# Человек ниоткуда, 1. Славные времена. Корнеты

Александр Александрович Брок

Наш герой-провинциал заканчивает училище и готовится к войне. Подготовка проходит даже слишком весело, что говорит о том, что он ещё не понимает, что его ждет.

I. КОРНЕТЫ

В тот вечер я по-домашнему, в сорочке и брюках, сидел в нашей с Гироном комнате, повесив корнетский камзол на стул, и изучал новую книгу генерала Таргара о тактике кавалерии и пехоты. Комната наша была неподалеку от кухни училища, и вкусный запах близкого ужина мешал работать, но я мужественно боролся с собой.

В своем революционном труде великий полководец довольно убедительно доказывал, что полки пикинеров надо к демонам расформировывать и заменять штыковой пехотой - она, при надлежащем снабжении новыми винтовками с длинным штыком и хорошем обучении, способна остановить любую атаку легкой и тяжелой кавалерии. Увы, похоже, он был прав. У нас на конном поле училища мы много раз пробовали разгромить оборонительные штыковые построения юнкеров из соседнего пехотного училища, но удавалось сделать это только после условной "обработки" их рядов из легких пушек, когда они начинали ломать ряды.

К сожалению, косность генералов не дала нашей армии возможности заменить перед приближающейся войной полки пикинеров пехотой с новыми ружьями и штыками. Впрочем, сказал себе я, имперцы перевооружить пикинеров тоже уже не успеют. Придется нам, легкой кавалерии, покрутиться вокруг копий, и ловить тех, кто будет бежать от пушек...

Но тут военные размышления были прерваны внезапным приходом гостей.

- Разрешите войти? - без особенной вежливости осведомился мой соученик, барон Ларгон, одетый в превосходный кадетский камзол особого пошива и обутый в сверкающие сапоги.

- Извольте, - спокойным голосом сказал я. Ларгон вызывал у меня неприятные чувства. Хороший фехтовальщик, он обещал стать плохим командиром из-за лени и самовлюбленности. Кроме того, барон проматывал всё свое содержание в ресторанах и борделях и был в долгу как в шелку, что не говорило о нем как о человеке серьезном.

С ним пришел шевалье Карер, самый спокойный из корнетов. Он с интересом смотрел, как Ларгон мялся, не зная, как начать разговор.

- Чем могу быть вам полезен, господа? - вежливо спросил я, откладывая книгу. До меня уже дошло, что гости, пришедшие таким неожиданным образом, имеют в виду либо предложение, либо ссору. Глядя на барона, я уже решил, что на любое предложение этого ничтожества отвечу отказом, но от ссоры уклоняться не буду, и поставлю его на место.

- Не могли бы вы занять мне, Альбер, немного денег? - вдруг запанибратски спросил меня едва знакомый барон. Я усмехнулся и сунул руку в карман висящего на стуле камзола. Оттуда выпало пять "корон" - серебряных монет в одну сотую золотого.

- Извольте, барон - то, что есть, - вежливо сказал я.

- Что, провинциальная бедность? - радостно съязвил барон.

- Почти, - спокойно сказал я. - Позавчера все пропили с графом Гироном, а в банк я не ходил.

- Ну так сходите! - с энтузиазмом сказал барон. У стоявшего рядом Карера поднялись брови, но он промолчал.

- Не собираюсь, барон, ради вас, не состоящего в кругу моих друзей, трясти свой счет, - холодно ответил я. - Золото я занимаю только друзьям.

Шевалье с интересом посмотрел на меня, услышав довольно резкие слова, но снова промолчал.

- Сомневаюсь, что у вас есть, или когда-либо было золото, - с глупейшим апломбом заявил барон. Мы с шевалье переглянулись.

- Сомневаться - это ваше право, барон, - спокойно сказал я, снова беря книгу в руки. - Ещё что-нибудь?

Глупец Ларгон начал краснеть, но тут, на счастье, в комнату вошел мой сосед Гирон. Маленький, живой, задиристый, он был не из тех, кого следует задевать, и все в школе знали это.

- Прошу прощенья, господа, - сказал он. - У вас какое-то дело?

- У нас дело к Альберу, - ответил барон, упрямо не называя меня графом. - А вы что здесь делаете?

- А я здесь живу, - спокойно сказал быстрый умом Гирон, сообразив положение. - Вы имеете что-нибудь против?

Барон что-то неразборчиво проворчал, но мы с Гироном переглянулись и не стали цепляться к нему, безмолвно согласившись посмотреть, как далеко занесет этого дурака.

Поразмыслив, барон выдавил из себя нелепую фразу:

- Конечно, если денег у вас нет, вам только и остается сидеть в вашей комнате и читать книги.

Я усмехнулся.

- Вообще-то это мой долг офицера - учиться. Вы знакомы с новой книгой генерала Таргара?

- Зачем она вам? - искренне поразился наш товарищ по учебе и будущий офицер на поле боя. На лице Гирона появилось странное выражение, словно он сдерживает смех, а на лице Карера появилось ехидство. Он уже понял, что такой командир сразу уложит свой взвод в атаке, да и сам там ляжет.

- Изучаю стратегию, хочу стать генералом, - спокойно ответил я. - Полезная книга - в ней разобраны все возможные случаи схваток кавалерии с пехотой. Вы знаете, конечно, господа, что это вопрос, стоящий остро в нашей военной теории.

Шевалье понимающе кивнул, но на лице барона, не утруждавшего себя изучением военного дела, выразилось раздражение.

- Не думаю, что генералом в нашей благородной армии может стать мелкопоместный дворянин из провинции, - нахально заявил Ларгон. - В этой вашей Альберии дворяне умеют только охотиться да вино давить на продажу, а стать генералом у них духу не хватит.

Я опять отложил книгу в сторону, но Гирон опередил меня.

- И что же плохого в графстве Альберия по сравнению с вашим баронством? - с интересом спросил он. - Насколько я знаю, оно будет побольше и побогаче вашей родины, да и слава у них имеется. Разве ваши отец и дед громили герцогов, изменивших короне?

- Да уж очень оно за... заштатное, - сказал барон, явно проглотив слово "захудалое", и обходя скользкий вопрос измены. - Медвежий угол.

- Медведей у нас хватает, - спокойно сказал я, уже решив для себя, что без вызова наглому барону дело не обойдется. - Имеются также туры, кабаны, лоси, горные волки и другие крупные животные. Залетают с вершин грифоны, но на них мы не охотимся. Есть ещё в Альберии настоящие воины - лесные егеря, много раз бившие изменников страны в хвост и в гриву. Продаем мы много вина, копченостей, сыров, и лучший в стране строевой лес. Мелочь, конечно, но деньги приносит неплохие. И, знаете ли, наш доход от этого сравним с доходом богатейших из соседних герцогств. А если я не пропиваю мои золотые в кабаках, как вы, барон, это не значит, что их у меня нет. И если вы, любезный Ларгон, раздаете векселя и коллекционируете неоплаченные долги, то мне любой банк столицы, даже Гномий Банк, в любой момент выдаст кредит в обеспечение моего счета - тысяч в сто, или более. А по части культуры мы обычно обращаемся к соседям. Вы можете им заявить, что наши края - это медвежий угол. Как у вас с географией, барон? Не помните наших соседей?

Тут я улыбнулся возможно более неприятной улыбкой.

- Наши соседи, герцоги Сарот и Торгот, охотно услышат ваши слова о бескультурье в их герцогствах - там, на северной границе королевства, где мое графство расположено. Кроме того, вы можете довести ваше мнение об отсутствии культуры в нашем краю другим нашим соседям, например, эльфам Великого Леса - прямо в посольство. Оно, к вашему сведению, находится у Королевского Дворца. Также, в горах на севере от нашего захолустья расположен Драконий Престол, и при случае вы можете заявить драконам, что невысокого мнения о нашем графстве и об их стране. Прошу вас, не стесняйтесь, тут бояться нечего - они просто рассмеются вам в лицо.

