# Славные Времена 8. Прошлое напоминает

Александр Александрович Брок

Иногда призраки прошлого возвращаются. Прошло пять лет -два года войны и три - учебы в Школе, и все же судьба снова сталкивает с, казалось, уничтоженными врагами.

Прошлое напоминает

(Иногда они возвращаются)

Был свободный день в Школе. У нас с Альтой было романтическое настроение. Стоял жаркий день, и мы с Альтой полетели купаться на океан, решив, что хоть сегодня не будем напиваться и устраивать глупости с Гироном и Веридом.

В последний раз они использовали специальное заклинание и выкрасили днем за несколько мгновений в розовый цвет карету одной маркизы, не очень любившей Гирона (старые придворные счеты). Был немалый скандал, Гирон взял все на себя и получил выговор в своей Дипломатической Школе, но до дуэли не дошло. Верида выгородили из дела и послали как представителя магов менять цвет обратно. Он быстро управился с делом, но общение с Гироном на нем уже сказалось. Именно, в процессе перекраски он выставил из каретного сарая маркизы всех слуг, запер ворота и завел с другой стороны в сарай миленькую служанку, сразу ему приглянувшуюся. Через какое то время служанка оделась и убежала в заднюю дверь, а Верид застегнулся, мастерски обратил заклинание (которое он и создал), моментально вернул карете цвет и с триумфом распахнул ворота сарая. Встреченный восторгами слуг, он поддержал марку Магической Школы - два раза благородно отказался от вознаграждения, хотя и не был дворянином. На третий раз он взял деньги и с достоинством ушел обратно в Школу, где его ждала головомойка от своего учителя.

Сегодня у них были новые планы, и мы с Альтой сбежали, предупредив Рору, чтобы она ни в коем случае не общалась с ребятами сегодня до нашего приезда. Рора, у которой уже начинался брачный период, сильно зевала: она не могла заснуть всю ночь и летала над школой - как бы в поисках партнера. Она сказала: "Да, хозяин", пожала плечами, сложила крылья и ушла спать к себе, тщательно заперев, по моему указанию, дверь своей комнаты.

Мы с Альтой махнули на сто лье на юг по береговой линии, нашли безлюдный пляж и высадились на песок. За невысокими дюнами проходила узкая прибрежная дорога, полузаросшая травой, за ней начинался прибрежный густой кустарник, за ним - невысокий лес. Там, где мы спустились с небес, не было бухты, но в море впадал небольшой ручеек с чистой водой. "Не надо опреснять питье" - довольно отметил я. Впрочем, у меня с собой была сумка с вином и едой, которую я бросил на песок подальше от вечернего прилива.

Я, не теряя времени, разделся и сложил одежду и обувь подальше от воды, Альта превратилась - и мы голые кинулись а соленую теплую волну. Прибоя не было, только волны слабо накатывали на берег. Проплыв шагов триста, я перевернулся на спину и начал качаться на волне. Альта догнала меня, взяла за руку и тоже легла на спину. Нам было неизъяснимо хорошо, и мы долго поднимались и опускались в такт на волне. Я наконец понял, что впервые после смерти Калилы я чувствовал себя счастливым. Альта излечила меня от горя.

Мы поцеловались и засмеялись, одновременно погрузившись в теплую соленую воду с головой.

- Пошли на берег! - весело скомандовал я. Ладонь Альты скользнула по моему плечу, по груди, животу и ниже, и она со своей обычной прямотой сказала:

- Да, пора, ты готов. И я тоже завелась.

Сильными гребками мы вымахали к берегу и вдвоем вышли, держась за руки. Никого не было вокруг, никто нам не мешал. Я оглянулся - ни на море, ни на прибрежной дороге никого не было видно, только на мокром пляже после отходящей волны суетились маленькие крабы и лопалась водяные пузыри, вылезая из маленьких дырочек, где сидели крохотные морские животные. На песке даже выброшенных водорослей не было, и хотелось лежать на нем. Волна мягко приходила и уходила, смывая наши следы.

