# Фронты Первой Троянской

Яков Моисеевич Майзель

Весло и меч -10


Маддуватта - Аттарисии


Тудхалия мертв. Курунта выступил. Пришли еще почтовых голубей в Апасу.

Будь готов к началу сезона жатвы.


ХАТТИ


Тархунтасса - хеттская провинция, располагавшаяся в юго-восточной части Малой Азии и примыкавшая к морскому побережью напротив острова Аласия. Великий лабарна Муваталли II, победитель египтян при Кадеше, перенес туда свою столицу из Хаттусы, чтобы иметь резиденцию поближе к театру военных действий. Его сын и преемник Урхи-Тешшуб, правивший под именем Мурсили III и меньше интересовавшийся военным делом, вернул столицу в Хаттусу. Вскоре он был отстранен от власти своим дядей Хаттусили, благополучно завершившим многолетнюю войну с Египтом и заключившим мир и даже союз с фараоном Рамсесом II.

Чтобы второй сын Муваталли Ульми-Тешшуб не пытался оспаривать власть Хаттусили, мягкосердечный дядя отдал ему Тархунтассу, наделив многочисленными привилегиями и сделав почти что самостоятельным царем. Под тронным именем Курунта Ульми-Тешшуб спокойно правил в Тархунтассе и при Хаттусили и при его сыне Тудхалии IV, подтвердившем права и привилегии своего двоюродного брата. Но когда Тудхалия умер, Курунта счел ниже своего достоинства подчиняться племяннику, внуку узурпатора. Теперь настала его очередь править Великой Хатти, и он не колеблясь двинулся с войском на Хаттусу - занимать престол.

Терпеливый и осторожный Курунта начал готовить свой путч как только получил сведения о болезни лабарны Тудхалии. Его агенты вели со многими сановниками и военачальниками разговоры о недооценке Тудхалией их талантов и опыта, о глубоком уважении, которое питает к ним правитель Тархунтассы, о тех должностях, на которые они могли бы быть назначены, если бы очередным лабарной стал законный наследник - сын самого Муваталли. Особое внимание уделялось градоначальникам и комендантам крепостей, находившихся на пути из Тархунтассы в Хаттусу. Другие агенты под видом купцов заготавливали запасы продовольствия и военной амуниции, располагавшиеся на этом же пути.

Правителям вассальных государств сулили независимость и равноправие взамен признания Курунты в качестве лабарны Хатти и военной поддержки. К долгожданному часу смерти Тудхалии Курунта был в полной готовности, и его войско шло на столицу, не встречая сопротивления.

Первой перешла на сторону Курунты провинция Киццувадна с ее столицей городом Куммани. Во времена Муваталли населенная преимущественно хурритами Киццувадна еще считалась союзным государством, и ее воины сражались на стороне хеттов в битве при Кадеше. Заключивший мир с Египтом Хаттусили уже не столь был заинтересован в союзниках и окончательно аннексировал Киццувадну, превратив ее в обычную провинцию Великой Хатти. Конечно, местная знать предпочла сына Муваталли внуку Хаттусили и поддержала претензии Курунты. Пополнив свою армию местными гарнизонами Курунта повернул на Канеш - древнейшую столицу хеттской империи.

Примерно пятьсот лет тому назад царь города Куссара Питхана захватил Канеш, тогда называвшийся Несой. Вопреки обычаю он не разграбил и не сжег город, а присоединил к своим владениям и даже перенес сюда свою резиденцию. Нововведение оказалось удачным: со временем союз Куссары и Канеша объединенными силами покорил и присоединил один за другим все хеттские города-государства. Так было положено начало Великой Хатти.

Спустя сотню лет царь Лабарна II, опасаясь вторжения хурритов, сделал своей столицей город Хаттусу

на севере страны. Чтобы подчеркнуть непоколебимость своего решения, он сменил свое тронное имя на Хаттусили I. С тех пор в имени Хаттусили сохранился политический подтекст: обязательство правителя сохранять и поддерживать союз с северной знатью, а также блюсти ее преимущества. Ясно, что в "старых столицах", Куссаре и Канеше к правителям по имени Хаттусили относились холодно, мягко говоря. Таким образом, и в центре страны Курунта встретил теплый прием.

Переправившись в районе Канеша через реку Марассантия, армия Курунты подошла к городу Анкува,

зимней столице Хеттской империи. Отсюда до Хаттусы оставалось всего три перехода.

Как только на южном берегу Марассантии показались разъезды "мятежников", наследник Арнуванда и двор спешно покинули Анкуву и отбыли в Хаттусу. Военному коменданту города было приказано держать оборону и ждать, когда Арнуванда вернется с подкреплениями.

Держать оборону ? Но населению Анкувы было решительно все равно, потомок кого из двух братьев

станет лабарной Хатти. Разве из-за этого стоило жертвовать жизнью или даже просто благополучием, переносить тяготы осады и ужасы штурма ? К тому же с комендантом уже успели побеседовать посланцы Курунты, и он не без оснований рассчитывал на более высокий пост при новом правителе. Ворота Анкувы открылись навстречу тому претенденту, который был сильнее. По крайней мере, на этот момент.

С падением Анкувы в Хаттусе началась паника. Хотя столичная бюрократия отнюдь не желала смены династии и неизбежного перераспределения теплых местечек и жирных кормушек в пользу лагеря победителя, триумфальное шествие Курунты в самых твердых душах поселило сомнение в конечном успехе сыновей Тудхалии. Усидеть на своем месте можно было только вовремя перекинувшись на сторону того, кто будет владеть столицей и провозгласит себя очередным лабарной. У Арнуванды уже не было времени на выполнение полагающихся для коронации религиозных обрядов. Удержать столицу он тоже не надеялся: высшие сановники один за другим исчезали. Кто прятался дома, чтобы пережить кризис, сказавшись больным, кто прямо бежал встречать и поздравлять Курунту. Доверять всецело Арнуванда мог только личной гвардии отца, где чуть ли не каждый был отобран самим лабарной.

Еще два дня он колебался. В последнюю ночь он вместе с гвардией ушел на север. Его младший брат Супиллулиума еще при первых сообщениях о мятеже уехал в Восточную армию. Там, на границе с самым опасным врагом - Ассирийской империей, находились лучшие войска и самые опытные и надежные полководцы хеттов. Там братья надеялись иметь для себя такую же опору, какую Курунта имел в Тархунтассе. Но Восточная армия была еще далеко.

Курунта без боя занял столицу, совершил все требующиеся ритуалы и стал лабарной Великой Хатти.

Теперь оставалось самое трудное - удержать власть и с толком ею распорядиться.


МИКЕНЫ


Для Атрея, главного советника микенского ванакта Эврисфея, события в Хатти не явились чем-то неожиданным. Как поступит Курунта в случае смерти Тудхалии, уже год не обсуждал в Ойкумене только ленивый. Вполне прогнозируемый политический кризис в Хатти предоставлял отличный шанс всем, желающим погреть на нем руки.

Мечтой Атрея с юных лет было вернуть родовое отцовское владение: богатейшее благодаря залежам электра княжество Циппасла или Сипил на границе Арцавы и Лидии. Однажды это ему удалось: со своей личной дружиной он изгнал тогдашнего владетеля Циппаслы Маддуватту. Но Маддуватта вернулся с хеттским войском, предоставленным ему Тудхалией, и Атрею пришлось отступить. А позже Маддуватта с помощью тех же хеттов завладел и Арцавой. Теперь он стал слишком могущественным, и Атрею пришлось распрощаться со своей мечтой. Особенно обидно это казалось, потому что другим его братьям повезло больше. Алкафой покорил Мегариду, Плейсфен стал басилеем большого портового и торгового города Пигая в той же Мегариде, двоюродный брат Тантал унаследовал Писатиду. Даже Клеонт владел хоть и небольшим, но своим собственным городом - Клеонами, в то время, как Атрею приходилось делить с братом Фиестом столь же невеликую Мидею. Конечно, они с Фиестом были советниками могущественного Эврисфея, имели доход даже больший, чем у того же Клеонта. Но доход сегодня есть, а завтра его может не стать, если подует неблагоприятный ветер. Совсем другое дело - владеть своей землей, царством, которое при административных и военных талантах Атрея стало бы сильнейшим в Элладе, а может, и в Ойкумене. Пока же братьям приходилось работать на Эврисфея и ждать, не пошлют ли Олимпийцы счастливый случай.

Счастливый случай, кажется, начал вырисовываться на горизонте прошлым летом. Старый недруг Маддуватта вдруг прислал Атрею письмо, где сообщал о болезни лабарны Тудхалии и о предполагаемых последствиях его смерти. Коварный проходимец предлагал ни больше, ни меньше, как объединив силы воспользоваться междоусобицей в Хатти и захватить остров Аласия - главный поставщик меди в Ойкумене. В одиночку взяться за это он не решался: рано или поздно смута закончится, и победитель начнет наводить порядок в доме. Выстоять против империи в схватке один на один правитель Арцавы не надеялся, а вот с мощным союзником из Аххиявы... . Тем более, что хетты - народ сухопутный, флота не имеют, и удержать Аласию с помощью аххиявского флота будет нетрудно.

В случае успеха план Маддуватты сулил Атрею огромные выгоды. Стать хозяином хотя бы половины аласийской меди значило встать вровень с правителями великих держав, сделаться заведомо первым среди ахейцев. Тем более сейчас, когда из-за запрета экспорта меди, введенного хеттами, цены на нее взлетели до неба. Уж он-то, Атрей, не позволит им спуститься, когда завладеет Аласией. Да, Аласия - это добыча пожирнее, чем все Микенское царство, на тронос которого Атрей вожделенно поглядывал. К сожалению, между ним и этим троносом стоял не только царь Эврисфей, но и пятеро сыновей Эврисфея. Нет, микенский тронос для него недостижим. Так почему не попытаться сесть на аласийский ?

Оставалось продумать техническую сторону предприятия. Потребуется войско, чтобы захватить остров, флот, чтобы перевезти это войско, и хорошо продуманный маршрут, чтобы доплыть до Аласии с наименьшим риском. Войско - не проблема. От хеттского запрета на экспорт меди микенская казна изрядно выиграла: спрос и цены на немейскую медь резко возросли. Теперь средств хватит, чтобы набрать, вооружить и к очередной навигации обучить войско такой численности, какой потребуется.

Корабли есть в Коринфе и в Навплии. Можно и союзников пригласить, в первую очередь братьев - Алкафоя и Плейсфена. У них тоже судов немало. Самое сложное - это добраться до места назначения.

С материка до Родоса можно плыть почти безопасно - от острова к острову, пережидая непогоду на суше, если потребуется. На Родосе правит Алтемен, свояк Атрея, оба женаты на дочерях критского царя Катрея.

Он, конечно, тоже примет участие в деле. А вот от Родоса до Аласии надо плыть либо напрямик: четверо суток в открытом море, либо вдоль берега Азии до мыса Анемурия, а оттуда на юг до Аласии можно дойти за день. Большинство купцов так и плавает. Только финикийцы не боятся выходить в открытое море и плыть ночью. Слишком большой риск. Задует южный ветер и выбросит корабли на прибрежные скалы. Значит, надо идти вдоль побережья. Но гавани Тархунтассы в руках хеттов, ахейский флот они не пропустят. Тут уж без Маддуватты не обойтись. Он там местный, пусть голову ломает, как обеспечить убежище и ночлег на суше.

Он написал Маддуватте, что собирается через месяц навестить родственников на Родосе и находит это место удобным для встречи и обсуждения всех вопросов.


РОДОС


В мегароне дома правителя Родоса Алтемена сидели трое: сам гостеприимный хозяин, его свояк Атрей, главный советник могущественного царя Микен Эврисфея, и бывший заклятый враг Атрея, а ныне, возможно, союзник царь Арцавы Маддуватта. Разговор был серьезный: обсуждали план предстоящего похода и ожидаемой впоследствии войны.

- Итак, сборный пункт здесь, на Родосе, - подвел итог Атрей. - Дальше, на Аласию, плывем обычным торговым путем вдоль берега. Сможем ли мы воспользоваться гаванями Тархунтассы ?

- О гаванях я думаю договориться с Курунтой, - ответил Маддуватта. - Там, в гаванях, самих хеттов немного, да и тех Курунта, скорее всего заберет с собой. Гарнизоны в основном из местных, нам они мешать не станут. Им же лучше, если медная торговля возобновится, и купцы снова начнут плавать туда-сюда. Лишь бы мы их не трогали. А вздумают хетты вновь отбивать Аласию, наш флот будет доставлять подкрепления и припасы осажденным портам. Так мы удержим контроль за торговым путем.