Моя издевка дошла даже до барона, и он приготовился начать подготовленную им ссору, но шевалье Карер перебил его.

- Граф, ваши земли действительно граничат с легендарным Великим Лесом? - с интересом спросил он. - И вы встречались с эльфами?

- Разумеется, - ответил я. - Я даже бывал в глубине Леса на пограничных и торговых переговорах с Владычицей, посещал Великие водопады и Фонтаны молодости.

И, обращаясь только к Гирону и шевалье, не обращая внимания на недоверчиво кривящегося дурака барона, я вытащил из кармана очень дорогую и пока ещё редкую даже в столице игрушку - амулет изображений - и, оживив его, нашел изображение двух делегаций.

- Вот здесь, шестым справа от Великой Владычицы, стою я. Узнаете меня, шевалье? А это мой отец и дядя, тоже граф, но не Альбер, а Альбер-Ритан - по супруге. А на этом изображении мои друзья - молодые эльфы и эльфийки. Я частенько встречаюсь с ними, когда они патрулируют нашу совместную границу, и мы проверяем в тавернах качество знаменитого красного пива, которое внутри Леса не подают - там все пьют свое, эльфийское, вино. Вот как раз изображение нашего застолья, когда Ветка Яблони, родовитая эльфесса, родственница принцесс, почти без одежды танцует на столе в таверне. У нас там с эльфами, знаете ли, развлечения простые, деревенские.

Шевалье и Гирон завистливо вздохнули, разглядывая красивые ноги и почти обнаженную грудь Ветки.

- Ух ты! - сказал вдруг оживившийся барон. - Позвольте мне взять у вас амулет взаймы - показать эту дамочку друзьям! - И он попытался вырвать у меня подарок отца.

- Не позволю, барон, - спокойно убрав руку с дорогой игрушкой в сторону, с усмешкой сказал я.

- Но вам никто не поверит! - привел наш барон убийственный аргумент.

- А я его и не показываю никому - только друзьям, - хладнокровно сказал я. - Пусть не верят.

Барон обалдело глядел на меня, очевидно, не понимая, как это можно не хвастаться такими знакомствами с обнаженными красавицами эльфийками.

- О, смотрите, что я нашел, шевалье, - продолжил я. - Вот моя школьная подружка леди Алтейа, она жила у нас в доме несколько лун, обучаясь грамматике, литературе, истории и другим людским наукам. Как вам нравится черный цвет её крыльев?

- Ого, - сказали в один голос шевалье Карер и Гирон, впиваясь глазами в изображение летящей над ущельем Альты со мной на спине.

- Так что, - продолжил я, - в нашем захолустье кое-что имеется. У эльфов - богатейшая культура, древнейшие исторические предания, замечательная поэзия. Кстати, я научился литературным диалектам эльфийского языка, и с удовольствием читаю их книги. Драконы тоже кое-что могут рассказать о начале мира - и рассказывают. А вот к вам, господин барон, у меня есть вопрос. Мне это показалось, или вы осмелились говорить о моем графстве в презрительном тоне?

- А если бы и так, - приободряясь, нагло заявил барон, - что с того?

Он, бедняга, думал, что действует по плану, и сейчас собьет с меня спесь.

- А с того, барон, что я, граф Альбер, считаю себя оскорбленным вашими словами о моей родине, графстве Альберия, и вызываю вас, - спокойно сказал я. - Надеюсь, вы помните, что ученики последнего класса носят чин корнетов и формально считаются младшими офицерами столичного кавалерийского полка, а значит, имеют право на дуэль? За вами выбор оружия. Я немедленно испрошу у начальника Училища разрешения на поединок, и, надеюсь, это будет бой до смерти: я с удовольствием засажу вам пулю в глаз, так же как сажал крупному зверю на охоте у себя в графстве. Скажем, кабану - разница между вами и свиньей невелика. Граф Гирон, я прошу вас быть моим секундантом.

- Шевалье Карер, не согласитесь ли вы помочь мне на дуэли? - растерянно спросил несколько оторопевший от быстроты вызова Ларгон.

- Нет, барон, - вдруг невежливо ответил шевалье. - Мне не нравится ваше поведение, и для дуэли извольте искать кого-нибудь другого в секунданты, а я с господином вашего сорта иметь дела не желаю!

Мы все с удивлением посмотрели на шевалье, которого, очевидно, барон тоже достал своим хамством.

- Граф Гирон сговорится с вами сегодня вечером, - холодно сказал я барону. - А сейчас мы вас не задерживаем. Советую идти на поиски секунданта, и для этого выйти вон из нашей комнаты!

Тот от злости и растерянности даже не нашелся что ответить, и, гордо повернувшись, выскочил в коридор.

Сметливый Гирон вдруг сообразил:

- Он, наверное, считает, что ты - плохой фехтовальщик, и он тебя разделает в три движения. И даже не знает, что ты - мастер клинка! Впрочем, этого здесь почти никто не знает.

- Этот дурак, числясь в другом классе, даже не видел, как вы, Сергер, фехтуете и стреляете, - сказал Карер, не скрывая презрения. - Мне почему-то кажется, что кто-то его науськал на вас, как злобную собачонку.

- Возможно, вы правы, друзья, - сказал я. - Во всяком случае, вы - свидетели ссоры, и начальник Училища обратится к вам за подтверждением. Господа, я иду к нему, а вы, прошу вас, ждите вызова в его кабинет.

Начальник Училища, командир опытнейший, решил вопрос обычным порядком - затупленные сабли. На встрече секундантов в присутствии его было решено фехтовать завтра на рассвете, на плацу перед классами - до первых десяти ударов или уколов. Проигравший или извинялся, или уходил из училища - по выбору. Сам начальник по характеру своей должности не мог присутствовать на дуэли, и поручил это дело заместителю, преподавателю стратегии майору Лерону - бывалому солдату.

Назавтра вечером, после занятий, мы встретились в фехтовальном зале. Со мной был секундант Гирон, с бароном - некий дворянин с его курса, лицо нейтральное. Кадеты и корнеты набились в зал и, тихо переговариваясь, встали у стен.

- Господа, извольте снять амулеты и выбрать сабли. Всех присутствующих прошу молчать и не шуметь, как людям чести. Вы имеете десять схваток, проигравший по счету приносит извинения, - железным голосом сказал Лерон, пришедший в парадном мундире. Мы сбросили камзолы и по жребию взяли сабли, остроту которых проверили секунданты.

- Господа секунданты - в сторону. Первая схватка! - громко объявил преподаватель. Полная тишина настала в зале. В бриджах и сорочках мы встали в позицию.

- Впе-е-ред! - намеренно растягивая слова, сказал Лерон.

Я уже знал, что барон скрывает свое мастерство бойца, но недооценивал его. Немедленно после разрешения он огромным прыжком кинулся на меня, и мне пришлось уклониться в сторону, отбивая его удар. Он снова с необыкновенно быстротой кинулся на меня - и я поднял саблей его клинок, ударил барона в плечо и пинком ноги в туловище вышиб из круга схватки.

Оторопевший барон упал на пол зала, но сразу же вскочил. На лице его была смесь ярости и удивления. Я же отметил для себя, что мой противник двигается намного быстрее других и применяет необычные позы для атаки. Его приемы были похожи на стиль южной школы сабельного боя. Вот только этого было недостаточно, чтобы выиграть у меня, уже получившего звание Мастера Клинка.

- Первая - победа Альбера! - сказал Лерон. - Господа - вторая схватка. Вперед!

