Гор Александр: другие произведения.

Всадники пост-постапокалипсиса

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Загадка Лукоморья
Оценка: 7.33*19  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Случается и такое: жил себе, жил много лет рядом с порталом в другой мир. И только обветшавшее перекрытие "саркофага" портала, заброшенного ещё в советские времена, открыло то, что очень сильно скрывали спецслужбы, маскируя под ракетную базу. Портал не в прошлое, не в будущее, а в параллельный мир, переживший самый настоящий апокалипсис. Этот мир надо обследовать и, по возможности, помочь людям, которые только-только начали возвращаться в местность, куда ведёт портал. Обновление 27.09.22

  Глава 1. Вот так порыбачили!
  - А вода-то успела прогреться?
  - Раздевайся, раздевайся! Заодно и проверим.
  Ага! 'Анка, пойдём в баню, заодно и помоемся'.
  Примерно так и у нас с Машкой отношения строятся: в командировке заодно и другой город смотрим, за грибами едем, заодно и грибы собираем, а на рыбалке заодно и рыбачим. Спросите, а главная цель в чём? Вы прямо как маленькие: неужто непонятно, чем ещё могут заниматься разведённый мужчина с разведённой женщиной, оказавшись наедине?
  Росли мы вместе, но Мария на полтора года моложе меня, так что в школе я считал её маленькой. Потом у меня были два года в институте, два года в армии, доучивание после дембеля, распределение, женитьба, развод, переезд в соседний город. Но встретились всё равно в Чашковке. Приехал я к маме в гости, а меня аппендицит прихватил. Вот в больнице два послеоперационника и повстречались. И сразила меня бывшая односельчанка своими формами наповал! Я-то после школы её не видел, а она за это время успела не только техникум закончить, выйти замуж, родить дочь и развестись, но и вырастить крупную, тяжёлую грудь и... Ну, в общем и в других местах, как позже выяснилось, стала мягкая и приятная на ощупь. Не толстая, а пышненькая. Но ГРУДЬ - это нечто!!! По крайней мере, до Масяни у меня ни одной женщины с так такими объёмами этого дамского украшения не было.
  Нет, никакой я не ловелас, волочащийся за каждой юбкой. Первые годы семейной жизни вообще был верным супругом. Но потом выяснилось, что мою благоверную трясёт от бешенства от всего, что бы я ни сделал. Как она призналась, мои ухаживания она восприняла как свой последний шанс выйти замуж: 'за двадцать семь' - это вам не 18, не 20 и даже не 24, как мне на тот момент. К сексу она была равнодушна, хотя удовольствие от него испытывала. Видимо, дело было в нелюбимом муже. И когда принялась под всяческими поводами от него отказываться, я и начал погуливать. А потом, когда окончательно опостылели ежедневные скандалы по поводу и без повода, психанул и ушёл. Пожил немного у мамы, а чтобы не рвать душу, уехал в соседний Косотур. Тем более, бывшая уже несколько лет не позволяет мне встречаться с детьми.
  В Косотуре быстро нашёл дело: однокурсник только-только создал фирму по сборке и продаже компьютеров. Вот на этом да на продаже всевозможных факсов, ксероксов, офисных радиотелефонов мы и раскрутились. Купил однокомнатную квартиру, 'короткую' 'Ниву' для поездок на рыбалку и охоту. Потом нас 'сожрали' челебеевцы, и я превратился из соучредителя небольшой, но вполне успешной 'конторы' в простого начальника сервисного отдела из трёх человек (включая меня) Косотуровского филиала челебеевской компании.
  То, что я теперь езжу на собственной машине, ещё больше взбесило бывшую жену, обвинившую меня в том, что раньше, пока мы вместе жили, я не зарабатывал много. Ага! Пашешь на двух работах, приносишь домой неплохие деньги, а дома скандал: 'Ты совсем не занимаешься детьми, вечно пропадаешь на работе'. Поменялась ситуация (вместе с местом работы), и я в 18:20 уже дома, а там снова скандал: 'Зарабатываешь мало, хочешь уморить нас голодом'. Теперь у неё новая идея: 'Я вышла за тебя замуж, родила тебе детей, значит, ты должен всю оставшуюся жизнь меня содержать'. Не детей, а именно её!
  В общем, после всего этого перспектива повторного брака перестала меня вдохновлять. Женщин имел немало, были и случайные связи, и постоянные любовницы, как Машка. Ну, как постоянные? Скорее уж регулярные, но сразу несколько, чтобы не давать им повода надеяться на то, что какая-то из них стала для меня 'единственной и неповторимой'. Вот и Марию не баловал: всё равно в Чашковку один-два раза в месяц приезжаю, чтобы отдать алименты и/или навестить маму. А если по тем или иным причинам она, кассир-бухгалтер в ЖКУ, в день приезда не может со мной встретиться, выдумываются разные рыбалки/грибалки/командировки на один-два дня. Благо, Масяне есть с кем оставить дочь: живут в 'двушке' на улице 8 Марта вместе с отчимом.
  Что-то мне подсказывает, что она так охотно соглашается 'прогуляться' со мной вовсе не ради секса (как я понял из её обмолвок, с кем-то она ещё время от времени встречается). Тут многое сплелось. И совместное деревенское детство, и житейские трудности (отчим-инвалид, которому и приготовить, и постирать нужно), и удары судьбы: развод, потеря брата, смерть матери... В общем, оказавшись в палатке, домике на базе отдыха или гостиничном номере, после некоторого количества спиртного можно и выговориться, и вспомнить детские приключения в ныне ликвидированном крошечном посёлке Берёзовая Роща, и поплакать у меня на груди о нелёгкой бабьей доле.
  Людных мест я не люблю, поэтому в укромном заливчике водохранилища, именуемого в народе Восьмой плотиной, купались голышом. Правда, вода в последних числах мая прогрелась не очень хорошо, и потискаться в ней (а может, и не просто потискаться), как я планировал, не удалось. Зато с лихвой наверстали упущенное в палатке. Потом я накачал лодку и поехал ставить сеть. Ну, браконьерничаю немного, чтобы Маху без рыбы не оставить, если на удочку будет клевать не очень. А Машка занялась раскладкой привезённого с собой.
  Впрочем, успели, успели мы с Марией надёргать окунишек и чебачков на уху. Так что ужин удался на славу. А когда стемнело, оба хорошенько захмелели, и окончательно надоели комары, уползли в палатку. Продолжать начатое после купания и разговоры разговаривать.
  На этот раз Машка вспомнила, как я подшутил над ней с её двоюродной сестрёнкой: что-то наплёл про светящиеся по ночам звёздочки, а сам набрал в поллитровую банку светлячков и отнёс этот 'аквариум' на дальний берег Большого пруда. Ну, большим он был только по названию, всего-то метров сорок в ширину и под восемьдесят в длину, но в сравнении с Маленьким, лужицей десять на десять...
  - А мы, две дурочки, попёрлись по темноте чёрт знает куда, чтобы посмотреть!
  'Чёрт знает куда', это всего двести пятьдесят метров от ближайшего дома. Но тайга ведь! Помнится, в семьдесят девятом примерно на таком же расстоянии от Берёзовой Рощи медведица корову задрала.
  - Чего смеёшься? Знаешь, как страшно было?! Мне же тогда только тринадцать лет было, а Людке и вовсе одиннадцать. Слушай, Вовка, а может, послезавтра, когда домой поедем, заедем в Берёзовую? Я что-то соскучилась по ней, - призналась Маша и потёрлась своей 'верхней выпуклостью' о мою грудь.
  - Заедем, конечно, - согласился я, повернулся к ней, и, поведя по 'нижней выпуклости', погрузил палец в ещё скользкие после прошлого раза срамные губы.
  Машка отозвалась судорожным вздохом.
  - Хорошо с тобой: тебя просить не надо, когда ещё хочется. Ты сам догадываешься, - между охами-вздохами продолжала говорить Машка.
  Верно кто-то сказал, что женщине ежедневно требуется не меньше двух часов разговаривать, а мужчине - не меньше тех же самых двух часов молчать.
  - Я даже не представляю, как бы я на работу ходила, если бы у нас с тобой такое каждую ночь было.
  Так. А это уже симптом! Если она заговорила о том, чтобы каждую ночь так трахаться, значит, надо сделать перерывчик в наших отношениях, чтобы дурь о возможности нашего брака выветрилась.
  Сеть удалось снять только в середине следующего дня. Сначала на западе начали вспыхивать зарницы, потом доходить раскаты грома, а с рассветом полил дождь. Гроза принесла похолодание, и уже ни о какой второй ночёвке, к машкиному расстройству, речи не шло: на голодный желудок особо не потрахаешься, а готовить жратву на костре под дождём - ещё тот 'секс'. Так что покидали в машину мокрые походные вещи (в гараже просохнут!) и покатили по дражным отвалам в сторону дороги. Зато рыба позволит Марии 'отчитаться' перед дочерью: действительно на рыбалке была, а не ради какого-то дядьки её на целые сутки бросила.
  Дорогу за полдня дождей развезло, и если бы не исключительные внедорожные свойства 'Нивы', то быть нам перепачканными с ног до головы, пока выехали бы на грейдер между посёлками Ульяново и Первомайский.
  В общем-то, если бы Берёзовую Рощу не снесли лет семь назад, то никакого риска застрять больше не возникло бы. Но за эти годы некогда приличную дорогу от Богородицка до бывшей запасной позиции мобильного зенитного ракетного комплекса С-75 в нескольких местах размыли ручейки, и теперь по ней можно прорваться только на внедорожниках. Хотя даже моя 'Нива' спасовала перед самым последним ручейком. Точнее, мне не хотелось рубить брёвна, чтобы заполнить полуметровую (как в ширину, так и в глубину) рытвину, а соваться рядом, в глубокую грязищу, в которой отпечатались следы мостов выползавшего из неё при помощи лебёдки 'Урала', я не решился.
  - Попробуем прорваться через позиции на завод. Помнишь эту дорожку?
  Ещё бы Маха не помнила!
  - Вов, а давай тогда и к бомбоубежищу заедем.
  Бомбоубежищем в местном фольклоре называли бетонный бункер командного пункта комплекса ЗРК. С началом прихватизации кто-то прихватизировал не только оборудование разорившегося завода по сборке конных саней и телег, землю под заводом и посёлком, но и часть бетонных плит с укрытия для тягачей-ракетовозов, примыкающего к КП.
  Саму 'точку' ликвидировали где-то в 1968 году. Я не разбирался, из-за чего. Скорее всего, зенитно-ракетные части, прикрывавшие 'атомные' города Челебеевской и Свердловской области, перевооружили, и пусковые позиции, 'заточенные' под конкретный тип ракет, стали попросту не нужны. Его и так-то использовали лишь время от времени. По крайней мере, отец рассказывал, что в соседней деревне Сержанка, через которую проходила основная дорога в Берёзовую Рощу, за время существования 'ракетной части' машины с ракетами проходили туда и обратно всего раза два или три. Проезжали в горы, спустя день-два производили пуски пары-тройки ракет, а потом возвращались. Но, помимо двух взводов, охраняющих объект, там постоянно работали какие-то учёные. Что им там нужно было, никто вообще не знал.
  Года два объект пустовал. Мой дед как-то поехал на служебном 'Москвиче-408' (он тогда работал в городе и возил какого-то начальника) из Сержанки в Ульяново к родственникам через Берёзовую Рощу и Богородицк, и взял меня с собой. И мне хорошо запомнились пустующие боксы, отделанные местами побитой кафельной плиткой, заброшенная казарма, складские помещения, небольшой сборно-щитовой домик на террасе между гаражом и казармой, вокруг которого в траве валялись какие-то пожелтевшие на солнце круглые разлинованные по радиусу бумажки. Как выяснилось спустя много лет, когда я уже побывал на производственной практике на оборонном предприятии, использовавшиеся в самописцах, фиксирующих температуру, влажность, давление в климатических камерах.
  Это нынешним умом я осознаю, сколько странностей было в 'запасной позиции ЗРК', а во времена нашего с Машей счастливого детства всё воспринималось как само собой разумеющееся. И непропорционально большое число квартир офицерского состава для гарнизона из шестидесяти или чуть больше солдат (шесть четырёхквартирных домов плюс тот самый щитовой барак, судя по планировке, явно выполнявший функцию гостиницы), и чрезмерно мощное электропитание (линия шесть киловольт и как бы не полумегаваттный трансформатор, к которому она подходила), и некоторые особенности конструкции самого 'бомбоубежища'. Кстати, тот самый дом-'гостиница' по неизвестной причине сгорел как раз перед переселением обозостроительного завода из Сержанки в Берёзовую Рощу. Только он сгорел, больше ничего.
  Помимо кабеля, питающего завод, расположившийся в брошенных 'вояками' ангарах и бывших складских помещениях, к трансформатору был подведён и ещё один, не менее мощный, заведённый в железную трубу, уходящую неведомо куда. Здания посёлка отапливались от котельной, но трубы от неё ни к командному пункту, ни к прекрасно сохранившемуся караульному помещению, к которому выводил добротный дощатый настил через заболоченную пойму ручейка (того самого, что прокопал рытвину, в которую я не захотел соваться), не шли. Хотя и печки в караулке тоже не было.
  Помимо укрытий для ракетовозов, была у 'бомбоубежища' и отдельная разгрузочная эстакада, на изуродованной взрывом бетонной поверхности которой были видны следы, скорее всего, рельсов вагонеток, шедших до глубокого квадратного отсека шлюзовой камеры, более напоминающего разрушенную шахту мощного грузового лифта. Немного в стороне, уже внутри КП, был странный тупичок с ровным, залитым бетоном полом. Со временем бетон на ближней стороне тупичка растрескался, обнажив что-то похожее на верхнюю ступеньку ведущей вниз лестницы. Правда, со временем разрушилась и осыпалась вниз и часть перекрытия тупичка, и теперь эта 'ступенька' покоилась под десятисантиметровым слоем земли.
  Ходили слухи, что под явно искусственным холмом, примыкающим к 'бомбоубежищу', находятся ещё какие-то подземные помещения. Подпитывала слухи мощная бетонная плита, с которой грунт смыло дождями. А желающих копать минимум метровый слой глины, перемешанной с обломками цветных кусочков глинистого сланца, как над укрытиями для ракетовозов, чтобы убедиться в их справедливости, не находилось. Пока 'прихватизаторы' не пожелали увезти себе на строительство дач или гаражей и эту плиту. Поскольку сверху на ней не нашлось петель, чтобы зацепить крюками автокрана, они попытались подкопаться под плиту. Но не тут-то было! Вырыв полуметровую яму, до нижней грани они так и не добрались, и это стало подтверждением версии, что плита - фундамент под радиолокатор ракетного комплекса. Правда, обзор стоящему на этом месте локатору закрывала бы торчащая неподалёку гора Любви, на гребне которой следы установки локаторов как раз сохранились. А вот оттуда обзор по горизонту мог составлять никак не менее 270 градусов.
  Завод, как я уже вспоминал, в начале 90-х на волне общей нехватки оборотных средств разорился. Точнее, нашлись 'доброжелатели', которые купили территорию и помещения, закрыли производство, заявив о планах превращения расположенного в горах посёлка в подсобное хозяйство автозавода. Потом пару раз менялись собственники, пока в очередной раз не нашли 'благодетели' с грандиозными планами превращения территории в 'центр экологического туризма'. Выплатили ещё доживающим без электричества, без централизованного отопления, без водоснабжения из артезианской скважины людям какие-то средства, позволяющие купить халупки в окрестных деревнях, и по-быстрому сровняли бульдозером с землёй все строения. Кому-то, ну, очень нужно было, чтобы в бывшей военной 'точке' не осталось ни единого жителя.
  Судя по слухам, законностью сделки очень заинтересовала ФСБ (или она тогда ещё называлась ФСК? Не помню уже), и 'экологические туристы' с иностранным капиталом куда-то исчезли. И, кажется, навсегда. А местность стала называться на электронных картах 'урочище Берёзовая Роща', как именуют исчезнувшие населённые пункты.
  Следы деятельности 'экологических туристов' на 'бомбоубежище' обнаружились сразу. Вокруг 'фундамента для радиолокатора' явно поработал экскаватор, обнажив торец плиты уже на метровую глубину. За несколько лет глина оплыла, и под практически непрекращающимся дождём на дне ямы уже блестела вода. Но до нижнего края плиты 'археологи' так и не докопались. Пробовали её и бурить. Похоже, тоже без особого успеха, поскольку в круглом отверстии от бура теперь стояла вода.
  Проходить по мощному, метровой ширины, цельноотлитому фундаменту шлюза мимо 'лифтовой шахты' теперь надо было осторожно: бетонные обломки взорванных стенок пытались разбирать, выкладывая глыбы на края фундамента. Внутри бывшего аппаратного зала не изменилось ничего. Но был раскопан тот самый тупичок, а бетон в нём носил следы отбойного молотка, сейчас затянувшиеся грязью от оплывшего через дыру в перекрытии грунта.
  В общем, посещение сооружения, которое мы с Машкой облазили вдоль и поперёк ещё в детстве, только ещё сильнее ухудшили настроение, испорченное дождём. Потому я, развернув 'Ниву' (надо же было выпендриться перед любовницей, завезя её на вершину рукотворного холма возле подземного командного пункта!), покатился вниз, особо не разбирая дороги. Точнее, одним колесом по ямке, оставшейся в глине от гидравлической опоры экскаватора на колёсном ходу, которым пытались откопать бетонную плиту. Переднее колесо проскочило более или менее нормально, а при проезде заднего нас с Марией рвануло вперёд из-за резкой остановки. Благо, скорость была минимальной, иначе бы либо мы в лобовое стекло впечатались, либо колесо оторвало бы.
  'Нива' лежала на пороге из-за провалившегося в какую-то дыру заднего правого колеса. Естественно, никакой лужи под ним уже не было, а вместо неё зияло отверстие, в которое стекали струйки рыжей грязи.
  - Вовка, а мы сможем выехать? - испуганно спросила меня Маха, увидев причину неожиданной остановки. - Машина туда не провалится?
  Дыра была небольшой, чуть больше диаметра колеса и шириной сантиметров сорок. Где-то внизу, в полуметре от поверхности, топорщились обломки бетона вперемешку с глиной. Видимо, при строительстве кто-то схалтурил, заливая потолок подземного помещения, и со временем от воды и прохождения тяжёлой техники бетон растрескался. Добавили свои 'пять копеек' зимние промерзания грунта. А моя 'Нива' стала соломинкой, переломившей хребет верблюда.
  - Не провалится. А вот, чтобы выехать, придётся поработать.
  В общем, почти час ушёл на то, чтобы срубить берёзку, приволочь бревно на скользкий от глины холм, притащить снизу обломок бетона, подкопать ямку, чтобы подсунуть край рычага под порог машины.
  - В общем, когда я махну рукой, нажимай на рычаг, а я буду газовать, - проинструктировал я подружку.
  - Я же не смогу поднять целую машину! - округлила глаза Машка.
  - Физику в школе учила? - не стал я ничего доказывать. - Если даже чуть-чуть облегчить давление на грунт, за счёт передних колёс выдерну заднее из ямы. Только осторожнее, лицо не держи над бревном, когда по нему будет колесо проезжать.
  Всё у неё получилось! Маха - вовсе не пушинка, и навалившись всем весом, на сле́гу, с лёгкостью приподняла не целую машину, даже не половину, а меньше четверти её веса. Я, заблокировав межосевой дифференциал, рванул вперёд, и 'Нива' пулей вылетела из ловушки. Правда, Мария не удержалась на ногах, и мне пришлось отчищать её одежду от липкой глины.
  А потом, успокоив расстроенную свинским видом женщину, нашёл фонарик и посветил в провал. Батарейки фонаря подсели, с более освещённой поверхности внутренности открывшегося подземного помещения было плохо видно, но какие-то окрашенные металлические поверхности я рассмотреть сумел. Отметив про себя, что надо будет приехать сюда, озаботившись снаряжением, чтобы исследовать наше открытие более тщательно. А пока скинул в яму срубленный рычаг, чтобы никто больше не врюхался в неё, как мы. Из-под земли осталось торчать лишь сантиметров тридцать жердины: вполне достаточно, чтобы решивший повторить мой подвиг с покорением вершины холма на машине, не въехал в провал.
  По террасам пустой площадки, оставшейся от посёлка и завода, бродить не стали. Просто постояли на верхней террасе, возле бывшей заводской бензоколонки, посмотрели, грустно повздыхали, что-то повспоминали. Спустились к Большому пруду, возле которого я планировал в завершение рыбалки быстренько поставить палатку и 'побаловать сладеньким' нас с Махой, перед тем, как отвезти её в Чашковку. Какая палатка? Какой секс? Грязные, промокшие... К тому же, опять начал накрапывать прекратившийся было по-осеннему нудный дождик.
  И только на пути домой Марию пробило на расспросы, что за яма такая, в которую мы провалились.
  - Значит, не врали люди, когда говорили, что солдаты, когда уходили, что на позициях оставили?
  - Похоже, не врали. Только ты пока никому про это не рассказывай. Я хочу в ближайшие дни туда съездить и посмотреть всё получше.
  Машка, кажется, даже немного обиделась.
  - Да ты что, Вовка?! Ты же знаешь, что я не болтливая!
  А вот не знаю! Честно, не знаю. Просто за ту пару лет, что мы с ней встречаемся, не доводилось мне проверить её на умение не трепать лишнего. И если до мамы не дошла 'новость' о том, что мы трахаемся с бывшей подругой детства, это совсем не значит, что об этом не судачат все машкины подружки.
  - Просто если выяснится, что там что-то секретное, нас с тобой затаскают в ФСБ. Не зря же они из Берёзовой шуганули этих иностранных 'туристов'.
  - А меня с собой возьмёшь туда, когда поедешь снова?
  - Возьму, если это не рабочий день будет.
  - А я отпрошусь. Только ты хотя бы за день предупреди.
  А фигушки тебе, Марусенька. Задницей чую, что это вж-ж-ж не спроста. В смысле, помещение, открывшееся после того, как мы в него провалились, не зря маскировали и все входы в него разрушали. Может, правда, за тридцать пять лет, прошедших с тех пор, когда его оставили, всё стоящее в нём оборудование безнадёжно устарело, и никакого секрета из себя не представляет, но, помня, как блюли секретность на оборонных предприятиях, где мне доводилось проходить практику и работать, лучше с 'конторой' не связываться. Так, залезу, поглазею и потихоньку срулю. А слух о провале пусть какие-нибудь охотнички, случайно забредшие на холм, пускают. До 'конторы' он дойдёт, но через время, когда на нём никаких следов моей 'Нивы' не останется.
  У Машки пришлось задержаться почти до вечера. Мало того, что мы заявились в её квартиру испачканные глиной с ног до головы (килограммов шесть рыбы, преимущественно щучек и крупных окуней с чебаками, пришлось тащить на четвёртый этаж мне), так ещё я у себя на штанине отловил клеща, и нам с Марией пришлось, раздевшись в ванной догола, осматривать друг друга на предмет этих мелких, но донельзя зловредных носителей энцефалита. Разумеется, без каких либо поползновений на секс: всё-таки дома были её дочь и отчим. Ну, и чаи погоняли, объясняя (без подробностей) свой извозюканный вид тем, что заезжали в Берёзовую Рощу и застряли. От стирки я отказался, сказав, что не хочу ждать, пока одежда просохнет. Действительно! Что я, сам не смогу закинуть охотничий камуфляж в стиральную машинку? А ночевать в одной комнате с отчимом Марии - это совсем не то, что в одной постели с ней самой. Так что, закончив светскую беседу, с облегчением сбежал вниз по лестнице и дунул домой.
  
  Глава 2. Убийца
  К маме тоже заезжать не стал. Начнёт крыльями хлопать, увидев, какой я 'красивый'. Придётся объясняться, где я так угвоздался, а там и выплывет, что был на пару с Машкой. Нет уж, не хочу, чтобы она про моих баб прознала. Тем более, про тех, кого она с пелёнок знает. А Мария - отнюдь не святая, и начнутся стоны: 'что ж ты, никого получше себе выбрать не мог?'. А мне это надо?
  Не поехал ни по недавно закатанной асфальтом дороге Чашковка - Косотур, ни по трассе М5. И по первой, и по второй долечу до дома за какие-то тридцать-тридцать пять минут, а мне подумать хочется, пока еду. Почему-то мне всегда за рулём хорошо думается. Поэтому попёрся через Мокрое, а оттуда - по 'направлению', соединяющему Мокрое и Перевальск с дорогой из Чашковки в Косотур. Дорогой это можно было назвать лет двадцать назад, да и то с огромной натяжкой, а за прошедшие годы и вовсе по ней можно было рискнуть прорваться только на 'Ниве', 'уазике' или 'Урале'.
  Впрочем, я ошибся. Уже на подъёме к Алексашкиной сопке после железнодорожного моста над речкой Уржумка в пляшущем свете фар впереди мелькнуло что-то голубенькое. Крошечная японская машинёшка, объезжая особо огромную лужу, не удержалась на скользкой обочине и уткнулась решёткой радиатора в крупный валун в кювете. Только задок из него торчит. А рядом с машинёшкой, машет руками женщина лет тридцати пяти, одетая в джинсы и лёгкую кофточку.
  На подставу не похоже. Во-первых, прошли времена, когда выпускали на дорогу женщину, которой якобы нужна была помощь, чтобы 'отжать' остановившуюся машину. Во-вторых, для дорожных грабителей моя 'Нива' никакого интереса не представляет. А в-третьих, на этой, с позволения сказать, 'дороге' можно ждать жертву до самого завтрашнего вечера.
  - Слава богу, что вы здесь появились! Я уже думала, что мне в машине ночевать придётся. Помогите её выдернуть, пожалуйста.
  Дамочка перемазана грязью лишь немногим меньше меня. Похоже, ещё и промёрзла: вон, колотит её как.
  - Куда же вас на такой коробчёнке по этой дороге понесло?
  - Да мы тут с мужем на его 'Патруле' как то проезжали, он нормально проскочил.
  - Сравнили: 'Патруль' и 'Тойота' на тринадцатидюймовых колёсах!
  Ага, действительно неновая 'праворукая' 'Тойота' из тех машинок, которые называют 'дамскими'.
  - Давно тут 'загораете'?
  - Да почти четыре часа.
  - За это время и позвонить можно было, чтобы кто-нибудь на помощь приехал. Сотового телефона нет, что ли?
  - Есть, но почему-то он сеть не ловит.
  - А какой оператор?
  - 'Билайн'.
  - И не будет ловить нигде, кроме города! Проверено множеством знакомых, - между делом сообщил я ей. - Плохо дело! Вытащить, может, я и смогу, но дальше вы на ней никуда не уедете: радиатор пробит. Так что садитесь ко мне в 'Ниву' и звоните по моему телефону мужу или кому-нибудь из знакомых, чтобы подобрал вас на повороте на Перевальск на дороге Чашковка - Косотур. Туда я вас доброшу и дождусь, пока заберут. Но в Чашковка, извините, сегодня снова не поеду.
  - А как же машина?
  - Сейчас придётся закрыть. Не бойтесь, до утра никто её не разграбит: видите же, какое тут 'оживлённое' движение. А утром возьмёте мужа на 'Патруле', кого-нибудь из опытных водителей, чтобы умел ездить на буксире, и притащите её домой.
  На том конце 'провода' трубку взяли не сразу. Громкость у моего телефона хорошая, и весь разговор я слышал от первого до последнего слова.
  - Гриша, срочно приезжай, чтобы меня забрать. Я с дороги слетела и машину разбила. Да ещё и в такой глуши, что там почти никто не ездит.
  - А с чьего телефона ты звонишь?
  - Водитель, остановившийся, чтобы мне помочь, дал свой. Мой почему-то здесь не берёт. Запоминай, где меня нужно будет забрать...
  - Знаешь, что, тварь блудливая, пусть тот, с кем ты е*лась, тебя и забирает!
  - Гриша, - робко начала оправдываться незнакомка.
  - Что, бл*дь, Гриша? Я тебе не ясно сказал? П*здуй на все четыре стороны, хоть к ё*арю своему, хоть к таким же, как ты подружкам-бл*дям, которые вас покрывают. Но в моём доме твоей ноги, бл*дина, больше не будет!
  В трубке запикал отбой. Женщина, на глазах которой навернулись слёзы, беспомощно смотрела на меня, протягивая назад телефонную трубку.
  - У вас с этим мудаком дети есть?
  Она машинально помотала головой.
  - У меня только дочь от первого брака, в Москве на первом курсе учится...
  - Тогда можно один совершенно несвоевременный, но искренний совет? Разводись с этим говнюком! И чем скорее, тем лучше.
  И тут она разрыдалась в голос, уткнувшись мне в не совсем чистое плечо.
  - Ладно, ладно! Успокойся, - погладил я бедолагу по голове. - Отвезу я тебя в Чашковку, хоть и вымотался за день. Только скажи, куда доставить.
  - Некуда мне ехать. Слышал же, что сказал муж. Лучшая подруга с мужем в Таиланд на отдых улетела, две другие куда-то на базы отдыха на выходные уехали.
  - А любовник, про которого муж говорил? Или он женатый?
  - Да какой любовник? - выпрямившись на сиденье, заорала она. - Я же, как с Гришкой сошлась, верной женой ему стала! У-у-у-у!
  Теперь она уже рыдала, уткнувшись лицом в ладони.
  - Значит, у меня переночуешь. Хоть квартира у меня и небольшая, но живу я один. Не бойся, я женщин не насилую! А утром разберёмся, что делать и с твоей машиной, и с тобой.
  Дамочка, всхлипнув ещё пару раз и размазав по щекам слёзы, выпрямилась и озлобленно махнула рукой.
  - А поехали! Пусть этот козёл ещё и ночью помучается!
  Как мы с Леной (познакомились всё-таки, пока скакали по 'направлению'), такие все из себя 'красивые', ни старались незаметно прошмыгнуть, а всё равно столкнулись в подъезде с дедком, решившим на ночь глядя вынести мусор.
  - Ты откуда такой грязный, сосед? - удивился он.
  - С рыбалки, - тряхнул я садком, где болталось с килограмм рыбёшки.
  Хорошо, день, мягко говоря, не жаркий, и рыбка испортиться не успела!
  'Находку' первым делом загнал в ванную, а сам пошёл чистить добычу, чтобы приготовить уху. Елена промёрзла, скача вокруг 'Тойоты' под дождиком, и горячая ушица пойдёт ей 'на ура'. Сначала заурчала стиралка, а потом уже послышался шум душа.
  Плескалась она долго, видимо, пытаясь горячей водой прогнать прокравшийся внутрь холод. Но явила она свою красоту не в халате с моего плеча, а в снятой с раскладывающейся сушки футболке, на ней больше походившей на платье. Ещё бы! Во мне без двух сантиметров метр девяносто, а она, судя по всему, около 170 сантиметров.
  - В воду уже что-нибудь бросал? - деловито поинтересовалась она, поправляя на голове 'тюрбан' полотенца, а разобравшись, что я уже успел 'натворить', скомандовала. - Иди мыться.
  Грязные шмотки сложил рядом со стиральной машиной, которая крутила ленкины джинсы. Пусть она своё отстирает, а то, пока просохнет, ей действительно надеть нечего. Разве что, мои треники ей предложить? Штанины закатает, в поясе чем-нибудь подвяжется...
  Ясное дело, одной ухой, сваренной совместными усилиями, ужин не ограничился. Отправляясь хоть на охоту, хоть на рыбалку, хоть в командировку, я непременно оставлял в холодильнике запас еды: никто, кроме меня, мне не приготовит, а иногда по возвращении просто сил не хватает на готовку.
  После ночи с Машкой и всех дневных приключений спать хотелось неимоверно, и я начал прикидывать, где на полу пристроить матрас, который держал для свалившихся на голову гостей.
  - Да что ты будешь, как собачка, на коврике спать? Не пострадает моя женская честь, если ты ляжешь рядом со мной.
  А потом призналась:
  - Очень уж хочется моему козлу рога наставить, раз он меня шлюхой считает. Ты не против?
  Такого секс-марафона, как в предыдущую ночь с Маруськой, конечно, не получилось, но даже донельзя уставший, я, как мне показалось, не подкачал.
  Разбудил нас настойчивый стук в дверь. Слишком уж настойчивый, чтобы его игнорировать. Пришлось вставать.
  - Откройте, милиция!
  Млять, а этим-то чего надо? Что-то случилось в подъезде, что ли? Если бы фирму 'копали', то не припёрлись бы в воскресенье утром на квартиру, а устроили бы 'маски-шоу' в офисе среди рабочего дня.
  - Гражданин Митяшев? Предъявите, пожалуйста документы.
  - Минуточку, - пробасил я, отступая к единственной комнатке квартиры.
  И тут же два шустрика просочились мимо меня.
  - И вы, женщина, тоже, - заметив ленкину голову, торчащую из-под одеяла, распорядился старший лейтенант, единственный из троицы, одетый в форму.
  - Чем обязан вашему визиту? - наконец, начал просыпаться я.
  - Я просил предъявить документы, - проигнорировал мой вопрос старлей.
  Вынув паспорт из ящика компьютерного стола, я протянул его менту.
  - Дай мою сумочку, - попросила Лена.
  Потом пришлось передавать и её паспорт.
  - Какая прелесть! - листая её документ, расплылся в счастливой улыбке старлей и козырнул. - Гражданин Митяшев, гражданка Гросман, одевайтесь. Вам придётся проехать с нами.
  - А в чём, собственно, дело? - возмутилась моя гостья.
  - Гражданин Митяшев подозревается в убийстве вашего мужа, Гросмана Григория Аркадиевича, а вы, гражданка Гросман, в организации этого преступления.
  - Что? - в один голос воскликнули мы.
  Как выяснилось уже в отделении, Гриша после моего звонка сел в машину и поехал из дома в посёлке Дачном в ближайший ночной магазин, чтобы затариться бухлом. На выходе из магазина ему и всадили нож в печень. А звонок с моего номера оказался последним из поступивших на мобилу коммерческого директора одной из фирмочек-присосок, кормившейся с продукции автозавода. Поскольку у нас сим-карты продаются по паспортам, вычислить звонившего и его адрес регистрации милиции не составила никакого труда. Когда же бригада, отправленная на моё задержание, застала у меня в квартире жену убитого, то старлей, похоже мысленно уже вставлял в погоны новые звёздочки за супер-быстрое раскрытое преступления, совершённого в соседнем городе. Ведь дело же ясное, как божий день: супруга 'богатенького Буратины' подговорила любовника грохнуть её благоверного.
  Любовник, бывший ухорез из ДШБ, заказ отработал почти чисто: удар ножом нанёс смертельный, отпечатков пальцев не оставил, никто его не заметил. Вот только прокололся на телефонном звонке, которым выманил жертву из дома. Потом киллер и заказчица вернулись на квартиру к первому, успешно обмыли дело (рюмки на столе, из которых мы выпили по 30 граммов 'под уху'), отстирали кровавые пятна на одежде (а что ещё можно отстирывать на частично сохнущей и частично ещё валяющейся в стиральной машине одёжке?), и завалились в постель. Из которой их, тёпленьких, и вытащила поутру доблестная милиция.
  Не знаю, на что 'крутили' Лену, поскольку допрашивали нас порознь. Но мне постоянно задавали одни и те же вопросы: куда я подевал оружие убийства? Что мне, кроме секса, обещала гражданка Гросман за убийство мужа? Кто подготовил план преступления? Где стояла моя машина, пока я ждал жертву? Ну, и всё подобное, но в том же направлении. Следователи убегали по каким-то своим делам, возвращались и начинали заново: куда я подевал оружие убийства?.. Слушать историю про то, что я, возвращаясь с рыбалки, нашёл на пустынной дороге промокшую женщину возле разбитой машины, они больше не хотели, долдоня одно и то же.
  Ближе к вечеру меня свозили на обыск, в ходе которого проверили содержимое сейфа с оружием, из которого изъяли на экспертизу охотничий нож, изготовленный по заказу на Косотуровской оружейной фабрике. Изъяли также и мокрый камуфляж, всё ещё валяющийся в барабане стиральной машины, перепачканные грязью и глиной рыболовно-охотничьи берцы и кухонное полотенце, о которое я вытирал руки после чистки рыбы: намётанный глаз оперативника обнаружил на нём следы рыбьей крови. Перерыли и 'Ниву', изъяв нож, с которым я ездил на рыбалку.
  В общем, старший лейтенант, к его чести, задержавшийся на службе до 11 вечера, ждал только результатов экспертиз.
  А ночевать нам пришлось в КПЗ.
  Удовольствие, надо вам сказать, ниже среднего. Хотя я, содрогаясь от бешенства, уже был готов и на это, лишь бы прекратить следственный 'конвейер'.
  Нас обоих доставили в кабинет старшего лейтенанта только во второй половине понедельника. Старлей был дюже недоволен.
  - Мы проверили ваши показания, гражданин Митяшев и гражданка Гросман. Вашу машину мы действительно нашли на дороге Косотур - Перевальск, а ваши соседи, гражданин Митяшев, подтвердили, что видели вас двоих входящими в подъезд дома, где вы проживаете, в то время, когда было совершено преступление. Также на вашей одежде и изъятых у вас вещах не обнаружено следов крови гражданина Гросмана. Поэтому мы вынуждены вас обоих. Но вам, гражданка Гросман, ещё придётся давать показания по вопросам, которые могут возникнуть у следствия, по месту вашего жительства. Вы свободны.
  - И это всё? - вдруг раскрыла хавало Ленка. - А на работе нам за то, что мы сегодня почти целый день проторчали у вас, прогулы поставят? Я отсюда не уйду, пока мне не дадут справку о том, что я не по магазинам шлялась, а у вас 'загорала' по ложному обвинению!
  - Не по ложному, а по ошибочному, - уточнил мент, немного стушевавшись. - И если по гражданину Митяшеву его невиновность доказана, то с вас подозрения в 'заказе' своего мужа пока не сняты. А справки, так и быть, мы выпишем...
  С формулировкой 'принимал/принимала участие в следственных действиях'. Суки! Да я с вами сто километров нервов сжёг на этих 'следственных действиях'!
  Доехав до дома на такси (туда-то, пусть и в 'собачнике' милицейского УАЗа, но довезли, а обратно - хрен вам!), я оставил Лену как 'заложницу' и сбегал за деньгами, чтобы расплатиться с таксёром. А оказавшись в квартире, она первым делом помчалась под душ, оставив на меня готовку жратвы. Уха, так и не убранная в холодильник, прокисла, и её пришлось спустить в унитаз (ещё один минус в карму нашей доблестной милиции!), так что снова пришлось жевать колбасную нарезку вприкуску с овощами. Потом звонить на работу, объясняться с шефом и просить два дня отгулов 'для успокоения нервов'. Может, успею за это время решить вопрос с ленкиной 'коробчонкой', если её до сих пор не раздерибанили местные.
  В общем, когда закончил переговоры с шефом, Лена уже сладко сопела под одеялом. Видимо, ей тоже в КПЗ не спалось. Пришлось потихоньку, чтобы не разбудить гостью, залезать к ней под бочок.
  А когда проснулся на закате, увидел рядом с собой довольно симпатичную блондинку (скорее всего, искусственную), подперев голову кулаком, смотрящую на меня карими глазами. Прекрасно сложенную (явно не брезгует тренажёрами) и ухоженную.
  - Что дальше делать будем, соучастница и организатор убийства? - спросил я её, вернувшись с 'фаянсового друга'.
  - Не знаю, кто заказал и 'кончил' Гришку, но тебя я точно прибью, если ещё раз напомнишь про этот идиотизм! По идее, надо бы домой ехать, организацией похорон заниматься, но так не хочется после того, что мне муженёк наговорил. Я ведь действительно до тебя ему ни разу не изменяла, хотя столько возможностей было... Дура! Как представлю себе: одна, ночью, доме, где ещё позавчера покойник жил. Бр-р-р-р! Потерпишь меня у себя до завтрашнего утра?
  - Да с удовольствием!
  - С удовольствием, конечно, тоже всё не очень прилично, но, - хитро глянула на меня свежеиспечённая вдова. - Можно найти выход
  - Я понял: 'мы будем медленно и печально', - хмыкнув, процитировал я анекдот. - А ты не подозреваешь, кто бы мог твоего муженька заказать?
  - Ты что, собрался помочь этим хамам в погонах? - возмутилась Лена.
  - Я не хочу, чтобы и тебя следом за ним отправили на тот свет. Ты же могла что-то знать, слышать, догадываться.
  - Спасибо, - погладила она пальцами мою небритую щёку. - Первый раз за много лет кто-то за меня переживает. Последнюю неделю Григорий какой-то дёрганный ходил. Как я понял, на их 'хвирму' бандюки наехали за какую-то крупную недопоставку запчастей. Слышал, может быть, что автозавод 'прижал' посредников, сбивающих ему цены?
  - А разве такое возможно? Ну, сбить цену производителю.
  - Конечно! За откаты загоняется на завод какой-то товар втридорога, и появляется возможность продавать его продукцию по ценам, ниже заводских. Пока бартер не прикрыли, 'навар' у посредников достигал сотен процентов. Тогда Гришка себе и дом построил, и несколько квартир прикупил, чтобы в аренду сдавать, и нашу 'хатку' обставил, как картинку, и 'тачки' каждый год менял. В общем, если не какой-нибудь случайный алкаш, которого Гросман послал, когда тот попросил денег на водку, то точно бандиты за потерянную выгоду отомстили.
  - В общем, до похорон постарайся одна не оставаться. Позови к себе подруг, родственников, но пусть кто-то всегда будет рядом с тобой и в доме, и в городе. Дочь у тебя в общаге живёт или квартиру снимает?
  - Снимает.
  - Тогда позвони ей, чтобы сменила её. И номер телефона поменяла: если это бандиты, то они могут тебя шантажировать дочкой. И пока тут всё не прояснится, в Чашковку пусть не приезжает.
  - Бли-и-ин. Я же 'севшую' на дороге мобилу так и не зарядила! - подорвалась с кровати Ленка, продемонстрировав крепкую попочку без единого следочка целлюлита.
  В общем, печально у нас не получилось, а вот долго - да! Лена словно стремилась то ли компенсировать упущенные возможности потрахаться с кем-то ещё, кроме мужа, то ли никак не могла насладиться местью оскорбившему её супругу. Пусть и уже мёртвому. Да уж! Такую не дай бог обидеть: не успокоится, пока в землю не зароет. А потом ещё придёт на кладбище, чтобы на твою могилу плюнуть.
  'Тойоту' не очень-то и разграбили. Так, разбили окошко, выдрали магнитолу, порылись в бардачке и унесли из багажника пакеты с покупками. В общем, дотащили с другом машинёшку до ленкиного дома на буксире, затолкали в уголок двора, чтобы не мешалась под ногами у гостей, едущих выразить совершенно ненужные Ленке соболезнования.
  В трауре и умело нанесённой косметике она выглядела просто шикарно.
  - Как ты? Дочери позвонила? - отойдя в сторонку якобы для передачи денег за эвакуацию 'Тойоты', спросил я.
  - Позвонила. Квартиру она на этой неделе поменяет, телефон уже сменила. Володь, бандиты звонили. Как я и думала, требуют компенсации за нанесённый ущерб: дом и джип.
  - Отдавай, иначе не отстанут. Только предупреди, что сделаешь это после вступления в наследство, иначе все эти полгода будут на психику давить.
  - Я поняла. Завтра похороны. Только бы эти сутки выдержать! Можно, я после них к тебе приеду? Не думай, я не навязываюсь. Просто так получилась, что, кроме тебя, я ни у кого на груди поплакаться не могу. Поработай ещё разок жилеткой, ладно? Только на чём? На джип у меня доверенность закончилась, а 'Тойота' разбита.
  - Да хоть на такси! Только попозже: я тут на завтра тоже одно дельце запланировал. Снова приеду грязный и уставший.
  
