# Лирики

Дмитрий Владимирович Аникин

Стихи о великих античных лириках. Что-то из них переведено, что-то, несохранившееся, дописано.

СИМОНИД


1


Запоминаю. Точных соответствий

на бытие накидываю сеть,

увязываю - память прирастает

одним, другим. Но хитрые уловки

не стоят простоты и широты

поэзии: вот помнит без изъяна

гнев Ахиллеса, Трою, скорбь Приама,

войну не на живот.


Себя так помнит космос, боги помнят,

гексаметрами, ямбами спасаясь

от Хаоса, очерчивая круг

граничный бытия.


2


Что вы такое, боги? Чем я дольше

о вас гадаю, размышляю, вижу

творящееся...


3


Ты будешь рад, как я умру, другой

потом твоей порадуется смерти,

мы все у ней в долгу, зовем и ждем,

наследуем и мстим. Мы сами тянем

ее на нашу землю с жадной силой,

надеемся, а только перестанем -

и нет ее, все живы, всем она

уступит время, позабыта всеми.


4


Приходят полубоги, удаляют

смерть от поэта; гибель хороша,

пришедшая возмездьем за твое

прямое дело, за твои слова -

но сколь же лучше жить стихам кругом

обязанным, за каждый лишний вдох,

и вправду жить поэзией одною,

ее неутомимым попеченьем.


5


Зеленый холм. Неторопливый гость,

стою перед могилкою, шатаюсь -

так он пришел бы в память обо мне,

случись отстать мне. Крепко спи, поэт!

Вот камень невеликий над тобой,

лозою виноградною увитый,

как лучшей эпитафией, ее

в слезах и пьяный Дионис писал.


"Анакреонт, ты лег сюда проспаться -

похмелия не будет, крепок сон".


6. Даная и Персей


Ларец плывет, и море, в час недобрый

принявшее богатый дар, влечет

его волнами вдаль. Младенец спит

под шум валов и колыбельной песни.

И мать, над ним склонившись, замечает

улыбку, улыбается в ответ,

страх отпускает: убедить живых

не может смерть, надежда только может -

мы робко улыбаемся, и к нам

обращена всевышняя улыбка.


7


Смотрю на человека, на его

дела: в холодном воздухе дыханье

прерывисто, а в доброй доле ты

хорош и добр, а жизнь переменилась -

и где твои привычки? Все живем

колеблемо, несчастно, навесу;

как сложатся условья, таковы

и мы, и наши мысли, не равны

самим себе...

ПИНДАР


1


Холодная, прозрачная вода.

Фалес был прав: текучая стихия -

основа наших страхов, наших слов,

все держится на ней, в нее впадает,

живет и умирает в ней; вода

подхватывает, тащит, заливает -

мы словно рыбы серые, немые,

скользящие по волнам, под холодным

осенним ветром к ненавистной суше.


2


Бег олимпийский, скрип колес у меты,

пыль серая, под небом голубым

взметенная отчаянной погоней,

свет солнца яркий; доблесть и победа

сопутствуют, от первого глотка

не утихает жажда: трезв и зол,

пьешь до желанья сердца, дальше пьешь,

как будто вечность жирными губами

смакуешь, тянешь, всасываешь, плоть

и кровь ее мешая со своими.


3


За рощицей недальней есть поляна,

там в час полдневный, жаркий, средь уставших

богатых трав, сквозь ужас дня священный,

сквозь марево дрожащее я видел,

я слышал: Пан поет мои стихи -

иль это шорох листьев был, природы,

воды и неба? Всё мои слова -

чем может быть еще в краю родном

подвижный полон воздух?


4


Всё жгите, но оставьте дом поэта!

Война почти проиграна, а город

чем держится? Уверенностью их

в исходе штурма, нелюбовью к спешке;

от македонских варваров не будет

пощады - и еще нас учат! Где он,

дом Пиндара, кто помнит! Разве грекам

до этого? Поэзией мы жили

живою, легконогой, быстрокрылой,

присутствовавшей в воздухе Эллады,

текучим ароматом, тенью ветра -

на что нам память всякой мертвечины?