Барон снова кинулся на меня, и с тем же успехом. Наконец, на пятой схватке, видя, что проигрывает, он применил какой-то особенный прием, молниеносно ввинтился слева, отбил мою простую круговую защиту, но коснуться меня саблей не успел. Я ушел вправо чуть не кувырком через голову, чего никогда не делал здесь, в училищном зале, так, что барон промахнулся - и зрители хором сказали: "Ого!", и опять дисциплинированно замолчали, следя за схваткой. Затем я вскочил, одним шагом зашел к нему в тыл и хлестнул по туловищу тупой саблей.

- Пятая - выиграл Альбер, и шестая схватка может решить участь поединка, - спокойно сказал Лерон, видя мое серьезное преимущество. - Готовы, господа? Начали!

Тут я сам бросился в атаку и прижал барона к границе круга.

В общем, довольно скоро красный от унижения барон извинялся передо мной прямо перед всем старшим курсом, собравшимся посмотреть нашу дуэль, и заодно перед кадетами младших классов. Я вежливо принял извинения, поклонился Лерону и секундантам, и вместе со всеми двинулся в учебное крыло. Дисциплинированное молчание кадетов и корнетов немедленно сменилось смехом, шутками и поздравлениями, как только мы вышли из зала.

На следующий день сильно переживавший свой позор и потерю славы первой сабли училища барон исчез. Начальник училища отметил в специальном приказе, что корнет Ларгон отчислен по семейным обстоятельствам.

- Деньги кончились, - уверенно сказал Гирон. - А за твое унижение денег он не заработал.

- Ты думаешь, за ним кто-то стоял? - не без удивления сказал я. - За таким дураком?!

- Несомненно, он был нанят, - ответил не бросающий слов на ветер Гирон, но объяснений не дал, сказавши только, что "в будущем увидим".

Следующий день после дуэли был церковный, выходной, и после утренней молитвы все кадеты и корнеты собирались, говоря попросту, по женской части. Как и обычно, все знали, кто к кому идет. Скажем...

- У тебя нет духов? - спросил я Гирона после бритья. - Мои кончились.

- Изволь, - ответил верный друг, рассматривая свои аккуратно уложенные кудри и крючковатый нос в зеркале. - Вот тут, на дне флакона. Ты с кем сегодня встречаешься? С циркачкой своей?

- Циркачка позавчера утром уехала с цирком, и вынужденно дала мне отставку до следующего приезда, а это случится зимой, уже после выпуска, - невозмутимо ответил я, застегивая воротник штатского камзола. - Потому я притворяюсь штафиркой, и встречаюсь сегодня с необычайно красивой юной рыбачкой из порта. Она похожа на морскую фею. Уже согласилась попозировать мне для рисунка в платье. Вместо акробатических фигур и клоунов я буду набрасывать эскиз женщины из народа в рыбачьей лодке. А со временем, глядишь, полюбуюсь ею и без платья.

- А рыбацкий нож в бок не хочешь получить от её отца или брата? - серьезно спросил Гирон, знаток морских людей - его графство было прибрежным. - Я эту публику знаю - к дочерям серьезно относятся.

- Она сирота, одна на свете, - спокойно сказал я, напяливая вместо сапогов чулки и штатские туфли. - Некому заступиться за неё, бедняжку, кроме меня.

- А рыбацкая Гильдия на что? - удивился Гирон.

- В этом вся проблема, - вздохнул я. - Гильдия давит на неё. Хочет выдать замуж насильно.

- А на хрена им это? - изумленно спросил Гирон, прекрасно знавший повадки морских гильдий. - Гильдиям обыкновенно на рядового рыбака наплевать.

- А у нее большой дом остался от родителей, и хорошая лодка с парусом, - объяснил я. - Кто-то уже разинул пасть на всё это. И договорился со старшиной - возможно, подкупил. А ей за кандидата замуж неохота, поскольку она его слишком хорошо знает - похоже, парень ещё то дерьмо. И потом, у неё есть я, дворянин небольшого ранга и так называемый письмоводитель из квартальной управы. И ещё один ухажер имеется, рыбак с пригородной деревни. Поселковые его не желают, уже пригрозили избить. Так что сегодня посмотрим, что народ обо мне скажет. Я еду на свидание прямо в Гавань. Чего доброго, старшина поселка возникнет, начнет мне мораль читать - напомню ему об обязанностях. Глядишь, ухажерам по хребтам перетяну плетью, поставлю их на место.

- Поехать с тобой? - очень серьезно спросил Гирон. - Знаю я этих рыбаков из столичной гавани. Они там наглые - пробы ставить негде. Отец один раз у них лодки отобрал на наших рыболовных участках, так они чуть за ножи не взялись, пришлось кой-кого искупать в соленой водице.

Предложение было здравым. Несмотря на небольшой "кавалерийский" рост, Гирон был отменным бойцом. Но я не ждал неприятностей сегодня, планируя их на следующее свидание.

- Со мной Горман, а у него потихоньку упрятаны в тюке сабли и пистолеты, - успокоил я Гирона. - И потом, это свидание. Слуга уместен, а вот другой дворянин...

- Ладно, - вздохнул Гирон. - А я к фрейлине. Уже шестнадцатая за два года.

- Слушай, их всего двадцать пять, - предупредил я его. - Если ты им всем разобьешь сердце - их начальница статс-дама Галлер разобьет тебе карьеру, ты её знаешь.

- Ну, знаю не так взаимопроникающе, как ты, - засмеялся Гирон. - До сих пор все удивляются, как корнет Альбер смог уложить Галлер в постель. Но ты прав - надо укрыться от её всевидящего глаза. Придется лезть в окно из сада - коридоры хорошо просматриваются. А насчет карьеры... Через три луны, в конце лета, мы выпускаемся. Как раз война начнется, судя по тону переговоров. Дядя говорит, что в Империи так хреново, что только война позволит императору заткнуть глотку недовольному дворянству. Летом урожай соберут - и замаршируют через границы, а флотом начнут бомбить нам столицу, как двадцать лет назад, в Третью имперскую войну.

- Да, карьеру при дворе будем делать уже после войны, корнет Гирон, - согласился я.

- Так точно, корнет Альбер! - вытянулся и козырнул мне Гирон.

Через некоторое время мы с моим немолодым слугой Горманом, бывшим солдатом отца, скромно въехали в селение со звучным названием Гильдейское, стоявшее за причалами с края столичной гавани. Собственно, это была тройная линия небольших деревянных домов вдоль береговой дороги. Никаких деревьев здесь не наблюдалось - рыбаки их почему-то не сажали, но при каждом доме был разведен огород. Но главное, при доме имелась его кормилица - парусная лодка, привязанная к маленькой пристани участка, гордости рыбака. Имелись дома, причалы и лодки поменьше и побольше, даже двухмачтовые. Чуть подальше от воды стоял большой дом старшины, за ним - вторая линия домов, победнее, с лодками в сараях у общественного причала. Дальше, за третьей линией и за широкой портовой дорогой шли необозримые кварталы портовых складов с грузчиками, хозяевами, купцами, ворами и портовыми нищими - самой осведомленной в гавани публикой. Вся эта публика в рыбацкие поселки не ходила - имелся старинный и строгий запрет Гильдии для портового люда заходить к рыбакам, чтобы не разводить контрабанды.

Купцы давно бы откупили землю у рыбаков, хоть бы и насильно, но на то и существует Гильдия. Без её разрешения ни один рыбак не продаст участка на сторону - только другому рыбаку, и угрозы и долговые бумаги здесь бесполезны. Впрочем, в деле с Ланой - моей знакомой рыбачкой - я считал, что Гильдия перегнула палку. Насильственная выдача сироты замуж под угрозами - дело обычное в прошлом, но сейчас другое время. У рыбаков тоже есть права перед Гильдией, и мы готовы помочь их соблюсти - усмехнулся я про себя.

