Бахтиярова Анна: другие произведения.

Забытый чародей. Лабиринт воспоминаний

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Peклaмa:




   Забытый чародей. История 4. Лабиринт воспоминаний
  
   Первые дни лета выдались отвратительными. Солнце спряталось под фиолетовым покрывалом, как обидевшийся ребёнок. Небо сердито громыхало и выплескивало на город потоки воды вперемешку с градинами, похожими на снежные комья. Глядя на улицу через покрытые каплями окна, обитатели редакции вздыхали и жаловались на немилость небесной канцелярии. Одна я молчала, сидела, уткнувшись носом в монитор. Проблем и без погодных катаклизмов хватало.
   У всех бывают неудачные недели. Но эта била все предыдущие рекорды. С работой не ладилось так, что хотелось взвыть. Три заказчика в пух и в прах разнесли рекламные тексты. Я торчала в офисе допоздна, переписывая одну статью за другой. Подкачал и редакционный материал из последнего номера. Прокрался лишний ноль, и читатели обрывали телефоны, не понимая, с какого перепуга должны платить сногсшибательную сумму за коммунальные услуги. Приходилось каяться за опечатку. На сайте исправить оплошность не составило труда, но в газетную страницу неправильная сумма врезалась навечно.
   Новый материал - о скандальном увольнении заведующей детским садом после травмы ребёнка - застопорился. Сотрудники садика и выше стоящих структур не желали общаться с прессой, а я не могла найти других подходящих комментаторов, способных порассуждать о ситуации. Одни отказывались наотрез, другие отвечали нудно и беззубо. Это не подходило не только для статьи, но и разговора на кухне.
   К вечеру пятницы я чувствовала себя измотанной и выглядела огородным пугалом. Не потрудилась накраситься, чего за мной обычно не водилось. Волосы собрала в хвост неприметной темно-серой резинкой. Голова раскалывалась, не реагируя ни на одну болеутоляющую таблетку. Оставалось сидеть, глядеть в одну точку и чувствовать себя неудачницей.
   Впрочем, сегодня я была не одна такая.
   - А что ещё остаётся?! Терпеть?! - истерически вскричала соседка по парте Фарида Ибрагимова, обращаясь к Лене Ивушкиной, устроившейся рядом на гостевом стуле.
   - Но не разводиться же сразу! - возразила та.
   - Почему сразу? Он мне четыре года нервы мотает!
   Я удивленно покосилась на коллег. Фарида частенько жаловалась на мужа Альберта, но прежде о разводе речь не заходила. Соседка по парте костерила супруга исключительно из любви к процессу, как другие ворчат на общественный транспорт или плохие дороги.
   - Такие решения сгоряча не принимают, - высказала Лена назидательно.
   - Можно подумать, ты у нас девушка замужняя! - вспылила Фарида.
   - У меня родители развелись. Мама жалела. Отец новую семью завел, а у нее не сложилось.
   В комнату вошла дизайнер Кадрия с лейкой в руках. Уход за цветами - её обязанность. Остальные напрочь забывали, что растения нуждаются в поливке. Фарида замолчала и сделала большие глаза Лене. Кадрия считала брак делом нелегким, но нерушимым. Устроила бы Ибрагимовой взбучку, услышав о разводе.
   - Ну и погодка, - покачала головой дизайнер, закончив с местной флорой.
   За окном снова лило. Не сильно. Но воды на дорогах и тротуарах набралось столько, что в пополнении она не нуждалась.
   - Что там по прогнозам? - спросила Кадрия, не оборачиваясь.
   - На завтра дождь стоит, - отозвалась Лена. - На послезавтра тоже.
   - Плакала моя дача, - вздохнула дизайнер. - Шашлыки делать хотели. Дочка обещала с парнем приехать. Познакомить нас.
   - К свадьбе идёт? - улыбнулась Лена.
   - Ох, надеюсь, нет. Рано в девятнадцать лет. Пускай доучится.
   Участвовать в разговоре не тянуло, и я открыла местные новости. Ничего глобального в городе не происходило. Коллеги активно отрабатывали непогоду и её последствия, остальная жизнь замерла. Разве что жильцы аварийного дома, регулярно выходившие на митинги, наконец, добились от властей решения о переселении. Кроме этого в новостных лентах запомнились сообщения о театральной премьере в конце сезона (ставился мистический триллер) и празднике в зоопарке в честь именин тигренка.
   В углу щёлкнул выключатель.
   - Почему сидите в темноте? - замредактора Галина застыла посреди кабинета памятником укора. - Лена, ты рекламу дописала? А чего Фариду отвлекаешь? Она мне сегодня должна интервью сдать. Кадрия, тебе две полосы надо доверстать.
   Дизайнер уперла руки в бока, уронив лейку, благо пустую.
   - Что верстать? Девчонки тексты не сделали. Седьмой час. Давайте по домам. Пятница же!
   - Это не тебе решать, - отрезала Галина. - Садитесь по местам. А ты, - хмурый взгляд остановился на моём непрезентабельном нынче лице. - Езжай отсюда. Толку никакого. Вот-вот в обморок свалишься.
   - Я не... - но заплетающийся язык не позволил закончить предложение.
   - Яна, ты на себя в зеркало смотрела? Белая, как смерть. Вызови такси. Сама точно не дойдешь. Будет нам производственная травма.
   Я покорно кивнула. Но не послушалась. Вышла под дождь и потопала до остановки на своих двоих. Босоножки промокли насквозь после десятка шагов, но это была неизбежность. Островков на асфальте не осталось, по проезжей части текли бурные реки. Упорные капли барабанили по зонту, в лужах лопались пузырьки, проезжающие мимо машины сердито работали дворниками, напоминая деятельных жуков. Прохожие торопливо проносились мимо, мечтая укрыться от непогоды.
   Я шла, не спеша. На улице дышалось легче, пульсирующая боль в висках ослабла. Но сил осталось мало. Так и тянуло лечь на мокрый тротуар и уснуть. Перед светофором закатала джинсы. Уровень воды на дороге достиг кромки бордюра. Я шагнула в уличную реку и поморщилась: "течением" в босоножку занесло острый камешек. Пришлось остановиться на другом "берегу", чтобы избавиться от непрошеного "гостя".
   - Осторожней! - крикнул кто-то.
   Времени сориентироваться не хватило. Мужчина в сером дождевике засмотрелся в другую сторону и врезался в меня. Я упала, больно ударившись коленями об асфальт. Виновник падения опешил, и первой на помощь бросилась девушка в джинсовой курточке. Темно-каштановые волосы по пояс промокли от дождя. Она поспешно взяла меня за локоть. Я поднялась и встретилась взглядом с серыми глазами, показавшимися смутно знакомыми.
   - Спасибо.
   - Ваша сумка, - мне протянули имущество. - Уронили.
   Я и не заметила, что сжимаю только зонт.
   - Будьте осторожны, - шепнула брюнетка и сжала ладонь.
   Ток прошел от пальцев до плеча. Я уставилась на незнакомку, поразившись странности, но серые глаза яростно глядели мимо меня - за спину. Я обернулась и вскрикнула. Позади стоял крупный чёрный пёс - насквозь мокрый. Обнажил острые клыки, готовый зарычать. Или напасть.
   Не на меня.
   - Прочь! - шикнула незнакомка.
   Неужели?!
   Я отлично помнила, что рассказывал чародей о помощниках заклятого врага Вольдемара Литвинова. Оба - и Константин, и Савелий - большую часть времени проводили в обличье черных собак. Первого я недавно видела мельком - в видении или забытье, прилетев вороном в убежище Вольдемара.
   - Вы знаете... - начала я испуганно, обращаясь к девушке.
   Но она исчезла. Растаяла в воздухе, не иначе. Уйти далеко естественным способом брюнетка в джинсовой куртке не могла. Я в ужасе повернулась к собаке, понятия не имея, как защищаться от темного мага, однако неприятель (если, конечно, это был он) тоже испарился.
   Ноги сами понесли к остановке. Шустро, будто не ощущали накопившейся усталости. В висках стучало: "Скрыться! Поскорее!" В краснобусе, устроившись у заляпанного окна, я немного успокоилась и задумалась, звонить ли Глебу Вениаминовичу. Набрать номер чародея не поднялась бы рука. Даже если б небеса разверзлись. Прошёл месяц, но злость никуда не делась. На слова. И эмоции, услышанные в голосе Устинова и прочтенные на лице. Он не хотел, чтобы я пользовалась даром. Говорил, что не считает воровкой. В отличие от Алевтины. Но думал иначе. Думал, как она.
   Я приняла решение, заходя в подъезд. Не буду звонить. Пока не буду. Свяжусь с сыщиком или Ольгой, если странная девушка и чёрная собака появятся вновь. Вдруг я придумала то, чего нет? Неделя-то выдалась адской, выматывающей. Я давно ждала магического вторжения, и легко приняла за него обыденное происшествие.
   "Вот и славно", - шепнул в ухо знакомый голос крылатой магической сущности.
   И это почудилось? Дар не проявлялся с памятного вечера, когда летал тенью над озером и посмеивался над чародеем.
   ...Дома в последние дни царил бедлам. Спасибо близнецам!
   Попытки Ярославы захомутать шефа провалились. Мелкая объявила, что придумала новый способ извлечь выгоду от работы в турфирмы. Зачем искать мужа здесь, когда есть прекрасная возможность летать по долгу службы за границу и раскидывать сети там. Мол, иностранцы побогаче и поинтеллигентнее будут. Маман чуть удар не хватил. Она вознамерилась лечь костьми, но заставить младшую дочь поменять работу.
   Ярослав поссорился со шваброй и вернулся к родным пенатам. О причинах ссоры братец не распространялся, зато дулся на всю вселенную, путался под ногами, подъедал на кухне всё, до чего успевал дотянуться, оставляя горы грязной посуды. Но если меня свинское поведение раздражало, маман радовалась возвращению блудного отпрыска. Увы, держать радость при себе не получалось. Любимая фраза "я же тебе говорила" вызывала скандалы на пустом месте.
   Однако сегодня квартира встретила гробовой, почти мистической тишиной, хотя все трое вернулись раньше меня - в коридоре в ряд выстроились раскрытые зонты и мокрая обувь. Пока я размышляла, что за вселенская напасть вынудила домочадцев расползтись по углам, из кухни вынырнула Яська и, приложив палец к губам, поманила за собой. Я скинула промокшие босоножки и послушно отправилась следом. Позже переоденусь.
   За кухонным столом сидел Ярик с непривычным печально-задумчивым видом, рядом стояла початая бутылка вина.
   - Понадобиться, - Яська поставила передо мной пустой бокал.
   - Где мама?
   - В спальне заперлась, - Ярик плеснул мне вина. - Ещё бы, после таких новостей!
   - Ш-ш-ш, - прошипела Яська. - Говори тихо.
   - Что произошло? - я отодвинула бокал. Спиртное после болеутоляющих - плохая идея.
   Близнецы переглянулись, решая кому держать ответ.
   - Письмо пришло, - сообщил Ярик с презрением. - Этот козёл Мартыновне писал, но номера квартир перепутал. Идиот! Конверт мама открыла.
   - От кого письмо?
   Мелкие снова обменялись многозначительными взглядами.
   - От папаши нашего, - процедила Яська. - Он приезжает. С женой и сыном.
   - С кем? - переспросила я хрипло, чуть не навернувшись с табуретки.
   Да вы издеваетесь!
   Красивое лицо сестрёнки исказила ненависть.
   - У нас, оказывается, есть ещё один брат. Ему аж целых десять лет! Вот сюрприз!
   - Но-но! - возмутился Ярик. - Брат у вас единственный. А этот - никто!
   - Тише, - попросила я и потёрла виски, заболевшие сильнее. - Расскажите толком.
   Слово за слово, через ругань и шипение, близнецы поведали, что дражайший родитель решил вернуться с севера в родной город. С новой семьей. Глобальный переезд планировался в конце лета, но отец готовил почву заранее. Следовало решить вопрос с жильем, и он просился на постой к Мартыновне, пока не купит новую квартиру. В случае отказа, они временно поживут в съемном жилье, но тогда не получится восстановить разорванные много лет назад отношения.
   - Во как! - Яська напоминала кобру, готовящуюся к прыжку. - Речь не только о Мартыновне. Он и с нами хочет подружиться. Так и написал!
   - Пусть засунет свою дружбу... - начал Ярик воинственно, но я стукнула по столу.
   - Ш-ш-ш, - шикнула на брата, хотя самой не меньше хотелось устроить бунт.
   В самом деле! Мы не видели отца девятнадцать лет. И вот получите, распишитесь! Сомневаюсь, что близнецы вообще его помнили. Я училась во втором классе, когда распался родительский брак, брату с сестрой едва по три года исполнилось. Отец навсегда остался для меня предателем, собравшим вещи, пока жены не было дома. В коридоре он сунул в руки конверт, попросив передать маме. Ушел, оставив письмо, и теперь пришло ещё одно, сообщавшее о возвращении.
   - Надеюсь, Мартыновна понятия не имела о ребёнке. И остальном... - протянула я.
   - Она клянется, что не общалась с этим гадом, и адреса не знала, - бросила Яська. - Я ей верю. Ты бы видела, с каким лицом она читала письмо. Мама же к ней кинулась, нам пришлось рвать когти следом во избежание... Ну, ты понимаешь.
   О, да! Я понимала. Скандалы в нашей семье закатывались отменные.
   - Что будем делать? - спросил Ярик.
   Я задумалась. Пойти к бабке и потребовать дать наглецу от ворот поворот? Нет. Она сама должна принять решение. То, которое сочтёт нужным. Да, бабуля у нас вздорная и непредсказуемая, но я осознавала, скольким мы ей обязаны. Когда отец сбежал, мамины родители уже почили. Она была на год моложе меня и ни за что не справилась бы с тремя маленькими детьми без помощи Мартыновны.
   - Мы ничего не будем делать, - изрекла я, удивив близнецов.
   - Но... - начал Ярик.
   - Отец - козёл, я никогда его не прощу. Но он не к нам пожить проситься. Это квартира Мартыновны. Она имеет право пускать туда, кого сочтёт нужным. Не спрашивая разрешения.
   - Почему та такая спокойная? - спросила Яська гневно.
   - Поверь, я в бешенстве. Будь моя воля, спустила бы наглеца с лестницы. Уверена, сейчас и Мартыновна рвет и мечет. Но у нее есть время остыть и подумать. Советую подготовиться к любому развитию событий. Как бы мы все не относились к отцу, Мартыновне он - сын. Единственный.
   Близнецы молчали, не придумав возражений.
   - Возможно, она и с внуком захочет познакомиться, - добавила я. - Как его зовут, кстати?
   Яська вздохнула.
   - Яша, - проворчала она. - Очередная оригинальность и опять на "я". Хоть в чём-то папочка постоянен...
   Выходя с кухни, я заметила Жозефину-Симону у стены. Нахалка подслушала разговор и не скрывала этого. Знала, не стану предъявлять претензий. Несколько дней назад Тошик и Лелька переехали к новым хозяевам. Кошь хандрила, днем демонстративно воротила нос от еды, но ночью пробиралась на кухню, чтобы опустошить плошки. Я тактично не напоминала, что мы могли подержать котят ещё какое-то время. Жозефина-Симона сама настояла на отправке отпрысков во "взрослую" жизнь.
   - Ты умоешь руки? - спросила кошь, засеменив следом в спальню. - Ты же жаром пышешь. Приезд папаши явно не обрадовал.
   - Ты в мозгоправы записалась? - спросила я, предварительно закрыв за собой дверь комнаты. Не хватало, чтобы кто-то услышал вопрос, адресованный кошке.
   - Просто интересно, - живность прыгнула на кровать. - Зная твою мстительность...
   В другой момент, я бы посоветовала питомице оставить интерес при себе, но нынче решила воздержаться от комментариев, особенно язвительных. И так тошно. Не хотелось ни разговаривать, ни есть. Хватит с меня на сегодня. Лягу спать, а завтра будет завтра.
   Встречу с мягкой постелью отдалил мобильный.
   - Здравствуйте, Яночка, - задребезжал в трубке старческий мужской голос. - Надеюсь, не помешал? Ещё ведь не очень поздно?
   - Добрый вечер, Валентин Макарович, - сдержанно поприветствовала я героя недавней статьи.
   Пожилой мужчина судился с больницей из-за врачебной ошибки и добился компенсации. Меня восхищали люди, способные отстоять права, но этот активист отличался редкостным занудством. Каждое общение растягивалось и ужасно утомляло.
   - Яна, я потерял газету с нашей статьей. Пожалуйста, дайте новую. В киосках этого номера не осталось. Я могу в понедельник заехать в редакцию, если вам неудобно добираться до меня.
   Я мысленно чертыхнулась. Дед жил в пяти остановках, но мне не улыбалось ехать. Однако и приглашать старика в офис - бездарная затея. Потом часа два не уйдет, мешая болтовней всей редакции. Дома как раз завалялся экземпляр нужной газеты. В конце концов, не обязательно передавать из рук в руки. Можно в почтовом ящике оставить.
   - Заеду завтра или послезавтра, - пообещала я, покоряясь судьбе.
   - Газету в квартиру занесите, из ящиков у нас почту воруют, - дед словно прочитал мои мысли. - Я в первой половине дня дома. Вечером гулять хожу.
   - Хорошо, - сдалась я.
   Валентин Макарович заговорил о разбушевавшейся стихии, но я попрощалась. Жестче, чем следовало. Силы иссякли. Переложив бурчащую Жозефину-Симону в кресло, свалилась спать.
  
   ****
   Утро субботы маман провела на кухне, озаботившись готовкой, хотя обычно по выходным сваливала домашние дела на меня. Остальные ходили по квартире на цыпочках. Даже Жозефина-Симона не высовывала носа из спальни, чтобы не попасть под горячую руку. Или тапок. Настроение родительницы, судя по грозному мычанию под нос, оставалось воинственным. Я разделяла гнев, но повременила с задушевной беседой. Пока маман в предвкушении боя, рот безопаснее не открывать.
   Прибравшись у себя, я позвонила Дине Сабировой. В экзаменационную пору Тимур пропадал в школе семь дней в неделю, и появился шанс вытащить подругу из дома. На предложение устроить шопинг и посидеть в кафе, она согласилась сходу. Через полтора часа мы встретились под козырьком торгового центра: Дина при полном параде, несмотря на дождь, я с едва заметным намёком на макияж и скромным узлом на затылке. Взгляд подруги скользнул по мне озадаченно, но она тактично промолчала, зная, что сама заговорю, когда сочту нужным. Если сочту.
   Усталость, накопившаяся за неделю, напомнила о себе быстро. Заглянув в пару магазинов и несколько раз споткнувшись, я предалась мечтам о мягком кресле или хотя бы пластмассовом стуле. Но Дина озаботилась выбором новых джинсов. Пришлось терпеть. Мысленно проклиная собственную уступчивость, я бродила по торговому залу и меланхолично перебирала разноцветные футболки на плечиках. Отчаянно изображала интерес к процессу, пока... пока не увидела ЕЁ.
   Длинноволосая брюнетка в джинсовой курточке стояла в другом конце зала, прислонившись к стене. Серые глаза внимательно следили за мной, губы что-то шептали.
   - Ты! - прошипела я, с легкостью переплюнув ядовитую гадюку, и ринулась в атаку.
   Вторая встреча подряд - не совпадение!
   Незнакомка следила! Стопудово!
   - Яа-а-ан? - изумилась Дина, глядя, как я несусь по торговому залу, аки бык, узревший красную тряпку. Покупатели благоразумно уступали дорогу, то бишь, отскакивали в стороны.
   Брюнетка, сообразив, что её обнаружили, юркнула к примерочным. Я бросилась следом, наглым образом заглядывая в каждый отсек. Меня ни капли не смущали задернутые шторы. Как и оправданная ругань девиц, застигнутых перед зеркалами в нижнем белье. Подумаешь, ерунда какая. Главное, преследовательница испарилась.
   - Твою ж, налево! - возмутилась я, заглянув в последнюю примерочную. Абсолютно пустую примерочную.
   - Сдурела? - Дина примчалась следом с квадратными глазами.
   - Здесь есть другой выход? - грозно спросила я продавщицу, прибежавшую на шум.
   - Нет, - пробормотала она, растерявшись под моим напором, но быстро пришла в себя. - Уходите немедленно, пока не вызвала охрану!
   - Ян, идём, - Дина взяла меня под руку.
   Я подчинилась, понимая, что переборщила, но по дороге вертела головой в поисках преследовательницы. Наверняка, растворилась особым способом.
   - Можем поговорить о погоде, - предложила Дина, едва мы устроились с пиццей и безалкогольными напитками в зале для нескольких точек общепита.
   - Ни за что, - усмехнулась я. - О ней в последние дни народ и так твердит без остановки.
   - Тогда, - подруга изобразила крайнюю степень задумчивости, - можно перемыть кости общим знакомым или...
   - Взяться за меня, - вздохнула я с тоской и толикой разочарования.
   Дина - отличный слушатель, умеющий находить нетривиальные выходы из любых сумасшедших и запущенных ситуаций. Увы, гораздо больше рабочих и семейных катаклизмов меня волновала девушка в джинсовой куртке, однако о мистической составляющей моей жизни лучшая подруга не подозревала.
   - На работе дурдом, дома ругань, - протянула я мрачно. - А ещё... отец приезжает.
   - Кто?! - стакан с соком подскочил в Диной руке, но был вовремя пойман, да столь ловко, что содержимое не расплескалось.
   - Плюнь ему в лицо, - изрекла подруга мстительно. - Для начала.
   Последующие часа полтора мы провели за обсуждением гадостей, которые предстояло обрушиться на голову родителя-беглеца, едва объявится на бабкином пороге. Поначалу я участвовала вяло, но постепенно настроение улучшилось. Я сама предложила пару идей, в частности, натравить на отца Жозефину-Симону и нанять актёров, дабы изобразили при новоявленной мачехе неучтенных папочкиных отпрысков.
   Насмеявшись вдоволь, мы продолжили шопинг, и с успехом воплотили затею. Почти ничего не купили, не считая трёх блузок на двоих, зато устроили грандиозные примерки, выбирая самые неординарные и экстравагантные шмотки. Благо мистические девицы больше не отвлекали. Как и чёрные псы, которым и вовсе нечего делать в торговом центре.
   Домой я приехала умиротворенная и расслабленная. Застала в квартире одного Ярика, вдохновенно сражающегося в зале в компьютерную игрушку. Яська ухитрилась вытащить маман в кино. Я сомневалась, что из родительницы получится идеальный зритель. Главное, чтоб сестрёнка не прогадала и выбрала комедию. Маман только ужастика не доставало. Но все лучше, чем сидеть дома и гневно зыркать на потомство из-за слишком громкого дыхания.
   О мистике я вспомнила вечером, устроившись в кровати с книгой. С грустью посмотрела на телефон. Нет, не стану звонить ни сыщику, ни Ольге. От мысли, что сообщение передадут Алексею Даниловичу, бросало в жар. Гнев зарождался в животе и мгновенно достигал щек и ушей. Ну и черт со всеми. Пусть магическая братия и их человеческие помощники отправляются древним заросшим лесом. И пустыней Сахарой заодно!
   Не хочу встречаться с чародеем. Не могу. Не буду.
  