Да укажите дом ему любой!


5


Я волей не спою - спою неволей,

как на земле не мог, не смел, тебе,

прекрасная царица Персефона,

смерть бедная моя. Уже пора:

я твой как есть - спокоен, собран, прям,

невесел, мертв. Ты просишь старых песен

земных, вчерашних, вольных и распутных -

я запою в твоем их темном царстве,

сперва робея, после разойдусь -

и где ты смерть, и что такое ты?

Пока поешь, не страшно - голос долго

не молкнет на просторе нежилом.


6


Победа достается лучшим - бег

не удается недостойным: как

ни ухищряйся, ни хлещи коней,

с умением и быстротой какими

ни огибай, почти касаясь, мету,

а боги не допустят, чтобы доблесть

поругана была; приходишь первым -

и, значит, прав, благочестив - вот ставки,

за этим и стремимся.


7


И то, что остается невоспетым,

становится небывшим, исчезает... АЛКМАН


1


Я эту песню взял у куропаток.

Бог весть о чем поют они, тоскуют,

который раз кричат над степью ровной,

их голос, чист и долог, раздается

привольно, так и я пою, дышу,

и нет конца моим любовным песням,

зовущим куропаточку мою.


2


О, если б стать мне зимородком старым,

невзрачной птичкой! Слабого меня,

уставшего, что б помоложе птахи -

хор девичий - забрал с собой в полет

над морем, безначальной гладью водной

к местам благим, неблизким; я б летел

свободно, беззаботно, охраняем,

несом любовью чистою, бесслезной,

я б легок был, своя не тянет ноша...


3


"О, если б стать мне женщиной!" Для вас

писал, влагая в песни легкий страх,

предчувствия томящие, за вами

летел я легким ветром - стал дыханьем

согласным вашим мой свободный стих.

Я ваша мысль, я ваше слово, я

и вы одно, почти одно и то же.


4


Колюча нить короткая, цепляет

события. О, отпусти, неволить,

судьба, меня и путать перестань.

Чем жестче, тем короче эта нить.

Как я устал! Пореже вспоминай,

всесильная, что жив еще, не помер,

кой-как пишу, дышу - оставь меня

на воле, в запустении, забудь...

ВАКХИЛИД


1


А ненадежность темы соблазняет

возможностями, чистого листа

непахано, под паром поле ждет

больших трудов с оралом, бороной,

диковинных посевов, всей погоды:

дождливой, жаркой, ветреной...


2


Огонь мой ровен, тих и не чадит,

и пища его легкая бездымно

в чистейший жар уходит без потерь

и светит далеко.


3


Усилием, нахрапом? Нет, легка

поэзия, изящна, силой воздух

свободный не берется - что теряю

в бессилии своем, то возместит

изящество, возьмет проникновенность...


4


Пою для умных, сильных, для немногих,

спокоен, тих, упрям. Что мало будет

запомнивших, я знаю; часть моя

при общем дележе невелика,

но время за меня - ах, это время,

щадящее меня, вокруг всех губит...

АНАКРЕОНТ


1


Ах, старый педераст, какие песни

поет, слагает! Робко повторяю -

и снова происходит это чудо

поэзии. Дыхание гнилое,

божественное, старческое в долгих,

коротких звуках крепло, истощалось,

и, между бормотаньем полусонным

и полупьяным путаясь, слова

звучали как ни у кого ни до

ни после, никогда, и всё так просто,

так явственно, так ярко, так легко.


2


Поэзия течет сама собой,

ничто ей не преграда, где захочет -

останется, заплачет, рассмеется,

а там, где пьют, ей проще, там, где любят

ей веселей. Пошатываюсь, как

во рту моем последний зуб, и вот

подхватывают Вакх и Аполлон

любимца - начинается. Поэт

смешон и пьян - поэзия прощает

и не такое, старость, немощь, смерть -

и те прощает, не считает их

за важное...