  Глава 3. Под землёй как под землёй
  'Если человек дурак, то это на всю жизнь', - злился я на себя, поворачивая с трассы по указателю 'Сержанка - 5'. В смысле, пять километров до деревушки, после которой мне надо будет проехать ещё 8 км, чтобы добраться до Берёзовой Рощи. А дурак я потому, что не взял с собой в эту поездку никого. И приключись элементарно вывихнуть ногу, придётся куковать в подземелье до тех пор, пока нога не заживёт. Радовало только то, что погода за эти дни наладилась, и теперь не придётся мокнуть под дождём.
  На просьбу Машки, высказанную по дороге с рыбалки, сразу же наложил резолюцию 'Отказать!'. Хотя, конечно, так и нереализованные планы трахнуть её на берегу Большого пруда казались соблазнительными. Но сегодня мне нужно быть сосредоточенным, а не отвлекаться каждую минуту на вопросы 'ну, что там?' Тащить с собой кого-то из других подружек, тоже не хотелось: им же придётся сначала рассказывать всю предысторию своей находки. Да и на работе они сегодня, в среду, почти все. Кого-то из друзей? Та же проблема. Один я бездельничаю, отпросившись с работы после более суток пребывания в 'ментовке' с обвинением по 'убойной' статье. Бр-р-р! Как вспомню, так вздрогну.
  Экипировался, правда, я неплохо. Кроме мощного автомобильного фонаря, в котором я поменял батарейки и взял запасной комплект источников питания, ещё один, налобный. Одна верёвка с узлами на ней, чтобы спуститься в провал и выбраться из него, и ещё два десятиметровых мотка тонкой, но прочной капроновой. Молоток, крючья, карабины. Я хоть и не альпинист, а обычный стрелок, но в учебке перед отправкой в Афган нам азы горной подготовки давали. В общем, разберусь, если приспичит. Газовая горелка с новеньким баллончиком. Если постараться, то ею можно и жратву подогреть, и не шибко толстую железку перерезать. Естественно, суточный (на всякий пожарный) запас продуктов, пластиковая 'полторашка' воды. Туристический топорик, нож, кусок ножовочного полотна по металлу, отвёртка, пассатижи. А хрен его знает, вдруг там, внизу, придётся что-нибудь открутить? Не ради мародёрки: самое ценное, что там можно найти, это какие-нибудь электронные блоки на лампах, которые сейчас уже негде применять. А вот мысля́ замаскировать провал от шибко любопытных у меня появилась. Значит, какую-нибудь стенку от блока аппаратуры нужно будет поднять наверх. Разумеется, охотничий камуфляж, в последние годы шляния по лесу с ружьецом ставший едва ли не второй кожей, и кожаные перчатки с обрезанными пальцами. Но вместо грубых башмаков, именуемых берцами, на ноги нацепил лёгкие кроссовки: в них лазать по верёвке удобнее. И кепочку на поролоне на голову. Если уж придётся моей дурной башкой обо что-нибудь приложиться, то хоть чуть-чуть удар смягчит. И, само собой разумеется, небольшая аптечка с обезболивающими, жаропонижающими, противовоспалительными, бинтами и шовным материалом: лучше уж протаскать бесполезным грузом необходимое для лечения травмы, чем травмироваться, не имея под рукой ничего нужного.
  Копаясь в интернете в поисках данных по комплексу С-75, нарыл информацию о том, что, помимо обычных головных частей, его ракеты могли комплектоваться и 'спецбоеприпасами'. То есть, маломощными ядерными зарядами, предназначенными для уничтожения крупных авиационных формаций, идущих плотным строем. На случай отражения массированного авианалёта. Поэтому реанимировал (а попросту - поменял в нём батарейки) компактный бытовой дозиметр. Он у меня с тех пор, когда гражданам на волне радиофобии всюду мерещился повышенный радиационный фон. Вот мы с друзьями, скооперировашись, купили приборчик и зарабатывали небольшую денежку, замеряя этот самый фон.
  Впрочем, основания для беспокойства у граждан были. Улемский хребет, на западном склоне которого частично располагается Чашковка, славится тем, что в нём находят минералы, содержащие уран, радий и другую каку, излучающую радиацию. А первое время местный завод КПД брал породу для формирования бетонной смеси из карьера, на дне которого фон превышает естественный аж втрое. Потом этот карьер прикрыли, но у граждан 'осадочек остался'. К слову, за два или три года, пока мы 'шабашили' с дозиметром, нам ни разу не попались панели, излучающие больше, чем оговаривалось санитарными нормами.
  Один раз, правда, случилось такое, что авторемонтники описывают фразой 'и сердце упало, как гаечный ключ в смотровую яму'. Приборчик, засунутый за шкаф, предупреждающе запищал. Причём, интенсивно так! Отодвинули шкаф, приложили паникёра к стенке, и... всё нормально. Оказалось, в ящике шкафа с незапамятных времён хранились 'дедовские' наручные часы со светящимися в темноте цифрами и стрелками. А для свечения на них когда-то наносилась краска на основе солей урана. Носили люди такие 'крутые' часики и медленно, но верно, получали свою дозу. Впрочем, винить тут некого: ну, не знали в 1930-40-е годы о биологическом влиянии радиации на организм, фактически ничего не знали.
  'Ниву' подогнал к открывшейся дыре задом, носом под горку. До предела затянул 'ручник' и привязал к заднему мосту верёвку. Беглый осмотр показал, что после нас с Машкой возле 'бомбоубежища' никого не было. Подумал, и оставил под лобовым стеклом записку: 'Я, такой-то, спустился в подземелье 28 мая 2003 года в 10:40. Если вы нашли мою машину и записку больше, чем через сутки после этого, прошу сообщить обо мне в ближайшее отделение милиции'. Потом вытащил из дыры брёвнышко, которым Маха подваживала 'Ниву'.
  Всё, пора вниз.
  Как только голова опустилась ниже края обвалившегося бетонного перекрытия, зажал подошвами кроссовок очередной узел на верёвке, врубил налобный фонарик и осмотрелся. Ага! Не ошибся, когда посчитал, что увидел сверху металлические поверхности с ржавыми пузырями отставшей 'молотковой' краски, так любимой военными. Точнее, стойки какой-то ископаемой аппаратуры, очень запылённой. Много стоек, но аппаратура на них настолько громоздкая, что на каждую уместилось не более двух приборов с кучей массивных тумблеров, цветных колпачков над лапочками, кнопок и гигантских по нынешним временам стрелочных индикаторов.
  Всё, включая стёкла индикаторов, покрыто толстым слоем пыли. Дыра в перекрытии образовалась примерно в полутора метрах от торцевой стенки комнаты. Метрах в пяти ближе к вершине холма - противоположная стенка с массивной железной дверью. Под дырой в перекрытии - куча мокрой глины с чётко отпечатавшимся торцом вытянутого мной наверх брёвнышка. Сам пол явно бетонный, некогда выкрашенный ядовито-зелёной краской, ныне совершенно облупившейся.
  Медленно перебирая руками, спустился вниз и влип в чёртову глину. Теперь, вернувшись домой, придётся отмывать кроссовки с замшевыми вставками!
  Ага! Часть приборов на стеллажах оказалась самописцами, фиксирующими какие-то показания на те самые круглые разлинованные бумажки, которые я видел тридцать пять лет назад. Надо же! Мне тогда было всего пять лет, а я их так хорошо запомнил.
  А что фиксировали-то? Вот, выгравированные на металле надписи поясняют: температура, атмосферное давление, влажность, солнечное излучение, альфа-излучение, бета-излучение, гамма-излучение, уровень осадков, сейсмоактивность, запылённость атмосферы. Метеостанция какая-то, а не ракетная точка! Кабели от стоек с аппаратурой через трубу уходят куда-то вниз.
  Дверь с ржавыми подвесами подалась с душераздирающим скрипом. Пожалуй, это первый звук, кроме моих шагов, услышанный под землёй. Подалась и встала. Пришлось несколько раз таранить её плечом, чтобы образовалась щель, в которую я могу протиснуться без труда.
  За дверью узкий коридор вокруг мощной бетонной опоры, проходящей от пола до потолка. Ба! Да это же та самая 'плита', что выходит на поверхность! Теперь понятно, почему дачно-гаражным 'прихватизаторам' не удалось погрузить её на грузовик. Да чтобы её поднять, и мощного японского 'Комацу' маловато будет!
  На уровне этой самой 'опоры' со стороны подземного КП коридор чуть расширяется. Посветил мощным фонарём: лестничная площадка. Но ступеньки уходят вниз не от 'колонны', а вбок, параллельно её ближайшей грани. Туда я ещё успею. Сначала надо обследовать этот этаж. Похоже, распланированный симметрично.
  Да, так и есть. Такая же дверь, как и в той камере, где обвалилось перекрытие. Только петли у неё проржавели немного меньше, и она открывается легче. А внутри на каждой стойке - военный радиоприёмник, соединённый проводами с не менее громоздким аппаратом с откинутой стеклянной крышечкой. Нашёл шильдик с гравировкой марки - МН-61. Дома надо посмотреть, что за зверь такой. Самое прикольное - каждая стойка помечена табличкой с названием города: Москва, Ленинград, Берлин, Бонн, Париж, Буэнос-Айрес, Токио, Лондон, Вашингтон, Нью-Йорк и тому подобное. Десятка два стоек, и каждая 'посвящена' какому-то отдельному городу.
  Всё это освещалось взрывозащищёнными (с толстыми стёклами, герметизацией и проволочной защитой стекла) светильниками под потолком.
  Теперь обойти 'колонну' по кругу, и можно спускаться ещё ниже.
  На противоположной стороне коридор шире, а по стене на вмурованных в бетонную стену крючьях тянутся не только трубы отопления, но и мощные бронированные кабели. Тем, кто не понимает: бронированные - это не значит, что на них навешены броневые плиты. Это значит - обмотанные поверх электроизоляции стальной лентой, защищающей кабель от ударов. И одна держащаяся 'на соплях' деревянная дверка в туалет.
  Дверь на лестницу, как и двери из двух других комнат, открывается внутрь коридора. Логично: распахивая такую, не 'смахнёшь' с лестничной площадке того, кто на ней стоит. Стоп! Радиацию померять забыл. Пробежаться снова по кольцевому коридору и обеим 'студиям звукозаписи', как я в уме обозвал оба зала с аппаратурой. Так. Норма. Не выше, чем естественный фон в данной местности.
  Спускаемся. Перила изрядно заржавели, поэтому стараюсь на них особо не налегать. Под ноги фонарём подсвечиваю, не забываю оценивать и состояние того, что над головой. Пока ничего опасного не наблюдается. Хотя слышал такое, что начавшая ржаветь арматура рвёт бетон, как Тузик грелку.
  Шесть минимум полутораметровых по высоте лестничных маршей вниз. Шесть! Хорошо закопались! Судя по всему, я уже опустился ниже уровня 'бомбоубежища'. Впрочем, ничего странного: лифтовая шахта подземного (строго говоря, точнее было бы называть его не подземным, а заглублённым) командного пункта тоже куда-то вниз уходила, а не наверх. Особенно впечатлила толщина двух межэтажных перекрытий, мимо которых я протопал по лестнице: каждое по два (!!!) метра.
  Самый нижний этаж оказался машинным залом, сформированным вокруг центральной 'колонны', значительно расширившейся в размерах. Это даже не колонна получается, а какая-то ступенчатая пирамида с основанием в метров десять, самая верхушка которой торчит на поверхности холма. Интересно, а пирамидион, как на верхушке египетских пирамид, там стоял? А с нижней лестничной площадки вбок уходит наглухо заваренная мощная железная дверь. Подземный ход в тот самый тупичок с забетонированной лестницей?
  Так вот, значит, откуда объект брал электричество, отапливался и получал воду! Мощные дизельные моторы (не иначе как тепловозные), соединённые на валу с впечатляющих размеров генераторами, отводы водопроводных труб от рубашек охлаждения двигателей, трубки подвода топлива и обмотанные асбестовым полотном трубы выпускных систем. Мощные кабели, сходящиеся в районе силового щитка. Нет, не так. Силового ШКАФА! Да уж! Вот добытчикам цветного лома, когда они наткнутся на провал, счастье будет! Ведь в 90-е оные резали даже находящиеся под напряжением провода линии электропередач, идущей в Сержанку.
  Первым делом - дозиметр. Норма, хоть и на пару микрорентген выше, чем на самом верхнем этаже. Что, в общем-то, тоже объяснимо: ближе к гранитному основанию гор, изначально 'фонящему' чуть сильнее других пород. А может быть, бетонный пол и вовсе заливали непосредственно поверх него.
  За простенком, отделяющим дверь на лестницу, по полу уложены лёгкие рельсы, ведущие мимо 'пирамиды' к противоположной стороне машинного зала. Ближняя ко мне стенка, в которую упираются рельсы, залита бетоном. И отделяет её от выхода на лестницу двухметровый (в длину) простенок. Замуровывали её, похоже, перед самым уходом 'вояк'. Вон, с моей стороны даже опалубка не снята. И это тоже понятно: заливали снаружи, со стороны шахты грузового лифта.
  Значит, после обхода более просторно, чем 'минус первый этаж, машинного зала, надо двигаться к его противоположной стене. Тоже ступенчата пирамида, получается? Только из полезных площадей. Ведь на 'минус второй этаж', куда нет доступа с использованной мной лестницы, как-то попадали.
  С противоположной стороны - тоже перегородка, отделяющая двустворчатые двери ещё одного грузового лифта от выхода на лестницу. Хорошие такие двери, небольшой грузовичок в них пройдёт!
  Нет, не перегородка, а крошечная будочка дежурного с примитивным пультом, с которого, скорее всего, разблокировали электрозамки дверей лифтовой шахты и выхода на лестницу. Это уже хуже! Обычно у подобных замко́в нормальное рабочее положение закрытое, а подачей напряжения на соленоид оттягивается язычок. Держишь кнопку - блокировка двери снята. Отпустил - она снова заблокировалась. Мало того, на самих дверях есть коробка механического кодового замка. Удерживаешь пальцами нужные три кнопки, дёргаешь вниз торчащее из вертикальной щели кольцо, и замок открывается. Только мне и недостаток этого типа кодовых замков хорошо известен: со временем пружинки под наиболее часто используемыми кнопками проседают, и, внимательно присмотревшись, легко определить требуемую комбинацию цифр.
  С этим понятно. Но как разблокировать электрозамок? Напряжение, подаваемое на соленоид, и его полярность мне неизвестны, моя примитивная газорезка прочный штырь из нержавейки не возьмёт. Значит... Значит, придётся работать ножом. Нет, не резать им закалённую сталь, как вы могли подумать, а, просунув в щель лезвие ножа, аккуратненько, по миллиметрику, отжимать подпружиненный блокирующий язычок. Раз за этой дверью что-то настолько оберегаемое, значит, мне за неё и надо.
  С замками возился долго, минут пятнадцать. Сначала упиралось кольцо, с трудом перемещавшееся по пазу. А когда 'уговорил' его, пару раз срывался с лезвия ножа язычок электрозамка. Но, в конце концов, сдался и он, и дверь в пещеру Аладдина, скрипнув, приоткрылась. При попытке открыть её пошире со звоном лопнула проржавевшая пружина, притягивавшая дверь назад после открывания.
  Можно двигаться наверх по лестнице. Конечно, подперев её чем-нибудь, чтобы не захлопнуло каким-нибудь сквозняком.
  Даже самому стало смешно от этой мысли. Какие, к чертям, сквозняки в наглухо замурованном подземелье? Да и дверь в подржавевших петлях ходит туго. Только бережённого бог бережёт, а небережённого конвой стережёт. Так что на всякий пожарный плотно вбил между косяком и полотном двери альпинистский карабин. И потопал вверх по ступенькам.
  Нужно сказать, запыхался, пока добрался до такой же двери с кодовым замком, но без электрозамка. И дело не в моей физической форме, которую я всё-таки поддерживаю. Дело в затхлом, тяжёлом воздухе подземелья.
  К слову, комбинация цифр на кодовом замке верхней двери была иной. Но столь же угадываемой по вдавленным кнопкам.
  Выдыхаем и дёргаем дверь на себя. Пошла, родимая! Вместе с рассохшимися резиновыми уплотнениями по косякам. Но прежде, чем её отпустить, снова подкладываю 'предохранительный' альпинистский карабин.
  Удивительно, но на этом этаже воздух свежий! Видимо, вентиляция лучше сохранилась, чем этажом ниже.
  Пока налобный фонарь шарит лучом по дальней стене, боковым зрением фиксирую какое-то зеленоватое едва заметное свечение. Этого мне ещё не хватало! Где дозиметр?! Странно, всего-то около шестидесяти микрорентген. Втрое выше безопасного для человека нормы. Но, как утверждают врачи, при таком уровне можно жить долгие годы. Я как-то ради любопытства врубил вот этот самый дозиметр в самолёте во время полёта. Оказалось, сто двадцать микрорентген! А ведь среди лётчиков и стюардесс онкология распространена не чаще, чем среди прочих категорий населения.
  Самый странный этаж. Совершенно пустой, даже центральной 'колонны' нет. Или стенки этажа и есть стенки 'пирамиды'? Только в центре вместо 'колонны' из пола выступает гранитная глыба. Скорее, даже верхняя часть останца. Одна из сторон которого, гладко отполированная до маслянисто-чёрного состояния, слегка светится зелёным. Непонятно только, для чего нужно было полировать кусок камня, размером примерно два на два метра. Не круг, а, как пишут археологи про свои находки, 'подпрямоугольной формы'. То есть, близкой к прямоугольной, но с закруглениями или срезами на углах и не всегда параллельными боковыми краями. Причём, отполированная поверхность не вертикальная, а слегка наклонённая назад.
  Ага! В эту каменюку, как раз к отполированной поверхности, протянуты кабели, спускающиеся из 'метеостанции'. С хорошенько так проржавевшей 'бронёй'. Значит, влажность тут выше, чем на остальных этажах, о чём говорит и отсыревший бетонный пол возле останца.
  Подошёл поближе, включил более яркий фонарь, практически вплотную поднёс дозиметр. Сто пять микрорентген. Жить, как я уже говорил, ещё можно. И даже много лет. А я тут надолго не собираюсь задерживаться. Сейчас, обследую этот так тщательно оберегавшийся камень, и в обратный путь.
  Камень, как камень, если не считать светящейся поверхности. Звенит под молотком. А если постучать по этой поверхности? Молотить прямо в центр 'зеркала' я не решился. Жалко как-то: люди старались, а тут явился какой-то хрен с бугра, и всё испортил. Поэтому выбрал местечко с краю. Так как я правша, разумеется, с правого. А левой рукой для устойчивости собрался упереться в отполированную поверхность. И... провалился внутрь камня. Как мне показалось.
  
  Глава 4. Brave New World
  По глазам ударил яркий свет, и я, падая вперёд, непроизвольно закрыл глаза. Но рефлексы не подвели, и в падении я сгруппировался. Причём, вовремя, потому что, перекатываясь, больно приложился лопаткой к чему-то твёрдому и угловатому. Пока зрение не начало возвращаться, лежал неподвижно. Мало ли? Я же в какой-то полости, образовавшейся внутри гранитного останца. Обычно именно в таких полостях, именуемых геологами жеодами. Давным-давно, когда Уральские горы полыхали лавой многочисленных вулканов, в таких жеодах и зарождались драгоценные кристаллы, ныне выставленные в музее Улемского заповедника.
  Ага! В пещеру Али-Бабы, блин, угодил! Размечтался, глупенький. Да если тут когда-то какие-нибудь ценные кристаллы и были, их давно уже выгребли вояки, строившие подземелье. Выгребли и сдали в Гохран.
  Злость на свою неловкость и беспомощность мгновенно испарилась, когда я почувствовал кожей лица... ветерок. Лёгкий такой, хотя и довольно прохладный, ветерок. Тут уже и слепота стала проходить, и я понемногу начал приподнимать веки!
  Бли-и-ин! Да я же не в камне и даже не в подземелье лежу, а на поверхности! И ослеп я из-за того, что на меня светит солнышко. После непроницаемого подземного мрака, прорезаемого лишь слабым пятном света от налобного фонарика. Только... только местность не вполне узнаваемая.
  Лес какой-то драный, почти все крупные деревья засохшие. Зато полно молодой поросли, покрытой едва распустившимися листочками. Ага! Вон резко обрывающийся к юго-западу склон горы Шагайтан. За спиной - уже знакомые очертания останца. С той же самой 'подпрямоугольной' отполированной поверхностью, которую я так и не успел долбануть молотком. За ним - такой же покрытый засохшими и местами поломанными старыми деревьями и наросшим молодняком силуэт горы Любви. Свежая травка пробивается сквозь прошлогоднюю. Будто сегодня не 28 мая, а этак с 5 по 10. Что за чертовщина? А 'Нива' моя где? А руины 'бомбоубежища'? К чему я спрашиваю, если камень, зашвырнувший меня сюда, торчит на поверхности? Строили-то всё вокруг него.
  Зашвырнувший? А ведь так оно и есть! Только тут до меня стало доходить, что я вовсе не в привычном для себя мире. Мне аж поплохело от этой мысли. Не в том? Но я же прекрасно узнал силуэты и горы Любви, и Шагайтана. Значит, в прошлом или будущем? Нет, не в будущем. Иначе бы хоть какие-то руины бетонных конструкций сохранились. А за тысячи и тысячи лет, в течение которых они бы сравнялись с землёй, и горы бы изменили силуэты, и ржавая антенна-штырь, торчащая в отдалении, рассыпалась бы в прах.
  Антенна! Значит, не прошлое и не такое уж далёкое будущее. Ведь приёмники вместе с непонятными приставками к ним настроены на радиостанции различных городов мира. То есть, современность? Но какая-то странная. Как в начинающих набирать популярность фантастических романах про 'попаданцев'. Интересно, а драконы и маги тут будут?
  Блин, да что за ерунда в башку лезет? Главное, что меня сейчас должно интересовать - смогу ли я вернуться отсюда назад?
  Так, спокойно, Вован. Спокойно! Если вояки сумели тут поставить не только антенну, но и кучу метеорологических приборов (кстати, а где они?), и ещё протащить кабели к ним, значит, теоретически это возможно. Как? А не через ту ли самую 'отполированную' поверхность останца? Вон, и бронированный кабель, виденный мной в подземелье, из неё торчит. Надо проверить, а уж потом разбираться и с метеоприборами, и с антенной, и с приборными изменериями.
  Подобрал оброненный молоток, сунул его в петлю на поясе и шагнул в 'зеркало'.
  Получилось! Врубил налобный фонарик, и в пятне света увидел мои следы на пыли, покрывающей бетонный пол. Фу-у-у! Аж каменная плита с души свалилась!
  Плюхнулся прямо на пол, достал 'полторашку' с чуть подкислённой водой (никогда в маловодной местности не пейте простую воду! В лучшем случае, она быстро выйдет наружу в виде пота, а через десять минут пить захочется ещё сильнее), сделал пару добрых глотков, и принялся вспоминать свои ощущения, испытанные при прохождении 'полированной' поверхности.
  Трудно что-то выделить. Ну, какая-то волна лёгкого озноба пробежала. Даже не озноба, а холодка. И всё. Ни головной боли, ни тошноты, ни ощущения падения, как пишут фантасты, не испытывал. Разумеется, за исключением 'полёта Шмуля', когда я неожиданно 'рыбкой' вывалился, потеряв опору при взмахе молотка. Значит, беспрепятственные 'путешествия сквозь камень туда и обратно' - во, блин, почти как у Толкина получилось - возможны. И без видимого вреда для организма. Путешествовать предельно просто: сделал шаг через каменный порожек, и очутился незнамо где. Развернулся, сделал шаг в обратную сторону, и ты снова в заброшенном подземелье. Не знаю, как это работает, но работает.
  Что дальше? Подсветил на часы. Полтора часа после моего спуска по верёвке уже прошло. Значит, пару часиков на обследование Дивного Нового Мира можно потратить, прежде чем отправляться на поверхность.
  Ох, блин, Вовка, ничему тебя не учит поговорка 'любопытство кошку сгубило'!
  Догадка о том, что антенну, кабель и прочую исследовательскую хренотень устанавливали именно с нашей стороны, подтвердилась, как только я осмотрелся 'за камнем' без паники, как в прошлый раз. Вот следы тропинки, отходящей от странного останца. Именно следы, потому что по ней не ходили уже несколько десятилетий. Только по камешкам, отодвинутым с неё, и угадывается.
  С антенной всё понятно: проржавела, одна растяжка из толстой проволоки лопнула, подходящий к ней антенный кабель давно отгнил. И вообще лучше к ней не приближаться, чтобы не уронить.
  Вкопанные в землю обрезки труб, на которых когда-то были установлены 'скворечники' метеоприборов, в куда более лучшем состоянии. Чего нельзя сказать о приборах и закрывающих их деревянных коробках. Просто груды прогнившего металлического лома и деревянной трухи. Когда из Берёзовой Рощи ушли военные? Тридцать пять лет назад. Прибавим к этому несколько лет, в течение которых вся эта аппаратура уже работала. Вопросы остались, почему всё в таком плачевном состоянии? У меня тоже их не осталось.
  На всякий случай опрыскал кроссовки, штанины и рукава камуфляжа репелентом, отгоняющим даже клещей, и двинулся в ту сторону, где находился жилой посёлок.
  Все шесть позиций пусковых установок представляли собой кольцевые защитные валы, соединённые кольцевой же дорогой. И позиции, и дорогу, хоть и с трудом, но можно увидеть на космических снимках. Я проверял! Но тут никаких позиций, никаких дорог. Хорошо, хоть по редколесью из молодых берёзок, осинок и сосёнок идти не сложно.
  Так, судя по всему, вот тут стоял рубленный дом караульного помещения, который мы бесхитростно называли просто Домом и активно использовали для детских игр 'в войнушку'. Настолько активно, что года через два вся шиферная крыша бывшей караулки представляла собой решето из наших 'люков' и 'амбразур'. Тут - никаких следов даже начала строительства Дома. Как и от деревянного настила через болотце, по которому из казармы ходил караул. Болотце в моём детстве было относительно сухим, с мягкой, пружинящей под ногами почвой, зато с бесконечными зарослями чёрной и красной смородины, черёмухи, калины. Всем и на всё хватало с избытком: и нашим матерям на варенье, и нам, пацанам, чуть ли не каждый день 'пастись'. Но сейчас меж болотных кочек с торчащими полусгнившими ольховыми, берёзовыми, черёмуховыми стволиками стоит вода. Нет, сюда я соваться в кроссовках не буду. И даже в болотных сапогах не рискнул бы.
  Значит, пойду в другую сторону, к горе Любви.
  Разумеется, грейдированной дороги Берёзовая Роща - Богородицк на месте не оказалось. Но на месте неё угадываются следы узенькой стёжки, которыми во времена моего детства были исчерчены окрестные леса. Когда-то жители Богородицка, Аула, Первомайска и даже Ульяново колесили по ним на телегах, запряжённых лошадьми, проезжая ими даже в Весёлое, расположенное по другую сторону Уральского хребта. Шлялся по этим дорожкам и пешком, и на мотоцикле, так что знаю. Но на остатках встреченной мне никаких свежих следов. Только угадываемые под травой канавки от тележных колёс и лошадиных копыт.
  Что же тут такое случилось, если люди перестали ездить по окрестностям? Явно ведь случилось: взрослых живых деревьев фактически нет, одна молодая поросль и немного 'средневозрастных'. Но не атомная война: дозиметр я включил сразу после 'второго пришествия' в этот мир. Фон, конечно, капельку выше, чем обычный для окрестностей Берёзовой Рощи, но после атомной войны приборчик бы пищал во всю свою электронную глотку.
  На гору Любви я в детстве мотался едва ли не каждый день. В том числе, из-за того, что с неё открывается прекрасный вид. Да вот только сейчас этот вид не радует: сплошные почерневшие обломки погибших деревьев, больше похожие на скелеты. Очищенной от леса проплешины, занимаемой заводом и посёлком, нет. На её месте нетронутая тайга из мёртвых деревьев и подлеска.
  Больше всего поразил гигантский сугроб на юго-восточном, очень крутом склоне горы Любви. Каждую зиму с лысого северо-западного туда тоже наносило снег, как на подветренной стороне песчаных барханов, и мы катались вниз на собственных задницах по почти отвесной плотной поверхности сугроба. А потом десятки метров карабкались вверх, выбивая носками валенок импровизированные ступеньки. Но к этой поре, по ощущениям, соответствующей первой половине мая, от снежного 'бархана' обычно оставались жалкие островки, старательно прячущиеся в тени деревьев. Тут же яростно искрящиеся снежные кристаллы переливались сплошным ковром, спускаясь на добрые полсотни метров вниз от гребня горы.
  Но сверху сквозь редкие вершинки сухостоя удалось разглядеть домишки деревни Сержанка! Если по прямой, то тут не восемь километров, как по дороге, а пять-пять с половиной. А если есть жильё, значит, и есть люди. Мало того, есть и широкая просека под ЛЭП от Челебеевской ГРЭС в Косотур, именуемая жителями Сержанки 'Чегресом'. Интересно, а нефтепровод из Западной Сибири в Альметьевск по трассе линии электропередач здесь проложили или нет? Одно из детских воспоминаний - гигантские трубы, которые сваривали и закапывали в землю при прокладке. Гигантские, правда, для меня тогдашнего, а так - чуть больше метра в диаметре.
  Жаль, что с горы Любви не видно Богородицка и Аула, оба посёлка закрыты горами. Ведь до Сержанки без дороги тащиться никак не меньше дня: её прокладывали петлями не просто так, а обходя 'хвосты' очень большого Хомкиного болота. Мы с пацанами как-то попытались 'срезать угол', добираясь из Сержанки в Берёзовую Рощу, но вместо 'быстренько проскочим' часа два или три шлёпали по колено в болотной воде. Значит, когда продолжу свои исследования, двинусь не к деревне, где когда-то родился, а в более близкие посёлки золотодобытчиков: до Аула и Богородицка, соответственно, шесть и пять километров и без болот.
  Ого! Я уже планы исследований строю. Быстренько я освоился!
  Как и собирался сделать вначале, скрутил даже не две, а три боковых стенки с приборов, установленных на стойки. Тяжёлых, из толстого алюминия (не жалели в 1960-е на нужды военных ни денег, ни материалов!). Связал их в одну стопку через отверстия для винтов выкушенными из аппаратуры проволочками, а когда выбрался на поверхность, вытянул наружу за привязанную к ним капроновую верёвку.
  Провал уложенные внахлёст стенки закрыли полностью. Поверх них я насыпал свежего грунта, изобразив яму, в которую не стоит влетать даже на моей 'Ниве', а ряди пущей убедительности сверху пристроил острый край бетонного обломка. Мол, как якобы говорят в Одессе, 'висунь, висунь голову из окна трамвая, только шо ты завтра из него висунешь'. В смысле - хочешь не только застрять в яме с глинистыми краями, да ещё и пробить шину, смело в неё въезжай. Замёл пучком травы следы раскопок грунта и полил ямку остатками воды, 'состарив' их таким нехитрым способом.
  Неприятные мысли вызвал обвал грунта на Семитысячном мосту. Прозвали так мост через безымянный ручеёк потому, что на его постройку завод, собиравший телеги и сани, потратил семь тысяч рублей. На 1970-й год - довольно неплохие деньги, если учесть, что небольшой домик в Чашковке стоил тысячу. Как и по дороге со стороны Богородицка, ручейки подмывали трубы, через которые их пропустили при прокладке дорог. Не стал исключением и Семитысячный. Только нижняя (по течению речушки) часть моста находилась на трёхметровой высоте, и если сверзиться с неё вместе с машиной при очередном обвале, который когда-нибудь непременно случится, то и убиться можно. Так что теперь мост сузился до ширины, достаточной для проезда одной машины, хотя когда-то на нём могли свободно разминуться и два грузовика.
  Остановился у Горячего Ключа, чтобы набрать воды домой. Вода из него очень вкусная, а сам родник не замерзает даже в самые лютые морозы. Отчего и получил такое название. Пока наливал воду в пятилитровые пластиковые баллоны, замучился отмахиваться от комарья.
  И тут меня осенило: а ведь 'по ту сторону камня' практически нет насекомых! И насекомых, и следов крупных животных. И птиц почти не видел. Только заячьи 'катышки' в молодом осиннике. Зато много, намного чаще, чем обычно. И осинки с попорченной зубами длинноухих корой встречаются очень часто. Ещё одна загадка Иномирья.
  