Пахло морем, рыбой, смолой. Воняло в поселке не так, как в гавани, но копченой и тухлой рыбой основательно попахивало. В прибое романтически плавал мусор, как это всегда бывает в порту. Поднималось солнце. Море слегка волновалось после утреннего прилива. Часть лодок уже вышла на утреннюю ловлю - их белые паруса виднелись на горизонте.

Пришедшие на рассвете с ночного лова рыбаки, зевая, слонялись по поселку, готовясь ко сну. Их лодки уже были пришвартованы, как они говорили, к семейным причалам, паруса и мачты сняты от чужого глаза и спрятаны по сараям. Пока жены не вынесли рыбу на рынок - рабочая суматоха в доме не давала мужьям лечь отоспаться. Лана насплетничала мне однажды, что большинство таких семей занимается супружескими обязанностями только в церковные, десятые дни отдыха: ночью жена спит - муж в море, днем муж спит - жена на рынке торгует свежей рыбой, кроя перекупщиков матом и вежливо разговаривая с покупателями. Во время кратких свиданий утром муж сортирует с женой улов, вечером - вместе чинят снасти и подшивают старые паруса. А задирать жене юбку перед выходом в море - плохая примета, можно не вернуться обратно. Морские обычаи требуют, чтобы дети делались после моря, без спешки, со всем тщанием. Изменять мужу - непременно заметят соседи. В общем, рыбацкая жизнь представлялась мне со слов потомственной рыбачки непростой, да и опасной.

Сама Лана не пошла сегодня в море, и ждала меня в праздничном платье у крыльца своего дома, действительно приличного для даже такого богатого поселка. Я, признаться, уже оставил надежды задрать ей подол - девочка имела твердый характер, и не собиралась заводить ребенка со стороны, даже от письмоводителя управы. Более того, я подозревал, что она не пала бы к ногам даже такого щедрого красавца, как корнет граф Альбер. Словом, роман не вышел, и мне оставалось только перейти к следующей цели - красивой супруге одного негоцианта, давно строившей мне глазки. Тем не менее я пообещал Лане помочь с замужеством, и не хотел отказываться от своего слова. Сейчас мне казалось, что девушка ловко поймала меня с обещанием. Кроме того, я действительно собирался написать красавицу-рыбачку в лодке на фоне моря. И наконец, хотелось развлечься - начистить морды наглецам, объявившим свободной рыбачке, члену гильдии, что она выйдет замуж по их выбору, иначе её принудят силой. "Придется сыграть в благородного рыцаря" - меланхолично подумал я. Что ж, это удовольствие более оригинальное, чем обычная дуэль.

- Здравствуй, красавица, - панибратски приветствовал я Лану, как мелкий дворянин обычно обращается к гильдейской рыбачке. Мы с Горманом вежливо поклонились и слезли с наших нарочито невзрачных лошадей. - Ну что, будем рисовать, а затем заедем в ресторан, пообедаем?

- Прошу вас принять кофей из моих рук, - приветливо, но сдержанно ответила девушка. Никто вокруг не смог бы подумать сейчас, что еще десять дней назад мы с этой на вид такой чопорной рыбачкой гуляли по берегу моря в пяти стадиях от поселка, смеялись над моими шуточками, и я поправлял ей волосы, путающиеся на соленом ветру.

Покончив с ритуальной чашкой кофея, я вытащил из ящика кисти и краски, и Горман помог мне раскрыть и поставить доску для смешивания красок и натянуть холст на небольшую раму. Я уже начал смешивать краски, как вдруг кто-то нахально присвистнул сзади.

- Смотри, управские в нашем поселке завелись, - весело сказал кто-то. - Сейчас нам налоги заново посчитают.

Сзади меня стояло пятеро молодых рыбаков - руки в карманах старых штанов, отбеленных солью, ноги в кожаных сапогах, ободранные куртки распахнуты на голой груди, на головах новенькие вязаные шапки ярких цветов - юные щеголи. Хотя вид у них был вполне отвязный, я не стал задираться с ними и сказал только:

- Молодые люди, вы имеете дело с дворянином. Повежливее, пожалуйста.

- Подумаешь, какое дело - дворянин с управы, - нагло усмехнулся стоявший первым парень, с яркими глазами и рыжими волосами - очевидно, заводила.

- Если хотите со мной разговаривать - ведите сюда вашего гильдейского старшину, а мне с вами разговаривать неугодно, - высокомерно сказал я, уже понимая, что скандала не избежать. Юные рыбаки были явно настроены на то, чтобы испугать меня, а то и избить. "Ждали" - понял я, и вскользь посмотрел на многоопытного Гормана. Он потихоньку раскрывал висевший на лошади тюк, где были спрятаны сабли и пистолеты.

- Вам лучше идти отсюда побыстрее, а не то я вам живо все припомню! - неожиданно сказала Лина таким голосом, какого я от неё не ожидал.

- А ты помалкивай, детка! Как замуж за Зарада выдадим - перестанешь собачиться, - небрежно сказал вожак.

- В ... видела я и тебя, и твоего Зарада! - вдруг отрезала всегда мирная Лина. - Прирежу и его, и тебя, если будете мешать. Понял, хрен морской?

В руке у Лины неожиданно оказался её рыбацкий нож, которым она разделывала рыбу и обрезала снасть.

- Ещё будете мне указывать, за кого я выйду, дерьмо в приливе! - продолжила девушка. - Если Гильдия сейчас молчит, потом по суду взвоет! Вот господин дворянин не откажет подать на вас в суд. Хоть всем поселком верещите - я сама знаю, что буду делать!

- Ах ты, сука... - медленно начал выговаривать опешивший рыбак. Его глаза прищурились, но он не успел и руки поднять на Лину, как полетел на землю от моего удара.

- Челюсть сломанную подбери, краболюб, - холодно сказал я лежащему. - А вы, молокососы, бегом к вашему старшине и зовите его сюда, пока живы. Тут у нас нападение на дворянина. Ну?!

Против ожиданий, юные рыбаки не испугались и не подчинились. Один из них, самый шустрый и неумный, взвыл: "Бей их!", и вытащил что-то из кармана, но тут грохнул выстрел - и нож серебряной рыбкой полетел в песок, а рыбак схватился за простреленную руку. Дело приобретало серьезный характер. Горман, не опуская дымящегося пистолета, другой рукой достал из тюка саблю и бросил мне. Я обнажил её, полюбовался сияющей сталью, затем другой рукой взял у Гормана ещё пистолет и скомандовал обомлевшим от выстрела рыбакам:

- Старосту сюда, и побыстрее!

Те не двинулись, притворяясь испуганными, и только злобно смотрели на меня. "Похожи на бунтовщиков" - мимоходом подумал я, глядя на улицу, быстро заполнявшуюся разбуженными выстрелом рыбаками. "Демон их подери, а ведь женщины все на рынке, мужиков остановить некому". Мне показалось также, что какой-то малец со всех ног улепетывает в сторону контор порта.

Толпа рыбаков молчала, разглядывая нас с невозмутимым Горманом.

- Приведите сюда старосту и старшин! - громко сказал я. Никакого ответа не последовало - все молчали, и только на шаг придвинулись к нам. Я, тем не менее, не испугался, а наоборот, разозлился так, что начал терять хладнокровие.

- Или вы приводите старшину, или я поджигаю поселок гранатами! - сказал я. - Горман, зажигай!

И Горман, старый солдат, вытащил взятую якобы для глушения рыбы гранату. Мы оба поднялись в седла и приготовились к атаке. Рыбаки остановились и начали искать глазами весла и камни.

- Садись сзади меня, - сказал я Лане. Она помотала головой, глядя на меня с непонятным восхищением, и, не теряя головы, отступила к своему дому, делая рукой незаметный знак: "Бегите!"

"Девочка с характером!" - с восхищением подумал я. Горман, тем временем, зажег гранату и примерился бросить её в толпу. Он бывал и не в таких переделках, и нисколько ни смутился в этом трудном положении.