3


Каким еще тиранам ко двору

придешься, где приклонишь отдохнуть

головушку бедовую!


4


Нам воспевать простого быта прелесть

без роскоши нельзя, и ты, знаток

изысканных пиров, тончайших вин,

любовных игр, подарков драгоценных, -

ты ценишь простоту, ее поешь,

изнеженный, задумчивый, спокойный,

испробовавший все, чем жизнь богата,

отвергший и ее принявший вновь,

поешь ее в ее круговороте,

в излишестве, избытке - есть еще

в Элладе города, где чернь не слышно

и где слышна поэзия.


5


И город возвращается к свободе,

народ пока ликует, а певец

неторопливо собирает вещи,

но, вспомнив, у кого осталась книга,

он вздрагивает, глубже прячет деньги,

уходит не прощаясь...


6


Любую смерть не выберешь, но боги

мудрее нас, и в грозди виноградной

сладка погибель. А совсем без боли

нельзя. И посылаются дары

последние и дорогого стоят -

бери, не сомневайся: этих ягод

сок холоден и терпок, вволю пей.


7


Их воля - пусть воюют те, кто хочет,

наносят раны, раны получают,

их смерть близка, их слава ненадежна.

За чашею вина хочу я слушать

Эрота шутки, прорицанья Муз,

а не рассказ о ваших диких распрях.

Ты выжил, победил, сбежал, вернулся,

так не затем же, чтоб в речах и песнях

боль бередить: мы все повоевали,

мы все умрем, мы все страдаем, мы

важнейшим делом заняты - любовью

небуйною да пьянством беззаботным.

АЛКЕЙ


1. К Сапфо


Ах, как бы я хотел тебя, подруга,

обнять, прижать, фиалковые кудри

рукою смять, ах, как бы я хотел

сказать тебе каких-то пару слов

для лирики для нашей слишком тихих,

простых и жалких! Как бы я хотел,

чтоб ты мне не стихами - так сказала

то, что счастливым сделает меня.


2


Ковшом о дно бочонка. Эй, еще

несите! Нас не выманишь ни в море,

ни в поле, ни на улицу: нам вид

любой противен под открытым небом,

любой нам свежий воздух нехорош -

что ветром продуваемый, что солнцем

прогретый, вешний; то ли дело здесь

ковшом о дно бочонка стук да стук!

Нас не зови, поэт, и пей не с нами.


3


Издох тиран - ликуйте! - миновала

беда, страна свободна - мы дождались

дня светлого, все убрано с пути

прямого, нынче пьянство не порок,

я сам стою нетвердо на ногах,

сегодня можно - пейте, сдох тиран.


4


И ты был с нами, с нами пил вино,

участвовал в делах, делил опасность,

скользили мы над пропастью - никто

не струсил и не предал. Победили -

один ты преуспел при дележе,

сожрал страну, мы изгнаны, мы снова

мечи готовим, и среди своих,

как и тогда, доверие во всем.

На этот раз не украдут победу:

не с нами ты, а мы идем к тебе.


5


Двойная мысль в душе моей, двойное

я слово говорю - ты прав; ты сам

так сделал, что, в краю родном чужой,

я вынужден хитрить; и лев хитрит,

попавший в сети хитрые, - пожди,

он вырвется, я вырвусь, и тогда

начнется по-другому, сила в силу

ударится, железо о железо.


6


Что ждем? Какие хищники царить

над нами будут, сколько самовластья

мы вынесем, покорные? Страна

в каких еще забудется надеждах?

Что ждем, и сколько ждать, и что еще

должно случиться?


7


Круг дружества. Как ночь за разговором

мы скоротаем, так и будет ясно,

что дальше делать. В нашем корабле

пробоин нет: спасемся - так спасемся,

а нет - так гибель в этом хищном море,

в бушующей судьбе отчизны милой,

нам не страшна. Погибнем, так погибнем.