   ****
   Тишину воскресного утра нарушил мамин голос.
   - Яна, вставай! Клякса заболела!
   - А? - я вскочила с кровати в ту же секунду, уронив одеяло на пол.
   Питомица выглядела плачевно. Левый глаз не открывался из-за гноя, на пятнистой морде застыло выражение вселенской обиды на всех и вся.
   - Красавица, - процедила я устало.
   - Но-но! - возмутилась кошь.
   - Надо что-то делать! - объявила маман грозно, напрочь позабыв о собственных бедах. - Слышишь, как киса громко мяукает. Наверняка, ей очень больно!
   Вообще-то хвостатая воительница яростно материлась, но маме не докажешь.
   - Доставай переноску, поеду в ветклинику, - пробурчала я и отправилась в ванную.
   Честно, я сочувствовала Жозефине-Симоне, но не волновалась. У нашего общего с Антоном питомца - серого кота Йоды - подобные проблемы возникали не раз и всегда заканчивались после приема лекарств и промывания глаз особыми средствами. Однако проконсультироваться со звериным доктором стоило, мало ли на свете болезней.
   - На обратном пути заедем к крайне занудному старичку, нужно газету передать, - оповестила я питомицу, крася ресницы. - Ты станешь отличным буфером. Если дед заартачится и откажется быстро попрощаться, закати истерику.
   Жозефина-Симона юмора не оценила, задергала хвостом, но мне идея нравилась. Вдруг Валентин Макарович вообще не любит кошек, и общение закончится, едва начавшись.
   - Ты, главное, витамины новые купить не забудь, - бросила кошь, когда мы выходили из подъезда. - У меня после родов и кормления шерсть лезет.
   Открыв зонт, чтобы защитить себя и питомицу от мелких капель, брызжущих с серого неба, я зашагала вдоль дома к остановке. Миновала арку и едва не налетела на дражайшую бабулю, возвращающуюся домой с утра пораньше. С рынка, судя по редиске и банке сметаны в авоське. Мартыновна встрече не обрадовалась. Нахмурилась, засуетилась, не готовая обсуждать скандальное возвращение сыночка.
   - Расслабься, - посоветовала я, пряча улыбку. - Воздержусь от комментариев.
   - Неужели? - усомнилась Мартыновна. - У тебя всегда на всё есть собственное мнение.
   - Есть, - призналась я нехотя. - Оно гласит, что твоя главная проблема - не я или близнецы, а мама. Какое бы решение ты ни приняла, это останется между вами.
   Мартыновна вздохнула, взвешивая что-то в уме.
   - Вероника - не главная проблема. Меня больше волнует Павел и его желание наладить отношения со старшими детьми. Либо у него с головой не в порядке, либо тут дело нечисто. Люди ни с того, ни с сего не срываются с насиженного места и не возвращаются туда, где их никто не ждёт.
   - Значит, ты всё решила.
   - Не окончательно. Но как иначе выяснить, что неблагодарный отпрыск задумал, если он не поживёт под боком? Заодно узнаю, что за фрукт эта Ангелина. В смысле, мачеха твоя. Вдруг она - главная злодейка?
   Язык чесался съязвить, что Мартыновне не хочется записывать в отрицательные персонажи сына. Вопреки всем грехам. Сын - есть сын, пусть и блудный. Но я предпочла не обострять взрывоопасную обстановку, да и Жозефина-Симона принялась ворчать в переноске.
   ...До ветклиники доехали быстро. Едва устроились на диванчике, нас пригласили в кабинет. Оттуда мы вышли минут через пятнадцать с каплями для глаз, таблетками и обещанными питомице витаминами. Но настроение Жозефины-Симоны не улучшилось. Она сочла, что доктор обращался не достаточно обходительно, расцветке не умилился.
   - Не ной, - попросила я, выходя на улицу с зонтом наготове.
   - Вызови такси, - посоветовала кошь в ответ. - Не хочу мокнуть.
   - Ты и так под крышей сидишь.
   - Тогда едем сразу домой. Не хочу к нудному деду.
   - Подумаешь, какие мы нежные, - терпение подходило к концу. - У нас уговор. Начнешь сопротивляться, выброшу витамины в урну.
   Жозефина-Симона заёрзала в переноске, но комментарий оставила при себе, уяснив, что хозяйка на взводе. Я чувствовала себя отвратительно. Мысль о поездке к Валентину Макаровичу навевала тоску, да ещё под дождём, пусть не столь сильным, как в предыдущие дни. Сказывались и домашние новости с накопившейся усталостью. Но обещание дано, а в сумке лежала газета.
   Старик всё равно не отвяжется.
   В подъезде четырнадцатиэтажного дома, где жил герой публикации, пахло сыростью. В коридоре печально мигала перегорающая лампочка. Поездка в лифте на предпоследний этаж позитива не добавила. Кабина дребезжала и скрипела так, что я мысленно пообещала себе пойти обратно пешком.
   Питомица тоже нервничала.
   - Не нравится мне тут, - подала она голос, едва мы покинули негостеприимное подъемное устройство. - Аура странная.
   - О! Ты у нас теперь чувствуешь связь с космосом? - поддела я раздраженно.
   - Если б ты дружила с даром, тоже б почувствовала, - не осталась в долгу вредная питомица. - Надо делать ноги.
   Я закатила глаза и нажала на звонок, отчаянно надеясь, что Жозефина-Симона отпугнёт деда от продолжительных бесед. Один за другим лязгнули три замка. На пороге появился Валентин Макарович. При полном параде: седые волосы аккуратно зачесаны набок, из-под пиджака выглядывала накрахмаленная рубашка.
   - Рад вас видеть, Яночка. Заходите-заходите. Сейчас чайник поставлю.
   - Я на минутку. Мне ещё надо...
   - Ни в коем случае! - пожилой мужчина замотал головой. - Гостей без чая отпускать не положено.
   Но я достала из сумки обещанную газету.
   - Извините, Валентин Макарович, ничего не выйдет, - я протянула позапрошлый номер и кивнула на переноску. - Кошку везу из ветклиники. Нам нужно домой. Таблетки пить.
   Перемена произошла разительная. Выцветшие глаза, в которых только что играли искорки, помрачнели, покрылись слоем пыли. Улыбка растворилась, лицо окаменело, будто и не знало, что такое радость.
   - Раз надо, так надо, - отчеканил Валентин Макарович со стариковской суровостью. - Но зайдите в квартиру на минутку. Через порог ничего не передают. Плохая примета.
   - Не надо! - предостерегла Жозефина-Симона.
   Но я занесла ногу, словно тянуло внутрь магнитом. Сердце застучало сильнее, по спине прошёл холодок. На память пришли и черные псы Литвинова, и странная девушка в джинсовой куртке. Я приготовилась к невообразимой жути, но ничего не произошло. Дед взял из рук газету и принялся рассыпаться в благодарностях, будто считанные секунды назад не глядел, как на предательницу.
   - До свидания, Валентин Макарович, - попрощалась я, шагнув обратно в подъезд.
   - Удачи вам, Яночка, - пожелал он вслед и поспешил закрыть дверь.
   На этот раз щелкнули четыре замка, но я не стала раздумывать над желанием старика отгородиться. Припустилась вниз своим ходом, как и планировала.
   - Надеюсь, теперь домой? - осведомилась кошь язвительно.
   - Домой.
   - На лифте было бы быстрее.
   Моё терпение лопнуло.
   - А на помеле ещё... - начала я раздраженно, но....
   Спотыкаться было не обо что, но ноги наткнулись на препятствие. Я могла в этом поклясться. Правой рукой схватилась за перила, а левая.... Левая застряла в воздухе. Точнее, застряло транспортное средство питомицы вместе с пассажиркой. Жозефина-Симона зашипела, как самая обычная кошка, а мои пальцы сильнее вцепились в ручки переноски.
   Борьба длилась несколько секунд. Или лишь мгновение. Продолжая падать, я резко вырвала питомицу из чужой невидимой хватки. Или из застывшего воздуха. Мы полетели вниз: я, пересчитывая боками и конечностями ступени, кошь, кувыркаясь внутри сумки.
   - Ох, - простонала я, лежа на грязном полу и пытаясь понять, целы ли кости.
   - Что это было? - сдавленно донеслось слева.
   Питомица умудрилась улететь дальше, переноска валялась на боку.
   - Понятия не имею, - буркнула я, медленно поднимаясь.
   Оба колена и ладони саднили, правая лодыжка ныла. Сущий пустяк по сравнению с нападением невидимки. Надо убираться отсюда. Поскорее!
   Я схватила кошачью сумку и, хромая, припустилась дальше. Прочь от негостеприимного дома. И нападающей нечисти. Подъездная дверь протестующе скрипнула, противясь бегству, но свежий ветер погладил пылающие от возбуждения щеки, и страх отступил. На улице, среди людей, призраки кажутся незначительными.
   - Ты в порядке? - спросила я помалкивающую кошь. - Снова в ветклинику не надо?
   - Не надо, - отозвалась Жозефина-Симона унылым голосом. - Но к магам обратиться не помещает. Кто-то пытался меня украсть. Может, дед этот - колдун?
   - Может, - бросила я, торопливо направляясь к остановке.
   Я сомневалась в причастности Валентина Макаровича к инциденту. Но сбрасывать его со счетов рано. Всё-таки заманивал в квартиру рьяно, искал повод удержать. С другой стороны, такому поведению имелось и безобидное объяснение. Герой статьи - одинокий старик, жаждущий компании.
   - Погода-то наладилась, - протянула Жозефина-Симона. - Как быстро.
   И правда. Я и не заметила резких перемен, контуженная магическим происшествием. Туч почти не осталось. Лишь пара рваных клочьев, да и те уносил прочь тёплый ветер. Солнечные лучи пробивались вниз, подсушивая мокрый асфальт.
   - Наконец-то, - обрадовалась я.
   Возвращение лета - хороший знак.
  
   ****
   Ольгин телефон объявил о собственной недоступности. Мобильник Глеба Вениаминовича тоже, хотя сыщик заверял, что круглосуточно на связи. Я перелистала записную книжку в мобилке в поисках номера Алексея Даниловича. Но, посмотрев на его имя несколько секунд, передумала звонить. Два первых абонента, получив смс-ки о пропущенном звонке, обязательно свяжутся. Дома среди знакомых вещей и хмурых родственников мысли о потусторонних вещах перестали казаться срочными. Я занялась лечением питомицы и домашними делами, не думая ни о сегодняшнем происшествии, ни о завтрашнем рабочем дне.
   Однако спокойного и среднестатистического вечера не получилось.
   - Ты такой же бесхребетный гад, как папаша! - раздался с кухни Яськин ультразвук.
   - А ты зануда! Не удивительно, что никто замуж не берет! - припечатал Ярик.
   Уронив ворох белья, не донеся до стиральной машины, я ринулась на звук разборок, не понимая, что за новый катаклизм приключился. Близнецы и раньше ругались, но прежде на личности не переходили и по больным местам не ударяли. Вбежав на кухню, я застала брата и сестру, стоящих напротив друг друга с порозовевшими щеками. Ох, хорошо, что маман ушла по магазинам, чтобы развеяться!
   - Что происходит? - грозно потребовала я ответа.
   - У него спроси! - огрызнулась Яська.
   - Я тебя спрашиваю. Говори!
   Сестрёнка сердито засопела и посмотрела на близнеца с отвращением.
   - Он рад, что отец возвращается. Подружиться хочет!
   По моей голове словно обухом долбанули. Со всей дури.
   - Стоп, - я повернулась к Ярику. - Ты же был против.
   - Был, - братец сложил руки на груди. - Теперь передумал. Это нормальное желание - познакомиться с родителем.
   - С родителем?! - зашипела Яська. - Он нам никто! И звать его никак!
   - Тебе, может, и никто! - лицо Ярика перекосилось. - А я без мужского влияния вырос. С четырьмя женщинами. Полоумными на все головы! Мне нужен отец!
   - Вот, значит, как?! Полоумными?! - сестренка пошла в наступление, но я её оттолкнула и припечатала, яростно глядя брату в глаза:
   - Вообще-то у твоего отца есть другой сын! Тот, которого он не бросает и воспитывает!
   Ярик смерил меня злым взглядом и покинул поле боя. Не только кухню, но и квартиру. Мы с ошарашенной сестрёнкой услышали, как хлопнула входная дверь. Так, что посуда над мойкой задрожала.
   - Весь в папочку, - процедила Ярослава. - Проще сбежать.
   Братец не объявлялся до позднего вечера. Я слышала, как он вернулся, когда остальные спали, а я сидела у себя за ноутбуком, переписываясь в соцсети со знакомыми из других городов. Ярик не рискнул наведываться на кухню и подъедать запасы, осторожно пробрался в зал и свалился спать.
   Мне тоже следовало отправляться на боковую. Понедельник предстоял нервный. Прежде чем выключить ноутбук, я пробежала глазами местный новостной топ. Ничего глобального в городе, по-прежнему, не случилось. В рейтинге умудрилась остаться информация о празднике в зоопарке в честь именин белого медвежонка.
   Стоп!
   Я протёрла глаза и перечитала строчку. Там действительно значился отпрыск северных мишек. Странно. Почему же мне запомнилось, что выбирать имя планируют тигрёнку?
  
   ****
   Утром братец удрал из дома без завтрака. Я последовала его примеру, только кофе наспех глотнула. Слишком уж хмурыми выглядели маман с Ярославой, в гробовом молчании сидевшие на кухне. Присоединяться к ним не было ни малейшего желания. Родительница не знала о перемене мнения дражайшего сыночка, но её настроение опустилось ниже плинтуса. Сестрёнка разрывалась между желанием сдать близнеца и страхом за собственное здоровье.
   Глаз Жозефины-Симоны выглядел значительно лучше. На радостях нахалка попыталась отвертеться от целебных процедур, но я мастерски поставила её на место, пообещав подарить Устинову за непослушание. Кошь смирилась, стойко выдержала все "экзекуции", зато потом, пока я наводила марафет и одевалась, ворчала, не переставая. Припоминала и вчерашнюю поездку под дождём, и попытку похищения её драгоценной особы невидимкой.
   - Никакого толку от твоих магов! - высказала она с досадой. - Могли бы и перезвонить. Вот так они нас с тобой ценят.
   Признаться, меня саму удивляло молчание Ольги и Глеба Вениаминовича. Сами же просили обращаться, если произойдёт что-то из ряда вон. По дороге до метро я вновь набрала обоих. Сотовый сыщика, по-прежнему, находился вне зоны доступа. Телефон дочери чародея отозвался длинными гудками, но ответа не последовало. Я обиделась. Что за игнор? Должны же понимать, что не просто так звоню!
   ...На работе встретила катастрофа. Моя персональная. Глобальная. Друг за другом позвонили три клиента - сообщить, что недовольны новыми вариантами статей. Велели всё переделать с нуля. Один так громко плевался в трубку, что оборачивались все, кто находился в комнате. Замредактора Галина вызвала меня на разбор полётов. Но что я могла сделать? Только развести руками. Это был не закон подлости, а форменное издевательство небес!
   - Статьи не плохие, - заверила я в оправдание.
   - Не плохие, - кивнула Галина сосредоточенно. - Но моё мнение заказчикам не указ. Два текста придется перенести на следующий номер. Один попытаемся добить в этот. Передам его Ивушкиной.
   - Но...
   - Здесь нужен свежий взгляд. А у тебя материал о детсаде. Марш работать! Чтоб к вечеру текст был у меня.
   Пришлось подчиниться. Но процесс не желал ладиться. Материал получался однобоким: с мнением родителей пострадавшего мальчика, да скучными комментариями многодетной активистки и заслуженной воспитательницы на пенсии. После пары дюжин звонков одна сотрудница проштрафившегося садика согласилась пообщаться на условиях анонимности. Но потом испугалась своих слов и велела не включать комментарий в статью.
   Я села обедать лишь в четвертом часу, не отходя от рабочего места, чтобы не раздражать отсутствием Галину, которая и так каждые пятнадцать минут заглядывала к нам в комнату. Попыталась отвлечься и открыла сайт театра, обещавшего в конце сезона новую мистическую постановку. Надо сходить. Наверняка, спектакль получится нетривиальный. Однако...
   - Ничего не понимаю, - пробормотала я, найдя анонс о премьере. Ни о какой мистике там не упоминалось близко. Зрителей зазывали на умопомрачительную и искрометную комедию по рассказам Зощенко.
   Я озадаченно потёрла ноющий лоб. В пятницу вечером, читая новости о спектакле и зоопарке, я была в состоянии, мягко говоря, пришибленном. Но чтоб так ошибиться!
   Увы, это оказался не последний сюрприз. Через полчаса объявился Лёша Абрамов - корр, пришедший в редакцию после побега внештатницы Алсу из-за офисного призрака. За короткий срок он успешно влился в наши ряды, словно проработал тут всю жизнь.
   - Мне заметку поручили в номер об аварийном доме, - сообщил он скучающим тоном. - У тебя ведь есть контакты жильцов?
   Лёшка не любил отрабатывать рутину. Зато, если в городе происходило ЧП, рвался на место происшествия, как отличница к доске.
   - Есть, - я открыла записную книжку, снова мысленно порадовавшись за горожан, наконец-то добившихся переселения.
   - Не понимаю, зачем о них опять писать, - Лёшка взлохматил мощной пятерней рыжеватые вихры. - Дело всё равно с мертвой точки не сдвигается. Митингуют-митингуют, а воз и ныне там.
   Я изумленно уставилась на коллегу. Как тот самый баран из поговорки.
   - Их же переселяют.
   - С чего ты взяла? О переезде пока и речи нет.
   Едва Лёшка ускакал звонить жильцам, я полезла в интернет - искать пятничные сообщения об аварийном доме. Наткнулась на скудные "информашки" об очередном неудачном митинге и вытаращила глаза. Жильцов никто никуда не переселял и не собирался обсуждать варианты. Голова пошла кругом. Ладно зоопарк или анонс о премьере. Путаница со зверьем и жанром спектакля странная, но не фатальная. Однако глюк с домом - явный перебор.
   Может, в пятницу ошибся кто-то из коллег, а теперь неправильный вариант статьи убрали? Хорошее объяснение. Безопасное...
   ...К концу рабочего дня настроение пробило не только плинтус, но и все слои мироздания.
   - Текст так себе, беззубо получилось, - объявила Галина, ознакомившись с материалом о детском саде. - Завтра с утра попробуй добить. Не получится, поставим так, но это будет серьезный косяк. Твой косяк.
   Домой я уходила, напоминая одну из туч, досаждавших горожанам на прошлой неделе. Не помогали ни тёплый ветер, игриво перебирающий волосы, ни солнце, лениво уползающее за высотные дома. Я топала до метро пешком, яростно стуча каблуками, будто забивала грозди в асфальт. Внутри копошилось раздражение, голову не желали покидать мрачные мысли. Глаза щипало от обиды на вселенную, подкидывающую катаклизм за катаклизмом. И на магов заодно - за неучтивое молчание.
   Я достала из сумки телефон, чтобы ещё раз набрать Ольгу и высказать всё, что думаю об обитателях "Забытого чародея". Если, конечно, магичка не прекратит неуместный игнор. В трубке вновь раздались длинные гудки, на языке завертелась парочка отличных ругательств. Как вдруг...
   - Слушаю, - мягко проговорил незнакомый голос. Мужской голос!
   - Э-э-э-э, - растерялась я. - Мне нужна Ольга.
   - Кто? - удивились на другом конце. - Нет у нас таких.
   - Но... но... - я остановилась посреди улицы. - Но это её номер - Ольги Устиновой.
   - Вы ошиблись, девушка! - объявили жестко и сбросили звонок.
   Я ошалело уставилась в экран телефона. Может, нажала не на ту строчку? Но нет. Это точно номер дочери чародея. Тот самый, на который за последние месяцы я звонила не раз. Я повторно надавила на кнопку вызова.
   - Девушка, я же сказал, что вы ошиблись! - рявкнул неизвестный мужчина. - Уточните номер и больше сюда не звоните!
   В голове завертелось слишком много предположений сразу. Ольгу похитили, всех чародеев и их человеческих помощников истребили. И вообще, сейчас со мной говорил сам тёмный маг Вольдемар Литвинов, одержавший победу над старым врагом!
   Нервничая всё сильнее, я набрала Глеба Вениаминовича, но вновь не дождалась ответа. Нашла номер Алексея Даниловича. Вопреки всем обидам, сейчас меня бы обрадовал голос Устинова - живого и невредимого. Но его мобильный, как и у сыщика, на контакт не пойти не соизволил. Я стояла на узком тротуаре и, мешая другим пешеходам, лихорадочно придумывала план. Что лучше: поехать в волшебный магазин или домой к Глебу Вениаминовичу?
   Но с выбором направления не срослось. Запиликал мобильный, высветив номер мамы.
   - Яна, приезжай! - заголосила родительница в трубку. - Твоя кошка сбежала!
   Удивительно, что я не упала - прямо на грязный асфальт. Новость звучала сногсшибательно. Ну дела! С чего бы Жозефине-Симоне драпать из квартиры, где ей вольготно живется? Не вчерашняя же невидимка её умыкнула, в самом деле?
   ...Всё дражайшее семейство обнаружилось во дворе: перекошенный братец, причитающая маман и всхлипывающая сестрёнка. Ходили вдоль подъездов и в три голоса звали пропавшую кошь. Но тщетно. Пятнистой морды нигде не наблюдалось.
   - Клякса! Клякса! - орал хриплым басом Ярик. - Тьфу ты, пропасть! Не могли нормальную кличку животинке придумать? Кля-а-акса!
   - Это всё ты виновата! - напустилась маман на Яську.
   - Откуда я знала, что она вниз ломанется!
   - Надо было хватать!
   - Ага! Схватишь её!
   Через ругань и взаимные упрёки я исхитрилась выяснить, что Жозефина-Симона вела себя странно с самого прихода Ярика домой в районе обеда. Мяукала под дверью и скреблась, просясь на выход. К маминому появлению кошь бесновалась и носилась по квартире. Не успокоили даже деликатесы: колбаска и куриное филе. А потом пришла Яська и...
   - Нечего было дверь широко открывать! - припечатала родительница.
   - Не через щель же мне просачиваться!
   - Поговори у меня!
   - Я не виновата, что подъезд открыт!
   Пресловутый закон подлости сработал безотказно. Соседи с девятого этажа вывозили старую мебель на дачу и подперли входную дверь дощечкой, чтобы каждый раз не пользоваться ключом от домофона. Жозефине-Симоне не составило труда удрать в неизвестном направлении.
   Мы проторчали на улице до темноты, но зараза-питомица не объявилась. Я не знала, что думать. С одной стороны, кошь сделала ноги по собственной инициативе. С другой, на повестке дня стояло вчерашнее странное происшествие и зловещая тишина от магов. Вдруг Жозефину-Симону прочь из квартиры погнала чья-то магическая сила? Та же самая, что навредила обитателям "Забытого чародея"?
  