  Глава 5. Шпиёны, шпиёны, кругом одни шпиёны!
  До квартиры я добрался только часам к семи. Надо же было ещё и по магазинам прошвырнуться, чтобы продуктов закупить. А выгрузив их и 'лесные' шмотки, вспомнил, что на время своего приключения вырубал мобильник. Эсэмэсочная 'стукачка' доложила о нескольких пропущенных звонках. Два от клиентов, один от любовницы из Магнезита и целых четыре от шефа. Следом ещё и доставила СМС он него: 'Затвра на работу не прходи'. Судя по орфографии, Андрон уже так надрался, что сегодня звонить и выяснять, какой бешеный хомяк укусил его за задницу, бесполезно. Есть, есть у него такая слабость: чуть какая неприятность, так он норовит её залить спиртным. Говорит, ему помогает. Что ж, у каждого Додика своя методика.
  Перезвонил подружке, успокоил её, что у меня просто не было дороги в те края. И как только, так сразу нарисуюсь у неё на пороге. Опять закинул грязные вещи в стиралку, поставил воду на макароны. А тут и домофон зачирикал. На стандартный вопрос мультяшного галчонка прозвучал нестандартный ответ насмешливым голосом:
  - Организаторша преступления.
  Особенность квартиры на первом этаже ещё и в том, что не успеешь повесить трубку домофона и щёлкнуть дверным замком, как через порог влетает битком набитая спортивная сумка.
  - Я понимаю, что тебе приятно смотреть на мою задницу, сверкающую из под твоей футболки, но мне будет немного неуютно в таком наряде, если кто-нибудь к тебе в гости заглянет. Вот и захватила с собой немного вещичек. И прокляла всё, пока целый квартал это барахло в руках тащила.
  - Разве ты не на такси?
  - На такси. Но только бандюки мне на хвост свою машину повесили. Водителю лишь на светофоре возле ГАИ удалось от них оторваться. Вот я и попросила его остановиться в квартале от твоего дома, чтобы они, выясняя у него, докуда я доехала, на тебя не вышли.
  - С чего ты решила, что это бандюки?
  - Я что, не знаю эту 'Тойоту-Краун'?
  - А как вообще дела?
  - Зарыли, - зло буркнула Лена, продолжая по-хозяйски размещать наряды, вынутые из сумки, в моём платяном шкафу. - Зарыли, халявной водки попили, и разъехались по домам. Уверена, что завтра ни одна тварь не поинтересуется мной: я же РАНЬШЕ для них была женой самого Гросмана, а теперь я - никто.
  - Ну, для тебя-то, как я понимаю, эта водка халявной не была.
  - Была бы, если бы я её на поминках пила. 'Хвирма' на прощание со своим бывшим коммерческим директором расщедрилась. Они же там понимают, что если я взбрыкну платить по гришкиным долгам, им за них отвечать придётся. Вот и стараются мне всячески угодить, пока документы на ликвидацию предприятия готовят. Как я за эти дни устала от всего этого лицемерия! Слушай, а что у тебя на кухне подгорело? - потянув носом, насторожилась женщина.
  В общем, вместо макарон с сосисками мы в тот день ужинали рисом с жареным сосисочным фаршем.
  Долго разговаривали, лёжа в постели. Тогда Ленка и объяснила свою ненасытность.
  - Соскучилась я по качественному сексу. Никакой он был, как мужик. И чаще по своими шлюшками с работы трахался, чем со мной. Молоденько мяса, видите ли, ему хотелось. Одной даже наглости хватило на кладбище припереться и рыдать там в голос. Ну, да, одну из квартир, которые он закупал, чтобы бабки вложить, он ей за пузо, уже подпирающее нос, подарил. Но ведь я-то деньги на содержание её и её ребёнка платить не буду. Как тут не рыдать?
  А потом неожиданно сменила тему.
  - Ты не возражаешь, если я у тебя не просто пару ночей переночую, а несколько дней поживу? Не бойся, я тебя не объем: кое-какие деньги у меня от Гришки остались.
  - Блин, да что я, из-за денег, что ли с тобой связался? - психанул я.
  - Думаю, что не из-за них. И не из-за внезапно вспыхнувшей любви. И даже не из-за секса, судя по запиханным в уголок шкафа женским плавкам. Почему я к тебе прилипла, я поняла: ты, совершенно неизвестный мне мужик, оказался единственным, кто отнёсся ко мне по-человечески в сложной для меня ситуации. Ты ведь был не первым, кто остановился возле меня в тот вечер. Только первые уроды сразу поставили условие: дашь - вытащим. Не дашь - кукуй здесь дальше. Ещё одного не устроило, что у меня почти нет налички, чтобы я заплатила ему, всё на карточке.
  Мдя... Новости...
  - Вот и сейчас вряд ли мне откажешь, - засмеялась она, потёршись грудью о мой сосок. - Помнишь, как у Высоцкого? Хорошо, что вдова Всё смогла пережить, Пожалела меня И взяла к себе жить. Только наоборот. Пожалеешь снова?
  - Мне кажется, что даже не один раз! - опрокинул я её на спину.
  Шефу позвонил часов в десять.
  - Привет, Андрюха. Что у нас там случилось?
  - Плохо дело, Вован, - простонал тот, и стало слышно, как шеф пьёт минералку. - В общем, до челебеевского начальства дошло содержание твоей справки из ментовки. И по своим каналам оно выяснило, что за обвинение тебе выдвигали. Так оно такой шухер устроило! Мол, если об этом начнут болтать, то худшей антирекламы для фирмы даже не придумать. В общем, приказали тебя немедленно уволить. Я еле настоял, чтобы там не пороли горячку, а пока отправили тебя в отпуск. Но они поставили условие: если хоть кто-то хоть как-то свяжет это чашковское убийство с тобой, то ты будешь уволен задним числом, как будто на его момент ты у нас уже не работал. Бухгалтерия твою зарплату по 22 мая и отпускные рассчитает и выдаст где-нибудь на нейтральной территории. Но на фирму, пока отпуск не закончится, ни ногой! А ближе к концу твоего отпуска я позвоню и сообщу, чем дело закончилось. Ты извини, Вован, но это всё, что я смог для тебя сделать.
  Твою мать! Теперь ещё и новую работу искать!
  Только Ленка, хлопочущая на кухне, услышав новость, обрадовалась.
  - Значит, мы теперь целые дни можем быть вместе!
  - Главное, чтобы ещё и тебя из-за того, что ты на работе не появляешься, с неё не выперли.
  - Какая работа, Володя? Я только числилась на ней. Понимаешь? Числилась. Хотя и получала вполне приличную зарплату. Как только я узнала, что Григорий - всё, я с этими деньгами распрощалась: платили-то их не мне, а Гришке за какие-то хитрые 'консультации'. Нет 'консультаций', нет и денег. Всё очень просто!
  - А на что же ты жить собираешься? Тебе же ещё дочь учить. И не где-нибудь, а в Москве, где жизнь во много раз дороже, чем у нас.
  Лена обхватила мою шею и уткнулась лбом куда-то под горло.
  - И опять ты единственный, кто вспомнил про мою дочь. Митяшев, тебе никто не говорил, что ты - человек? Тогда я буду первой. Ты за меня не переживай, Володенька. Выкручусь. И постараюсь тебе помочь выкрутиться. И вообще: мой руки и садись завтракать, - привстав на цыпочки и чмокнув меня в нос, скомандовала она.
  Видимо, Лена привезла натуральный кофе с собой. Я, как всякий мало-мальски уважающий свою лень холостяк, пил растворимый, и теперь наслаждался вкусом и особенно запахом напитка, чернеющего в чашке.
  - В общем, я подумала и решила, что первый день нашего с тобой совместного отдыха мы посвящаем уборке! Только учти: трусы и лифчики своих баб складировать будешь сам. Брезгую я ими. Хочешь - в мусорный пакет, а хочешь - в коробочку, чтобы потом, когда я съеду от тебя, торжественно вручить им при следующем свидании. И учти, Митяшев, пока я сплю с тобой, никаких гулек я не потерплю. Лучше уж меня трахай круглые сутки, чем на кого-нибудь ещё разменивайся. Уеду - е*ись хоть с кем и хоть сколько. Но не при мне!
  Вот это - по-нашему, по-рабочекрестьянски! Всё доступными и точными словами объяснила!
  Впрочем, машкин лифчик, который мы после очередной 'командировки' так и не смогли найти, она к себе прикинула.
  - Хм. Впечатляет!
  И двумя пальчиками отбросила в сторону.
  А я, оказав хозяюшке посильную помощь, засел за планирование того, что взять с собой в дальний выход 'за камень'. Когда он состоится, пока определиться не могу. Не раньше, чем Лене надоест обитать у меня. Но прикидки сделать надо уже сейчас, чтобы потом не носиться, как ошпаренный, собирая необходимое.
  Палатка нужна однозначно. Не четырёхместная 'потрахушечная', а небольшая, двухместная, с учётом моих габаритов. И кусок полиэтилена, чтобы накрыть палатку на случай дождя. Туристический коврик и спальник. Лёгкий спальник: весна всё-таки. Котелок, кружка, ложка, пластиковая бутыль под воду. Местность водой богатая, от жажды точно не помру. Про нож можно и не писать: я без него вообще на природу не суюсь. Топорик? Пожалуй, да. Без складывающейся лопатки обойдусь: рыть мне явно будет нечего. Как и без пилки-'струны'. Хоть и весит она всего ничего, но грамм к грамму, глядишь, и пара лишних кило набежало. Пара 'ветроустойчивых' зажигалок и спички, упакованные в презерватив. Фонарики и батарейки к ним. Ну, это у меня уже в машине лежит. Верёвки тоже там.
  Одежда. Камуфляж, берцы (подумать, нужны ли кроссовки?), кепка. Сменное бельё, включая носки. Мыльно-рыльные принадлежности, за исключением, собственно, мыла, ни к чему. Лёгкий 'трёхдневный' рюкзак.
  Продукты. По три баночки пюре и вермишели 'Ролтон', пересыпанных в полиэтиленовые мешочки. Дрянь, конечно, но из-за минимального веса готов простить им и это. 150 граммов гречки в качестве дополнения. И полкило вываренного в жире мяса. Кстати, рекомендую: если пакет, куда положили это мясо, ещё и залить тем самым жиром, то в летнюю погоду такая заготовка хранится почти месяц. А жир прекрасно идёт для жарки. По паре столовых ложек чая, кофе, сахара и соли.
  Оружие. Брать иль не брать 'Сайгу', вот в чём вопрос! А к ней - два десятка патронов. Как там дедушка Ленин писал: с одной стороны, с другой стороны... Ему проще было: он всего лишь писал, а мне на своём горбу тащить. Или не тащить? И что делать с машиной?
  Что мне в мадам Гросман понравилось, так это то, что она не ноет по поводу отсутствия у меня в квартире телевизора. Взяла книжку из недавно купленных мной, и читает её на кровати, отдыхая после уборки моего холостяцкого жилья.
  И тут зазвонил телефон. Кто мне звонит?
  - Возьми, какая-то Машундра тебя домогается, - ехидно усмехаясь, протянула мне трубку Ленка.
  - Ещё не домогается, - буркнул я. - Но сейчас начнёт. Причём, грязно. Да, Маш, я слушаю.
  - Привет, Вовка. Ты чего не звонишь? В Берёзовую когда собираешься? Ты не забыл, что обещал меня с собой взять?
  - Алё, Машка! Тебя плохо слышно. Маш, я в дороге, сигнал пропадает. Доеду - перезвоню.
  Естественно, телефон тут же вырубил.
  - Ну, артист! Одна из твоих?
  - Ага. Та самая, что тебя впечатлила.
  - Интересно, интересно. Любопытно было бы на неё вживую глянуть.
  - Ты, как мне показалось, по мужикам выступаешь. Или я ошибаюсь?
  - Да нет, не ошибаешься. Просто никогда не понимала, что мужики находят в толстых отвисших сиськах.
  - Ничего ты не понимаешь, - изобразил я мечтательно-блаженное выражение на лице и развёл 'щупальца' на руках, как будто держу в них такую грудь, до размеров которой даже Марии ещё расти и расти.
  - Вот скотина! - швырнула в меня книжкой Ленка.
  Ага! Те самые 'попаданцы', о которых я вспоминал вчера после похода 'за камень'.
  Нет, этот гандбол полезными в хозяйстве вещами следует прекращать самым решительным образом! Поэтому, плюхнувшись рядом с ней, целую Лену в нос и напоминаю:
  - Мы же договорились, что пока ты со мной, я ни с кем больше не сплю.
  - Это я тебе такое условие поставила. А ты мне не сказал ни да, ни нет. Но я ловлю тебя на слове, и буду считать, что ты с ними согласился. А теперь рассказывай, куда ты свою корову молочной породы обещал свозить? А вдруг мне тоже туда захочется?
  Эх, умеют же женщины одним-двумя словами опустить соперницу ниже уровня городской канализации! Но Ленка в палатке на берегу Большого пруда... Нет, немного не то, хотя она даже чуток горячее и искуснее Машундры. Некая неудовлетворённость от неисполненной мечты останется...
  - Понимаешь, Лен, мы с ней односельчане. А посёлок, где мы когда-то жили, ликвидировали и сровняли с землёй. Вот мы с ней и хотели туда съездить: ностальгия, знаешь ли...
  - Ты, случаем, не про Берёзовую Рощу говоришь? - наморщила лоб 'молодая вдова'.
  - А ты откуда про неё знаешь?
  - Гросман одно время занимался сделкой по продаже территории под ней и вокруг неё. Вместе с какими-то забугорными инвесторами: те вышли на Григория, когда он присматривался, куда можно будет свинтить, если здесь его жареный петух в задницу клюнет.
  - Присмотрелся?
  - А как же! С его-то фамилией! Ну, вот, где-то в Хайфе они на него и вышли. Но не израильтяне. Что-то с Каймановыми островами связанное. Да только после вызова в областное управление ФСБ Гришенька имел очень бледный вид. Присматривают почему-то за этим местом чекисты, очень присматривают. Не знаешь, почему, если ты там жил?
  - Там когда-та были запасные позиции зенитно-ракетного комплекса.
  - Да это я от Гросмана и сама слышала. Нет, там что-то намного серьёзнее: кому-бы сдались эти руины бывшего военного городка? А вот и 'контора' не упускает их из вида, и за океаном интересуются. Забугорники точно там что-то искали, потому и все строения снесли. А Гришка по окрестным деревням бегал, стариков про что-то расспрашивал.
  - Нашёл бы, меня, я бы на его голову столько баек вывалил! Начиная со сказки, будто именно с этой точки в 61-м самолёт Пауэрса сбили. Глядишь, и раньше бы с тобой встретились.
  - А хренушки тебе! Я же говорю - я все годы замужества за ним образцово-показательной верной супругой была. Так по молодости угулялась, что решила завязать с бл*дками, когда он мне предложение сделал. А почему ты считаешь, что про Пауэрса - это сказка?
  - Да всё очень просто: дальности у ракет, пущенных из Берёзовой Рощи, не хватало, чтобы достать его самолёт. Мы же по своему дремучему невежеству считали, что, кроме нашей, в округе никаких других зенитно-ракетных 'точек' не существует, вот кто-то и пустил такую байку. Кроме того, ракеты у нас не на постоянном боевом дежурстве стояли, а привозились на время учений. Скажу больше: этому комплексу там попросту нечего было защищать. Тайга там, глухая тайга.
  - А макеевское КБ? А Косотурский машзавод?
  - Начнём с того, что КБ тогда только-только перенесли в Чашковку, а машзавод ещё лишь начинали строить. ЗМЗ? Возможно. Но, опять же, к шестьдесят первому производство 'сухопутных' ракет с него перенесли в Удмуртию, а однотипные морские были ещё ни на что не годными. Ты представляешь? Чтобы запустить такую ракету, подводной лодке нужно было всплыть, экипажу смонтировать пусковую установку на палубе, достать из трюма и установить на пусковую саму ракету, и только после этого произвести пуск. Да за такое время подлодку десять раз можно запеленговать и уничтожить! И, опять же, обрати внимание: как только в Чашковке, Косотуре и их окрестностях на полную мощь заработало проектирование и производство макеевских ракет, зенитно-ракетную точку взяли и ликвидировали. Хотя, по логике, нужно было наоборот усиливать ПВО в этом районе.
  Лена задумалась. И это обнадёживало: редко с кем из моих постоянных и случайных подружек можно вообще поговорить о чём-то, выходящем за рамки четырёхугольника 'наряды - деньги - бестолочи-дети - суки-подружки'. А уж чтобы добраться до столь высоких сфер! Непроста моя новая подружка, ох, непроста!
  - Что? Удивила? - верно поняла она мой взгляд. - У меня родители в семихатовской конторе работали, да и я в универе не на домохозяйку, которую из меня Гросман сделал, училась.
  Исчезла она через два дня.
  Отпуск - так отпуск. Вот мы и отдыхали: съездили в нацпарк Лунный Котёл, где прогулялись на Чёрную Скалу, прокатились на Сердце-озеро в выстроенную магнезитским предпринимателем Титовым потешную крепость.
  Потом я отправился получать зарплату, а заодно затариться продуктами и прикупить недостающее турснаряжение для будущего выхода 'за камень'. Андрей сдержал слово: бухгалтер выдала мне неплохую по городским меркам сумму. Среднестатистическому косотуровцу за эти деньги пришлось бы вкалывать почти полгода. Чтобы не путаться в том, чем именно я могу располагать на ближайшее время, сразу 'отслюнявил' от неё четвёртую часть, чтобы отдать бывшей жене в качестве алиментов.
  А когда вернулся, нашёл дома записку: 'Мне нужно срочно уехать в Чашковку по делам. Пробуду там несколько дней. Пока не звони, я сама звякну, когда всё решу'.
  Ну, вот и решился вопрос с вывозом Маруськи в Берёзовую Рощу: всё равно везти бывшей алименты, вот и захвачу Маху.
  Рассказывать ей про своё посещение подземелья я изначально не собирался. И особенно утвердился в этом решении после информации о внимании к нему со стороны ФСБ и очень уж заинтересованных иностранцев. Нафиг-нафиг! Так что подкатили мы с ней замаскированному мной провалу, где я и разыграл комедь с 'находкой под куском бетона' отпечатанной дома на принтере и заранее завёрнутой в полиэтилен записки-предупреждения: 'Если не хотите очень больших неприятностей, забудьте про то, что видели, и никогда больше сюда не суйтесь'. Сделал озабоченное лицо, убеждая Машку крепко-накрепко держать язык за зубами, а потом, 'в качестве компенсации', повёз на берег Большого пруда. Да здравствует сбыча мечт!
  Хотя я 'раздраконил' Машу так, что к тому моменту, когда я в неё вошёл, она уже орала и содрогалась от каждого моего шевеления, чего-то всё равно не хватало. Или кого-то на её месте?
  А на следующий день меня по телефону пригласили 'для беседы' в Чашковский горотдел милиции.
  - Если нужна повестка, то мы передадим вам её на месте.
  - Блин, да ведь я уже дал все возможные показания вашим коллегам в Косотуре! - рыкнул я, решив, что опять вызывают по делу об убийстве ленкиного мужа. - И моё алиби подтвердилось.
  - Мы знаем. Но нам всё равно необходимо побеседовать с вами. Завтра в двенадцать ждём вас. Скажете дежурному, что вы к Алябину.
  Больше всего меня удивило, что туда же вызвали и Марию. А милиционер, проверивший наши документы, молчал, как рыба об лёд. Пока в кабинет не вошёл... мой бывший однокурсник Юрка Карякин. И мент, козырнув Юрбану, быстренько слинял.
  - Понятно, - криво усмехнулся я, когда Юрка после взаимного охлопывания спин, уселся по другую сторону стола. - Непонятно только, как вы нас вычислили.
  - Я же не расспрашиваю тебя о профессиональных секретах в обслуживании ксероксов, - парировал он. - Позвольте представиться, Мария Романовна: подполковник областного управления ФСБ Карякин. И пригласил я вас с Владимиром Николаевичем для беседы о неразглашении случайно ставших вам известными сведений.
  Он выложил перед нами прекрасные фотографии, на которых я копаюсь под куском бетона, а потом что-то доказываю Маше, стоя возле 'Нивы'. Судя по перепуганной физиономии Махи, она мгновенно вспомнила мой 'инструктаж' после 'находки' записки, и теперь была готова на всё, что угодно. Но потребовали от неё не так уж и много: всего лишь заполнить бланк подписки о неразглашении, после чего Юрка подписал ей разрешение на выход.
  - Залазил? - спросил меня Юрий, когда она, счастливая, упорхнула.
  - Залазил, - не стал упираться я.
  А какой смысл, если там по всему подземелью мои следы и, скорее всего, отпечатки пальцев.
  - Что нашёл?
  - Всё. Буквально всё, что там скрывали.
  - И даже...
  - И даже!
  - А что это такое понял?
  - Не просто понял, а даже дважды воспользовался. Первый-то раз я случайно вывалился, а второй уже целенаправленно пошёл.
  Подполковник с задумчивым видом принялся барабанить пальцами по столу.
  - Кто ещё знает?
  - Никто. Если Машка не разболтала кому-нибудь о провале, то, кроме нас двоих, даже об этой дыре больше никто.
  - И даже твоя новая пассия?
  И о ней он уже знает. Хотя ведь наверняка поднял и дело Гросмана, в котором мы фигурируем как любовники.
  - И даже она.
  - И что мне теперь с тобой делать? Ты хоть догадываешься, во что ты вляпался?
  - Судя по тому, что ты не поленился приехать из Челебей, то во что-то очень неприятное для себя. А что со мной делать? Проще всего, конечно, прибить без лишнего шума, но очень уж это нерационально. Сам прикинь: кровля минус первого этажа уже начала рушиться. И даже если заделать дыру, в которую моя 'Нива' провалилась, то через год, два, пять, десять из-за влаги и перепадов зимней и летней температур где-нибудь опять появится дыра. И найдётся новый дурак, который полезет внутрь.
  - Мы регулярно присматриваем за объектом...
  - Регулярно... А то, как я лазил туда - проморгали. Лучше уж не мешать мне, а взять мои выходы туда, 'за камень', под свою крышу.
  - Кстати, как ТАМ?
  По юркиному тону сразу было ясно, о чём он.
  - Там? Тоже весна. Ах, да! У нас же по календарю уже лето. Но когда я лазил, был ещё май. Весна, только более ранняя. Молоденькие деревца распустились, цветочки цветут, птички... А вот про птичек я чуть не соврал: почему-то птичек там почти нет.
  - Людей встречал?
  По тому, как Карякин сделал охотничью стойку, я понял, что его больше всего интересует именно это.
  - Откуда? Там нетронутая тайга, а я дальше километра от Камня не уходил. Но дома с горы видел. В Сержанке. Почему-то старый лес почти весь погиб, и теперь не загораживает обзор. Я в следующий выход собирался разведать известное мне жильё. Поближе, в Богородицке, в Ауле... Один, без Марии, от которой вообще собирался скрыть, что я туда лазил. Да что тебе рассказывать? Если твои люди нас снимали, то наверняка и наш разговор писали.
  - И не только на холме, - хитро прищурился чекист. - Ну, ты и силён, бродяга! Удивил, если честно!
  - Не только же тебе иметь секреты! - парировал я практически его же словами. - Но за то, что помогли мне без скандала расстаться с Машкой, вашей конторе огромное спасибо. Думаю, после разговора с тобой она теперь от меня будет шарахаться.
  - На Гросман запал?
  Так и не дождавшись ни моего 'да', ни 'нет', Юрий продолжил:
  - А ты в курсе, что именно её муж помогал иностранной фирме, как потом выяснилось, связанной с американскими спецслужбами, приобрести земли вокруг объекта?
  Я кивнул.
  - А говорил, что она ничего не знает о том, что ты проникал на объект.
  Ой, только не надо меня ловить на оговорках!
  - И сейчас говорю, что не знает. К слову у неё пришлось, когда узнала, где я жил в детстве.
  - К слову ли? Ты аккуратнее с ней! Очень непростая дамочка!
  - Да я уже заметил. Её, кстати, сейчас местная братва пытается прессовать за долги покойничка. Хату собираются отжать, машину, может, и ещё что-то...
  - На тебя ещё не выходили?
  - Пока нет. Но больно уж часто в последнее время, включая поездку к тебе, одна тачка стала болтаться на хвосте. Да и Лена говорила, что её 'вели' после похорон от дома в Дачном до Косотура.
  ...но до того момента, когда наверху решат вопрос, в Берёзовую Рощу не соваться! Это приказ! - закончил Карякин изложение своих мыслей по судьбе подземелья.
  
  Глава 6. Нелёгкая служба государева
  - Я же говорила, чтобы ты мне не звонил! - рявкнула в трубку Ленка. - Всё у меня нормально!
  Объявилась она только на девятый день своего отсутствия. Как мне показалось, чуть загоревшая. Или я ни хрена не понимаю в современной косметике? И, добравшись до моей квартиры, с порога кинулась извиняться за крик во время моего звонка.
  - На такси доехала?
  - Зачем? Мою 'Звёздочку' уже отремонтировали, на ней и прикатила.
  - Какую 'Звёздочку'?
  - 'Тойота-Старлет', 'Звёздочка' по-английски. Кстати, не знаешь, за сколько её можно в Косотуре продать? Поможешь - четверть полученной суммы твоя?
  - Не многовато ли? Обычно не больше 10% дают.
  - Я с тобой ещё за своё спасение не расплатилась.
  - Забыла, что ли? Ты говорила, что другие с тебя за помощь на дороге требовали либо денег, либо секса. Деньги за доставку машины ты мне всё-таки всунула, пока все на нас во дворе твоего дома пялились, секса я получил - во! - махнул я ладонью где-то над головой. - Теперь ещё какие-то деньги предлагаешь.
  - Кстати, про музыку, - плотоядно облизнулась Ленка и начала сдирать с меня футболку.
  - Бандюки приходили, когда я вернулась, - поделилась она 'после того как'.
  - Бабки требовать?
  - Смешнее. Извиняться за наезд. Из намёков я поняла, что без тебя в этом деле не обошлось. В общем, ни на дом, ни на 'Патруль', ни на счета Гришки они не претендуют. Так что, по хорошему, я тебе должна не четверть стоимости битой машинки, а намного больше. Договорились, что они не будут претендовать на наследство, а я - на активы Григория в 'хвирме' и её дочерних конторках. Ну, и пусть берут: мне бы они всё равно не достались. Только как тебе это удалось?
  - Долгая история, - стемнил я, не желая рассказывать о 'стуке' однокурснику из ФСБ. - Ты бы лучше рассказала, где пропадала? Судя по сумме, снятой с телефонного счёта за несколько секунд соединения, где-то за границей?
  - На Каймановых островах! - вызывающе задрала она подбородок. - Не считай Гришку идиотом: все яйца в одну корзину он не складывал. Поэтому часть офшорных счетов там была открыта на моё имя, а на пользование другими он мне выдал доверенности. Вот и занималась их концентрацией на моём счёте. По тамошним меркам - сущие гроши, а по уральским - о-го-го!
  - Так ты теперь миллионерша?
  Лена расхохоталась.
  - В рублях - да. А вот в долларах - увы-увы! Даже если всё доставшееся в наследство имущество продать и мои деньги добавить. Да и часть их я уже потратила на квартиру дочке: нефиг ей по съёмным хатам мыкаться. А у тебя как дела? Новую работу нашёл?
  - Пока нет. Есть варианты, то твёрдого 'да' никто ещё не сказал. Так что, когда мои заначки прожрём, буду при тебе альфонсом состоять.
  - А на прежнем всё так плохо? Может, там ещё всё устаканится?
  - Вряд ли.
  - Но переезжать ты не намерен.
  - К тебе - однозначно нет!
  Лена погрустнела, после чего перешла на 'прилегающую' тему.
  - Я тоже не знаю, чем заняться. Прожрать наследство можно за пару лет. Потом какое-то время тянуть на дивидендах. Но мне прекрасно известен средний срок жизни небольших компаний и их типичный жизненный цикл. Так что лет через пять мне непременно 'светит' перспектива наёмного работника. Только кому нужна будет сорокалетняя баба, почти пятнадцать лет нигде не работавшая? К этому времени никто и не вспомнит даже Гришку, не говоря о том, что не он для меня 'папиком' был, а я ему много чего подсказывала, на чём он бабки поднимал. Да и устала я от всей этой прикоммерческой возни. Вон, почитала в прошлый раз твою книжку, и так захотелось умотать в какой-нибудь девственный инопланетный мир, чтобы осваивать его.
  Хм... Однако!
  - Там, счастье моё, нужно не просто так шляться, а много чего уметь и, как говорил дедушка Ленин, пахать, пахать и пахать.
  - Не твоё ещё, - грустно произнесла она. - И откуда ты знаешь, что я умею, а что нет? Мы же с тобой прожили вместе, от силы, неделю. Физподготовка у меня неплохая, в лесу ориентируюсь легко, в палатке жить умею, на костре готовить тоже.
  - Откуда?
  - От верблюда! Я с первым мужем в походе - четвёртой категории сложности, между прочим - и познакомилась. И 'залетела'. В технике более или менее разбираюсь. Особенно в электронной: все бытовые устройства в доме именно я настраивала. Рукопашке обучена, оружием владеть тоже.
  - А это-то тебе зачем было нужно?
  - Гросман настоял. Чтобы могла защитить себя при нападении. Грохнули его, кстати, непреднамеренно. Хотели припугнуть, послали какую-то шестёрку, а Григорий его пнул, приняв за попрошайку-алкаша. В лицо с верхней ступеньки магазинного крыльца. А тот с психу за нож схватился.
  Интересно, найдут ли когда-нибудь того парня? На беспредел организованные бандиты очень негативно реагируют. Их 'крутизна' уже несколько лет как 'переквалифицировалась' в 'солидные бизнесмены'. Вон, на 'Пекинке', как в наших краях называют трассу 'Урал', грабить грузовики перестали ещё году в 96-м. И всё потому, что главари дорожных банд пооткрывали охраняемые стоянки: зачем рисковать нарваться на выстрел из обреза из кабины, если теперь водилы будут добровольно нести 'дань' за ночёвку на 'их территории'? А заодно принесут прибыль от покупки запчастей, расходников, продуктов и всевозможного хлама, которым завалены придорожные 'торжища'.
  - В общем, идеальная спутница для путешественника по иным мирам, - хмыкнул я.
  - К тому же, которая никогда не забеременеет, - снова погрустнела Лена.
  - Почему ты так решила? - попытался я приободрить её. - Сейчас столько методик лечения придумали!
  - По кочану! Знаю! - фыркнула она и повернулась ко мне спиной. - Митяшев, ну почему ты, как все обычные мужики, не можешь не лезть в душу со своей жалостью?
  Вот и пойми этих женщин: то 'спасибо, что пожалел', то 'нечего меня жалеть'...
  Как в таких случаях и водится, Юрбан позвонил совершенно неожиданно.
  - В общем, отмашка из Москвы по нашему делу пришла. Твои доводы и принесённую тобой информацию посчитали убедительными для расконсервации проекта. Только финансирование будет скудным. Я бы сказал, минимальным. А раз мало денег, то и людей задействуем минимум.
  - Ты, да я, да мы с тобой?
  - Типа этого. Но решаю, кого именно привлечь, я. Поэтому, раз твоя ненаглядная так рвётся на волю, в пампасы, завтра съездите с ней куда-нибудь на природу. Учти: мой предыдущий приказ остаётся в силе. Там, на природе, и предложишь ей работу, которой она так жаждет. Но не в машине и не в квартире. А послезавтра - добро пожаловать на встречу со мной. Пиши адрес.
  Значит, слушают и в квартире, и в обеих машинах.
  Сказать, что Ленка смотрела на меня как на больного - ничего не сказать. Без деталей рассказывал, конечно: где, когда, почему. И только информация о том, что нас с ней для разговора на ту же тему на следующий день ждёт цельный подполковник ФСБ, заставила её задуматься.
  - Бред какой-то! - резюмировала она.
  - То есть, ты ответишь Юрке, что ты пас?
  - Никому и ничего я не собираюсь отвечать.
  - Может быть. Но ехать всё равно придётся: ты теперь носитель до усерачки секретной информации, поэтому тебе придётся дать подписку о неразглашении. Не захочешь ехать - Карякин сам приедет к нам или в твой дом. Но подписку он с тебя по-любому стрясёт.
  - Знала бы, что ты меня втравишь в такой блуд, как сотрудничество с чекистами, пешком бы утопала в этот чёртов Перевальск. Или дала бы тем соплякам.
  Угу! Папа любит маму, мама любит Вовочку, Вовочка любит хомяка. И только хомячок никого не любит. В смысле - чекистов никто не любит.
  - Но, согласись, твою проблему с бандюками они очень эффективно решили.
  - Блин! Исключительно из-за этого съезжу с тобой. Но больше. В мои дела. Не лезь! Понял, Митяшев?
  - Условий всё больше и больше, - усмехнулся я.
  - Да всего лишь два пока было. Пока. Но, как мне кажется, завтра будет озвучено третье: посетить психиатра.
  - Поживём - увидим.
  Водила Лена неплохо. По закатанной асфальтом бывшей бетонке между Косотуром и Чашковкой её 'Звёздочка' пролетела минут за двадцать. Потом поскакали по вечно убитой дорожке к посёлку Динамо, а там уже и Центральная часть Чашковки, где на конспиративной квартире и назначил встречу Карякин.
  - Предъявите вначале свои документы, - сходу полезла бутылку любовница.
  - Не поверила? - выложив перед ней 'корочки', спросил меня Юрка.
  - А ты бы, будучи в своём уме и не зная предыстории, поверил бы?
  Карякин отрицательно покачал головой и спрятал удостоверение в карман цивильного костюма. Следующей бумажкой, лёгшей на стол перед 'гражданкой Гросман', стала подписка о неразглашении. С уже проставленным в тексте сроком неразглашения 'пожизненно'.
  - А теперь решение за вами, Елена Васильевна: либо вы соглашаетесь на предложенное вам сотрудничество и остаётесь слушать меня, либо отказываетесь и уходите.
  Минутное колебание.
  - Остаюсь!
  - Тогда слушайте внимательно.
  Камень с 'зеркалом' случайно обнаружили геологи в конце 1950-х. Могли бы и не заметить, если бы кто-то, отправившись 'в кустики', не обратил внимания на укрывшийся в буреломе одинокий останец, торчавший из глинистых осадочных пород. Естественно, доложили в 'Контору глубокого бурения'. В том числе, о том, что увидели 'за камнем'. Ведь расположение приметных лесных ориентиров всё-таки было разным, и ребята быстро сообразили, что миры разные.
  Естественно, находку немедленно засекретили легендой про размещение одного из самых секретных видов оружия, зенитно-ракетного. И принялись аккуратно исследовать другой мир. Ведь даже прослушивание радиопередач дало понимание того, что ход событий 'по разные стороны камня' имеет существенные различия. Какие именно - Юрбан не уточнил. Да и, думаю, толком и не знал. В общем, следуя утверждённой 'наверху' программе, совмещали чисто научные исследования метеорологического, биологического, геологического характера с мониторингом, говоря современным языком, политической обстановки. Для последнего, кстати, и нужны были радиоприёмники и проволочные магнитофоны марки МН-61, обнаруженные мной во второй комнате 'минус первого' этажа. Писавшие, кстати, не всё подряд, а только выпуски новостей крупнейших радиостанций разных стран мира. Ну, и разведгруппы, замаскированные под местных жителей и военных, засылали, конечно.
  Куда подевался весь массив собранной информации, Карякин не знал. И вряд ли была возможность сохранить его целиком, особенно после произошедшего катаклизма.
  Кото-клизьма случилась славная, мирового масштаба. Слышали про ядерный полигон в штате Невада? Так вот, 'за камнем' он тоже существовал. Только в ходе испытаний серии 'Плаушер', изучавшей возможность использования атомных зарядов для добычи полезных ископаемых и строительства, в августе 1966 года рванули не 'смешной' заряд в 1,2 килотонны, а мегатонный. И отголосок взрыва не только сотряс Лас-Вегас, но и спровоцировал активность супер-вулкана Лонг-Валли в Калифорнии, неподалёку от полигона.
  В течение нескольких дней сколько-то там кубических километров вулканического пепла засыпали практически всю Северную Америку (ну, киношку про извержение Йелоустоуна все видели), а потом долетели и до Евразии. Даже на Урале зима 1966-67 гг. выдалась очень ранней, жутко морозной и невиданно снежной. С наступлением календарного лета снежный покров немного понизился, но полностью не сошёл, зачастую по несколько дней стояли минусовые температуры и снова валил снег. Всё продолжилось и следующей календарной зимой, в течение которой замолчали уже практически все радиостанции Северного полушария, а из Южного доносились крики о резком снижении температуры, гибели урожая и голоде. И в начале 1968 года решено было свернуть исследования, поскольку близлежащая к Камню территория превратилась в сплошной четырёхметровый сугроб.
  И вот через 35 лет я принёс весть о том, что 'за камнем' 'вечная' зима кончилась...
  Значит, вот почему Карякин так равнодушно отнёсся к моим замерам радиоактивного фона! Знал, что катастрофа носит вулканический характер, а вовсе не является последствиями ядерной войны!
  - Задачей вашей группы будет изучение и фиксация последствий экологической катастрофы в растительном и животном мире, экосистемах и человеческом обществе.
  - Да мы с Леной как бы ни разу не биологи и не экологи, - попытался возразить я.
  - Я как бы об этом знаю, - хмыкнув, передразнил меня Юрка. - Поэтому будут в вашей рейдовой группе и биолог с практическими навыками судмедэксперта, и химик с опытом эколога. Чуть позже будут. А первое время для них найдётся работа в базовом лагере.
  - Финансовый вопрос, - пристально посмотрела Ленка на моего бывшего однокурсника, ушедшего в 'контору' сразу после института.
  - Я, конечно, своё веское слово до так называемого руководства ООО донесу, но окончательное решение останется за ним. Володя будет оформлен экскурсоводом, а вы - консультантом.
  - И всё-таки хотелось бы услышать конкретные цифры.
  - Даже несмотря на то, что фирма формально к Службе отношения не имеет, расчёты ведутся, исходя из имеющихся званий. Насколько я помню, у вас обоих высшее образование. Вовка ушёл в запас сержантом, а после института получил лейтенантские погоны. Думаю, по ставке старшего лейтенанта ему зарплату и насчитают. Вас можно приравнять к лейтенанту. То есть, соответствующие званиям оклады, плюс надбавки, плюс 'боевые' во время работы 'за камнем'. В общем, примерно на такие суммы в месяц можете рассчитывать, - написал он на листке примерные суммы.
  - Даже не смешно, - отрезала подруга.
  - Забывайте про бесплатное обмундирование, снаряжение, питание и льготы, положенные военнослужащим. Включая стаж 'год за три' как привлечённым к деятельности Службы лицам.
  - Стаж - это важно. Как и перловка в качестве пайка во время пеших походов по тайге, - усмехнулась вдова Гросмана.
  - Какие ваши предложения? - кажется, разозлился Юрка.
  - Я понимаю, что выше бюджета и утверждённых свыше окладов вы прыгнуть не можете. Поэтому прошу разрешить нам мародёрку.
  - Что?
  - Возможность выноса 'на поверхность' найденных материальных ценностей и продажи здесь. Естественно, после проверки на то, что их происхождение не вызовет вопросов. Эти предметы всё равно бесхозные, значит, принадлежат тому, кто их нашёл. И начать можно будет с радиоприёмников и проволочных магнитофонов, которые Володя обнаружил в подвале. КГБ их списал и бросил 35 лет назад, поэтому его правопреемница вряд ли будет претендовать на это имущество, не состоящее на её балансе. Зато коллекционеры их оторвут с руками, а мы на первое время выровняем свои доходы с сегодняшними. А то несправедливо получается: нам выполнять самую трудную и опасную работу, а получать зарплату меньше, чем те, кто будет сидеть в базовом лагере, но имеет на погонах больше звёзд. У нас обоих, между прочим, дети, которых кормить и учить надо.
  Вот актриса! Такая обезоруживающая улыбка, что хочется прямо сейчас броситься перед ней на колени и умолять: 'Бери, Леночка! Бери всё, что захочешь!'
  - Постараюсь решить этот вопрос, - буркнул Карякин. - Но все ювелирные ценности драгметаллы подлежат сдаче и будут оплачиваться по законодательству о находке клада.
  - Устраивает! - кивнула Ленка. - Собственное имущество можно использовать?
  - Вы о чём?
  - Да у меня тут, например, в хозяйстве завалялся квадроцикл, - хихикнула она. - И на нём куда удобнее перемещаться, чем по старинке ноги бить. У Володи, как мне кажется, тоже наверняка есть кое-какое охотничье снаряжение, которому казённое в подмётки не годится.
  - Ну, по снаряжению и поспорить можно, - решил защитить честь мундира подполковник. - А вот с квадроциклом идея интересная. Нам эту технику вряд ли удастся получить до утверждения бюджета на следующий год.
  - Могу сдать в аренду за вполне приемлемую цену...
  Теперь я верю, что она работала у Гросмана 'приставным мозгом'! Я бы в жизни не додумался до того, что Ленка смогла выжать из Карякина за полчаса отчаянной торговли. А на обратном пути я спросил её:
  - О чём так напряжённо думаешь?
  - Старые мы с тобой стаём, Митяшев. Ещё лет пять, и об участии во всех этих приключениях придётся забыть. Ну, хорошо, десять. Возьмёшь меня тогда замуж? Впрочем, можешь и не отвечать: а куда ты денешься?
  - Эти пять или десять лет ещё прожить надо...
  
  Глава 7. До смерти четыре шага
  С полевым лагерем в нашем мире управились быстро, всего за две недели. Для начала, конечно, подлатали дорогу из Богородицка, по которой и пошли материалы. Хоть это и дальше из Чашковки, но меньше затрат на дорожные работы: прочистить бульдозером объезды заболотившихся участков и превратить пару размытых ручейками мостиков-труб в броды. Тем временем, шёл ремонт Семитысячного моста. И семью и даже семидесятью тысячами, несмотря на самый бюджетный вариант, этот ремонт не обойдётся.
  В мгновенье ока вокруг 'бомбоубежища' и пары ближайших к дороге кольцевых пусковых позиций вырос высоченный пятиметровый забор из профнастила, какие любят ставить вокруг своих 'хатынок' новораши, а единственный въезд, охраняемый хмурыми парнями в чёрных робах с надписями на спине 'Охрана' украсила грозная табличка: 'Вход и въезд запрещены. Частная собственность. ООО 'Базис'.
  В кольцах пусковых позиций разместились палатки строителей, ударными темпами возводивших несколько щитовых домиков, где-то на стройплощадке гудел мотор буровой установки и басовито тарахтел мощный дизель-генератор. В общем, работа кипела, и Ленка оценив прилежность строителей, сделала вывод:
  - Явно не шараж-монтаж-контора из алкашей или узбеков. А красиво здесь!
  Как будто я, проведший тут всё детство, не знаю!
  - Присматривайся. Горы и вообще ландшафт 'за камнем' те же.
  Вернулись к Богородицку с Аулом, сделав остановку у одиночной горы с крутыми склонами, именуемой Шапочка. Я хотел обновить в памяти вид, который с неё открывается. Ну, и привыкнуть к компактной видеокамере, крепящейся к ободку на лбу.
  - Не очень-то здесь весело, - прокомментировала Лена вид некоторых домишек, используемых в посёлках как летние дачи.
  - Думаю, 'за камнем' всё будет ещё печальнее.
  Но первого выхода пришлось ждать ещё несколько дней. Пока закончились работы в полевом лагере и уехали 'лишние' строители, пока 'нужные' раскопали и расширили провал, чтобы в него можно было установить лестницу. И лишь после этого Карякин, вооружившийся фонарём, скомандовал мне:
  - Веди, Сусанин-герой!
  - Идите вы нафиг, я сам заблудился, - продекларировал я 'отзыв' и медленно потопал по первому залу, давая возможность шефу, Лене и паре научников полюбоваться древней аппаратурой.
  - Эту технику, что ли, вы, Елена Васильевна, собрались 'приватизировать'? - удивился Юрий, оказавшись в зале радиомониторинга.
  - Наверное, - пожала та плечами. - Я сама о ней только со слов Володи знаю.
  - Ну, да! Нам она точно никуда, кроме музея, не пригодится.
  Мои манипуляции с замками вызвали интерес только у научников. Зато на сам Камень пялились все.
  - Кто первый? - попытался подзадорить людей я, но психологический тормоз пока оказался сильнее.
  Пришлось первым шагать самому. Предварительно посветив себе фонарём в глаза, посоветовав сделать то же самое остальным и объяснив, почему.
  Но солнца не было. Его укрыли низкие тучи, с трудом переползающие Уральский хребет и сыплющие противным холодным дождиком.
  - Теперь верю, - кивнула, осмотревшись, зябко поёживающаяся Лена.
  Карякин только усмехнулся, а учёные (или чекисты, отвечающие за научные исследования) глядели во все глаза. Пока один из них не отошёл на пару шагов от Камня. С той стороны послышалось злобное рычание, и я тут же выхватил нож.
  Из-под недалёкого кустика, широко расставив передние лапы и опустив вниз морду, на нас глядела невысокая, сантиметров сорока в холке, псина.
  - Ой, собачка, - позабыв про холод и сырость, воскликнула любовница.
  - А ну, быстро мне за спину! - скомандовал я.
  - Это не собака, а волк, что ли?
  - Намного хуже и той, и другого. Это волко-собака. Вон, видишь рыжие пятна по бокам.
  Только Юрбан понял мои слова и сразу же подобрался.
  - Почему хуже-то? - возмутилась Ленка.
  - Представь себе злобного волка, только более жестокого, чем обычный, совершенно не боящегося людей и умного, как сторожевой пёс.
  Волкособ потянул носом воздух. Видимо, учуяв запах железа в моих руках, подхватил зубами окровавленные клочья, ещё сегодня бывшие зайцем, и скакнул за кусты.
  - Так, слушаем мою команду, - зазвенел металл в голосе Юрки. - Без оружия на эту сторону Камня - ни шагу! И никогда не ходить по одному, пока мы тут местность от хищников не почистим. А сейчас пошли назад, пока до нитки не промокли.
  На этот раз я, как единственный хоть как-то вооружённый, замыкал группу.
  Проход решили пробивать сразу к Камню. А пока не продолбят бетонную минимум двухметровую стену и не соорудят воздушный шлюз, будем пользоваться открытым мной 'запасным входом'. Его расширили до размеров полтора на полтора метра, установили нормальную прочную лестницу и лебёдку для спуска-подъёма тяжёлых грузов. Сверху всё это пока накрыли конструкцией, напоминающей советский кустарный сварной гараж. Карякин только матерился сквозь зубы на бюджетные ограничения.
  Очень быстро пришлось сооружать из не очень-то герметичных пожарных рукавов принудительную вентиляцию: из затхлого воздуха подземелья очень быстро 'выдышали' кислород, таская по лестницам материалы для базового лагеря 'за камнем'. Кстати, и тут пришлось столкнуться с ограничениями. Во-первых, 'чёрное зеркало' имело ограниченные размеры, а во-вторых, лестницы не предназначались для транспортировки крупных предметов. Но работа шла, а мой гараж, помимо охотничье-рыболовных принадлежностей, постепенно наполнялся содержимым 'зала радиомониторинга'.
  По объявлениям, постоянно даваемым Ленкой в Челебее, Сталегорске, Чашковке и Косотуре, проволочными магнитофонами, конечно, интересовали редко, только коллекционеры, а квадратные военные радиоприёмники уходили прекрасно. Оказывается, их до сих пор охотно используют радиолюбители, предпочитая даже 'навороченным' японским приёмникам. И поскольку мы с соратницей постоянно пропадали то на стрельбище, то на учёбе по выживанию и пользованию новой для нас техникой, то в Берёзовой Роще, продажу пришлось перепоручить товарищу, с которым мы частенько вместе охотились.
  - Где ты столько древнего барахла набрал? - удивлялся он.
  - Заброшенный военный склад бомбанул, - говорил я почти правду.
  Андрон всё-таки позвонил перед окончанием моего отпуска и сообщил, что челебеевское начальство со скрипом, но согласилось меня оставить. Да только мне пришлось огорчить старого друга известием о том, что я не вернусь.
  - Нашёл место, где можно совмещать работу с увлечением: устроился сторожем в рыбное хозяйство. Поэтому теперь в Косотуре буду бывать редко.
  - А зимой?
  - А что зимой? В сторожке печка есть, лунки во льду бурить я не разучился, а наловленную рыбу хоть ешь, хоть сдавай, хоть на базар неси. Тоже приработок!
  Как-то сами собой уладились и мои запутанные отношения с женщинами. Одних я отшил, другие, несколько раз выслушав приятый женский голос 'Абонент находится вне зоны приёма' или 'Абонент не отвечает', просто перестали звонить. К общему с Леной удовлетворению, наша совместная жизнь приобрела какие-то странные семейно-партнёрские формы.
  Пару раз она ездила 'проверить, как там дом'. Может, и какие другие вопросы решала, но я не расспрашивал: хоть и спим вместе, но официально она мне не жена. В моей 'однушке' двоим было всё-таки тесновато, но всё ближе становился первый выход 'в поле', где и вовсе придётся ночевать в тесной палатке. А ведь придётся! Погода 'по ту сторону камня' мало радовала: весьма прохладно, частые дожди. Хотя до лета 1979 года, когда 6 июля мимо моего окошка пролетали снежинки, конечно, далеко.
  Помимо забора из сетки-рабицы, в базовом лагере снова установили метеорологическое оборудование и антенну. Но эфир на длинных и средних волнах был девственно чист, а на коротких лишь время от времени доносил морзянку военных радиостанций. Во время экспериментов по подключению метеооборудования выяснили, что 'чёрное зеркало' совсем не пропускает радиоволны. Пришлось тащить из подземелья кабель, по которому и передавали информацию с контроллера, считывающего показания, на компьютер, установленный 'по нашу сторону камня', и обеспечивали телефонную связь между мирами. Начали рубить дом, для которого валили сухостой. Точнее, не рубить, а пилить бензопилами, так как топоры с огромным трудом справлялись с просохшей твёрдой лиственничной древесиной.
  Карякин психовал, что время уходит, а дело едва-едва движется. Хотя, конечно, биологи, химики и метеорологи чуть ли не визжали от восторга, смакуя получаемые результаты. Лето, как уже все поняли, довольно короткое, уходило, а всё сделанное по-прежнему находилось в стадии, именуемой подготовительным этапом. Ничего, вот появится прямой ход непосредственно к Камню, и базовый лагерь начнёт обустраиваться намного быстрее.
  К нашему выходу готовились как настоящей боевой операции: план выдвижения на позиции решительного броска, используемое оружие, направление 'удара', запасные маршруты отхода, связь, резервы. Только всё 'в стиле минимализма'. И без разведки, поскольку мы с Леной и были разведкой. К её неудовольствию - пешей: через 'запасной вход' и по лестницам её квадроцикл целиком не протащить, а разбирать его на узлы, чтобы потом собирать в полевых условиях, она не позволила.
  Со связью тоже выходило не очень: горы! Расстояние, конечно, плёвое, не очень мощной 'ходи-болтайки' хватило бы, чтобы 'добить'. Если бы не 'но'. Но обе деревни, намеченные нами для посещения, закрыты от нас горами. И чтобы связаться с базовым лагерем, пришлось бы каждый раз возвращать на пару-тройку километров, да ещё и топать наверх.
  Но вот настало 1 июля, и мы шагнули из уже ярко освещённого подземелья в нежаркий, но солнечный день мира 'за камнем'. Гружёные, конечно, не как ишаки, но тоже неплохо. В основном, из-за оружия. Считайте сами: у каждого по пистолету-пулемёту 'Бизон' с трубчатым подствольным магазином на 64 патрона - 3,5 кг, не считая пары запасных магазинов, и пистолету ПММ - почти 1 кг. У меня ещё и короткая 'Сайга' 20-го калибра. Но это - для четвероногой живности, вроде давешнего волкособа. Плюсуем 3,2 кг без патронов. Добавляем патроны, и получается, что только огнестрел и патроны к нему у меня тянут на десяток кило. Палатка, спальники, коврики, еда-вода, медикаменты, рации, фонари, фотоаппараты, камеры, бинокль, ПНВ. В общем, правильно Ленка говорила про 'квадрик'.
  За час с небольшим дотопали только до Шапочки. Причём, не по трассе знакомой мне дороги, а по следам 'конной', местами сильно заболотившейся. И не мудрено: столько воды после таяния многометровых сугробов по руслам двух речушек стекало! Да и до сих пор те самые ручейки, что размыли дорогу 'по нашу сторону камня', куда более полноводны. И форсировать их нам пришлось по колено в воде и грязи, частями перенося груз. А потом выливать из берцев чёрную жижу, промывать обувку в ледяной воде и менять носки на сухие.
  С вершины Шапочки провели сеанс связи с базовым лагерем, доложились о том, что у нас всё в порядке. А потом полезли по 'конной тропе' в гору. Примерно там, где 'ракетчики' использовали её маршрут для прокладки грейдера. Это ещё полчаса. Дальше связи не будет, так как начнём спуск к Богородицку. О чём и предупредили базовый лагерь.
  В районе бывшей золотодобытчицкой шахты открылся вид на северную часть деревни. Сложили рюкзаки и, укрываясь за подлеском, выбрались на открытое место.
  Мрак! Как я и предупреждал Лену, зрелище ещё более печальное, чем виденное нами в живом посёлка. Даже без бинокля видно, что богатые богородицкие огороды, куда мы пацанами пару раз катались на велосипедах воровать огурцы и яблоки (единственное место в окрестностях Берёзовой Рощи, где яблони плодоносили без проблем), не вскопаны. Ни один. Заборы вокруг и по границам палисадников них лишь изредка можно было угадать по случайно сохранившимся кольям и столбикам или сухим стволикам сирени, которую так любили местные жители. Там, где стены домов не сгнили и не обрушились, почти везде провалены крыши. Тоже неудивительно: их же не рассчитывали на такую снеговую нагрузку. Исключение - домишки, стоящие на пригорках, с которых снег, скорее всего, сдувало ветром. И почти нигде нет целых стёкол. Тоже, видимо, выдавило снегом. Проезжая часть улиц практически полностью занесена травой, которая прёт, как на дрожжах. И виной всему тонюсенький, не больше миллиметра, слой вулканического пепла, осевшего из атмосферы, про который рассказывала наша 'наука'.
  - Двигаемся? - спросил я потрясённую увиденным напарницу.
  Забросили на спину рюкзаки и потопали вниз.
  В домах с обрушившимися крышами искать следы живших тут людей бесполезно, поэтому, снова сложив лишнее на Т-образном перекрёстке с улицей, ведущей в сторону Аула, отправились обходить относительно сохранившиеся дома. И сразу же, заглянув в пустое окно, наткнулись на страшную находку: на ржавой железной кровати из-под истлевшего тряпья виднелись части человеческого скелета.
  Постучав для верности прикладом 'Сайги' по стропилам, очень аккуратно, стараясь наступать на ступени в районе тетивы, поднялся на то, что было крыльцом, и прокрался по остаткам сеней. Поразило то, что на их обшивке практически не осталось досок. Причём, они вовсе не сгнили от времени, как и прочие деревянные надворные постройки. Их, похоже, целенаправленно разбирали. Для чего? Пожалуй, чтобы топить печку. Ещё один ужас - два скелета, причём, один из них детский, прямо рядом с крыльцом со стороны огорода. Судя по всему, хоронить умерших уже не было сил, и их просто закапывали в снег в надежде захоронить тела, когда сойдёт снег. Во дворе, кстати, тоже валялись костяки, но уже явно принадлежавшие домашним животным. Некоторые - со следами разрубания. Значит, когда начала заканчиваться еда, чтобы выжить, люди пустили под нож самую большую деревенскую ценность - корову.
  Как я уже и ожидал, в доме ни единой крошки съестного: ни крупы, ни следов муки, ни солений/варений. Только немного соли в фарфоровой солонке. Значит, последний человек умер не столько от холода, сколько от голода. Кошмар.
  Лена, увидев мою бледную физиономию, даже спрашивать ничего не стала. А я, плюхнувшись на булыжник, торчащий из земли на краю бывшего палисадника, впервые пожалел, что не курю. Наконец, чуть приведя нервы и мысли в порядок, спросил её хриплым голосом:
  - Мародёрить пойдёшь?
  - А есть что?
  - Старые иконы. Как деревянная, так и бронзовый трёхчастный складень.
  - А ты?
  - Без меня! Мне уже хватило впечатлений.
  - Так всё плохо?
  - П*здец! - кажется, впервые за время нашего знакомства я выматерился в её присутствии.
  Но на самую жуть мы наткнулись в районе улочки Стекляшка, расположенной на отшибе в южной части Богородицка. Это были разрубленные топором до размеров, удобных для варки, человеческие кости, принадлежавшие нескольким разным людям. Не знаю, убивали ли людоеды свои жертвы или употребляли замёрзшие трупы соседей, но человечину в том доме ели. Одно успокаивало: судя по всему, крыша их дома рухнула до того, как они остались единственными живыми обитателями Богородицка.
  Как я это узнал? По косточкам двух человеческих кистей рук, лежащим в чугунке, выставленном в сени, дно и стенки которого покрывал толстый налёт. Явно бывший когда-то недоеденными остатками еды.
  Поэтому полуистлевшую башкирскую безрукавку с нашитыми на неё серебряными монетами, горсточку серебряных и золотых серёжек и колечек, а также увесистый мешочек золотого песка я выгреб из разбитого упавшей плахой старинного сундука без зазрения совести. Видимо, людоеды промышляли не только добычей мяса насущного, но и 'чистили' стремительно вымирающую деревню от драгметаллов. Без зазрений - из-за того, что 3/4 этого заберёт государство, которому придётся тратить средства на захоронение погибших.
  На удивление, относительно неплохо сохранились добротные здания магазинов, стоявших на едином каменном фундаменте на пригорке, и поселковой начальной школы. Конечно, же, замки взломаны как у самих торговых точках, так и у складов-подвалов с почти пустыми стеллажами для промтоваров.
  Ночевать ушли подальше, к перевалу. Откуда я долго пересказывал увиденное в рацию. И первый раз за всё время нашей совместной жизни с Леной (не считая периода 'естественных причин'), в ту ночь мы обошлись без секса.
  