АРХИЛОХ


1


В копье все достояние мое:

пока сражаюсь - жив, копье мне хлеб,

вино дает, и сплю я, опершись

на славное оружие; убьют,

когда забудусь, если отпущу,

пока сражаюсь - жив...


2


Охальник, негодяй, прелюбодей

и, если надо, трус - все сам сказал

я о себе, чего еще хотите...


3


Я не гожусь? Но я готов хоть как:

хоть гостем в дом, любовником случайным,

хоть мужем - только дай; я серебра

и золота жалеть не успеваю,

чуть наберу в горсти - тебе снесу,

я сам не свой от страсти, ночь не сплю,

а днем хожу как тень - бери меня

с поэзией, с деньгами, с потрохами.

Ну кто еще возьмет тебя такую

как есть - мотовку, шлюху? Я тебе

ни словом ни полсловом не припомню,

я сам забуду, только не гони.

Ну где еще? Ну кто еще? Давай же!


4


От страсти трепыхаясь, как ворона,

я всех богов молил, да будет дева

доступна, благосклонна - и чего?

Не получилось: девственность твоя

не для меня; ни брачного чертога,

ни рощицы укромной - так стою,

один, стою приапом среди сада;

я выживу, я бросил щит в бою

и спасся этим, женщину бросаю,

кто подберет - будь проклят; я пишу,

поэзия оправдывает все,

что было и что будет, успокоит

меня, с лихвой воздаст моим врагам.


5


Меня прогонишь - ноженьки раздвинешь

для тех, для этих, встречных-поперечных.

Терзайся, ерзай, закусив губу,

смотри на небо - всяк тебя распашет,

ты всем собой послужишь - хороша,

все любят, ценят, пробовали, знают -

кто где: в лесах, полях, на берегах -

везде сладка, пригожа ты, доступна,

везде мелькали прелести твои,

весь ваш удел спиною отлежала.


6


Обидели, унизили - кого

другого так казнили, для кого

мучительнее было? Но дождусь

дня светлого, когда меня припомнишь

и пожалеешь, пожелаешь ты...


7


Зря, батюшка Ликамб, меня ты просишь:

исправить не получится. Пусть сам я

тебе прощу - поэзия жестока

и памятлива, разве ей возможно

исправить раз написанное? Знай:

я вымараю даже - не поможет,

забуду - не поможет. Поищи

покрепче крюк, веревку покороче...

ГИППОНАКТ


1


Дай каши, бог, иначе что за бог ты,

боящийся горшка печного? Каша

поэзию мою питает. Долго

не евший ничего, я замечаю

какую-то несчастную наклонность

к возвышенным мечтаньям. Дай мне каши,

и я начну, горячею насытясь,

пеан великий, кашу прославляя.

Ты зря не веришь: эта тема - каша -

так подходяща для пеанов наших,

приманчива, сытна, сладка, душиста.


2


Я знаю это дело лучше всех,

так что ж так мало платят, редко платят?

К каким-нибудь наемникам, гребцам,

паршивым пастухам, крестьянам вы

и то щедрее, боги...


3. Война лягушек и мышей


Бойцы не хуже Гектора с Ахиллом

сошлись на смерть - вода и суша спорят

за первенство, на черных кораблях

приплывшие ахейцы землю топчут,

терзают Илиона; писк и плеск,

бодрящие к невиданному бою,

к смертоубийству, слышатся; Арес,

губитель смертных, строит, движет рати -

колеблются враждебные стихии,

земля гудит, кипит вода седая;

и в малом теле храбрость велика,

и смерть страшна для жизни краткосрочной

и доблестна. Лягушек и мышей

война не остается без аэда.


4


По камню тук, еще раз тук да тук -

вот это дело. Пыль белым-бела

дымком из-под удара - камень трудно

с привычной расстается формой, ты

устанешь и уйдешь недоработав,

чтоб завтра снова. Стоят ли того

все эти камни? Да и выйдет плохо,

совсем ведь не похоже - остается,

как ни трудись, а камень камнем: все

искусство по краям его, и в свете,

и в воздухе вокруг него. А может,

не так все просто: хитрый человек,

замыслил ты для воздуха пространство,

ломая камень, размечать, давать?