   ****
   Ночью я почти не спала. В свете ночника прислушивалась к привычным звукам. Вдруг дома затаился кто-то злой и опасный? Воображение разыгралось, и начали мерещиться уродливые тени, выглядывающие из-за шкафа. Несколько раз я призывала на помощь магическую сущность, но крылатая фигура не отзывалась. То ли играла в молчанку из вредности, то ли тоже растворилась в небытие.
   Утром, разглядывая помятое лицо в зеркале, я решила забить на работу и озаботиться насущными проблемами. Наврала с три короба Галине в трубку и выслушала недовольное фырканье. Мама и близнецы, прибитые последними происшествиями, деликатно помалкивали и ходили мимо меня на цыпочках. Только Ярослава проводила задумчивым взглядом, заметив, как я запихиваю в сумку перцовый баллончик. Орудие плюшевое против черных магов, но всё лучше, чем выступать с голыми руками.
   До нужной улицы в центральной части города я добиралась окольными путями. Редакция находилась в том же районе, что и "Забытый чародей". Не дай небо, заметят коллеги из окна общественного или личного транспорта. Объясняй потом начальству, почему вся больная и отравившаяся слоняюсь непонятно где, а не лежу дома в постели. Галина, узнав об обмане, больше ни в жизнь отгул не даст.
   Чем ближе я подходила к волшебному магазину, тем сильнее стучало сердце. Вдруг обнаружу погром и бездыханные тела, как три с половиной года назад в нашей с Антоном квартире? В благоприятный исход вылазки верилось с трудом. Не могли же чародей, его дочь и сыщик испариться одновременно? Да ещё мою Жозефину-Симону прихватить!
   Вот и знакомое неприметное серое здание. Справа парикмахерская, слева кафе. А посередине...
   Я остановилась, как вкопанная. Между парикмахерской и кафе больше не было дополнительного входа. В висках застучало, руки и ноги похолодели. Может, я просто перестала "видеть" дверь в волшебный магазин? Как большинство людей, которые проходят мимо, не потрудившись обернуться? Пошатываясь, я подошла ближе. Даже стену потрогала и постучала по ней для верности. Тщетно. Два входа располагались впритык друг к другу. Ни намека на ещё одно помещение!
   Ну, дела!
   Дрожащей рукой я вытащила телефон и набрала номер еще одного помощника Алексея Даниловича - Вани Ларинцева с разноцветными глазами. Мы не общались с начала марта. Отношения подпортила история с офисным призраком. Я выбрала невмешательство, позволив погибшей девушке отомстить убийце, но юноша из рода телохранителей не смог принять моего решения. Спасение чужих жизней, пусть и никчемных, у него в крови.
   - Алло, - ответил знакомый голос.
   - Ваня, - выдохнула я с облегчением. - Это Яна. Нам надо...
   - Кто? - спросили недоуменно.
   - Яна. Яна Светлова.
   На том конце повисла пауза. Моё имя собеседнику ничего не говорило.
   - А, вы от Олега! - объявил парень. - Сожалению, но группа набрана. Позвоните в следующем месяце. В июле, наверняка, будут места. В сезон отпусков.
   - Я... я...
   - Простите, - прервал мои заикания Ваня. - Тренировка начинается. Звоните в июле.
   До остановки я дошла на ватных ногах и выбрала краснобус, едущий в Кировский район, где жил Глеб Вениаминович. Хорошо, что месяц назад из-за истории с похищением Руфины, я побывала у него дома. Теперь появился шанс проверить, числится ли среди жильцов сыщик со стальными, пронизывающими насквозь глазами.
   Уютный двор хрущевки встретил зеленью и детскими голосами. Каникулы начались, и школьники пользовались хорошей погодой после недели проливных дождей. Скрипели качели, толстый мальчишка в красной бейсболке, пыхтя, карабкался на ржавую горку с облепившейся краской, но поскальзывался и мешком съезжал вниз. В воздухе кружил первый тополиный пух, и в носу ужасно щекотало.
   - Апчхи! - не удержалась я.
   - Будьте здоровы, - пожелала старушка на лавочке и зашептала подругам. - Какая бледная девица. Молодежь пошла, совсем на воздухе не бывает.
   Я поспешила скрыться от любопытных глаз в знакомом подъезде. Позвонила в дверь сыщика. Наверняка, его нет дома. Но попробовать стоило. На худой конец, спрошу о жильцах квартиры у кумушек на скамейке. Однако замок щелкнул, дверь с тоскливым плачем приоткрылась. На меня вопросительно взглянула растрепанная женщина лет пятидесяти.
   - Простите, - зачастила я. - Ищу одного человека. Его зовут Глеб Вениаминович Покровский. Мне дали этот адрес. Возможно, он старый.
   В блеклых глазах женщины отразилось изумление.
   - А вы кто? - спросила она резко.
   - Э-э-э, - в голове мгновенно родилась спасительная ложь. - Я с Урала, приехала сюда в командировку. Мои соседи - родня Глеба Вениаминовича. Они давно потеряли с ним связь, попросили меня зайти, разузнать.
   Незнакомка презрительно фыркнула.
   - Долго же ваши соседи собирались справки навести. Я тут тридцать лет живу. Ещё с родителями въехала. До нас в этой квартире, действительно, жил некий Глеб Покровский. В органах работал, говорили. Только нет его давно. Застрелился. Прямо тут. Что с вами, милочка? Вы белая!
   - Н-н-ничего, - пробормотала я, вытирая мокрый лоб. - Плохо переношу жару. Спасибо за информацию.
   Я медленно пошла вниз, ощущая спиной подозрительный взгляд женщины. Голова закружилась, и я почувствовала себя больной. Теперь и притворяться не требовалось. Едва отошла от дома на несколько метров, организм отозвался мерзким спазмом: меня вырвало на газон с веселыми разноцветными тюльпанами. Вытирая рот бумажным платком, я не ощущала облегчения, только затмевающий разум ужас. Я знала эту историю! Карина показала в воспоминании! Тридцать лет назад, потеряв любимую, молодой следователь всерьез решал дилемму: застрелить мужа Карины, которого подозревал в убийстве, или себя.
   Что ж, в этот раз победил второй вариант...
   ...Домой я поехала на такси, сил добираться через полгорода на общественном транспорте не осталось. Энергия ушла, просочилась водой в почву, изголодавшуюся по живительной влаге. Глядя на купающийся в солнечных лучах летний город, взметающиеся в небо фонтаны и фигурки из живых цветов, я напомнила себе тень.
   Вдруг, правда, тень? Дар не откликался, маги исчезли, Глеб Вениаминович умер до моего рождения, Ваня ничего не помнил. Мир сошел с ума, или это у меня что-то не в порядке с головой. Нет! Я отмела последнее предположение. В умалишенные записываться рано. Значит, это Вольдемар Литвинов виноват. Не случайно же на днях я видела рядом чёрного пса. Или ненаглядная Аля Дементьева постаралась - любимица Устинова, месяц назад обвинившая меня в краже дара.
   Стоп! Дар-то ведь не отзывается. Вдруг вернулся к законной владелице?!
   Но мне-то что теперь делать? Как противостоять могущественным противникам? Ещё и Жозефина-Симона пропала. Значит, над ее памятью тоже поработали. Вот и драпанула из "незнакомой" квартиры, посчитав вражеской территорией!
   С последним выводом, как скоро выяснилось, я прокололась основательно. Выйдя из такси, обнаружила у родного подъезда наглую пятнистую морду. Кошь сидела на крыльце у закрытой двери и нервно дергала хвостом. Увидев меня, засуетилась и принялась тараторить, как заведенная.
   - Всё неправильно! Никого нет! Я туда, я сюда, а все исчезли! Яаан! Засада!
   - Кого нет? - спросила я на автопилоте и приложила ключ к домофону, попав в отверстие с третьей попытки.
   - Котов знакомых нет! - оповестила Жозефина-Симона, забегая в подъезд. - Все кругом другие. Но не новые. Они давно микрорайон крышуют! Я ж встречалась в феврале с главарём. Точно знаю местную иерархию! Но теперь всё по-другому!
   - Чего? - от последней информации меня вновь повело.
   Коты, крышующие микрорайон? Нет уж, увольте!
   - Яаан! Надо что-то делать! Их же нет!
   Мы зашли в лифт, идти четыре этажа по лестнице я бы сегодня не рискнула.
   - Подумаешь, коты, - бросила я едва шевелящимся языком. - Магов тоже нет. Совсем. Как и магазина. А Глеб Вениаминович вообще застрелился.
   Кошь подпрыгнула на всех четырех лапах.
   - Когда? - зеленые глазища стали круглыми, как у мультяшных котов.
   - Тридцать лет назад, - я вышла на своей площадке, но на пороге квартиры сообразила, что прифигевшая Жозефина-Симона осталась в лифте. Пришлось нажимать на кнопку, чтобы открыть двери и выпустить питомицу.
   На наше счастье, дом встретил пустотой и тишиной. Можно было говорить спокойно. Но я слишком вымоталась морально и не чувствовала в себе способностей строить планы. Плюхнулась на кровать, положив на горячий лоб мокрое полотенце, и закрыла глаза. С удовольствием бы провалилась в сон, но Жозефина-Симона не унималась. Носилась по спальне, чертыхалась и забрасывала риторическими вопросами.
   - Понятия не имею, что делать! - не выдержала я через пять минут. - Я не маг!
   - Маг, - не согласилась кошь. - Пора подружиться с даром.
   - Но он не отзывается.
   - Значит, плохо просишь, - фыркнула хвостатая нахалка. - И вообще, с чего ты взяла, что это Литвинов отчудил или драгоценная Аля? Может, дед виноват, к которому мы ездили. На меня в его подъезде напали.
   Я резко села на кровати. Полотенце упало на колени.
   Мысль дельная.
   - Да-да, дед! - повторила кошь с вызовом. - До поездки к нему никаких странностей не было. Я ещё позавчера, как вернулись, дома необычные запахи почуяла. Незнакомые. Но устала, не стала заморачиваться. Вчера они усилились, пришлось когти рвать на разведку.
   - Могла бы моего возвращения дождаться, - попеняла я. - Поставила на уши всё семейство. Мы тебя-заразу до ночи искали!
   Жозефина-Симона спрятала в усах улыбочку. Забота паразитке польстила. В другое время я бы припомнила ей вчерашний финт, но сейчас она - единственный союзник в войне с неизвестными противниками.
   - Что предлагаешь? - спросила я. - Ехать к Валентину Макаровичу?
   Вспомнилось, как старик заманивал в квартиру и рассердился, поняв, что не останусь на чай. Лицо стало мрачным, каменным, отказом я разрушила блестяще выстроенные планы. Но Жозефина-Симона ошибалась. Странности начались раньше, до поездки к деду. В пятницу - под дождём. Я видела черного пса и странную девушку в джинсовой куртке со смутно знакомыми серыми глазами.
   - Пёс и девица? - протянула кошь задумчиво, выслушав рассказ. - Нее, ставлю на деда. Мне у него в подъезде аура не понравилась. Ты это, поспи пару часов. Я тоже покемарю. Потом пообедаем и поедем. Действовать надо. Нечего сидеть, хвосты поджав.
   Хвосты? Я хмыкнула. Махнула рукой и свернулась калачиком. Сон показался самой здравой мыслью. Может, проснусь, и всё вернется на свои места...
  
   ****
   Приснился лабиринт из стекла и зеркал, как в парке с аттракционами. В моих детских воспоминаниях он соседствовал с комнатой смеха и залом игровых автоматов. Но мне это место не показалось весёлым. Попав в него впервые, я заблудилась и принялась реветь в голос. Билетерше пришлось выводить меня наружу. Лабиринт из сна значительно превосходил его по размеру. Я брела и брела, поворачивая то влево, то вправо, но по ощущениям заходила всё глубже. Видела лишь отражение, но чудилось, что в зеркалах прячется кто-то ещё. Несколько раз я почти ловила загадочного спутника боковым зрением, но он ускользал.
   ...Разбудила меня Жозефина-Симона - сонная и недружелюбная.
   - Третий час уже, - проворчала кошь, будто это я виновата, что она проспала. - Корми меня, и будем собираться.
   Глядя, как питомица хрустит элитным кормом, я без энтузиазма поковырялась в тарелке с супом. Аппетит пропал напрочь. Как и желание ехать к Валентину Макаровичу. Что я ему скажу? Спрошу в лоб, куда он дел магов? Если дед ни сном, ни духом, решит, что спятила. А если замешан, противопоставить нечего. В прошлый раз с питомицей едва шеи в его подъезде не переломали.
   На улице жара усилилась. Солнце палило, ветер стих, воздух почти не двигался. Застыл некой субстанцией, оставляя на коже и одежде невидимые липкие следы. В автобусе меня укачало. Пришлось выйти на остановку раньше и отсиживаться на лавочке, вытирая капли пота со лба. Переноска стояла рядом и признаков жизни не подавала. Питомица почувствовала, что дело не ладно, и деликатно помалкивала.
   Мимо сновали прохожие, сменившие дождевики и куртки на летний открытый гардероб. Горожане радовались наступлению полноценного лета, а я смотрела на них, и раздражение росло. Для всех вокруг это обычный день. Люди не подозревали о произошедших переменах - магических и опасных. Не догадывались о вероятной победе могущественного темного мага, способного наворотить столько дел, что наш миллионный мегаполис подпрыгнет.
   - Пришла в себя? - озабоченно поинтересовалась Жозефина-Симона, пользуясь тем, что остановочная площадка временно опустела.
   - Не особо, - бросила я, вздыхая.
   Сейчас я очень хотела уметь пользоваться даром. Исключительно для личной выгоды. Наколдовала бы ветер - холодный и приводящий в чувство.
   - Значит, ждём? - спросила кошь печально. Ей тоже приходилось не сладко в шубе.
   - Нет, - я поднялась, чуть покачнувшись. - Едем дальше. Иначе передумаю.
   Питомица промолчала. Я заподозрила, кошь не против дать деру. Главное, чтобы инициатива исходила от меня. Самой-то не с руки, то бишь не с лапы, паниковать, раз настаивала на поездке к старику.
   Остановку на краснобусе мы преодолели без дополнительных катаклизмов. Успели покинуть транспорт до того, как до нас добралась кондуктор. Расточительство - платить за пару минут езды. Ощущая себя нетрезвым морячком в качку, я направилась к дому Валентина Макаровича. Глядела исключительно под ноги во избежание травм и торопливо придумывала план. Или его подобие.
   Переноска дернулась, раздался судорожный вздох.
   - Ох ты, ёёёёёперный театр!
   - А? - я подпрыгнула на месте, решив, что дражайшую питомицу вновь вознамерились умыкнуть, и чудом удержалась на негнущихся ногах. - Ты чего?
   - А ты не видишь? - спросила кошь зловещим шепотом. - Дом-то, дом! Дык парк же!
   - Где? - я посмотрела вперёд и выронила матерящуюся переноску.
   И, правда, парк. То бишь, сквер. Уютный такой сквер. С лавочками, клумбами, молоденькими елками и фонтаном с двумя кукольными ангелами. Совершенно новый сквер на том самом месте, где два дня назад высилась четырнадцатиэтажка героя публикации!
   Я протерла глаза. Потом ещё раз. И ещё. Но сквер никуда не делся. Возле фонтана носились дети, по дорожке прогуливались две мамочки с колясками. На ближайшей лавочке пожилая женщина в пестром сарафане обмахивалась самодельным веером. Все эти люди явно не считали внезапное исчезновение панельной махины и появление зоны отдыха чем-то особенным, будто коротали тут время из года в год.
   - Валим отсюда, - прохрипела Жозефина-Симона. - А то сами превратимся в постаменты.
   - Или елки, - согласилась я, хватая кошачье транспортное средство с асфальта.
   Удивительное дело, со страху и дурнота, и слабость исчезли. Я так шустро ушуршала к остановке, что никакие темные маги б не догнали.
  