  Глава 8. Вода, вода. Одна вода
  - Вот, смотри, - увеличил я фотографию. - Это серое пятно - окисленная свинцовая дробина, застрявшая в кости. Если она сумела пробить мышечную ткань и повредить кость, значит, стреляли с близкого расстояния. Ещё несколько дробин должны были застрять в теле. С такими ранами без хирургической помощи долго не живут. И боль от повреждённой кости жуткая.
  - Но как-то он ехал?
  - Думаю, лошадь сама его везла. Или бессознательного, или уже мёртвого: на морозе при обильной кровопотере человек очень быстро замерзает. А потом сани зацепились за корягу, лошадь обломала оглобли и убежала.
  - Но золотишко у него не отняли, хотя могли пойти по следам и найти сани, - усмехнулся Юрий.
  - Перестрелка была. У него в обоих стволах пустые гильзы. И ещё две пустые - в санях. Представляешь, как рванула лошадь, если в неё хотя бы пара дробин попала? Захочешь - не догонишь.
  - Как ты думаешь, он ехал продавать это золото или что-то на него поменял?
  - Судя по тому, что у него была ещё живая лошадь, он не голодал. При нехватке еды лошадь бы забили, и мяса из неё хватило бы очень надолго. Значит, запас продуктов у него дома имелся. Так что, скорее всего, поменял продукты на презренный металл.
  - И его к тому времени никто не ограбил?
  - Может, потом и ограбили, когда поняли, что семья без мужика и его оружия осталась. Нам этого не узнать. Как и времени, когда это всё случилось. Голод пришёл следующей осенью, а массовый мор уже в начале зимы.
  - Отчего ты так решил?
  - От знания деревенских реалий. Если деревенские закупали муку, сахар, крупы, то в больших количествах. Иногда мешками, иногда, как крупы и всяческие макароны, килограммов по пять-десять. Но основным продуктом была картошка со своего огорода, которой запасались с расчётом, чтобы хватило до середины лета. За вычетом семенной. Плюс комбикорма и пшеница, чтобы кормить домашнюю птицу. То есть, по всем прикидкам, у большинства населения еды до осени должно было хватить. Сено для скота заготавливали из расчёта на начало мая, но частенько и дольше. И первыми стали голодать животные, которых, убедившись, что лета не будет, стали забивать на мясо. Так что осенью ни картошки не осталось, ни скота, который нечем было кормить. Из-за сильных снегопадов в первую зиму наверняка были очень большие перебои с поставками продуктов. Помнится, у нас в первой половине 70-х после одно из буранов снежный занос на дороге, длиной с полкилометра, три дня трактором расчищали. Снежные стены в одной ложбинке два метра высотой были.
  С началом же следующей зимы, как мне кажется, с едой стало ещё хуже, потому что деревня тех лет ориентировалась больше на выращенное собственными силами, чем на завозимое в магазины. В первую очередь - вот в таких отдалённых небольших деревеньках.
  - Есть же военная техника, которую могли пустить и на расчистку дорог, и на подвоз продуктов.
  - А ты не пробовал завести какой-нибудь 'Урал' в пятидесятиградусный мороз? Думаешь, на Северах у грузовиков за всю зиму ни разу не глушат двигатели из-за того, что некуда девать топливо? Может, и пускали, но далеко не везде. Может, и людей пытались из подобных деревень эвакуировать. Не знаем мы. Не-зна-ем!
  - Выходит, в Первомайском должна быть та же картина, что и в Богородицке с Аулом?
  - Скорее всего, да.
  - А в Ульяново?
  Я пожал плечами.
  Увидев наше состояние после возвращения из первого выхода, подполковник только принял мой краткий доклад, после чего предоставил нам двухдневный отпуск.
  - Приходите в себя, а мы пока изучим видеоматериалы и фотографии. Но в пятницу к 9:00 чтоб были как штык!
  Я-то ладно, в Афгане многого насмотрелся. Даже вспоминать не хочется. А Лена... Нет, ничего, отошла.
  - Много мы действительно не набегаем на своих двоих. Надо обзаводиться транспортом. Так что не упирайся, а поехали ко мне в Чашковку. Посмотришь квадрик, а утром его отгоним в Берёзовую Рощу.
  Значит, виденные ужасы не отбили у моей 'слабой половинки' желания шляться 'за камень'.
  - Хотя квадрик - тоже не выход. Надо уговаривать твоего Карякина строить дорогу до Богородицка.
  - Лен, да ты представляешь, сколько стоит построить дорогу? Он уже сейчас на говно исходит, если кто-то заикается о дополнительных тратах.
  - Я же не про четырёхполосную автостраду говорю, а о том, чтобы засыпать твёрдым грунтом болотину в районе тех двух ручейков, по которой мы хлюпали. Дней пять работы небольшого трактора. Хотя бы того, что мы видели возле Аула.
  Есть такой. Похоже, с приходом больших снегов бульдозер на базе Т-74 пытался чистить дорогу до Первомайского, но промахнулся и лёг на бок в обочину. А вытаскивать шеститонную железяку уже было нечем.
  - Ты его сначала отремонтируй...
  Но идея неплохая. Четырёхколёсный прицеп на спущенных шинах мы тоже видели, так что весьма грузоподъёмное, хоть и тихоходное транспортное средство вполне получится. Наверняка же нужно будет тяжести 'из пункта А в пункт Б' перемещать. Да и зимой, когда всё вокруг занесёт снегом, бульдозер окажется нелишним. Переправить что-то подобное 'сквозь камень', конечно, можно, если срезать кабину. Тем более, наконец-то закончили долбить стену, и теперь к Камню можно попасть напрямую, а не скача по лестницам. Но опять всё упирается в финансирование.
  Внутренности 'хатки' Гросмана понравились. Денег он действительно в неё ввалил немало. Но внутреннее отторжение после того, что я узнал о нём, всё равно осталось: не моё это. И моим не станет, даже если мы с Ленкой не разбежимся, как в море корабли. Не станет не только из-за моего неприятия всего, связанного с Григорием: она твёрдо намерена избавиться от всего наследства и начать очередной этап жизни с чистой страницы. Вон, 'Тойоту' на продажу выставила. В декабре, когда вступит в права наследницы, будет остальное имущество продавать. Как мне кажется, даже 'за камень' ходит именно из-за этого.
  По поводу наследства случился-таки неприятный инцидент. Я как раз занимался квадроциклом, когда моё внимание привлёк шум остановившегося перед воротами автомобиля. А следом - грохот кулака в металлические ворота.
  - Слушаю, - недовольно обратился я к решившему пошуметь.
  Машина - 'лупоглазый' чёрный 'мерин'. Ну, никак не мечта российских обывателей 90-х 'шестисотый'. И, судя по просевшим пружинам, очень не новый.
  - Слюшай, Магомеду Лэна нужна. Пазави!
  - А Магомед - это кто?
  - А тэбэ какое дэло? Зави, казол! - шагнул за ворота и попытался оттолкнуть меня с прохода 'гость'.
  Сопляк, лет двадцати, но ведёт себя очень и очень нагло. Такие только силу понимают. Поэтому я сделал шаг назад, перехватил его руку и, завернув её ему за спину, пинком под зад отправил на улицу.
  - Научись уважительно разговаривать со старшими.
  'Шестёрка' сидящего за рулём мужика едва не врезался лбом в крыло машины, затормозив руками о 'хлопнувшую' жестянку, и тут же из задних дверей 'мерина' выскочили ещё двое. А в руках 'летуна' откуда-то появился нож.
  - Зарэжу, скатына русская!
  Нож - это не шутки. Это только в кино его с лёгкостью перехватывает любой мало-мальски подготовленный полицейский. Нас в ДШБ учили и этому, но даже инструктора не могли дать больше 90% гарантии, что они это смогут сделать. А поскольку давно это было, то мой шанс остаться невредимым - не больше 70%. Поэтому начал потихоньку пятиться к крылечку, на котором - я точно знаю - лежит садовый инструмент. Разный, включая и имеющий длинные ручки.
  Двое поспешивших на помощь, впрочем, вперёд не лезут, хотя уже тоже вошли на участок. Так что видеокамера покажет, что я защищался от реальной угрозы, если я этого молодого и резвого покалечу.
  Но добраться до инструмента я не успел. Дверь коттеджа распахнулась, и на крыльце возникла моя подруга, вскидывая двумя руками пистолет. Газовый, конечно, но откуда об этом могут знать кавказцы?
  - А ну, назад! Стрелять буду!
  Несколько секунд замешательства, и в калитке появляется новое действующее лицо.
  - Ибрагим, - окликнул он 'горячего парня' и что-то резко произнёс по-своему.
  Тот опустил руку с ножом и что-то пробухтел в ответ.
  - Здравствуйте, Лена. Ну, зачем сразу стрелять? Мы можем и мирно договориться. Меня зовут Магомед, и это я хочу с вами поговорить. А вы, молодой человек, извините мальчишку за резкость.
  Лена тоже опустила пистолет.
  - Что вы хотели?
  - Вы же наследница Григория Аркадиевича? Но у людей, которым он должен деньги, возникли вопросы о том, как эти средства вернуть.
  - А вам не объяснили, что сюда не стоит появляться с подобными вопросами? Дела моего бывшего мужа - это его дела, мои дела - чисто мои.
  - Да, некоторые наши... друзья в вашем городе говорили, что с ними общались... какие-то представители государственных органов. Но вы же понимаете, что и над нашими друзьями стоят... какие-то люди, и над этими представителями. Начальника этих представителей недавно поменяли, а вопросы по имуществу вашего бывшего мужа остались. Вот я и хотел бы поговорить о нём.
  - Уже нет никаких вопросов. Это имущество уже моё. И мне разговаривать не о чем.
  Дальше всё произошло мгновенно: за забором послышался шум автомобильных шин, в открытую калитку влетели люди в сине-сером камуфляже, и 'пришельцы' уткнулись носами в песок тропинки.
  - На землю! Руки за головы! - рявкнул один из камуфлированных мне.
  Пришлось подчиниться, глядя в ствол направленного на меня пистолета.
  Проверка документов выяснила, кто есть ху. Оказалось, мордой в пыль положили помощника 'антинаркотического' депутата, недавно избранного в Екатеринбурге. Посему перед ним извинились и отпустили его в машину. Нож Ибрагим успел спрятать до приезда милиции, но его нашли и изъяли. Правда без составления протокола.
  Оказалось, Лена, перед тем, как выбегать с 'газовиком', успела нажать на тревожную кнопку. И для меня было сюрпризом, что оперативная группа примчалась так близко.
  Квадроцикл я в тот день всё-таки проверил. Подчистил, подмазал, подтянул, где надо. Даже по двору туда-сюда прокатился. Хороший аппарат! Полный привод, широкие 'зубастые' шины даже более приспособлены к бездорожью, чем установленные на моей 'Ниве'. И самое главное, помимо двух седоков, может тащить на себе не только их рюкзаки, но и пару канистр горючки. Запас нужен не ради покатушек с ветерком на сотни километров, а ради черепашьей езды по 'говнам'. Но с ветерком мы прокатились, пока поутру шуровали до Сержанки. Потом, правда, пришлось ехать помедленнее. А на месте, помимо уже более подробного обсуждения нашего первого выхода с Карякиным, нас ждал сюрприз: зачисление на зарплатные счета денег, положенных за сдачу драгметаллов, принесённых из Богородицка и Аула. И представление нам нового руководителя Объекта, майора Якушева.
  - А тебя теперь куда?
  - Да никуда. Как руководил Проектом в целом, так и буду им руководить. Только ты же понимаешь, что многое приходится решать в Москве. Вот и сделали, чтобы 'ножниц' не получалось: пока я тут, некому решать вопросы 'в верхах', пока меня нет, тут всё идёт кое-как. Алексей Владимирович будет заниматься текущими делами, а я - общим руководством и оргвопросами.
  - Кстати, про оргвопросы...
  - ...Тогда решим всё следующим образом. Вы всё-таки едете в Первомайский и по его окрестностям, как и планировалось, а я ищу вам среди допущенного к теме персонала тех, кто сможет отремонтировать ваш трактор. Выезд на один день, вечером назад. Ты мне сегодня ещё нужен будешь. Кстати, присматривайте любую более или менее сохранившуюся технику: мотоциклы, машины, трактора, прицепы. Права твоя ненаглядная: использовать местную крупную технику, даже с учётом ремонта, намного дешевле и рациональнее, чем разбирать по агрегатам тут, тащить 'за камень' и собирать там. Да, кстати, вашим налётчикам мы тоже объяснили, чтобы забыли про долги Гросмана.
  Заболоченный луг наш железный конь с широкими шинами одолел без проблем. В ручейках, правда, пришлось пару минут помесить грязь, пока он не вылез на берег. Так что до перевала, на котором отметились сеансом радиосвязи, долетели за какие-то 15 минут, а с него уже покатились в Аул, но не через Богорицк, а напрямую, по дорожке, шедшей краем обширной луговины. Правда, сократив расстояние метров на 300, не удалось сократить время, поскольку перед самым посёлком журчал в промоине ручеёк, о котором я с детства совсем забыл. Тогда к середине лета он совсем пересыхал, и нужно было аккуратно красться краем огромной лужи, образующейся в его сухом русле. Но не здесь, где осадков выпадает намного больше.
  В Первомайском ничего нового не увидели, кроме следов старого-старого пожара. Те же обрушившиеся дома, те же сожжённые в печах надворные постройки, те же человеческие кости и кости домашних животных. Только на кладбище непропорционально много неглубоких могилок с покосившимися или вообще рухнувшими крестиками, на которых вырезан год смерти 1967. В 68-м, видимо, уже невозможно было докопаться до земли, чтобы упокоить тело в ней.
  Дальше в сторону Ульяново не поехали, а я завернул на лесную дорожку, ведущую к двум соседним озёрам, имеющим общее название Марскалы, 'Муравьиные' по-башкирски. Или, как утверждают другие, видоизменённое башкирское слово 'мяскяй', обозначающее 'колдунья'. Но тут же съехал с неё и попёр напрямки по пологому с северо-запада склону горы, возвышающейся над озёрами и имеющею то же название. Лена аж ахнула от открывшегося с её вершины пейзажа.
  Зато я напрягся и достал более мощную, чем наши налобные, видеокамеру. Она-то этой местности не знает, а меня увиденное напрягло.
  Первое, что бросилось в глаза, это появившаяся промоина в перемычке между озерками, притулившимися к крутому и изобилующими скальными выходами юго-восточному склону горы. В самих озёрах, бывших каждое менее полукилометра в диаметре, значительно поднялся уровень воды, и из них теперь вытекал ручей, размывший дорогу к Ульяново.
  Но напрягло не это, а отсутствие на привычном месте водной глади Восьмой плотины. Прорвало? Скорее всего. Сама плотина грунтовая, бетонный водосброс, если мне не изменяет память, построили только в конце 80-х, а до этого под каменно-земляным там была огромная яма со скользкими крутыми глинистыми склонами. Но расположенное ниже Водозабоное водохранилище блестело под солнцем. Видимо, сыграло свою роль то, что водосброс на нём проходит не по плотине, а в широкой скальной выемке, проделанной в склоне горы, способной пропустить воды не меньше, чем течёт в реке Урал в районе города Уральска.
  Воды здесь много! Видны и некоторые разрезики от золотодобычи в Ульяново, и поблёскивает река Няша. Да и сами городские постройки Старого Города можно заметить в бинокль или на максимальном увеличении видеокамеры. Не говоря уже о расположенных в трёх километрах (по прямой) домишках юго-западной части Ульяново. Но, как пел Высоцкий, нам туда не надо. Пока не надо.
  Вместо разрешения на поездку в 'сердце российской золотодобычи XIX века' получил очень странно прозвучавшее от эфэсбэшника задание срочно закупить на торжищах, расположенных у Косотура и Магнезита, несколько китайских сетей с разными размерами ячеи, от мелкой, откровенно 'рыбногеноцидной', до максимальной из имеющихся у них в продаже. И привезти на 'Ниве' всё моё рыбацкое снаряжение. Всё. Сегодня.
  - Браконьерить собрался? - поддел я Карякина.
  - А что, бляха, делать, если финансирование дают только в пределах заранее составленных смет? Думаешь, я смогу убедить этих крючкотворов в том, что сети и удочки нам нужны срочно, а не к концу первого квартала следующего года? Вот деньги. Хватит? Не хватит - свои доложишь, потом верну. Дожил, блин! Собственные средства вкладываю в приобретение браконьерского инвентаря! И ладно бы, если бы для себя, а не для родной конторы...
  Предоставленный для поездки в Косотур 'уазик' отпустил возле своего дома. По пути заскочив в рыболовный магазинчик за червями и опарышами (это придорожные торжища работают круглые сутки, а магазины закрываются в 19:00). А сам, перегрузив в гараже часть содержимого багажника 'Нивы', рванул в сторону Магнезита. Там возле Берёзового Моста и перекусил.
  Вернулся уже затемно. И не застал Лену в выделенной нам комнатке сборно-щитового домика. Якушев на вопрос, где она, сообщил, что её увёз в Чашковку на своей машине Карякин. Зачем - не знает, но завтра на задание я еду с другой напарницей. Выезд будет 'длинный', на два-три дня.
  Не понял! Это что, Юрбан решил у меня отбить 'богатую вдовушку', подсунув мне другую бабу? На того Юрку, что я знал по институту, не похоже, но кто знает, как за эти годы мог измениться человек?
  'Другая баба' оказалась такой же, как я, 'вольнонаёмной' биологиней Наташей Смирновой, уже знакомой мне по базовому лагерю, где она рьяно исследовала травки, деревца, пойманных в силки зайцев и сфотографированных птичек. Теперь нам предстояло заняться рыбками в обоих Марскалинских озёрах, остатках Восьмой плотины, прилегающих к ней разрезах и Водозаборном водохранилище. Внешне - этакая тридцатилетняя серая мыша, средняя во всём: росте, телосложении физических данных.
  - Несмотря на то, что приоритетом является ваше задание, Наталья Сергеевна, во всём будете слушаться Владимира Николаевича. Он будет находиться при вас всегда, даже когда вы, простите, писять пойдёте, - жёстко обозначил Якушев, кто кому Рабинович, чем вызывал румянец смущения на щеках напарницы по сегодняшнему выходу 'в поле'. - Связи с базовым лагерем ежедневно. Благо, все ваши объекты исследования неподалёку от горы Марскалы.
  При Якушеве биологиня возмущаться не стала, но пока я навьючивал снаряжение на квадрик, из-за добавившейся резиновой лодки ставший похожим на хорошо гружёного ишака, своё 'фе' поводу её сопровождения 'в кустики' мне высказала. Спорить не стал, но под предлогом того, что мне надо сфотографировать примеченный на улице Стекляшка мотоцикл, завёз её к дому людоедов, по руинам которого предложил ей прогуляться, пока я осматриваю ржавый двухколёсный агрегат. Отпаивать валерьянкой дамочку не пришлось - сказался небольшой опыт практики в отделе судмедэкспертизы - но возмущаться моей опекой перестала. И даже когда мы разбили лагерь на берегу 'первого объекта исследования', дисциплинированно сообщила, что ей нужно в туалет и терпеливо ждала, пока я встану к ней спиной, держа под наблюдением подходы к берегу.
  Польза от похолодавшего климата есть. В обоих озерках резко уменьшилось количество водорослей, и забрасываемая удочка почти не цеплялась за неё. Зато из-за уменьшения кормовой базы уменьшилось и поголовье карася: если раньше карасиные 'пятачки' (то есть, размером почти с советскую пятикопеечную монету) клевали чуть ли не каждые пять секунд, то теперь поклёвки следовали не чаще, чем каждые пять-семь минут. И клевали экземпляры, весом от 50 до 200 граммов, которых я отправлял не в садок, а под скальпель Наташи.
  Зато, помимо карася, в озерке появились чебак и окунь. Может, снижение карасьева поголовья частично связано с появлением 'озёрного тигра'? Скорее всего, эти виды рыбы поднялись по ручейку, впадавшему в Восьмую плотину или то, что от неё осталось. А может, как часто случается, в виде икры были занесены на лапках уток, кои во множестве бороздили гладь озерка. Одну из них, проклиная себя за браконьерство, вечером я подстрелил для Натальи.
  Снятые несколько рядов сетей, выставленных в порядке уменьшения ячеи, показали, что полукилограммовый карась и двухсотграммовые чебаки с окунями тут теперь водятся. Как и небольшие щучки. Тогда понятно, чего это карася стало намного меньше. Хорошо, хоть эти исконные обитатели уральских водоёмов, а не прожорливый чужак-ротан, вытесняющий их везде, где появился.
  На уху отобрали только несколько самых крупных рыбёшек, а остальных просто выпустили обратно в озеро. А на еду следующего дня я запёк в глине на углях садистски распотрошённую Смирновой утку.
  Уху ели уже в темноте, поглядывая на улетающие к небесным собратьям искры потрескивающего костерка. Правда, кое-кто - не будем показывать пальцем - чуть отойдя от костра, не забывал поглядывать и в инфракрасные очки на окрестности лагеря.
  Палатку и кострище я ещё днём обнёс срубленными стволами молодых берёзок, чтобы затруднить любому ночному гостю возможность бесшумно пробраться к спящим 'туристам'. А для верности ещё и очертил внешний периметр 'дорожкой' в виде струйки бензина, бьющего по обонянию лесных обитателей не хуже знаменитой кайенской смеси.
  Собравшись, съездили на гору для доклада, и лишь после этого отправились дальше.
  Восьмой плотины действительно не было. Нет, остатки большей части тела плотины наличествовали. Как и небольшой прудик возле неё. Но основная часть воды, размыв водосброс, ушла. Бучило под водосбросом стало ещё больше, почти полностью смыв глинистый склон горы до самого скального основания, исчез и мостик над водосбросом. Бешеный поток воды прорыл Красной речке, ставшей значительно полноводнее, новое русло в песчано-гравийных отвалах промытой золотодобытчиками породы. Так что надежды ни перебраться на тот берег, чтобы проехать в верховья Водозаборного водохранилища, ни даже прокрасться вдоль берега к интересующим нас разрезам, не было. Значит, как все нормальные герои, пойдём в обход. Через крошечную деревушку Красную.
  - Ой, лебеди, лебеди! - увидев белоснежных птиц на воде одного из разрезов, взвизгнула Наташка, уже минут пять елозящая мне грудью по спине при езде по тому, что когда-то называлось дорогой.
  Когда по твоей спине трётся женская грудь, конечно, приятно. Но не в то время, когда ты, сидя верхом на четырёхколёсном мотоцикле, выбираешь наименее тряский маршрут.
  - Что хочешь со мной делай, но стрелять их я тебе не буду! - сразу предупредил я.
  Встали лагерем на гравийном 'пятаке' между тремя разрезами, предварительно обследовав крошечную деревушку. Ничего нового, если не считать пары мотоциклов во дворах, и начавшего интенсивно ржаветь четыреста второго 'Москвича'. Те же провалившиеся крыши, пустые окна, сгнившие полы и иногда попадающиеся костяки. Ни следочка того, что с прекращением 'вечной зимы' тут бывали люди.
  Лебедей стрелять не стал, а вот выдру, которые расплодились в разрезах, укокошил из пистолета-пулемёта. Как оказалось, зря, поскольку парочка попалась в сети, пытаясь украсть из них пойманную рыбу. Мало того, что сами погибли, так ещё и сети изорвали. Видимо, наличие в водоёмах этих рыбоедов и сдерживает прирост рыбного поголовья: клёва почти не было, а в сети попалась почти одна мелочь. Но Наталья тщательно записывала и фиксировала даже её размеры, не говоря о тщательном подсчёте рыбёшек каждого вида.
  Ночью, правда, пришлось подорваться из-за двух самцов, решивших подраться за освободившуюся после гибели трёх собратьев территорию. Спать мне приходилось чутко, так как выяснилось, что Смирнова оружием владеет едва-едва, 'в пределах школьных уроков НВП', как бы я это назвал.
  Похоже, 'дорожный массаж груди' подействовал и на неё. По крайней мере, за ночь она, постанывая, пару раз во сне пыталась прижаться ко мне. Естественно, отталкивать её не стал, но и переводить отношения в 'постельную плоскость' не захотел.
  Наутро, сгрузив всю поклажу, кроме оружия, в один из деревенских домишек (ещё не хватало, чтобы наши вещи чисто из любопытства погрызли выдры!), налегке скатались на гору Марскалы на очередной сеанс связи. А вернувшись и 'заишачив' квадроцикл, двинулись из Красной лесными дорожками в сторону Водозаборного водохранилища.
  Вот тут-то нам и помогла ручная лебёдка, брошенная мной в сумку с инструментами в самый последний момент. Тяжело гружённый квадрик так и не смог взобраться на край промоины, прорытой одним из лесных ручейков. Пришлось выбрасывать на сушу (относительно сушу, конечно) узлы, доставать девайс, на руках переправлять из седла на берег покрасневшую Наташу, и уже потом тянуть четырёхколёсного бегемотика из болотчика. В общем, на путь, длиной около двух с половиной километров потратили целый час времени.
  Но на Наташку я, психанувший из-за того, что застряли, наорал. Обратив внимание, как та покраснела, пока я тащил её на руках.
  - Да что ты постоянно краснеешь, будто тебя ни разу мужики не лапали?
  - Лапали, - машинально ответила она.
  - Ну, слава богу! А то я уж начал подумывать, что ты никогда с мужчиной не спала.
  - Спала, конечно! - вырвалось у неё, и она ещё больше смутилась.
  Ага. Целых два или три раза!
  - Всё. Извини, - взял я себя в руки. - Глупость ляпнул.
  Уровень воды в водохранилище поднялся примерно на метр, если судить по тому, где теперь находится обрывчик, выбитый когда-то волнами. Значит, теперь через водосброс хлещет довольно-таки неслабый поток. И рыбалка меня тоже порадовала: если поселиться где-нибудь на берегу, то с голоду точно не помрёшь. Если, конечно, зимой снегом не занесёт и не заморозит.
  Мы уже собирались возвращаться на базу (по прежней дороге, поскольку в Ульяново я бы не рискнул соваться с такой обузой как биологиня), как Наташа закричала, показывая рукой куда-то на северо-восток:
  - Владимир, смотрите, смотрите. Там дым!
  Где-то в районе Чашковки действительно поднимался чёрный столб дыма. А дым - это люди!
  
  Глава 9. Звери
  - Совсем не обязательно люди, - подтвердил мнение Якушева и приехавший из Челебея Карякин. - Знаешь, сколько в стране возникает пожаров в безлюдных местах? Но всё равно в Чашковку пока соваться не будем: у нас и поближе куча мест не освоена. Вон, старанием твоей суп... подруги, а ныне руководителя коммерческого отдела ООО 'Базис', удалось арендовать в турфирме ещё один квадроцикл.
  В общем, так оно и есть. Пока Ленка ехала с подполковником до Чашковки, она накидала ему несколько идей, как привлечь ресурсы, финансовые и материальные. И, тут же получив санкцию высокого начальства, принялась действовать. А теперь и вовсе перешла из 'базиса' в управляющую 'надстройку'.
  В общем, частично правильное решение: теперь, когда появились шансы выйти на контакт с местными жителями, наши дальние поездки могут стать небезопасными. Правильно сказал Якушев: 'Люди разными бывают, особенно - в постапокалиптических условиях'.
  Весь следующий день мы 'в четыре руки' возили людей и грузы в Аул. Не с Леной, а с охранником пусковых позиций, который напросился 'за камень'. Первым делом забросили двух бойцов, которые должны были охранять работающих мотористов, оторванных от трудов по восстановлению дизель-генераторов в подвале 'бомбоубежища'. Вторым рейсом - самих мотористов. И пока мы мотались за ещё одним охранником и 'мадам Гросман', те готовили список инструментов и расходников, которые им потребуются для работы со 'стальным конём'. Уже вшестером разбивали лагерь на окраине Аула и по моей подсказке обливали его периметр жижей, слитой из топливного бака трактора: соляркой эту субстанцию назвать было невозможно.
  Заодно попытались присмотреть домик, пригодный в качестве перевалочной базы и укрытия от непогоды и зверья для тех, кто будет работать в этой деревне. Бесполезно! Если не сгнил сруб, то едва держался потолок и половицы превратились в труху. Пожалуй, проще, когда трактор сможет передвигаться, буде столкнуть с фундамента какой-нибудь дом, и скатать его заново, используя 'запчасти' от других строений. А укрытие очень нужно! Если бы не хитрость с соляркой, я не уверен, что ночь в палатках закончилась бы для нас благополучно: поутру нашли поблизости от них множество следов то ли одичавших собак, то ли волкособов.
  Пока двое разгребали завалы в домике, требующем меньше всего ремонта, Лена готовила еду на шесть рыл и караулила нас. Ещё один человек сторожил ушедших в работу с головой дизелистов, решивших первым делом поставить в нормальную 'позу' бульдозер. При помощи домкратов, брёвен камней, домкратов и какой-то матери за день это удалось сделать. А мы с напарницей отправились на полевую базу, чтобы доложить об успехах, забрать заказанное ремонтниками и передать новый заказ.
  Вернулись как раз к окончанию стрельбы: стая из шести волкособов всё-таки решилась напасть на незваных (ими) отдыхающих гостей, за что и поплатилась шкурами четырёх собратьев. Так что ночь разбили на три вахты, в течение которых кто-то из охраны, кроме Лены, дежурил у постоянно горящего лагерного костра.
  Возня только с тракторным двигателем и 'пускачём' (небольшой такой бензиновый моторчик, раскручивающий дизель при запуске) затянулась на двое суток. И это - только разборка, дефектовка и частичная сборка двигателя. Пока тянулись суть да дело с выполнением заявок на совсем уж негодные запчасти (включая все резинки и сальники), занялись другими агрегатами: гидросистемой и узлами трансмиссии. Так что снабженцам 'Базальта', сидящим в Челебееве, снова предстоит материться на придурков, требующих от них чёрт знает что. Благо, рядом тракторный завод, и они, столкнувшись с нашими 'капризами' догадались предложить не заниматься половыми отношениями с поисками нужных прокладок, шестерён и масляных шлангов, а целиком заменить и гидроцилиндр бульдозерного отвала, и насос гидросистемы, и чёртовы шланги, подобрав нечто близкое по характеристикам из имеющегося на заводских складах.
  В одну из таких поездок по указанию Якушева пришлось оставить в Берёзовой Роще Лену, которой предстояло покататься по некоторым конторам Чашкови и Косотура в поисках недостающей 'Базальту' техники и оборудования. Карякин учёл, что его вежливые просьбы к фирмам, на которые навела руководителя Проекта новая начальница коммерческого отдела, позволили резко улучшить оснащение как 'базы экстремального туризма' в Берёзовой Роще, так и полевого лагеря 'за камнем'. Кто-то сделал пожертвования 'натурой', кто-то деньгами. Но, учитывая факт того, что до начала полноценного финансирования ждать долго, а делать нужно 'вчера', успешную аферу с завуалированным вымогательством у 'коммерсов' решено было продолжить. Не знаю, как это отразится на юркиной карьере, когда до его начальства дойдут первые жалобы. Но, по словам Якушева, он махнул на это рукой, собираясь, на крайний случай, стать одним из 'экскурсоводов' 'по ту сторону камня'.
  Как бы то ни было, но через неделю бурного секса с ним, древний ДЗ-29, лязгая гусеницами и фыркая чёрным солярочным дымом, своим ходом дополз до Аула, где мы уже заканчивали кромсать половые доски, отобранные из заготовленных для будущего укрытия. А в качестве своеобразного бонуса отгрёб от домика груду мусора, наваленную нами при очистке дома. Закончив, с этим, он пополз равнять дорогу в сторону полевого базы, а мы на квадроциклах умчались вперёд, чтобы порадовать начальство успешным завершением маеты.
  Естественно, в болото трактор не полез. Его оставили перед речушками до окончания заслуженных нами выходных. Я тут же рванул в Косотур, чтобы отмыться, отстираться и отоспаться. Но после Сержанки, когда мобильный поймал сеть, планы пришлось поменять: до меня дозвонилась Лена.
  - Ничего не хочу слышать! Мне уже надоело быть одной дома, и ты едешь ко мне.
  В общем-то и это меня устраивает. Всё равно завтра собирался ехать в Чашковку, чтобы завезти алименты и проведать маму.
  Матушка 'удивила' меня новостью о том, что окрестности Берёзовой Рощи снова отдали 'каким-то коммерсантам'.
  - Твой крёстный ездил в Сержанку, и ему рассказали.
  - Я знаю, мам. После того, как меня 'попросили' из нашей с Андрюшкой фирмы, я у них и работаю. Экскурсоводом. Поэтому частенько и не могу ответить на твои звонки. Ты же знаешь, что мобильные там не ловят.
  - Видела Машку Вожаеву. Она спрашивала, разобрался ли ты со своими неприятностями. Это с какими ещё неприятностями? Она спрашивает, а я ничего и не знаю!
  - Да как-то мне звонила, я и рассказал ей, что из фирмы пришлось уйти, - соврал я.
  - Ты что, с ней связался?
  Ох, уж этот прокурорский взгляд моей мамочки!
  - Если бы связался, она бы тебя не спрашивала, а сама бы про меня рассказывала.
  - Ну, смотри! Ты же сам знаешь, какая она.
  Ой, мама, конечно знаю! Тёпленькая, мягонькая и очень сладенькая в тех местах, что доступны далеко не каждому из знакомых ей мужчин. Хотя, конечно, ты совсем не это имеешь в виду.
  Бывшую супругу интересовала совсем не Берёзовая Роща и не моя новая работа.
  - Слышала, что ты теперь с богатенькой живёшь. А чего тогда на своей прежней раздолбанной куцежопой бл*довозке ездишь? Гросман-то, небось, немало этой лахудре всего оставил. Вот и мог бы алиментов побольше платить: ты всё равно теперь у неё на содержании.
  Спорить с ней бесполезно, но я всё равно не сдержался.
  - Я знаю, что по Чашковке сплетни быстро расходятся. Но свои деньги я сам зарабатываю. Кстати, алименты в этом месяце задержал из-за того, что как раз на работе запарка была.
  В общем, испоганила настроение - хуже некуда. Ну, да ладно. Мы привычные: почти каждый мой приезд с деньгами этим заканчивается.
  Но на то, что в Чашковке про нас уже вовсю сплетничают, я Ленке пожаловался.
  - Тоже мне - открытие! Давно и большим разгулом фантазии. Вон, даже до дочери некоторые 'подробности' докатились. Из-за чего она даже отказалась на каникулы приезжать, чтобы в неё пальцем не тыкали. Я же тебе говорила, какой гадюшник - эта тусовка 'жён богатых людей'. Поскорее бы прошло это время до вступления в права наследства! Продала бы всё и укатила, на хрен, чтобы мои глаза больше не видели всех их! Я бы, наверное, ради этого даже 'на той стороне камня' с удовольствием жить осталась.
  Ну, не знаю. Дожить до зимы, оценить, можно ли там вообще существовать в холодное время года, а уж потом загадывать...
  К августу полевая база обзавелась не только служебным помещением метеорологов, но и небольшим ангаром для ремонта старой техники. Для того, чтобы её доставлять в него, пришлось строить настоящие, довольно крепкие мосты через две плёвые речушки и устраивать гать на заболоченной луговине между ними. Благо, прицеп, на котором возили брёвна от домов в Богородицке, потребовал только замены шин, небольших сварочных работ и обновления смазки в колёсных подшипниках. Потом, когда появится заказанный 'Базисом' китайский мини-экскаватор, на месте гати будем насыпать полноценную дамбу. А пока трактором притащили всю найденную в Богородицке, Ауле, Первомайском и Красной технику, и ремонтники перебирают её.
  Неожиданным препятствием в работе спец-стройуправления, каким-то чудом привлечённого Карякиным 'по обе стороны камня', стали депутаты Чашковского горсовета и либерастически настроенные 'активисты', которых возмутило, что какой-то кусок земли, принадлежащей городскому округу, оказался в эксплуатации 'челебеевского' ООО. Размахивая депутатскими мандатами, фото- и видеокамерами, они пытались прорваться за забор, чтобы 'прекратить незаконное строительство'.
  Остановила их даже не демонстрация договора 'Базиса' с 'каймановыми экотуристами' об аренде участка на 99 лет, а угроза некоего подполковника ФСБ Карякина обратиться к владельцу земельного участка с официальным запросом, не выплачивались ли им тем самым журналистам, активистам и депутатам в такой-то период денежные вознаграждения? И если выплачивались, то за какие услуги? Ведь, как оказалось, список 'протестунов' совпал со списком агитировавших 'за развитие экотуризма' и голосовавших за продажу участка 'иностранным инвесторам' на 95%.
  Пока продолжался этот цирк с конями, я встретился с Андроном и уболтал его уговаривать, чтобы клиенты не выбрасывали устаревшую оргтехнику, а продавали её 'Базису' по относительно символическим ценам. Я сам, если такое в принципе возможно, проведу её апгрейд до более или менее приемлемого для офисных задач уровня. Мне это сулило дополнительную премию, которой я поделюсь со старым другом, а ООО при острой нехватке финансов получало так необходимую ему технику.
  К моменту следующего запланированного выхода, на этот раз, наконец-то, в Ульяново, полностью завершили строительство опорной точки-убежища для рейдовых групп и рабочих бригад в Ауле. Подходило к концу строительство такой же в Богородицке. Но более просторного и крепкого, на базе поселковых магазинов, как я уже рассказывал, построенных на общем мощном каменном фундаменте-полуподвале. А возможно, его можно будет использовать не только как опорную точку, но и как перевалочную базу. Увидим.
  В спор за право стать моей напарницей в рейде на Ульяново вступили две женщины: Лена и биологиня Наташа, которая уже закончила обработку собранных нами с ней материалов, и теперь рвалась исследовать, как пережили 'вечную зиму' деревья в этом посёлке, известном как 'полюс холода' Чашковского городского округа. Слова 'морозобойные кольца на выживших деревьев хвойных пород' были для меня китайской грамотой, но Смирнова доказывала Алексею Владимировичу, что исследование позволит ей установить (приблизительно, конечно) длительность 'вечной зимы' и годовые колебания температуры на её протяжении. Якушев посчитал, что это важно, но тут упёрся я, доказывая, что член рейдовой группы должен не только знать, с какой стороны у оружия находится ствол, но и уметь им мало-мальски пользоваться. Так что остававшиеся до выхода два дня усиленно собирала и разбирала пистолет-пулемёт и пистолет, а также сожгла немало патронов на стрельбище, устроенном в выемке горы Любви, из которой когда-то брали змеевик на подсыпку дорожного полотна.
  По гати и расчищенной бульдозером дороге до Богородицка проскочили моментально. Теперь радиосвязь по УКВ у нас не будет: горы... Но, если что, вернуться на квадриках с юго-западной окраины Ульяново в этот посёлок можно минут за пятнадцать, без каких-либо переправ через коварные ручейки. Потом, правда, надо будет смотреть, что натворила речушка Камнеломка.
  Видом брошенных и раздавленных снегом деревенских домов нашу четвёрку уже не удивить, но Ульяново внесло новый штришок в представление о жизни в условиях 'вечной зимы'. Во-первых, каменный магазин на конечной остановке пригородного автобуса из Чашковки. Впервые увидели, что здание брали штурмом и с выламыванием оконных решёток.
  Во-вторых, небольшая сельская больничка, тоже то ли каменная, то ли кирпичная. На удивление, даже с уцелевшей крышей. Видимо, её тоже спасло то, что она стоит на пригорке. Окна у неё заколочены досками и снаружи, и изнутри, а доски изнутри когда-то были проложены каким-то тряпьём. Видимо, для лучшего сохранения тепла. Вместо восьми коек - не менее двух десятков. На некоторых из них скелеты умерших пациентов: видимо, их уже некому было даже не похоронить, а просто вынести наружу. И множество костяков на заднем дворе. Похоже, пока у кого-то из персонала хватало сил на это, трупы выносили туда и складывали прямо в снег. Значит, были и те, кто до конца выполнял долг медицинского работника.
   Её останки нашли в крошечном кабинете, частично на столе, частично возле него. В половой принадлежности не оставили сомнения полуистлевшие остатки одежды, валяющиеся тут же: тёплые вязаные колготы, рейтузы, лифчик с выдранными 'с мясом' крючками и оборванными бретелями. Что произошло тут много лет назад, поняла даже Наташа.
  - Её же изнасиловали, а потом убили!
  Похоже на то. 'Разложили' прямо на рабочем столе. А после этого некому стало ухаживать и за умирающими.
  - Звери!
  - Люди быстро звереют в нечеловеческих условиях. Ты же видела дом людоедов в Богородицке.
  - Ну, их понять ещё можно. Оправдать - нет, но понять можно: им выжить хотелось. Но насиловать женщину, врача, прямо рядом с умирающими от голода и холода! Это кем же надо быть, чтобы такое сделать?!
  - Очень озверевшим отморозком, - согласился я. - Только не забывай, что желание секса является лишь немногим менее сильным желанием, чем голод.
  Да что, блин, она краснеет при каждом упоминании о сексе?! Прямо как гимназистка... читающая 'Спид-инфо'!
  - Её бы похоронить надо...
  - Всех похоронить надо, Наташа. Но не сейчас. Тридцать пять лет пролежали без захоронения, полежат и ещё несколько дней. И не смотри на меня, как Чубайс на призрак Достоевского: нам надо сначала убедиться в нашей относительной безопасности, и лишь потом заниматься всем прочим. Ты же сама видела дым в Чашковке. И кто знает, не появились ли после этого в посёлке такие же, как сделавшие это, - кивнул я на останки жертвы изнасилования.
  Появилась у нас и находка, очень меня обрадовавшая. Буквально в трёх сотнях метров от больницы обнаружили пилораму. Сколоченный из досок сарай развалился под тяжестью снега, но массивный чугунный механизм, стоящий на прочном бетонном фундаменте, остался невредимым. Вместе с рельсами и вагонетками, которыми подавали брёвна и отвозили готовые доски. Почистить, смазать трущиеся части и подшипники, поменять электромотор, ременный привод у этого, в общем-то, примитивного механизма, поставить новы пилы, и можно пилить доски.
  Порядок движения по посёлку был оговорен заранее: впереди едут оба стрелка, а следом, на удалении метров 50-100, мы с биологиней. Так и двинулись через, на удивление, уцелевшую высокую дамбу, по которой и в нашем мире идёт основное движение по Ульяново. Не торопясь, со скоростью километров 15-20 в час, чтобы внимательно рассмотреть, что осталось от посёлка.
  Да что осталось? Как обычно: то, что в низинке полностью превратилось в руины, то, что на пригорках - более или менее цело. Включая длинное рубленное здание сельской школы. Нижняя сторона центральной улицы, улицы Ленина, ещё и подтоплена разросшимся болотом, оставшимся на месте работы драги.
  От школы проскочили всего с полкилометра, как передний квадрик остановился, а его пассажир, мой тёзка, соскочив с седла, принялся рассматривать что-то на дороге, а потом поспешил ко мне.
  - Николаич, там следы на дороге. Человеческие. Кто-то по краю лужи прошёлся.
  - Свежие?
  Разведчик покачал головой.
  - Недели две, не меньше. Туда шёл, - махнул Володя в сторону ближайшего разреза.
  Ребята аккуратно проехали в указанном направлении, и минут через пятнадцать пришёл доклад по радио.
  - Было двое. Ночевали в одном из магазинов. Готовили на костерке. Лебедя, подстреленного рядом на разрезе. Там же рыбачили на червей, накопанных в бывшем огороде. Костерку тоже пара недель. Скорее всего, тоже разведка, но никого не опасались: наследили сильно.
  Ну, мы тоже следим не по-детски. Одни только отпечатки шин квадроциклов чего стоят!
  Смирнова, слышавшая доклад, округлила глаза:
  - Как это всё можно узнать за такое короткое время?
  - Подъедем к ребятам, сама увидишь. Садись! - скомандовал я, запуская мотор 'стального коня'.
  В общем-то, ничего сложного, если знать, как определять прошедшее время по виду костра, отпечатков обуви и срубленным веткам. Ах, да. И по виду человеческого дерьма. Лебединые перья валялись на берегу разреза. Там же валялся и ошкуренный двухметровый прут, использованный как удилище. Вытоптанная трава привела к следам 'раскопок' в бывшем огороде. На пыльном полу одного из магазинов отпечатались следы двух то ли спальных мешков, то ли подстилок, на которых явно спали люди.
  Место для ночёвки выбрали тоже не случайно. Скорее всего, ещё в дореволюционные времена тут было что-то вроде торговой площади, ограниченной с двух сторон лабазами из мощных лиственничных срубов, поставленных на каменные фундаменты-полуподвалы. Крепкие крыши и расположение (на пригорке над разрезом) уберегли сельские магазины от разрушения снежной массой. А то, что это изначально были нежилые помещения, почти гарантировало отсутствие в них трупов.
  Версия о разведке обстановки в покинутом населённом пункте отпала после того, как ребята нашли на улочке, уходящей на запад от исторического центра руины дома, куда целенаправленно заходили 'путешественники'. Ничем не выделяющийся среди прочих, но именно в нём они разобрали обломки, загромождавшие бывшую кухню, и вскрыли подпол. Там возле фундамента печки вырыли ямку, из которой что-то достали. И больше фактически никуда не совались, если не считать следов на остатках пыли в здании школы и бывшей пекарни.
  - Какие предположения, Николаич?
  - Один, скорее всего, кто-то из бывших жителей Ульяново. Наверное, немного старше меня, раз до катастрофы успел поучиться в школе. Приходили конкретно за содержимым тайника. Похоже, припрятанное золотишко: тут же все 150 лет существования практически весь посёлок золото мыл. Иногда целые гнёзда самородков попадались суммарным весом под десяток килограммов и больше.
  - А второй?
  - Сам же видел по следам - то ли женщина, то ли подросток. Скорее, второе: я бы женщину на такое дело не потащил.
  Наташа тут же попыталась встать в позу:
  - Это ещё почему?
  - По физиологическим причинам, из-за которых она несколько дней в месяце - не ходок. Рассказать, что это за причины?
  Ну, вот, опять покраснела.
  - И совсем не обязательно, что им пришлось долго ходить.
  - Обязательно. Если бы идти было недалеко, давно бы уже выгребли отцовскую или дедовскую заначку, а не тянули тридцать пять лет.
  - Ясно, Николаич. А чего их на пекарню понесло?
  - У-у-у, Славик! Здешняя пекарня - это настоящая достопримечательность. Хлеб из неё был брендом на все окрестности Чашковки! Люди, когда машинами разжились, специально приезжали сюда даже из города, чтобы купить ульяновского хлеба. Настолько он был вкусный. Вот такие булки, выше хлебозаводских раза в полтора, пышный, ароматный. Когда начали развиваться кооперативы, многие мини-пекарни пытались конкурировать с этой, но так ничего даже похожего у них не вышло. А потом тут поменяли оборудование, и стал хлеб как хлеб. В результате пекарня разорилась, и её закрыли.
  Я глянул на часы.
  - В общем, делаем так, ребята. Базируемся тоже тут, в магазинах. Место удобное: закрыть двери, и никакие хищники ночью не прорвутся, вода рядом, дичь на разрезах, опять же. Брошенная крупная техника тут сконцентрирована: вон, и разграбленная продуктовая машина стоит, и трактор 'Белорус' мелькал в одном из огородов. Да и мотоциклов, если по дворам пошариться, можно наскрести, и мастерская по ремонту оборудования для золотодобычи недалеко. Деревья, которые Наташе нужны, тоже близко.
  - Только, дядя Володя, мы сперва хотим проехаться по следам этих... золотокрадов.
  Ну, по возрасту ребята вполне могут меня дядей называть: старшему, Славику, только-только двадцать пять стукнуло, а мой тёзка где-то на год его помоложе. Да что того лагеря? Место для сна имеется, кострище готово. Только на его месте ямку выкопать, чтобы отблески не демаскировали нас среди ночи. Ещё одну ямку, под кустиком у торцевой стенки магазина - для отхожего места - нам тоже предшественники 'намедитировали'. Кстати, ещё перед выездам парням 'профилактику' устроил, пригрозив выговором с занесением в грудную клетку, если вздумают подшучивать над тем, что Наташку приходится сопровождать, когда ей в сортир требуется.
  - Дуйте. Но дальше деревни Десятинка по дороге на Чашковку не суйтесь. Этих людей вам всё равно не догнать, а деревню по-любому обследовать надо будет. Заодно и проверите, есть ли оттуда связь.
  Связь еле-еле работала с южной окраины деревни, от речки Камнеломки.
  Парочка, наведывавшаяся в Ульяново, пошла не в Чашковку, а тоже свернула в Десятинку. Оттуда, перейдя вброд Камнеломку, двинулась в сторону водосброса Водозаборного водохранилища. Прорванную дамбу под водосбросом одолели по завалу из стволов деревьев. Естественно, на квадрике соваться туда уже было бесполезно, и наши бойцы поехали обратно. Это, конечно, несколько дальше, чем я разрешал им соваться, но не так, чтобы очень. Да и формально они этого запрета не нарушили: по дороге на Чашкковку они ведь дальше Десятинки действительно не ездили.
  Зато вернулись с горящими глазами.
  - Дядя Вова, глянь, что мы нашли! - сунул мне под нос фотоаппарат Вовка.
  На крошечном экранчике чуть ли не полдвора загораживал ГАЗ-69 с выцветшей на солнце краской и рваным тентом.
  - Мы проверяли: у него двигатель без головки блока цилиндров. Сама головка в сенях лежит. Поэтому его никто и не использовал. Так может, мы со Славкой это... Увезём в Берёзовую Рощу хотя бы колёса от 'козлика'? Чтобы потом 'газик' можно было на жёсткой сцепке утащить, не разбирая на части.
  - На чём повезёте? Свой квадрик я не отдам, он нам самим нужен будет. А четыре колеса на одном квадроцикле за раз не увезти.
  - Так там же и прицеп от 'газика' стоит! В него закинем и потихоньку даже на спущенных колёсах дотащим.
  - А как к квадрику прицепите?
  - Да что, у нас руки из задницы, что ли растут?! Приколхозим! Мы уже даже придумали, как.
  Ну, явно пацанам не хочется с нами, старпёрами, тут куковать.
  - Заодно и доложимся о том, что в Ульяново кто-то недавно приходил.
  Судя по тому, когда мимо нас с Натальей, высверливающих полым трубчатым сверлом очередную дырку в лиственнице 'средних лет, прогромыхала ржавая телега, именуемая 'автомобильный прицеп ГАЗ-704', парней сегодня ждать уже бестолку. Просто потому, что вот-вот начнётся время суток, которое незабвенный Михаил Задорнов называл одним словом - 'смеркалось'.
  