- Еще один шаг - я подпалю ваш поселок с четырех сторон! - сказал я таким тоном, которого даже не ожидал от себя. В голову ударил кураж, привычный всякому кавалеристу. Я был готов вдвоем атаковать в конном строю толпу с ножами и прорубиться сквозь неё. Горман радостно улыбнулся, и от этой улыбки попятились рыбаки передо мной, без слов поняв, что их сейчас срубят.

- Сначала гранаты перед нами, потом рубим спереди, потом опять гранаты, - негромко сказал я решительному Горману, но передо мной услышали и шарахнулись в сторону. Тут, на наше и рыбаков счастье, послышался громкий свист, топот копыт, и два десятка конных полицейских из службы порта, немилосердно пыля копытами, вырвались из-за угла и разделили нас и толпу. Впереди отряда неслись майор полиции и знакомый мне чиновник - гильдейский старшина порта.

- Все назад! - заревел он таким голосом, что рыбаки отшатнулись. - Нападение на дворянина! В королевский суд захотели?! Где старшина поселка, мать его за ногу веслом? Где его носит, козла, когда тут драка и стрельба?!

Рыбаки, хорошо его знавшие, отбежали с середины улицы к стенам. Из-за угла выскочил крепкий мужик в рыбацкой одежде и с виноватым видом подбежал к старшине. Я сделал знак Горману, и тот потушил фитиль на гранате, которую полицейские старательно не замечали.

- Прошу прощения, господин граф, - вежливо обратился ко мне гильдейский старшина. Судя по всему, он отлично помнил меня. Услышав такое обращение, сзади него тихо ахнули и ещё потеснились назад.

- Виновные будут наказаны, - продолжал старшина. - Но, со своей стороны, осмелюсь заметить, что могли бы девушку забрать отсюда - и все дела. А сейчас с ней морока будет.

- Никакой мороки, - хладнокровно сказал я. - Я выдаю Лану за её жениха из другой деревни, дом и причал она продает, и ещё иск вчинит в Гильдию этим придуркам за принуждение силой к браку. Как ты, Лана?

- Согласна! - поспешно сказала рыбачка, сообразив, что к чему.

- Прекрасно! - сказал старшина. - А иск я поддержу. Совсем обалдели - девушку без долгов, члена гильдии - силком замуж выдавать. Сейчас у нас уже пятый век с Перемирия на дворе, не средневековье!

Дело улаживалось. Боевой кураж у меня уже, естественно, прошел. Я со вздохом опять слез с коня и с помощью Ланы сложил мои художественные принадлежности, пока Горман, сидя на коне под прикрытием полиции, зорко оглядывал все вокруг. Замечательному портрету Морской Феи не суждено было состояться.

Молча упаковавшись, я посмотрел на девушку и спросил:

- Когда твой жених Вильнур приедет?

- Сегодня вечером, - ответила Лина, как-то странно глядя на меня.

- Очень хорошо, сказал я. - Вот двадцать золотых - это на свадьбу. Скажи Вильнуру, чтобы вы завтра же поженились - тогда отвяжутся. А послезавтра, по обычаю, часть простыни с кровью чтобы висела у вас дома на окне, а часть - в этом доме на окне. Варварство, конечно, но тогда все заткнутся. Потом подадите иск в гильдию на поселок - специально я пришлю своего стряпчего, и стрясете с ваших придурков ещё денег. Ребенка заводите не сразу, чтобы болтовни не было. Когда родишь - сообщи через стряпчего, пришлю благословение и подарки. Если, конечно, на войне не буду. Я ведь на самом деле корнет Кавалерийской Школы, уйду на фронт.

- А... попользоваться вашим положением не желаете? - неуверенно спросила Лана. - Это хотя перед свадьбой не полагается, но графу можно... А Вильнуру все равно, он меня любой возьмет. И вообще, у нас в поселке никто с девичеством замуж уже давно не выходил, все опытные были. Вильнур сильно удивится...

- Не успею, детка, - искренне вздохнул я. - Прямо сейчас невозможно, видишь, полиция, скандал. Вечером с женихом уедешь, там уже он будет первый, а оставаться ночью тебе нельзя - порезать по злобе могут. Значит, не выйдет. Может, потом, когда уж замужем будешь... Ладно уж, за меня не беспокойся - сейчас переоденусь и поеду к фрейлинам.

Услышав о фрейлинах, Лина ревниво блеснула глазами, но смолчала. Мягко упрекнув таким образом девушку за былую неуступчивость, я погладил её по голове и опять сел в седло. Мы подъехали к старшине, и он заверил меня, что полиция будет в доме до приезда жениха, гильдия берет на себя охрану имущества, а он очень благодарен мне за понимание. Затем он шепнул мне нейтральным тоном:

- Позвольте, без обиды, совет от старшего по возрасту: после свадьбы она жалеть начнет, так уж у женщин заведено. Подумайте... может, не все ещё кончено. А муж ведь всегда в море, знаете ли...

- Пожалуй, - согласился я с чиновником, проявляющим недюжинное понимание молодежи. - Ну, прощайте, благодарю за помощь. Вы пришли вовремя, ничего не скажешь.

- А с нашими вы поосторожнее, - шепотом посоветовал старшина. - Ведь я почему следил за поселком: прошел слух, что кто-то из наших не у торговцев, а у пиратов плавал, и недавно вернулся. Такие на все способны. Придется их найти и потрясти маленько. Да тут ещё война, говорят, на носу...

- Кстати, отец рассказывал, что в ту войну много имперских шпионов в порту выловили, - небрежно обронил я.

- Да, мы готовимся, переписываем рыбаков, и вообще, - тоже как бы мимоходом сказал мне чиновник, как военному. - Через Гильдию ведь много что видно...

Мы понимающе переглянулись. Затем я козырнул все время молчавшему майору, грозно озиравшему с лошади оторопевших рыбаков, откланялся и, помахав Лине рукой, поскакал к воротам. Горман держался сзади, и, немного отъехав, я поравнял с ним коня и спросил:

- Ну, что скажешь? Не опозорился я?

- Нет, конечно. А что своего от неё не добились - это бывает, - махнул рукой старый слуга, бывший солдат отцовской роты. - Моя вторая жена сначала мне отказывала, отказывала, даже на сторону замуж вышла, а как раскусила красавца - за мной полгода бегала, пока я её не простил и за себя не взял. Женщины всегда готовы повернуть куда им захочется, только подождать надо, чтобы захотели они. Тем более, эта - рыбачка, девушка крепкая, с характером, не фрейлина какая... Главное, что не ждали вы таких молодцов в деле, но не растерялись. Позвольте сказать, господин граф, что-то не то с этими рыбаками, то ли Гильдия их распустила, то ли сами охамели. Раньше они поспокойней были. Да и война скоро будет - кто их знает, что они делать будут... В прошлую войну половину этого порта имперцы пушками с моря побили, а половину - сами портовые подожгли... Потом их человек двадцать вздернули за предательство, да порта-то уже не было.

- Старшина сейчас ими занимается, - сказал я. - Похоже, гильдиям перед войной мозги прочистили, и они готовятся. Ну, а мне теперь к фрейлинам, не с улицы же шлюху брать и тащить в отцовский особняк. До этого я сегодня ещё не допился.

После постыдного провала интрижки с рыбачкой мне оставалось идти по проторенной дорожке. В училище я переоделся в мундир и, дождавшись заката, без шума проехал с Горманом к королевскому дворцу, где в Большой Дворцовой Конюшне стояла у кормушки с сеном лошадь Гирона. Горман поставил моего коня рядом, а я, потолковав со слугой друга, направился мимо охраны в сад, обошел дворец кругом и вышел к корпусу фрейлин. Там нашел указанное окно и бросил в него камешек. Через некоторое время оттуда высунулась взлохмаченная голова Гирона.