   ****
   Шок не прошёл даром. На работу я поехала лишь в пятницу. Два дня честно пролежала в постели с температурой. Жозефина-Симона коротала время под боком, не рискуя высовывать нос из спальни лишний раз. Маман даже корм "грустной кисе" приносила, считая, что питомица не до конца оклемалась после проблем с глазами и побега, вызванного нервным срывом из-за расставания с детьми.
   Ничего путного мы с кошью не придумали. Обращаться за помощью не к кому. В вечер возвращения от дома-сквера я откопала телефоны Руфины и Валерии. На гадалку я и не рассчитывала. Раз её вырастил не Глеб Вениаминович, вряд ли у нее сохранился тот же номер. Но Лере полагалось оставаться ведьмой и водить дружбу с кем-то из магической братии. Однако надежды не оправдались, на звонки вновь ответили незнакомцы.
   - Будем выжидать, - предложила кошь, нервно молотя хвостом.
   - Чего? Пока нас укокошат?
   Жозефина-Симона фыркнула.
   - Пока твой дар не проявится и не подскажет, как быть. И не ходила б ты на работу. Вдруг ОНИ нападут по дороге.
   Но я отмахнулась, не веря, что четыре стены спальни способны защитить от могущественных врагов, легко изменивших несколько глав в истории вселенной. Собираясь в пятницу утром в редакцию, я игнорировала укоризненный взгляд питомицы. Навела марафет, чтобы замаскировать болезненный вид, и выскочила из дома, пряча беспокойство. Перед Жозефиной-Симоной я могла хорохориться сколько угодно, но реально храброй героиней себя не ощущала.
   Небесная канцелярия сжалилась, сбросила градусов пять и вернула в мегаполис ветер. Но я всё равно чувствовала себя прогульщицей физры, вынужденно пробежавшей два километра ради зачета. Добравшись до офиса, заперлась в дамской комнате и минут десять приводила раскрасневшееся лицо в порядок. Преуспела мало. Галина, встретив меня в коридоре, досадливо покачала головой.
   - Отлежалась бы ещё день, - бросила она. - Выглядишь... э-э-э... не слишком здоровой.
   - Дома тошно, - пожаловалась я. - Не люблю болеть.
   - Ладно. Помоги сегодня сайту. Пиши новости в ленту. Станет хуже, дуй домой.
   - Угу, - буркнула я, обидевшись. После последних неудач, мне не хотели поручать ничего серьезного, да и внешний вид не внушал доверия. Вдруг опять свалюсь, работу придётся доделывать кому-то другому. Пока болела, всю мою злополучную рекламу коллеги успели переделать, согласовать и сверстать.
   Погрузившись с головой в городские события, я думать забыла о недовольстве и всех мистических происшествиях. Отвлеклась от тяжких забот и самозабвенно барабанила по клавиатуре, выгружая на сайт одну новость за другой. До тех пор, пока коллеги не сели обедать дружной толпой и не принялись обсуждать свои дела-заботы.
   - Да, завтра будем устраивать на даче смотрины, раз в прошлые выходные всё отменили из-за дождя, - рассказывала дизайнер Кадрия, пока я упорно вчитывалась в пресс-релиз из прокуратуры о передаче в суд громкого дела о ДТП.
   - Ты не особо зверствуй, - посоветовала Фарида, хрустя свежим огурцом, источающим по редакции божественный летний запах.
   - Ещё как буду! - фыркнула Кадрия. - Кому попало сына не отдам!
   - К-к-кого не отдашь?
   Я не узнала свой голос. Вселенная подпрыгнула. Я точно помнила, что у дизайнера один-единственный ребёнок - дочь Айгуль, студентка финансового вуза. Та самая, что в прошлую субботу собиралась знакомить родителей с парнем.
   - Сына не отдам, - повторила Кадрия, глядя на меня озабоченно. - Ян, тебе не хорошо?
   О, да! Мне было чертовски паршиво! Но я не смела признаваться. Не сейчас. И не этой женщине, жизнь которой претерпела столь кардинальные изменения.
   - Нее, я в норме. Ослышалась.
   - А-а-а, - протянула дизайнер и продолжила болтать с девчонками, обсуждая меню завтрашнего дачного ужина.
   - Умеешь ты красиво еду описывать, аж слюни потекли! - восхитилась Фарида.
   - Ты и так за столом сидишь, - поддела Лена.
   - Подумаешь, у Кадрии даже звучит аппетитнее.
   - Так в чём проблема? - улыбнулась довольная похвалой дизайнер. - Приезжай к нам на дачу в следующие выходные. Вместе со своим Ильдаром. Поглядим, что за фрукт.
   Ильдаром?! В моей голове грохнула дюжина фейерверков. Мужа Фариды звали Альбертом, и неделю назад соседка по парте всерьез рассуждала о разводе. Я бросила взгляд на её правую руку и не обнаружила обручального кольца.
   - Ты и Ильдару смотрины устроишь? - Фарида подозрительно прищурилась.
   - Вот ещё! - отмахнулась Кадрия. - Ты у нас девочка взрослая. Лена, тоже присоединяйся.
   - Не получится, - Ивушкина печально вздохнула. - У родителей юбилей свадьбы.
   Я покачнулась вместе со стулом. Ленка говорила, мать с отцом давно не живут вместе.
   - Жаль, - протянула дизайнер. - Ян, а у тебя какие планы на следующую субботу? Яна? Ох ты, батюшки! Держите!
   Но никто не успел подхватить накренившийся стул. Мы с ним дружно полетели на пол. Комната наполнилась пронзительными криками и причитаниями. Кто-то требовал вызвать "скорую", поднять меня и отнести на диван в кабинет Галины, но я слышала коллег издалека - из другого мира, не иначе. Встреча виска с паркетом не прошла бесследно. Свет мигнул несколько раз и погас.
  
   ****
   - Говорила тебе, не ездить на работу! - в сотый раз высказала Жозефина-Симона, охранявшая мой покой от любых посягательств и шипевшая каждый раз, когда звонил неугомонный сотовый.
   - Меня же не маги черные уронили, а собственный стул, - проворчала я.
   - Нет, собственная глупость. И неуемность!
   Падение обернулось сотрясением мозга. Легким. Но больничный мне выписали аж до четверга. Теперь можно было преспокойно лежать дома и никуда не рыпаться. Чем я и занималась со вчерашнего дня. Родственники восприняли происшествие с ужасом и обращались, как с фарфоровой куклой. Я больная прочно ассоциировалась у них с памятными зимними событиями три с половиной года назад, когда были убиты Антон и наш серый кот Йода.
   - Ты же понимаешь, что вечно так продолжаться не может, - объявила я питомице. - Нужно что-то делать. Всё вокруг неправильное. Люди, события, их выбор, поступки.
   - Что делать? В рукопашную сражаться неизвестно с кем? - кошь зыркнула снисходительно. - Оно понятно, что виновник всему дед. Но он не наша весовая категория. Ты умеешь заставлять исчезать дома или менять пол отпрысков коллег? Нет? Тогда сиди и не дергайся!
   - Дед, - протянула я задумчиво. - Где мой ноут? Погоди, не заводись. Поищу на сайте статью мою о нём. Вдруг свежие идеи в голову придут.
   Жозефина-Симона сомневалась в сегодняшних возможностях моего сотрясенного мозга, но спорить не стала. Сидела, хмуро наблюдая, как я прямо в постели включаю ноутбук и забиваю в поисковике на сайте ключевые слова.
   - Странно.
   - Что? Старика теперь зовут по-другому?
   - Статьи нет. Вообще нет. Словно я её не писала.
   - Паразит хорошо почистил за собой, - кошь гневно выпустила когти.
   Я отложила ноут, закрыла глаза и задумалась. Дело точно в Валентине Макаровиче. С другой стороны, за ним мог стоять Вольдемар Литвинов, как и в прошлый раз за Алей Дементьевой. Темный маг любил действовать чужими руками, оставаясь в тени, в убежище, куда не мог добраться никто, кроме верных черных псов Константина и Савелия.
   Но как найти старика? И стоит ли? Как мне с ним бороться?!
   "Пожалуйста, откликнись! Мне необходима помощь!" - позвала я магическую сущность.
   Но ответом вновь стала зловещая тишина.
   Неужели, я утратила дар? Мысль пугала до дрожи. Я никого не просила о нём, жаждала, чтобы он исчез, никогда не умела им пользоваться. Но без него почувствовала себя беззащитной, неполноценной.
   ...Не зная, чем себя занять, я смотрела телевизор или проваливалась в сон. Телефон игнорировала, вяло отвечала лишь на звонки коллег, беспокоящихся о моем здоровье. Всех остальных мысленно посылала непроходимой чащей. Вдруг и у них в жизни произошли крутые перемены, а я по незнанию ляпну лишнее. Впрочем, я вообще не желала больше знать ни о каких переменах. Предыдущие ещё не переварила.
   Безделье утомляло, но переходить к военным действиям я не была готова ни физически, ни морально. И вообще не представляла, какими именно должны были быть эти самые действия. Сама виновата! Надо было учиться магии, когда познакомилась с чародеями зимой. А заодно самообороне, как предлагал Ваня. Зря нос воротила! Теперь у него занятия расписаны до июля. И никакой блат не поможет. В этой версии вселенной потомственный телохранитель меня не помнит.
   К вечеру воскресенья я скрежетала зубами от безысходности. Жозефина-Симона удрала на кухню, чтобы не подставлять филейную часть тела под неприятности. Родственники, заметив дым из ушей, оставили меня вариться в собственном соку. Я и варилась, параллельно ненавидя всех и вся. Лежала и сочиняла объявление для сети: "Магиня из параллельной вселенной ищет собратьев". Бредятина получалась ещё та, но мысли о призыве магов в интернете охлаждали гнев.
   А потом комната мигнула, и я провалилась в сон. Или не совсем в сон. Птицей выскользнула из тела и полетела прочь от душной квартиры. Не вороном, как в прошлый раз, а сизым голубем. Парила над крышами домов, над дворами, где горожане проводили вечер выходного дня, и дорогами с многочисленными авто, вереницей возвращающими с дач. Солнце алело на западе, не торопясь прощаться с мегаполисом до утра, последними лучами согревало мои крылья.
   Я преодолевала квартал за кварталом, пока не добралась до знакомого сквера, которому не было место в моём настоящем городе. Но неправильный сквер существовал, приветствовал посетителей молодой зеленью, струи фонтана влетали высоко в небо, обдавая брызгами двух ангелов, покрытых позолотой. Я опустилась на край лавки и, наклонив голубиную голову набок, принялась разглядывать металлические лица. В них не было ничего ангельского. Губы обезображивали улыбки дьявола.
   - Это просто статуи.
   Я взлетала ввысь, нервно замахав крыльями. Засмотревшись на ангелов, не заметила, как на скамью присела девушка со смутно знакомыми серыми глазами. Сегодня она явилась без джинсовой куртки, облачилась в белый сарафан с открытой спиной.
   - Вернись и послушай, - велела она. - Я не причиню тебе вреда.
   "Не верю!" - возмутилась я, но из горла вырвалось голубиное воркование. Крылья отчаянно молотили по воздуху.
   Однако девушка меня поняла.
   - Тебе придется кому-то поверить. Я точно не враг.
   "Докажи!" - я приземлилась метрах в трех от незнакомки.
   - Настя попросила присмотреть за тобой. Я не хотела вмешиваться, считала, ты не готова. Но ждать больше нельзя. Враги не станут медлить.
   "Настя?"
   Память нарисовала сетку трещин на лобовом стекле, а следом двух девушек на мосту в вечность.
   - Ты поняла, о ком я говорю. Приезжай сюда завтра. Внимательно осмотрись. Приглядись к деталям. Но не заходи внутрь. Рано.
   "Почему?"
   - Для двоих здесь хода нет. Я ещё не придумала, как его расширить.
   "Для нас с тобой?"
   Девушка закатила глаза, осуждая за несообразительность.
   - Для тебя и Жозефины-Симоны. Она и в прошлый раз протиснулась с трудом.
   В прошлый раз? Точно! Переноска в кошкой застряла в воздухе! Вырвать питомицу из железной хватки невидимки мне помогло падение с лестницы.
   "Погоди! Это искаженный мир или вообще не настоящий?!"
   - До завтра, Яна. Но учти, я появлюсь, если ты приглядишься к скверу внимательно и сделаешь правильные выводы.
  
   ****
   - Я бы не ездила. Дамочка тебя из дома выманить пытается.
   Уши питомицы "ушли" назад, шерсть встала дыбом. Получился натуральный ершик для мытья бутылок.
   - Сомневаюсь. Аля за мной в мае сюда приходила. Похитила с порога квартиры.
   - Может этой силенок не хватает?
   Я всплеснула руками.
   - Какой прок от сидения взаперти? Вдруг это не события и люди изменились, а мы с тобой загремели в параллельный мир? Представь, что наш дом цел и невредим, и есть шанс туда вернуться!
   Кошь не поверила, встала поперек дороги. Зашипела для наглядности. Пришлось прорываться с боем и запирать упрямицу в спальне. Но она не сдавалась. Ругалась вслед, пока я причесывалась и обувалась в коридоре.
   - Если тебя укокошат, не смей появляться здесь привидением! - донеслось приглушенное требование, пока я закрывала входную дверь.
   Вот пророчица доморощенная!
   Мне и без "добрых напутствий" было страшновато. Кто знает, какие неприятности поджидают в новоявленном сквере. Но после двух дней безделья душа требовала сделать хоть что-то. Чувствовала я себя сносно: голова не кружилась, дурнота прошла. Да и не верила я, что сероглазая девушка замыслила недоброе. Судя по первой встрече под дождем, они с собачкой Литвинова не друзья.
   Понедельник встретил армадой сизо-белых облаков, прячущих солнце, и хлестким прохладным ветром. Меня погода устраивала. Все лучше в будние дни, чем страдать от жары и духоты. Главное, чтоб дождь не полил. Время близилось к обеду, и народу в транспорте по сравнению с деловым утром заметно убавилось. Давал о себе знать и сезон отпусков.
   Выходя на нужной остановке, я поежилась. Но обозвала себя паникершей и зашагала к скверу. Остановилась в нескольких шагах от "противника" и, как было велено, принялась разглядывать детали, то бишь, клумбы, скамейки и фонтан. Ничего выдающегося не обнаружила. Цветы, как цветы, ангелы, как ангелы, только улыбки на кукольных лицах злые, как и в прошлый раз.
   Посетители сквера не отличались от остальных горожан: дети, носящиеся вокруг фонтана, мамы с колясками, пожилые люди на лавках, женщина в пестром сарафане, обмахивающаяся самодельным веером. Стоп! Я попятилась. Страдающая от духоты дама с пепельными кудрями была здесь в пятницу. В том же самом наряде! Я судорожно принялась рассматривать остальных людей.
   - Именно так. Картинка никогда не меняется.
   Я обернулась. Сероглазая девушка стояла рядом и пристально вглядывалась вглубь сквера. Сегодня она снова облачилась в джинсовую курточку, сидящую на ней нелепо. Было во внешности незнакомки что-то утонченное. Такой бы вечерние наряды носить, а не простецкие вещи, больше подходящие подросткам.
   - Значит, сквер - морок?
   - Иллюзия.
   - Дом Валентина Макаровича ещё там?
   - Да.
   - Это дед виновник? Кто ты? Где маги?
   Серые глаза глянули снисходительно.
   - Не о том спрашиваешь, Яна. Задай главный вопрос. Остальное второстепенно.
   - Но...
   - Ты же хотела учиться магии. Так начинай это делать.
   Я поджала губы. У кого учиться? У незнакомки, скрывающей имя и намерения?!
   Но я не позволила негодованию выплеснуться.
   - Как вернуться назад? Ведь это не мой мир, так?
   Девушка ответила не сразу, задумчиво разглядывала мое лицо, но сканировала душу.
   - Можешь отправиться назад прямо сейчас. Но Жозефину-Симону больше не увидишь.
   - Почему?
   - Обернись и внимательно посмотри на город.
   Подчиняться не хотелось. Но больше советчиков в наличие не имелось. В смысле, полезных. Дорогая питомица могла завалить советами по самые уши, только проку от них никакого. Послушать кошь, так нам следовало вырыть бункер и поселиться там навечно.
   - Город, как город, - пробормотала я, разглядывая однотипные для спального района высотки и магистраль, заполненную транспортом.
   Небо становилось всё мрачнее, опускалось на верхние этажи домов, стращая новой порцией надоевшего дождя. Я перевела взгляд вдаль, где дорога сливалась с облаками. Но не увидела четкости. Линия горизонта расплывалась, как в плохо настроенном бинокле. Контуры зданий стирались, словно мир вокруг источался.
   - Неужели... это... это...
   - Ещё одна иллюзия. Ты не покидала подъезд Валентина Макаровича.
   Я задохнулась от возмущения. Значит, все вокруг ненастоящее! Все, что происходило со мной в последние восемь дней - обман?!
   - Зачем дед это делает?
   - Опять не тот вопрос! - рассердилась незнакомка. - Глупо задавать новый, если не получила ответ на предыдущий. Разве ты не хотела узнать о судьбе кошки?
   Сильный порыв ветра ударил по лицу, как невидимая оплеуха, и я потупила взгляд.
   - Предполагалось, ты отправишься сюда одна. Жозефина-Симона в общую картину не вписывалась. Но ты взяла её с собой к старику и умудрилась утянуть в глубину. Сильная магичка. Но бедовая. Если уйдешь без кошки, она застрянет здесь и растворится вместе с иллюзией. Не лучший вариант для потомка великой династии.
   - Что же делать?
   Чистый лоб девушки прорезали глубокие морщины. Слишком глубокие для ее возраста.
   - В следующий раз привези кошку с собой. Но ей придется сделать выбор. Поставить на кон жизнь. Иначе пройти не получится.
   - Но...
   - Хватит вопросов! Уезжай, пока тебя не заметили и не втянули внутрь одну!
   Разумеется, я не собиралась молчать и выполнять чужие приказы, как марионетка. Я и под дудку Устинова ни разу не плясала! Но с возражениями не сложилось. Губы склеились невидимым клеем, а ноги сами зашагали прочь. Я попыталась обернуться и глянуть на девицу с укором, но шея окаменела и не поддалась. Пришлось топать к остановке, чтобы покорно сесть в ближайший транспорт, едущий в противоположную сторону от дома.
  