  Глава 10. Зима, зима, зима
  Зима, как всегда у нас водится, наступила неожиданно. И если в нашем мире 6 октября стояла шикарная солнечная погода, а леса сияли золотым убранством, то 'по ту сторону камня' на серую 'лысую' землю деловито сыпались жёсткие снежинки.
  Наши исследования в Ульяново принесли результат. Главное, на мой взгляд, мы разобрались с ходом катастрофы. По брошенным домам и в здании поселковой почты удалось наскрести газет за 1966-67 годы, где описывалось, что происходило не только в СССР, но и кратенько - за рубежом. Кое-какую ясность во внутриполитический расклад внесли книги, найденные в школьной библиотеке и тех же сельских домах.
  Во-первых, проснувшийся супер-вулкан Лонг-Валли вызвал вулканическую активность едва ли не во всём мире. И затрясло все сейсмические зоны. Где-то сильнее, где-то слабее. Генеральный секретарь ЦК КПСС и Председатель Совета Министров товарищ Пономаренко (вот так новость!) вначале грешил на применение американцами сейсмического оружия, так как Советскому Союзу тоже очень досталось от этих землетрясений. Особенно - в Средней Азии, в районе Байкала и на Курилах. И даже привёл в полную боеготовность армию с её ядерными ракетами. Но когда из-за океана стали доходить новости о том, что там творится...
  Судя по тому, что у руководства страной стояли совсем не те люди, которые правили 'по нашу сторону камня', никаких контактов с властями исследователи не устанавливали, а все черновые материалы Проекта были уничтожены. По крайней мере, Хрущёв после смерти Сталина (наступившей, кстати, на полтора года позже) оставался 1-м Секретарём ЦК Украины, пока его не взял за мягкое место Берия, доказавший, что Никита все эти годы скрывал своё истинное происхождение. А следом и сам Лаврентий Павлович отправился на встречу с апостолом Петром из-за обширного инфаркта, случившегося ровно через год после похорон 'лучшего друга физкультурников'.
  Когда Штаты и северо-восток Мексики завалило слоем пепла, газеты, не забыв пнуть 'мёртвого льва' американской военщины, сочувствовали массовой гибели и страшным бедствиям, постигшим простых американцев. Потом пепел посыпался и в Европе, прекратив полёты авиации, вызвав снижение температуры воздуха (пока небольшое) и наводнения из-за обильных осадков. Тут уже сочувствия стало больше, поскольку начали страдать и 'братские страны социалистического лагеря'. А следом пришла пора столкнуться со снижением прозрачности атмосферы и над советской территорией. Со всеми вытекающими последствиями. Например, с зимой начавшейся в Москве 10 октября, а на Урале дней на пять раньше. Только снега выпало намного, намного больше.
  Первую зиму, как я и предполагал, восприняли просто как очень суровую и снежную. В столице трещали 45-градусные морозы, на Урале температура падала до -50, а снежный покров к началу марта доходил до полутора - двух метров. Но Лонг-Валли и другие вулканы продолжали извергаться, выбрасывая в атмосферу новые и новые десятки кубических километров пепла, хотя их активность существенно упала, Гольфстрим активно пари́л, и Евразию засыпа́ло снегом.
  С продуктами проблем ещё не было: урожай удалось собрать практически без потерь, запасы имелись. Наблюдались лишь перебои с доставкой их на места из-за снежных заносов, но выручала военная техника.
  То, что следующий год будет ещё более сложным, осознали только в мае 1967, когда снег сошёл только в самых южных района страны, где обычно в начале марта уже заканчивается сев. Туда и начали эвакуировать население с севера и из Сибири. Всю технику с Целины, запасы семян, уцелевший на тот момент скот безостановочно перебрасывали на Юг Казахстана, в Узбекистан, Туркмению, на Кубань и в Причерноморье. Распахивали наконец-то зазеленевшие полупустыни и пустыни, селили людей в палатки.
  Но и там не везде удалось собрать урожай: даже в тех местах летом пролетал снег, а осень началась уже в середине августа. На Урале же новая зима вступила в права в конце этого месяца. И газеты перестали доходить до Ульяново.
  По собранным Наташей данным, можно было сделать вывод, что эта зима была ещё более суровой. По её расчётам, температурный минимум колебался где-то в районе 53-58 градусов ниже нуля, снежный покров 'зашкаливал' за четыре метра, а в низинах, куда его сдувало ветром - и до шести.
  Первое лето, когда полностью сошёл снег, по её подсчётам, случилось только в 73 году. К этому моменту погибли уже все деревья, остававшиеся незасыпанными снегом. Начало уменьшаться и количество осадков, расти температуры. Первые деревца, проклюнувшиеся из уцелевших под снегом семян, начали расти в 78-80-м гг. Но лишь года через три-четыре стали плодоносить и 'середнячки', пережившие самый лютые морозы под глубокими снегами.
  За исключением мышей, прекрасно чувствующих себя под снегом, уцелело небольшое количество зайцев, быстро размножившихся без естественных врагов, и знакомые нам выдры, бо́льшую часть жизни проводящие в воде. Но и их 'лафа' длилась недолго, поскольку следом с юга пришли лисы, волки и волкособы, начали залетать птицы, включая хищных. В общем, к двухтысячным ещё толком не восстановилась ни флора, ни фауна. Даже рыба, пережившая замор из-за мощного ледяного покрова, всего лишь лет пять назад восстановила прежнюю численность.
  Не были бы эти данные засекреченными, Смирнова наверняка получила бы за свою работу докторскую степень. Может, и получит, потому что, настрочив брошюрку со своим ви́дением течения катастрофы и восстановления постапокалиптического мира, всю зиму что-то пишет. И вообще она очень сильно изменилась после той нашей истории.
  В общем, дело было так: после отъезда ребят в Богородицк мы тоже 'закруглились' и вернулись к лабазам, где и собирались заночевать. Может, и ещё бы поработали, но испортилась погода, и закапал дождик. Поужинав, отправились мыть посуду в разрезике. Точнее, мыла Наташа, а я делал вид, что бдительно охраняю её. Ну, и доохранялся до того, что она поскользнулась и шлёпнулась в воду.
  Вытащить-то по скользкому берегу вытащил, но промокла она вся. И, загнав в помещение, я потребовал, чтобы Смирнова полностью сняла верхнюю одежду, поменяла нижнее бельё на сухое и залезла в спальник. А для уверенности, что не простудится, заставил уже 'окуклившуюся' биологиню выпить граммов двести водки.
  - Зачем это нужно было? - проглотив гадость, и передёргиваясь от отвращения, спросила она.
  - Да вот, хочу напоить тебя, а потом, воспользовавшись твоим беззащитным состоянием, грязно над тобой надругаться, - изобразив садистскую рожу, ляпнул я.
  И тут она зарыдала. В голос.
  - Я-то думала, что хоть вы не будете приставать ко мне. Поэтому и согласилась ходить с вами в выходы на пару. А вы оказались таким же, как все мужики!
  Еле успокоил, что это была дурацкая шутка, и я совсем не собирался посягать на её невинность.
  - Да какая невинность? - всхлипывая махнула она рукой. - Я её, как дура, на первом курсе лишалась. Насмотрелась на соседок по общаге, спящих с пацанами, и решила узнать, от чего такого особенного они потом ходят, как кошки, нажравшиеся сметаны. Да только ничего приятного и не почувствовала: больно и гадко после этого. Хорошо, хоть не забеременела.
  - Сколько тебе лет тогда было?
  - Семнадцать...
  - Не мудрено. Девушки в таком возрасте редко когда бывают готовы к сексу.
  - Я, когда начиталась, тоже так подумала. И года через два попробовала пару раз. И тоже ничего приятного. С тех пор близко к себе мужиков не подпускаю.
  - Блин, ну попробовала бы тогда с женщинами.
  - А это ещё противнее! Наверное, я просто фригидная по натуре.
  - Ну, не сказал бы! - покачал я головой. - Вон, как по ночам ко мне жмёшься и страстно постанываешь. Меня даже пару раз посещала мысль гульнуть с тобой от Лены, пока мы с тобой на выходе.
  - Кто жмётся и стонет? Я??? - округлила глаза Наташка.
  - Ты, ты! Слушай, ну ты же биолог, и должна знать, что у каждого организма индивидуальные сроки полового созревания. Ну, поздняя ты оказалась. Не знаю, к тридцати годам ты созрела или чуть раньше, но и тебе секса уже хочется. Хоть ты и пытаешься в себе это подавить. Попробуй ещё раз. Ведь наверняка же есть в твоём окружении парень, который тебе нравится.
  Наташа оценивающе глянула на меня. Этого мне ещё не хватало! А потом утверждающе кивнула.
  В общем, через месяц они с метеорологом Эдиком, разведённым, не очень ухоженным, но достаточно симпатичным, укатили на неделю в Челебеев регистрировать брак. А сама 'серая мышка', умеренно используя косметику, вдруг превратилась в довольно миловидную молодую женщину, улыбчивую и общительную.
  Снежный покров, кажется, по высоте не превышал привычного нам. Может, даже и чуть меньше обычного, но на Урале год на год не приходится, и судить по первой же зиме не следует. Морозы? Да, явно холоднее, чем мы привыкли. Если в мои детские годы обычная зимняя температура в Берёзовой Роще колебалась между 10 и 15 градусами мороза, то теперь 'по ту сторону камня' диапазон обычных температур уполз вниз до 15-20 градусов. С подъёмами до -5 и падениями за -30. И не только по ночам.
  Это создавало серьёзные проблемы мастерам, занимавшимся восстановлением подобранной в деревнях техники. Ведь если, скажем, мотоцикл можно было перекатить в подземелье 'сквозь камень', сняв тент, протолкнули и ГАЗ-69, найденный Славиком и Володей, а вот с ГАЗ-63, ГАЗ-51 и чуть более округлый 'главный труженик Целины' 'Урал-355М', уже не лезли. Как и колёсный трактор МТЗ-50. Приходилось снимать агрегаты, перетягивать их в обогреваемую часть 'бомбоубежища', и лишь там ремонтировать.
  Чем обогреваемую? Да водой из системы охлаждения мощных дизель-генераторов. Отдаваемого им тепла едва-едва хватало, чтобы поддерживать на двух этажах подземелья плюсовую температуру. Так что пока, до весны, для отопления сборно-щитовых домов пришлось топить их хитроспроектированными печами, якобы обладающими очень высоким КПД. Я, конечно, этот параметр не мерял, но, когда мы с Леной оставались ночевать в полевом лагере, от холода в нашей комнатке не страдали.
  'По ту сторону камня' оба срубленных из старых деревьев дома отапливали теми же печками. Их же поставили и в опорные пункты в Богородицке и Ульяново. Но только на всякий случай, поскольку на время холодов Карякин запретил дальние выходы. А случаи, как известно, бывают всякие.
  Мысль добраться до Сержанки меня всё-таки не оставляла, и я периодически подбрасывал её то Якушеву, то Карякину. Если, как говорил Юрка, мы решили тут обосноваться надолго, 'зацепиться крепко', то нам понадобится техника. Крепкая, простая, неприхотливая. Нужен будет и станочный парк, тоже 'дубовый', приспособленный для ремонта 'на коленке'. 'Вулканическая' зима отступает, уже начали возвращаться животные. Значит, скоро появятся и люди, которым надо будет выращивать хлеб, перевозить тяжести. И лучшим средством для этого станут посконные телеги и сани. Именно поэтому, когда в 'Базис' потекли выделенные бюджетом деньги, я и стал капать на мозги начальству о необходимости разведки в свою родную деревню.
  - И много ты там увидишь под снегом? - разворчался подполковник.
  - Достаточно. Ты просто не представляешь себе особенностей тамошнего микроклимата. Посёлок, как бы это странно для Урала ни звучало, находится на плоской, как ладошка равнине. Ну, ладно. Чуть наклонной, но именно плоской. Ориентированной с северо-запада на юго-восток, почти по направлению преобладающих ветров. А посредине этой равнины - лысое пятно посёлка, полкилометра на километр. В общем, есть где ветру разгуляться, который уносит снег на Хомкино болото. Так что, если там его и будет много, то перед какими-то преградами. И внутри производственных помещений его мало. Состояние станков я определю с лёгкостью: я их прекрасно помню. Так что, пока есть финансирование, надо закупить ещё пару снегоходов и для рейдов.
  - А вы попрётесь на них по тайге...
  - По какой тайге? За Богородицком есть остатки ЛЭП, которая отходила от линии Челебеев - Косотур. По ней до Сержанки девять километров, час езды на снегоходе. Да, скорее всего Хомкино болото чуть увеличилось, и часть опор сейчас на нём. Но зимой оно замёрзло. Летом мы тем путём на квадриках уже не прорвёмся, придётся давать кругаля через Ульяново, Шиферный, трассу М5 и с неё возвращаться на запад. Лишних вёрст тридцать. И сани-прицеп со снаряжением за снегоходом удобнее тащить, чем колёсный за квадроциклом.
  - А если что случится?
  - Ты, блин, такой пуганый стал после нагоняя за гибель Фёдорова!
  Ну, да. Случилась такая неприятность при разборе руин в Ульяново: убило парня упавшим бревном.
  - Работа у нас, Юра, такая - рисковать собой.
  Хомкино болото действительно разрослось, и часть опор высоковольтной линии электропередач, оказавшихся в нём, подгнила и рухнула. Но широкая просека никуда не делась, и, держа курс по ней, примерно за час мы добрались от окраины Богородицка до обозостроительного завода в Сержанке. Только мы с ребятами оставили его на потом. Сначала надо было озаботиться местом стоянки.
  Заводская контора, стоящая возле самых ворот, для неё однозначно не подходило. Дом, обшитый 'вагонкой', продувался через выбитые двери и окна насквозь, и ночевать в нём было бы ещё хуже, чем в лесу под кустом. Та же самая история - с фельдшерским пунктом, стоящим на крошечном бугорке. К тому же, у старого здания, обмазанного глиной и побелкой, провалилась крыша. Вряд ли от снега, скорее всего, от ветхости. Как и у одноэтажных бараков, построенных где-то в конце 1930-х: посёлок ведь начинался как место отбытия ссылки 'спецпереселенцами'. На моей памяти бараки простояли до начала 1970-х, после чего были снесены.
  На удивление, в очень хорошем (относительно многих других домов) состоянии сохранился поселковый магазин - добротный, срубленный из крепких брёвен, с четырёхскатной крышей из тёса. Не избежал, конечно, грабежа: толстая железная полоса, 'перечёркивающая' входную дверь, сорвана, но оба окна, расположенные с двух сторон от крыльца, по-прежнему закрыты ставнями. Пожалуй, если не найдём ничего лучшего, в магазине и заночуем.
  Проехали вдоль Центральной улицы до самого конца, до единственного в Сержанке двухэтажного здания, да ещё и сложенного из силикатного кирпича, здания поселковой начальной школы. Здесь всё, с одной стороны, печальнее, а с другой - лучше. Парадокс? Не-а. Печальнее, так как окна второго этажа выпали, а лучше - потому что я моментально нашёл подсобку, где хранила свой инструмент моя бабушка, подрабатывавшая в школе уборщицей. Каморка 2,5 на 4 метра не имела окон, значит, в неё не заносило и снег. Мало того, именно в ней находилась печь, отапливавшая классы. И более тёплая, чем бестолковая древняя громадина в сельском магазине. Ну, и что, что половина печи будет греть классы первого и второго этажей с пустыми окнами? Нам что, дров жалко? Вон, сколько наполовину развалившихся парт прямо за стенкой. Зато подсобка быстро прогреется.
  Вообще у меня создалось впечатление, что большинство населения Сержанки было централизовано эвакуировано. Вполне возможно: всё-таки промышленное предприятие, хоть и выпускавшее 'раритетную' продукцию. Но потом дома, запертые на замки, подверглись разграблению то ли отказавшихся от эвакуации, то ли 'залётных' грабителей. Ветер, простите, ящики комодов, окованные старые сундуки и люки в подпол не сможет открыть. Человеческие останки, конечно, есть, но их куда меньше, чем в Богородицке и Ауле.
  Заводские здания от грабителей не пострадали, но за 35 лет развалились все дощатые времянки, включая, как и в Ульяново, пилораму. Зато с добротными цехами, сложенными из шлакоблока и перекрытыми пустотелыми бетонными плитами, ничего не случилось. Ну, если не считать выбитых узких окон, сделанных под потолком, и протечек в плоских рубероидных крышах. Так что станки нам будут! Включая механический кузнечный молот и токарный станок в слесарной мастерской.
  Не менее ценное потенциальное приобретение - громадный 'Сталинец' С-100. Если удастся его запустить, то дорогу на Берёзовую Рощу мы проложим махом. Этим одиннадцати тоннам железа с бульдозерным ножом нипочём ни лес, ни заболоченные берега речушек, стекающих с Уральского хребта.
  Ещё два бонуса - трелёвочный трактор ТДТ-40 и бортовой недоремонтированный ГАЗ-63. Судя по характеру разборки агрегатов, на машине меняли диск сцепления, но не успели завершить ремонт до эвакуации.
  Хоть и начало марта на дворе, но солнце спряталось рано. За снеговую тучу, выползшую из-за хребта. Хуже того, вместе с первыми упавшими снежинками поднялся ветер.
  Повторно связались по радио с полевым лагерем (связь через ретранслятор на горе Любви работает отлично), сообщив, что нашли удачное место для ночёвки, и все трое отправились набивать пузо и готовиться к ночлегу. Очень уж хотелось жрать, а жёсткие снежинки секли кожу на лице.
  Лучше бы, пожалуй, похватали оставленные в школе вещи и рванули назад! Так как ни ветер, ни снегопад и не думали прекращаться даже на следующее утро. Володя, первым подорвавшийся 'на двор', вернулся с 'квадратными' глазами:
  - Мужики, у нас снегоходы замело. И вообще там ТАКОЕ творится!
  Светопреставление как светопреставление... Именуемое в этих краях бураном. Пожалуй, именно в такой буран, как рассказывала мама, меня, четырёхлетнего, но жутко упёртого, едва не унесло ветром в Хомкино болото. Ну, приспичило непременно пойти в гости к дедушке с бабушкой, живущим на самой юго-восточной окраине Сержанки. И как ни пытались родители объяснить, что погода на улице, мягко говоря, нелётная, убедить было невозможно. В общем, добрёл я по пояс в снегу раз до здания школы, за которым начинается выгон, широченная луговина, тянущаяся почти до самого болота. Под присмотром отца, незаметно идущего следом, разумеется. И не успел сделать десятка шагов, как ветром меня повалило с ног и покатило колобком (одели меня очень тепло) в даль снежную. Пришлось отцу хватать меня в охапку и тащить назад, домой.
  В общем, не только дедовского пятистенка с четырьмя окнами в улицу, стоящего всего-то в трёхстах метрах, не видно, а даже дома на противоположной стороне Центральной едва проглядывают из снежной пелены. Жаль. А я-то надеялся сегодня добраться до него, чтобы посмотреть, в каком состоянии его Иж-56 с самодельным 'прицепом', на котором дядья и воду в дом возили, и копны сена на покосе таскали. Он ещё должен быть не 'убитый', восстановить - проблем не возникнет, а любители старины с руками оторвут. Можно будет тогда и подумать о замене своей уже немного износившейся 'Нивы' на 'Шниву', как советует Лена.
  Радиосвязь работала в такую погоду хуже, чем накануне. Но в полевом лагере поняли, что мы остаёмся ждать улучшения погоды, и Якушев наше решение одобрил. А поскольку запас еды брали на три дня, то мы себе такое позволить вполне могли. Единственное - приходилось экономить на освещении нашей каморки: хоть взятые с собой фонари и экономичные, но заряд аккумуляторов и в них не бесконечен. Да ещё с разнообразием развлечений было... не очень: спать, закрывать выбитые на первом этаже окна разным хламом, топить печку, и ломать полусгнившие школьные парты на дрова для неё.
  С печью нам, конечно, очень повезло. Хоть температуру до комнатной и не удалось довести, но, согласитесь, минус 12 и плюс 12 - это две очень большие разницы по восприятию. А здание магазина под убежище от подобных ситуаций наши строители переделают позже.
  Вернулись мы в полевой лагерь только на следующий день, когда ослепительно сияющее на безоблачном небе солнце клонилось к кромке леса. Пробираясь по сугробам, я умудрился наехать на сваленную ветром сухую сосну, обломанные сучья которой, как ножами, распороли одну из гусениц снегохода. В результате пришлось заниматься сексом по замене её самодельной лыжей, а потом тащить на прицепе и сам покалеченный снегоход, и сани со снаряжением. Нервов, сил и топлива это отняло массу, но техника ещё советской разработки не подвела.
  
  Глава 11. Перемен. Мы ждём перемен
  Наконец-то у Лены закончилась вся бумажная волокита со вступлением в права наследства, и она продала ненужное ей имущество Гросмана. Не за полцены, как она грозилась сразу после похорон, но с неплохой скидкой, чтобы не растягивать это 'удовольствие' на годы.
  Самое большое беспокойство, конечно, вызывал дом. Из-за его стоимости. Ни она, ни я не хотели в нём жить, а квартиры, сдававшиеся внаём, арендаторы 'запустили' основательно: уважающему себя человеку заселяться в такую без ремонта - не комильфо. Так что, когда не подвисали в полевом лагере 'Базиса', жили, в основном, в моей косотурской 'однушке'. Ну, или, если того требовали дела, с большой неохотой ночевали в доме. На который, в конце концов, покупатель всё-таки нашёлся. Из числа нефтяников, посчитавших, что он уже достаточно поморозил хвост на Северах.
  Свою 'Звёздочку' она продала ещё осенью и теперь ездила на новенькой трёхдверной Сузуки 'Витара'. Неплохая машинка. По проходимости, конечно, проигрывает 'Ниве' но по комфорту - впереди на две головы. Вот в чём я её так и не сумел убедить, так это в никчёмности коробки-автомата. Впрочем, ей по дорогам ездить, а не грязи месить, как мне. Я бы на её месте тогда уж гросмановский 'Патруль' оставил.
  - В котором он шлюх трахал? - взвилась Ленка на это предложение.
  Млять, как будто я никого в своей 'Ниве' не имел! Догадывается, но ведь ездит в ней, не вспоминает.
  От предложения поменять машину и мне я отказался наотрез. Заработаю денег - поменяю, но недостающих средств от женщины, даже которую я уже считаю своей, не приму. Как отказался и от идеи сделать это за счёт оплаты половины стоимости квартиры в Шиферном, которую она присмотрела.
  - Тебе же надо постоянно мотаться то в Чашковку, то в Косотур, то в Челебеев. Этим квартирам - в обед сто лет, газа в них нет, интернета нет. Лучше уж тогда в Чашковке купи: в Косотуре тебе есть где остановиться.
  - Боишься, что некуда будет податься, когда я тебя выпинаю?
  Два дня после этого на меня дулась. Но ведь купила именно в Чашковке. Добротную 'двушку' почти в центре. И вообще в последнее время стала какой-то нервной. Попробовал поговорить - отрезала:
  - Я в твои личные дела не лезу, вот и ты в мои не лезь.
  Здра-а-авствуйте, девочки!
  А в начале мая и вовсе объявила:
  - Мне надо уехать месяца на полтора. Я уже взяла отпуск за свой счёт. Если понадобится, можешь останавливаться в моей квартире. Но мне не звони. Да и не дозвонишься ты никуда, как в прошлый раз: я номер телефона поменяю.
  Значит, правильно я сделал, что ни квартиру не продал, ни в аферу со сменой машины не ввязался.
  А чем лучше всего переживания из-за личных проблем лечатся? Правильно! Работой! Тем более, как раз полевой сезон начинается, на который нам, рейдовым группам, Якушев с Карякиным очень большие планы настроили. И численность 'рейдеров' увеличили до двенадцати человек: десять бойцов с серьёзным опытом, по разным причинам списанным из спецподразделений, бывший командир разведроты в звании капитана и я в статусе его заместителя и главного проводника.
  Но началось всё не с похода в город, как мы ожидали, а со шляния по лесам. Наши находки в Сержанке посчитали очень полезными, и теперь надо было наметить трассу будущей дороги в эту деревню.
  Старую трассу я отмёл сразу, решив воспользоваться известной мне старой 'конной тропой', позволяющей сократить путь больше чем на километр. Единственный недостаток этого маршрута - придётся перебросить мостик через крошечный ручеёк, ниже по течению переходящий в топкую луговину. Зато можно расчищать дорогу до него, хоть сейчас. А дальше не придумал ничего лучшего, чем повторить то, что когда-то прокладывали до Берёзовой Рощи. Вот и бегали три дня по буеракам-рекам раком, оставляя приметные затёсы на деревьях. Ещё день ушёл, чтобы наш ДЗ-29, круша бульдозерным отвалом молодняк, утащил в Сержанку прицеп с инструментами и людьми, которые займутся оборудованием опорного пункта и переборкой С-100. А назад привёз вожделенный дедовский Иж-56, переборкой которого я и занялся в свои законные выходные. Но не 'по ту сторону камня', а в ангаре, где зимой 'пряталась' техника ООО 'Базис': тут теплее.
  С ремонтом С-100 дело пошло куда шустрее, чем с ДЗ-29. Во-первых, сам трактор не пришлось 'ворочать с боку на бок', а во-вторых, тракторный завод, выпустивший его в начале 1960-х, под боком. Так что скоро, сметая на пути все преграды, он взялся за строительство полноценной дороги. А нас наконец-то бросили в бой.
  Зря я опасался нарваться в Ульяново на какую-нибудь рейдовую группу из города. Едва мы, выскочив на четырёх квадриках и 'газике' к переезду через железнодорожную ветку Чашковка - Медный Рудник (между прочим, ударную комсомольскую стройку начала 1960-х), как пришлось остановиться. Мостика через Няшу, имевшего собственное имя Горбатый, не существовало. И, похоже, давно. А по руслу привычной мне сонной 'переплюйки', широко разлившись, мощно струилась довольно приличная река. Конечно, сейчас ещё сходит снег, и на Няше самый пик половодья, но всё равно произошедшие с ней перемены впечатляют. Видимо, в неё постепенно отдают свою воду и болота, расширившиеся за время 'вечной зимы'.
  Пришлось возвращаться вдоль линии электропередач и объезжать озерко, образовавшееся вдоль северо-западного края железнодорожной насыпи из старого болота. И лишь по другую сторону гряды холмов по лугам, на которых местами ещё белели не до конца растаявшие сугробы, продираться по целине к посёлку Сельхозкомбинат.
  Ещё в начале 1920-х красные казаки станицы Чёрная создали один из первых в Советской России совхоз. Или, как тогда говорили, сельхозкомбинат. Местные жители, не мудрствуя лукаво, и всему посёлку присвоили то же имя. Специализировался совхоз на выращивании овощей, хотя и пшеницу сеял. Ради расширения посевных площадей под хлеб, не требующий возни с поливом и прополкой, в районе Сержанки около 1970 года выкорчевали несколько участков, заросших берёзовым молодняком. Там, 'по нашу сторону камня'. Здесь этого сделать просто не успели. И по-любому выходило, что если кто-то и будет возвращаться в наши края, то иного места для выращивания хлеба в окрестностях Чашковки и Косотура просто не найдёт.
  И ведь есть, есть тут люди! Так хорошо с горки над посёлком видно поле с прошлогодней пшеничной стернёй возле станицы Чёрная. А если ещё и бинокль к глазам приложить, то и пастуха на лошади, охраняющего небольшое стадо коров и овец, разглядеть можно. Возвращаются, возвращаются люди!
  Моё подскочившее до небес настроение 'приземлил' командир группы Костя Бородкин.
  - Ты и ты - остаётесь возле квадроциклов. И не отсвечивать. Четверо пешим строем по дороге. Сзади мы на 'газике'. Оружие с предохранителей снять, но, если кого встретим, агрессии не проявлять. Тронули!
  Двигались со скоростью пешеходов. Но, судя по тому, как вдруг засуетился пастух, погоняя стадо к рощице на окраине станицы, нас он заметил, даже несмотря на разделяющие три или четыре километра. А что? Намётанный глаз быстро схватывает изменения в пейзаже. Тем более, движущуюся группу людей и машину.
  Ничего нового для себя в посёлке не обнаружили: всё те же руины. Правда, со следами, оставленными недавно наведывавшимися людьми. Неясно только когда они наведывались: может, зимой, а может, ещё и осенью. А вот довольно большого старого, заросшего водорослями пруда больше нет: его дамбу размыло, и теперь в Чёрную можно переправиться только вплавь или на лодке. Мдя... близок локоть, да не укусишь! Не сезон сейчас купаться в мутной Няше, а мою лодку ещё надо из Косотура привезти.
  - Где-нибудь ещё через реку можно переехать, Николаич?
  - Только если цел мост на трассе. До него мы можем дойти вдоль дальней от нас стороны железнодорожной насыпи. Ближняя - сплошное болото. Дальше - только через плотину в городе, но в него Карякин приказал не соваться, пока не разведаем ситуацию в Сельхозкомбинате и Чёрной. Да и может оказаться, что не так-то просто в город пробиться.
  - Почему?
  - 'Железка' идёт по насыпи через болото, шириной больше километра. И неизвестно, уцелела ли насыпь за столько лет.
  Мост-то уцелел. Не уцелело дорожное полотно за ним, тоже размытое рекой. Похоже, и с переправой через плотину городского пруда будет облом, так как этой дореволюционной достопримечательности Старого Города тоже больше не существует. Только его илистое дно, в котором Няша промыла новое русло.
  Вон они, домики городской окраины, но и до них не добраться, минуя поток воды.
  - Что делать будем? - опять обратился ко мне Бородкин. Возвращаться по своим следам?
  - А давай попробуем по трассе проскочить до Шиферного. Насколько помню, один из следующих выходов нам планировали как раз в Шиферный и Золотое. Заодно с перевала через Круглянку с базой на связь выйдем. Зря, что ли, нам коротковолновую станцию в ГАЗ-69 поставили?
  - Планировали такой маршрут. Когда дорогу до Сержанки проторят. Там же сейчас этот мастодонт всё разворотил.
  Лес рубят - щепки летят. А С-100, нагребая грунт на будущую дорожную насыпь, действительно не щадит и уже проторённого 'младшим братом' пути.
  - Да какая нам разница? Ты знаешь, что между Шиферным и Ульяново есть прямая дорога? Вот по ней и прорвёмся
  - Только... Разве это и есть трасса?
  - А что тебя смущает?
  - Ну, я где-то читал, что по ней сквозное движение открыли ещё в 65-м. А тут даже асфальта нет.
  Я засмеялся.
  - Костя, движение открыли в 65-м, а асфальт клали уже на моей памяти. Году в 68-м или 69-м. Как-то осенью дед меня взял в поездку, школьников из Шиферного забрать. И пока мы туда-сюда обернулись, за этот час с полкилометра асфальта закатали. В следующем выходе покажу тебе, в каком месте.
  Трасса, если не считать камней, осыпавшихся в дорожной выемке на вершине Круглянки, сохранилась неплохо. И принесла нам новые находки в виде брошенных на обочине нескольких грузовиков, 'Победы' и 403-го Москвича. Легковушки местами проржавели насквозь, а грузовики... С грузовиками ещё можно будет повозиться.
  В Шиферный, как приказали с базы, соваться не стали. Убедились только, что мост через речку Золотую ещё стоит. И вернулись к повороту на Ульяново.
  - Значит, говоришь, они вас видели? - нахмурился Карякин, примчавшийся из Челебеева, едва ему доложили о результатах нашего выхода.
  - Ну, судя по тому, как шустро пастух стадо в рощу погнал, да.
  - Как думаешь, знаток местных нравов, решатся они выслать разведку по оставленным вами следам?
  - А хрен его знает. Всё уже зависит не столько от местных нравов, сколько от нравов тех мест, где они жили эти годы.
  Обсосали тему и так, и сяк. И под конец разговора неожиданно спросил:
  - Супруга не звонила?
  - Не помню, чтобы я в последние годы менял семейное положение, - насупился я.
  И вдруг Юрбан взорвался.
  - Как меня задрали ваши высокие, ВЫСОКИЕ отношения!
  - Думаешь, меня они не задрали?
  - Вот и разберитесь в них, и не е*ите ими мозги ни себе, ни другим!
  Разумный совет. Только как его исполнить, если объект этих отношений исчез, неизвестно куда и неизвестно, на какой срок?
  Прошлогодняя 'осада' базового лагеря грантоедами нами уже практически забылась. Но только они не забыли свою неудачу и решили зайти с другой стороны. 'Натравив' на 'Базис' комиссию, которая должна проверить соответствие использования земельного участка заявленным целям. А конкретно - как базы экологического и экстремального туризма.
  Естественно, все переходы 'сквозь камень' на время её работы прекратили. 'Отшивать' незваных гостей авторитетом ФСБ Карякин посчитал преждевременным. И показать комиссии, что подготовка к открытию турбазы ведётся, пришлось. Алексей Владимирович Якушев, сетуя на нехватку средств, сдерживающую завершение работ по оборудованию объекта, с важным видом водил незваных гостей по территории и объяснял: тут у нас постепенно вводятся в эксплуатацию гостевые домики, здесь ангар для техобслуживания квадроциклов и снегоходов, это строится конюшня для верховых прогулок на лошадях, вот медпункт, вон там оборудуется стрельбище для желающих пожечь патроны... А мы, члены рейдовых групп, прилежно изображали будущих экскурсоводов, прокладывающих маршруты для путешествий на квадриках и конных поездок.
  В подземелье комиссию, ясное дело, не пустили, сославшись на небезопасность посещения подземной стройплощадки.
  - А что вы вообще там строите? - заинтересовался кто-то из гостей.
  - О, это будет уникальный объект! Полигон для соревнований страйкболистов при низком уровне освещения. Таким способом мы пытаемся использовать... гм... доставшиеся нам в наследство от военных подземные сооружения. Эх, если бы финансирование было получше, мы бы уже этим летом могли принять первых посетителей! А так придётся отложить торжественное открытие ещё на год.
  Кстати, про лошадей - это совершенно серьёзно. Техника техникой, а лошадки 'по ту сторону камня' могут оказаться незаменимым транспортным средством.
  Во время этой катавасии меня и 'поймал' телефонный звонок от Машки. Ага! Поставили-таки на горе Любви вышку мобильной связи. А как же? Тут, блин, намечается появление богатых клиентов, для которых постоянно быть на связи - важнейший принцип.
  - Вовка, ты сволочь!
  Хорошее начало, обнадёживающее!
  - С меня, значит, подписка о том, чтобы я не болтала, а сам теперь в Берёзовой Роще работаешь?
  - Работаю. Туристов по горам таскаю. Хочешь, и тебя покатаю на квадрике. Или на рыбалку свожу.
  - Не могу я, - после нескольких секунд паузы объявила она. - Я замуж вышла.
  - Я понял. Когда вернёшься, перезвони.
  - Куда вернусь? Откуда?
  - Из замужа...
  - Скотина!
  И тут же перешла в нападение.
  - А что мне оставалось делать? Ты, вон, говорят, себе богатенькую подружку подцепил и меня совсем забыл. А я, значит, должна куковать, пока ты с ней натешишься и соблаговолишь между делом обратить внимание на меня?
  - Мужик-то хоть нормальный?
  - Нормальный! - фыркнула она. - Куда надёжнее тебя, баламута.
  Вот и ещё одна страница прежней жизни перевёрнута. А дальше что?
  