Я повернулся к Альте и без лишних слов начал целовать ее в губы. Она сначала закинула руки мне на шею, затем опустила одну вниз и начала гладить мне бедра. Мы жадно толкались языками, наслаждаясь вкусом слюны друг друга, зажмурившись. У меня закружилась голова - и у Альты, очевидно, тоже, потому что она вдруг зашаталась и села на песок. Я нагнулся над ней - я не мог, не хотел отрываться от ее сладких губ. Она сладко шипела, целуясь. Я не устоял и грубо навалился на нее, как на какую-нибудь шлюху-маркитантку.

Уже начало темнеть, когда мы закончили наши дела и откинулись друг от друга. Я вытянул руку, и она положила на нее голову. Шумели волны, начинался прилив от двух лун - Большой и Средней. Очень теплая, почти горячая волна заливала лежащих нас, и опять отступала. Еще не наступила ночная прохлада, только начали появляться звезды. Медленно вставала Малая Луна. Мы долго молчали, измученные друг другом, чувствуя себя в стране любви, где вполне понимаешь близкого человека.

- Я должен опять начать рисовать, - вдруг сказал я. - И песни писать начать, что ли. Жаль, что с музыкой я не близок - еще и играл бы. Когда счастлив, хочется делать все хорошее, и не стесняться своего счастья.

- Я вообще-то играю на флейте и на виоле, - вдруг сказала Альта. - Напиши стихи - и мы с Гираном положим их на музыку, и Гиран отдаст ее своим знакомым актерам. Через луну ее будет петь весь город.

- Надо подумать, - улыбнулся я. - А они поймут стихи о самых красивых крыльях и хвосте в мире и об объятьях, в которых сладко умереть?

- Да, задача, - засмеялась Альта. - Но ты не волнуйся, не поймут у вас - поймут у нас. Все мои подруги полезут рассматривать мои крылья - не крашеные ли? И будут искать на хвосте магические украшения!

- Крашеные крылья? - поразился я. - Однако!

- Ну а ваши женщины любят красить волосы, - усмехнулась Альта. - Не вижу большой разницы. Ну что, одеваемся? Нам еще лететь обратно. Или посидим здесь до утра? Здесь здорово!

- Я проголодался, - сказал я. - У меня в сумке вино с хлебом, сыром и жареной курицей. Закусим?

- Можно, - весело ответила Альта. - А хочешь, рыбы наловим и поджарим? Заклинанием?

- Неохота возиться, - лениво сказал я, дотягиваясь до сумки, плотно закрытой от маленьких крабов и прочей морской мелочи.

Мы по братски разделили пополам курицу, хлеб и выпили из горлышка бутылки красного сухого вина. Вино было легкое, с северных виноградников. С рыбой оно, возможно, и не пошло бы, а с курицей было в самый раз.

- Помнишь, тогда в прибрежную харчевню залетели, - вдруг сказала Альта, - там под рыбу белое вино было очень хорошее.

- Залетели и всех перепугали, - усмехнулся я, вспомнив, как остолбенели выпивавшие на веранде трактира моряки, купцы и рыбаки, когда с небес на пляж свалился огромный дракон со всадником на спине - сел, и сразу превратился в юную обнаженную девушку. - Но покормили нас там отлично.

- Слушай, а как вы на кораблях питались? - вдруг с интересом спросила Альта. - Как встарь, солониной?

- Нет, конечно, - лениво сказал я. - Сейчас просвещенное время, страна богатеет, о питании армии и флота заботятся. К тому же, страна приморская, есть флотские традиции. Есть установленные рационы. На каждом корабле есть судовой повар, готовит горячую пищу два раза в день, если команда не в бою. Перца много не кладут, чтобы гнилье на стол не попало - это указание устава. Суп рыбный, суп с солониной, с овощами. Главное, очень густой, прямо как жаркое - это матросы любят. В портах и в приморских харчевнях этим супом тоже кормят, он популярен. На корабле обычно есть маленькая рыболовная команда, поставляет свежую рыбу. В трюме есть место для парочки коров или свиней. Мы, подходя к берегу, когда свежую воду брали, скотину закупали... или воровали, - ехидно сказал я, вспомнив беззаконные военные времена.