   ****
   Жозефина-Симона закатила грандиозную истерику, такую, что иллюзорная Мартыновна принялась стучать в стенку. Всё мне припомнила: и угрозы подарить её несносную особу Устинову, и полет внутри переноски в подъезде Валентина Макаровича, и все поездки в ветклинику вместе взятые. Ругалась благим матом и грозилась навсегда сбежать от вредной и неблагодарной хозяйки.
   - Ты закончила? - спросила я, когда кошь охрипла от воплей и закашлялась. - Я всё понимаю, сама не знаю, что ждёт внутри сквера. Но уясни простую вещь. Этот мир - фальшивка, и я не намерена здесь оставаться. Едва я уйду, иллюзия исчезнет. Хочешь раствориться в небытие с ней за компанию, пожалуйста. Планируешь сохранить шкуру в неприкосновенности, поедешь в сквер.
   - В неприкосновенности?! - возмутилась кошь хрипло. - Этого ты точно не гарантируешь!
   Я сжала зубы.
   - Ладно, не гарантирую. Но шанс выжить точно останется.
   - Тьфу на тебя! - разобиделась питомица и зашагала прочь, гордо распушив хвост.
   Я повалилась на кровать, ударила несколько раз кулаками по матрацу.
   Что за зараза?! Можно подумать, у нас есть выбор?
   Впрочем, у меня он был. Я могла оставить Жозефину-Симону здесь, но этот вариант не рассматривался. Смерти я ей не желала. Да, кошь регулярно играла у меня на нервах и демонстрировала мерзкий характер, но за четыре с лишним месяца я настолько привыкла к её компании, что казалось, особенная питомица жила у меня всю жизнь. К тому же, раз мне достался дар Дементьевых, то и представительница их кошачьей династии прекрасно вписывалась в общую картину.
   Сил для поездки в сквер я потратила не много, но недавнее сотрясение мозга и препирательство с Жозефиной-Симоной дали о себе знать. Навалившаяся усталость победила желание решить проблему здесь и сейчас. Глаза закрылись, и сознание покинуло спальню, вернулось в реальные мир. Или погрузилось в ещё одну иллюзию.
   Я загремела в кукольный кабинет Устинова. В вариант, созданный ведьмой Валерией: с кружевными занавесками, мохнатым розовым пуфиком и креслом в цветочек. Я сидела за столиком, покрытым узорчатой скатертью. От сиреневой чашки с ягодным чаем поднимался легкий пар, на блюдце под цвет лежало аппетитное пирожное с завитушками из крема.
   Преобразилась и я сама. Превратилась в кисейную барышню в розовом платье с легким медным отливом, белых туфельках на ремешках и кружевных перчатках. Волосы струились по плечам нелепыми старомодными локонами. Захотелось вскочить и топнуть ногой от раздражения, но я не посмела. Кто-то ещё был в кабинете. Невидимка, взгляд которого я чувствовала кожей.
   - Мило, - процедила я, оглядываясь. - Никогда не любила подобный антураж.
   - Это ваша заслуга, Яна. Вы сами воспроизвели Лерины декорации.
   Он сидел напротив меня с чашкой в руке - чародей Алексей Данилович Устинов собственной персоной. Сидел явно давно. Однако пока не заговорил, я не смогла его увидеть.
   - Добрый вечер, Яна.
   Я обошлась без приветствий.
   - Это сон? Или иллюзия?
   - И то, и другое. Но это не делает происходящее менее реальным.
   У меня была сотня вопросов. Но при виде волевого лица с кошачьими зелеными глазами слова застряли в горле. Вспомнилась последняя встреча и несправедливые обвинения. Чародей выставил меня вон, а теперь... теперь...
   - У нас мало времени, Яна.
   Хотелось крикнуть "Ну и пусть!", ведь я его не звала. Но я велела обиженному ребёнку внутри заткнуться. Потом выскажу магу всё, что накопилось. Когда вернусь домой.
   - Фальшивый мир - дело рук Литвинова? Он стоит за Валентином Макаровичем?
   - Нет.
   - Но я видела черного пса. За пару дней, как загремела сюда.
   Чародей резким движением поставил полупустую чашку на стол, не пролив ни капли.
   - И вы не удосужились позвонить, - попенял он раздраженно.
   - Я собиралась, но не успела, - мне хватило выдержки не отвести взгляд. - Вы явились читать мне нотации? Или предложить помощь?
   Алексей Данилович мастерски подавил гнев, оставил разборки на потом.
   - Сейчас я вам не помощник. Вы недосягаемы для меня. Придется рассчитывать на свои силы. Пройти лабиринт, созданный Валентином Макаровичем. Чем скорее вы попадете в сквер, тем лучше.
   - Лабиринт? - переспросила я нервно, вспомнив недавний сон с зеркальными коридорами и неприятное ощущение слежки.
   - Это способность вашего нового знакомого. Погружая людей в иллюзии, он развлекается.
   - Значит, старик сам по себе?
   - Не совсем. Но об этом при "личной" встрече. Разговор предстоит длинный.
   - Но пес Литвинова...
   - Совпадение.
   Беседа нравилась мне всё меньше. Чародей не помогал, не поддерживал, а сильнее тревожил, загоняя в угол.
   - Как мне выбраться? Я не могу призвать дар. Он не отзывается!
   - Плохо стараетесь, Яна. Заставьте его подчиниться. Только став с ним единым целым, вы сможете вернуться домой. По-другому не выйдет. Лабиринт постарается вас запутать, погрузить в новые иллюзии, вынудить добровольно остаться навсегда. Не забывайте, настоящий мир существует. Ваша жизнь там. Здесь только смерть.
   Я почти возненавидела его. Мог бы подарить хоть каплю сочувствия! Но взгляд оставался холодным, чужим. Я вообще не была уверена, что он хочет мне помогать.
   - Почему старик выбрал меня?
   - Вы задаете не те вопросы, Яна. Это пока второстепенно.
   По телу прошла судорога. Те же слова произнесла сероглазая незнакомка.
   - Вы говорите, как она, - прошептала я, поднимаясь.
   - Она? - на лице Устинова отразилось удивление.
   - Девушка в джинсовой куртке. Она преследовала меня в реальном мире, теперь появляется здесь. Объяснила про сквер, но сказала, заходить туда рано.
   - Вы видели её вне иллюзии? - напрягся чародей.
   - Девица прогнала собачку Литвинова, - пояснила я, пятясь под пронизывающим взглядом Алексея Даниловича. - Кто, черт возьми, она такая?
   - Хороший вопрос, - Устинов потёр переносицу. - Работать на Вольдемара она не может. Его слуги не сумели бы последовать за вами в иллюзию. Но девушка точно не друг, раз мешает попасть в сквер.
   Я сделала ещё два шага назад. Ноги работали сами по себе, желая отдалить меня от чародея. Или просто наша встреча подходила к концу?
   - Она сказала, что не придумала способ расширить проход для двоих, - затараторила я. Розовая комната замерцала, Устинов мог раствориться в любую секунду. - Если я уйду одна, кошка погибнет.
   - Кошка? - переспросил Алексей Данилович. Растерянность в зеленых глазах сменилась ужасом. Маг дернулся, задев локтем чашку. - Жозефина-Симона с вами?!
   - Да. Мы в ветклинику ездили, а на обратном пути завезли Валентину Макаровичу газету.
   - Проклятье! - чародей ударил ладонью по столу, разбрызгивая пролитый чай. - Кем бы ни была девица, она права. Кошка должна войти раньше вас. Однако если придется выбирать, помните, вы важнее!
   - Но девушка! Мне доверять ей или нет?
   Поднялся ветер, и комната затрещала по швам, принялась распадаться, словно состояла из мозаики. Кусочки закружились в воздухе. Всё быстрее и быстрее. Посредине образовалась воронка, мощным пылесосом засасывая их внутрь. Паркет под ногами растворился. Я с криком прикрыла голову руками, испугавшись, что меня разорвёт вместе с иллюзорным кабинетом чародея. Но вместо полёта к воронке, тело провалилось вниз...
   - Ты чего кричишь? Дурной сон, да?
   На меня озабоченно смотрели два глаза с пятнистой морды. Я лежала на кровати в неудобной позе, вывернув левую руку. Покрывало смялось, съехало в ноги, словно я танцевала на нем. И не одна.
   - Уффф, - я потрогала взмокший лоб. - Нет, это был не сон. Устинов приходил. Нам пора уносить отсюда ноги. И твой хвост за компанию.
   Кошь издала гневный смешок, не поверив в реальность моего сновидения.
   - Не поеду в сквер, - объявила она, показательно выпуская когти. - А вздумаешь силой везти, познакомишься с моим маникюром.
  