- В чем дело, Альбер? Опять дуэль?! - нисколько не рисуясь, спросил он. - У меня сейчас сабля не с собой.

- Да нет, граф, - извиняющимся тоном сказал я. - Видишь ли, у меня всё провалилось. Я даже чуть не поджег со злости рыбацкий поселок, но вот конная полиция прибыла, и попросила не увлекаться. А ими командовал начальник участка в чине майора, да ещё представитель Гильдии там затесался... Пришлось отменить веселье.

- Может, оно и лучше, - рассудил пока ещё трезвый Гирон. - Прямо перед войной не стоит жечь поселки в гавани и лупить плетью рыбаков, которые будут кормить столицу в случае сухопутной блокады. Да и не к лицу нам такие мелочи. То ли дело - барону пинка в задницу ты вчера отвесил...

- Да, это вышло удачно, - согласился я. - Но сегодня вечером я один. Спроси у твоей прелестницы, нет ли у неё привлекательной соседки с незанятым сердцем?

Голова Гирона исчезла, раздался шепот и хихиканье.

- Есть одна, - доложил Гирон, снова появляясь в окне - вообще-то, он был голый до пояса. - Всем хороша, но... Не любит военных.

- А кого же она тогда любит? - ошеломленно спросил я. Это был первый такой случай на моей памяти. - Королей? Или купцов?

- Артистов и художников, - доложила белокурая пассия Гирона, тоже высовываясь в окно, несмотря на очень открытую ночную рубашку. - Здравствуйте, граф. А мы думали, после статс-дамы вы начнете с герцогинями развлекаться. Некоторые, поговаривают, уже ждут вашего приступа, чтобы немедленно сдаться.

- Ну что вы, госпожа Алора, - мягко улыбнулся я, стараясь быть обаятельным. - Променять юных фрейлин, будущих невест, на зрелых дам... Ведь молодых и незамужних герцогинь при дворе сейчас нет. Верьте мне, срывать юный, нераспустившийся, поражающий своим обаянием бутон приятнее, чем извиваться в когтях опытной хищницы, давая ей наслаждение, - разливался я куртуазным слогом.

- Ну, по слухам, это наша Галлер извивалась в ваших когтях, - не покупаясь на скрытую лесть, хладнокровно отпарировала умненькая Алора, одна из тех фрейлин, за которыми я ещё не ухаживал. - А вам надо идти вперед. При дворе есть красивые герцогини, есть принцессы крови... В вашем списке побед, говорят, имеются фрейлины, одна графиня, две супруги богатых торговцев... ну, простонародных девушек не считаем... А ваша кузина Беллерия говорила, что вы даже имели романы с эльфийками. Это правда?

- Правда, милая Алора, - признался я. - Это ведь наши соседи, и я с ними постоянно выпивал, и даже бывал в гостях в Великом Лесу... Вот так несколько раз и случилось. Кстати, о вашей подруге... Вообще-то я - любитель наук и искусств, и даже сам рисую. Может быть, окажусь неплох для неё, хотя и военный?

- Это Сона, светленькая такая, - сказала Алора тоном сводницы. - Сейчас я постучусь к ней и спрошу, не хочет ли она познакомиться с корнетом-художником?

Гирон прикрыл рот, сдерживая смех. Я галантно добавил:

- И другом корнета-поэта.

Тут уж Алора хихикнула и исчезла в коридоре. Гирон радостным шепотом сказал:

- Корнет-художник - это звучит.

- Я не сильно помешал? - деликатно спросил я.

- Да нет, мы как раз сыграли первый акт и допивали вино, восстанавливая силы, - усмехнулся друг. Как большой театрал, он обо всем, даже об интимном, говорил в терминах сцены. - Сейчас тебя пристроим - и откроем занавес на второй акт. Учти, что наша милая Алора таки развратнее, чем я думал, и, если с Соной не выгорит - будешь на нашей сцене не простаком, а вторым героем-любовником.

Я кисло улыбнулся, помня свои приграничные предрассудки. К счастью, тут появилась Алора, и шепнула:

- Пойдемте, она ждет. Но учтите - у неё окна нет, уходить будете через моё, я вам поскребу в дверь, когда будет пора. А если не поймете друг друга - возвращайтесь, мы с Гироном вас не бросим в коридоре.

Намек был ясен.

- Благодарю, милая Алора, - ласково сказал я, стараясь не краснеть, как провинциал, в положении, обычном для столичных дам. - Как говорится, Богиня Любви за нас, а остальные сейчас не смотрят. Пойдемте.

Мы на цыпочках прошли по коридору мимо трех дверей. Перед четвертой Алора сказала мне на ухо:

- Постарайтесь не выходить в коридор без нас. Сейчас Галлер может пройти в любой момент. Если попадетесь, она не посмотрит, что вы её один раз завалили: отдаст страже. В лучшем случае сначала вас завалит в отместку, а потом все равно сдаст. Когда вы на ней отметились, говорят, королева ей выговор сделала за разврат на службе, да ещё с молодежью, так что повторения не будет.

Алора была умна, и явно знала больше, чем говорила. Я отметил себе в памяти: когда она с Гироном расстанется (больше одной луны наш поэт Гирон не мог держаться одной девушки - разочаровывался и переходил к другой в поисках вдохновения) - поговорить с товарищем и перехватить, так сказать, бразды. Улыбка у неё была милая, характер явно товарищеский. Из-под короткой рубашки видны были красивые ноги, в разрезе рубашки - полные груди, и пахло от неё чудесно... "Ну, потом посмотрим" - сказал я себе, когда девушка бесшумно открыла дверь и шепнула в темноту:

- Сона, вот я привела к тебе корнета графа Альбера, он хочет с тобой познакомиться.

Затем она впихнула меня в дверь и прикрыла её.

В комнате был полумрак, горел только один слабый светильник. Слева от двери стоял грильяж с большим зеркалом, справа - узкая кровать, застланная пышно взбитым одеялом, а напротив стоял диван, и на нем сидела, завернувшись в светлую шаль, маленькая девичья фигура. Светлые волосы были собраны и завязаны пучком сзади, и из-под высокого лба в полутьме поблескивали какие-то острые, очень внимательные глаза.

- Сергер Альбер, к вашим услугам, - свободным от чопорности, но вежливым тоном сказал я, четко наклоняя голову. - Могу я просить вашего общества?

- Можете, граф, - усмехнулась девушка. - Санелия Соран, к вашим услугам, заходите. Вот кресло - усаживайтесь. Вино можете поставить на стол. Но должна сразу огорчить вас - того, чего желают красавцы корнеты, сегодня вы не получите. Женские дни, знаете... Вы разочарованы? - спросила она ироническим тоном.

- Вообще-то я пришел познакомиться, - весело сказал я, ни поверив ей ни на миг (обычная женская уловка!), и ставя бутылку вина на столике сбоку. - Но, сознаюсь, не принес бокалов. Не найдется ли парочка?

- Найдется, - сказала девушка, поднимаясь и открывая дверцу стенного шкафа. - Я прячу их, потому что подруги все время забирают - несмотря на строгую Галлер, сюда проникают молодые военные, а с ними вино, шум, нежные ласки и громкие скандалы, - вздохнула она, ставя пару красивых бокалов тонкого стекла на столик. - Признаюсь вам - я не в восторге от военных. Они, конечно, герои и наши защитники, но в мирное время слишком резво лезут под юбки, да и воспитанием не всегда блещут.

- Мирное время скоро кончится, а воспитанием наших офицеров и я не всегда доволен, - сказал я примирительно, игнорируя её язвительный тон. - За последние три луны у меня было четыре дуэли - и все из-за вопросов вежливости, пустяки всякие. Даже перед войной господа юные офицеры несут много околесицы из-за ничего, просто для самоутверждения. После войны я, если не убьют, пойду в Столичный Университет, или в Магическую Школу. Художником мне уже не бывать - как я убедился, таланту мало. Но ещё рисую. Вы позволите нарисовать вас на днях в хорошую погоду, при солнечном свете?