- Хлеб морской пекут раз в три дня по уставу, потом портится, - продолжал я неожиданную лекцию, лежа на песке. - С толстой коркой он, от плесени и сырости. Раньше давали каши, потом их убрали. Выяснилось, что стоит начать давать кашу, так сразу мясо пропадает из рациона. Так что, зная интендантов, каши запретили, а мясные и рыбные супы узаконили. Еще делают предусмотренные рационом горячие пироги с почечным жиром - очень хороши в зимнее время. По утрам горячий кофе полагается всем - и команде, и офицерам, только команда его не очень пьет. Рекруты из горных графств даже не знают, что это такое, они кроме пива и воды ничего в жизни не пили. В трюме бочонки с твердым сыром - он долго хранится. Еще всегда есть бочонки с соленой рыбой, с квашеными овощами. К обеду дают по кружке пива, если есть в погребе. Морская водка всегда есть - соленая, на можжевельнике настаивается. Иногда бывает южная водка из фиников или сладкого тростника - очень крепкая. Водку выдают вечером - или перед боем. Офицеров кормят лучше. Едим на серебре, пьем вина из погреба. Но в бою нет времени на это - питаемся вместе с матросами всухую: сушеное или соленое мясо, сыр, хлеб. В общем, не ресторан. Но сто лет назад, действительно, на флоте ели одну солонину с хлебом.

Альта внимательно слушала. Впрочем, она всегда слушала меня внимательно. Я помолчал и добавил:

- На торговых судах, наверное, кормят хуже, но я на них никогда не ходил. Я и на военный флот-то попал неизвестно почему - я же кавалерист. Нехватка офицеров было тогда в морской пехоте, почти всех выбили. Вот молодых лейтенантов из армии во флот и перебрасывали, а там их принимали, как сухопутных. Хорошо, что я любил ходить в море на парусных лодках до войны, хоть что-то знал об управлении парусами и о навигации. Я, может быть, и выпросился бы обратно в кавалерию, но мне было наплевать...

Я замолчал, вспомнив войну на море. Как мы не веселились, как мои разбойники-штрафники ни радовались каждому захваченному у врага золотому - но все же это была война. Я воевал из долга и чести, как дворянин и офицер. Они зарабатывали себе жизнь. Война была полна крови, потерь, насилия над беззащитными гражданскими. В этом война на море не отличалась от войны на суше.

И все-таки мне понравилось на флоте, хотя я не собирался возвращаться туда. Понравились флотский порядок, смешанный с лихостью, понравились морской воздух и необозримые просторы. И хотя для многих море было жестоким кормильцем, требовавшим каторжного труда - я знал таких, которые уже не могли жить без моря. Я хорошо их понимал. Как сказал мне один старый моряк на нашем фрегате: всю жизнь думаешь вернуться на сушу, и не успеваешь, все плаваешь и плаваешь...

Альта поняла мои мысли и ласково положила руку мне на плечо. Мы откинулись на песок и слегка задремали под шипение пены приходящей и уходящей волны.

Да, на пляже было здорово, но все таки надо было лететь обратно поспать перед завтрашним учебным днем. Мы еще раз бросились в воду, затем вышли на берег и были поражены неожиданным открытием.

Ни одежды (моей и Альтиной), ни обуви, ни сумки с вином и едой уже не было. Исчезли даже моя маска и Альтина сетка для полетов с пришитым к ней одеялом для моего зада.

- Украли, - спокойно сказал я. - Вот сволочи! Ведь они наверняка не знали, что ты дракон. А значит, нам пришлось бы тащиться полночи по берегу голыми до ближайшего селения.

- Идиоты, - ответила Альта. - Мы же сюда на чем-то приехали! А они и не подумали, что у нас могут быть слуги с лошадьми, или яхта, или там лодка. Ты знаешь, это поступок неумного человека, или ребенка.

- Посмотрим, - сказал я, запуская заклинание поиска. Сумка, летная маска, одежда, любимые сапоги мягкой кожи, сшитые у отличного мастера, и кинжалы были, конечно, мною давно помечены. - Та-ак... Наши вещи пробираются самоходом со скоростью человеческого бега сквозь лес в направлении от берега. Уже две тысячи шагов.

- А там что? - с интересом спросила Альта. - Берлога разбойника?

Она понюхала воздух и пробормотала что-то на драконьем языке.

- О, да там селенье, и не маленькое, - вдруг сказала она. - Дворов сто. Прямо в лесу. И озеро там, заклинание показывает. И река. Это чья земля?