   ****
   Я до поздней ночи просидела с ногами на подоконнике, глядя на фальшивый город. Погода была странной, под стать настроению. С неба спустилась легкая дымка, облепив влажными лапами многоэтажки. Транспортная развязка вдали выглядела ненастоящей, созданной рукой художника-любителя. Эдакая футуристическая конструкция на фоне мистического пейзажа. Впрочем, всё это было выдумкой. Рисунком у меня в голове. Или в голове старика? Вместе с нарисованной мной? Тьфу!
   Как же я злилась на Жозефину-Симону! Нашла время демонстрировать дрянной нрав. Я тоже боялась дома-сквера. И всего того, что противник-маг мог сотворить с нами внутри. Но ведь мы в его ловушке. Можем сгинуть в любой момент. Свернуться вместе с фальшивым миром. Раствориться, словно и не существовали никогда. Дома никто никогда не узнает, куда я делась.
   Мне представилось объявление в интернете с моей физиономией "Пропала девушка". Наверняка, фотку опубликовали и в нашей газете, а коллеги строят предположения, что со мной могло приключиться. Девчонки шепчутся со скорбными лицами, а уборщица Антонина, округлив глаза, рассказывает всё, что обо мне знает, в каждом кабинете зеленого офисного здания. О том, что сейчас творилось дома, думать совершенно не хотелось. Мало маме известия о возвращении бывшего мужа!
   - Яна, ты мою косметичку не видела? - в комнату, как по заказу, заглянула фальшивая родительница. Изобразила правдоподобное удивление, увидев меня на подоконнике.
   Я с трудом поборола желание осенить себя крестом, спасаясь от морока, и бросила:
   - Я не пользуюсь твоей косметикой с пятнадцати лет. У Яськи спроси. Вечно подбирает всё, что плохо лежит.
   Иллюзия унеслась прочь - допрашивать ещё одну тень, а я закрыла глаза. Всё, пора хватать живность в охапку и валить отсюда. Но ведь права зараза. Маникюр у нее ого-го какой! Ещё и истерику закатит, всю ненатуральную семью взбаламутит. Объясняй потом, с какого перепуга удираю из дома с кошью, на ночь глядя. И вообще, на ночь мне и самой не хотелось покидать привычную квартиру. Пусть и вымышленную. Здесь я чувствовала себя спокойнее.
   Я уснула, не поужинав. Фальшивое семейство оккупировало кухню, что-то бурно обсуждая. Я не рискнула к ним присоединяться. Они меня пугали. Не сильно, но от одной мысли о совместной трапезе с иллюзиями, становилось неуютно. Маман не сочла нужным поинтересоваться причиной голодной забастовки, что стало ещё одним доказательством её поддельности. Настоящая обязательно бы в дверь замолотила.
   Мне ничего не снилось. А, может, я вообще не спала, а отключилась, как разрядившаяся батарейка. Погрузилась в небытие, где нет ни запахов, ни звуков. Только невесомость и космическая бесконечность. Я висела в ней безропотной куклой, не шевелясь, и никуда не торопилась.
   - Встава-а-ай! Полу-у-ундра!
   - Кто? Где? - я села на кровати и закрутила голой. - Ох... твою... налево...
   Кровать исчезла. Я находилась посреди всё той же космической невесомости. Черной и бесконечной. Вокруг ничего. Ни спальни, ни мебели. Одна Жозефина-Симона с вытаращенными глазищами.
   - Где мы? - спросила я шепотом.
   Началось в колхозе утро! Зловредный маг добрался до нас раньше, чем мы до сквера!
   - В квартире, - ответила кошь, дрожа от ушей до кончика хвоста. - Невидимой.
   - А?
   - Всё на месте. Но от глаз скрыто. Давай драпать отсюда. Только аккуратно, на мебель не наткнись. Ты случайно не помнишь, где моя переноска?
   Я помнила. В коридоре. Увидеть её, к слову, не составило труда. Она, как и мы с питомицей, благополучно перекочевала в "космос". Но сначала пришлось добраться до пункта назначения. Это только кажется, что ты знаешь расположение вещей в собственном доме. Даже в обычной темноте, когда в окна заглядывает луна, или попадает свет уличных фонарей, можно запросто на что-то налететь. А если всё вокруг переносится в иную плоскость, а ты идёшь по черноте, не понимая, где стены, где двери, а где острые углы или брошенные посреди комнаты тапки?
   - Да чтоб тебя!
   Я не поняла, на что наткнулась. Но рухнула смачно, больно приземлившись на живот и проехав по жесткому ковру подбородком.
   - Цела? - нахалка-питомица отвертелась от роли первопроходца и вышагивала за мной по "проторенной" дорожке.
   - Цела. Но есть вопрос на засыпку. Где мои джинсы и футболка?
   В самом деле, не в нижнем же белье выдвигаться!
   Пока искала шмотки, сумку и дорогу в коридор, собрала все мыслимые и немыслимые углы, а заодно громогласно перебрала всю нечисть, какую вспомнила. Фальшивое семейство должно было повскакивать с кроватей, но, видно, растворилось полностью, в отличие от "дерущейся" мебели. Жозефина-Симона разумно помалкивала. До тех самых пор, пока я не предложила ей проследовать в найденную переноску.
   - Ты её лучше пустую неси, а я за тобой двинусь.
   - Двинется она! - не сдержалась я, взмахнула руками и приложилась левой кистью об открытую настежь невидимую дверь туалета. - Тьфу ты, пропасть! Это я двинулась, раз послушала тебя и сидела тут. Давно бы в настоящем доме была!
   - Ты этого не знаешь, - осторожно заметила кошь и попятилась от переноски. Но, как и я, не рассчитала, впечаталась задом в стену.
   - Пошли, - бросила я удовлетворенно. Не всё же мне страдать.
   Подъезд встретил чернотой, но здесь она была ещё гуще, как тушь. Я коснулась рукой стены, шарить в воздухе в поисках перил не рискнула. Вдруг промахнусь. Медленно подвинула вперед правую ногу, ища ступеньку. Как на грех, вспомнилась история с офисным призраком и толчком в поясницу на лестнице. Я гневно мотнула головой. Нет, тут никакие привидения не водятся. Или водятся?
   Что-то коснулось ноги, и я взвизгнула, как школьница.
   - Не вопи! - шикнула Жозефина-Симона, оказавшаяся тем самым призраком.
   - А ты под ноги не лезь! Пока без хвоста не осталась!
   - Фурия! - припечатала кошь.
   - Гарпия! - не осталась в долгу я.
   Спуск занял, по ощущениям, минут пятнадцать. Я шла очень медленно, боясь рухнуть вниз из-за неосторожного движения. О том, что ждет за входной дверью, отказывалась думать. Вдруг тоже чернота? Как тогда, спрашивается, до сквера добираться? В подъезде ещё можно ориентироваться, а до замаскированного дома Валентина Макаровича пять остановок.
   К счастью, опасения не подтвердились. Двор никуда не делся. Простирался за дверью темный и мрачный, как и полагалось в это время суток. По периметру тянулись силуэты машин, турники - проржавевшие и покосившиеся - напоминали чудищ из черно-белых мультиков. В любой другой момент я бы и носа не высунула наружу. Прогулки посреди ночи всегда считала сомнительным удовольствием. Но позади гораздо страшнее и опаснее.
   Да и кого бояться по дороге в сквер? Грабителей? Маньяков? Глупости! На улице стало так тихо, что, похоже, кроме нас с Жозефиной-Симоной, в вымышленном мире никого не осталось. За домом простиралась магистраль, которая в настоящем мире никогда не пустела, но сейчас я не слышала ни одной машины. Смолк даже ветер, деревья стояли застывшие, словно на фото.
   - Так и будешь тут торчать? - спросила кошь шепотом.
   Я едва сдержалась, чтобы не подарить ей волшебный пинок.
   А зря. Стоило отправить в небольшой полет, дабы избежать иной напасти.
   Едва я сделала шаг, родная девятиэтажка и крыльцо разлетелись на пазлы, не оставив ничего, кроме черноты, как в фантастическом фильме, когда целая вселенная прекращает существование. Наверное, сработали инстинкты. Пальцы ловко вцепились в шкуру дражайшей питомицы, вознамерившейся провалиться в небытие.
   - Палу-у-ундра! - завопила кошь, вися над пропастью.
   - Тихо! - потребовала я, ловко вернув ей твердую почву под все четыре лапы. - Твоя очередь идти впереди. Если не хочешь сгинуть.
   Правду говорят, что чужой страх мобилизует собственную храбрость. Не перетрусь Жозефина-Симона, я бы сама ударилась в панику. Не каждый день мир вокруг крошится, как пенопласт. Но видя, что питомица дрожит пойманным зайцем, я уверенно показала рукой вперед.
   - Иди!
   Кошь посмотрела осуждающе, несколько раз провела языком по бокам, приглаживая вставшую дыбом шерсть, и затрусила прочь от пропавшего дома.
   Я шла спокойным шагом. Назад не смотрела. Не могла. Слышала шелест разлетающихся кусочков асфальта, деревьев, фонарей и зданий. Подошвы кроссовок отрывались от дороги, и она рассыпалась, пазлы тянули за собой другие - всё то, что находилось по бокам. Умирало даже небо. Со стороны, наверное, грандиозное зрелище: девушка, уничтожающая вселенную, и безразличная вечность за её спиной. Но я не желала этого видеть. Просто шла, глядя на семенящую впереди Жозефину-Симону.
   Я - не разрушительница. Город уже погиб. Впереди простиралась пустая магистраль с каймой тротуаров. Без машин и людей. Жизнь вокруг отсутствовала. Ни намека на её привычное дыхание. Дома стояли с погасшими окнами, а ведь и самой мрачной ночью в любой многоэтажке найдутся квадратики света - квартиры, где не ложатся или, наоборот, проснулись. Если б не фонари, горевшие тусклее, чем в реальном мире, не уверена, что нашла бы в себе силы дойти до сквера.
   Хотелось остановиться. Распластаться на проезжей части, по которой больше не суждено проехать ни одному автомобилю. Лежать и смотреть в пустое небо. Замереть, как и всё вокруг. Ни думать, ни разгадывать очередные ребусы. Забыть о предстоящем сражении. Я не маг. Точнее, я не хочу быть магом.
   Путь занял минут сорок, но мне он показался вечностью. Никогда в жизни время не тянулось так медленно. Его помог бы скоротать разговор. Однако Жозефина-Симона упорно молчала. Оглядывалась, дабы убедиться, что я рядом. Но сразу отворачивалась, не желая видеть разлетающийся мир. Я тоже не испытывала желания нарушать мёртвую тишину, словно звук голоса мог сделать ещё хуже.
   Насмотревшись на пустынный пейзаж, я ожидала, что и сквер окажется безлюдным. Но сероглазая незнакомка не ошиблась: картинка не менялась. Глубокой ночи вопреки, всё те же дети бегали у фонтана, две девушки с колясками беззаботно болтали, веер порхал бабочкой в руке пожилой дамы с платиновыми кудрями. Иллюзорная женщина не замечала, что солнца и зноя нет в помине, а молодые мамы напрочь позабыли, что детям давно пора на боковую.
   - Наконец-то!
   Сероглазая девица вышла из темноты. Я сжала зубы, не зная радоваться или пугаться её появлению. Жозефина-Симона гневно зашипела, встав в боевую стойку.
   - Не стоит меня приветствовать, - ехидно заметила незнакомка. - Ваше время уходит.
   - С чего ты взяла, что мы станем тебя слушать? - спросила кошь.
   Я собралась "перевести" кошачью речь, но у девушки не возникло проблем с пониманием моей особенной питомицы.
   - У тебя нет выбора, Жозефина-Симона. Как и у твоей хозяйки. Глупо противиться, когда позади пустота.
   - Это не значит, что мы должны тебе доверять, - бросила я.
   Пазлы позади замерли, едва я остановилась. Кто-то нажал на стоп-кадр. Но я нутром чувствовала - это ненадолго. Скоро они полетят дальше, увлекая за собой и нас.
   - Я тебе ни разу не солгала. В отличие от Алексея.
   Мне стало жарко. Не от страха. От гнева.
   - Не сомневалась, что вы с чародеем знакомы. Еще один старый враг.
   - Я - старый друг. Бывший друг. Но точно не враг. Перестань злиться, Яна. Не время. Тебе понадобятся всё резервы силы, чтобы пройти лабиринт. Не стоит тратить их на гнев. Однажды я всё расскажу о себе. И о Насте. Но это длинный разговор.
   В глубине души я понимала, что она права. Даже если говорила полуправду. Фальшивый мир мог забрать нас с Жозефиной-Симоной в любую секунду. Какая разница, кто эта девица. Мне точно не станет легче, если унесу это знание в могилу.
   - Что нужно делать?
   - Кошка должна зайти первой. Рискнуть. Ты отправишься через минуту. Не пугайтесь, когда не увидите друг друга. Коридоры перестраиваются, едва заполучают нового путника. Но связь непременно притянет вас.
   - Ты говорила, что не знаешь, как расширить проход для нас обеих.
   Девушка усмехнулась.
   - Это сделали за меня. Чародей по-прежнему силен. И изобретателен. Этого у него не отнять.
   - А ты? Как пройдешь ты?
   - Никак. Я не здесь.
   Я открыла рот для нового вопроса, но она предостерегающе подняла руку и шепнула, выразительно глянув на Жозефину-Симону:
   - Пора.
   Шерсть кошки встала дыбом. Она посмотрела на меня вопросительно и, получив кивок, обиженно протянула:
   - Конечно, не тебе же первой туда топать.
   - Не переживай, я тоже зайду. Никуда не денусь. Разве что, в пустоту сигану.
   Кошь хмыкнула.
   - Если выберемся, больше никогда никуда с тобой не поеду! - пообещала она и нервной трусцой побежала в иллюзорный сквер.
   - Беги к фонтану! - крикнула вслед девица и подбадривающе улыбнулась мне.
   Жозефина-Симона припустилась быстрее, словно скорость могла помочь перемахнуть лабиринт и сразу оказаться дома. Я смотрела, как она приближается к недобро улыбающимся ангелам, и сердце сжималось. Ещё несколько секунд, и кошь врежется в фонтан. Но этого не случилось. Фальшивый сквер озарила яркая вспышка. На целое мгновение вместо злых статуй я увидела крыльцо подъезда. Но едва питомица коснулась лапами ступенек, иллюзия вернулась. Скрыла кусочек дома и мою дражайшую кошь.
   - Выжди чуть-чуть, - велела девица, поправляя ворот джинсовой куртки.
   - Скажи хотя бы своё имя.
   - Не сейчас, - уперлась та. - В лабиринте следи за воспоминаниями. За теми, которые забыла или плохо помнишь. Они важны. От остальных уходи сразу. Это ловушки.
   - Воспоминания? Объясни толком!
   - Пора. Торопись, Яна!
   Асфальт под ногами затрясся. Времени не осталось. Поправив сумку на плече и крепче сжав пустую переноску, я пошла к фонтану. Пазлы ожили и снова, шелестя, полетели в вечность. Отрывались и отрывались от фальшивой реальности, пока я не ступила в сквер. Стало страшно по-настоящему. Колени затряслись, как в детстве перед кабинетом зубного врача-изверга. Картинка получилась ещё та. Кусочек вселенной висел посреди пустоты. Остались только сквер и черная бесконечность.
   Я приближалась к ангелам. Их улыбки выглядели ещё уродливее. Вместо ровного ряда зубов мерещились острые клыки. Того гляди, статуи оживут и кинутся, вопьются в незащищенную плоть, чтобы рвать и рвать на части. Но я не отводила взгляда, яростно смотрела в глаза страху. Пока мерзкие ангелы не растворились, и передо мной из-под земли не выпрыгнул четырнадцатиэтажный дом.
   - Чтоб тебя! - "поприветствовала" его я и поднялась на крыльцо. Подъездная дверь негостеприимно скрипнула, в нос ударил запах жаренного лука, кто-то в фальшивом мире готовил ужин посреди ночи. Я выждала секунду, набираясь смелости. Сделала глубокий вдох и шагнула внутрь. Навстречу неизвестности. Или неизбежности.
   С губ сорвался испуганный возглас. Я попала вовсе не подъезд, а в лабиринт, что являлся во сне. В зеркальный лабиринт! На меня со всех сторон смотрела я сама. Но изменившаяся. Сумка и переноска исчезли. Как и моя одежда. На мне непонятно с какого перепуга оказалось дибильное розовое платье, в котором я встречалась с Алексеем Даниловичем в кукольном кабинете.
   - Ну, спасибо, - процедила я и пошла вперед.
   Каблуки громко цокали по каменному полу, сколько я ни старалась ступать аккуратно. Лошадь и та передвигается тише! Хотя с чего переживать? Валентин Макарович и без цоканья прекрасно знал, что я здесь. Следил из вездесущих зеркал. Я чувствовала его взгляд. Его или кого-то другого, кто прятался за стеклом. Возможно, стоило разбить парочку. Но я свято верила в примету об уничтоженных зеркалах.
   Лабиринт извивался, делился на новые коридоры. Я понятия не имела, как выбирать дорогу, шла наобум, не раздумывая. Минуты бежали, но ничего не менялось. Все те же развилки и зеркала.
   Под ногами мелькнула тень.
   - Жозефина-Симона?
   Но кошки не было. Я нервно завертелась на месте, почти выхватила боковым зрением движение в зеркале. Но неопознанное нечто ускользнуло, не дав распознать себя.
   - Идите к черту! - посоветовала я старику и сообщникам, если те у него водились.
   Ох, ну почему я не послала Валентина Макаровича, когда он позвонил вечером памятной дождливой пятницы. Велела бы самому отправляться в редакцию за газетой. Ничего бы не случилось. Сидела бы сейчас в родном мире, переписывала отбракованные рекламные тексты и успокаивала родственников, контуженных приездом блудного отца.
   Отца?!
   Я покачнулась. Лабиринт воплотил мои мысли. За очередным поворотом ждал он - Павел Юрьевич Светлов. Точь-в-точь такой, каким я его помнила: молодой, внешне похожий на Ярослава. Насвистывая под нос, он небрежно бросал одежду в громоздкий чемодан. Отец торопился, кидал вещи, как попало, не тревожась, что они помнутся. Но вдруг он заметил меня. Посмотрел в глаза, как в день бегства.
   - Яна. Я уезжаю. Оставил маме письмо. Отдай ей пожалуйста.
   Я почувствовала себя маленькой девочкой, хотя не изменилась, не уменьшилась в размерах. Вспомнилось всё. Истерика мамы, не обращающей внимание на наш с близнецами рёв, убитое лицо Мартыновны и долгие недели тишины в квартире. Лишь вечером, когда бабка приводила Ярика с Яськой из садика, дома звучал детский смех. Но я забирала малышей в бывшую родительскую спальню, ставшую после ухода отца моей, и плотно закрывали дверь, чтобы не мешали маме. Я сама разучилась смеяться. Надолго.
   - Убирайся! - велела я иллюзии.
   Она не послушалась. Поддельный отец попытался закрыть чемодан, но тот был слишком полон.
   - Яна, сядь на него, - попросил он.
   Я зашагала прочь, понятия не имея, куда направляюсь. В висках стучало от негодования. Я осознала, что не смогу общаться с этим человеком, когда он объявится в городе. Отец бросил не только маму, он выбросил из своей жизни и нас с близнецами. Нет, это не детская обида. У каждого своё понятие тяжести грехов. Я всегда считала, что люди, оставившие детей - не важно, отец это или мать - не имеют право ни на оправдания, ни на вторые шансы.
   Зеркала откликнулись на воспоминания. В них замелькали кадры из детства. Я на качелях, взлетающая высоко-высоко, словно вознамерилась достать подошвами сандалий неба. Мои руки в ссадинах, уверенно сжимающие руль велосипеда. Конопатое лицо соседа по парте, улыбка без выбитого переднего зуба. Учительница, пишущая условия задачи на доске. Разодетая Мартыновна, поджидающая меня на скамейке возле школы. Я видела всё это мельком. Торопливо проходила мимо, опасаясь картинок. Вдруг их безобидность - обман?
   Меня догнало очередное детское воспоминание. Молодая мама возилась на кухне. Резала овощи, не обращая внимания на канючащую Яську. Сестренка сердилась и дергала родительницу за край халата. Но обе сгинули, едва я на них взглянула. В зеркале отразилось иное лицо - мужчины с ввалившимися глазами за стеклом магазина одежды. Он смотрел мимо меня. На кого-то другого.
   "Это важно!" - промелькнуло в голове.
   Но первая встреча с черным магом Литвиновым осталась коротким эпизодом. Зеркало показало встревоженную меня. Настоящую. Я с отвращением покосилась на глупые локоны, которыми наградил лабиринт, на непривычный макияж - неестественный, кукольный. Фыркнула, готовая отправиться дальше, но отражение подмигнуло.
   Я открыла рот, пялясь на саму себя. Или кого-то иного, притворяющегося мной? Пока я раздумывала, не посетили ли меня глюки, отражение наградило ехидной улыбочкой и кокетливо поманило указательным пальцем. Но куда? В Зазеркалье?!
   - Идите вы! - снова пожелала я и развернулась на каблуках.
   - Ну и дура! - объявило вслед зеркало моим же голосом.
   Я остановилась, судорожно придумывая достойный ответ. Но внезапно решила послать дремучим лесом осторожность. Всё равно ощутимой пользы не приносила. Вернулась к зеркалу. Отражение стало обычным. Разве что выражение лица немного обалделое, да глаза сверкали ярче привычного. Я протянула руку к зеркальной поверхности, ожидая, что наткнусь пальцами на препятствие. Однако они прошли сквозь стекло и ощутили холод.
   В другой момент я бы десять раз взвесила в уме все "за" и "против". Но мне осточертела неопределенность. Мысленно вспомнив недобрым словом Валентина Макаровича и сероглазую незнакомку, отказывающуюся представляться, я набрала в грудь побольше воздуха и шагнула в зеркало. Глаза ослепил солнечный свет. Слишком яркий после полумрака лабиринта.
   Была зима. Вместо дурацкого розового платья на мне теплая вишневая куртка до колен. Точь-в-точь, как я носила года три-четыре назад. Несмотря на утепление, я сразу почувствовала, насколько холодно на улице. Градусов двадцать пять, не меньше. Ледяной воздух атаковал щеки и нос. Руки сами потянулись к капюшону, чтобы накинуть поверх черной лыжной шапочки.
   Я огляделась, определяя, где нахожусь. Узнала одну из центральных улиц - Волкова. Полтора-два десятка лет назад она демонстрировала приезжим настоящий старый город с деревянными домами и редкими многоэтажками. Но сейчас от старины остались преимущественно аварийные развалюхи, соседствующие с помпезными новостройками. Я хорошо знала окрестности. Три года снимала квартиру вместе с Антоном в глубине соседней улочки.
   В сумке проснулся мобильный. Заиграл не нынешнюю привычную мелодию, а старую из "Пиратов карибского моря", что когда-то стояла на номерах родственников. Я стянула зубами перчатку и принялась шарить на дне сумки, пока не поймала вибрирующий телефон. Экран высвечивал короткое слово "мама". Проглядев на него несколько секунд, я решила ответить, предчувствуя бурю.
   - Яна! - заголосила трубка. - Ты готова к выходным?!
   - К выходным? - переспросила я, понятия не имея, о чем речь. Маман вечно придумывала для меня заботы на субботы и воскресенья. Какие напасти они имела в виду на этот раз, можно гадать до бесконечности.
   - К выходным! - припечатала родительница грозно. - Не говори, что забыла! Валера приезжает из Москвы! С вами знакомиться!
   Мобильник чуть не выпрыгнул в сугроб. Я отлично помнила этот разговор. Как и само событие. Мамин разлюбезный собирался к нам в гости. Пообщаться с отпрысками дражайшей подруги. Навести мосты, так сказать. Мы готовились к приезду не одну неделю, выслушивая истерики родительницы: я заочно, по телефону, близнецы лично. Но встреча не состоялась. Из-за двух наркоманов, вскрывших квартиру в поисках лёгких денег и убивших Антона с серым котом Йодой.
   Значит, лабиринт перенес меня во времени - на три с половиной года назад. За несколько дней до того, как жизнь разделилась на "до" и "после". Или не во времени? Ведь это воспоминание, в котором я - сторонний наблюдатель, а не участник. Но зачем? Почему эта дата? Ведь я ничего не могу исправить. Я не хочу помнить детали. Мне понадобились месяцы, чтобы спрятать их в самый дальний уголок сознания.
   - Яна, ты слышишь?!
   - Слышу, - отозвалась я на автопилоте. - В субботу. С утра. Помогать готовить. Хорошо.
   Но я точно знала, что Валера приедет только через год. Я же в ближайшую субботу буду лежать в постели, накачанная успокоительными средствами, утопающая в боли - осязаемой, едкой, прожигающей насквозь, как сигареты клеенку на кухонном столе. В субботу и ещё много-много дней - горьких, бесконечных.
   Я не понимала, чего хотел от меня лабиринт, каких действий ждал. Лабиринт или его безумный создатель. Просто шла. Переливающийся на солнце снег скрипел под подошвами, мороз тонкими иголками колол незащищенную кожу лица. Я шла мимо сквера с заиндевевшими ветками, белыми, волшебными. Мимо помпезной новостройки на месте стертой старины и здания за забором, печального, тревожного.