Сона задумалась, а я разлил вино по бокалам. Девушка достала коробку с печеньем от мастерской столичного кондитера, и мы выпили за здоровье хозяйки комнаты.

- Портрет - это прилично, - решила строгая Сона, - под это дело можно выпросить у Галлер официальное свидание в нашем парке. Потом, после художества, можно и чинно потанцевать на балу без дурацких намеков. Вы себе не представляете, как статс-дама начала следить за нами.

- Ревнует? - весело предположил я, доливая вино в бокалы.

- Вполне возможно, - серьезно ответила девушка. - Ах, какое вино вкусное!

- Хотите, открою тайну? - шепотом спросил я. - Это вино папе соседи-эльфы подарили.

- Вы не шутите? - разволновалась Сона. - Это же такая редкость у нас в столице, и страшно дорого стоит!

- А нам по-соседски от эльфов все недорого достается, - открыл я семейный секрет. - Два года назад мой кузен трахнул, находясь с визитом в Великом Лесу, матушку моей подружки, так та ему ящик вина подарила за удовольствие и за благородное увлечение - понравился он ей. Впрочем, кузен мой дворянин красивый, стройный, да и образованный, эльфийский язык знает. Родственник мой в ответ отдарился изумрудными серьгами - эльфы их обожают, а копей изумрудных у них нет. Ради этого мой дядя, его отец, специально заказывал гарнитур у гномов.

- Какая у вас жизнь интересная в вашем графстве - эльфы, гномы, - с легким недоверием сказала Сона. Я пояснил, решив не упоминать ещё и о соседях-драконах:

- А мы на северной границе, живем прямо рядом с эльфами. А с другой стороны гномы разрабатывают так называемые Дальние Копи. Папа торгует с ними, и пропускает возы с товаром в нашу страну - охраняет торговый путь.

- А ваша эльфийская подружка как на роман её матушки смотрела? - начиная верить, спросила Сона.

- А моя подружка не ревновала, даже когда её трехсотлетняя матушка меня в постель загнала, - не стал я скрывать истины. - Тем более, мать её похожа на молодую женщину лет двадцати пяти. Впрочем, подружка почаще своей матушки меня по эльфийской траве валяла. Видите ли, Сона, вся молодежь у них служит в Лесной Страже, и прекрасно умеет воевать. Вот Ветка - так я её зову - обычно два раза в луну выходила с патрулем на нашу границу, все как полагается, эльфийские луки, зачарованные стрелы, белые эльфийские кони, но, когда они менялись, то, сдав рапорт, останавливались в нашем придорожном трактире на границе - выпить гномьего пива, гульнуть. В мирное время старшие им это позволяют. Ну а я, мои кузены и ещё пара ребят поприличнее из соседских дворян - их там уже ждем. И сразу пир горой, танцы... единственно, мой папа строг насчет драк и дуэлей, а все остальное - пожалуйста. Выводила она меня в темноте на лужайку за трактиром, читала заклинание - и сразу там трава вырастала по пояс, густая, мягкая. И дева лесная сразу валила меня на эту траву безо всяких сомнений... У них это быстро.

- Да, я тоже слышала, что они не только лесным чародейством славны, - не без ехидства сказала Сона. - И так гостеприимны!

"Видела бы ты их гостеприимство, язва дворцовая" - юмористически подумал я, "от Ветки не ушла бы так просто. Она ведь не только парней могла на травку увести..." И я вспомнил одну нашу молодую соседку, вдову соседа, встретившуюся с эльфами по делам - кажется, жеребца эльфийской породы у них на случку выпрашивала. И жеребца получила на дело, и сама, будучи женщиной моральной, твердой, вдруг закатила роман с Веткой и легла под неё. Хорошо, матушка эльфийки прекратила эту историю, не то дело кончилось бы скандалом. Впрочем, всего этого я говорить не стал.

- А вы тоже получили вино за свидание? - опять не без ехидства спросила Сона.

- Нет, - очень серьезно ответил я, - в благодарность она выпросила разрешение у Великой Владычицы и сводила меня к Озеру Исцеления - проверить здоровье и снять чары и сглазы.

- И как? - с интересом спросила девушка. - Что-нибудь было?

- Даже слишком много, - мрачно ответил я. - Хорошо, что Ветка заметила кое-что. Я только потом понял, что спать с её матерью было просто предлогом, чтобы проверить меня у эльфийских лекарей на Озере от макушки до пяток. Видите ли, Сона... Наше графство процветает, оно довольно богато и имеет небольшую, но сильную гвардию... точнее, они зовутся горными егерями. В горах мы непобедимы, а фланги наши прикрыты эльфами, ни один недруг герцог сквозь нас или них в горном лесу пройти не сможет. И при этом отец и я твердо стоим за короля. Это не всем нравится. Ну, а поскольку я - старший сын и папин наследник, то зависти и мне хватает...

- Наследник? - спросила Сона. - Да ведь вы - выгодная партия. Какая жалость, что я сегодня не готова ко свиданию! Сейчас бы заморочила вам голову, два-три горячих свидания, может быть даже до утра, и можно выходить замуж в горные края!

Это было сказано уже не иронически, а скорее шутливо: мое положение наследника понравилось практичной девушке. Я поднял глаза от бокала с вином и внимательно оглядел кандидатку в графини. Да, она была довольно красива: чудесные светлые волосы, даже в прическе "пора спать" (как выражались обычно мои сестры), то есть расчесанные, но не уложенные; милый овал лица, нежная кожа, гордо поставленная шея, и очень неплохая, судя по тому, что я мог видеть под одеялом, фигура. Глаза были светло-синего цвета, что часто встречается в нашем королевстве. Вот только эти глаза были очень внимательные и какие-то... не то, чтобы колючие, но твердые - совсем как у нашего ротного командира. "Из неё вышел бы неплохой офицер" - почему-то пришла мне в голову странная мысль.

Мы продолжали вежливо играть в гляделки - она тоже, наконец-то, посмотрела на меня оценивающим женским взором. Пока её острый взгляд оценивал мои стати, характер и возможности карьеры, что-то вдруг случилось со мной: я внезапно понял кое-чт о ней. То ли мой небольшой жизненный опыт начал подсказывать, то ли сработали скрытые способности, спящие, по уверениям Ветки, Альты и моей мамы, где-то в глубине моего растущего организма, но я с полной уверенностью и без ошибки знал две вещи. Во первых, Соне, похоже, уже очень досталось от родных, почему она и сидела во фрейлинах, а не ходила невестой на балах. Во-вторых, в доме, где эта настрадавшаяся от родных девица будет супругой - других хозяев не будет: она подомнет под себя и мужа, и всех остальных.

Меня это, естественно, не привлекало, и я начал потихоньку разворачивать, так сказать, лошадей в обратную сторону.

- Прежде всего, надо вернуться с войны, милая Сона, - сказал я со вздохом. - Живым и не инвалидом. Потом придется разбираться с невестами - ведь это дело семейное, отцы решают дела брачных союзов.

- Как, вы уйдете на войну... - вдруг задумалась Сона. - Как же так? Ведь вы граф?

- Тем более я должен воевать, - ответил я.

- Но... но так мы потеряем наше лучшее молодое дворянство! - осторожно переформулировала Сона свой крик души, по-настоящему, как я понял, звучавший так: "Почему вы должны воевать, если вы должны стать моим женихом?!"

- А если оно не будет воевать, то станет не самым лучшим дворянством, и фронтовики, даже дворяне невысокого ранга и люди третьего сословия, обойдут нас в общественном мнении, - резонно указал я, с интересом думая, как далеко она зайдет.