Я задумался. В свое время, когда на третий год войны вражеский флот начал атаковать столицу и порты, я тщательно изучал карты побережья.

- В ста тысячах шагов отсюда на юг начинается, между прочим, родовая земля нашего Гирона, - вспомнил я. - Часть его графства. Это полночи ходьбы. За лесом - земли одного из небогатых баронов. А эта земля вдоль до столицы, по-моему, коронная, принадлежит государству. А речку мы с тобой сверху видели, когда подлетали, она в море впадает в трех лье отсюда. Там лодки рыбачьи стояли.

- А за королевской землей следят внимательно, как твой отец за вашим графством? - вдруг спросила Альта.

- Не уверен, - пробормотал я. - Каждый год увольняют и сажают в тюрьму немало смотрителей за землями короны. Воровать любят.. Не зря в армии сейчас школу интендантов открывают - новые хозяйственники и управляющие нужны. Старые уж очень воруют. Сама знаешь, казенный карман - бездонный.

- Я как раз не знаю, - ответила Альта. - Откуда? Ну что, пойдем за мерзавцем, или полетим? Он как, движется в сторону деревни?

- Пока да, а дальше посмотрим. Полетели? Вот только мне хозяйство твоей шкурой бы не ободрать!

Про себя я твердо решил завтра же выпросить у учителя заклинание создания одежды из древесной массы. Как я мог быть таким легкомысленным - научиться делать из опилок солдатские пайки, и не уметь создавать одежду!

- Есть проверенный способ, - спокойно сказала Альта. - Понесу тебя в руках, как будто похитила. Куда полетим, в деревню?

- Сначала туда. Попросим одежду. А потом поймаем вора.

Мы нисколько не беспокоились - вор не смог бы уйти от нас. Мне только было смешно от происшествия, и еще немного неудобно, что придется расхаживать на людях голым. Альта, как всегда, чихать хотела на людские предрассудки. Ей хотелось изловить и наказать негодяя, обокравшего ее с любимым.

Летели мы недолго, что было очень хорошо: я был раздет на ветру. К счастью, было теплый вечер. Альта мгновенно облетела действительно большое село и мягко села на задние лапы на безлюдную площадь перед большим домом - очевидно, резиденцией старосты. Я спрыгнул с Альтиных рук и, не стесняясь наготы, сладко потянулся. Сзади нас раздался визг - какая-то парочка любезничала на площади, и чуть было не попала под хвост страшного огненного дракона.

- Хорош орать, давайте старосту сюда! - начальственным голосом сказал я. - И не шумите тут!

Я приготовился пустить в ход правило отца: если окружен простым народом и предвидятся трудности - говори решительно и начинай с матерного слова.

Староста моментально появился из самого большого дома на площади. Это был сухощавый подобранный человек, по виду бывалый рыбак. Он обомлел при виде голого мужчины и дракона рядом.

- Нам нужна одежда, - сказал я ему без экивоков. - И ей тоже.

Альта как раз превратилась и взошла на крыльцо, не стесняясь своей наготы. Площадь по ночному времени освещалась только одним фонарем, но и в этом слабом свете ее зеленые светящиеся глаза с вертикальными зрачками были превосходно видны и внушали ужас.

Я думал, что сейчас начнется долгий разговор, но староста был человеком действия. Он моментально оценил обстановку, глянул в глаза Альты и решительно сказал:

- Сей момент, господа. Прошу внутрь, а то народ собирается.

И действительно, площадь перед домом старосты быстро заполнялась народом. Шума, однако, не было: всякий новоприбывший, глянув в глаза Альты, замолкал. Мы поскорее зашли внутрь.

Жена старосты, полная красивая женщина, моментально прикрыла Альту каким-то одеялом (к чему Альта отнеслась равнодушно), смерила нас опытным взглядом и вытащила из сундуков одежду - куртку и штаны мужа и свое длинное платье. Мы оделись, и одежда пришлась нам впору.

- Теперь о деле, - начал я. - Мы тут прилетели, купались на берегу, и какой-то скот спер нашу одежду. Я маг, и чувствую, что моя одежда с ним приближается к селению. Ваш?