- Если нам придется вести войну с хеттами, Троя может выступить на их стороне. Послала же она экспедиционный корпус в Египет по приказу Тудхалии, - опасливо заметил Алтемен. - Флот у них есть, могут и нас атаковать.

- Ты прав, - поддержал Маддуватта. - Что скажешь, Аттарисия, не пойдет ли твой приятель Лаомедонт против нас ?

- К Эребу таких приятелей ! - скривился Атрей. - После того, как Тудхалия поставил его на четвереньки,

он перестал пропускать наши корабли в Понт. После Аласии я планирую им заняться.

- Он наверное догадывается. Пожалуй, не станет дожидаться, - усмехнулся Маддуватта.

- Надо бы его упредить, - предложил Алтемен.

- Быстро с ним не управиться, -возразил Маддуватта. - А сначала пойти на Аласию - подставим ему тыл.

- Что же делать ? - спросил Алтемен.

- Есть мысль, - сказал Атрей. - Надо связать ему руки. Тогда мы в безопасности от него.

- А кто свяжет ? - заинтересовался Маддуватта.

- Есть у меня двоюродный внучок - Гераклом зовут. Слышали о нем ?

- Да он у меня побывал недавно ! - воскликнул Алтемен. - Из Египта возвращался. Сказок много рассказывал.

- Так или иначе, - покачал головой Атрей, - он чуть не опрокинул Египетское царство. Были бы с ним ахейцы, а не ливийская орда... .

- Хочешь предложить ему чуть не опрокинуть Троянское царство ? - ехидно спросил Маддуватта.

- На Лаомедонта и он зол. Если вцепится, не скоро Лаомедонт освободится.

- А какие у него силы ? - уже серьезно спросил Маддуватта.

- Сейчас почти ничего, - честно ответил Атрей. - Но друзей у него много. Если еще и мы его немного поддержим, соберет войска достаточно, чтобы наделать Лаомедонту проблем.

- Хотелось бы с ним познакомиться, - задумчиво произнес Маддуватта. - Мне и самому бы пригодился хороший командир. Хеттские стратеги против хеттов воевать не годятся, придется от них избавляться.

Арцавские еще несколько лет назад против меня воевали. Тоже я в них не уверен. Надо бы против них надежного стража иметь. Пришли мне его, Аттарисия.

- Если он к тебе на службу пойдет, твои стратеги могут заподозрить, что ты им не доверяешь, что-то замышляешь, - предупредил Атрей.

- Не надо ко мне, - мотнул головой Маддуватта. - У моей соседки Омфалы в Лидии проблемы: после смерти мужа, лидийские князья перегрызлись, все регентами быть хотят при царевиче-малолетке.

Вот ей тоже нужен лавагет, чтобы их всех в узде держать. А мы посмотрим, как он справится.

Удержится - можно будет лидийское войско тоже против Трои пустить. Еще там друзья, ты говоришь ?

Вот пусть они все на Лаомедонте и повиснут, как псы на кабане.


ХАТТИ


Наместник Аласии Кушмешуша не присоединился к восстанию Курунты. Назначенный Тудхалией, он считал себя по меньшей мере равным Курунте. Точно такой же правитель провинции, да еще какой !

Безвременье в Империи естественным образом делало Кушмешушу владельцем почти всей меди в Восточном Средиземноморье. Нет, он решительно не собирался вставать на чью-либо сторону в династической распре. Да пусть бы они все прикончили друг друга - Кушмешуша с удовольствием станет тогда царем Аласии. Надо только выстроить свой флот, и к защищенной морем Аласии никто не сможет подступиться.

Со своей стороны Курунта и не пытался привлечь Кушмешушу на свою сторону. Все его мысли были сосредоточены на севере, на дороге в Хаттусу. А когда он станет лабарной Аласия никуда не денется.

Ведь побережье и торговые пути к Аласии будут в его руках. Об Аласии можно будет думать в последнюю очередь. Сейчас были проблемы более важные, более опасные и более близкие.

Арнуванда на севере набирал войско среди касков. Этот народ, пришедший некогда с Кавказа, занял страну Пала - юго-восточное побережье Черного моря и сотни лет более-менее успешно воевал с хеттами.

В их лесистых горах хетты не могли использовать свои военные преимущества - боевые колесницы и умение сражаться в сомкнутом строю. Ну а в бою один на один каски никому не уступали, в том числе и хеттам. Однажды им даже удалось захватить и сжечь столицу хеттов - Хаттусу. Только Хаттусили, которого его брат лабарна Муваталли назначил наместником Севера, удалось, одержав ряд побед, склонить вождей касков к миру и покорности. На поле битвы при Кадеше он привел в помощь брату войско, набранное из касков. И теперь каски были готовы прийти на помощь внукам Хаттусили.

Еще большая опасность грозила с востока. Там верная Тудхалии Восточная армия, закаленная в боях с Ассирией, готовилась выступить против узурпатора под предводительством Супиллулиумы. Правда Супиллулиуме мешала необходимость оставить в восточных крепостях гарнизоны, достаточные, чтобы обороняться в случае очередного нападения ассирийцев. Но там, на востоке, уже много лет селились воины, отслужившие свой срок в армии и получившие участки земли в награду за долголетнюю службу.

Супиллулиума вновь призвал под знамена этих ветеранов и пополнил ими крепостные гарнизоны. Уж эти-то будут драться за свою землю до последнего. В поисках союзников Курунта вынужден был обратить свои взоры на запад.

Ближайшим соседом на западе был вождь фракийцев-бригов Аретаон по прозвищу "Сангарийский Змей", приобретенному благодаря некоторым замечательным свойствам его характера. Свои поздравления, присланные по поводу воцарения Курунты, он сопроводил жалобами на насилия, чинимые его подданным правительницей страны Маса Омфалой. В частности, люди Омфалы разграбили город Келены и убили градоначальника Литиерса и многих жителей. Короче, вместо того, чтобы выступить на помощь Курунте, Аретаон сам просил у него управы на беспокойную соседку.

Западный сосед Аретаона царь Труисы Лаомедонт вообще отмолчался, явно выжидая, кто же в конце концов победит. Такую же позицию заняли царьки и князья Страны реки Сеха, расположенной южнее Труисы. Еще бы, гегемон этих мест Телеф из Тевфрании был женат на дочери Лаомедонта и всегда подпевал тестю. Только Маддуватта, царь Арцавы, независимость которой Курунта признал по секретному договору, обещал конкретную помощь. Он извещал Курунту, что Кушмешуша, правитель Аласии, назначенный Тудхалией, ведет переговоры с Египтом о присылке на Аласию корпуса сына Лаомедонта Тифона, посланного в помощь египтянам все тем же Тудхалией. При поддержке Египта Кушмешуша, верный сыновьям Тудхалии, мог бы напасть на основную базу Курунты - Тархунтассу.

Это нападение несомненно поддержат и сам Лаомедонт и его свойственник Аретаон (они были женаты на двоюродных сестрах, внучках Акмона, царя бригов, приведшего свое племя в эти места при Александре, отце Лаомедонта, и ставшего союзником Труисы в войне против Тантала и Пелопса).

Маддуватта предлагал ввести в гавани Тархунтассы свои корабли, чтобы усилить их гарнизоны, ослабленные отсылкой хеттских подразделений в армию Курунты. Сухопутную же армию, пехоту и колесницы, он обещал направить против Лаомедонта и Аретаона, если они дерзнут оказать помощь внукам узурпатора и напасть на Великого Лабарну.

Ну, от этого хоть какая-то помощь. Вообще-то, сложившееся положение не было благоприятным для Курунты. Хотя его армия и превосходила числом армии каждого из царевичей по отдельности, но он не мог атаковать кого-либо из них не рискуя, что другой в это время захватит Хаттусу. Помешать их соединению где-нибудь на северо-востоке он тоже не мог. Оставалось ждать, в надежде, что противники допустят какую-нибудь оплошность и позволят разгромить их поодиночке.


ТРОЯ


В отличие от всех прочих царя Трои Лаомедонта события в Хатти интересовали мало. Ну, передрались хетты между собой, и хорошо. Чем меньше их останется, тем свободнее ему, Лаомедонту. По-настоящему опасный враг был ближе. Геракл., пять лет назад отвергший предложение Лаомедонта о совместном захвате Мисии, Геракл, в позапрошлом году убивший в Египте Эмафиона, любимого внука Лаомедонта, этот самый Геракл вновь всплыл в роли лидийского стратега и чуть ли не фактического царя Лидии.

В свое время они расстались далеко не друзьями. Лаомедонт помнил угрозы Геракла и знал, что тот обид не прощает. Раз он снова здесь, значит придет мстить. Ждать было неблагоразумно, да и не в характере Лаомедонта. Дважды уже он посылал расторопных людей с поручением раз и навсегда решить проблему.

Они исчезли бесследно. Приходилось готовиться к открытому бою.

Кратчайший путь на Лидию шел через Мисию. Но Телеф, зять Лаомедонта и царь крупнейшего города Мисии Тевфрании, официально называл себя сыном Геракла и участвовать в войне против собственного отца не мог. Приходилось искать обходной путь, через Фригию. Ее царь Аретаон был только рад союзу с Троей - Геракл уже напал на его южные владения и разграбил Келены. Аретаон жаждал мести и собирал рать. Ну, что же, Лаомедонт ему поможет. Голова Геракла будет достаточной платой за эту помощь. Аретаону он послал сотню колесниц с экипажами и четыре сотни наемных пращников и стрелков из лука.

Командование этим отрядом было поручено Буколеону, старшему из находившихся в Трое сыновей Лаомедонта.


АРЦАВА


Перед тем, как отправиться в далекий поход на завоевание Аласии, Маддуватте надо было обезопасить свой тыл. В его личном владении Циппасле, пожалованной ему Тудхалией IV, размещался хеттский контингент под командованием полководца Киснапили.

После победы над Арцавой и воцарения там Маддуватты, которого Тудхалия считал верным вассалом, большая часть Западной армии была переброшена на восток, на Ассирийский фронт, но и те войска, что оставались в распоряжении Киснапили, хорошо обученные и закаленные в боях, представляли собой серьезную силу. Сам Киснапили, опытный стратег, еще в самом начале правления Маддуватты отстоявший Циппаслу от нападения Атрея, а позже разгромивший арцавскую армию и обеспечивший восхождение Маддуватты на арцавский тронос, оставался самой значительной фигурой здесь, на западе Хеттской империи.

К сожалению, этот старый солдат был человеком чести и долга, непоколебимо хранил верность лабарне Тудхалии, а после его смерти и его сыновьям. Пока он был в Циппасле, открыто объявить о поддержке (пусть мнимой) мятежного Курунты Маддуватта не мог. Пришлось бы воевать с Киснапили, чего Маддуватта боялся как огня. Тем более нельзя было выступать на Аласию, оставляя все свои владения в руках Киснапили.

Решение проблемы нашлось довольно быстро. Когда Курунта заявил о своих правах и начал поход на север, солимские княжества Далава и Хиндува перешли на его сторону, справедливо полагая, что новый лабарна долго еще будет занят искоренением внутреннего врага и не станет вмешиваться в дела окраинных провинций.

Маддуватта предложил Киснапили совместно подавить мятеж солимов. "Иди на Хиндуву", - сказал он хетту, "а я пойду на Далаву. Так они не смогут помочь друг другу". Киснапили принял предложение и выступил против мятежников. А Маддуватта переменил фронт и заключил союз с Далавой. В результате корпус Киснапили был окружен в ущельях Солимских гор и уничтожен. Погиб и сам Киснапили.

Путь на Аласию был свободен для Маддуватты.


АЛАСИЯ


Соединившись на Родосе ахейско-арцавский флот двинулся на восток вдоль побережья Ликии. Правивший в это время в Ликии царь Гипполох, сын знаменитого героя Беллерофонта, был заинтересован в возобновлении торговли аласийской медью, приносившей ему немалый доход от купцов, использовавших ликийские гавани, поэтому с ним легко договорились о содействии и поставках воды и продовольствия для флота.