Тогда всё интереснее и ближе

к искусству настоящему.


5


Я злу отдам усталую от мук,

больную душу, если мне не будет

богатства. Денег дайте. Разве жалко?

А я б зажил привольно, пил и ел

все лучшее, я б лучших шлюх созвал:

чем так валяться, пусть лежат с поэтом,

его пусть любят за стихи, за деньги,

а утром, если позабудут строки,

то пусть и деньги позабудут взять.


6


Дай денег, Плутос, раз у Аполлона

ничем я не разжился. Всех болезней

опасней бедность, но ее лечить

ты знаешь как: червонцев мне отсыпь,

будь новым покровителем поэтов -

без денег ничего писать не буду,

позолоти мне стиль. Давай, бог, деньги.


7


Благие боги, создавая мир

из хаоса, все сделали вы прочно

и хорошо, но что ж так мало денег

вы сотворили? Было б их побольше -

глядишь, поменьше б зла творилось в мире...

СТЕСИХОР


1


И призрак роковой на корабле

плыл в Илион, а женщина стояла

на берегу, молчанье проклиная

и горький плен. Да ей бы лучше плыть

с царевичем, считать морские волны

до Азии - все что угодно легче,

чем так стоять ни в чем не виноватой,

спокойной, чистой, только ждать вестей

с большой войны. Умершие вот так

на землю смотрят, на своих живых.


2


Как Трою отстояли, как отплыли

чужие корабли в морскую глушь

бездонную, как отступили беды,

смерть отошла - рассказывай, поэт!

В твоих словах такая правда дышит,

жива такая сила, что никто

не может сомневаться: Илион

стоит всех прочих крепче городов,

Приам богат, Гекуба величава,

смел Гектор, а Елена так прекрасна,

как Афродита. Слушаем, и слезы

текут: сильна в сердцах прямая правда.


3


Вернувшись в дом, что станешь делать ты,

кто на войне была им смертью лютой,

витала над войсками, в бой звала,

оправдывала кровь; что станешь делать,

что скажешь им, вернувшимся и нет,

дождавшимся и ждущим до сих пор,

что скажешь им? Каких проклятий силой

побеждена ты будешь...


4


Я сделаю, что надо, отрекусь

от правды, ото лжи, ото всего:

война была бессмысленна, и кровь

мы просто так там проливали, смерть,

быстра и незаслуженна, сбирала

с обоих станов дань. Теперь, вернувшись,

стараемся не говорить о том,

чтО видели: какой-то дальний город,

курганов ряд, труд смерти, страшный дар,

из черных корабельных сбитый дОсок,

огонь под небом Азии - все это

не надо помнить, не было, чем меньше

ты с этим связан, тем полнее жизнь,

достойнее и тише.


5


Два сумрачных явились полубрата

приговорить: поэзия и там

слышна, на ваших высях олимпийских,

предполагаю, лучше, чем молитвы.

Верните свет мне, боги, свет верните -

я все скажу, как надо вам, я лгал

невесть зачем, я правду утаил,

верните свет! Я поумнел уже.

Я, значит, угадал тебя, Елена,

я, как Парис, Тесей и Менелай,

наказан за участие к тебе,

за повторенье имени благого.


6


И это будет мировая слава:

ни имени, ни дат и ни стихов,

но прозвище, эпоха, пара строк

случайных, спорных...


7


Вот так мы понемногу создаем

историю...

САПФО


1


Ты безобразна, ты прекрасна, Сапфо,

твой чудный дар порабощает сердце,

а вид трезвит; да будь ты только дух,

то не было б отбою, будь ты плоть

одна - кто б подошел? Ты - дух и плоть,

смугла, коротконога; отпусти

к тем, кто попроще, - мне тебя любить

мучительно и не любить нет мочи.