- Опять сволочь Крысеныш! - не раздумывая, сказал староста. - Он там рыбачит обычно, и только он может попятить вещи. Остальные у нас - народ серьезный, товар возит...

Он вдруг замолчал, прикрыв рот ладонью, поняв что проговорился. Дело было ясное.

- Ваша контрабанда мне по ..., - коротко сказал я. - Ты мне мои вещи подай, а на все остальное я положу с пробором. А его в .... ты сам трахай, мне такие крабята без надобности.

На флотской службе я приобрел род красноречия, который сильно помогал мне добиться понимания у собеседников - иной раз получше, чем старые кавалерийские выражения, которые тоже неплохо работали. Староста сразу оживился, почувствовав своего человека. Настоящий моряк не любит пиратов, но не обращает внимания на контрабанду - таковы традиции морской жизни, даже у военных моряков.

- Сейчас пару ребят охотников пошлю за ним, пока вещи не попрятал. Он упрямый, гаденыш, пятки жечь надо, чтобы сказал.

- Надо будет - и пятки пожжем, - продемонстрировал я плохое настроение.

- А я жженное лучше ем, - невинно добавила Альта.

Староста глянул на нее и немедленно сказал:

- Не беспокойтесь госпожа, сейчас мои его притащат. Не желаете ли вина?

- Желаю, - ответила Альта. - Наше вино украли.

Староста бодро достал бутылку вина и два чистых стеклянных фужера. "Неплохо живут у нас контрабандисты" - удовлетворенно подумал я, принимая фужер с вином. Альта попробовала напиток и сказала удивленно:

- А вино ничего себе.

Пользуясь тем, что староста выскочил за дверь, по всей видимости, организовать засаду на воришку, я ответил:

- Контрабанда. Кое-что остается и ему.

Действительно, мы пили контрабандное вино из Зарента, стоившее ползолотого за бутылку в столице. Жена старосты поставила на стол тарелки с нарезанными копченым языком, ветчиной и копченым сыром.

- У вас все копченое? - с некоторым удивлением спросила Альта.

Хозяйка не успела ответить, как я вмешался в разговор, подхватывая рукой кусок ветчины:

- Южнее столицы всегда селились потомственные мореходы, у них все копченое в фаворе.

Хозяйка благодарно улыбнулась мне и, ничего не говоря, искоса глянула мне зрачком в зрачок. Это было мне уже знакомо. Так или сыщики и воры узнавали, "читали" друг друга, или моряки опознавали своего. "Морячка" - подумал я и посмотрел на руки хозяйки. На них слабо виднелись маленькие шрамы от рыбацкой бечевы и сетей, и следы иглы для шитья парусов. Совсем как руки рыбачки, моей старой пассии, подумал я. Хозяйка спрятала руки под фартуком и снова улыбнулась, уже как своему - она узнала во мне моряка. Наверно, тоже еще ходит на лодке за товаром, подумал я, пробуя превосходное вино.

Мы закусывали уже некоторое время, и уговорили почти всю бутылку, когда на крыльце раздался шум и вошел староста. За ним двое крепких парней втащили в комнату подростка в мокрой одежде. В парных не было ничего примечательного, кроме походки: они ходили не как рыбаки или матросы, а осторожно, как охотники. За ними еще один молодой рыбак внес мою сумку и сеть с одеялом, свернутые в рулон. Сбоку к сети была крепко привязана моя летательная маска.

- Прихватили мы его, - сказал староста, радуясь, что неприятности кончаются. -Домой к себе все нес.

Я внимательно рассматривал подростка, допивая вино. Он казался низкорослым, но крепким парнем, с побитым шрамами лицом. Он упрямо смотрел на нас, не спеша признаваться.

- Сукин ты кот, спер мою летательную маску, и еще смотришь прямо, как будто она твоя, - лениво сказал я.

- А вот и моя, господин, - решительно ответил воришка. - Почто своим объявляете?

- Ты, может, в этой маске и на драконе летаешь? - с интересом осведомился я.

- С драконами незнаком, господин, - коротко сказал воришка. Очевидно, раньше эта тактика отрицания давала ему возможность легко, небольшими побоями, отделаться от неприятностей.

- Сейчас познакомишься, - сказал я, кивая на Альту. - Вот она дракон, а ты у нее одежду с берега украл.