Мирный вояж союзного флота по гаваням Тархунтассы обеспечивал Шарри-Кушух, командир хеттской гвардии Атрея, сообщавший командирам гарнизонов, что союзники идут в помощь Курунте, охранять побережье от набегов пиратов. Кто верил, кто не верил, но вступать в бой с эдакой армадой не стремился никто. Лучше было закрыть глаза на незваных защитников и помолиться Богу Грозы и Богине Солнца Аринны, чтобы они поскорее убрались, никого не тронув.


Высадка на побережье Аласии прошла без проблем. Конечно береговая охрана на острове существовала - ее задачей было препятствование контрабандному вывозу меди, бронзы и металлических изделий. Но препятствовать флоту в сотню кораблей с соответствующим экипажем высаживать десант - безумцев в береговой охране не было.

К местным жителям пришельцы относились лояльно, не грабили и в полон не брали. Наоборот, они рассказывали, что посланы законным лабарной Курунтой для охраны Аласии от нападений мятежных принцев, сыновей узурпатора Тудхалии. Против Курунты аласийская знать ничего не имела - за долгие годы его правления в соседней Тархунтассе с ним привыкли иметь дело, да и сам Курунта методично готовил себе прочный тыл умея наладить отношения с теми, от кого этот тыл зависел.

А вот запрет Тудхалии на вывоз традиционного аласийского товара с принудительным изъятием его в Хатти по им же назначенным ценам всех так ударил по карману, что ни у него, ни у его детей друзей на

Аласии не осталось.

В результате марш армии Атрея и Маддуватты к столице острова Аласии, где засел хеттский наместник Кушмешуша, превратился в триумфальное шествие. Не желая тратить на осаду хорошо укрепленного города ни людей, ни времени хитроумные стратеги пошли простейшим путем - предложили Кушмешуше сохранить его чин и должность, если он войдет в долю с новыми хозяевами острова. Колебался тот недолго.


ФТИЯ


Пелей задумался было, как бы встретиться с Ификлом, не привлекая внимания любопытных, чтобы обсудить с ним свои планы по приведению к власти в Лаконии Тиндарея, отца братьев Диоскуров, но внезапно в конце месяца гипподромия тот сам заявился к нему в гости. Да еще вместе с Теламоном.


- Прочти, - Ификл положил на стол клочок папируса.


От Геракла, лавагета Омфалы, повелительницы Лидии, брату его Ификлу, басилею Тиринфа.


Радуйся, отец !


Дядя велел написать тебе, что на нас точит зубы Аретаон-фригиец. Мы собираемся проведать его в середине гекатомбеона. Самое подходящее время для вас с Теламоном и Пелеем прогуляться в гости к Лаомедонту Троянскому. Мы надеемся завернуть и к нему в конце месяца, когда покончим с Аретаоном.


Иолай, почтительный сын богоравного Ификла.


- Что скажешь ? - спросил Ификл.

Пелей с сомнением потер лоб.

- Наскочить, пограбить и отскочить - это вряд ли Гераклу поможет. А схватиться с Лаомедонтом всерьез - нам такого войска не собрать.

- А сколько соберем ? - в свою очередь спросил Теламон.

- Два десятка пентеконтер у меня в Алосе есть.

- Значит тысячу бойцов перевезти сможешь ? - уточнил Теламон.

- Примерно так, - кивнул Пелей. - А у тебя что ?

- По шести кораблей с Саламина и с Эгины. Еще шесть сотен.

- А Мегарида не добавит ?

Теламон покачал головой:

- Нет, Атрей тоже собирается в поход. Вроде собирается поддержать хеттского претендента, Курунту.

Алкафой своих с ним послать обещал.

- А Атрею-то зачем это ? - удивился Пелей.

- Молчит. Может, ему Милет обещали ? - предположил Теламон.

- Тиринф что даст ? - спросил Пелей у Ификла.

- Тиринфян тоже Атрей забирает, - вздохнул Ификл.

- Но из других мест многие молодые присоединятся: Филей с Дулихия, Эврипил из Олена, из Аргоса Оиклей-младший и Деимах-беотиец. Много они не наберут, но пару сотен можно считать твердо.

- Всего полторы-две тысячи, - подвел итог Пелей. - Маловато будет против Трои-то.

- Так и Геракл со своими подойдет, - успокоил Ификл. - Главное по времени рассчитать - не опоздать и слишком рано не заявиться.

- На войне - и точно рассчитать ? - усомнился Пелей. - Противники не по нашим планам действовать будут.

- Не беспокойся, брат, - похлопал его по плечу Теламон. - Врасплох наскочим - сами Трою возьмем, вот поглядишь.

И расхохотался.


ФРИГИЯ


В прежние времена Геракл не стал бы долго размышлять, а двинулся бы прямо на Акмонию, столицу Фригии, чтобы сокрушить "Сангарийского Змея" в открытом бою. Однако поражение в Египте сделало его осторожнее, а придуманные Иолаем военные хитрости, принесшие блестящие победы в Лидии, показали, что успеха достигнуть легче и дешевле, если полагаться не только на силу и отвагу, но на тщательно продуманные стратегемы.

В этот раз Иолай тоже сразу забраковал идею похода на фригийскую столицу.

- Их много, и бойцы неплохие. Засядут в крепости - замучаемся штурмовать. А вздумаем осаждать - кто-нибудь нам в тыл ударит, Лаомедонт или хетты... .

- А ты что предлагаешь ? - задал вопрос Геракл.

- Так чем нам к ним ходить, крепости осаждать, время терять - лучше их возле границы подождать да и подловить в удобном месте.

- Что же, нам ждать, пока они к нам пожаловать изволят ? - возмутился Геракл.

- Фригийцы - те же фракийцы, - сказал Иолай. - Помнишь, как мы ходили на бистонов ?

- Еще бы, - хмуро ответил Геракл.

В том походе погиб Абдер, его любимец, и это напрочь испортило ему удовольствие от одержанной победы.

- На чем мы их тогда взяли ?

- Лошадей угнали, вот они сами на нас и полезли.

- Ну и тут надо их вынудить на нас полезть.

- Пожалуй, можно. Зайти к ним после уборки урожая, пожечь, пограбить и зерно забрать.

- И народ полонить, - уточнил Иолай.

- Тогда они точно прибегут, - усмехнулся Геракл. - А место для боя пусть Ментис подберет.


Свой вклад в подготовку нападения на Фригию сделала и сама Омфала. В слезном письме к Маддуватте бедная вдова просила защиты у своего покровителя от страшного "Сангарийского Змея", собирающегося проглотить ее, да и всю Лидию вдобавок. Сверх всяких ожиданий ванакт Арцавы расщедрился на пятьсот колесниц с экипажами - взять их с собой в морскую экспедицию на Аласию он все равно не мог, так зачем колесничному войску понапрасну проедаться ?

С прибытием арцавских колесниц надо было немедленно приступать к делу, пока Аретаон не прознал, насколько усилилась лидийская армия. Геракл не теряя времени даром вторгся на территорию фригийцев. Горели деревни, грохотали колеса телег с захваченным зерном, колонны фригийских крестьян под конвоем плелись в Лидию, в рабство.

Царь фригийцев не мог отсиживаться за стенами столицы, когда на юге творилось такое насилие над его подданными. Он должен был защитить свой народ. И он выступил.

Приближение фригийского войска было своевременно обнаружено конными дозорами шарденов. Подходящее место для встречи лидийские стратеги уже подобрали. Сотня их колесниц, выстроенная в линию, преградила дорогу фригийцам. Правый фланг лидийского строя упирался в невысокий холм, на котором расположилась немногочисленная пехота. Левый фланг примыкал к лесу.

У Аретаона и Буколеона колесниц было втрое больше. Не мудрствуя лукаво, они построили их в три линии и бросили в атаку на лидийцев. Свою пехоту Аретаон послал штурмовать холм. Дальше все было как в страшном сне. Сотни невесть откуда взявшихся колесниц, выехавших из-за холма и из-за леса, смяли фригийскую пехоту и ударили в тыл фригийским колесницам. Разгром был полным, и в этом разгроме погибли оба стратега союзников.


Весть о поражении "Сангарийского Змея" еще не дошла до жителей Акмонии, и привратная стража была поражена, когда к воротам на полном скаку подлетела полусотня колесниц с воинами в характерных для фригийцев длинных полосатых рубахах и плетеных шлемах. О том, что они побывали в тяжелом бою, свидетельствовали окровавленные тряпки, которыми были перевязаны многие из них.

- Открывайте, открывайте скорее ! - кричали они. - Лидийцы близко !

Действительно, из-за горизонта выкатывались все новые и новые колесницы преследователей.

- Что случилось ? Кто вы ? - спрашивал ошарашенный десятник, начальник стражи.

- Мы разбиты, отступаем ! Открывайте скорее ! - был ответ.

- Сейчас, за сотником пошлю, что он скажет ! - орал десятник.

- Да, открывай уже ! Они близко ! Ворота закрыть не успеем !

Страх, что враги ворвутся в город на плечах беглецов, заставил десятника открыть ворота, не дожидаясь начальника. Влетев в ворота, колесничники набросились на стражу, порубив ее на месте. Очередная стратегема Иолая удалась.


ХАТТИ


Курунта несомненно был хорошим политиком и дипломатом, иначе он не смог бы захватить столицу и провозгласить себя лабарной Хатти. Но хорошим стратегом он не был. Во всяком случае ему не удалось решить задачу отражения угрозы с двух направлений. Все, что он смог противопоставить этой угрозе, свелось к пассивной обороне подконтрольной ему территории. Он даже испытал облегчение, когда его известили, что ополчение касков соединилось с Восточной армией. Теперь враг сконцентрировался в определенном месте. Осталось в соответствии с героическими традициями выйти к нему навстречу и решить судьбу империи в одном решающем бою.

Армия Курунты не уступала в численном отношении войскам царевичей. Но сорокалетний уже мир с Египтом, заключенный Хаттусили, привел к тому, что войска Юга и Центра не имели практического боевого опыта, в то время как Восточная армия почти непрерывно сражалась с ассирийцами. Десятилетиями она вбирала в себя наиболее смелых и честолюбивых военных Хатти. Ее офицерский корпус намного превосходил своих товарищей из других провинций по опыту и командным качествам.

Не были лишены боевых навыков и каски. Обязавшись перед тем же Хаттусили не нападать более на хеттов, они продолжали воевать то между собой, то с другими своими соседями.

Поэтому удивительно не то, что воины новоиспеченного лабарны первыми дрогнули в жестоком рукопашном бою, который был первым для абсолютного большинства из них. Удивительно, что они еще сравнительно долго выстояли, дав время самому Курунте и его свите бежать. Все-таки они тоже были хеттами, а значит бойцами по натуре.


После поражения в полевом сражении защищать Хаттусу Курунта счел бессмысленным. Столичная бюрократия уже готовилась к смене хозяина, и проигравшему лабарне нечего было ждать там кроме ножа в спину. Он предпочел отступление в свою базу, в Тархунтассу. Там были десятилетиями налаженные связи с местной знатью, там были им лично назначенные начальники, которые не удержали бы свои теплые местечки при смене власти. Там он надеялся отсидеться, измотав противника в осадной войне, и, получив подкрепления из той же Арцавы, снова перейти в наступление.


ТРОАДА


В поход на Трою Пелей пошел сам, хотя наследник Бор чуть ли не на коленях молил отпустить его повоевать.

- Ну нет, - покачал головой Пелей, - мой внук не должен быть сиротой. Да и случись что со мной - ты ванакт Фтиотиды, все тебя знают и поддержат. А если что с тобой ? Где мне нового наследника искать ?

Внук мал, а за твое место в постели Полидоры вся Фтиотида передерется. Так что, оставайся дома и тренируйся править.

В глубине души он был рад поводу отправиться подальше от дома и заняться делом, не позволяющим думать о чем-либо еще. Фетида снова была на сносях, и Пелей со страхом ожидал родов, боясь, что они, как и трое предыдущих, снова окончатся неудачей.

"Фок, Эвритион, Антигона", - вспоминал он жертвы своих оплошностей и легкомыслия. "За кого еще вы покараете меня, боги, на этот раз ? Что станет с Фетидой ? Она и без того превратилась в тень."

Он пытался отговорить ее от зачатия очередного ребенка, но она и слышать об этом не хотела.

"Я должна родить тебе сына или умереть. Тогда ты возьмешь себе женщину, которая сможет родить тебе еще детей", - твердила она. И настояла на своем.

И теперь Пелей стремился на войну не ради мести или добычи, а чтобы в грохоте сражений не думать о том, что ожидает его дома.