  Глава 12. Провокация
  Долго ль голому собраться? Только подпоясаться.
  - Быстрее, быстрее, быстрее! Есть подозрение, что это только передовой дозор. Митяшев! Почему без бронежилета?
  - По дороге надену. Мне всё равно на заднем сиденье 'газика' трястись.
  - Разленились, блин, от спокойной жизни!
  Три километра - это полчаса ходьбы быстрым шагом. Из них десять минут уже прошло. Ещё двадцать - чтобы нам успеть домчаться до нашего опорного пункта в Ульяново. Но если это разведка или передовой дозор, то тащиться будут не торопясь, и у нас есть шанс успеть приготовиться к обороне.
  Думаете, наткнувшись на людей в станице, мы сидели, сложа руки? Когда в руководстве 'чекисты', во всём видящие угрозы. В полном соответствии с присказкой: 'паранойя в наших рядах не приветствуется, но нельзя забывать, что кругом - одни враги'. Поставили, поставили в районе повороты на Десятинку не только датчики движения, но и мини-видеокамеру, включающуюся при срабатывании этого датчика. Вот они-то сигнал и даже картинку в опорный пункт и подали, 'настучав', что по дороге со стороны Чашковки движутся два каких-то перца. Причём, с 'калашами' на плече.
  Ещё один комплект установили рядом со шлагбаумом, которым перегородили дорогу уже за горушкой, где дорога резко поворачивает вдоль разреза. У нашего командования ведь дядя у сторожа гуталиновой фабрики живёт, так что у него этого гуталина - завались! В смысле, 'контра' - да не обеспечит нас всякими шпионскими штучками-дрючками?!
  Дальнейшие события удалось частично восстановить по рассказу дежурной смены поста, выставленного в Ульяново.
  Парни лет двадцати двух - двадцати трёх дотопали до шлагбаума и встали в недоумении. Мало того, что незваные гости, на днях объявившиеся в районе Сельхозкомбината, изрядно наследили шинами на заброшенной некогда грейдированной дороге. Шинами! Когда 'живой' техники в округе днём с огнём не отыщешь. Так ещё и набрались наглости перегораживать эту дорогу жердями, повесив на предупреждающую табличку: 'Проезд и проход без разрешения запрещены. Для получения разрешения свяжитесь с дежурным'. Сначала они минуты две пытались 'въехать'. Совершенно в духе Маяковского: 'На польский глядят, как в афишу коза, В тупой полицейской слоновости. Откуда, мол, и что за Географические новости'. Потом обратили внимание на прикрученную к столбику жёлтую коробочку с ярко-красной кнопкой и надписями: 'Связь с дежурным. Для вызова дежурного на связь нажмите и отпустите кнопку'. Сначала её тщательно осмотрели со всех сторон, а потом попытались отодрать от столбика. Получив через динамик предупреждение:
  - А ну, оставь переговорное устройство в покое! Оно заминировано от таких шустрых, как ты. Оторвёшь - так рванёт, что кишков не соберёшь! Чего надо?
  То, что для парней этот голос стал полной неожиданностью, говорит их реакция. Ну, примерно как в анекдоте про танкиста из народностей Крайнего Севера: 'Командира, шапка заговорил!'. Оправившись от культурного шока, парни решили больше не связываться с говорящим ящиком, а, пригибаясь за дорожным полотном, одолеть открытую луговину 'незаметно'.
  Треск моторов подъезжающих квадроциклов они с километрового расстояния вряд ли услышали, но перед первыми домами в улице залегли. Прямо на мокрую от недавно сошедшего снега землю. Можете представить, во что превратилась их немудрёная одёжка после пяти минут такого 'отдыха'. На саму же улицу благоразумно решили не соваться, прокравшись в посёлок задворками. По горушкам, частично заросшим молодняком. Да только, сколь ни ползай по горкам, всё равно через речушку, вытекающую из разрезов, ровно один мостик. В кустах у которого обоих и скрутили. Тихо, аккуратно, без стрельбы из уюзанных чуть ли не в хлам 'калашниковых'.
  Блиц-допрос проводили порознь, и состоял он из трёх основных вопросов: Кто такие? Кто послал? Чё надо? За неправильные ответы, вроде 'пошли на охоту и заблудились' - приз: кружка пива. Которую, как известно, по воздействию на организм прекрасно заменяет несильный удар по почкам. А поскольку ребятам Бородкина был дан приказ не калечить лазутчиков, тем досталось всего по паре маленьких кружечек, после чего спецназовцы освежили в памяти расположение и других болевых точек.
  - Не совсем шестёрки, но близко к тому, - доложил по КВ на базу Костя. - Чёрную под себя подмяла бандгруппировка из Чашковки. Часть пересидела 'вечную зиму', захватив элеватор, часть подходила 'с югов' в последние лет пять. Их перехватывали и сортировали: кого на добычу еды, кого в 'территориальную оборону'. Кормятся остатками зерна с элеватора, выращиванием картошки, охотой.
  Два года назад подошла группа человек в сорок 'возвращенцев', с семенами и скотом, и её целенаправленно 'осадили' в станице. Они нас и видели возле Сельхозкомбината. Помимо Чашковки и станицы, банда держит под контролем бывший военный городок в Пёстром Озере и сам город, перехватывая людей, возвращающихся со стороны Каспия, Арала и Балхаша. За последние два года перехватили уже сотни две человек. Из них выжило чуть больше сотни.
  Почему так мало? Еды не хватает. Семян мало, много посадить не могут, дичь в ближайших лесах уже повыбили. 'Старожилы' - и те живут впроголодь, а новичков, которые толком не успели 'заработать на еду', и вовсе кормят кое-как... Конечно бегут! Только их перехватывают, возвращают и сажают на ещё более скудную пайку... Бегут на юг области, где летом климат потеплее, и зерно с овощами лучше растут. Правда, тех уже подпирают с юга те, кто от 'гостеприимства' казахов, узбеков и туркменов драпают. Как только количество осадков уменьшилось, а температуры поднялись, влаги стало не хватать. И сразу же забылась, мать её, дружба народов, а вместо неё 'исконные хозяева земли' стали щемить 'пришлых нахлебников'. Вот эвакуированные, кто в состоянии, и 'откочёвывают' на север.
  Что с пленными сделали? Да выпнули их за околицу. Забили в стволы деревянные чопики, отобрали шомпола, чтобы стрелять не смогли, пока к себе не вернутся, и предупредили, что если их главари захотят по-доброму разговаривать, то пусть сами приходят. Если захотят не по-доброму, то разговор будет через прорезь прицела.
  Есть, выставить посты! Есть, обеспечить круглосуточное дежурство!
  - Что в итоге мы имеем? - докладывал Якушев прибывшему в Берёзовую Рощу подполковнику. - На сегодня можно считать, что мы контролируем территорию, площадью около 200 квадратных километров. Слово 'контролируем', конечно, не вполне верное. Скорее, побывали и убедились, что эти леса, болота, водоёмы никому, кроме нас, не нужны. У банды из Чашковки под контролем около 1000 квадратных километров, среди которых уже есть и земли сельхозназначения, худо-бедно, кормящие 500-600 человек. Могли бы кормить и больше, но для этого не хватает семян и скота.
  Вариантов развития ситуации я вижу два. Первый и наименее вероятный - мы договариваемся с верхушкой в Чашковке о том, что они пропускают 'лишних' людей на нашу территорию, где мы их обеспечиваем землёй, выпасами, инструментом, семенами и, возможно, коровьим и овечьим молодняком. В обмен поставляем семена и молодняк.
  - А у нас есть такие земли?
  - Да, есть. До Катастрофы существовали поля вдоль федеральной трассы 'Урал' между горами Вышка и Круглянка, а также восточнее Круглянки. Ну, и плюс пустующие огороды во всех деревнях, на которых выращивало картошку вдесятеро большее население, чем сейчас контролируют чашковские.
  - А второй вариант?
  - Второй и более реалистичный вариант - нас не просто пошлют, а попытаются взять под свой контроль. Силой оружия. Поэтому предлагаю действовать на опережение. Тем более, именно сейчас начинается сезон переселения людей с юга: люди идут на север, чтобы успеть провести сев и заготовить еду для следующей зимы.
  Как известно из показаний перехваченных лазутчиков, 'возвращенцы' идут двумя основными дорогами: со стороны Сталегорска и Троицы. И эти дороги сходятся в районе станицы Бутыркинской. Где их перехватывают и доставляют в Чашковку. Небольшая часть пробирается от Каспия не через Сталегорск, а лестными районами Башкирии, и выходят к Устьяновскому.
  - Насколько я помню, и там, и там - тоже полно полей. Так чего же их не селят в тех местах?
  - Я так понимаю, создают 'полосу отчуждения'. Ну и, кроме того, контролировать удалённые поселения сложнее, чем находящиеся 'под боком'.
  - Так что конкретно ты предлагаешь, Алексей Владимирович?
  - Разоружить блок-посты 'чашковских' в Устьяново и Бутыркинской и направлять людей прямиком на нашу территорию. В обход станицы Чёрная. Кроме того, в самой Чёрной на сходе объявить, что готовы принять у себя людей, желающих уйти от 'чашковских'.
  - Думаешь, бандиты такое потерпят?
  - Нет, конечно. Но так мы спровоцируем конфликт именно в то время, когда нам это удобно, а не будем ждать, когда это станет удобнее... гм... конкурентам. Но, Юрий Сергеевич, нам нужно действовать быстро. Время сельхозработ приближается.
  - С какими силами мы будем иметь дело?
  - По данным лазутчиков, на всей подконтрольной банде территории - 40-50 человек 'боевиков'. Вооружение - АК-47, несколько СКС и охотничьих карабинов. Штук пять ППС. Верхушка с 'Макровыми' и 'Наганами'.
  - А они-то откуда? Ну, 'Наганы' и 'Судаевы'? - удивился Бородкин.
  - ППС ещё в 80-е стояли на вооружении железнодорожной охраны, 'Наганы' - у инкассаторов, СКС - у охраны колонии в Шиферном, - пояснил я.
  - То есть, реально выставить против нас смогут 20-30 человек. Ну, плюс десяток-полтора лояльных им 'ополченцев', - резюмировал Карякин.
  - С нулевым боевым опытом, - усмехнулся я.
  - Не скажи, Николаич! - возразил мне Костя. - Те лохи-разведчики, которых мы в Ульяново скрутили, успели с казахами повоевать. Для уровня районной художественной самодеятельности действовали неплохо. Да только, сам понимаешь, нарвались на тех, у кого уровень подготовки повыше будет.
  - Значит, будем считать, что по максимуму - около 40 бойцов, из которых только половина имеет некоторый боевой опыт. Остальные - массовка, но вооружённая автоматическим оружием. Для десяти рейдовиков - многовато будет. Значит, придётся просить у начальства подкрепления.
  - Нашего отделения хватит только для нейтрализации блокпостов, - здраво рассудил Константин. Да и вооружения у нас... не для боевых действий с автоматчиками.
  - Вот и займётесь блокпостами.
  В Устьяново никаких проблем не возникло. На четырёх квадриках спокойно добрались до железнодорожного моста через Няшу, полюбовались бушующим в каньоне потоком воды (есть такой в окрестностях Чашковки: около километра отвесных пятнадцатиметровых известняковых скал, сжимающих русло реки). Потом на малом газу, чтобы не шуметь, доехали до бывшей железнодорожной платформе, ну а оставшиеся два с половиной километра одолели '11-м маршрутом'. На своих двоих, то бишь.
  Место обитания гоняющих балду бандитов обнаружили по дымку из трубы: кто-то кашеварил, готовя обед. 'Средство связи и передвижения' 'гарнизона', исхудавшая за зиму кобылка, флегматично паслось на бывших огородах, пощипывая одуванчики и отцветающую мать-и-мачеху. Я даже оглянуться не успел, как ухорезы Бородкина повязали всех троих.
  'Гарнизон' был так удивлён нашим появлением и внешним видом (камуфляж, банданы, маски-балаклавы, непривычное орудие), что не пришлось даже применять болевые приёмы, чтобы выяснить особенности службы на этой 'точке'. Ждать появления 'возвращенцев', сопровождать (по мере возможности - разоружив) в Чёрную под предлогом 'чтобы не вышло недоразумений'. 'Возвращенцы' тут ходят редко и мелкими группами - по два-три-четыре человека. За примерно месяц 'массовой миграции' набирается 15-20 переселенцев. Этой весной ещё никто не приходил, но вот-вот должны пойти. Раз в неделю приходит подвода со сменой и продуктами на следующую неделю. До смены этой 'бригаде' оставалось ждать три дня. Этот блок-пост считается 'курортом', и на него отправляют только особо отличившихся: делать-то тут почти нечего, а времени свободного навалом, можно вволю отоспаться, половить рыбки в недалёких разрезах...
  'Особо отличившимся' связали за спиной руки строительными стяжками и отконвоировали к 'газику', ждущему по другую сторону моста. В ближайшие недели их ждёт другой 'курорт' - разборка развалин и захоронение останков в Ульяново. Нужно было видеть глаза бандючков, когда в деревню прикатила на квадроцикле их 'смена', двое ребят, которые останутся тут ждать 'возвращенцев'.
  На дороге перед деревней решили отпечатками шин не следить, а разведать полевые стёжки вдоль каньона. Так что снова выскочили на 'большак' только возле ручейка Чашковский. Перескочили через него по хорошо сохранившемуся мостику-трубе и двинулись вдоль трассы ЛЭП Челебеев - Косотур в сторону станицы Бутыркинской. Уже с неё выскочили на старый тракт из Оренбурга, и тут же нарвались на группу 'возвращенцев', сопровождаемую четвёркой вооружённых людей.
  Встреча двух цивилизаций оказалась для конвоиров настолько неожиданной из-за нашей техники и внешнего вида, что они не решились стрелять, не разобравшись, кто кому Рабинович. И в течение нескольких секунд лишились оружия. Два десятка 'возвращенцев' разных полов и возрастов, у которых нашлось две подводы, гружённые мешками с зерном и картошкой, сваленным в кучу инструментом, а также две коровёнки с телятами и пяток овец, только удивлённо хлопали глазами, наблюдая за нашими странными взаимоотношениями с их конвоирами.
  - Вы чего себе позволяете, козлы?! - попробовал вякнуть старший конвоя, но тут же заткнулся, 'отведав заменителя кружечки пива'.
  И тут я встал, как вкопанный, встретившись взглядом с русоволосым (если не считать обильной седины) усатым мужиком примерно моего возраста.
  - Равиль? Хаматов?
  - Откуда вы меня знаете?
  Зараза! Мы же 'по эту сторону камня' не учились в одном классе! И я действительно не могу его знать.
  - Не важно. Важно другое. Люди, послушайте меня! Вас вели в станицу Чёрную, а потом в Чашковку, где свои уголовные порядки установила банда головорезов. Об этих порядках говорит то, что из двух сотен людей, за два года вернувшихся сюда с юга, в живых осталось только чуть больше ста человек. Часть умерла от непосильного труда и голода, вздумавших неподчиняться убили.
  - А почему мы должны вам верить?
  - А пусть он расскажет, что с вами сделают, когда пригонят в Чашковку, - ткнул я пальцем в сторону главаря конвоя, но тот молчал, угрюмо глядя под ноги.
  - Ну? - легонько добавил 'заменителя пива' Бородкин.
  - Семена и скот останутся в Чёрной, - охнув, затараторил бандит. - Баб и девок - в город.
  - Зачем?
  - Ну, как? Для этого, - сделал он недвусмысленное движение руками и тазом. - Баб на всех не хватает. Остальных - на работы. Кого в поле, кого на строительство мостов.
  В глухом гуле 'возвращенцев' послышалась враждебность.
  - У вас сейчас есть выбор: либо вы продолжаете идти в Чёрную, либо уходите туда, куда мы покажем дорогу.
  - Чтобы не они, а вы нас охаживали и работать принуждали? - истерично взвизгнула одна из женщин.
  - В отличие от них - мы не бандиты. Нам рабы не нужны. Были бы нужны, мы бы вам не предлагали выбор, а всех вас просто завернули и погнали, куда нам нужно. Кто захочет - мы выделим ему землю, технику, семена, молодняк скота. В первый год - бесплатно. Начнёте восстанавливать дома - мы поможем стройматериалами, подключим электричество. Всё, что вырастили - на пять лет ваше, потом начнёте отдавать десятую часть урожая, чтобы можно было кормить занятых на производстве.
  - А сами, значит, святым духом будете питаться?
  - У нас нет проблем с продуктами. Надо будет - прокормим и вас, и других, кто придёт за вами. Но нам надо, чтобы вы начали восстанавливать здесь нормальную жизнь и нормальное хозяйство, чтобы вы привыкли сами себя обеспечивать. Десять минут вам на размышление. После этого расходимся. Вы - либо в Чёрную, либо по указанной нами дороге. Мы - дальше по своему пути. Равиль, подойди, я тебе нарисую, куда идти. У вас оружие с собой было? - спросил я 'одноклассника', закончив рисовать схему.
  - А как же! Разве сейчас можно куда сунуться без стволов?
  - А где оно?
  - В тюке на лошади у вон того было.
  - Забирай. И лошадей, и оружие, которое мы отобрали у ваших конвоиров, забирай. Им это всё больше не понадобится, а нам и подавно не нужно.
  - И всё-таки, откуда вы меня знаете?
  - Потом при случае расскажу. У вас времени мало. До моста - больше тринадцати километров хода. Мы своих предупредим по рации, чтобы вас встретили на той стороне моста и проводили в безопасное место. К вечеру должны успеть добраться до Ульяново. Там переночуете, а уже завтра будете в Шиферном, где и станете жить.
  - В Шиферном? Я там родился. Только совсем его не помню.
  - Тебе понравится. Красивое место.
  За последующие три дня мы переправили из Бутыркинской в Шиферный ещё тридцать одного 'возвращенца'. Пятерых - ребята, оставшиеся в Устьяново. На девятнадцать человек пополнился штат 'бойцов ульяновского трудового фронта'. А потом был бой на старом тракте из Оренбурга в Екатеринбург.
  
  Глава 13. Город, которого нет
  - Мама, ну что душу рвёшь? Мало, что ли я в детстве шрамов заработал? Ну, напоролся на сухую ветку, когда на квадроцикле по лесу ехал, - потрогал я повязку на левом плече. - Работа у меня такая: сопровождать туристов по сяким буреломам. Экскурсовод называется.
  - Работа у него такая... А я - переживай из-за тебя! Пятый десяток уже пошёл, борода, как не побреешься, вся седущая, а домовой с тобой так и не дружит.
  Это у неё старая песня: нечего шляться по лесам и горам, лучше сиди дома.
  Разумеется, никакая это была не сухая ветка, а пуля из АК-47. И прилетевшая в меня не в окрестностях Берёзовой Рощи, а на дороге между станицами Бутыркинская и Чёрная. Но рана действительно пустячная, просто царапина. Тем более, обработали её хорошо, забинтовали, так что через неделю уже буду в строю. Зато компенсацию за ранение получил, и теперь, если старую машину продать и из заначки деньжат добавить, мне точно на новенькую 'Шниву' хватит.
  Тем более в старой машине тоже новые дырки, непредусмотренные конструкцией, появились. Диаметром 7,62 мм.
  Нарвался я на Ибрагима, того самого 'горячего кавказского парня', что приезжал со своим родственником Магомедом к дому Гройсмана 'выбивать долги'. А я его пинком под зад 'проводил', за что он на меня кровно обиделся. И не где-нибудь, а в Шиферном.
  Возвращался из Чашковки в Берёзовую Рощу и притормозил возле моста через речку: там на бойком месте магазинчик, куда я заскочил купить водички. И уже садился в машину, когда проехавший через мост 'мерин' вдруг завизжал тормозами и принялся разворачиваться.
  - Стой, сука! - заорал выскочивший из-за руля кавказского вида молодой парень.
  Я слегка опешил, но через мгновение узнал 'помощника помощника депутата'. И Мерседес (всё с теми же просаженными пружинами) узнал. Только, судя по новым екатеринбургским номерам, дядя Магомед, пошедший в гору при депутате из комиссии Госдумы по проблемам Северного Кавказа, разжился новой тачкой, а свою старую задарил племянничку.
  Он ещё продолжал орать что-то в духе 'прощайся с жизнью, старый русских скот', размахивая своим новым 'режиком', но на этот раз я решил рискнуть, перехватив оружие. Больно уж он привлекательно для контрприёма держал! Закрутил ему руку за спину в болевом приёме, из-за чего пальцы кавказца непроизвольно разжались, и нож оказался у меня. Гм! Неплохое изделие косотурских мастеров! Пригодится в домашней коллекции.
  - Не добавилось у тебя ещё мозгов, говнюк? Так пойди и поднакопи их!
  Толчок в спину, и Ибрагим, так и не выпрямившись, влетает лбом в решётку радиатора 'мерина'. С последующим обрушением на четыре мосла.
  Голова оказалась крепче решётки: вмятина осталась, а парень на несколько секунд потерял ориентацию. Я же, не дожидаясь продолжения 'банкета', спокойно сел за руль и тронулся с места.
  Вот же, блин, неугомонный! Поднялся на ноги у бросился к водительскому сиденью. Неужто решил со мной в догонялки поиграть?
  Оказалось, всё намного хуже. В руках Ибрагима появился вынутый откуда-то пистолет, и после выстрела что-то звякнуло по машине. Попал, урод. Он сделал три выстрела, но попал только в первый раз: с такого расстояния стрелять по удаляющейся машине даже из ТТ (как потом выяснилось) - огромная глупость.
  А ведь догонит! По деревне, в отличие от горячего кавказского парня, я гнать не хотел, да и движок у Нивы послабее мерседесовского. Если не на выезде на трассу догонит, то на самой трассе. Так что, доехав до того места, где улица Центральная расширяется, я просто... свернул с неё на лесную дорожку. Точнее, полузаброшенную, ведущую прямо к вершине подъёма трассы М5 над Шиферским озером. Для Нивы она, с колеями и выступающими камнями, родная стихия, а вот для 'мерина' с низким из-за просаженных пружин клиренсом...
  Хорошо, хоть новую камуфляжную куртку надел, а то сосед по гаражу, пока я рыболовные принадлежности в багажник грузил, по характеру штопки рукава сразу вопрос мне задал:
  - Ты где, Вовка, умудрился пулю поймать?
  - Где поймал, там больше нет. На охоте, знаешь ли, всякое случается.
  - Странно. На зверьё охотиться сейчас, как ты сам прекрасно знаешь, не сезон. Только при охоте на людей сезонных ограничений нет, - ткнул он в сторону левого 'борта' моей машины. - А тебя, вроде, раньше в тёрках с бандитами не замечали. Так что, не хочешь говорить, и не говори.
  Не знаю, видел ли он выходное отверстие в правой двери и дырку в пассажирском сиденье. Надо будет столь характерные отверстия в общивке какими-нибудь прикольными наклейками замаскировать. Да хотя бы теми же 'имитациями' пулевых пробоин!
  - Вот именно, Гена. Меньше знаешь - крепче спишь.
  Честно говоря, очень раздражает, что из-за какой-то пустяковой царапины приходится оставаться в стороне от важных событий. От Лены по-прежнему - ни слуху, ни духу. Так что мне тут делать? За два дня решу накопившиеся в этом мире вопросы, и снова туда, 'за камень'. Скидаю уже полностью перебранный дедовский Иж-56 и махну на нём смотреть, как Равиль Хаматов обустраивается.
  Подумал, подумал и решил подарок 'однокласснику' сделать. Съездил в Пёстрое Озеро и закупил полсотни цыплят в двух продолговатых коробках, чтобы к 'пятьдесят шестому' удобнее было крепить. А что? Ну, выделили мы 'возвращенцам' два десятка ягнят да десяток телят, что смогли закупить в башкирских деревнях поблизости. Ну, семенной картошки завезли, ну, Наташка добилась, чтобы закупили за счёт выделенных из бюджета сумм семена именно морозостойких пшеницы и ржи. Только ведь людям всё равно к зиме мясо понадобится, а поголовье скота надо будет преумножать. Вот пусть хоть курятиной пробавляются.
  Так и докатился до окраины Шиферного с пищащими коробками 'по бортам'. Правда, четыре жёлтых пушистика не перенесли дороги, но остальных люди вы́ходят. Вон, у соседки Равиля даже глаза загорелись, когда я стал подарки сгружать.
  - Честно говоря, я не верил, что обещанное тобой исполнят, - признался Хаматов, когда мы вечером уселись 'для поговорить'. - После того, как услышал, что нас в Чашковке ждало, уже ко всему морально приготовился. Надеялся только, что хоть не так жёстко давить будете, как те, у кого вы нас отбили. А тут доходим - и для нас трактором землю пашут. Трактором, которые у нас там, в Казахстане, почти все давно грудами железа стоят! И стекло с досками и гвоздями привезли, чтобы можно было дома подправить. Ты вот мне только скажи, кто вы? Откуда?
  - Люди. Обычные люди.
  - Да я вижу, что не верблюды. Только и другое вижу. Эти ваши четырёхколёсные мотоциклы. Они же новенькие! Ну, или почти новенькие. И на них пластмассовые детали совсем не выгоревшие. Такой ткани, как на твоей одежде, я никогда не видел. Краска на ней явно на фабрике нанесена. А где эта фабрика? Где эти заводы, что делают такие мотоциклы, пластмассы, ваши автоматы? Вон, башмаки твои на резиновой подошве. Ничего же не осталось. Если оборудование на заводах уцелело, то электростанции остановились. Если где-то электростанции ещё кое-как действуют, то сырья для фабрик нет. Вон, в Узбекистане совсем перестали хлопок выращивать, все земли - только на посевы пшеницы и выпас скота, чтобы людей накормить. Одежду сами из шерсти ткали. Нитки пряли, а из них полотно ткали. Я уж не говорю про резину на твоём мотоцикле. Сам мотоцикл - старый, а резина на нём, как будто ты на ней первый раз проехал.
  - Наблюдательный, - засмеялся я.
  - Не только я. Все видят. Люди, вон, постоянно спрашивают, к кому мы попали. И ещё. У вас некоторые названия, про которые я с детства слышал, совсем другие. Вон, речку, которая через Шиферный течёт, родители по-другому называли. И горд Косотур - тоже. Может, из-за того, что они татары, Пёстрое Озеро с башкирского никогда не переводили.
  А вот это уже интересно! Хоть водка в голове уже чуть 'заиграла', надо будет поразмышлять, а выводы потом начальству доложить.
  - В общем, слушай меня, Равиль. Я, правда, сам ещё толком не разобрался, и поэтому постарайся пока особо людям про это не рассказывать, - снова взялся я за бутылку. - Ты прав. Не здешние мы. Нет, я-то родился в Сержанке, а учился в школе здесь, в Шиферном. Ты спрашивал меня, откуда я тебя знаю? Учились мы с тобой в одном классе. Правда, не в этом, а в каком-то соседнем мире, откуда мы сюда и пришли. Понимаешь? Точно такой же мир, как и здесь, но в нём не было той Катастрофы, которую этот пережил. География та же, история до Катастрофы на 95-98% совпадает.
  Равиль машинально опрокинул водку в горло и ошарашенно уставился на меня.
  - А такое возможно?
  - Как видишь... Мы даже разобрались, из-за чего у вас тут эта катастрофа произошла, а у нас - нет. Американцы у вас испытали очень сильную атомную бомбу, а у нас они такой мощной в том месте не взрывали. Вот у нас и обошлось только небольшими землетрясениями, а у вас тут не просто вулкан, а супер-вулкан начал извергаться. У вас теперь Америки вообще не существует, и почти везде четыре пятых населения погибли, а у нас всё по-прежнему развивалось.
  Ты же сам рассказал, чего у меня и других людей, которые вас тут встретили, не так, как должно быть. Вон, посмотри на этикетку бутылки, почитай, что на ней написано. Я её вчера покупал в супермаркете в Чашковке. Супермаркет - это огромный магазин, по которому ты ходишь и сам накладываешь товары в тележку.
  - У вас коммунизм, что ли?
  - Да нет, не коммунизм, а самый настоящий капитализм. И всё, что ты выбрал, надо на выходе из магазина оплачивать.
  - И вы придумали, как можно к нам попасть?
  - Не придумали. Открыли такое явление, как небольшой природный проход между мирами. Давно открыли, ещё за несколько лет до Катастрофы.
  - И не помогли нам, когда это всё случилось?
  - Да не могли ничем помочь те, кто наблюдал за вами! Во-первых, как и ваши власти, они не сразу поняли, что произошло. А когда поняли, было уже поздно. Чтобы вам помочь, нужны были огромные ворота, а не крошечная щёлочка, в которую и можно только одним глазком заглянуть. Когда поняли, что поздно метаться, вообще прикрыли этот проект и засекретили. Потом у нас самих проблем стало выше крыши, и те, кто знал про этот секрет, повымерли. Может, и забыли бы вообще, если бы я сюда, к вам, случайно не провалился.
  - Ты?
  - Ага. Занесло меня туда, куда не надо. Теперь, вот, расхлёбываюсь, - засмеялся я.
  - Но ведь если, как ты говоришь, у вас капитализм, кто-то за всё, что нам выделили, платит?
  - Государство платит. А что государству здесь надо, я не знаю. Проводник из местных - не та фигура, чтобы её ставили в известность о государственных интересах. В общем, не напрягайся, а действуй по старой поговорке: дают - бери, бьют - беги.
  - Да уж куда дальше бежать?
  - Я не буквально говорю. Никто вас щемить не собирается. Наоборот, сил и средств не жалеют, чтобы сюда небежало побольше людей. Вон, буквально сегодня краем уха от начальства слышал, что, как вы обустроетесь, будут ваших подбивать, чтобы кто-нибудь на юг сбегал, провёл агитацию среди тех, кто вас у себя оставлять не хотел, чтобы они сюда уходили.
  - Многие были бы рады. Да только куда среди лета идти? Ладно, жильё можно к зиме подготовить. А питаться чем всю зиму?
  - Про то и речь, что под это дело готовы и продукты на зиму поставлять. Только приходите, селитесь, обустраивайте территорию. Причём, с умом собираются делать: сначала поднять производство стройматериалов для ремонта жилья, потом продуктов, а уж после того, как здешний анклав крепко встанет на ноги, заниматься прочим производством. Техника нужна. Много техники, а через нашу 'щелку' её не очень-то и просунешь. Думаешь, вам огороды и пашню пахали бы старый 'Белорус' и 'дэтэшка', если бы была возможность НАШУ технику сюда пропихнуть?
  В домик заглянула соседка, забравшая себе бо́льшую часть цыплят.
  - Что-то случилось, Валя?
  - Ты, Равилька, тут водку пьёшь, а мне нашему спасителю тоже нужно вопросы задать. И, если можно, заказы сделать.
  О, как! Спаситель, значит.
  - Стоп-стоп-стоп! - взмолился я, когда Валентина вывалила на меня ворох чисто женских потребностей 'возвращенцев'.
  Мелочёвка, конечно, вроде ниток, иголок, булавок.
  - Знаешь, что? Со всеми этими семенами редиски, морковки и свёклы - я лучше к вам нашу биологиню привезу. Она вам лучше меня посоветует, что сейчас здесь хорошо растёт, а что в открытый грунт лучше не высаживать. Женщине с женщинами на эту тему проще объясниться. Да и поддатенький я сейчас, половину не запомню, а оставшаяся половина к утру из головы вылетит. С фельдшером ведь разобрались, какие вам лекарства нужны? Вот и с Натальей разберётесь по этим семенам.
  Боевая баба! И чем-то на Лену похожа. Ну, помимо напористости, конечно.
  - И когда нам её ждать, эту самую биологиню? Время-то уходит, сажать надо. А мы не знаем, вскапывать нам огороды под мелочь, или нет?
  - Был бы у мотоцикла свет, я бы прямо сегодня укатил, чтобы с ней переговорить.
  - Куда тебе, пьяному, ехать? Заночуешь, а завтра с утра поедешь. Но чтобы её привёз!
  - Постараюсь. Но ты же сама понимаешь: у неё какие-то дела могут быть. К тому же, она у нас с недавних пор - дама замужняя, муж может брови нахмурить, если я её от него куда-то потащу. Это же её надо будет вечером привезти, когда вы с полей и пашен вернётесь.
  - Это так, - кивнула женщина. - И ещё просьба, Владимир Николаевич. Если есть такая возможность, можно ещё цыплят привезти? Это ведь не телята, не ягнята. Стоят чуть-чуть, а людям очень нужно. Много нужно!
  На удивление, ни Наталья, ни Эдик возражать против поездки биологини в Шиферный не стали. И Якушев, внимательно выслушав мою информацию, полученную от Хаматова и вообще во время поездки к 'возвращенцам', размашисто написал у себя в блокнотике слово 'цыплята' и дважды подчеркнул его. Так что ближе к вечеру, мы с Наташкой, прихватив спальные мешки (ну, туговато у переселенцев с одеялами, хоть и завезли им в Шиферный некоторое количество постельных принадлежностей!), снова отправились в путь.
  Пока женщины щебетали о своём, о девичьем, мы с Равилем проехались на мотоцикле по посёлку. Майские вечера длинные, и люди, вернувшись с полей, вовсю стучали молотками и топорами, подправляя выбранное жильё. В основном - на южной окраине. То ли из-за того, что это поближе к распаханным полям, то ли потому, что многие не хотели соваться в центр, где 'порезвились' взбунтовавшиеся от голода заключённые колонии. Да и мост через Золотую речку уцелел только один, бетонный, когда-то построенный для идущих по шоссе грузовиков.
  Хаматов, в силу возраста и положения (с ним пришли дочка с мужем и трёхлетним внуком) ставший кем-то вроде старосты, сначала не хотел соваться в центр, но я настоял. Люди будут прибывать, а пяток кирпичных многоквартирных домов всё-таки сохранился лучше деревянных, и заселить людей в них зачастую будет быстрее, чем по новой перекатывать деревянные срубы с подгнившими нижними венцами. Заодно и заехали в промзону колонии, где когда-то заключённые собирали ящики для снарядов. Состояние оборудования мне надо было оценить!
  В принципе - неплохое. Не 'включай и работай', но после переборки и косметического ремонта функционировать будет. А во дворе одноэтажного здания гаража, расположенного рядом с одним из двух заброшенных поселковых шиферных карьеров, даже автокран нашли. Состояние - как у техники, простоявшей 35 лет на улице, но восстанавливать такую наши ремонтники уже научились. Тросы, конечно, сразу под замену, гидрооборудование тоже. Агрегаты - на тотальную переборку, элементы стрелы - на ревизию. Но если приложить руки, то обзаведёмся очень ценным аппаратом.
  - Завтра ещё одна группа людей из Бутыркинской придёт, - предупредил я. - Они сегодня в Ульяново ночуют. Так что завтра к середине дня надо будет пару человек выделись, чтобы они подсказали им, какие дома получше сохранились.
  - Подскажем. Либо дальше по улице, в сторону центра, либо за речку, ко второму шиферному карьеру. Бандиты их не пытались перехватить, как вас, когда ты пулю в руку поймал?
  - А некому уже перехватывать. Прибыли очень злые дядьки из числа тех, кто всяких нехороших вооружённых хулиганов отстреливает, и не стало бандитов ни в Чашковке, ни в Пёстром Озере. Вчера, пока мы с тобой водку пьянствовали, они работали.
  Равиля аж передёрнуло.
  - Ты это называешь работой?
  - А чем ещё это называть? Грязная, неблагодарная, но работа, позволяющая другим спокойно жить. Теперь можно будет снять пикеты в районе Круглянки, которые нам приходилось держать, чтобы на вас не напали. Так что, как писал дядя Серёжа Михалков, дядьки разные нужны, дядьки всякие важны. Даже злые, умеющие резать всякую нечисть без шума и пыли.
  - Он, вроде, не про дядек, а про мам писал...
  - Мамы - само собой разумеется. Но и с дядьками - та же история. Кстати, давно хотел спросить: а что с твоей женой?
  - Была. Казахи во время нападения на село убили.
  - Извини. Про мою тоже лучше не спрашивать, хоть она и живая.
  Молчали, пока не вернулись к людям.
  Валентина хотела оставить ночевать нас с Наташей у себя, но упёрлась Натка.
  - У тебя из-за ребятишек и так тесно, а ещё и мы. Нет, Валя, мы вон в той сараюшке заночуем. Нам с Владимиром Николаевичем не привыкать ночевать в полевых выходах, где придётся.
  Ну, да. Пока пришедшие позднее 'возвращенцы' обустраивают будущие жилища, соседка Хаматова приютила ребятню сразу из двух семей.
  - Обо всём договорились? - спросил я Наташу, пока мы укладывали спальные мешки в будущем хлеву.
  - О чём могли договориться, о том договорились, - сообщила она, влезая в мой спальник.
  - А это ещё что такое?
  - Я тебя ещё не отблагодарила за то, что ты из меня снова нормальную женщину сделал.
  - А Эдик как же?
  - От Эдика не убудет, а я так привыкла к сексу каждую ночь!
  Вот зараза! Научил жизни на свою голову!
  Впрочем, а чего мне терять? Где Лена - одному богу известно, когда вернётся и вернётся ли вообще - тоже. Была-не была! Не страдать же от спермотоксикоза.
  А ничего! Неплохо её наш метеоролог натаскал в области 'постельной грамотности'! 'Отблагодарила' с нешуточной экспрессией.
  - Жаль только, что у нас это в последний раз, - уже засыпая на моём плече, прошептала Наташа. - Всё, отходилась я с тобой в полевые выходы.
  - Это почему?
  - Потому что к Новому Году Эдик, скорее всего, станет папой.
  Твою ж мать!
  - Давай, давай, давай! - суетился Якушев, поторапливая меня со сборами.
  Мдя... С комиссией, приехавшей проверять 'турбазу' он так не суетился. Впрочем, оно и понятно: комиссия, в отличие от этих двух мордатых перцев, не ходила 'за камень'. Два цельных полковника из Москвы, хоть и 'по гражданке'. И плевать всем на то, что я в отпуске по ранению.
  По тому, как на этих мужиках камуфляж и бронежилеты сидят, как они пистолеты-пулемёты за спину закинули, как АПСы пристроили, видно, что обузой не будут. Но приказ нам - бдить и охранят по дороге и в точке назначения. Телохранителей, тьфу, нашли! Могли бы и милицейский спецназ, который Чашковку и Пёстрое Озеро зачищал, припахать на такой случай.
  Оказалось - припахали. Те встретили нас на въезде в Чашковку, на вымощенном булыжником тракте и доложили, что проехать до железнодорожного вокзала можно без проблем: бандиты успели построить мост через реку в районе размытой бывшей плотины городского пруда, а также гать и мост на болоте в районе электроподстанции. Их основную базу в районе элеватора зачистили, а вот дальше - сами, сами.
  Я, конечно, уже насмотрелся на пустые, развалившиеся от времени и погоды посёлки, но вид пустого, умершего города и на меня произвёл угнетающее впечатление. Не знаю, как москвичи - я ехал впереди с моим тёзкой - но Вовка время от времени отпускал короткие матючки.
  Более или менее пристойно выглядели только старые каменные купеческие особняки в районе Насекального завода. Что за зверь такой? Да насечку на нём на напильники наносили. Первенец индустрии моего родного города. Родного - потому что, катясь на квадрике по булыжной мостовой, я глянул даже на роддом, в котором меня рожала моя мама. Так вот, эти особняки и выбрала в качестве жилья бандитская верхушка, когда 'вечная зима' закончилась. А деревянные домишки, что поближе стояли, извели на дрова. Вот и получилось, что-то вроде островка: каменные строения, а вокруг них - только фундаменты да первые этажи некогда двухэтажных домов. Ну, да. Строили так до революции купчины: на первом каменном этаже лавка, а второй, деревянный, для жилья.
  Единственное отличие от посёлков - нет-нет, да мелькнёт где-нибудь человеческая фигурка. Люди пока нечасто на улицу высовываются, ведь неясно, что им новая власть (или период безвластия?) принесёт. А стрельбу в районе 'барских хоромов' ночью слышали все.
  А поживиться нам тут будет чем! Вон, проезжали мимо автобусного предприятия. Хотя бо́льшую часть его автопарка и использовали для эвакуации населения, но даже через частично рухнувшие плиты забора видно, что несколько автобусов осталось. А автобусы - это не только ценный мех! В смысле - застеклённые сараи с сиденьями. Но и двигатели, коробки передач, передние и задние мосты. Да мало ли чего можно из них выковырять хотя бы на запчасти! Кроме того, вряд ли вывезли ремонтное оборудование. Соседняя с автопредприятием мебельная фабрика - это деревообрабатывающие станки. Расположенная дальше станция техобслуживания - тоже оборудование.
  Сейчас мы ещё на железную дорогу глянем! Застрявшие на станции вагоны с продуктами, конечно, давным-давно разграбили, но ведь по 'железке' не только жратву перевозили. А у меня уже руки чешутся на отдел сбыта автозавода и сам завод! Ох, чувствую, порезвимся!
  Через железную дорогу пришлось тащить квадрики вручную. В смысле - на малый газ и шагаешь рядом, пока колёса 'перешагивают' рельсы. Как обратил внимание, выражения лиц обоих полковников - сосредоточенно-одобрительно-заинтересованное. Но рассматривать их морды долго не пришлось: нам поставлена конкретная задача доставить их поскорее в конкретную точку.
  Бетонный мост и дамба вдоль старого Торфяного болота, где когда-то, в Войну и первые послевоенные годы, добывали топливо для городской теплоэлектростанции, не пострадали. Чуть притормозили перед мостом, чтобы убедиться в этом, и дальше по лесам в сторону Пёстрого Озера. Правда, без спешки: хоть бандюки и старались поддерживать дорогу в проезжем состоянии, но вполне могло случиться, что какая-нибудь сгнившая лесина на неё рухнула.
  Потом свернули на бетонку, перед которой нет никаких указателей. На ней уже несколько раз приходилось спешиваться, чтобы либо оттащить лишнее дерево, либо отпилить часть ствола. Семь километров по ней, последние из которых в гору, и мы у разбитого КПП со следами пулевых отметин.
  Тут полковники сошли с квадроциклов и ножками прогулялись по бетонке мимо всего посёлка, расположенного слева от дороги. Подбирали полностью проржавевшие стреляные гильзы, рассматривали обрывки одежды, в которую были одеты люди, от коих остались только костяки. Потом ещё два километра через лес, и снова КПП. Только более серьёзное, но тоже со следами боя. И охраняемая территория была обнесена аж тремя рядами проволочных заграждений.
  Ко входу в подземелье нас не пустили. Не по чину. Зато вернулись московские гости с презрительно-довольными выражениями лиц.
  - Идиоты! Даже если бы они прорвались через внешние двери, которые выдерживают сотни килотонн, их же просто автоматические пулемётные установки покрошили бы! Туда же даже с полком солдат не прорваться!
  А вот теперь я знаю, с чего это родное государство так расщедрилось на финансирование Проекта. Да под этими холмиками сотни тонн золота лежат! За такой куш можно 'Базис' любой техникой снабдить, хоть самой разимпортной, а всем сотрудникам пожизненно министерские зарплаты выплачивать. И уж наверняка московские полковники в курсе, как отключить давно перешедшую в автономный режим охраны автоматику этой 'пещеры Али-Бабы'! Не они, так какие-то другие, но знают.
  