Мальчишка открыл рот, собираясь что-то сказать.

- Да какой она дракон... - начал он, и вдруг замолчал, глянув в драконьи глаза с вертикальными зрачками.

- А вот такой, что сейчас она тебя съест за оскорбление, - небрежно сказал я. - И у меня одежду унес, а я граф и маг. Ну что с тобой за это сделать?

Мальчишка наконец понял, в какой переплет попал, и вся наглость его покинула. Он стал такого же цвета, как стена дома старосты, отбеленная мелом.

- Что ему отрубим за воровство: обе руки или обе ноги? - шутейным голосом сказал я. Альта смотрела на него прямо, не отрывая взгляда, так что он начал зеленеть от страха.

Староста не подкачал и не стал выдавать своего человека. Но он отлично понимал, что с драконом лучше не шутить, и выбрал обходной путь.

- Господин граф, он же сирота, ребенок... Может, мы его просто выдерем плетью? Двадцать ударов при вас отсчитаем, потом с луну дома полежит, оклемается...

- Растишь будущего преступника, да еще дурака, - сказал я. - Ты куда драконью сеть тащил, идиот? И маска моя на... тебе нужна?! - обратился я к воришке. - Ты знаешь, кретин, что больше такой нет на всем континенте? Ты представляешь, сколько она стоит? Ты кому ее продать хотел, болван деревянный? Краб безмозглый, медузожуй!

Я, конечно, в воспитательных целях перегибал палку: ничего особенно уникального в маске не было, кроме мной же зачарованных от разбития и запотевания стекол. Но мальчишка уже трясся вовсю.

- Жаль, что я тебе обещала людей не есть, - вступила в разговор Альта, - сейчас отвела бы его на кухню и разжевала бы. С солеными овощами такие воришки отлично идут. Мне мама это всегда говорила.

Староста держался достойно, смекнув, что мы запугиваем мальца, но жена его побледнела. На лице мальчишки было написано отчаяние. Уже хорошо, подумал я, воспитательный процесс начал действовать. Альта добавила огоньку: она открыла рот, полный острейших зубов, и выпустила небольшое пламя. Мальчишка заглянул ей в пасть, немного подумал, и, еще сильнее побелев, решительно упал на колени.

- Хрен с тобой, двадцать плетей, - вздохнул я. - Только скажи мне перед поркой, кому хотел сбыть сеть?

- Я... бы... ее... у отшельника... спрятал бы..., - слегка заикаясь, промычал Крысеныш, - а потом на сеть перешил бы.

Мы с Альтой весело переглянулись. Перешить драконью сеть? Парень, видно, был оптимистом.

- Так уж и взял бы отшельник у тебя сеть, - проворчал для порядка староста, еще не зная, что поворачивает в другую сторону весь разговор. - Он старик честный, тебя бы выкинул вместе с сетью.

- А его уже нет, и берлога его пустая, - хмуро сказал Крысеныш. - Его новые жрецы увели. И не вернулся он. В тюрьму, наверно, сунули королевскую: он... - тут Крысеныш замялся, - он смолоду разыскивался. Я даже боюсь че-нибудь поискать в его берлоге: тоже уведут.

- Это какие такие новые жрецы? - спросил удивленный староста, вдвойне обеспокоенный новостями - как местная власть и как контрабандист. - Откуда?

- Храм у них новый построен в лесу. Далеко, где наши не охотятся.

Альта вдруг сжала мою руку. Мы переглянулись.

- Какого бога жрецы? - небрежно спросил я. - Кому воскуривают?

- Не знаю, - хмуро ответил Крысеныш. - Я их токо раз из кустов видел.

- Тоги у них какого цвета? - спросила Альта.

- Черного, госпожа, - с почтением, как и все, ответил мальчишка девушке-дракону. - Совсем черного, как сажа.

Мы с Альтой опять переглянулись.

- Еще что-нибудь необычное? - расслабленным тоном спросил я.

Мой мирный тон не обманул чуткого мальчишку: он осторожно глянул на меня и медленно сказал:

- Да вроде обычные все... Вот только не в сандалиях они были, а в сапогах. Солдатских. Я знаю, в храмах монахи и жрецы или босиком, или в сандалиях, и только слуги в сапогах: в лес пойти, дров нарубить... А тут монахи все были в сапогах. Не бывает так. И еще...