Сбор назначили в Алосе в середине месяца гекатомбеона, самими богами предназначенного для обильных жертвоприношений, гарантирующих успех начинаемых предприятий.

Пелей выставил восемнадцать пентеконтер с экипажами, Теламон - двенадцать, Ификл шесть. В числе кораблей, приведенных Ификлом, четыре принадлежали его молодым союзникам: Эврипилу, сыну Дексамена, царя Олена на северо-западном побережье Апии, Оиклею, сыну Амфиарая, после гибели отца под Фивами ставшему наследником своего тезки-деда, главы могущественного рода Мелампидов в Аргосе, Деимаху, сыну Элеона, басилея небольшого городка , расположенного в Беотии между Фивами и Эврипским проливом и Филею, сыну Авгия, царя Элиды. Все четверо были слишком молоды, чтобы принять участие в прошлогодней аргосско-фиванской войне, тем сильнее рвались отважные юнцы в поход не столько за добычей, сколько за славой.

- Ну, а как воевать будем, стратеги ? - спросил Пелей, когда вожди собрались отметить предстоящий поход и заодно обсудить план военных действий.

- А, на месте решим, - махнул рукой легкомысленный Теламон.

Ификл усмехнулся.

- Ага, ванакт Фтиотиды и его полководцы до последнего дня ждут совета союзников. Давайте, лучше рассказывайте, что вы надумали ?

Пелей кивнул Фениксу

- Излагай, гиппарх.

Феникс предложил использовать против Трои тот же план, при помощи которого Геракл овладел Ликосурой в Атлантиде.

- Надо выманить гарнизон на какую-нибудь приманку и разгромить его в поле, а потом на плечах бегущего противника ворваться в город. В нашем случае наилучшая приманка - Сигейон. Изобразим налет пиратов и захватим его с моря. Помните, какой переполох там был, когда показались фракийские лодки ? Лаомедонт с дружиной бросится отбивать склады с товаром, пока их не разграбили, а городскому ополчению понадобится не менее трех часов для сбора. Если за это время разобьем Лаомедонта - Троя наша.

Следом выступил наварх Лаэркей, которому Пелей поручал вести разведку против Трои при помощи засланных агентов и возвращающихся купцов. Лаэркей предупредил, что после памятного случая в Сигейоне там постоянно дежурит эскадра из шести кораблей. Два патрулируют воды у входа в Геллеспонт, два держатся севернее Тенедоса, еще два стоят в резерве в порту.

- Завидев нас, - заключил он, - они подадут сигнал тревоги, и порт изготовится к обороне. Тогда наш отвлекающий отряд может быть разбит прежде, чем основные силы придут ему на помощь.

- Что ты предлагаешь ? - спросил Пелей.

- Нам надо сначала тихо и без шума занять южную оконечность Херсонеса Фракийского. Потом заманить дозорную флотилию на запад от полуострова и там захватить. А вот потом можно устроить и налет, о котором говорил гиппарх.

- Попытаться можно, - согласился Ификл. - А если что-нибудь сорвется, засядем в Сигейоне и будем ждать Алкида.

На том и порешили. Заядлый спорщик Теламон на этот раз споров не затевал, все время молчал и кивал с рассеянной улыбкой.


На выходе из Пагасейского залива в Орее к союзникам присоединились родственник и помощник Ясона Астерий,тоже аргонавт, сохранивший верность своему капитану, с парой кораблей и две пентеконтеры локров, ведомые Оилеем и Менетием. Давние сотоварищи-аргонавты решили тряхнуть стариной и поучаствовать в отмщении ненавистному Лаомедонту. Сам Ясон к ним не присоединился на этот раз - не любил он Геракла.


К Херсонесу Фракийскому подошли на закате, когда слабеющие лучи уходящего в воду солнца еще кое-как освещали береговую полосу. Жители полуострова, уже отдыхавшие после дневных трудов, сопротивления не оказали. Всполошившихся же при виде пристающих к берегу кораблей и высаживающихся с них вооруженных людей просто загнали обратно в их жилища, велев не высовывать оттуда носа до завтрашнего вечера. Затем южную часть полуострова прочесали и выставили караулы на возвышенностях, чтобы никому не пришла в голову мысль разжечь сигнальный костер.

На следующий день, когда дозорные корабли троянцев приблизились к Херсонесу, из-за его южной оконечности высунулся было какой-то корабль, но завидев дозор, тут же юркнул обратно. Дозорные пустились в погоню, но у западного берега полуострова были окружены и захвачены.

Уже за полдень, когда порядочные люди обычно отдыхают после дневной трапезы, дозорные вновь вышли из-за Херсонеса, сопровождая третий, видимо задержанный, корабль.

Такие сцены не были в диковину в Сигейоне, такое уже происходило не раз, и особенного интереса не вызывало. Интересно стало, когда все три корабля подошли к стоянке, и с них на берег ринулась ревущая волна вооруженных людей. Одновременно из-за полуострова показались еще несколько кораблей, стремительно мчавшихся по направлению к порту.

Всех, кто в этот час находился в порту, охватила паника. Торговцы и покупатели портового рынка, матросы с торговых кораблей, стоявших в порту, стражники, у которых хватило ума не бросаться под мечи пришельцев, - все бросились бежать по направлению к городу.

Та часть порта, где находились товарные склады, была обнесена валом и укреплена поверху частоколом для обережения от сухопутных разбойников. Вал охватывал склады с трех сторон и доходил до моря. Со стороны моря вдоль берега были устроены причалы для большего удобства разгрузки и погрузки судов. Вот прямо к этим причалам и подошла вторая группа кораблей.


Только через час застигнутый, как и все, врасплох Лаомедонт собрал отряд, чтобы отбросить наглых налетчиков. Под рукой у него была дворцовая гвардия и резерв городской стражи - всего около пятисот бойцов. С ними он и двинулся отвоевывать Сигейон.

За это время "пираты" успели организовать оборону складской ограды. Лучники с кораблей, пришвартовавшихся там, гда ограда примыкала к воде, не давали обойти ее вброд, а ворота, как ведущие к городу, так и к отдаленным причалам, были надежно заперты. Лаомедонту пришлось штурмовать ограду сходу, без подготовки, поэтому дело шло медленно, перебраться через частокол или пробить в нем брешь без специальных приспособлений не удавалось. В результате враждующие стороны соревновались в основном в метании копий и камней и в лучной стрельбе. Бой затягивался.

Обе стороны несли потери. У союзников в этом бою погиб юный аргивянин Оиклей, доблестно сражавшийся в первых рядах.

Увлеченные разворачивающейся перед ними картиной сражения дозорные на башнях Трои проморгали, как целый флот, вновь вышедший из-за Херсонеса, высаживал десант на севере от города в бухте за мысом Ройтейон. Дозорных могло отчасти извинить то обстоятельство, что сама бухта была надежно скрыта от их глаз спускающимся к мысу отрогом Иды.

Троянцы сообразили наконец срубить мачты с торговых кораблей и смастерить из них тараны и лестницы, но и это требовало времени, а основные силы союзников во главе с Пелеем и Теламоном, высадившиеся за Ройтейоном, уже выдвигались им в тыл, спускаясь с перевала.

Заметив грозящую опасность, Лаомедонт и его свита на колесницах умчались в город. Остальные, увидев бегство начальства, побежали вслед за ними. Но добежать до Скейских ворот и убедиться, что они уже заперты по приказу Лаомедонта, удалось немногим.

Таким образом план Феникса и Лаэркея удался только наполовину. Хотя удалось захватить Сигейон и уничтожить отборную часть городского гарнизона, взять Трою с хода не удалось. Приходилось вести осаду и ждать прибытия Геракла.


Чтобы молодежь не томилась, сидя без дела, ее пустили "на добычу", то-есть на грабеж окрестностей Трои. В этом деле больше всех повезло Деимаху-беотийцу. В неказистом на вид храме местного божка Скамандра он обнаружил юную жрицу-прислужницу, не решившуюся бросить свой пост и убежать. Главкия, так звали девушку, была настолько хороша собой, что Деимаху завидовало почти все союзное войско. Только Феникс свой трофей ценил выше. Ему посчастливилось захватить конный завод Лаомедонта. Он посадил на коней своих кавалеристов и теперь занимался переоборудованием взятых в Сигейоне торговых кораблей в гиппагоги, предвкушая, как он улучшит породу фессалийских лошадей.


В ожидании Геракла Пелей готовился штурмовать стены Трои. Он распорядился

надстроить участок сигейонской ограды до высоты троянской стены, изготовить лестницы соответствующей длины и стал тренировать своих людей в быстрой переноске и установке этих лестниц, а также в подъеме по ним.

Когда он счел, что бойцы достаточно споро карабкаются на стены, велел дневные тренировки прекратить и перейти к ночным.

Ификл сразу оценил эту деятельность Пелея и тоже занялся учениями.

Теламон, наблюдая тренировки мирмидонян, одобрительно кивал, но сам с обучением своих саламинцев не особенно усердствовал. Зато он каждую ночь отправлялся на вылазки под стены Трои, лазил там, проверяя передовые посты и попутно внимательно исследуя фундамент. Пару раз ему даже удалось изловить троянских лазутчиков, пытавшихся разведать, что там творится в лагере аххиява.


Наконец подошел и Геракл с лидийскими колесницами. Встретивший его на пути Феникс передал ему совет Пелея подойти к городу скрытно, чтобы участие в штурме лидийского войска стало неожиданностью для троянцев.

Геракл согласился и сам приехал вместе с Фениксом в Сигейон ночью в сопровождении лишь нескольких колесниц.

На совете вождей Теламон попросил предоставить ему честь атаковать Трою с западной, приморской, стороны.

- Думаю, тут самое трудное место, - заявил он. - Троянцы ждут нападения именно от нашего лагеря, и здесь у них сосредоточена большая часть сил. Если даже мне не удастся взять стену, по крайней мере не дам им перебрасывать подкрепления на ваши участки.

Готовность Теламона взять на себя самое трудное оценили и предоставили ему штурмовать западную стену.

Геракл должен был атаковать с востока, спускаясь к Трое с перевала Иды. Именно отсюда подходило лидийское войско.

Пелею и Ификлу предстояло в течение ночи перейти со своими отрядами к северной и южной стенам соответственно.

- Когда подойдет твоя пехота ? - уточнил Пелей.

- Завтра к вечеру, - ответил Геракл. - Ночь отдохнут, а с утра не мешкая - на штурм.

- А лестницы у вас есть ? - спросил Ификл. - Если нет, можем поделиться.

- Ничего, - обнадежил Геракл. - Арцавские колесничники уже здесь. Завтра весь день будут готовить лестницы. Работать топорами они умеют, - добавил он усмехнувшись.


Пелей со своими мирмидонянами, локрами и пиратами должен был атаковать Трою с севера, со стороны Дарданских ворот. Штурм предполагалось начать на рассвете, когда можно будет уже как-то ориентироваться на местности, а осажденные будут еще досматривать сны. Пелей делал ставку на быстроту натиска, пока защитники города будут протирать глаза, отдельные особо бдительные часовые не устоят перед накатывающейся массой штурмующих. Однако он не решался начать штурм первым, помня, как под Фивами из-за несогласованности действий штурмующих колонн было разгромлено аргосское войско.

Вот слева на востоке, там где был Геракл, послышались шум и крики, на стенах Трои загорелись факелы, было совершенно очевидно, что Геракл пошел на штурм. Можно было не сомневаться, раз Геракл начал, то и Ификл на южной стороне его поддержал. Только на западной приморской стороне у Теламона царили темнота и тишина. Тем не менее откладывать штурм было нельзя: с минуты на минуту городские ополченцв должны были занять свои места на северной стене. Пелей приказал начинать.

По данному сигналу локры, засевшие под стеной еще ночью, стали засыпать ее гребень стрелами. Отряды мирмидонян побежали к стене, каждая полусотня тащила с собой длинную лестницу. Как только лестницы были приставлены к стене, по ним с обезьяньей ловкостью ринулись наверх пираты, на несколько мгновений опередившие поднятое по тревоге ополчение троянцев. На гребне закипела кровавая схватка, а по лестницам медной змеей на помощь пиратам спешили мирмидонские гоплиты. Еще минута, другая, и троянцы окончательно сброшены со стены. Организованное сопротивление на северном участке было сломлено, и горожане побежали по домам - уводить своих близких и уносить скарб под защиту троянского акрополя - Пергама. За ними бросились пираты с прямо противоположной целью - грабить беззащитный уже город.