- Подумаешь, общественное мнение! - холодно сказала Сона. Видно было, что ей нетрудно идти против мнения окружающих.

- Воевать - наш долг перед королевством, - спокойно сказал я, прекращая дискуссию. И, решив кинуть ей успокоительную конфетку, добавил:

- Впрочем, я за себя не опасаюсь. Я поеду на фронт не просто так. У нас по соседству живет исключительно сильная семья чародеев, и они уже изготовили для меня боевые амулеты. Мы проверяли их, надевая на старинные доспехи и стреляя из ружей, из луков зачарованными стрелами, и даже из пушки: отбивает все в сторону начисто. По их словам, даже залп батареи мне будет безопасен.

- Чародеи... Эльфы? - с интересом спросила неопытная, судя по всему, в магии Сона.

- Нет, другие существа... посильнее. Лучше не спрашивайте, прошу вас - просто поверьте мне, что очень сильные маги. И неизвестные у нас в стране - о них знаем только мы и архимаги.

Тут я покривил душой - уж о ком, а о драконах, страшных огнедышащих существах из сказки, знал из легенд любой житель Таронии, хотя они не появлялись внутри страны уже лет сто.

- И они хоть похожи на людей, ваши чародеи? - скептически спросила Сона, кожей чувствовавшая подвох.

- Слово дворянина - почти как мы, - честно сказал я, подумав, что от людей Альту отличают только желто-зеленые глаза с вертикальным зрачком... конечно, когда она не раскрывает свои огромные крылья глубокого черного цвета и не выкладывает передо мной, чтобы я уселся, свой золотой хвост.

- У нас на границе всякие живут, - продолжил я, уводя разговор в сторону. - И дриады, и грифоны, и гномы... Орков только нет, степи от нас далеко, а торговать они с нами ещё не торгуют. Папа, правда, говорит, что их представители должны скоро появиться - смотреть корабельный лес. Флот, говорят, хотят строить на море у своих берегов, торговать. Я спросил - а что же так далеко едут? Тут выяснилось, что соседи им хороший лес продавать не хотят - боятся, что они начнут строить боевые галеры.

- А вы продадите? - спросила Сона, поняв, что от меня толку с амулетами не добиться, все равно не скажу.

- Папа хочет потолковать с канцлером, спросить разрешения, - пояснил я. - Если королевству будет выгодно политически, продадим, и доставим через эльфийские территории. Там есть дороги в степь.

- Как, у эльфов в чащобе есть дороги? - наивно спросила девушка, знавшая о Великом лесе, похоже, только из легенд.

- Ещё какие, - заверил я, - и торговые, и военные.

- Ну и ну, - протянула Сона. - Вот так живешь и не знаешь ничего о соседях.

- А я ездил, как сосед, по их лесу, вот и узнал многое о них, - пояснил я. - По совету Ветки, объяснил свое удивительное путешествие тем, что пишу стихи о Великом Лесе и рисую его красоты. Эльфы немедленно воодушевились и разрешили мою поездку. Все-таки поэзия и музыка - их слабое место. Да и семья Ветки за меня поручилась - её матушка заявила, что провела со мной ночь, якобы магически прощупала, и ничего против эльфов в моей душе не нашла.

- В самом деле прощупала, или наплела? - с интересом спросила Сона.

- А кто её знает, - усмехнулся я. - Думаю, что прощупала. Их Великую Владычицу не обманешь, это одна из сильнейших магов нашего мира. Но Великая тоже к нашей семье хорошо относится, все-таки давние друзья, соседи. И потом - причина хорошая - поэзия, искусство, восторженный молодой человек, восхищающийся эльфами, знающий эльфийские диалекты.

- Да, романтично, - с одобрением сказала Сона. - Отлично придумано, - деловито добавила она, и я сразу подумал, что ей, похоже пришлось со своими родными научиться умело врать. - Но, значит, вы и язык их знаете? Послушайте, вы и Гирон - единственные кадеты... корнеты... Слушайте, а почему вы не кадеты, как все остальные?

- Пятьдесят лет назад дед нашего короля учился у нас, и когда ему надоело, что его гоняют как кадета, он запомнил это, и после коронации издал удивительный указ: последний год учебы в столичных военных училищах кадеты числятся корнетами, чтобы чувствовать разницу между студентом и офицером, - пояснил я. - Лично я рад этому - ведь уже офицер!

- Ага, - сказала Сона. - Так вот, вы только корнеты, из тех, кого я знаю, кто имеет отношение к литературе и искусству. Остальные - попросту дубины.

- Это звучит слишком снобистски, - поморщился я. - Просто мы с Гироном в армии временно, до конца войны, и когда отвоюем, то займемся своими делами, а остальные будут делать карьеру в строю. У нас разные цели.

Мы болтали допоздна, и, наконец, поздно ночью Гирон и Алора стукнули нам в дверь. Я поцеловал Сону и выскочил в коридор. "Сейчас Галлер будет обходить корпус" - шепнула Алора, "Скорей в сад". Мы вернулись в комнату Алоры и привычно вылезли в окно - сначала Гирон, затем я (осторожно похлопав при этом Алору пониже спины, безо всякого протеста с её стороны). Гирон нежно поцеловал Алору, и она закрыла окно и заперла изнутри на ночь.

Мы бодро двинулись в направлении конюшни, но далеко не ушли. "Стой, кто идет!" - раздалось из чудесно пахнувших кустов жимолости, и на нас вывалился патруль гвардейцев, засевший там, как потом выяснилось, по просьбе статс-дамы.

- Ты был прав, с Галлер я перестарался, - юмористически сказал я Гирону, поднимая руки. Ревнивая командирша фрейлин после быстрого, но горячего знакомства со мной в постели решила перекрыть нам с Гироном всякое общение со своими девушками. Сегодня определенно был день неудач!

Мы под конвоем двинулись в кордегардию. Там нас уже ждали двое товарищей по несчастью - ухажеров из Королевского пехотного училища, один морской лейтенант, арестованный полуголым прямо в чьей-то комнате, и знакомые гвардейские офицеры, сменявшиеся с караула. "Ну уж нет, мы не ударим лицом в грязь!" - сказал я себе, и попросил послать гвардейца в конюшню за Горманом. Когда тот прибыл с невозмутимым видом, я приказал ему съездить в близлежащий ресторан "Дворянская радость" за арасским шипучим вином.

Моих денег у Гормана в кошеле хватило бутылок на сорок (Гирон в припадке галантности оставил все деньги из карманов Алоре на девичий праздник для фрейлин). Мы с Гироном, пехотинцы и моряк напились вдрызг, напоили четверых сменившихся гвардейских офицеров, и уж в этом нам никто не смог помешать.

Проснулись мы на дворцовой гауптвахте, куда нас по-товарищески перенесли гвардейцы. Караульный офицер немедленно сообщил, что он уже послал с нарочным письмо в Училище, так что мы могли не беспокоиться об отсутствии на утреннем разводе. Кроме того, он приватно шепнул, что утром к нам уже прибегали обеспокоенные Алора с Соной, которым Галлер похвасталась своим успехом, но мы напились так, что нас пушкой бы не разбудили, и добавил, что девушки - "первый класс, даже среди фрейлин". Также он по-товарищески посочувствовал мне, поскольку хорошо знал Галлер по долгу службы, и сказал, что за один трах она будет портить мне жизнь целый год.

- Рассолу! - сказал бледный Гирон, обеспокоенный совсем другим.

- Ещё арасского! - поддержал его не менее бледный я. Но предстоящие два дня нам было суждено провести без горячительного - на гауптвахте. Предстояло также своеобычное объяснение с начальником Училища.

- Лучше бы рисовал Лану, - голова бы не болела, - вздохнул я, подводя итоги дня отдыха.