Он призадумался.

- Какие-то они все... лысые. Даже молодые монахи. А один там был здоровый, нес Панария связанного... старика отшельника... на плече, так тот был голый до пояса по жаре, и у него грудь побритая была, и подмышки. А еще он с другим, худым, играл на спор... то есть шутил... и из-под одежи свой большой-большой достал и сказал: проиграешь спор - отведаешь. Так там у него тоже волос не было.

- У мужика там волосы бриты? - с сомнением спросил многоопытный староста, внимательно следивший за разговором. - Это тебе не красавчик какой в постель для господ. Мужику это позор. Ты не путаешь?

- Нет, не путаю. Говорю как есть, господин, - решительно сказал Крысеныш, обращаясь ко мне. Ему уже все было нипочем.

- Сколько шагать до них отсюда? - спросил я, нахмурившись. Краем глаза я заметил, что староста тоже нахмурился. Очевидно, чутье многолетнего старосты указывало на надвигающиеся неприятности.

- Да тысяч двадцать шагов, - деловито прикинул мальчишка, - мне с рассвета до полдня больше шагать, чем туда.

- Надо бы доложить в город, господин граф... - нерешительно сказал староста. - Наша деревня из королевского лена, мы его величеству клялись... Тут что-то не так.

- Сейчас разберемся, донесем, - сказал я ему и обратился к Альте на драконьем языке:

- Ты сможешь без шума связаться со своим отцом?

- Нет, - сказала она. - Амулет связи с папой я оставила в Школе. А Зов опасно слать: могут услышать. Но я знаю, что твой отец имеет амулет связи с папой.

- А я имею амулет связи с моим папой, - дополнил я. - Староста, я сейчас буду говорить по амулету с кое кем. Выставь всех отсюда.

Староста сразу все понял, и комната очень быстро опустела: охотники, староста и воришка вышли и собрались на крыльце.

Я оживил амулет. Отец был в поместье, и отозвался сразу.

- Что случилось, сын? - спросил он. - Ты далеко?

- Я около столицы, папа, - ответил я, переходя на драконий язык. - Мы с Альтой тут гуляем по берегу. У нас неприятное открытие. Надо известить Кирмона, и как можно скорее. Тут опять храмы. Мы сейчас в деревне Озерная в ста лье по берегу от столицы на юг, в двух тысячах шагов от берега, на озере с речкой. Скажи ему, папа, что Альта здесь, и они легко ее найдут.

Скоро отец ответил на своем медленном драконьем:

- Сын, Кирмон уже ответил. Они сейчас летят, их пятеро. Встречай их. Будь осторожен.

Мы переглянулись.

- Как считаешь, быстро они будут? - спросил я.

- На такой случай отец использует Амулет Быстрого Полета, - ответила Альта.

Как мне когда то обьяснял Кирмон, это был амулет, позволявший дракону или группе драконов в полете моментально "прокалывать" пространство. Их было очень мало, они были изготовлены тысячи лет назад и использовались только по разрешению Великого Дракона.

- Сейчас кое кто прибудет разбираться, - сказал я старосте. Он, тем не менее, не повеселел, беспокоясь о своей контрабанде. Через некоторое время Альта сказала:

- Они появились и заходят со стороны моря, я их чувствую. Они тоже чувствуют меня. Скоро сядут и придут пешком.

Мы вышли со старостой на крыльцо. И действительно, очень медленно и тихо темное пятно проплыло над площадью, так что только мы заметили его. Затем оно развернулось и двинулось вниз. Раздался несильный шум крыльев, и без всякого грохота над площадью, полной народа, завис, мягко махая крыльями, огромный черный дракон. Народ в ужасе, но без большого крика, кинулся врассыпную на края площади, под заборы. Дракон немедленно, не теряя ни мгновения, сел на площадь, превратился и оделся, достав одежду из шейной сумки. Это был Кирмон.

Он огляделся и подошел к Альте. Она обняла его на глазах пораженного народа, в то время как на площади один за одним садились и превращались остальные драконы. Все они были мне знакомы со времени зимней атаки на храм.