  Глава 14. Лена
  По поводу финансирования я не ошибся. Но вначале, сразу после отъезда московских полковников, на выезде из Сержанки и Богородицкого появились шлагбаумы с предостерегающими надписями: 'Проход и проезд запрещены. Опасно для жизни! Военный полигон'. Конечно, 'с нашей стороны камня'. И на 'турбазе' на воротах сменилась надпись на 'Охраняемая территория. Министерство обороны'. Буквально на следующий день сменилась, как рассказывали люди, прибывающие 'из-за камня'.
  Не знаю, так ли это: сам я в населённые пункты 'за камнем' не высовывался. Не до того было. Во-первых, без Лены мне там делать особо нечего. Во-вторых, всё-таки опасался, что Ибрагим запомнил мой номер, и теперь либо сам, либо его люди 'пасут' мою машину возле моей квартиры. А в-третьих, работы было навалом: мотался, как ошпаренный, на своём 'ижаке' между полевой базой, Сержанкой, Шиферным, Ульяново, Чёрной и Чашковкой. Принимал и инструктировал бригады строителей-ремонтников, прибывающие 'из-за камня', распределял фронты работ. Нам надо было срочно размещать людей. И не только всё ещё тянущихся 'возвращенцев', но и тех, кто до этого работал по принуждению бандитов: полурабам 'разгуляться' не давали, заставляя довольствоваться двумя-тремя квадратными метрами жилья на человека. А если кто-то пытался заняться восстановлением жилья для себя, значит, считалось, что его слишком мало нагружают работой. И поскольку идёт посевная кампания, отвлекать людей от 'битвы за урожай' ещё и на ремонт жилплощадей посчитали нецелесообразным. Вот закончится сев, тогда и пусть завершают то, что начали делать строители.
  Самую чёрную работу, конечно, делали 'бойцы трудового фронта', как кто-то в шутку обозвал пленных бандючков. Разгребали дома с обвалившимися крышами, но крепкими срубами. Хоронили человеческие останки. Месили грязь на прокладке гатей и бревенчатых опор для будущих мостов. Разбирали печи развалившихся домов и складировали получившийся кирпич.
  Попав в Чашковку, не мог я не дорваться до склада готовой продукции автозавода. У нас катастрофически не хватает транспорта, а там без толку простаивает несколько десятков грузовиков, пробежавших всего-то пару километров от заводского конвейера до этой площадки, на которой их когда-то грузили на железнодорожные платформы. А значит, надо срочно организовывать ремонт пятиэтажных домов прямо напротив площадки, где будут 'кантоваться' автомеханики, которые займутся переборкой этих толком и не родившихся 'автпокойников'.
  - Да где я тебе людей на всё наберу? - рычал на меня Якушев, принимая докладные записки с приложенными перечнями потребных специалистов. - Работаем над этим вопросом. Но мгновенно это не делается. Когда же, наконец, твоя рана заживёт, и ты вернёшься в рейдовую группу?!
  Рычит, а сам пометки в блокноте делает. В том числе, и о том, что женщин катастрофически не хватает.
  А чего вы хотите? Природа своего требует. Хоть от обитателей 'мира Катастрофы', хоть от заброшенных сюда в командировку спецов из военно-строительных подразделений. Хорошо, хоть до СЕРЬЁЗНЫХ конфликтов 'на бабской почве' ещё дело не доходило. Но рвануть может в любой момент. Конечно, в том же городе ОМОН, введённый вместо сделавшего своё дела ОМСНа, порядок поддерживает, но ведь к каждой женщине не приставишь милиционера, чтобы уберечь её от желающих дорваться до её тела.
  Город... Так непривычно видеть его в нынешнем состоянии. Дело даже не руинах, вызывающих шок у вновь прибывших. Как-то он... скукожился, что ли. Без микрорайонов, строившихся на моей памяти, 'дырявым' стал. Между единственным на три района сохранившимся храмом и мебельной фабрикой - дыра огромного пустыря, разбавленная несколькими двухэтажными домишками напротив фабрики. Следующая огромная прореха между линейкой из трёх домов района гастронома 'Восход' и только-только достроенным зданием геологического техникума. Зато от железнодорожной станции до самого автомобильного завода по горе уже протянулся массив частной застройки. Убогой, неказистой, не идущей ни в какое сравнение с яркими домиками начала XXI века. Промзона, не считая автозавода, больше напоминает заброшенную стройплощадку: многие производственные здания только-только возводились к моменту Катастрофы. А за ними - лес и поля, тянущиеся вплоть до очень скромного по размерам городка ракетостроителей...
  Если бы не пропуск-'вездеход', подписанный Карякиным, хрен бы мне удалось столь свободно мотаться. Неспокойно в городе и его окрестностях. Постреливают. И не только бандюки, которым удалось смыться. Люди, намыкавшиеся по пути 'с югов', привыкли сначала делать предупредительный выстрел (желательно - в голову), и лишь потом разговаривать со встречными-поперечными. Но Якушев из-за катастрофической нехватки людей, скрепя сердце, разрешил мне передвигаться на моём грохочущем (в сравнении с современной техникой) 'байке' в одиночку.
  - Тебя, вечно небритого, и твой монстр, как мне докладывают, уже вся округа знает. Только на это и надежда, что не пристрелят где-нибудь. Но не расслабляйся, а то привыкнешь, и в рейдах станешь себя также нагло вести.
  - А что, рейды всё-таки ещё будут?
  - Будут, будут. И не заканчивались. Это ты считаешь, что кроме тебя никто не работает. Вон, в Косотур ребята съездили...
  - И как там?
  - Как везде. Только хуже, чем в Чашковке. Выжила группа людей человек в пятьдесят, сумевших 'оседлать' склад с продуктами длительного хранения. Да и они в первую пару лет сильно мёрли из-за цинги. Пока кто-то не дотумкался откопанную из-под снега хвою заваривать. Только чашковские нашли, кого на сельхозработы припахать, а эти в собственном соку варились, к ним по единственной дороге 'возвращенцы' со скотом и семенами не могли прорваться. Так что, Владимир Николаевич, мы теперь общую картину по региону можем смоделировать: нечего 'ловить' в Заводской зоне. Люди туда пойдут только после того, как туда жратву начнут привозить.
  Возвращаясь в очередной раз из города, я застал на окраине Шиферного любопытную картину: едва ли не всё население начавшего возрождаться посёлка столпилось вокруг пары новеньких, сияющих свежей оранжевой краской гусеничных тракторов. Рядом тихонько бурчал дизельным двигателем небольшой 'Ниссан' с манипулятором, выгружая из доставленных тракторами старых, явно переживших катаклизм, прицепов доставленные грузы. А рядом суетился Хаматов, отдавая распоряжения.
  - Плуги, плуги в первую очередь сгрузите! Нам второе поле срочно вспахать нужно!
  - Это ж сколько нам работать надо, чтобы расплатиться за эту красоту? - даже чуть растерянно пробормотал один из мужиков.
  - Вам - нисколько, - улыбнулся я. - Это всё вам придаётся на время, чтобы вспахать поля. Закончат пахать у вас - перегонят их в Чёрную. К этому времени как раз надёжный мост через реку закончат строить. Потом какой-нибудь другой работой займутся. Хотите себе технику? Ищите старую, перебирайте, ремонтируйте, и будет она вашей. Я, вон, 'железного коня' отремонтировал, и теперь он мой. Прицепы, как видите, тоже неновые. Подчистили, подмазали, резину заменили, и они снова на ходу. Только найдутся ли у вас специалисты, которые смогут такой техникой управлять?
  - Ну, бывших трактористов мы найдём. А кто умеет с ДТ-54 управляться, тот, думаю, и с этими машинами разберётся.
  - Думаю, разберётся. А вот с этим японским чудом точно не справится.
  - Японским??? А что, у них всё не так, как у нас? И кто же это всё купить смог?
  - У тебя, Федька, как соображалка никогда не работала, так и к тридцати годам работать не начала, - вмешался ещё один из 'возвращенцев'. - Так и не понял, что и 'благодетели' наши, и всё, что они привозят, не от мира сего. Я, как только этих 'всадников', отбивших нас у бандитов, увидели, так сразу это понял.
  - Дык, не до того было, чтобы подумать, - принялся оправдываться первый. - Я так рад был, что мы, наконец-то, по-нормальному жить начинаем...
  - Думать, Федечка, всегда надо, - ехидно поддела 'тугодума' какая-то женщина. - Даже когда на свою бабу лезешь...
  - Ага, всадники! - вмешался ещё кто-то из числа тех, кого мы перехватили по дороге между станицами Бутыркинской и Чёрной. - На четырёх разномастных 'конях': белом, чёрном, рыжем и бледном. Прямо, как в святом писании: всадники Апокалипсиса!
  - Скорее, уж пост-постапокалипсиса, - захохотал я, вспомнив, что у нашей рейдовой группы действительно квадроциклы разных окрасок: белый, чёрный, оранжевый и серо-зелёный.
  - Чего-о-о?
  - Апокалипсис ваши отцы пережили, когда весь мир рухнул. То, что сейчас в мире творится, все эти ужасы для оставшихся в живых, называет постапокалипсисом. Миром после апокалипсиса. А вот то, что мы тут затеваем возродить нормальную жизнь, башковитые философы называют пост-постапокалипсисом. Периодом надежды на лучшее после постапокалипсиса.
  - А-а! - попытался изобразить, что всё понял, Фёдор. - Не, ну а если вы не отсюда, то откуда? Марсиане, что ли?
  Вопрос 'развиртуализации' наше начальство уже давным-давно обсудило: разве ж возможно скрывать то, что просто глаз режет? И рекомендовало лишь не заострять на этом внимания, начиная разговор с каждым встречным со слов: 'Здравствуйте, мы тут из другого мира явились...'
  От дружного хохота, казалось, осыплются последние сучья на стоящей неподалёку засохшей лиственнице.
  - Слышь, философ, - едва сумел переорать сыплющиеся на Федьку шуточки Равиль. - У тебя как со временем? Не добросишь меня на мотоцикле до поля? Больно уж посмотреть хочется, как эти трактора залежь поднимают.
  Пока 'дэтэшки' с поднятыми на прицепном устройстве плугами выворачивали на шоссе, чтобы добраться до межгорья Вышки и Круглянки, мы уже катили в сторону будущей пашни.
  Первое поле 'старички' ДЗ-29 и 'Белорус' уже дважды вспахали и проборонили, чтобы избавиться от старой травы и её корней, но люди в Шиферный прибывают, и пришлось озаботиться новыми пашнями.
  - С привезёнными сеялками мы быстро сев закончим, - удовлетворённо резюмировал Равиль.
  Нет, неспроста его двойник 'с нашей стороны камня' выбрал профессию агронома! Видимо, у обоих Равилей Хаматовых душа лежит к хлеборобству.
  - Значит, теперь не в обиде за то, что мы ваших лошадей на время пахоты перегнали в Чёрную?
  - Главное, чтобы там их не загубили. Знаешь же, как люди к чужому добру относятся? Не своё, не жалко...
  - Так их сразу предупредили: будут проблемы с приданными лошадьми, в качестве компенсации отдадут своих. Ничего, построим мост через Няшу, и их техникой снабдим. А ваши лошадки при вас так и останутся. Вам же ещё огороды под картошку пахать, сено на зиму заготавливать, дрова возить.
  - Ну, с дровами, думаю, проблем не будет: вон сколько развалившихся домов.
  - Ты на них особо рот не разевай. Сам знаешь: живых деревьев, годных на распиловку под доски, нет, большинство мёртвых сгнило, если не считать отдельных лиственниц. Пилить сухую лиственницу - только пилы переводить. Вот на пилораме и приспособились брёвна из срубов распускать. Да и на мосты материалы нужны. А печи топить и полугнилыми дровами можно. 'Щелка' в ваш мир слишком уж узкая, чтобы ещё и пиломатериалы сюда тащить. Вон, и у техники, чтобы она сюда прошла, приходится кабины сначала снимать, а потом снова ставить. Да и расположена она у нас в точно такой же глухомани, как и её здешний выход.
  - Не знал, что всё так сложно...
  - Было бы просто, мы бы и не возились с восстановлением старой техники. Нам проще было бы свою сюда перегнать.
  - Я представляю, какая она у вас там, - кивнул 'одноклассник' в сторону приближающихся тракторов.
  - Ты этого даже представить не можешь, - покачал я головой. - Эту модель начали делать ещё в год нашего с тобой рождения. Только модернизировали много раз. Неновый японский грузовичок ты видел, наши квадроциклы тоже. И это - всё самое мелкое, самое простенькое.
  Трактора уже съехали с дороги, опустили плуги и, рыкнув моторами, принялись переворачивать пласты земли, не знавшей пахоты уже три с половиной десятилетия. Ничего, что уже вечер: фары у них работают, и, как и было приказано, пахать они будут всю ночь. А как иначе? Весенний день весь год кормит.
  - Ты не устал чуть ли не круглые сутки крутиться? - пожалел я Хаматова.
  - Устал, конечно. Вот дождик пойдёт, хочешь - не хочешь, а отдохнуть придётся, - покосился Равиль на тучи, в которые опускалось солнце.
  - Может, ещё пронесёт? - понял я его беспокойство.
  - Не пронесёт, - покачал он головой. - Простеленная казахами нога ноет.
  Вот, значит, какая там, 'в гостях у братского народа', жизнь? Жена погибла, сам был ранен...
  - Ну, а если дождь пойдёт, давай с тобой на рыбалку скатаемся на Шиферское озеро.
  - Какое? А, у вас так называют то озерко, что за горкой.
  - Ну, да. У Наташи Смирновой для научных изысканий сети припасены. Надувная лодка тоже есть. Вот и привезём рыбки твоей семье на еду: всё же какое-то разнообразие в питании. Может, и ещё кого-нибудь угостим.
  Дождь начался под утро. Мелкий, нудный, противный, хотя и несильный. Ехать в такую погоду на мотоцикле, значит, проезжая по лужам, подмочить себе... Гм... Пусть будет - 'репутацию'. Но я, планируя себе выходной, заранее таки договорился с Якушевым о том, что воспользуюсь 'газиком', стоявшим до этого в ремонте: ну, отвыкли катающиеся на нём ребята от течей масла из сальников в старой советской технике, не уследили за его снизившимся уровнем. Вот и пришлось менять провернувшийся коренной подшипник коленвала. Так что заодно планировал и машинку обкатать. Отказать он не мог: свою 'Ниву' я разрешил ему использовать для коротких разъездов 'по ту сторону камня'. Тем более, я же не просто так ехал, а вёз в прицепе пару мотоблоков, переброшенных сюда уже после ухода тракторов.
  - Вот тебе ещё замена твоих лошадок, - объявил я 'старосте' Шиферного, выгружая вместе с ним агрегаты.
  - Это что?
  - Называется мотокультиватор, а служит для вспашки небольших огородов. По обращению - что-то среднее между сохой, и мотоциклом. Заводишь рывком, как 'пускач' у трактора, шагаешь, держась за ручки, а вот эти фрезы рыхлят землю. Скорость перемещения регулируется рычажком газа, глубина вспашки - сошником. Разберёмся, когда с рыбалки приедем.
  Равиль погрустнел.
  - Не получится у меня рыбалки. Крыша потекла, надо срочно рубероид, что вчера привезли, положить... Я понимаю, что договаривались, и ты сети привёз, а их одному ставить очень муторно, но... Может, кого другого возьмёшь? Мои тоже не могут: мне помогать будут.
  - Тогда кого?
  - Ой, Владимир Николаевич, вы с Равилем на рыбалку собирались? - услышав наш разговор, вмешалась соседка Валя. - Возьми меня, а то я так по рыбке соскучилась!
  - А вёслами грести умеешь?
  - Ну, приходилось однажды, - неуверенно посмотрела она на меня.
  Ладно, разберёмся. Не велика уж премудрость - медленно перебирать вёслами, пока я сети опускаю. Не носиться же по посёлку, разыскивая тех, кому в степном Казахстане или даже Узбекистане доводилось на лодке плавать.
  Помаялись, конечно. И сети встали 'как бык насс*л'. А потом ещё пришлось учить Валентину насаживать червяков на крючок и правильно подсекать, когда клевало, но, согласно правилу 'новичкам везёт', самого крупного карася, весом под полкило, вытащила именно она. Хорошо, часа через полтора после начала рыбалки закончился дождь, и стало можно снять одноразовые полиэтиленовые накидки, очень понравившиеся моей напарнице.
  - А можно, я мою себе оставлю? - несмотря на то, что я её предупредил об этом, попросила она.
  - Да забирай хоть обе, - пожал я плечами.
  Ушица, приготовленная на костерке из четырёх сортов рыбы (карась, линь, чебак, окунь) привела её в полный восторг. Пожалуй, будь у меня палатка, или даже трава не намокшей от дождя, несмотря на более строгие нравы 'возвращенцев', всё бы закончилось тем, ради чего мы ездили 'рыбачить' с Машкой. Правда, и настроение у меня... В общем, отчего-то в последние дни совершенно не тянет на потрахушки. Старею, что ли?
  Годы отдыха от людей пошли на пользу Шиферскому озеру: с сетей сняли килограммов пятнадцать. Их поделили почти по-братски: килограммов пять я забрал с собой, чтобы поделиться с Наташкой, Якушевым и рейдовиками, а всё остальное передал с Валентиной деревенским.
  Второй выходной твёрдо решил провести в Чашковке и Косотуре. И маму повидать надо, и алименты передать, и посмотреть, как дела в квартирах.
  Не успел я зайти в квартиру Лены, как зазвонил мой забытый из-за вечного торчания 'по ту сторону камня' мобильник. Номер незнакомый.
  - Здравствуйте. Владимир Николаевич? - спросил молодой женский голос. - Это Кира, дочь Елены Васильевны Гросман. Я несколько дней пыталась вам позвонить, но вы всё время были вне зоны связи.
  - Да было такое. Что-то случилось, Кира?
  - Понимаете, - замялась она, но потом вздохнула и, решившись, выпалила. - Мама просила не беспокоить вас, пока всё не закончится. Она приезжала в Москву на операцию на головном мозге. Врачи предупреждали её, что вероятность успеха всего пять процентов, но она сказала, что лучше уж смерть, чем много лет лежать в состоянии овоща. В общем, операция прошла неудачно, она умерла во время неё...
  Я рухнул на первый попавшийся стул.
  - Владимир Николаевич, вы меня слышите? - после нескольких секунд паузы спросила девушка.
  - Да, Кира, слышу, - кое-как сумел я выдавить из себя. - Прости, это было слишком неожиданно. Когда и где похороны? Я успею прилететь?
  - Маму уже похоронили. Здесь, в Москве. Три дня назад.
  - Кира, тебе чем-то помочь? Ну, я не знаю... Может, деньги нужно выслать...
  - Мама оставила мне деньги. Много денег. Я ни в чём не нуждаюсь. Она и вам что-то оставила. Письмо, какие-то документы. Просила передать вам код сейфа. Ну, вы знаете, где он находится. Запишите, пожалуйста.
  - Подожди, Кира. Я сейчас только соображу, чем и на чём это можно сделать.
  - Квартира в Чашковке и её машина тоже теперь ваши. Дарственные она оставила в запечатанном конверте у вашего начальника, Карякина. Она знала, что вы будете против этого, поэтому поступила именно так.
  - Кира, а как же ты? Это должна быть твоя квартира, а не моя.
  - Владимир Николаевич, я никогда не вернусь в Чашковку, так что она мне там не нужна. А в Москве мама купила мне жильё. Поверьте, мне ничего больше не надо, и если мама настаивала на том, чтобы это досталось именно вам, значит, у ней есть... У неё были на то основания. Спорить с тем, как она решила, я не буду.
  Я ещё несколько минут разговора с дочерью Лены боролся с желанием взвыть от боли. Пока она, расплакавшись, не положила трубку.
  Напиться до состояния полной невменяемости не хотелось, хотелось забиться в тёмный-тёмный угол и, как волк, угодивший в капкан, выть, выть, выть...
  
  Глава 15. Беспокойные соседи
  - Слушал? - злобно глянул я на Юрку, когда он выразил мне соболезнования.
  - Доложили те, кто слушал. Извини, но и у них, и у меня работа такая, - виновато опустил он глаза. - Вот тот конверт, который она оставила для тебя перед отъездом. И попросила не говорить о нём тебе, пока ты сам не спросишь.
  Вот, значит, откуда растут ноги его вспышки с пожеланием не... трахать мозги другим.
  - Что в нём?
  - Ну, совсем-то за мерзавца меня не считай, - заиграли желваки на лице Карякина. - Не знаю. Не трогал я его. Открой, и увидишь.
  - Открою. Потом... А, чего тянуть?!
  Дарственная на машину. Дарственная на квартиру. Доверенность на распоряжение счётом в Сбербанке. Если с него ежемесячно переводить примерно нынешнюю сумму алиментов, то до совершеннолетия детей очень даже хватит. Письмо... Извини, Юрбан, но я его читать буду не в твоём присутствии. Жаль, я только теперь понял, что Лена за этот год нашего знакомства стала значить для меня куда больше, чем просто любовница.
  - С нашей работы не собираешься уходить?
  - Не просто не собираюсь, а теперь, наверное, почти перестану 'из-за камня' вылезать.
  - А как же дети? Мать?
  - Про ситуацию с детьми и бывшей женой тебе должны были доложить: как ты выражаешься, работа у тебя такая, - поддел я бывшего однокурсника. - А мама... Вот ради неё только и буду сюда изредка наведываться. Слушай, разреши мне туда мою 'Ниву' переправить!
  - Лучше уж 'Шниву', как ты хотел. Я тебе по блату помогу твою таратайку передать в использование 'Базису', а для тебя - недорого купить на складе конфиската годовалую или около того 'шевролюку' в личное пользование. Кстати, наши 'яйцеголовые' тут такую любопытную штуку установили: проход в Камне немного увеличился с тех пор, как мы стали активно им пользоваться, - неожиданно сменил он тему, видимо, пытаясь отвлечь меня. - Совсем чуть-чуть, на пару сантиметров. Но, как они говорят, чем интенсивнее использование, чем больше мы через него грузов перекидываем, тем быстрее он растёт.
  - А это точно связано с использованием, а не с какими-то сезонными колебаниями или циклами активности солнца?
  - Точно. Они даже графики наложили. Активность использования и рост линейных размеров прохода. Совпадение полное. Думаешь, в честь чего мы в последнее времени не только жизненно необходимые грузы, но и тяжёлую технику туда перебрасывали?
  - Значит, со временем можно будет хоть вагоны 'на ту сторону камня' пропихивать?
  - Ну, до такого ещё очень и очень далеко. Да и, по их теории, дальше зависимость начнёт сильно отличаться от линейной. Но тенденцию ты верно понял.
  - А уж когда вы доберётесь до подземного хранилища золота...
  - А вот про него пореже вспоминай. Не всё там так просто. Те, кому положено, конечно, сейчас землю носом роют, чтобы восстановить документацию по нейтрализации автоматической системы защиты хранилища, но когда они будут готовы её отключить, меня в известность не поставят. Просто приедут, сделают своё дело, и всё вывезут настолько быстро, что никто и оглянуться не успеют. И это... Ограничь объёмы контрабанды водки.
  - Да я же не на продажу, а для себя...
  - Тем более! Горе в водке не утопить, а вот сам в ней утонешь запросто.
  Да всё я понимаю! Только на душе - как кошки насрали. Кстати, про музыку...
  - А контрабанду в виде котят можно? Люди на мышей жалуются...
  - Такую можно. Кстати, 'пробили' мы тот Мерседес, из которого по тебе стреляли. Ну, и поговорили не только с тем кавказским пацаном, но и его дядей. ТТ изъяли, но потом пришлось вернуть. Депутат, скотина, подсуетился и задним числом сварганил подручному разрешение на ношение оружия. Выданное в Дагестане. Да ещё, ублюдок, на нас 'правозащитников' и 'демократических журналистов' натравил. Мол, чиним произвол, под 'известного в стране борца с наркоторговлей' копаем. Типа, из-за того, что он нам мешает 'крышевать' наркоторговцев. Всех их предупредили, чтобы тебя избегали десятой дорогой. Особенно этот сопляк. Но машину лучше всё равно смени, чтобы никаких 'случайностей' не возникло.
  А вот к рейдам меня так и не допустили. Скорее всего, кто-то стуканул Юрбану или Якушеву о моём состоянии после прочтения прощального письма Лены. Мало того, тут же нашлась работа 'по эту сторону камня'.
  Оно и к лучшему. За неделю, пока я болтался в нашем мире, я успел и подать документы на получение 'зелёнки' на квартиру, и 'сузучку' на себя переоформить, и 'Шниву' в Челебееве купить и оформить. Ведь помимо документов, в сейфике Лены оказалась ещё и стопочка 'мёртвых американских президентов', дополненная российскими купюрами. Видимо, она, уезжая на операцию, оставила её, чтобы по возвращении не сидеть совсем без наличных денег. У меня, конечно, по поводу этих денег были мысли, но пришлось чуть уменьшить их количество, чтобы добавить недостающую сумму, имеющуюся в собственной заначке. Ничего, получу от 'Базиса' выплату за старую машину - верну.
  А 'шевролюка' мне понравилась. Не знаю, кем был её прежний хозяин, но машину он не просто любил, а ещё и вложил в неё большие деньги. Мало того, что избавился от врождённых, доставшихся от прежней 'Нивы' болячек, заменив вечно подтекающие сальники, перебрав раздаточную коробку и движок (явно повысив его мощность), поменяв генератор на более мощный водонепроницаемый, так ещё и внешне оттюнинговал. Поставил крепкий 'кенгурятник', шноркель, лебёдку, 'злые' шины, прицепное устройство и 'люстру' на крышу. В общем, на своей старенькой машинке я бы даже не рискнул соваться в те места, где эта 'более нежная' 'Шнива' способна пробраться. Ай, удружил Юрец своей 'помощью по блату'! Не будь у меня 'Витары', было бы даже жалко перегонять её 'за камень'. Но там эта машина с подобными возможностями будет мне нужнее.
  Вот так и становятся олигархами: две машины в разных мирах, раритетный мотоцикл, две собственные квартиры в разных городах, два служебных закутка по обе стороны Камня. Пока два, потому что в Чашковке 'за камнем' мне тоже нужно будет служебное жильё. Плюс планы обзавестись собственной 'закаменной' недвижимостью, раз я твёрдо решил сюда почти не появляться. Только пока ещё не решил, где и какой: то ли дедовский пятистенок в Сержанке восстановить, то ли какой-нибудь домишко в Шиферном, то ли замахнуться на дом в городе. У каждого варианта есть свои плюсы и минусы, вот и ломаю голову.
  Охапку котят (не поленился побегать по объявлениям 'отдам в добрые руки'), 'упакованных' в большую картонную коробку, в Шиферном встретили с восторгом. Посевная кампания за время моего отсутствия закончилась, и теперь по всему посёлку стучали топоры и молотки, визжали пилы: народ обустраивался на новом месте. Но я своим подарком сорвал весь рабочий процесс. Хотя, если честно, не только подарком, но и машиной, на которую сбежалось посмотреть полдеревни.
  - Ого! А ты, оказывается, очень большой начальник, - с наслаждением затягиваясь простенькой 'Примой', пачку которой я 'пустил по кругу', восхитился уже знакомый мне 'тугодум' Фёдор.
  - С чего это ты так решил?
  - А разве кто-то, кроме начальства и военных, ездит на машинах? Ну, автомат твой чудной мы, конечно, не раз видели, значит, ты тоже военный. Только простые солдатики по нескольку человек в машине ездят, а у тебя - персона-а-альная!
  - А вот и не угадал. Не персональная, а личная. Уговорил начальство, чтобы разрешили её сюда переправить. Ездить много приходится, а на ней удобнее, чем на мотоцикле.
  - Ты ещё скажи, что у вас там любой может себе такую машину купить!
  - Такую - не любой. Только такой, как я, любитель покататься по плохим дорогам. Остальные эту машину считают неудобной, грубой и слишком простой. Вот поэтому и покупают более дорогие, но комфортабельные.
  - Опять ты, Федька, пальцем в небо попал, - засмеялась соседка Хаматова Валентина, на груди которой мурлыкал чёрно-белый пушистый котейка. - Если б ты разговаривал с теми людьми, что ремонтируют грузовики в гараже и квартиры в центре, то знал бы, что у них там чуть ли не у каждого машина.
  - Ну, привирают ребята, конечно. Но где-то у трети семей есть машины. А то и не по одной.
  - Это зачем? - округлил глаза мужик.
  - Ну, представь себе: муж в одном конце города работает, жена в другом... Или, скажем, муж - любитель съездить на охоту или рыбалку, как я. Вот и держит для этого какую-нибудь машинёшку, которая ни грязи, ни снега не боится, а по городу и по семейным делам каждый день ездит на красивой, удобной, экономичной машине.
  - По-барски живёте! А нас к такой жизни и близко не попускаете.
  - Ты это про что?
  - Как про что? Сами там жируете, а нас в этом говне заперли, не хотите к себе пускать.
  Ясно. Классовая ненависть у мужика проснулась. Ну, давай мы по тебе твоим же оружием и шарахнем.
  - А ты теперь не по-барски живёшь в сравнении с тем перепуганным мужичком без кола и двора, которого я на дороге из Бутыркинской встретил? Гляжу, домишко подновил, тёлочку получил, огород у тебя вспахан 'механической лошадью', которую я сюда привёз. Засажен, небось, семенной картошкой, которую тебе бесплатно дали. Стёкла в доме, вон, не из старых рам вынуты, а новенькие. Ну, а, допустим, тебя туда, к нам, отправить. Бесплатно там уже ничего не будет, работу придётся искать. А кем ты работать будешь? Что ты делать умеешь?
  - Всё умею! Могу топором махать, могу пахать...
  - ...а могу и не пахать, - усмехнулся я. - Жизнь у нас, Фёдор, очень далеко вперёд ушла. Топором у нас уже почти не машут, для этого и бензопилы есть, и другая техника. Дома люди предпочитают из кирпича строить, и в каждый из них проводить воду и устраивать в нём тёплый сортир. Пашут и сеют на тракторе, убирают хлеб даже не косилкой, а комбайном, который сразу пшеницу и косит, и обмолачивает, и готовое зерно в грузовик ссыпает. Поэтому у нас там людей больше в городах, чем в деревнях. А чтобы в городе работать, нужно тоже в технике разбираться. Даже тем, кто, простите, женщины, за выражение, сральни в квартирах ремонтирует. И на зарплату землекопа или подметайлы ты, Фёдор, 'по-барски' не заживёшь. Поэтому и едут к нам на такие работы люди из бедных стран, где вообще ни работы, ни денег нет.
  - Как будто они тут у нас есть, - недовольно пробурчал мужик.
  - Да что ты мелешь?! - опять вступилась Валентина. - Предлагали же восстанавливать дома для новых переселенцев. За деньги предлагали. Ты пошёл? Не пошёл. Вон, бабам, которые пирожки всякие ремонтникам пекут, молоко носят, еду варят, платят деньги. Кто твоей Зинке мешает то же самое делать? Мелкие пацаны удочки сделали, рыбу на озере и разрезах ловят и продают. А ты ноешь, что тебе за просто так никто денег не дал. За просто так, знаешь ли, только чирей на заднице вскочить может!
  'Молодец. Остра на язык', - улыбнулся я под общий хохот.
  - Спасибо бы сказал за то, что помогают подняться!
  Пока злой, раскрасневшийся Федя продирался сквозь толпу, подошёл и Хаматов.
  - Что за шум, а драки нет?
  - Да вечно недовольного Федьку воспитывали, - засмеялась Валентина и показала Равилю своего котейку. - Гляди, братец, какую прелесть нам Владимир Николаевич привёз!
  Братец? Не похожи. Если это правда, тогда ясно, почему Равиль так о ней заботится. А я-то думал, что вдовый мужик решил так расположение соседки завоевать.
  - Надолго к нам, или, как всегда, проездом? - обойдя машину со всех сторон и поцокав языком, поинтересовался 'одноклассник'. - А то, помнится, за тобой должок - свозить меня на рыбалку.
  Вот так, блин! Когда я его звал, ему не до того было, а теперь, значит, я из-за этого уже его должник.
  - Не до того было, - не стал я объясняться при людях. - Проездом, конечно. Но, может, ещё через несколько дней заскочу. Правда, уже без подарков. Или с очень большим подарком.
  - Это с каким ещё?
  - Обещали мы вам электричество подвести. И даже мощный дизель для генератора уже нашли - сейчас в Чашковке с тепловоза демонтируют. Только мотор на воздухе или воде не работает, а топливо для него таскать из нашего мира - замаешься. Вот и посылают меня ножками пробежаться вдоль железной дороги, чтобы попытаться найти на путях застрявшие из-за снега цистерны с соляркой. Ну, и с бензином для грузовиков: городская нефтебаза практически пуста.
  - Электричество? - одобрительно загудел народ. - Да те, кто помоложе, его отродясь не видали! И что? У нас теперь лампочки в каждом доме будут?
  - Будут, будут. И не только лампочки. Но только дизель бы чем 'покормить', пока вам тут на речке электростанцию не построили.
  Ну, да. Есть такие планы: перегородить плотиной речушку, чтобы небольшой гидрогенератор воткнуть, способный осветить всего лишь этот посёлок и некоторые из найденных в колонии станков. Как только бывшие бандючки́ закончат с восстановлением плотины (на ней тоже гидротурбины поставят) в городе, так сюда их и перебросят.
  - Дядь Вова, а возьми меня с собой, - влез в разговор взрослых паренёк лет четырнадцати. - Я знаю, где на рельсах какие-то бочки стоят.
  - А родители как? Отпустят? Дело-то ведь не на один день.
  - Приёмыш он, - пояснил 'староста'. - Пока с юга шли, осиротел. Мыкается по избам. Только когда ты, Серёжка, успел на железной дороге побывать?
  - Ну, а чё? Далеко, что ли? Часа четыре туда, часа четыре обратно, ну и там чуть-чуть по вагонам полазили. За день с пацанами и обернулись. Думали, может, еду какую найдём, а там вагоны фиг откроешь.
  - Тогда быстро дуй за своими пожитками. Одежонку, какая есть, всю бери: в лесу ночевать придётся, а по ночам холодно.
  Принесённую парнишкой одёжку я забраковал всю: тряпьё, а не одежда. И башмаки с подошвой из боковины старой автомобильной покрышки - тоже. Может, и не развалятся пока, так как резина надёжно примотана кожаными ремешками к кожаным же 'голенищам', но смотреть страшно, а ходить - неудобно. Подумав, решил вернуться в Берёзовую Рощу, как уже называют оба лагеря 'Базиса' и тут, и на той стороне Камня. Выбрасывать запасное походное снаряжение Лены у меня рука не поднялась, глядишь, теперь и пригодится. Пусть возвращаться и не очень хорошая примета, но искать шмотьё по незнакомым мне омоновцам, несущим дежурство в городе, не самая лучшая идея: каждый из них минимум на голову выше и раза в два шире паренька.
  В общем, стал пацан героем у деревенской ребятни, когда неуклюже забрался на переднее сиденье 'Шнивы' и укатил со мной.
  Естественно, за забор его не пустили, и охапку с одеждой и обувью я приволок сам. Успев выклянчить у кладовщика дополнительные сухпайки для полевого выхода.
  Плохая примета сработала. Мы не успели доехать до Круглянки, как, перепугав парня, зашипела настроенная на волну общего вызова коротковолновая рация, установленная в машине.
  - Внимание всем. Совершено вооружённое нападение на блокпост в станице Бутыркинской. Есть двухсотые и трёхсотые. Захвачен скот группы переселенцев, который угнали с собой нападавшие. Численность - до взвода казаков. Рейдовым группам - сбор в станице Чёрной.
  Вот уж никогда не думал, что гадить нам начнут казаки. Причём, не ряженая алкашня из XXI века, а здешние, которые действительно отбивают набеги казахов-кочевников. Хотя чему удивляться? Одна из наших рейдовых групп, сходившая до местной 'казачьей столицы', Верхнеуральска, вернулась с потерями. Один убитый, один раненый. Казачка́м не понравилось, что ребята сманивали их 'подданных'.
  - Сволочи эти казаки! - добавил в мою копилку мыслей о случившемся Серёжка.
  - Почему ты так считаешь?
  - Мы второй год, пока шли с юга, на их землях зимовали. Бр-р-р! Как вспомню, тамошние холода и зимние бураны, так даже сейчас мёрзну! Так они, эти казаки, когда мы стали уходить, у нас половину оставшегося скота и запасов семян отобрали. Говорят, 'за проход по их землям'. Хоть сами ещё с осени пятую часть забрали: 'за охрану'. С тех, кто там остаётся, со всех четверть выращенного дерут. Хоть скота, хоть зерна или картошки.
  А ведь складывается картинка! Для обычных переселенцев уже поздновато мигрировать. Просто потому, что к следующей зиме ничего толком вырастить не успеют. Скорее всего, в Бутыркинскую пришли либо те, кто, сравнив условия казаков с предложенными рейдовиками, решил двинуться дальше, либо прожившие на казачьих землях несколько лет, рванувшие прочь от 'счастья' ежегодно отдавать 25% плодов своего труда. А казачки́ решили их 'наказать за неуплату пошлины' или 'предательство'.
  На юге области переселенцы действительно остаются неохотно. Юг-то он юг, да только зимой в степи морозы куда сильнее, чем севернее, в горно-лесной зоне. И, как Сергей напомнил, жуткие бураны по несколько дней кряду. Ещё и казахи с их набегами. Вот и жмётся постоянное население к Верхнеуральску, где безопаснее. Это в прежние времена казаки и хлеб растили, и границу защищали. Местные больше стычками с казахами пробавляются, а хлеб и картошку предпочитают в виде 'налогов' получать.
  В общем-то, эти стычки - тоже полезное дело: можно сказать, почти отбили у северных казахских 'джигитов' охоту каждый год бегать за реку Урал, чтобы пограбить. Так, блин, грабьте грабителей! Зачем же своих до нитки обирать? Думаю, многие бы в их землях на степных чернозёмах остались, не будь там 'налоги' драконовскими.
  Новый мост через Няшу, построенный 'трудармейцами' (хорошо, что сюда 'правозащитникам' доступа нет, а то бы такой вой подняли про 'незаконное рабство без суда и следствия') в Сельхозкомбинате, проскочили, а там и Чёрная, куда уже прибыл 'командующий рейдовыми группами' Костя Бородкин.
  - Тащ капитан, прибыл в ваше распоряжение для преследования конных бандитов! - дурачась, отрапортовал я ему.
  - Я тоже рад, что ты, Николаич, наконец-то вернулся! - пожал тот мне руку. - Только у меня приказ от Якушева: в ближайшие две недели тебя к нашей работе не привлекать. Мол, у тебя свои, не менее важные задачи.
  Да вашу мамашу! Задолбали, блин, заботой о моём психологическом состоянии! Ещё бы меня в санаторий устроили...
  - А это кто с тобой? - кивнул Константин в сторону топчущегося у машины Серёжки.
  - Проводник на следующее задание.
  - Проводник для главного проводника? Это что-то новенькое, - хмыкнул капитан.
  - Значит, новый напарник.
  - А Лена? Она что, уже не вернётся к нам? Беременная, что ли? Ну, поздравляю! Ну, молотки вы с твоей женой!
  - Умерла Лена...
  - Что??? - обалдел Костя.
  - Уехала на операцию в Москву и прямо во время операции... Потому я и застрял 'за камнем' так надолго.
  - Прости, Володя, я не знал... А пацан? Из местных?
  - А то сам по одёжке не видишь! Такой же, как я теперь, одиночка. Вот и попробую его хотя бы на время к нашим делам приобщить. А вы, значит, без меня в погоню рванёте? Тогда слушай мои мысли по этому поводу.
  С моими размышления о том, почему казаки решили отбить скот, Бородкин согласился.
  - Но тупо гнаться за ними по следам - гарантированно нарваться на засаду и потерять людей. Дайка-ка карту, я тебе лучший вариант предложу. Вот, смотри, - разложил я её на капоте 'Шнивы'. - Какими-бы дорогами или лесами-перелесками они ни пошли, а всё равно им придётся переправлять добычу через реку Уй. Уцелевший мост в округе только один, в бывшем райцентре. Сюда они и придут. Но движутся они, в отличие от тебя, очень медленно: коровы и овцы - не машины и квадрики. Поэтому ты их успеешь обойти, если рванёшь не по старому тракту, а вот по этой дороге на Медный Рудник. И вот тут переберёшься через Уй вброд. Мост там построили как бы не в 90-е, а до этого всегда и все по броду проезжали. А потом проскочите полевыми дорожками на юг. И у единственного моста через реку грабителей перехватите. Только не психуй, если они объявятся не сразу, а только дня через два. При этом успокоятся, что за ними погони нет, расслабятся.
  - С чего ты решил, что они так долго телепаться будут?
  - Как ты думаешь, почему вот эти деревни, кстати, бывшие небольшие крепости оборонительной линии XVIII века, расположены примерно на одинаковом расстоянии? - провёл я пальцем вдоль старого тракта, и сам же ответил на свой вопрос. - Потому что наши предки не были дураками, и строили их на расстоянии дневного перехода друг от друга.
  - Ты хочешь сказать, что они так медленно ходили?
  - Ходили - не медленнее нас с тобой. Но при этом учитывали, что человеку, лошадям, запряжённым в подводу, и даже верховому коню, отправившимся в дальний путь, каждый день нужно есть, пить и отдыхать, иначе угробишь и себя, и лошадей. Ну, и перегоняемый скот - тоже. Если тренированный солдат с полной выкладкой за два дня сотню километров протопает, то лошадь под седлом - это не солдат, она просто сдохнет. Тем более - коровы и овцы, которых они гонят. Кстати, учитывай это и когда отбитое назад погонишь.
  