   По телу пробежали мурашки. Я сотни раз проходила здесь. Но прежде не чувствовала тоски, источаемой безликим госучреждением. Адрес "Волкова, восемьдесят" для горожан имя нарицательное. Его произносят вместо грубого слова "психушка" или горького словосочетания "дом для душевнобольных". Странно. Почему я вдруг ощутила рвущую душу энергетику? Раньше это были просто стены. Дело в магической сущности, спавшей три с половиной года назад?
   - Мерзкое место. Скулит.
   - Ты сам, главное, не скули. И так тошно. Лапы сводит от мороза.
   Я обернулась. На меня взглянули две пары красноватых глаз. С черных морд!
   Два лохматых пса плелись по пятам - замерзшие, поникшие, злые. Сердце провалилось. В мозгу застучало "Бежать! Бежать!", но ноги задеревенели. Или застыли, если брать в учет морозную погоду.
   - Топай-топай, - велел пес, что постарше, дряхлее. По-собачьи, разумеется. Но я его поняла. - Ишь, зыркает. Магичка.
   - Не магичка она, - не согласился второй, едва я продолжила путь. Точнее, продолжили ноги, а я подчинилась. - Ничего не чувствуется. Ноль способностей.
   - Кто знает, кто знает.
   - Шеф знает! - возмутился второй. Его лай звучал басистей, яростней. - Велел и окружение проверять. Наверняка, хахаль её - маг.
   - А как же кот?
   - Дык общий он. Неясно, кому подчиняется. И вообще, тот ли это кот...
   Не знаю, почему я не издала ни звука. Крик застрял в горле, наверное. Ноги вновь продемонстрировали способность действовать в обход мозга. Я ринулась прочь. Не вперед, а в бок - на проезжую часть. Но подвели подошвы, поехали по льду. Падая, я выхватила взглядом черных псов. Они не побежали за мной, а, как ни в чем ни бывало, затрусили прочь по снегу. За девушкой в вишневой куртке. За другой мной, за той, что осталась кусочком воспоминания.
   Рядом мелькнуло грязное колесо автобуса. Я инстинктивно прикрыла голову руками, будто это могло уберечь от многотонной махины. Но боли не последовало. Ни визга тормозов, ни всепоглощающей тьмы, ничего. Я продолжала лежать. Но не на холодном снегу, а на чем-то теплом. Ступням (босым ступням!) было горячо, не обжигающе, а, скорее, приятно. Появились звуки. Вместо шума городской улицы, я услышала шелест воды и детские голоса.
   - Не брызгай! Говорю, не брызгай! - надрывался кто-то из взрослых.
   Я открыла глаза и резко села - на клетчатом одеяле, расстеленном на песке. Вокруг - хорошо знакомый пляж за городом. Здесь я проводила по несколько недель каждое лето со времен вуза. Сначала в студенческом лагере. Потом мы с друзьями снимали домик на базе отдыха. Скромной базе без изысков, где приходилось готовить самим и не особо рассчитывать на блага цивилизации. Но нас это устраивало. Любые неудобства компенсировали свежий воздух и шикарный вид - на много-много километров.
   Вот и сейчас передо мной простиралась Волга. Широкая река, бегущая вдаль в обе стороны. Вправо - к моему родному городу, миллионному мегаполису, изнывающему от зноя. Влево - к Куйбышевскому водохранилищу, искусственно созданному в середине прошлого столетия на месте десятков затопленных деревень. На другом берегу, возвышающемся над темной водой, виднелись леса, поля и два села. От крохотных крыш домов отражалось летнее солнце.
   Я завертела головой, определяя время "прибытия" и причину, по которой лабиринт отправил меня сюда. Народа на пляже хватало, но без шумных компаний, оккупирующих местные дачи по выходным. С левой стороны на оранжевых резиновых ковриках устроились десятка два девушек и парней. Ага, студенты. Значит, отсчитываем минимум четыре года. Позже лагерь закрыли. С тех пор он стоит заброшенным. С ветшающими без заботы корпусами.
   Взгляд задумчиво скользил по лицам детей и взрослых, незнакомых людей и соседей по базе, как и мы, приезжавших сюда из года в год. Пока не остановился на загорелом парне с темными волосами, падающими на красивое волевое лицо. Он помогал ребятне строить крепость у кромки воды. Подумаешь, что ее смоет приливом, главное - процесс!
   Я бы упала, если б не сидела на одеяле. Закричала бы, но к горлу подкатил ком.
   Это был Антон. Мой Антон! Живой!
   Он почувствовал взгляд и весело помахал перепачканной в мокром песке пятерней. Солнечные искры заиграли в волосах, превращая его в неземное создание. Нереальное. Не в призрака, но мифическое божество, на мгновение посетившего грешную землю. Голова закружилась и...
   Я понятия не имела, что бы сделала дальше, если б рядом на одеяло не плюхнулась лучшая подруга. Мокрая после купания. На моё разгоряченное тело полетели холодные брызги, мобилизуя силы.
   - Дина, - прошептала я.
   - Не ворчи, - посоветовала она. - Ты сама всегда брызгаешься.
   Подруга нацепила солнечные очки и вытянулась во весь рост, положив руки под голову. Но я не обращала больше на нее внимания. Смотрела на Антона. Вот он хлопает ладонями по песку, укрепляя стену крепости. Смеется, грозит пальцем мальчишке, едва не разрушавшему башню. Он настоящий. Почти. Тогда почему я не бегу к нему? Разве после его смерти не просила небеса, чтобы снился. Ведь по-другому я не могла его увидеть, коснуться, поговорить.
   И всё же я сидела на одеяле. Смотрела со стороны. Потому не хотела поверить в подлинность иллюзии, чтобы снова не потерять то, что не успела обрести.
   - Кайф, - пробормотала Дина. - Ян, а давай в октябре в Египет рванем. Или в Эмираты.
   Осенью, когда деревья теряли последнюю листву, у подруги неизменно начиналась хандра, Дина жаждала тепла солнечных лучей и пляжного отдыха. Обычно я разделяла её желание сбежать от хмури и слякоти. Но сейчас была не в состоянии что-либо ответить. Смотрела на Антона. На ребятишек рядом с ним. На высокого мужчину с голым торсом, проходящего мимо с рыжей собакой на поводке.
   С собакой?!
   Нет, эта была самой обычной псиной. Но не другие. Те, что шли за мной по заснеженной улице Волкова, мимо психиатрической клиники. В двух черных псах с красными внимательными глазами не было ничего обыкновенного. Я могла поклясться, что в тот морозный зимний день меня преследовали Константин и Савелий - помощники Вольдемара Литвинова!
   Как там сказала Руфина в день знакомства?
   "Она пересекалась с Литвиновым. Дважды. В первый раз произошла случайная встреча. Целью была не она. Но во второй раз Литвинов целенаправленно изучал ее. И все окружение тоже. Но, кажется, так и не понял, что дело в ней..."
   Руфина говорила, что я умею "маскироваться". Скрывать магическую сущность. Так хорошо, что и Алексей Данилович не понял её истинной силы. Не почувствовали магии и прихвостни его антипода. Савелий не сомневался, что маг - Антон, а наш бедный больной кот Йода...
   Волга и противоположный берег поплыли, закачались.
   Я никогда не понимала, зачем наркоманам понадобилось убивать кота. Одно дело - хозяин, оказавшийся дома не вовремя. Но наш питомец никак не мог выдать грабителей.
   Если только... только...
   Голова взрывалась. Отказывалась додумывать мысль до конца...
   ...Холодная рука Дины хлопнула меня по горячему бедру. Я подпрыгнула на одеяле.
   - Яна, ну поехали со мной в Египет!
   - Египет... - прошептала я. Голос звучал, как из-под земли.
   Причем тут Египет?! Какое отношение та наша осенняя поездка имела к гибели Антона?! Я не понимала, что хотел лабиринт. Я не...
   Что-то стряслось с картинкой. Волга застыла, волны перестали накатываться на берег, замерли, как на многочисленных фотографиях этого места разных лет. Я перевела взгляд на подругу. Дина не шевелилась. Стала частью снимка, мгновения, навсегда пойманного фотокамерой: взметнувшаяся от ветра прядь волос, расплывшиеся в улыбке губы.
   Мир перестал быть миром. Ничего живого. И никого.
   Только я одна...
   Бум!
   В меня полетели осколки разбившейся вселенной. Острые, опасные, способные искромсать плоть. С испуганным криком я инстинктивно прикрыла лицо, но, как недавно на заснеженной дороге, ничего страшного не случилось. Меня чуть тряхануло, подбросило, как мячик, но приземление вышло мягким.
   Во всех смыслах сразу.
   - Уффф... Сели! Мы сели! - голос подруги звенел от радости. Передо мной предстал её бледный профиль. - Ненавижу тряску! Хуже перелета ещё...
   Продолжение фразы потонуло в одобрительном гуле и аплодисментах. Пассажиры рейса из Шарм-эль-Шейха выражали благодарность пилотам, доставившим лайнер домой одним куском. И нас - перенервничавших из-за сильной турбулентности в пути и неимоверно счастливых, что всё, наконец, закончилось.
   Я закрыла глаза и снова открыла. Салон самолета никуда не делся. Новое воспоминания в разгаре. Прищурившись, глянула в темный иллюминатор. Здравствуй, родной город. Он встречал нас снегопадом. Сумасшедшее ощущение: утром купаешься в Красном море, вечером шагаешь под белыми мухами, и только холод напоминает, что они не мерещатся. Холод... Спускаясь по трапу, смену климата чувствуешь явственнее всего. Пронизывает насквозь, добираясь до каждой кости и каждой вены.
   - Скорее! - Дина первой выпрыгнула из автобуса и побежала к зданию аэропорта.
   Я поспешила за ней, поднимая ворот пальто. Колючие снежинки царапнули загорелые щёки, не забывшие прикосновения жаркого египетского солнца. Ещё несколько шагов, и мы в тепле. Оказываемся в голове очереди, готовые к фейс-контролю и "охотой" за багажом в надежде, что он не улетел на другой конец земного шара. Дине повезло больше. Её серый чемодан выехал одним из первых. Мне пришлось задержаться в ожидании своего темно-синего. А ведь багаж сдавали друг за другом!
   В прошлый раз я нервничала, вспоминая, куда отбывали пассажиры у соседних стоек регистрации в аэропорту Шарма. Теперь стояла спокойно. Знала, чемодан выпрыгнет на движущуюся ленту предпоследним. Промедление было на руку. Пусть время тянется. В зале ожидания нас с Диной ждет Антон, а я не готова столкнуться с ним - призраком или видением - лицом к лицу. Увидеть его издали на пляже и то жестокое испытание.
   Он - часть воспоминания. Я - нет.
   Мне больно, когда прошлое задевает даже по касательной.
   - Яна, идём же!
   Дина раздраженно помахала, ей не терпелось покинуть аэропорт. Стрелки часов приближались к одиннадцати вечера. День выдался длинным.
   Я поплелась за ней, еле волоча ноги. И чемодан.
   - Скорее! Смотри! Вон Антоха! С цветами!
   Сердце заныло, заскулило не хуже пса, жаловавшегося на энергетику психиатрической лечебницы. Я жаждала развернуться и броситься прочь, но ноги сами несли меня к человеку, с которым когда-то я собиралась провести жизнь. Взгляды встретились, и голова закружилась. Его глаза... в них всегда кружил хоровод смешинок, губы расплывались в улыбке - притягательной, стирающей любые упреки.
   - Это тебе...
   Антон не успел подать букет. В двух шагах от нас дама в берете набекрень не справилась с громоздким чемоданом.
   - Осторожнее! - крикнули мы в один голос и отскочили в сторону.
   Избежать столкновения не удалось. Но мы врезались не в женщину, потерявшую равновесие, а в мужчину в невзрачном сером пальто и шляпе, надвинутой на глаза.
   - Простите! - Антон хотел помочь незнакомцу, схватившемуся за бок, но тот выставил вперед руку в кожаной черной перчатке, не позволив к себе прикоснуться.
   Его взгляд обжег изнутри.
   Не в тот раз. Сейчас.
   Тогда я ничего не ощутила. Отказавшийся от помощи мужчина остался мимолетным воспоминанием, ничего не значащим эпизодом. Я не заметила, как пристально он на нас смотрел. Сначала на Антона, потом на меня. Переводил взгляд с одного на другого, прощупывая, сканируя, проверяя.
   - Скорее! - скомандовала Дина. - Дома будете миловаться!
   Я едва почувствовала, как шершавые губы Антона коснулись щеки. Смотрела на незнакомца в сером пальто, силясь осознать увиденное.
   Бум!
   Одна картинка наслоилась на другую. Или это бетонная стена грохнулась с высоты, чтобы разделить два события, между которыми уместились секунды и полтора десятка лет...
   ...Лицо за стеклом. Посыпанное цементом. Больные, пыльные глаза.
   Что-то было за моей спиной. Кто-то был. Некто, интересующий мужчину...
   - Не-е-е-ет!
   Крик обрушился, словно низверглось само небо. Я не сразу поняла, что он мой. Но это мои легкие разрывались от душераздирающего вопля неверия.
   Бум! Бум! Бум!
   Где-то вбивали сваи. Или это горячая кровь пульсировала в висках, жаждущая брызнуть фонтаном? Какая разница? Я лежала на холодном полу, закрыв голову руками. Я не хотела верить. Я не хотела знать. Принимать, что там - в аэропорту, вернувшись с отдыха в Египте, я врезалась в Вольдемара Литвинова. Вместе с Антоном.
   "Она умеет маскироваться... не понял, что дело в ней..."
   Черный маг переводил взгляд с одного на другого. Он почувствовал след магии при глупом столкновении - магии Дементьевых - но не разобрал, от кого он исходит. Отправил прихвостней следить. Выжидал, раздумывал, но поставил не на того, на кого следовало... Он выбрал Антона, а не меня... Не меня!
   Никакие это были не наркоманы! Те, кто расправился с моим любимым и нашим больным котом! Беднягу Йоду тоже приняли за того, кем он никогда не являлся!
   Я тонула в отчаянье. Погружалась все глубже и глубже. Захлебывалась, не в силах сделать полноценный вдох. Мне никогда не выплыть. Не подняться на поверхность, не увидеть ни неба, ни солнца. Прошло три с половиной года, а я не сумела смириться с гибелью Антона. Проводила день за днем, бесцельно существовала, запрещая себе думать о прошлом. Хуже не придумаешь? Нет. Придумаешь.
   Антона убили из-за меня! Из-за моего непрошеного дара! Как вообще с таким жить???
   Может лучше...
   - Яааан, это ты? Или морок?
   Открыть глаза - просто открыть глаза - самое трудное.
   - Яааан... Стра-а-ашно...
   Кошь с пятнистой мордой сидела в паре шагов. Сжалась, став похожей на замерзшую птичку, этакую кроху, не способную пережить суровую зиму. Её саму можно было запросто принять за морок. Она ни капли не походила на мою наглую и самоуверенную питомицу.
   - Где это мы?
   Я приподнялась, уперлась ладонями в бетонный пол. Из аэропорта меня перекинуло в квадратную невзрачную комнатушку с качающейся лампочкой на потолке и восемью дверями: по две на каждой стене. Очередной лабиринт? Или распутье?
   - Откуда ж я знаю! - шикнула Жозефина-Симона, превращаясь в саму себя. - Сплошные перемещения! Ох, и натерпелась я страху! Напоказывали всякого! Брррр!
   Ужас, накрывший с головой несколько минут назад, ослабил хватку. Я вынырнула на поверхность. Раны от когтей вины и ненависти к себе остались. Они кровоточили. Но больше не тянули на дно. Потому что рядом находилось ещё одно живое существо. Кошь оказаться здесь случайно. Она не должна пострадать. У меня нет права на слабость. Пока нет.
   - Что с тобой произошло? Что ты видела? - спросила я.
   Голос стал хриплым - под стать комнатушке с обшарпанными стенами.
   Жозефина-Симона перебралась поближе. Под защиту.
   - Прошлое, - проговорила она тихо. - Плохое прошлое. Страшное и обидное. Как дети котёнком за хвост таскали и шерсть дергали, пока старушка сердобольная не отбила. Как шавки дворовые на дерево загнали. Со страху два дня оттуда не слезала. По молодости-то. Первую любовь показали. Дура дурой была. Он хвост распушил, а я купилась, поверила в свою неотразимость. Будто волнует мужиков наших будущее. Так, интерес сиюминутный. Но не в картинках дело, а...
   Кошь запнулась, и я закончила за нее.
   - В чувствах.
   - Ага, - подтвердила питомица. - Так остро ощущалось. Будто заново.
   Верно. Заново. Но в тоже время - со стороны. Нам дали возможность наблюдать и анализировать, подмечать детали, оставшиеся за кадром в прошлые разы.
   - А ты? Что тебе "показали"?
   Я не была готова ответить. Лабиринт - не лучшее место, чтобы осуждать темного мага Вольдемара Литвинова. Кто-то наблюдает. Слушает. Ни к чему дарить ему дополнительное развлечение.
   - Я видела Антона. Моего бывшего парня.
   Жозефина-Симона вытаращила глаза. Я ни разу не произносила при ней имя убитого возлюбленного. Однако одна не могла не знать о нем. Дражайшее семейство обсуждало Антона и мою сломанную жизнь. У меня за спиной, разумеется.
   - Идём, - я поднялась с пола и принялась оглядываться. Ну, и какую дверь выбрать?
   - Монетки нет? - спросила кошь на полном серьезе.
   Я фыркнула и шагнула к ближайшей двери, не сомневаясь, что старик с магическими способностями проведет нас через каждое помещение, сколько бы мы ни искали обходные пути. Руки чесались что-нибудь предпринять, увидеть нечто новое. Пусть и неприятное, страшное. Каждый шаг, каждое действие отдаляло от болота отчаянья, в котором я едва не захлебнулась. И от Антона.
   Я дернула шатающуюся ручку и обнаружила темноту. Выставила вперед ладони, чтобы ни на что не наткнуться, как в фальшивой квартире, и сделала шаг, ещё один и ещё.
   Бах!
   Дверь позади захлопнулась от сквозняка, взявшегося из ниоткуда.
   - Зараза! - прошипела я, оборачиваясь.
   - Яааан! - жалобно донеслось с другой стороны.
   Руки шарили в поисках ручки или выступа, за который можно ухватиться. Но тщетно. Передо мной возвышалась сплошная гладкая стена без намёка на выход. Я пнула по ней, злясь на себя. Следовало взять кошь на руки! Теперь ищи её заново в лабиринте!
   Щелк!
   Вспыхнул яркий свет. Слишком яркий, режущий глаза. Я уткнулась лицом в стену, прикрываясь руками. Или не в стену? А во что-то деревянное, теплое. Пальцы нащупали материализовавшуюся дверную ручку.
   - Проклятье! - я ринулась назад - к Жозефине-Симоне.
   Но промазала с перемещением. С размаху влетела в незнакомую комнату с зашторенными окнами и освещаемую тусклым светом свечей. Огоньки подрагивали, издавая глухой треск, на стенах танцевали тени - призрачные спутники людей и предметов. За круглым столом из темного дерева сидела женщина с забранными назад волосами. Я не узнала её из-за прически и длинного темно-зеленого платья с глубоким вырезом. Но сверкнули серые глаза, я поняла, кто передо мной.
   - Ты заодно со стариком, - констатировала я сердито. Не верилось в совпадения.
   - Нет, - она изящно покачала головой и перевела взгляд на разложенные на столе карты. - Присаживайся, Яна. Не укушу.
   Так и быть. Сяду. Смысл выкобениваться? Лабиринт - сам по себе ловушка. Но стул я отодвинула, нарочно царапнув ножками пол.
   - Почему ты не пропустила Жозефину-Симону?
   - Это не я. Барьер поставил хозяин иллюзии. Я создала карман, чтоб встретиться с тобой. Для Валентина Макаровича время остановилось. Но не надолго.
   - Чего ты хочешь? - я была готова зарычать от нахлынувшей ярости.
   Как же всё достало!
   - Опять не те вопросы.
   Сероглазая незнакомка принялась переворачивать карты, изучая их.
   - Кто ты? Гадалка?
   - Снова не о том, - она не отрывала взгляд от дам и валетов.
   Я взорвалась. Ударила ладонями по столу.
   - Скажи прямо! Хватит ходить вокруг до около!
   Загадочная девица не потрудилась поднять глаз. Словно я пустое место.
   - Это ты бродишь вокруг, - объявила она, разглядывая пикового короля. - Поддаешься лабиринту. Вместо того, чтобы подчинить его себе. Твоему дару это по силам.
   - Он не со мной.
   - Дар всегда с тобой. Но ты не желаешь видеть.
   Свечи затрещали сильнее, затрепетали крыльями бабочек. Кто-то начал открывать дверь. Медленно, словно находился в ином измерении, где время двигалось иначе.
   - Не понимаю, - прошипела я, наклоняясь к незнакомке. - Ты сама велела следить за воспоминаниями. И ни слова о подчинении лабиринта!
   - Я не думала, что иллюзионист обрушит самое дурное. Покажет правду о смерти Антона.
   - Что ты вообще знаешь об Ант.... о нем?
   - Я знаю всё. Давно слежу за тобой, Яна. Издалека. У меня нет права вмешиваться. Направлять. Только наблюдать. Фиксировать.
   Болото вновь потянулось липкими щупальцами, чтобы превратить в пленницу трясины.
   - Значит, это правда? Литвинов убил его, думая, что...
   - Да. Антона и Йоду убили вместо тебя и Жозефины-Симоны. Алексей догадался, но не сказал тебе, не желая ранить. Лабиринту все равно. Хозяин разрешает ему проникать в самые потаенные уголки сознания.
   Потолок рухнул. Не тот, что был над головой. Настоящий, со старинной лепниной остался цел и невредим. Но я почувствовала удар. Сполна.
   - Устинов знал... Ненавижу!
   - Алексей заботится о тебе, Яна. Пусть и не признается самому себе. Он понимал - ты станешь винить себя. Не злись на него. Он сам себе лучший палач.
   Я отвернулась, прячась от серых пронизывающих глаз. Не злиться?! Вот уж нет! Ярость клокотала в груди, словно лава в проснувшемся вулкане. Но я поймала боковым зрением дверь. Она открылась шире, в проеме появилась старческая рука с выпуклыми венами.
   Таинственная девица тоже заметила надвигающееся вторжение.
   - Старик быстрее, чем я думала, - усмехнулась она. - Тебе пора, Яна. Ему ни к чему знать о моем визите. Помни, ты сможешь подчинить лабиринт. Требуй показать нужные воспоминания. Он будет сопротивляться, но ты не робей, добивайся своего.
   Я не успела открыть рот. Комната качнулась и погасла, как перегоревшая лампочка. Меня подбросило теннисным мячиком и шлепнуло о покрытый линолеумом пол в очередном коридоре лабиринта. Больно. На живот. Но злость и ненависть не ушли. Наоборот, приумножились.
   - Ненавижу! - повторила я, обращаясь к Устинову, который не мог меня слышать.
   Он тщательно хранил свои секреты. Скрепя сердце, я могла признать за ним право помалкивать, даже если недомолвки касались меня. Но ложь об Антоне разбила любые вероятности, что мы с чародеем когда-нибудь сможет сотрудничать. Лежа на полу и кусая губы от боли, я поняла мотивы Али Дементьевой, вознамерившейся мстить Алексею Даниловичу. Да, он не хуже Вольдемара Литвинова. Но и не лучше!
   - Я все равно перееду! - сказал кто-то моим голосом. Звенящим от раздражения.
   Ближайшее зеркало показывало меня. В день, когда я покинула родное "гнездо", чтобы съехаться с Антоном. Сурово сведя брови, я запихивала одежду в чемодан и отмахивалась от причитающей родительницы. Я и забыла, что Ярик не единственный, кто переезжал с боем. Маман долго не могла смириться, что я "сбегаю" к оборванцу-программисту.
   Волна горечи накатила и обдала острыми, как иглы, брызгами. Вонзила их в израненную плоть. Надо мной явно издевались, напоминая о человеке, исчезнувшем из моей жизни навсегда, стертому из нее ластиком несправедливости.
   - Хватит! - заорала я, вскакивая. - Остановите!
   Сработало. Картина замерла. Моя копия осталась стоять внутри зеркала с синим свитеров в руках. Я шагнула ближе, внимательно вглядываясь в собственное лицо. Юная, наивная. Верящая в хэппи-энд.
   - Покажи Литвинова! - приказала я. - Нашу первую встречу!
   Зеркало откликнулось, но вновь подгадило. На меня взглянул черный маг. Не через стекло магазина, а в зале ожидания аэропорта. Всё тот же прощупывающий взгляд - с Антона на меня. И снова на Антона - парня, в котором не было ни капли магии.
   В голове коротнуло. Кулаки ударили по стеклу.
   - Я сказала: покажи первую встречу! Сейчас же!
   Кто-то невидимый негодующе фыркнул, но подчинился. Пальцы разжались и свободно легли на гладкую поверхность. Поехали вниз. Я уменьшалась в размере, словно Алиса из знаменитой сказки. Преобразился и Литвинов. Исчезли пальто и щегольская шляпа, лицо посерело, щеки ввалились. Теперь он стоял за стеклом магазина и смотрел мимо меня. На кого-то другого. Другую. Девочку с мишкой в одной руке и куклой в другой. Плюшевый медведь "объяснял" фарфоровой подруге, как опасно уходить в одиночку со двора, но та не слушала. Отворачивалась. Но разве игрушки так умеют?
   Я наклонила голову, приглядываясь к троице, заинтересовавшей темного мага. Девочка расплывалась, была не в фокусе. Мишка выглядел четче, но "камеру" навели на светловолосую куклу. Она почувствовала мой взгляд, васильковые глаза заглянули в душу. Губы шевельнулись чуть заметно, но я смогла прочесть два слова "Помоги мне".