Пусти меня к себе иль от себя.


2


Вся жизнь девичья только до порога

жилого дома мужнего, вся прыть,

вся красота - а дальше труд постылый

и песни наши; краток век людской,

но сколь короче женский...


3


Всех этих полуласк, полукасаний

чреда легка, двусмысленна, слова

сплетаются для нежной Афродиты

причудливо, и сердце замирает;

поешь о том, о чем не надо петь,

и любишь так, как, может быть, любить

нельзя, но принимает дар богиня

и смотрит благосклонно: ты люби,

певунья, так, как любится, тебе

все можно, все позволено, все будет

воспето и оправдано любовью.


4


Скалы левкадской пик. Полет короткий,

как будто к солнцу, но посередине

пологий, неизбежный поворот

к земле, к воде. О, как свободный воздух

неумолимо обрекает, как

тверда, жестока милая вода,

плескались в ней - как камень холодна.


Одна ты мне, бедняжке, остаешься,

любовь моя, загнавшая на гору,

столкнувшая с нее. Любовь несчастна,

а прочее враждебно, прочно, близко.


5


О, если в хороводе пиерийском

тебе нет места, что ты будешь делать,

чем жить и что любить и в чем твоя

несчастная останется душа?

Все остальные легконогой жизни

дары оставим здесь - что будешь делать

одна в проклятом воздухе пустом

Аида, если нет стихов заветных?

Их повторять - единственная радость,

их сочинять - счастливый труд сизифов.


6


О, будь моей сопутницей, товаркой,

соратницей в борьбе; в любовной схватке

плечом к плечу ляг, тех, кто нас не любит,

принудь к любви, Киприда, пусть стоят

ночь напролет у наших у ворот,

шатают створки, жалуются горько,

пусть любят нас, пусть будет нам покорен

и тот один, которого люблю!


7


Готовься, дева: завтра расплетут

бедняжке косы. Помни все мои

припевы и подруг не забывай

с их песнями. Под брачным покрывалом

стой прямо. Вспомнишь ласки нежных губ

под грубыми мужскими.


8


Богам тот равен в счастье и в страданьях,

с тобой кто рядом, кто в твои глаза

глядит не прерываясь, кто дыханьем

захлебывается. Равна богам,

и равен ты, бессмертье наступило,

взяло нас в оборот, оттеснена

смерть далеко за рубежи объятий.


9


Коль хочешь, вспоминай, коль хочешь, славь

десятой музой - лучше полюби,

прижми к себе, возьми меня такую...

ИВИК


1


Летите, журавли, несите смерть!

Как я молил: возьмите деньги, только

оставьте жизнь - зарезали. Летите,

готовьте казнь неслыханную им,

мучительную, долгую - кто вспомнит

когда-то обо мне, тот вспомнит вас,

святую стаю в небе над Элладой.


Вам столько дел еще, пока поэтов

здесь смертью убивают на земле.


2


Апрель и май цепями оковали

любовников, им сыплются дары

обильные: цветут им розы, вишни

и яблони, им легкий ветерок

весенний, теплый навевает мысли

игривые, а дальше зимних дней

пойдет чреда спокойная, успеет

душа сковать для предстоящих битв

оружие.


Меня же круглый год Киприда держит

в ноябрьском мраке, в стылом декабре,

в февральских вьюгах. Что мне делать с нею?

Ни в зной, ни в холод нет мне передышки,

год напролет хожу под властью хищной.


3


Поэзия своей

свободой тайной мучается - где ей

гоняться за другой, гражданской! Смотришь -

сама она тираннство, не нужны

ей веси, города - и так ее.

Ни власти не беру я, ни свободы:

в тех областях бессмысленны, где мне

приходится трудиться...


4


Киприда, перестань рукою сильною

гнать, нудить победителя бывалого

не с тем под старость рвением на новый

до старой меты круг - еще на опыте

я выиграю, приз возьму, ристаний

удачник, славный иноходью Ивик, -

но я устал, оставь меня, я выдохся.