Пелей с личной дружиной и конниками Феникса устремился к Пергаму, надеясь вместе с беглецами ворваться в ворота акрополя, но оказалось, что он опоздал. На площади перед широко распахнутыми воротами Пергама как из-под земли взявшиеся саламинцы разоружали бегущих горожан, сгоняя всех беглецов в толпу в центр площади с радостными криками: "Победа ! Победа ! Те-ла-мон !".

"Как же он нас опередил ? " - поразился Пелей.

Войдя в акрополь Пелей со спутниками направился к царскому дворцу. Здесь все говорило о только что произошедшей резне - опрокинутая мебель, залитые кровью полы и стены, трувы, трупы, трупы... - в основном троянские, обитателей дворца явно захватили врасплох.

В мегароне Пелея встретил Теламон, сияя победной улыбкой.

- Где Лаомедонт ? - спросил Пелей.

- А вот он, на троносе.

Лаомедонт встретил смерть по-царски. Хотя и полуодетый, он сидел на троносе, свесив голову на грудь, из которой торчало копье, пригвоздившее его к спинке тронного кресла.

- Кто это его так пришпилил ?

- Я, - скромный герой склонил голову. - А Подарк в плен сдался, - добавил он.


Царевич Подарк успел схватить меч и щит и мужественно отбивался, защищая вход в покой, где находилась его жена Гекаба, малолетние братья и перепуганные дети. Только завидев своего давнего знакомца Теламона он бросил меч , прося пощадить его семью.


- Ты-то как вперед нас успел ? - задал Пелей мучивший его вопрос.

Теламон расхохотался и, хлопнув Пелея по плечу, разъяснил чудо:

- Когда я сказал отцу, что иду брать Трою, он дал мне чертежик стены, которую строил. И показал, где устроил потайной ход - на всякий случай.

- Так ты нас использовал, чтобы отвлечь троянцев ! - возмутился Пелей. - Геракл узнает - убъет !

- А ты меня не выдавай, братишка, - Теламон заговорщицки подмигнул. - Вот помрет дедушка Алкафой, мы с тобой всей Элладой вертеть будем.


Геракл взял на себя самую трудную задачу - штурмовать Трою со стороны Иды. Сюда непосредственно выходила стена троянского акрополя - Пергама, более высокая и толстая, по сравнению со стенами, окружавшими посад. Да и воины на этой стене были покрепче городских ополченцев. Это были отборные профессионалы-наемники - дворцовая гвардия Лаомедонта, точнее, ее остатки - те кого царь оставил охранять Пергам отправляясь отбивать Сигейон.

А лидийцы Геракла устали после форсированного марша и не успели заготовить достаточного количества лестниц. Поэтому стоило им приставить лестницу к стене, к ней сразу кидался добрый десяток троянцев, стараясь оттолкнуть ее длинными шестами с медными рогулинами на конце.

Вот опрокинулась одна лестница, другая... .

Видя замешательство своих бойцов Геракл сам полез на стену, следуя своему всегдашнему правилу - увлекать соратников личным примером. Но на этот раз и личный пример не помог. Стоило фигуре Геракла в львиной шкуре появиться над парапетом стены, как сразу несколько рогулин уперлись ему в грудь и плечи, а еще несколько толкали верхнюю перекладину лестницы. Описав огромную дугу опрокинулась и эта лестница. Уже в падении тренированное тело автоматически сгруппировалось, как учил Геракла в юности Автолик, его учитель по борьбе , мощные мышцы напряглись и приняли на себя тяжелый удар о землю. Другого такой удар убил бы на месте, но Геракл был только оглушен, на несколько минут потеряв сознание.

- Облезлый Кот убит ! - радостно заорал геквет Фрадмон, начальник обороны участка, воздев меч к небу. В следующее мгновение он почувствовал, как чьи-то могучие руки поднимают его вверх, обхватив за бока, и отправляют в полет вслед за Гераклом. Этот полет закончился гораздо менее удачно, чем падение Геракла, и навсегда вычеркнул Фрадмона из списков живых.

Радостные клики троянцев неожиданно сменились воплями ужаса, когда над стеной замелькали высокие гребни ахейских шлемов.

- Как ты там, Алкид, цел ? - в промежутке между зубцами стены появилась озабоченная физиономия Теламона.

- Не мучайтесь вы там с лестницами ! Скейские ворота наши ! - проорал он, обращаясь к лидийцам.

И лидийцы, побросав лестницы, понеслись к воротам - грабить город. Следом за ними с каменным лицом ехал на колеснице Геракл, сдавленно ругаясь после каждого толчка на многочисленных ухабах. Сильнее ушибов мучила его мысль о том, что "вечно второй" Теламон на сей раз опередил "Великого Геракла".

К тому моменту, когда он въехал в Трою, все уже было кончено. Победоносное войско союзников грабило посад. Пергам был в руках у Теламона, саламинцы которого уже несли стражу у ворот акрополя. Сам Лаомедонт был убит, и чуть ли не половина саламинцев похвалялись тем, что якобы именно они сразили троянского царя.

Войдя в мегарон Геракл долго смотрел на труп Лаомедонта в кресле, потом выдернул из его груди копье. Царь Трои кулем повалился на пол.

- Лучше бы ты расплатился вовремя, Лаомедонт, - проворчал Геракл и отвернулся.


Дальше все было как всегда. Сперва хоронили павших, среди которых оказался еще один молодой искатель славы и приключений - беотиец Деимах. Умирая, он попросил Ификла доставить Главкию

к его отцу, в Элеон. Эту просьбу Ификл выполнил после возвращения. Потом была тризна, потом праздновали победу.

Но шило в мешке утаить не удалось. Хотя Теламон строго-настрого запретил бывшим с ним воинам болтать о подземном ходе, обильные возлияния в честь победы развязали языки. Стоило одному из саламинцев похвастать, как хитроумный Теламон надул троянцев - и разговор об этой стратегеме пошел среди пирующих и вскоре достиг уха вездесущего Лихаса, самого себя назначившего главным телохранителем и шпионом Геракла одновременно.

Вожди, успевшие уже славно выпить в мегароне Лаомедонтова дворца, предпочли через некоторое время покинуть шумный и душный мегарон, где угощались старшие офицеры, и продолжить празднование на улице поближе к народу, подышать свежим воздухом, а заодно и приглядеть, чтобы перепившийся народ не учинил на радостях чего-нибудь непотребного.

Пелей заметил, как вынырнувший откуда-то Лихас что-то шепчет на ухо Гераклу.

- Теламон ! - вдруг взревел Геракл. - Оказывается ты, как крыса, пробирался в Трою подземным ходом, когда мы теряли людей на штурме ! Почему нам не сказал про ход ? Хотел всю славу за наш счет загрести ?

В ярости он выхватил меч. Ификл и Иолай повисли у Геракла на плечах, а Пелей поспешил втиснуться между Гераклом и Теламоном.

Струхнувший, но не потерявший своей обычной смекалистости, Теламон в свою очередь заорал:

- Эй, ребята ! Тащите-ка сюда камней, да побольше !

- Это еще зачем ? - изумился Геракл.

- Складываем жертвенник великому Гераклу, сыну Зевса, победителю Трои ! - продолжал царь Саламина.

Площадь взорвалась бурным восторгом.

- Слава великому Гераклу ! - неслось из тысяч глоток.

Бушевать и яриться в такой обстановке выглядело слишком глупо - это дошло и до Геракла. С досадой он вновь задвинул меч в ножны и ограничился тем, что показал Теламону огромный кулак.

Теламон виновато потупил глазки.

Пиршество возобновилось с новой силой, а на наскоро воздвигнутом жертвеннике жарили в честь Геракла очередного кабанчика.


Отпраздновав, приступили к самому интересному - разделу добычи.

Герою штурма Теламону Геракл хмуро предложил самому выбрать себе почетный приз из взятых в Трое трофеев.

- Там эта девчонка, помнишь, что мы спасали при налете фракийцев, Гесиона, дочь Лаомедонта. Так она подросла уже, я бы ее взял, - изъявил свое желание Теламон.

- Насильничать не будем, - так же хмуро отозвался Геракл. - Если сама согласится - бери.

- Вот Перибея-то обрадуется..., - Пелей влил по-братски свою каплю яда.

Гесиона выразила согласие, но поставила условие - освободить от рабства плененных жителей Трои.

Посовещавшись, вожди союзников согласились. Чтобы вывезти многие тысячи пленников, все равно не хватало судов, а распродавать рабов на месте не было времени - многочисленные союзники Трои могли в любой момент нагрянуть со своим ополчением. Воевать еще и с ними было как-то ни к чему. Пленных освободили за исключением самых знатных, кто мог уплатить за себя выкуп, и женщин помоложе и покрасивее - для таких место почему-то всегда находилось.

За Подарка Гесиона внесла символический выкуп - вытканное цветами покрывало со своей головы. С тех пор, говорят, и пристало к Подарку новое прозвище - Приам ("купленный"). Его оставили править Троадой, но заставили подписать договор о беспошлинном плавании через Геллеспонт для всех членов коалиции Геракла.


ОСТРОВ КОС


Взяв Трою и поделив добычу, союзники разделились. Пелей и Теламон сразу отправились в свои владения, а Геракл и Ификл сначала направились в Смирну, чтобы возвратить домой лидийцев, сопутствовавших Гераклу. Благо, на захваченных у троянцев кораблях места для них было достаточно.

В Смирне братья узнали от ее правителя Пилемена о начале похода Атрея и Маддуватты на завоевание Аласии. В письме, оставленном для Геракла Пилемену, Маддуватта предлагал Гераклу принять участие в походе. Естественно, суля золотые горы. Высадив лидийцев (кроме тех, кто пожелал еще повоевать за богатую добычу), Амфитриониды продолжили плавание на юг.

Когда флотилия уже миновала остров Кос и была на полпути к Родосу, морское счастье наконец изменило Гераклу. Налетевшая с юга буря разметала корабли по морю, а флагманскую пентеконтеру прибила к острову Кос у поселка Лакета. Там она села на мель, а экипаж с превеликим трудом выбрался на берег. Чтобы согреться и обсушиться, развели костры. Немного осмотревшись вокруг, обнаружили пастбище, на котором местные пасли овец. Геракл возблагодарил Зевса Олимпийца за ниспосланный завтрак, но оказалось, что пастухи смотрят на ситуацию по-иному и нагло требуют платы за взятых барашков. Их немного побили и обратили в бегство. Отбежали они недалеко и взялись за пращи, которыми владели в совершенстве. Первый же камень угодил Гераклу в затылок, и герой рухнул, потеряв сознание. Его спутники стали отступать к стоянке, унося своего вождя и прикрываясь от камней пастухов тушками умыкнутых баранов.

На стоянке подняли тревогу, лучники отогнали стрелами назойливых овцеводов. Те отступили и направились в ближайший городок Астипалею с вестью о вторжении пиратов. Астипалейское войско во главе с тамошним басилеем Эврипилом выступило на защиту родной земли.

Дружинники Геракла приготовились сопротивляться. Самого Геракла, которого никак не удавалось привести в чувство, погрузили в одну из лодчонок, лежавших на берегу, и отправили в сопровождении Лихаса и пары бойцов искать безопасное укрытие. Спасатели гребли дотемна, с болью в сердце слыша, как затихают за спиной лязг бронзы и крики сражающихся.

На ночлег они остановились в небольшой бухте, на узкой полосе берега между морем и подступающим к нему лесом. Утром Лихаса оставили сидеть с Гераклом, а воины пошли в лес поохотиться и поискать место, где можно было бы скрытно устроить, своего раненого предводителя. В лесу они наткнулись на одинокую хибарку, в которой жили старуха и молодая девушка. Расспросив отшельниц, разведчики выяснили, что старая Бендида - местная знахарка, а юная Эпиона - сирота, которую та приютила и помаленьку передавала ей секреты своего ремесла. Лучшего места, чтобы спрятать Геракла, нельзя было и представить. Пообещав обитательницам хибары зарезать их при малейшей попытке предательства и озолотить, если вылечат раненого, Лихаса с Гераклом оставили у них, а дружинники вернулись к месту высадки.