  Глава 16. Напарник
  Руины Чашковки Серёже были в диковинку. Сталегорск во время двухлетнего путешествия на север их группа переселенцев обошла далеко стороной, и теперь он впервые попал в настоящий город, пусть и фактически мёртвый. Поэтому мне пришлось стать его временным экскурсоводом, показывая и рассказывая, что и где было до Катастрофы.
  После приказов остановиться, поступивших от двух омоновских патрулей, настроил рацию на милицейскую волну и попросил:
  - Мужики, дайте спокойно до гостиницы доехать! И так в дороге задержался из-за объявленного перехвата. Я это на 'Шниве' еду, Митяшев из рейдовиков, позывной Митяй. И пацан со мной из местных.
  - Митяй, не засоряй эфир, - со смехом в голосе ответили из дежурной части, но остальные патрули больше не тормозили, только приветственно махали руками при встрече.
  В наспех подремонтированной старой автозаводской гостинице располагались все направленные в Чашковку специалисты - ремонтники, строители, техники. Удобно в ней: и кладбище техники, когда-то бывшее складом готовой продукции автозавода рядом. Для меня, кстати, было огромным удивлением то, что на нём 2/3 техники составляли не '355-е' модели, мало отличающиеся от ГАЗ-51, а огромные, но прожорливые Урал-375, работающие на 'девяносто третьем' бензине. Скорее всего, именно из-за их прожорливости запасы топлива на нефтебазе минимальны. Рядом с гостиницей и сам завод, и автобаза ? 14, где кое-что из техники и ремонтного оборудования имелось. А на соседней улочке - бывший Горотдел милиции, который и заняли омоновцы.
  Но первым делом я погнал Серьгу купаться в находящемся метрах в семистах разрезике. Тот упирался, рассказывая, что не умеет плавать.
  - А я тебя плавать и не заставляю. Мне главное - тебя отмыть. Вот тебе шампунь - это жидкое мыло такое - помой с ним голову. Потом дам обычное, чтобы тело отмыл и трусы отстирал.
  - А обратно мне без трусов, что ли, топать?
  - Ничего, в одних штанах добежишь!
  Мдя... О том, чтобы заменить его драные труселя, тоже придётся в ближайшее время позаботиться. Из моих запасных он однозначно выпадет...
  Во время заплыва, пока пацан, что-то недовольно бурча, отмывался и отстирывался, 'полюбовался' перекосившимся деревянным мостом через реку. Из-за того, что он в аварийном состоянии, и приходится из Шиферного в город ездить по шоссе, делая огромный крюк. И вброд реку не переехать: Няша здесь - не Уй в том месте, куда я Бородкина направил. Надеюсь, в ближайшее время мостик всё-таки исправят. Когда строители чуть разберутся с жильём для специалистов.
  А вот и они - пять молодых женщин в сопровождении двух парней, откровенно подбивающих к ним клинья на предмет 'чай-кофе-потанцуем, пиво-водка-полежим'.
  Серёжка, едва успевший натянуть штаны, обалдело уставился на быстро разоблачившихся до купальников дамочек. Так, что мне, смеясь, пришлось его подталкивать.
  - Пошли! Подрастёшь - ещё насмотришься не только на тех, кто в плавках и лифчиках, но и без них.
  Подгоняли под него оставшуюся от Лены походную одежду мы уже вместе со Славиком, который тоже остался недоволен тем, что вместо боевого задания отправляется со мной бродить по железной дороге. Висели эти вещи на пацане, конечно, как на вешалке, но где-то подогнув, где-то перешив пуговицы, где-то затянув пояс, привели всё в относительно удобоваримый вид. Только берцы оказались впору. К полному счастью парнишки, никогда в жизни не носившего такой удобной и качественной обуви.
  Проверять 'железку' начали с подъездных путей в промзоне. На обеих ТЭЦ, как на автомобильном, так и на ракетном заводе, цистерны были, но пустые. Видимо, мазут из них жгли в топках до последнего, чтобы спасти людей от холода. Зато нашли много неиспользованных в производстве металлов и запчастей. Кое-что проржавело, корродировало, но то, что было в смазке, чаще всего, вполне годилось для применения. Цемент на заводах КПД и ЖБИ слежался в камень, а вот готовому кирпичу на кирпичном заводе нечего не стало. Наш 'проводник' только успевал рот открывать, глядя на диковинные для него станки и установки.
  Все находки, годные к использованию, тщательно фиксировались 'на бумаге' и даже фотографировались на цифровую фотокамеру-мыльницу. У нас всё в дело пойдёт!
  Серёнька вначале очень обиделся на нас, когда мы, увешанные оружием как новогодние ёлки игрушками (у каждого нож-тесак, АПС, на замене которыми ПММ мы настояли, 'Бизон'), ему ничего стреляющего не дали.
  - А ты пользоваться оружием умеешь? - грозно нахмурил брови на него Славик.
  - Я проще спрошу, - усмехнулся я. - Ты хоть раз из чего-нибудь, кроме самодельного детского лука стрелял?
  Парнишка ведь сейчас начнёт щёки надувать, рассказывая, что я ему показывал устройство 'стечкина'.
  - Ну... Бабахнул один раз из отцовской ружьянки.
  - И как? На жопу от отдачи не сел? - заржал Вячеслав.
  - Не сел! - гордо вскинул голову пацан и обвёл пальцем круг вокруг правого плеча. - Синяк, правда, потом вот такой был.
  - Это понятно, - кивнул я. - Из оружия стрелять - надо уметь. Но главное - уметь с ним обращаться, чтобы не только его не загубить, но и себя и товарищей не пристрелить ненароком. Готовься учиться им владеть, если хочешь, чтобы тебе его доверили.
  - Учиться, учиться... Все только и говорят, про учёбу. То дядька Равиль, то ваши, когда в деревню приезжают. Вон, даже большой дом под школу начали восстанавливать.
  - Правильно говорят. Без учёбы теперь никуда. Хочешь чего-то в жизни добиться - учись. Всю жизнь учись. Я не только школу, но и институт закончил, а до сих пор продолжаю чему-нибудь учиться. А ты, Слава?
  - Десятилетку и техникум. Ну, плюс всякие там курсы, включая армейские.
  - Да так вся жизнь пройдёт, пока я учиться буду! - отчаянно возопил Серёга, вызвав наш хохот.
  Казалось бы, какая ерунда - протопать десяток километров подъездных путей. А ушёл на это целый день. Убегались не только мы, но и пацан, который обычно носится с утра и до вечера без остановки. В общем, сбором и проверкой снаряжения к завтрашнему выходу пришлось заниматься нам с Вячеславом: 'мой новый напарник' после плотного ужина, приготовленного на походной газовой плитке, осовел и заснул. А потом пришлось отпустить и Славку. Больно уж завистливо он поглядывал не потолок, откуда доносились будоражащие парня звуки: сначала женское хихиканье, перемежаемое мужским бубнением, вскоре перешедшие в ритмичный скрип кровати и страстные стоны.
  - Николаич, может и ты со мной? Найдём бабёнку и под твой возраст.
  - Не сегодня, Слава, - махнул я рукой.
  Отыскал Славик не только женское тепло, но и приключений на свою 'пятую точку'. В общем, вернулся утром с распухшим носом и ссадиной на скуле. Как их заработал, не рассказал, но, судя по довольному виду, 'вспахивал отвоёванное в бою поле' именно он.
  Первая остановка нашего пешкодрала по рельсам - станция Известняк, где отгружали добытую в карьере, ныне заполненном водой. По названию ясно, что за породу. Тут ничего нет, кроме платформ, пустых и с известняковым щебнем. Ну, да. Логично. Ещё два тепловоза, которые таскали этот щебень, формируя составы и доставляя породу с размольной фабрики. И по несколько бульдозеров С-100 и самосвалов МАЗ-205. Мощная машина, конечно, но двигатель у неё 'с прибабахом' - время от времени запускается 'в обратную сторону'.
  Следующий марш-бросок до станции Турге-Як, названный в честь озера с чистейшей водой, расположенного километрах в семи от станции. Названия одинаковые, а вот никакой дороги к этому самому озеру от станции не существует. На ней - уже теплее! На одном из пары запасных путей замер состав. Похоже, вечная стоянка для него случилась из-за того, что пропускал какой-то другой поезд. Закрытые вагоны, полувагоны с углём. Два рефрижератора, за давностью лет уже даже переставшие вонять тухлятиной. Через вскрытые двери вагонов (а вы думали, что оставшиеся в городе люди целых тридцать пять лет сидели на по́пе ровно и никуда из дому не высовывались?) видно какое-то оборудование, раскисшие от влаги картонные коробки. Ничего, приволокут эти вагоны на городскую станцию, там и разберутся, что из их содержимого можно с пользой применить. А вот уголь - да, довольно ценная находка. Не такая ценная, как нужные нам позарез нефтепродукты, но тоже нужная.
  Передохнули, и снова алга. Вперёд, по-башкирски. На знаменитую петлю Гарина-Михайловского, названную по фамилии русского писателя, который строил этот участок дороги в бытность железнодорожным инженером. Железная дорога на ней почти замыкает круг диаметром 700-800 метров, поднимаясь в горку. Только полторы сотни метров остаются незамкнутыми. Топаем и присматриваемся к состоянию полотна и мостиков через речушку, которую на этой самой петле 'чугунка' дважды пересекает. Никаких спусков, только подъём в Уральский хребет! Вот и петляет дорога, набирая высоту не резко, а постепенно.
  - Дядь Вов, вон тот поезд с цистернами, про которые я говорил, - радостно проорал Серёга, как только из-за очередного повороты путей показалась выцветшая зелёно-красная 'морда' электровоза.
  - А ты уверен, что это именно тот поезд, а не какой-то другой?
  - Уверен! Я его узнал!
  Почему Серёжка его узнал, стало видно издалека: на передней части электровоза красовалось свеженацарапанное чем-то твёрдым слово из трёх букв. То самое, которое пацаны во все времена на заборах пишут.
  - Сам, наверное, писал, - заржал Славик.
  - А чего - чуть что, так сразу я? - покраснел 'проводник'.
  Понятно всё с ним.
  Но не соврал. Поезд действительно почти целиком состоял из цистерн. Правда, пяток из них когда-то были наполнены азотной кислотой, со временем разъевшей стенки гигантских бочек и убившей растительность по берегу речушки со смешным названием Поперечная. А вот ещё два десятка - то, что надо! Вячеслав задолбался карабкаться к горловинам и откручивать винты с них, чтобы проверить содержимое. Можно было бы просто открыть кран внизу, но я опасался, что не удастся закрыть его снова, и содержимое бочки тоже стечёт в речушку.
  Он так усердно лазил, что, спрыгивая со ступеньки на насыпь, умудрился оступиться и приложиться о камень коленкой.
  - Млять, только бы мениск не расхлестал, - морщась от сильнейшей боли, стонал Славик.
  Пришлось ждать минут пятнадцать, пока он сможет встать, но колено мгновенно распухло, и стало ясно, что без нашей помощи он даже до недалёкой станции Мокрое не доковыляет.
  Чуть облегчил ситуацию укол промедола, но всё равно к станции парень топал, забросив нам руки на плечи.
  - Всё, Николаич, - сокрушённо констатировал он. - На ближайшие два дня я точно не ходок.
  - Значит, подождём пару дней, а если за это время тебе не станет лучше, будем тебя отсюда эвакуировать. Нам всё равно весь завтрашний день лазить по вагонам.
  Это точно! Из пяти путей, имеющихся на станции, на двух стояли составы. Один, нечётный, правда, пассажирский, но без привычных табличек маршрута, а второй, чётный, грузовой.
  На ночёвку встали в станционном здании. Крошечном и, как всегда, с выбитыми окнами, но достаточно крепком, построенном на каменном фундаменте. Сергея частое отсутствие стёкол удивляло, и пришлось рассказывать, что их не хулиганы разбивали, а давление снега и перепады температуры.
  - Так снег же лёгкий, - не поверил он.
  - Лёгкий, говоришь? Это он пока с неба сыплется, он - как пух. А после того, как слежится и талой водой напитается, просто неподъёмным становится. Помнишь покорёженные рельсы у Пустого озера? Там мы ещё говорили, что опоры контактной сети выворочены. А это всё 'лёгкий' снег сделал, когда по склону горы снежная лавина сошла.
  Естественно, все заботы по обустройству ночлега и готовке ужина легли на нас с Серёжкой. Ну, мы и расстарались: окошко кабинета начальника станции завесили куском полиэтилена, используемого в качестве подстилки под спальник, вторым прикрыли дверь в кабинет, мусор с пола сгребли в угол, а ещё крепкий стол выволокли в крошечный 'зал ожидания'. Он нам послужит обеденным. А обломки деревянного хлама для костерка собрали с подветренной, юго-восточной стороны.
  - Дядь Вов, давай бутылки, я за водой сгоняю на эту речку-Поперечку, - выступил с инициативой Серёга.
  - Я тебе сгоняю! Вместе пойдём, - буркнул я. - Куда ты один, без оружия?
  - Я с оружием, - хлопнул он себя по вручённым мной ножнам, болтающимся на поясе. - Да и до той речки всего-то двести шагов.
  - Да хоть сто. Это на меня какой-нибудь волкособ ещё продумает, нападать или не нападать, а ты мелки, тебя ему задрать - как чихнуть. Вдвоём пойдём. И не через пути, а туда, - махнул я рукой на северо-запад. - повыше по течению. Если уж пить воду, то чистую, без креозота, которым шпалы пропитывают. После того, как перекусим.
  Костёр с гнилушками, да ещё и частью пропитанными тем самым креозотом (а вы не знали, что на подобных мелких станциях большинство зданий строят из старых шпал?), дымил нещадно. Хорошо хоть едва ощущаемый ветерок тянул со стороны Косотура, и дым шёл в сторону от станционного здания.
  Вячеслав, которому из-за сильно опухшей ноги пришлось распороть штанину, отлёживался в нашем логове под воздействием наркотика. Даже придремал немного, так что пришлось его разбуркать, чтобы он мог перекусить.
  - Дай-ка твой пистолет, - попросил я его, когда закончили с ужином. - Хочу мало́го поучить стрельбе. Мы собираемся прогуляться до конца станции, а завтра, как тебя в больницу отправим, нам вдвоём рейд заканчивать.
  - Ты же, Николаич, говорил, что посмотрим, как нога себя утром покажет.
  - Ну, отойдёт она у тебя чуть-чуть. Да только ты всё равно будешь не ходок. Я же вижу, как ты морщишься, даже несмотря на промедол. Нет, Слава. Я сегодня попробую связаться с городом, чтобы про твою травму сообщить, а утром поедешь за Камень. У тебя 'Бизон' останется, пока мы гуляем, парню он тяжеловат, а вооружить его надо.
  Надо ли рассказывать, в каком восторге был Серёга, услышав это? Я ещё в гостинице начал учить его устройству 'Стечкина' и прочитал ему лекцию по технике безопасности при обращении с оружием. Но теперь он получил его в руки, и мы шли стрелять! Просто мечта любого мальчишки. А уж когда я помог ему закрепить на поясе кожаную кобуру (не с тяжёлой деревянной же нам бегать 'под рюкзаками'), так пацан и вовсе начал кайфовать. Несмотря на тяжесть пистолета.
  В качестве мишени выбрали стену ближайшего к станционному зданию дома. Подсказывая и комментируя стрельбу, позволил спалить ему полный магазин, все двадцать патронов. А после чистки оружия, наконец-то, потопали с пустыми пластиковыми бутылками за водой, приперев двери станционного здания, чтобы никакая живность не припёрлась к дремлющему после еды Вячеславу. Ну, и грязную посуду с собой прихватили, чтобы помыть.
  Речка - одно название. Не больше того ручейка, притока Золотой, протекающего возле Берёзовой Рощи. Когда-то через неё был переброшен деревянный мосток, чтобы жителям юго-западной части станционного посёлка не бегать в обход, но теперь от него остались только полусгнившие колья-опоры.
  - Тут через ручеёк переходили? - спросил я Серёжу, пристроившегося драить котелки.
  - Не, вон там, - махнул он рукой вверх по течению. - Мы сразу к крайним вагонам побежали.
  - А обратно?
  - А обратно - там.
  Кивок головой, но уже вниз по течению.
  - А чё обходить? Мы уже всё на железке посмотрели, вот прямиком вдоль горки и рванули в сторону дороги. А чего ты, дядь Вова, спрашиваешь?
  - След на грязи видишь?
  - Ну, и что? Мало ли кто тут ходит?
  - Мало. Очень мало. Насколько я от шиферских слышал, взрослые ещё сюда не наведывались. А следу - дня три.
  - Может, из города кто приходил?
  - Этого-то я и опасаюсь. Как ты уже мог заметить, в обувке из автомобильных покрышек наши не ходят, - поправил я на плече пистолет-пулемёт. - А местные... Ребята из ОМОН говорили, что часть бандитов успела в тайгу сбежать. Нашумели мы, блин, с твоей стрельбой!
  Воду, включая набранную в котелки, сгрузили в станционном здании. Вячеслав спал под действием обезболивающего укола, так что будить его не стали. Я только прикрутил проволочку к двери, соорудив из сигнальной ракеты сторожок. На всякий пожарный: близкий хлопок ракетницы наверняка разбудит Славку, так что на время нашего отсутствия он, можно сказать, хоть немножко 'под охраной'.
  До темноты - ещё часа три, так что должны успеть вернуться. Нам же с городом надо связаться, чтобы договориться об эвакуации Славика, а УКВ-рация добьёт до него, только если будет прямая видимость. Вот и приходится тащиться на вершину одной из окрестных горушек. По карте, даже если учитывать все крюки (в горах прямых дорог не бывает), километра два. Значит, около часа на подъём. Должны успеть вернуться, пока не стемнеет!
  - Краси-и-иво! - пропел Серёжка, когда мы, наконец, вскарабкались на нужную вершину.
  Красиво! Вся долина реки Няша перед нами. Включая несколько обмелевший Мельничный пруд. Ага! Его уровень в 1950-е немного приподняли, построив новую плотину и отгородив старую мельницу дамбой. Вот эту дамбу водой и размыло, снова опустив уровень до дореволюционного.
  - А ты на гору Вышка ещё не забирался? С неё тоже вид - закачаешься!
  - Не. Там подъём очень крутой.
  - Там есть... Там были и пологие тропинки. Только они не в лоб идут, а обходить приходится. Я от старой школы ходил.
  Еле поймал себя за язык, чтобы не похвастаться зимним восхождением на эту гору: ни к чему подзадоривать пацана своими былыми 'подвигами'. Я, всё-таки, тогда и постарше Серёжи был, и посильнее, и одет потеплее, чем здешние деревенские мальчишки могут себе позволить.
  О травме Вячеслава доложил. Как и о найденных следах. Направят к нам 'газик', чтобы перевезти пострадавшего напарника. Только как бы ребятам, которые за ним поедут, не пришлось километров пять волочь его на носилках, если мост через речку Сары-Елга повреждён.
  - Дядь Вов! Из ракетницы пульнули! - ахнул Серьга, когда до просеки старой ЛЭП нам осталось спускаться метров двести.
  - Держись за мной, - приказал я, когда мы, наконец, выскочили на просеку, ведущую уже к станционному посёлку. - И пистолет спрячь! Рано ещё, а запнёшься, или себя ненароком подстрелись, или меня.
  - Стреляют!
  Ага. Короткая очередь из АКМ. Сука! Значит, всё-таки есть тут бандиты!
  Грохнуло охотничье ружьё, а следом в вечерней тишине коротко протрещал 'Бизон'. Раз, другой, третий. Громкий вопль, и вслед за ним, захлёбываясь, замолотил 'калаш'.
  - Туда, - подтолкнул я Серёжу к кустам слева от просеки. - За мной держись!
  Зараза! Даже сверху видна лишь продавленная крыша станционного здания. Остальное закрывают близлежащие дома.
  Осмотрелся и в наступившей тишине рывком одолел метров сорок просеки. Потом махнул рукой мальчишке.
  Возле вокзала - какие-то крики, но что там творится, всё равно не видно. Даже если выглянуть из-за крайнего из четырёх стоящих кучкой домов. Значит, можно незаметно перебежать к следующему дому.
  - Спрячься и не высовывайся.
  - Дядь Вов!
  - Сиди, я сказал! Негде тебе геройствовать: у твоего пистолета прицельной дальности не хватит. Пока ты на неё приблизишься, тебя десять раз из автомата снимут.
  - А ты?
  - А у меня оружие посерьёзнее.
  Чёрт! Почти вся площадка перед станционным зданием перекрыта двухэтажным бараком из шпал. Тем самым, стену которого мы использовали в качестве мишени.
  Сердце обмерло после того, как внутри вокзальчика грохнул автоматный выстрел. Всё! Похоже, нет больше Славки! Ну, держитесь, твари!
  Самое сложное - вытерпеть, чтобы не начать стрелять, пока все не соберутся на площадке возле здания.
  
  Глава 17. Широка страна Казакия
  Серёжка всё ещё дулся на меня за отвешенный ему подзатыльник. Настолько веский, что он улетел от него в кусты, где расцарапал щёку. Те два часа, что мы ждали, пока вернётся 'газик', на котором увезли тело Славика, он смотрел на меня хмурым взглядом и отвечал односложно. Обиделся! Правда, думаю, не столько на подзатыльник, сколько на то, что я отобрал у него пистолет.
  Ибо - нефиг! Какого чёрта он выскочил из-за дома и начал жечь патроны в сторону последнего из бандитов? А если бы у него в руках оказался не обрез а тоже 'калашников'?
  Двоих я сразу уложил длинной очередью с пятидесяти метров. Третьего только зацепил, и он тут же задрал в мою сторону обрезанный ствол охотничьего ружья. И тут из-за соседнего дома вылез этот 'герой'. Хорошо, что я сначала добил уцелевшего бандюка, упал, и лишь после переката развернул оружие в сторону 'напарника'. А уж потом, возле станционного здания, отобрал у него оружие и влепил от души.
  Бандитов было четверо. Одного действительно завалил Вячеслав, проснувшийся после срабатывания установленной 'сигналки'. Его убил владелец раздолбанного автомата, просунувший ствол в окошко и выпустивший в комнатку не менее двадцати пуль. А потом 'проконтролировал' умирающего парня.
  Захваченное оружие, наши вещи и, самое главное, продукты, настолько возбудили бежавших из города бандитов, что они даже не удосужились выставить пост охраны. И попались мне на мушку, когда полезли перерывать 'трофеи' в наших рюкзаках
  - Ты знаешь, что на обиженных воду возят? - не выдержал я.
  - Я не обиделся, я расстроился, - наконец-то произнёс относительно длинную фразу пацан. - Дядь Славу жалко. Если бы мы не ушли, может, и он жив был бы.
  - А может, тебя или меня вместе с ним убили бы. Или вообще нас всех. а пистолет ты получишь, когда научишься выполнять приказы. Сказано было - сидеть и не высовываться, а ты куда вылез?
  - Дядь Вов, ну, хватит, а! Понял я всё уже.
  - За то, что за меня переживал, спасибо. Но больше так не поступай!
  - Не буду...А ты меня снова возьмёшь с собой?
  - Возьму.
  - А когда?
  - Не знаю, Серёжа. Ты же слышал: этот наш выход прекращается. Вдвоём идти дальше опасно. Я думаю, через несколько дней подготовим следующий. Только, как мне кажется, моё начальство больше людей выделит ради обеспечения безопасности. Мы же и так великое дело сделали! - приобнял я его за плечи. - Нашли топливо для машин и дизельной электростанции, которую установят в Шиферном.
  - Когда ещё эту электростанцию построят...
  Пессимизм мальчишки пропал, когда мы въезжали в Чашковку: по броду рядом со спешно восстанавливаемым мостом лязгали гусеницами запряжённые цугом два трактора. Они волокли многоколёсную платформу, на которой покоилась привязанная тросами громадина тепловозного двигателя.
  У Камня меня в этот день не ждали. Рапорт о случившемся я написал, пока мы ждали 'газик' с эвакуаторами. Ребята, прочесавшие улочку Зелёную станционного посёлка и нашедшие на ней дом, в котором около недели обитали бежавшие из Чашковки бандиты, отвезли её вместе с телом Вячеслава. Скорее всего, они действительно услышали стрельбу на станции и решили узнать, кого черти занесли в посёлок, который они взялись обживать. А тут их встретил Славка...
  Якушев одобрил моё решение прекратить выход и, пока не вернулись рейдовики, отправившиеся на перехват угнанного казаками скота, дал задание организовать инфраструктуру для вывоза найденных цистерн с топливом на станцию Известняк. Подъездные пути к размольной фабрике на ней и не заполнены, есть куда 'рассовать'. А потом и обеспечить доставку цистерн с соляркой до Золотого.
  В моём мире железнодорожную ветку от Известняка до талькового карьера возле Золотого забросили, едва построив, и к середине 1970-х она уже заросла молодыми деревцами. А в 90-е её и вовсе разобрали на металлолом. Здесь же разбирать было некому, так что основная работа начнётся после прибытия бригады путейцев, которые и займутся восстановлением ветки. А пока надо расчистить её от наросших деревьев. Не великой квалификация работа, можно и местных привлечь, снабдив их топорами.
  Вечером, прикинув фронт работ, набросал примерную смету. С учётом того, что работать будут три бригады: одна чистит пути от города до станции Мокрая, вторая - подъездные пути от Известняка к размольной фабрике вокруг карьера, а третья - со стороны Золотого в сторону Известняка.
  - Кто бы сомневался в том, что ты 'своих' к работе привлечёшь? - пробурчал Якушев, когда я ему предоставил план работ и смету.
  - Есть другие варианты? У нас не так много рабочих рук, чтобы закрыть весь фронт работ.
  - Будут тебе рабочие руки. Не сразу, но будут. Люди потянулись к нам. За неделю сотни две с юга пришло.
  - Через казачьи земли? Их не задержали?
  - Обирать обирают, но не задерживают. Как бы нам не пришлось вскорости казакам мозги вправлять. По примеру чашковских бандитов...
  - Плохие вести от Бородкина?
  На лице Алексея Владимировича заиграли желваки.
  - Один 'двухсотый', два 'трёхсотых'. Где-то через час доставят сюда. Но ведь, чёрт возьми, захваченных казаков придётся отпустить! И сначала переговоры с ними вести. Иначе ведь они вообще никого не пропустят к нам через свои территории. Перестрелять их - самая крайняя мера, только если они не прекратят беспредел. Поедешь со мной в Сельхозкомбинат, знаток местных реалий? Надо с их начальничком переговорить.
  - Сейчас, что ли?
  - Послезавтра. Ещё не хватало, чтобы я мчался встречаться с каким-то там лейтёхой-хорунжим! Пусть сначала осознает своё положение пленного.
  - Послезавтра - ладно. Мне же ещё надо распорядиться с бригадами, направляемыми на расчистку железной дороги. За тех, кто из Шиферного, я спокоен, а вот по поводу бригад из города...
  Если не считать нытья Федьки, то идею заработать на расчистке железнодорожной ветки в посёлке восприняли 'на ура'. Работа не ахти какая сложная и тяжёлая, поэтому примерно две трети из пожелавших составили подростки и женщины. Включая 'первого парня на деревни', коим теперь выступал Серёжка. Крепких мужиков Равиль в посёлке оставил, чтобы заливали фундаментом под тепловозный двигатель и генератор, рубили сруб для электростанции, устанавливали столбы под электропровода...
  - Заодно и дрова на зиму заготовим, - обрадовалась Валентина, сводная сестра Равиля. - Машина ведь на вывоз будет?
  - Будет, будет. Я уже договорился, чтобы вас утром и вечером к месту на машине подвозили, а потом и про вывозку договорюсь. Только учитывайте, что местами далековато до неё таскать придётся: не везде она сможет прямо к железнодорожному полотну подъехать.
  - Ничего! На лошади волокушами дотащим, а там погрузим.
  Что-то ещё хотела спросить, да не решилась. Может, про наш выход, в котором Славка погиб? Со слов Серёжки её подробности уже обсуждал весь посёлок.
  Заночевал в гостинице, а наутро помчался в Старый Город на сход. В ходе которого и сформировал ещё две бригады 'чистильщиков'.
  Самое большое впечатление оставил блеск заинтересованности в глазах людей. Им РАБОТУ давали! Добровольную и ОПЛАЧИВАЕМУЮ, а не из-под палки и 'за просто так'. Тем более, я их предупредил, что следом за расчисткой путей понадобится перекладка некоторых шпал и рельсов, чтобы можно было притащить к городу вагоны. Это для тех, кого не взяли на ремонт зданий и ремонт техники. А уж то, что в наших лавках за 'живые' деньги можно купить хоть продукты, хоть одежду с обувью, хоть инструменты, они уже сами видели.
  Хорунжий оказался несколько старше, чем я предполагал. Лет этак тридцати. На мой взгляд, многовато для звания, соответствующего лейтенантскому. Крепкий, статный и... злой. И трудно сказать, что из чего следует: злость из-за 'фонаря' под глазом или 'фонарь' как следствие злости. Шипел, рычал, грозился всеми смертными карами. А Якушев с невозмутимым видом слушал и согласно кивал. Минут пятнадцать, пока тот не иссяк.
  - Домой хочешь? Уже завтра!
  А ведь обезоружил! Мужик непонимающе поглядел на майора.
  - Я серьёзно. Ясное дело, не просто так, а с условиями.
  - Я своих не предам!
  - А разве кто-то от тебя требует, чтобы ты кого-то предал? Мне только надо, чтобы человек, который тебя отвезёт в Верхнеуральск, вернулся назад в целости и сохранности. А ещё при этом встретился с вашим начальством. Просто переговорил с ним о том, чтобы кто-нибудь повыше тебя званием и статусом приехал забрать твоих парней. Тех, кто будет в состоянии доехать обратно: ты же знаешь, что двое из них неходячие, их сначала подлечить надо. Их, если он приедет, отпустим позже. Если захотят возвращаться...
  Оговорка, кстати, очень существенная. Я рассказывал, что наши 'бойцы трудового фронта' вовсе не рвутся на свободу? Неужели не рассказывал? А ведь так оно и есть! Почти все даже не помышляют 'свинтить'. Мало того, 'стахановцами' трудятся. По принципу 'работу давайте!' Просто многие из этих людей у нас в плену впервые в жизни начали регулярно питаться вдоволь. И морду бьют тем, кто пытается халтурить: за каждые 10% перевыполнения плана им некоторые 'вкусные плюшки' полагаются, а за каждый процент недовыполнения - вычеты. Всё это - на бригаду. Так что, именно бригада занимается 'воспитанием' нерадивых, а не 'надсмотрщики'. Да и куда 'трудфронтовцам' бежать? Их в округе прекрасно знают и, если без конвоя встретят, порвут, как Тузик грелку, за прошлые 'художества'. Поскольку все они объявлены лицами вне закона.
  Угадаете с одного раза, кто этот самый 'человек, который повезёт'?
  - Владимир, - протянул я руку усевшемуся на переднее сиденье 'лейтёхе'.
  - Борис, - после недолгой паузы хмуро ответил он.
  То, что его автомат (без патронов, естественно) уложили в багажник поверх тюков ткани, он видел, и теперь косился на мой 'Бизон', закреплённый в держателе на торпедо над приборной панелью.
  - А ты думал, что я безоружный двести вёрст поеду?
  - Глупо было бы. На дорогах сейчас всякое случается. В прошлом году казахи даже до Кидыша добрались.
  - До какого? Того, что под Ахуновым или возле Степного?
  - Возле Степного...
  Можешь дальше не проверять: знаю я область.
  - Мне-то моё оружие отдашь, если что?
  - Отдам. Остановимся в кустики сходить, и получишь назад. Только не советую это 'весло' в переднюю часть машины тащить: неудобно тебе с ним будет. Пусть себе сзади валяется.
  Это в привычном мне мире до Верхнеуральска по асфальтовой, пусть и изрядно убитой, дороге можно добраться часа за два с половиной. Тут же асфальта не существует, как класса. Есть просто пыльный полузаросший травой грейдер, на котором быстрее 50 км/час не разгонишься. Да и то - только после станицы Бутыркинской, проехав которую, мы встретились с рейдерами на лошадях, сопровождающими отбитое назад стадо.
  Я махнул ребятам рукой через открытое окошко, а мой пассажир поджал губы.
  - Ваш начальник думает, что вам простят этот грабёж?
  - Ну, с нашей точки зрения грабежом было нападение на наш блок-пост. Точнее, разбойным нападением. А до этого - на нашу подвижную группу, пытавшуюся установить с вами контакты.
  - Эти люди угнали скот и увезли припасы, которые вырастили на наших землях.
  - А какая ваша заслуга в том, что они это вырастили? Казахи точно также считают: это люди, которые украли 'их' скот и 'их' зерно. Так чем вы лучше казахов, совершающих набеги на север? Вы казахов, пришедших пограбить, отстреливаете? А почему мы должны были вас спокойно отпустить? Люди решили уйти к нам. Значит, что-то вы делаете не то.
  - Это наши земли!
  - По какому праву? Ты где родился?
  - Ну, под Нукусом...
  - А среди тех, кого вы ограбили, есть люди, которые родились в Чесменском. Так чьи это земли, твои или их?
  - Это наши земли! Мы на них раньше пришли.
  - Насколько мне известно, пришли не на пустое место. И до вас, казаков, в окрестности Верхнеуральска люди возвращались. Если по-твоему судить, то это не ваши, а их земли.
  - Теперь уже наши...
  Вот упёртый!
  - И нам решать, кого пропускать через них, а кого - нет.
  - Ну это не тебе решать, а вашей старши́не...
  По докладам рейдовой группы, шоссе от Нижне-Усцелёмово в сторону Сурменевки ещё не существует. Ну, да. Я помню, как его прокладывали в начале 90-х. Поэтому после моста через Мысль свернул в сторону Фоминки, чтобы снова выйти на старый тракт Оренбург - Екатеринбург. Но чтобы добраться до него, пришлось потратить почти полтора часа: мостики через мелкие ручейки очень уж обветшали, и пришлось где-то крутиться, чтобы найти брод с каменистым дном, а где-то тянуть машину через них по грязюке с помощью лебёдки. Зато потом, выехав на покрытую каменной брусчаткой дорогу, проложенную ещё в 19 веке, погнали без проблем. Эх, умели же когда-то строить!
  Первый пост казачьих земель в Карагайке, некогда большой казачьей станице, расположенной между довольно крупным (километра два на два с половиной) озером и ныне гиблым лесным массивом. Нужно сказать, пара бойцов на посту службу несли бдительно: увидев мою 'Шниву', засуетились и укрылись в подобии бревенчатого форта. А крутившийся возле поста пацанчик со всех ног помчался вглубь деревенских развалин.
  Пока на первой передаче подкрадывался к блок-посту, регулярно мигал фарами. Мол, знаю, что вы там есть, и еду к вам. А встав в сотне метров от сруба с узкими окнами-бойницами, скомандовал:
  - Твой выход, Борис. Надеюсь, не забыл, как обещал, что я должен беспрепятственно доехать до Верхнеуральска и в целости и сохранности вернуться назад.
  Ох, как он обжёг меня взглядом!
  - Я - хозяин своему слову! Раз его дал, значит, и исполню!
  Ну-ну! Может, и дал, да только окончательное решение по моей судьбе не ты будешь принимать, а твоё начальство.
  Стоять посреди дороги пришлось больше получаса, пока хорунжий объяснился с постовыми, дождался станичного начальства и о чём-то доложил ему. Судя по оживлённому размахиванию руками, в том числе, о провале операции с угоном скота. А я, воспользовавшись возможностью, доложил по КВ-радио о том, докуда доехал.
  Не знаю, что повлияло на окончательное решение, аргументы Бориса или белая тряпица, 'типа-флаг', на верхушке трёхметровой антенны-'куликовки', но хорунжий замахал мне руками, чтобы я подъехал.
  На моё приветствие ни сотник, ни сопровождающие его казачьи унтер-офицеры не ответили, хмуро глядя на уляпанную грязью 'Шниву'. Нет - так нет. Мне с вами, ребята, детей не крестить. Из-за чего - пояснил мой пассажир.
  - Наш взвод сборный был: Урлядка, Сурменевская, Карагайка. И их стачник серьёзно ранен.
  - Выживет. Наши доктора сказали, что среди тех, кого привезли к ним, безнадёжных нет. Вы бы, дурные, огонь не открывали, когда вам предложили сдаться, ни убитых, ни раненых не было бы.
  - А сам бы ты сдался?
  - Хрен его знает. Смотря с кем война. Своим - может быть, а вот чужим - не сдался, когда предлагали.
  - Вот бы не подумал, что ты воевал!
  - Давно, но было дело.
  - Где?
  - Далеко, отсюда не видать...
  Ну, нет у меня настроения рассказывать про Афган. Слишком уж тяжёлые воспоминания об этом.
  В станице Урлядка задержались подольше. Всё-таки хорунжий из неё был, да и двое из троих погибших казаков - урлядкинские. Так что без бабьего воя не обошлось. Хорошо, хоть тут уже Борис распорядился не подпускать народ к моей машине, чтобы, не дай бог, кто-то мстить не вздумал.
  А деревню они уже неплохо обжили. Пожалуй, под сотню жилых домов наберётся. Явно больше половины от тех, что до Катастрофы тут стояло. Не мудрено, если учесть, что казаки стараются 'транзитных' у себя оставить.
  Когда переезжали брод через речушку, давшую название деревне, я с насмешливым выражением лица покосился на одетых, кто во что горазд, казаков у очередного 'блок-поста'.
  - Не любишь казаков? У вас-то они есть?
  - Есть. Только все их зовут ряжеными. Я тоже. Не люблю? Скорее, они мне смешны. Да и за что мне вас любить? Понимаешь, мой дед, сын казака из Крыжановки, как-то высказал одному из своих сыновей, хваставшемуся тем, что он казак: 'Ты казак? Мой отец был казак. Я - сын казачий, а ты - хрен собачий!' Умерло казачества после расказачивания! А те, что теперь рядятся в казачью форму, цепляют себе на грудь кучу незаслуженных наград - жулики и самозванцы. Потому что свой 'казачий' долг они видят в том, чтобы нарядится покрасивее, а не в выполнении казачьих обязанностей: родную землю защищать и хлеб растить.
  - Может, ваши и такие, но нас с ними не ровняй. Мы свою землю защищаем!
  - Ваши не лучше. Если наши - просто жулики и балбесы, то ваши - вообще предатели.
  - Ты говори, да не заговаривайся! - взорвался хорунжий. - Кого это мы предали?
  - А ты знаешь, с чего вообще начиналось казачество? Так напомню. С клятвы, данной донцами Дмитрию Донскому накануне Куликовской битвы. Клятвы защищать Землю Русскую, её население от внешних врагов. Не страну 'Казакию', которую по подсказке гитлеровцев пытаются создать некоторые уродцы у нас, и не земли Оренбургского казачьего войска, как у вас, а ВСЮ ЗЕМЛЮ РУССКУЮ, - раздельно произнёс я. - Всех её жителей. И то, что вы тут творите - не предательство данной когда-то клятвы?
  Орал он почти до самого Верхнеуральска. А я молчал, разглядывая окрестности, людей на полях, отличия от привычного мне мира. Молчал, пока не остановил машину перед спуском в долину, в которой стоит город.
  - Помолчи пару минут, пожалуйста. Мне надо доложить, что мы почти добрались до места.
  Связь, даже коротковолновая, на таком расстоянии уже была хреновенькой. Но до антенны, установленной на вершине хребта над Чашковкой, 'достучаться' удалось.
  Пока я связывался, Борис немного остыл, и остаток дороги ехал молча.
  Что вам сказать о Верхенеуральске? Тюрьма с побитыми стёклами и местами обвалившимся забором на месте. Медгородка, построенного, кажется на рубеже 60-70-х, естественно, нет. Лесопосадки в форме слова 'ЛЕНИН' на склоне горы Пикет, соответственно, тоже: это лесотехническое украшение высаживали к 100-летию Ильича. А вот что-то вроде сторожевой вышки на самой горе присутствует. Развалин в городке много. На порядок меньше, чем в Чашковке, конечно, но тоже очень много. Если в моём мире в середине 80-х тут жило около 16 тысяч человек, то сейчас, наверное, тысячи две.
  Улицы убитые. Даже одна из центральных, Ленина, по которой мы и покатили в центр, опять постояв полчасика возле блок-поста на въезде. Только тут за разрешением на наш проезд в город не отправляли посыльного, а крутили ручку полевого телефона. Так что, когда мы добрались до одноэтажного деревянного дома, где когда-то располагался Горисполком, нас уже встречал цельный полковник в окружении пары войсковых старшин и есаула. При шашках и 'макаровых' в кобурах. Раз так, то и я 'Бизона' на плечо закину.
  - С чем прибыл, господин поручик? - хмуро глянул на меня полковник, выслушав трёхминутный рапорт хорунжего.
  Мдя, не ускользнуло от внимания Бориса брошенное Якушевым вскользь упоминание о моём воинском звании в запасе.
  - С подарками и разговорами. Не прикажете кому-нибудь из бойцов помочь мне машину разгрузить?
  - Смотря что ты привёз. Может, нам такое и не нужно.
  Ну, давай, расскажи мне, господин полковник, что вам даром не нужно мундирное сукно цветов формы Оренбургского казачьего войска! Особенно - глядя на линялые синие штаны и мундиры всех оттенков тёмно-зелёного цвета у твоего окружения. Сукно - для мужиков. Для женщин - тоже ткани, только 'весёленьких' расцветок. Зеркальца-расчёски-гребёнки, нитки-иголки, пуговицы-крючочки. Для детей - шариковые ручки, карандаши, тетрадки, альбомы... Для всех вообще - лекарства: сердечные, жаропонижающие, обезболивающие, противопростудные и против кишечных инфекций. Отказывайся! Другие, кому это передадим, просто счастливы будут.
  - Когда тебе приказано вернуться, поручик?
  - Завтра. Максимум - послезавтра. Мои полномочия распространяются только на то, чтобы выяснить, согласны ли вы на переговоры с нами, а не на сами переговоры.
  - Косицын! - рявкнул обладатель погонов с двумя просветами и без звёздочек. - Проводи поручика в гостевую избу. Пусть отдохнёт с дороги. Утром с ним поговорим.
  Примерно такое развитие событий я и предполагал: сначала Бориса 'выпотрошат', чтобы ясно было, с кем казачки́ будут дело иметь, а уж потом решать станут, есть смысл рядиться с нами, или послать три-четыре сотни и решить возникшую проблему радикальным методом.
  'Паломничество' к 'гостевой избе', возле которой я припарковал 'Шниву', началось, едва я успел умыться из традиционно каплющего через плохонький типа-клапан рукомойника. И уже через пять минут заорала сигнализация, перепугав не только 'паломников', но и выставленного для охраны меня и машины казака.
  - Ну, и кто разрешал к машине лезть? - напустив на себя сердитый вид, рявкнул я с крыльца.
  - Да никто и не лез, - принялся оправдываться часовой. - Только по капоту постучали...
  - По башке себя постучите. Сигнализация на машине стоит, которая на каждый удар, толчок или рывок реагирует.
  Потом, сидя за столом у окошка (жарко!) и вкушая принесённое ещё одним казаком угощение, я только и слышал с улицы:
  - Я те трону! Там какая-то хитрая сигнализация стоит. Ты только тронешь, а она тут же визжать начнёт. И никаких 'я потихоньку'! Ты потихоньку, а она так завизжит, что весь город об этом узнает. Пробовал тут уже один...
  Паузу казаки держали до утра. Может, и раньше бы ответили, но, судя по суете на улице, в их штабе совещались, что делать, минимум полночи.
Оценка: 7.33*19  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"