- Итак, в чем дело? - спросил Кирмон. Я посмотрел на толпу и завел драконов, Крысеныша и старосту в комнату. Альта по просьбе отца осталась сторожить на крыльце, холодно оглядывая жителей таким взглядом, что они и не пробовали сказать что-нибудь. Уйти они тоже не могли: староста, по моему совету, запретил им покидать площадь, а спорить со старостой, тем более с драконами за спиной, жители побоялись.

Я коротко ввел Кирмона в курс дела. Он подозвал обеспокоенного Крысеныша к себе и внимательно его рассмотрел. Затем он взял его за лицо и заглянул в его глаза. Мальчик задергался и обмяк. Сзади негромко охнул женский голос: жена старосты, как оказалась, и не покидала своего дома. Кирмон не обратил на шум ни мелейшего внимания, зато кто-то из драконов повернулся и прижал палец к губам женщины. Она закивала, замолчала и отступила назад.

- Он сказал правду, - проговорил Кирмон на нашем языке, отодвигая мальчишку. Я и староста подхватили его и увели назад - уложить на сундук.

- Нужна разведка и планирование. Деревню блокируем на весь день. Вызываем дополнительные силы. Поскольку храм невелик, Альта и Сергер сейчас отбудут: не будем светить их на мелкой операции, - на драконьем языке сказал Кирмон. - Сергер, ты будешь нужен нам для большего. А этих мы сейчас выпотрошим сами, здесь не нужна помощь людей. Не надо, чтобы тебя здесь видели причастные к храмам. Потом спросишь у Альты, почему человек может атаковать храмы только два раза. Она знает. Улетайте.

Я вздохнул: я понял Кирмона.

- Вы ей сами скажите, иначе не согласится, - решительно сказал я.

Кирмон улыбнулся.

- Она похожа характером на свою мать. Ладно, выйдите с Динбаром, и я скажу ей это без тебя.

- Да, староста, не забудь мальчишке выдать не двадцать, а десять плетей, - вспомнил я, выходя из комнаты. Один из драконов вышел со мной, пригласил на драконьем Альту внутрь и остался снаружи, контролируя толпу. Альта довольно быстро вышла с моей сумкой и тюком наших вещей в руках и без малейшего недовольства сказала мне:

- Летим!

Затем она сбросила платье, блеснув белым обнаженным телом (народ тихо ахнул), и превратилась в золотистого даже в темноте дракона - самого красивого дракона на свете. Я распутал сетку, неумело сложенную Крысенышем в процессе воровства, и накинул ее на Альту.

- Хм! - сказал сзади Динбар, глядя на пришитое к желтой сетке красное одеяло. - Разумно.

- Берегу хозяйство, - любезно пояснил я.

Он усмехнулся. Я надел и застегнул свою летную маску со стеклами, раскрашенную под эльфа, и с огромными декоративными ушами.

- Хм! - опять сказал Динбар. - Остроумно!

- От ветра, - опять пояснил я, и в маске повернулся ко вконец запуганным поселянам. Они разговаривать не стали, но сильно подались назад. Я отмахнул им рукой, чтобы не подвернулись под наш взлет.

- Однако! - послышалось сзади. Это руководитель операции, Кирдан, вышел на крыльцо и ошеломленно разглядывал мою маску. Затем он перевел глаза на одеяло под моим задом и... засмеялся. Сзади него виднелись удивленные лица остальных драконов, нахмуренный староста и уже оправившийся любопытный Крысеныш.

- А ваша дочь еще хотела раскрасить маску под демона, - наябедничал я, вешая сумку с вещами и вином себе на шею. - До свидания, надеюсь скоро увидеться!

Имен я не назвал из конспирации. Альта повернула голову и, хихикая, сказала:

- До свидания, любимый папочка!

Вся площадь в полутьма разинула рты на такое обращение, так что у бледных в полутьме лиц снизу образовались черные провалы ртов, поблескивающих рядами зубов. "Надо как-нибудь написать эту толпу в полутьме" - подумал я, и мы взлетели в темноте, провожаемые светящимися глазами драконов и их дружным смехом.

- Последнее слово осталось за нами, - весело сказала Альта, и мы резко набрали высоту, поднимаясь к Малой Луне и звездам.