Почти в то же самое время сюда подошли еще три корабля из флотилии Геракла, потрепанные бурей и искавшие место, где можно пристать, передохнуть, подремонтироваться и пополнить запас воды и продовольствия. Вид пентеконтеры, которую местные жители сжечь пожалели, а стянуть с мели не успели, привлек дозорных, и командовавший этим отрядом Ификл приказал высаживаться здесь.

Узнав, что произошло, Ификл немедленно повел свое войско штурмовать Астипалею. Жители города еще не успели оправиться после тяжелого боя с экипажем Геракла и не сумели организовать серьезное сопротивление новому врагу. Город был взят с налету, царь Эврипил убит.

Расправившись с обидчиками Геракла Ификл с Иолаем отправились на его поиски. Состояние, в котором они его нашли, было тяжелым. Геракл метался в горячечном бреду, и только тихие напевы,

которые пела ему воспитанница знахарки, временами успокаивали его и погружали в сон.

На вопрос Ификла о возможности выздоровления брата Бендида только развела руками:

- Голова скоро заживет, а вот горячка ... . Я перепробовала все травы, что знаю. Не помогает.

- Может, Хирон поможет ? - предложил Иолай.

- В Эпидавр быстрее, - возразил Ификл. - Гони к Асклепию. Если он не справится, тогда только Аполлону молиться.

После того, как Тесею пришлось принять участие в войне с кентаврами на Пелионе, Асклепий не пожелал больше оставаться в Афинах. Уехав под благовидным предлогом в Трезен полечить прихворнувшего Питфея, он воспользовался предложением старика и остался у него, а позже обосновался окончательно в соседнем Эпидавре, где завел лечебницу и школу медицины.

Видимо, удача на море вновь вернулась к Гераклу. Хотя сезон бурь уже наступил, но корабль Иолая, подгоняемый сильным восточным ветром, быстро и благополучно дошел до Эпидавра. К счастью, Асклепий оказался на месте, и не пришлось тратить время на его поиски. Погрузив на корабль целую аптеку снадобий, Иолай и Асклепий немедленно вышли в море.

Возвращаться на Кос пришлось на веслах.. Шли короткими переходами от одного попутного острова до следующего, так ни разу и не попав в шторм. Все плавание Иолая в Эпидавр и обратно заняло две недели.

Осмотрев Геракла, Асклепий похвалил знахарку и ее ученицу Эпиону за хороший уход. Рана на голове уже зажила, и повязку сняли, но бред продолжался, и сознание к Гераклу не возвращалось. Посмотрев травы, которые использовала знахарка, Асклепий сказал, что нужно использовать снадобья посильнее. К счастью он захватил с собой травы, собранные в Апии и в Фессалии. Под его руководством воспитанница Бендиды приготовила целебный отвар для Геракла. Лечение Асклепия быстро принесло плоды. Вскоре Геракл пришел в себя.

С этого момента он стал быстро выздоравливать и уже через несколько дней смог подниматься на ноги.

С Асклепием Геракл поделился содержанием своих видений во время бреда.

- Жуть кромешная ! Горы какие-то в огне, столбы дыма огромные ходят. Я по ним стреляю и не вижу, есть с того толк или нет.Земля трясется, камни летят. Грохот страшный, куда там Зевсу Громовержцу... . Что-то вроде того мы видали, когда вдоль Гесперии плыли. Думали еще, что Титаномахия вновь началась, а гадалка сказала, что гиганты на Олимпийцев нападали.

Может, я тут лежал, а душа моя в той битве сражалась ? Ты как думаешь, Асклепий ?

- Кто знает тайны души и тайны Бессмертных, - вздохнул Асклепий. - Возможно, ты прав, а может быть, в этом есть какой-то иной смысл. Главное - благодарение Аполлону, ты пришел в себя и вернулся к нам.

Асклепий был так доволен своей помощницей, что предложил ей учиться в его медицинской школе в Эпидавре.

- Я не могу оставить Бендиду одну, - ответила девушка.

- Возьмем и ее, - пожал плечами целитель.

- Нет, нет, дочка ! Поезжай, - вмешалась в разговор Бендида. - Я тут местным еще пригожусь. А ты учись.

Я-то тебе уж все, что знаю, показала.

Хотя Геракл почти оправился после своего ранения, на плане участия в походе на Аласию пришлось поставить крест. Слишком важные известия привезли Иолай и Асклепий из Эпидавра.

Во время осады Трои умер Креонт, регент Фив, бывший тесть Геракла. Регентство и власть перешли к лавагету Лику Никтеиду. Самым неприятным было то, что Лик желая подкрепить свое положение вознамерился жениться на Мегаре, дочери Креонта, ныне разведенной жене Геракла.

- Это что же, все, что потом-кровью наживал, теперь Лику пойдет ? - возмутился бывший муж Мегары.

При разводе и разделе имущества Креонт изрядно ободрал зятя, который торопился развестись и поэтому не мог долго торговаться. После этого Геракл не без оснований счел себя ограбленным и затаил обиду. А теперь его добро достанется этому прохвосту Лику ? Нет, этой свадьбе не бывать ! Оставшиеся в распоряжении Амфитрионидов корабли пошли в беотийскую гавань Авлиду.


ФИВЫ


- Ну почему, Мегара, почему ?

Голос могущественного лавагета Лика, регента при несовершеннолетнем царе Фив Лаодаманте, сыне Этеокла, звучал почти жалобно, хотя по тону напоминал скорее ворчание раздраженного медведя.

- Почему ты отказываешься выйти за меня замуж ? Ведь мы не чужие люди. Или тебе не понравилась та ночь ?

Вот уже четырнадцать лет Мегара, дочь Креонта, предшественника Лика на посту регента, провела в одиночестве, сначала как брошенная жена Геракла, а последние два года и официально разведенная. За это время случалось, природа брала свое, и некоторые молодые и красивые фиванские аристократы побывали в ее постели, но надолго не задержался ни один. Уж больно бледными тенями ее героя-супруга выглядели все они. Не оказался исключением и Лик, привеченный ею в хмельном угаре той ночи, когда Фивы праздновали победу над осадившими их аргивянами.

После смерти Креонта Лик, занявший его должность, благодаря тому, что в его руках была власть над городской стражей, захотел взять и его дочь, полагая, что звание зятя и наследника Креонта окончательно укрепит его положение.

Но сначала Мегара отказала Лику под предлогом траура по недавно умершему отцу, а сейчас, когда в Фивы донеслась весть о взятии Трои Гераклом, она окончательно объявила незадачливому жениху, что ни за кого и никогда выходить замуж не собирается.

Может быть, она надеялась, что Геракл захочет ее вернуть, может быть, понимала, как люди будут судачить о ее браке с кем-либо другим:

- "После Геракла ? С этим... ?".

Сейчас она жалела, что тогда, после изгнания Геракла, не последовала за ним. Но уж очень силен был в те дни ее гнев на убийцу, пусть невольного, их детей. Тогда быть с ним она больше не желала, но с течением времени боль утихала, гнев слабел. Если бы Геракл позвал ее к себе в Тиринф, она бы согласилась. Но он и не думал о ней. Череда подвигов и любовных приключений увлекала его, и он не помышлял о примирении. А ей сделать первый шаг мешала гордость.

- Я любил тебя с юных лет ! Мечтал на тебе жениться ! А тебя отдали из политических соображений этому бугаю, которому до тебя и дела-то не было. Из-за тебя я не примкнул к моему брату Пирехму, когда он восстал против Фив. Этот кровожадный скот велел разорвать его конями ! А ты знаешь, что он изменял тебе направо и налево. О его похождениях в Феспиях до сих пор легенды ходят. И мальчишками он не брезговал. Вот хотя бы Гилас, которого он таскал с собой на "Арго".

- Что же ты тогда-то молчал ? - отмахнулась Мегара раздраженно.

- Со страху перед Алкидом поди язык проглотил ?

Лик зарычал:

- Я отомстил ему за брата и за тебя ! Один из обиженных им дал мне снадобье. Я думал, он сдохнет, но он только взбесился - и перебил свои отродья. Жаль, что его не казнили, а только изгнали.Но ты от него избавилась - и я тоже. И ничего тебя теперь с ним не связывает. Или ты боишься, что он вернется и станет мстить ? Так он сам от тебя отказался, сам потребовал развода ! Ты не нужна ему, а мне нужна ! И ты будешь моей ! Ты знаешь теперь, что я ни перед чем не отступлю. Понадобится - возьму силой !

- Так значит, это ты убил моих детей, а не он ? - прошипела Мегара. - И посмел прийти в дом моего отца, в мой дом, чтобы домогаться меня ? Клянусь Гекатой, если ты еще раз появишься здесь, тебя отсюда вынесут мертвым. Силой он меня возьмет ! Сначала отрасти глаза на затылке и научись не спать !

- Пугай своей местью маленьких детей ! - рявкнул лавагет. - У меня найдется способ вырвать твое жало ! Завтра я объявлю о нашей помолвке ! А чтобы ты не дергалась, поставлю здесь стражу. Сыграем свадьбу, а там... . Я согласен и овдоветь.

- Эй, стража ! - Лик хлопнул в ладоши. Вбежал Алатрей, начальник его охраны.

- Двоих сюда, пусть смотрят, чтобы она ничего с собой не сделала. Двоих у дверей, четырех под окна. И у выхода пару. И сам присмотри тут. Я возвращаюсь домой, - и Лик вышел на прощанье хлопнув дверью.


Той же ночью стражу Пройтидских ворот разбудил яростный стук и крики.

- Открывай ! Дрыхнете там, олухи ! - неслось снизу.

- Нечего шуметь ! Обождете до утра ! - недовольно отозвались из надвратной башни.

- Открывай ! Гляди, кто приехал, только глаза продери ! - не унимались внизу.

Зажженый факел высветил в темноте безлунной ночи мощную фигуру в львиной шкуре, стоявшую на колеснице, опираясь на огромную дубину.

- Никак, Геракл ? Геракл приехал ! - ахнули в башне.

Страшно заскрипев, ворота распахнулись. Десяток колесниц протарахтели под аркой ворот.

- Ну, куда едем ? - крикнул Иолай, правивший первой колесницей.

- Я к матери, а вы все к Мегаре, - отозвался Ификл со второй колесницы.

Геракл и его свита помчались к воротам Кадмеи, где находился дом Креонта. Там повторилась та же сцена. Охранявшие акрополь ветераны, узрев возвращение своего героя, приняли его с приветственными криками.

Часовые у дома Креонта, завидев подлетающие колесницы, изрядно занервничали.

- Кто такие ? Зачем ? - отрывисто бросил Геракл.

- Так для охраны мы.... . Для обережения, - пояснил десятник дрожащим голосом.

- Ладно, оберегайте, - милостиво согласился человек-лев.

- Иолай, за мной ! - добавил он и пошел в покои Мегары.

Караульные внутри дома благоразумно испарились, не попадаясь ему на глаза. Когда Геракл и Иолай вошли в спальню Мегары, оставленные Ликом стражи вытянулись по стойке "Смирно" и попытались слиться со стенкой.

- Вон ! - рявкнул Геракл, и стражники моментально выскользнули за дверь. Мегара, рыдая, бросилась на грудь Геракла.

- Ну, ну, девочка, не плачь. Все кончилось. Лику мы тебя не отдадим, - утешал ее бывщий муж.

Всхлипывая и давясь сдерживаемыми рыданиями Мегара поведала о своем последнем разговоре с Ликом.

- Та-а-ак ! - сделал вывод Геракл. - Значит, визит к Лику откладывать до утра не будем. Пошли, Иолай ! - мотнул он головой в сторону двери.


Тем временем в доме Лика, расположенном неподалеку, тут же в Кадмее, царило смятение. Алатрей , прибежав к Лику, доложил ему о возвращении Геракла. Лик приказал немедленно поднять по тревоге всю стражу Кадмеи и окружить дом Креонта.

- Взять его лучше мертвым, чем живым ! - добавил он.

Алатрей ушел и не вернулся.

Между тем на улицах Кадмеи нарастал шум. В окнах домов загорались светильники, люди выходили на улицы.

На всякий случай Лик вызвал свою охрану. Никто не пришел. Лик сам вышел искать своих людей. Дом был пуст, если не считать домашних рабов, прятавшихся в своих каморках. Этим-то бежать было некуда.

Лик все понял. Он сам надел свои доспехи, взял копье и сел у дверей ожидать неизбежное.

Когда появился Геракл, Лик встал ему навстречу и метнул копье. Геракл легко отбил дубиной слабо брошенное дрожащей рукой копье и, в два прыжка преодолев отделяющее его от Лика расстояние, обрушил на его голову удар дубиной. Меч Лика, которым тот попытался было парировать удар, жалобно звякнув отлетел в сторону. В последний момент Лик невольно пригнулся, и удар окованной медью дубины пришелся не на гребень из конского волоса, а несколько сбоку от него.

Снимая с Лика искореженный шлем Иолай недовольно покачал головой.

- К чему было так лупить, дядя ? Взяли бы живым, спросили бы, кто ему яду дал.

- Не сдержался, - развел руками Геракл. - Очень уж рассерчал на него.


На следующее утро к дому Алкмены явилась делегация спартов дабы приветствовать доблестного сына Зевса, освободившего Фивы от невыносимой диктатуры узурпатора и осведомиться о его дальнейших планах.

Герой приветливо встретил делегатов и сообщил им, что лавагетом - командующим всеми вооруженными силами Фив, будет его колесничий Иолай Ификлид. Он же будет и регентом до совершеннолетия юного царя Лаодаманта. Заодно Геракл оповестил гостей о том, что Мегара, дочь Креонта, дала согласие выйти замуж за вышеупомянутого Иолая.

Гости были люди, в делах политии сведущие, поэтому их не смутила изрядгная разница в возрасте жениха и невесты - Мегара была старше Иолая на пятнадцать лет. Все понимали , что политическое влияние Амфитрионидов женится на финансовом и политическом капитале Креонта.

В народе конечно толки ходили всякие, но утром после пышно отпразднованной свадьбы оба новобрачных выглядели вполне довольными. Вскоре выяснилось, что брак был явно благословлен богами: неожиданно для всех и даже для самой себя Мегара понесла. Родила она правда девочку, зато здоровенькую и впоследствии прославившуюся своей красотой.


Мысль о человеке, давшем яд Лику, продолжала преследовать Геракла. Идея навести справки в Дельфах, показавшаяся поначалу естественной, была по здравом размышлении отвергнута. После погрома, учиненного Гераклом в дельфийском святилище пару лет назад, рассчитывать на помощь дельфийских прорицателей было по меньшей мере наивно.

Пришлось обратиться поближе, к местному фиванскому провидцу и гадателю, жрецу сразу и Аполлона и Афины Тиресию. Рассказав ему о признании Лика, Геракл попросил совета, кто мог быть тем недоброжелателем, что дал Лику проклятое снадобье.

Сам Геракл в те времена всех считал друзьями и никого в недоброжелателях не числил.

Жрец, запросивший изрядную мзду "на благоустройство храмов", долго исполнял обряды, молился, закатывал глаза так, что видны были только бельма. Таким путем мол он прозревал божественные тайны.

Наконец Тиресий изрек:

- Вспомни, кто сидел тогда рядом с тобой ?

- Справа Иолай, а слева Лик.

- А рядом с Ликом ?

Геракл призадумался:

- Кажется... Авгий !

- Авгий-элидец ? Элида славится ядовитыми травами и их знатоками, - задумчиво протянул Тиресий.

- В Эфире элидской торгуют ядом для стрел. Ты ведь и сам покупал. А самая там известная травознайка - дочь Авгия, которую он привез с Лемноса. Надо - вылечит, надо -отравит. И яд передать, рядом сидя, недолго.

Геракла точно осенило. Авгий ! Вот кто недоброжелатель. Тогда-то Геракл считал его другом. Как же ? Товарищи по "Арго" ! Зато потом дружбе пришел конец. Взять хоть эту историю со скотным двором.

Геракл тогда подрядился провести канал с водой от реки на скотный двор Авгия. Поначалу он не слишком рьяно взялся за дело. Все время уходило на пирушки да охоты с тем же Авгием, а следить за ходом работ все было некогда. Спохватился, когда уже приближался сезон дождей, которые могли остановить строительство на пол-дороге. Пришлось устраивать штурмовщину, привлекать дополнительные рабочие руки, платить премии за переработку и превышение норм выработки. .Канал закончить успели, но в смету не уложились. Авгий наотрез отказался покрывать перерасход. "Насколько договорились, столько и заплачу" - заявил он. По сути дела он был прав, но Геракл затаил обиду.

А потом дело об убийстве Ифита и разорении храма в Дельфах. Авгий громче всех требовал покарать убийцу и святотатца. Вот уж точно - недоброжелатель !

Покидая храм Аполлона Геракл точно знал, на кого он должен обрушить свою месть.


Когда гадание окончилось, и кипящий яростью Геракл ушел, Тиресий долго еще сидел на скамье, уставясь смотрящими, но не видящими глазами на проем настежь распахнутой двери. Картины прошлого теснились перед ним.

Он был побочным сыном богатого скотовода Евера, правнука спарта Удея, от известной в Фивах куртизанки Харикло. В юности его устроили при дворе, определив в услужение царю Лаю. Когда он немного подрос, Лай, известный своим пристрастием к юным эфебам, сделал его своим очередным фаворитом. Постепенно Тиресий притерпелся и даже начал находить удовольствие в своем положении.

После убийства Лая, отставленный от двора Тиресий стал сам предлагать свои услуги фиванским аристократам желавшим попробовать новый способ любви. Этот способ, вошедший в моду в эпоху правления Лая получил широкое распространение среди фиванской знати из подражания царю. А сам Лай перенял его при дворе Пелопса, эмигранта из Азии, у которого он провел свое детство и юность.

Поначалу Тиресий пользовался немалым спросом. Про него даже говорили, что он постоянно меняет свой пол, будучи то мужчиной, то женщиной. С возрастом его все реже стали находить привлекательным, клиентура растаяла, и Тиресию пришлось зарабатывать хлеб насущный служением богам и предсказаниями. Обширные знакомства "в верхах" снабжали его с избытком сведениями, необходимыми для успеха на этом поприще.

Когда в Фивах засияла звезда Геракла, в ту пору еще Алкида Амфитрионида, Тиресия и самого потянуло к молодому герою.Тем более, что ни для кого не были секретом более чем близкие отношения Алкида с его оруженосцами. Тиресий надеялся, что прославленный лавагет Фив и ему уделит толику внимания. Но оказалось, что Алкид видит в отношениях с юношами не столько изощренный способ получения удовольствия, сколько доведенное до высшего предела выражение мужской дружбы.

- Ты ведь не воин, в бой со мной не пойдешь, - пожал он плечами в ответ на недвусмысленное предложение Тиресия. - И спину мне прикрывать не будешь. Так зачем мне это ?

Униженный Тиресий проглотил оскорбительный ответ. На время. Жажда мести разгоралась в нем все сильнее и сильнее. Но как отомстить ?

Нет, он не хотел посягнуть на жизнь Геракла. Настолько его злоба не распространялась. Ему хотелось унизить его, опозорить в глазах людей. Может быть, тогда Тиресий, придя к нему с утешением, найдет более теплый прием. ?

Как жрец Аполлона, он в некоторой степени изучал медицину и свойства различных растений. Знал травы, которые лечат, травы которые убивают, травы, которые не убивая вызывают ужасные видения.

Если дать такое снадобье Гераклу в обширном собрании людей, он поведет себя как безумный и покроет себя позором. Тогда Тиресий сможет его излечить, сможет заставить почувствовать благодарность к себе.

А там... . Но как это сделать, оставшись незаподозренным ?

Он осторожно говорил о Геракле с его близкими, друзьями, товарищами. Из разговора с Ликом, заместителем Геракла, тоже когда-то побывавшим клиентом Тиресия, он понял, что Лик ненавидит Геракла и охотно устранил бы его со своего пути, если бы знал, как взяться за дело.

Остальное было просто. На первой же пирушке у Геракла Лик подлил ему в скифос снадобье, полученное от Тиресия. По роковому для себя совпадению там же оказался и Авгий, возвращавшийся из поездки в Дельфы и заехавший в Фивы, чтобы навестить своих старых товарищей и ценных союзников Амфитрионидов.

Подставить сейчас Авгия было приятно Тиресию, помнившему брезгливую гримасу, промелькнувшую на лице аргонавта, когда ему представили местного прорицателя с двусмысленной славой. В Элиде не любили ни самого Пелопса, ни привезенную им моду любить.

- Ну чтож, Авгий-справедливец, посмотрим, как ты выпутаешься из этой передряги, - прошептал Тиресий, и злорадная усмешка заиграла у него на губах.


ФТИЯ


В Алосе Пелея ожидало тяжелое известие. В день штурма Трои Фетида родила сына. Роды вновь были тяжелыми, младенец оказался на редкость крупным. На этот раз он выжил. Умерла Фетида.

Эпилог


Пелею, ванакту Фтиотиды.

Радуйся.


Хотя боги и забрали у тебя твою благородную супругу богоравную Фетиду, но они оставили тебе взамен сына-наследника. Прими мое сочувствие первому и мои поздравления со вторым.

Меня, как ты знаешь, боги лишили счастья иметь сына, дали ему погибнуть от рук озверевших кентавров. Ныне я становлюсь стар и слаб и не знаю, кому передать царство. Из родичей у меня осталась лишь племянница Эринна, дочь моего брата и твоего друга Эвридаманта. Сейчас многие знатные люди хотели бы сочетаться с ней узами брака дабы унаследовать царство мое, как приданое. Однако брак Эринны с кем-либо из долопов послужит к возвышению одного рода и вызовет зависть и недовольство всех других. Следствием такого брака могут стать раздоры среди нашего племени, губительные для царства и народа. Да и сама Эринна не желает себе в мужья никого из сватающихся к ней.

Ты мог бы тут помочь нам. Есть у тебя воин царского рода, почитаемый у нас и не женатый. Ты понимаешь, кого я имею в виду. Понимаю и я, что ему-то Эринна не откажет. Прошу, поговори с ним и пришли его ко мне. Если поступишь так, то и после нас союз мирмидонян и долопов останется нерушимым ко благу наших народов.

Да пребудет с тобой милость Олимпийцев в радости и в печали.

Всегда твой друг Аминтор, вождь долопов, ванакт Долопии и гор Пинда.


Солнце, Великий царь Арнуванда, царь страны Хаттти, сыну своему Маддуватте, правителю Циппаслы и Каркиссы, так говорит.


Когда тебя, Маддуватта, из страны твоей изгнал Аттарисия, человек из Аххии, он и далее вслед за тобой погнался, он постоянно преследовал тебя, он стремился к твоей, Маддуватта, погибели, и тебя бы он убил. Но бежал ты, Маддуватта, к отцу Солнца Моего. И отец Солнца Моего отклонил тебя от погибели и Аттарисию назад отстранил. А если бы не это, Аттарисия бы тебя не оставил в покое; он убил бы тебя.

Защитил тебя отец Солнца моего, дал в правление страну Циппасла. Клялся ты, Маддуватта, в верности отцу Солнца моего, клялся защищать страну Хатти от злоумышлявшего на нее царя Арцавы

Купанта-Курунты. Но изгнал тебя Купанта-Курунта из странны Циппасла, и вновь бежал ты к отцу Солнца моего. И послал отец Солнца моего войска, колесницы и пешее войско, и изгнали они Купанта-Курунту из страны Циппасла и захватили его жен и детей и отдали тебе в заложники.

После того вновь пришел Аттарисия и вновь изгнал тебя. И вновь бежал ты к отцу Солнца моего.

Тогда послал отец Солнца моего полководца Киснапили с войском, и Киснапили вышел против Аттарисии для битвы; и Аттарисия вывел на битву сто колесниц; и сразились они. И у Аттарисии убили одного знатного мужа, и у нас убили одного знатного мужа - Циданцу; и Аттарисия от тебя, Маддуватта, отступился и вернулся он в свою страну.

И ты, Маддуватта, вернулся в страну Циппасла, но разве правил ты ею, как подобает верному вассалу ? Ты вошел в сговор с Купанта-Курунтой, взял в жены дочь его, а когда он умер, ты овладел страной его. Затем, не спрашивая дозволения отца Солнца моего, захватил ты страны Далава, Аттаримма, Хапалла, Хурсанаса и другие. И налоги, собираемые тобой в захваченных странах, брал ты себе, не отсылая отцу Солнца моего положенной части. Отец Солнца моего писал тебе, надеясь, что вспомнишь ты, как должно вести себя честному вассалу, но ты отказывался платить, ссылаясь на бедность и разорение этих стран.

Теперь же, Маддуватта, воспользовался ты смутой, поднятой узурпатором Курунтой, сговорился с давнишним врагом нашим Аттарисией и напал на принадлежащюю Солнцу моему страну Аласия. Ты захватил ее города и ее людей и даже служащих Солнца моего.

Вспомни слова клятвы, данной отцу Солнца моего, верни Солнцу моему страну Аласия, ее города, ее людей и плененных тобой служащих Солнца моего. Принеси Солнцу моему клятву верности и повиновения, как давал ты отцу Солнца моего. Впредь выполняй добросовестно обязанности твои, как верного вассала Солнца моего.

Если не выполнишь ты, Маддуватта, эти слова клятвы, да уничтожат боги клятвы тебя самого, твою жену, твоего сына, твоего внука, твой дом, твою землю вместе со всем, чем ты владеешь. Но если выполнишь ты клятву, да защитят тебя те же боги клятвы, включая тебя самого, твою жену, твоего сына, твоего внука, твой дом и твою страну.


Маддуватта, Великий царь Арцавы, царь стран Каркисса, Хаппала, Лукка, правитель страны Циппасла и страны реки Сиянта брату своему Арнуванде, Великому лабарне страны Хатти, так говорит.


Когда на страну Аласия Аттарисия и человек из города Пигая напали, я тоже напал потом. Не слышал я прежде, что Аласия подвластна лабарне Хатти, ни от отца твоего, лабарны Тудхалии, ни от тебя самого. Если есть среди взятых там пленных служащие Хатти, я готов освободить их и отослать тебе. Что касается клятвы верности, я давал ее отцу твоему, лабарне Тудхалии за данные мне в правление страну Циппасла и страну реки Сиянта и готов вновь принести тебе ее за эти страны.

Страну же Каркисса я законно унаследовал после тестя моего Купанта-Курунты, прочие же страны либо мирно признали власть мою над ними по договорам, либо завоевал я их силой оружия. Эти страны не принадлежали Хатти перед тем, и в них я полноправный правитель.

Я желаю стране Хатти мира и процветания под твоим правлением и готов заключить договор о дружбе и мирном сотрудничестве между нами.


Солнце, Великий царь Арнуванда, царь страны Хаттти, Маддуватте, правителю Циппаслы и Каркиссы, так говорит.


Аттарисия и человек из города Пигая по отношению к Солнцу моему - правители независимые; тогда как ты, Маддуватта, вассал Солнца Моего. Почему же ты к ним примкнул ?

Как вассал, не должен ты вести войн без одобрения Солнца моего, и впредь не делай этого. Если же хочешь быть независимым, верни Солнцу моему данные тебе Циппаслу и страну реки Сиянта Верни захваченную тобой страну Аласия, ее города и ее людей. Выведи свои гарнизоны из гаваней Тархунтассы, перестань поддерживать узурпатора Курунту. Тогда мы сможем заключить договор о дружбе и мирном сотрудничестве между нами.


Это письмо Маддуватта ответом не удостоил.


Примечания


Аласия - древнее название Кипра.

Амазонки или гаргареи - северо-кавказское племя, по версии предки современных чеченцев и ингушей. В описываемое время переселились на юго-восточное побережье Черного моря. Общественный строй - крайняя форма матриархата, практиковали раздельное проживание мужчин и женщин, сходясь вместе только на два месяца в году. Первый известный в истории народ, создавший конницу, как род войск. Существовавший у амазонок культ лошади позволял садиться на лошадь верхом только женщинам.


Амон - бог Солнца в Верхнем Египте.

Апаса (позднее Эфес) - в то время столица Арцавы.

Апия - древнее название Пелопоннеса.

Аполлоний - январь-февраль по фессалийскому календарю.

Априос - март-апрель по фессалийскому календарю.

Арамеи - семитские кочевые и полукочевые племена, обитавшие в Южной Сирии и Месопотамии.

Аргест - западно-северо-западный ветер.

Аркадия - горная страна в центре Пелопоннесского полуострова.

Артемисион - апрель-май по Делосскому календарю.

Арцава - древнее царство, существовавшее на юго-западном побережье Малой Азии.

Ассува - древнее название западной части Малой Азии.

Ахейцы - группа индоевропейских племен, поселившихся на территории современной Греции в III тысячелетии до н.э.


Басилей - правитель города или области, обычно несамостоятельный.

Беотия - область в центральной и восточной части Средней Греции.

Боэдромион - сентябрь-октябрь по афинскому календарю.


Вават - часть Нубии, область на юге долины Нила.

Ванакт - царь, независимый правитель страны


Галаксион - март-апрель по делосскому календарю.

Гараманты - народ, обитавший в южной части Ливии. Происхождение гарамантов, принадлежащих к белой средиземноморской расе, точно неизвестно.

Гекатомбеон - июль-август по афинскому календарю.

Геквет - начальник, командир в армии.

Геллеспонт (позже Дарданеллы) - пролив, соединяющий Эгейское море и Мраморное море (Пропонтиду). Контролировался Троей.

Гесперия - древнее название Италии.

Гиппагога - судно, оборудованное для перевозки лошадей.

Гиппарх - начальник конницы.

Гиппет - богатый землевладелец, очень условно - боярин.

Гипподромий - июнь-июль по фессалийскому календарю.

Гомолий - май-июнь по фессалийскому календарю.


Дамат - чиновник.

Дельта Нила - севернее Мемфиса Нил разделяется на семь рукавов, в плане напоминающих треугольник. Этот район греки назвали Дельтой по сходству с соответствующей буквой греческого алфавита.

Дриопы - древнегреческое племя, родственное лапифам. Обитали в районе Средней Греции, северо-западнее горы Парнас.


Зефир - западный ветер.


Иентет - "Запад", так в Египте называли Древнюю Ливию.

Иеродула - храмовая служанка, зачастую - проститутка.

Ионическое море - так древние греки называли Адриатическое море.

Истр - древнее название Дуная.

Итоний - август-сентябрь по фессалийскому календарю.


Кар-Дуниаш - Вавилон

Келевст - начальник гребцов.

Кентавры - древнегреческое племя. Основной район расселения - гора Пелион и ее окрестности (на территории современной Фессалии). Первыми в Греции освоили верховую езду на лошадях.

Колхида - древнее государство на территории современной Грузии.

Кинурия - область на западном берегу Арголидского залива между Арголидой и Лаконией.

Конь и Муравей - тотемы кентавров и мирмидонян.

Куреты - этолийское племя. Столица г. Плеврон.

Куш - египетское название стран, расположенных к югу от Египта.


Лабарна - титул царя хеттов.

Лабрисса - тяжёлая двусторонняя секира.

Лавагет - высший военачальник.

Ламия - демоница-вампир, убивала детей и проявляла при этом такую жестокость, что со временем ее лицо превратилось в кошмарную личину. Позднее она присоединилась к эмпусам, совращала юношей и выпивала их кровь, пока они спали.

Лапифы - древнегреческое племя, обитавшее к северу от горы Пелион.

Ленейон - январь-февраль по делосскому календарю.

Лесхонарий - февраль-март по фессалийскому календарю.

Лернейское море - Арголидский залив.

Либу - египетское название населения Ливии.

Локры- древнегреческое племя. Основные районы расселения - Локрида Озольская, Локрида Эпикнемидская и Локрида Опунтская (в северной части Средней Греции).


Марассантия (хеттск.) - позже река Галис, совр. Кызылырмак.

Маса - хеттское название Лидии (от Меос - Мэония).

Мафкат (страна) - египетское название Синайского полуострова.

Махайра - изогнутый меч с заточкой внутренней стороны лезвия и расширением к его концу, предназначенный в первую очередь для рубящих ударов.

Мегарон - букв. "большой зал". М. представлял собой удлиненное помещение со входом, находившимся в торце; боковые стены и стена, противоположная входу, ограждалась, как правило, колоннами; в глубине мегарона находился очаг. В М. принимали послов и устраивали пиры.

Меланиппа - черная лошадь(греч.).

Мессения - область на юго-западе Пелопоннесского полуострова.

Метагейтнион - август-сентябрь по афинскому календарю.

Метрополия - в Древней Греции - город-государство (полис), имевший колонии (другие полисы).

Мешвеш - одно из ливийских племён.

Мирмидоняне - древнегреческое племя. Основной район расселения - Фтиотида (на территории современной Фессалии), а также остров Эгина.


Наварх - командующий флотом.

Наяды - водные нимфы.

Нимфы - младшие богини природы.

Ну́бия - историческая область, южная часть долины Нила.


Оргия - мера длины, сотая часть стадия. Приблизительно 1,85 метра.


Паини - апрель - май по египетскому лунному календарю.

Панемос - октябрь - ноябрь по фессалийскому календарю.

Пеласги - одно из племен, обитавших на территории современной Греции еще до ахейского поселения. В обобщенном смысле - доахейское население Греции.

Перипл - описание плавания вдоль берегов, прибрежных вод и местности.

Писатида - область в западной части Пелопоннеса.

Понт - Черное море

Пропонтида - Мраморное море.

Протей - младшее морское божество. Был пастухом тюленей и морских чудовищ.

Птах - в египетской мифологии бог-творец, покровитель искусств и ремесел,

Пурпурный волос - согласно мифам у Ниса, царя Нисеи, был на голове пурпурный волос, благодаря которому он был непобедим. Его дочь Скилла, влюбившись в Миноса, выдернула этот волос, таким

образом предав отца врагам.


Ра - бог Солнца в Нижнем Египте.

Ретену - египетское название Сирии.


Септ - провинция в Египте.

Сет - египетский бог пустыни.

Сикулы - италийское племя, давшее свое имя острову Сицилия.

Скирон - дед Пелея и Теламона по матери.

Скифос - двуручный сосуд для питья.

Спарты - "посеянные", пять наиболее знатных родов в Фивах, согласно легенде происходящих от

воинов, выросших из посеянных основателем города Кадмом зубов дракона..

Стадий - мера длины, приблизительно 185 метров.

Стратег - военачальник.

Стратегема - военная хитрость.


Танаис - река Дон.

Тирсены - древнее название этрусков.

Тисий -май- июнь по фессалийскому календарю.

Тринакрия - древнее название Сицилии.


Уадж-Ур - "Великая зелень" - название Средиземного моря у египтян.

Усермаатра - тронное имя Рамсеса II.


Фасис - древнее название реки Рион.

Феспий - царь города Феспии, в котором существовал культ Эрота, бога любви. Во время праздника Эрота - Эротидий - предложил Гераклу провести ночь любви с каждой из своих пятидесяти дочерей.


Фессалия - область на востоке Северной Греции.

Филлик - июль-август по фессалийскому календарю.


Хапи - египетское название Нила

Ханаан - египетская провинция на территории современных Ливана и Израиля.

Хапиру - "бродяги", разноплеменные общины кочевников и беглецов, обитавшие в труднодоступных и малонаселенных местностях, не признававшие чьей-либо власти над собой.

Хару - южный Ханаан, территория современного Израиля.

Хурриты - древневосточный народ, занимавший в разное время значительные территории в Закавказье, Северной Месопотамии и Малой Азии. Предки современных курдов.


Циппасла (Сипил в греческой мифологии) - горная область в Малой Азии, совр. Сипули-даг.


Шардены (сердины) - древний народ, упоминаемый в древнеегипетских документах XIV - XII вв до н.э. в числе "народов моря". Единого мнения о его происхождении и месте обитания нет. Часто служили наемниками в разных странах Восточного Средиземноморья. Предположительно, предки сардов, позднейшего населения Сардинии.


Эвр - восточный ветер.

Эак, царь острова Эгина, отец Пелея и Теламона.

Электр - природный сплав золота и серебра.

Элла́да - изначально название города и области в Фессалии. С принятием термина эллин общим для обозначения всех греков, Эллада стала собирательным именем для всей материковой Греции, а затем и всей Греции, включая архипелаги, острова и области в Малой Азии. В настоящее время в Греции слово Эллада является официальным самоназванием

Эллины - самоназвание греков. Изначально - одно из ахейских племен в Фессалии.

Эллинийское море - Эгейское "до Эгея".

Эмпусы - женщины-демоны ночных кошмаров, причем считалось также, что у них ослиные ноги, поскольку осел символизировал разврат и жестокость.

Энниалий - другое имя Ареса, бога войны.

Эрпатор - титул наследника фараона в Египте.

Этолия - область в юго-западной части Средней Греции. Главный город - Калидон.


Июль 1216 - Сентябрь 1217