   - Дурацкая кукла! Плохая! Плохая!
   Девочка закатила истерику, устав от "непослушания" игрушки. Из примерочной выскочила её мать в магазинном платье. Она что-то кричала, но я не могла разобрать смысла фраз, будто они звучали на незнакомом языке. Женщина схватила дочь за руку и потащила к выходу. Та хныкала и хныкала, крепко прижимая к себе медведя. Куклу забрала мать, взяла бережно, словно дорогущий антиквариат.
   Васильковые глаза смотрели на меня. Умоляли о помощи.
   Кто-то выключил свет. Лабиринт? Нет. Это случилось в самом магазине. Погасли лампы. И солнце за витринным стеклом. Завизжала женщина. Раздался звук упавшего тела.
   - Яна! Яна, где ты?! - истерически заголосила в темноте моя мама.
   Я не ответила. Сидела на полу и смотрела, как темный маг шагает внутрь. Сквозь стекло.
   Наверное, в таких случаях полагается кричать. Или терять сознание. Но я не сделала ни того, ни другого. Прикрыв голову дрожащими детскими ручками, провожала Литвинова взглядом. Он не замечал слежки, шел, покачиваясь. Странно. Я видела всех в помещении - расплывчатыми тенями: маму, продавщиц, покупательниц. Но они чувствовали себя слепыми. Шли на ощупь, шаря руками. Медленно-медленно, словно стрелки часов изменили бег. Или это темный маг двигался быстрее времени?
   Он приближался к белокурой девочке и её матери. К кукле.
   Протянул руку, показавшуюся клешнёй.
   Я смотрела, не отрывая глаз. Испуганная и зачарованная.
   В темноте, похожей на серое марево, сверкнули васильковые глаза.
   - Рано! - сказал кто-то хриплым голосом, не старческим, но сварливым.
   Потолок взорвался. А с ним и небо. Обломки посыпались вниз. Но не долетели.
   Картинка сменилась под чей-то негромкий смех.
   Холод пробрал до костей. Я перестала чувствовать щеки и нос. Ноги работали слаженно, неся меня - взрослую - дворами к дому, в котором мы когда-то жили с Антоном. Туда, где тепло и безопасно. Из ночной темноты и мороза. Другая я не подозревала, что это обман. Уютная квартира превратилась в бойню.
   - Нет! - воспротивилась я настоящая, но тело не отреагировало.
   Вот и дом. Окна, за которыми непривычно темно. Засыпанное снегом крыльцо.
   - Нет! - повторила я, отказываясь подниматься наверх, где меня никто не ждал.
   Там не осталось жизни. Только смерть, кровь и погром.
   - Идёт, - шепнул кто-то.
   - Плевать, - отозвался второй голос. - Пусть живёт. Главное сделано.
   Два черных пса пошли прочь по заснеженной темной улице. Помощники темного мага, на которых я в прошлый раз, торопясь в тепло, не обратила внимание.
   В горле запершило от подступающих рыданий. Ноги подкосились. Колени больно ударились об лед. Ладони в шерстяных перчатках поехали в разные стороны. Я распласталась на притоптанной дорожке. Рядом возвышался сугроб, делающий меня невидимой со стороны проезжей части. Ну и пусть. Хорошо бы уснуть. Уснуть и не проснуться. Так лучше. Правда.
   - Яааан!
   Пронзительный голос Жозефины-Симоны звал издалека. Из другого мира.
   Я приподнялась на локте, огляделась. Никакой кошки. Лишь тени на снегу от домов. Но плач не смолкал, тоскливый, горестный, одинокий. Питомица всё ещё бродила по зеркальному лабиринту без надежды выбраться наружу. Она не должна была попасть сюда. Без меня её не выпустят. Старику всё равно, что случится с представительницей древней кошачьей династии.
   - Верните первую встречу с Литвиновым! - приказала я, ударив кулаками по льду.
   Никакой реакции.
   - Проклятье! - изо рта вырвались клубы пара.
   Воспоминание воспоминанием, а холодно по-настоящему. Аж зубы сводит!
   - Выпустите! Сейчас же!
   Обошлось без грохота и летящих в лицо осколков. Улица погасла. Температура повысилась. Градусов на пятьдесят, не меньше. Но свет не вернулся. Я сидела на деревянном полу неизвестно где в кромешной тьме. Ни вспышки, ни единого звука вокруг.
   - Очень смешно, - процедила я сквозь зубы и принялась разматывать шарф. На мне осталась длинная шуба и зимние сапоги. И два свитера в придачу!
   Раздевшись до футболки, я двинулась на ощупь. Руки касались всё тех же треклятых зеркал. Шагов через пятьдесят ноги начали преть, и я скинула обувь. Подумав, стянула и джинсы с теплыми колготками. Отбросила последние в сторону и снова надела джинсы - на голые ноги. Дальше пришлось топать босиком. Носки снялись вместе с колготками, а те исчезли. Попытки отыскать их в темноте успехом не увенчались. Но я не переживала. Если лабиринту приспичит вновь перекинуть меня в зиму, раздетой не оставит.
   Беспокоило другое. Я брела и брела, ступая медленно и осторожно, а ничего не менялось. Тишина углубилась, недружелюбная темнота не предвещала ничего хорошего. Нервишки пошаливали, и я велела воображению отвалить. Нечего рисовать чудищ! Если б лабиринт хотел меня грохнуть, для этого существовала масса способов, гораздо действенней, чем нападение чуды-юды из-за угла с топором наперевес.
   Шепот. Он появился внезапно. Из зеркал справа и слева кто-то подглядывал. Невидимки обсуждали меня. Я услышала слова "магичка" и "бродит", почувствовала себя зверушкой в зоопарке. Меня-то точно видели. Разглядывали во всей красе и не стеснялись перемывать кости.
   - Хоть бы причесалась, лахудра, - припечатал кто-то пискляво.
   Рука коснулась головы. Волосы, и правда, топорщились после зимней шапки.
   - Ну, хватит! - рассердилась я и топнула босой ногой. - Покажите что-нибудь путное! Заколебала ваша фигня!
   - Фигня, фигня, фигня, - запело эхо на разные голоса.
   Слева "включилось" зеркало. Из темноты глянул отец, еще сильнее похожий на Ярика, чем в воспоминании с чемоданом. Глянул с заботой, но какой-то трагической.
   - Как тебя зовут, милая? - спросил он ласково.
   Губы без моего участия шепнули:
   - Настя...
   Как в памятном сне. Или обморочном видении.
   - Настя! - загромыхало эхо. И ещё громче: - Настя! НАСТЯ!
   Я зажала уши, не понимая, что происходит. Погибшая девочка, кем бы она ни была, не мое воспоминание. И всё-таки...
   - Кто она? - крикнула я в лицо отцу. Или его призрачному отражению. - Кто такая Настя?!
   Зеркало зарябило и погасло, испугавшись вопроса. Я сжала кулаки. Надоело!
   Вот возьму - сяду здесь и с места не сдвинусь!
   Реализовать не шибко мудрую задумку не вышло. Впереди распахнулась дверь. Трехэтажно выругавшись, я пошла на тусклый свет, с каждым шагом четче различая знакомые очертания. Сквер! Тот, что появился в фальшивой вселенной на месте дома Валентина Макаровича! Место не изменилось, но люди - дама с веером и мамочки с колясками - пропали. Я застыла на пороге, раздумывая, стоит ли выходить наружу. Очередная подстава, не иначе.
   Вспомнив наставления сероглазой девицы, я всмотрелась вдаль.
   Ну, конечно! Деревья и высотные дома рябили.
   - Яна!
   Кто-то звал меня из сквера. Я пригляделась. На ближайшей скамейке появился человек. Или не человек. Маг. Алексей Данилович Устинов.
   - Ловушка, - шепнули губы.
   - Ни в коем случае, - отозвался он. - Поторопитесь, Яна. Я потратил уйму сил, чтобы пробиться. Используйте время с умом.
   На горизонте мелькнула молния. Предупреждение? Помеха? А, черт с ней!
   Я поспешила к чародею, мысленно проклиная чувство юмора лабиринта. Топать босиком по ершистому асфальту в темноте - удовольствие сомнительное. Камушки царапали кожу, норовя задеть побольнее, ранить в кровь.
   - Ненавижу вас, - объявила я Устинову, устраиваясь рядом. Так, чтобы не коснуться невзначай. Обморока мне и не хватало. - Вы знали, что Антона убили прихвостни Литвинова. Знали, но ничего не сказали!
   - Не сказал, - отозвался чародей спокойно. - Я не стану оправдываться, Яна. Но ответьте на вопрос: узнав правду о смерти Антона, разве вы не потеряли способность рассуждать здраво? Нет ничего опаснее кровоточащего сердца, жаждущего мести.
   Я гневно фыркнула.
   - У меня есть право жаждать расплаты.
   - Совершенно лишнее право. Опасное. Поверьте, я знаю, о чем говорю.
   Я молчала. Смотрела на подъездную дверь дома Валентина Макаровича. Сколько же ещё открытий ждало за ней? Тех, которые не принесут ничего, кроме новой боли и отчаянья?
   - Я никогда не рассказывал вам о Дементьевых, считал, это ни к чему, - заговорил Алексей Данилович, не дождавшись ответа. - Но вам полезно кое-что знать. О ночи, когда убили Татьяну и похитили Алю.
   Мой взгляд впился в мрачное лицо. На нем застыло выражение глубокой тоски. Невыносимой, вгрызающейся в чародея изнутри, десятилетиями пожирающей его плоть.
   - Яна, вы думаете, вам одной ведома боль потери второй половины? И чувство вины от осознания, что это случилось из-за вас? Тогда вы эгоистка, девочка.
   С моих губ слетел смешок, но Устинов не отреагировал.
   - Поверьте, вы не единственная, кто испытал весь диапазон чувств - от ярости и отчаянья до ненависти к себе. Много лет назад Вольдемар Литвинов отнял у меня любимую женщину. Я никого так не любил. Ни до, ни после. Её звали Лида. Она была чиста для меня. Слишком чиста. Я понимал это, но втянул её в свою безумную жизнь и подписал смертный приговор.
   По телу прокатилась горячая волна. Я посмотрела на Устинова с сомнением. Он делится подробностями личной жизни?! Может, это морок?! Иллюзия?!
   - Я был не в силах вернуть Лиду в мир живых, - голос чародея зазвенел от горя. - Но жажда возмездия годами жгла меня изнутри. Месть была единственным, что я мог сделать для любимой. Наконец, случай представился. В ту самую проклятую ночь. Я получил сведения о месте нахождения Литвинова, сведения, которые так давно искал! Я не сумел усидеть на месте. Понимал, что не должен оставлять Таню с Алей одних. Ванин дед - Афанасий - отправился к жене и новорожденному сыну. Я сам его отпустил. Я понимал, что стоит на кону. Но горячая кровь пульсировала в венах, затмевала разум, усыпляла осторожность...
   Чародей замолчал. Кулаки сжались. Я не видела его таким. Поверженным. Уязвимым.
   Уязвимым...
   До меня дошло.
   - Это была ловушка?!
   - Да. Старый враг воспользовался моей слабостью. С легкостью выкурил из дома и добрался до оставшихся без защиты подопечных. Продуманный, точечный удар.
   В душу ручейком просочилась жалость. Да, Антона убили вместо меня. Но не я это допустила. Стала причиной, но не орудием. Устинов был виновен на все сто процентов. От такой ноши до конца дней не избавиться. Не искупить никакими благими делами.
   Это хуже - намного хуже - моей вины.
   Стало чуть легче дышать. Злость не отступила, но прекратила клокотать вулканом.
   - Яна, когда мы познакомились, я сразу понял, что вы сломаны, - снова заговорил чародей, почувствовав изменение душевного состояния. - Вы только-только начали выбираться из кокона горя. Правда об убийстве Антона вас бы добила.
   - Звучит, как оправдание. А вы обещали не...
   - Как насчет другого обещания? - прервал чародей. - Когда все закончится, обещаю раскрыть карты. До единой. Больше никаких тайн и недомолвок.
   Я тихо засмеялась. Звучало как предложение последнего шикарного ужина приговоренному к казни. А если правда? Вдруг Устинов уверен, что мне не выбраться из лабиринта?
   - Вы сами выставили меня вон.
   - Я погорячился. Появление Али затуманило разум. Прошлое выбило из колеи. Это было недальновидно. И несправедливо.
   Я поджала губы. Вот теперь однозначно "ужин"!
   - Вы точно не морок? - спросила я с усмешкой. - Не в ваших правилах гладить по шерстке.
   - Не морок. Меня лабиринт не покажет. Не его весовая категория.
   - Зато я ему по зубам. Ничего не получается.
   Слова вырвались помимо воли. Но если кто и мог вытащить меня, так Алексей Данилович. А не какая-то там странная дамочка, говорящая загадками и отказывающая назвать имя.
   - Только не говорите, что я плохо стараюсь.
   - Не собирался. Что ещё вам показали? Помимо истинной подоплеки гибели Антона?
   Я задумалась. Отца. Но это, скорее, отражение моих мыслей из-за глобального переселения из северных широт. Ещё было упоминание таинственной девочки Насти, преследующей меня с обморока при знакомстве с чародеем.
   - Настя... - протянул Алексей Данилович. - Не нравится мне эта покойница. Просящие помощи не появляются раз в несколько месяцев. Если настигают, не отстают.
   - Угу...
   Я не испытывала негативных эмоций к девочке, попавшей в аварию вместе с родителями. Видела ее смерть. Прочувствовала последние мгновения. Пропустила через себя всю физическую боль, все сожаления о рано оборванной жизни.
   Но Настя не столь важна, как воспоминание о другом персонаже трагикомедии.
   - А еще я заставила зеркала показать первую встречу с Литвиновым.
   Устинов глянул с уважением.
   - Задача не из легких. Это не то же самое, что заново увидеть воспоминания и оценить детали с учетом накопленного опыта. На вашей памяти блок.
   - О, да! - я сердито всплеснула руками. - Всё размыто. Обрывки. Кусочки мозаики.
   - Есть зацепки?
   Я мысленно потянулась к воспоминанию. Лицо, посыпанное пылью. Больной мужчина, шагнувший сквозь стекло. Кромешная тьма. Мамины крики. Девочка с мишкой и ку...
   - Твою ж, налево...
   Накрыло с головой. Я поняла, что увидела. ГДЕ я видела её раньше - куклу в белой воздушной блузке и красном сарафане!
   - Фотография, - во рту пересохло. - У вас на столе!
   Взгляд чародея стал пронзительным.
   - Зимой у вас в кабинете был снимок куклы с васильковыми глазами, - затараторила я. - Вы сказали, это старое незаконченное дело. Ещё тогда она показалась мне знакомой. Так вот, она из воспоминания! Кукла была там! В первую встречу с Литвиновым!
   Алексей Данилович пошатнулся. В этот миг он мог составить конкуренцию вечному антиподу. Еще вопрос, кто из них выглядел мертвей: чародей передо мной или черный маг за стеклом магазина одежды.
   - Это невозможно, - с трудом пробормотал он. - Та кукла уничтожена много лет назад.
   Я провела ладонями по лицу.
   - Я видела то, что видела. Не больше. Не меньше. Девочка взяла куклу без спроса. Мать испугалась, хотела её куда-то вернуть. А Литвинов... Шёл к кукле. Она... она смотрела на меня. Бррр. Кукла. А внутри... - я нашла силы закончить фразу, - внутри человек.
   В изумрудных кошачьих глазах не осталось жизни. Только страх. Или боязнь поверить моим словам. В этой истории было что-то очень личное.
   - Что мне делать? Снова заставить зеркала показать куклу?
   Он жаждал сказать "да". Я это чувствовала.
   - Нет, - с трудом шепнули его губы.
   - Уверены?
   Чародей сбросил оцепенение.
   - Уверен. Вы и так восстановили больше, чем Литвинов вам "оставил". Не рискуйте напрасно. Блок опасен. Мы попробуем пробиться позже - в реальном мире. Но не раньше, чем я придумаю способ обезопасить ваш рассудок от повреждений.
   Я послушно кивнула. Не улыбалось приумножать риск. И так застряла в ловушке.
   - Попытайтесь разобраться с Настей, кем бы они ни была, - посоветовал Алексей Данилович, переходя на деловой тон. - Не просто так является. И про дар не забывайте. Тянитесь к нему. Быстрее выберетесь. Он с вами, Яна. Но вы смотрите мимо.
   Ледяная волна прошла до кончиков пальцев.
   - Вы опять говорите, как она. Таинственная девица. Она навешала меня здесь. В карманной вселенной. Скрытой от Валентина Макаровича.
   Чародей недовольно поджал губы.
   - Чего же хочет эта активная незнакомка?
   - Утверждает, что помочь. Но говорит загадками. Думаете, она опасна?
   - Сильна - это точно. Опасна? Возможно. Но если б хотела навредить, возможностей было предостаточно. Вы ей нужны. Вопрос, с какой целью.
   Нас обдало порывом ветра. Я обернулась, поправляя разметавшиеся волосы.
   - Черт!
   Фальшивую вселенную вновь расшибало на пазлы. Быстрее, чем в прошлый раз.
   - Торопитесь, Яна. Боюсь, встреча окончена.
   Дважды просить не требовалось. Я вскочила и побежала к спасительной двери, больно царапая ступни.
   - Помните! - крикнул чародей вслед. - Главное, дар!
   Темнота сомкнулась. Как вода над головой утопленника. Я остановилась, шаря перед собой руками. Лабиринт повторялся, погружая во тьму, и от души забавлялся над моей беспомощностью. Совет чародея пришелся бы кстати. Но как достучаться до крылатой магической сущности? Дар, ко мне? Угу, разбежался. Я пробовала тянуться к нему в иллюзорном мире. Без толку.
   "Вернись!" - все же взмолилась я мысленно.
   Никакого ответа. Если дар и рядом, то не мог отозваться. Или не считал нужным.
   Пришлось топать в темноте черепашьим шагом, касаясь руками безразличных зеркал. Вперед. Навстречу новым открытиям и несуразностям. Я гнала мысли о встрече с чародеем в сквере. Мозг отказывался верить, что это тот же самый сквер. Пусть будет его копией. Иначе получится, что за время, проведенное в лабиринте, я не продвинулась ни на грамм. Да, я увидела истинную подоплеку гибели Антона, но вернулась к началу пути.
   - Яна, давай поиграем.
   Голос отца зазвучал с потолка. Но я крепко сжала зубы и зашагала дальше. Пошел он. И лабиринт с ним вместе. Какой смысл раз за разом показывать человека, с которым я не стану встречаться? Ни наяву, ни в иллюзии. Температура в коридоре заметно понизилась. Босые ноги немели, по телу настырными волнами гулял озноб. Эх, не стоило бросать обувь и свитера, где попало. Спасибо, пол ровный, без щербинок и кочек.
   - Как тебя зовут, милая? - снова шепнули отцовским голосом.
   Я остановилась. Сжала ладони в кулаки до боли.
   - Покажите Настю! Ну же!
   Кто-то злорадно хихикнул и повторил басом:
   - Настюююю...
   - Чтоб вам провалиться! - пожелала я от всей широкой магической души.
   Пожелание сбылось. В искаженном виде. Провалилась я сама.
   Крику полагалось отозваться эхом, загрохотать в бесконечных коридорах, отскакивая от холодных зеркал. Но чистый разум кричать не способен. У него нет голоса. И тела тоже.
   Я летела вниз и вверх, по спирали и по прямой. Сквозь тысячелетия и миры, сквозь время и пространство. Или не я, а то, что от меня осталось. Некая данность, способная мыслить, но не чувствовать. Умеющая лишь наблюдать и констатировать. Навстречу неслись всполохи света, яркого и манящего, как та бесконечность, которую описывают люди, побывавшие на грани жизни и смерти. Мелькали огни с языками пламени, как у ядовитых змей, за считанные секунды рождались и умирали галактики.
   Внезапно время остановилось, открыв ночной город. Спящий, а не мертвый, как тот, который мы с Жозефиной-Симоной покинули. Я устремилась вниз - к огням и шепчущейся на ветру листве. Мимо проводов, паутиной тянущихся от столбов и крыш к темному окну. Прошла сквозь стекло и плотно задернутые шторы, не встретив намека не препятствие. Окунулась в тишину и ночь - царицу дремотной спальни.
   Нас было трое. Хрупкая детская фигурка с разметавшимися по подушке волосами, мой фантомный разум и кто-то ещё, тенью путешествующий по стене. Я выхватила движение, рванула следом, но промазала, слету прошла сквозь стену - в другую комнату, где крепко спали мужчина и женщина. Её голова покоилась на его груди, одеяло сползло, обнажая спину. Лиц не разглядеть. Слишком темно. Да это и не важно. Я чувствовала, двое на кровати с мятыми простынями не имеют значения.
   Кирпичная стена вновь пропустила безропотно - назад к спящей девочке, одной рукой обнимающей игрушечного мишку. Тень металась по комнате, как безумная, напоминая бабочку, вьющуюся вокруг лампы. Она жаждала привлечь внимание. Но не моё. Меня здесь нет. Только фантом. Даже не часть воспоминания.
   Люстра со звоном качнулась. Тень набрала достаточно сил, чтобы врезаться в нее.
   - Кто тут?
   Девочка села на кровати, испуганно оглядывая комнату. Всхлипнула и укрылась с головой, прячась от всех бед под одеялом.
   - Никого, - зашептала она, убеждая саму себя. - Это сон. Сон.
   - Настя... - позвала тень шепотом, но его услышала лишь я.
   - Никого нет, - повторила девочка. - Сквозняк хулиганит.
   Тишину темной спальни прорезал новый всхлип. Не детский. Горевала тень, не сумевшая достучаться до ребенка. Она плакала и плакала. Надрывно, протяжно, отчаянно. Настя снова уснула, дыхание выровнялось, но я слышала горестные вздохи, ощущала глубину чужой боли.
   Стекло в деревянной раме задребезжало. Кто-то еще шагнул сквозь него в спальню. Очередная невидимка прошла мимо меня к кровати девочки. Я не могла её видеть, но чувствовала каждое движение. Она склонилась над ребенком, провела рукой по волосам. Повернулась к тени на стене.
   - Оставь ее в покое. Ты делаешь только хуже.
   - Но она должна...
   - Больше никто ничего не должен.
   - Но тогда... - раздался новый всхлип.
   - Ничего не поделаешь. Все мы смертны. Даже ты...
   Меня швырнуло в окно. Выбросило в ночь. Но не к галактикам и ярким огням, а смачно шлепнуло о землю вновь обретенным телом. От боли перемешались все мысли в голове и краски перед глазами. Дыхание перехватило, я подавилась кашлем. От макушки до кончиков пальцев на ногах прокатилась горячая волна. Пальцы, скрючившись, вонзились в грязь. Разуму необходимо было сосредоточиться хоть на чем-то. На бесполезном, никчемном движении. Лишь бы забыть о боли. Хоть на мгновение.
   - Вот и она. Магичка-маскировщица.
   Поднять голову - просто поднять голову - почти невозможно. Разбегающиеся глаза с трудом сфокусировались на черной собачьей морде. На ухмыляющейся пасти с потертыми от времени клыками.
   - Пшшшел пррррочь.
   Язык не слушался. В рот словно ваты набили.
   - Не хами, - посоветовал другой голос, и покалеченное тело дернулось.
   Я узнала Вольдемара Литвинова, которого слышала лишь однажды - во сне.
   Нет! Это не мог быть он! Новая иллюзия! Очередная издевка лабиринта!
   "Но ведь Устинов сумел к тебе пробиться", - шепнул кто-то в голове. - "Почему то же самое не сделать его антиподу?"
   - Легкая добыча, - рука мага легла на мой затылок, впечатывая лицо в землю.
   Надежду на благополучный исход в клочья разорвал взрыв боли. Она походила на бешеного зверя, поселившегося внутри. Раздирала и ломала острыми когтями всё, до чего могла дотянуться: органы, артерии, кости. Я не могла дышать. Я не могла кричать. Все, что недавно было целой вселенной под называнием "я", сосредоточилась там, где уничтожали плоть. Не осталось ничего кроме боли. Ни мыслей, ни чувств, ни желаний.
   - Понравилось?
   Рука-убийца отпустила затылок, и легкие со свистом наполнил воздух. Кровавая пелена перед глазами отступила, в голову вернулись спутанные мысли. Жить! Она была самой главное. Остальные бестолково мельтешили, не давая сосредоточиться.
   - Хочешь ещё?
   Неееет! - заорало сознание. Губы не шевельнулись.
   Я не могла допустить повторения. Лучше сразу небытие.
   - Конечно, не хочешь, - усмехнулся Литвинов. - Как насчет передышки? Я дам тебе время подумать. Осознать плачевность положение. Потом поговорим. Посмотрим, созреешь ли ты для сотрудничества.
   Сотрудничества?! Ни за что! Я никогда не...
   Мысль повисла недописанной строчкой. Беспощадные пальцы вцепились в волосы. Как пушинку оторвали меня от земли и швырнули прочь. Куда? Я не смотрела. Боль поглотила зубастой акулой. Ни сгруппироваться, ни глаз не открыть...
   ...Я очнулась на шершавом полу. В крохотном узком помещении размером со шкаф средних габаритов, лежащий на боку. Только каменный. С трудом сев, я едва не чиркнула макушкой об потолок. Вытянула руки в стороны и уперлась ладонями в стены. Голова кружилась, осталось единственное желание - свернуться калачиком и проспать пару сотен часов. Но я не имела права на слабость. Следовало понять, где меня заперли.
   Здесь не темно. Скорее, сумрачно. Я видела и себя, и неровные серые стены с разводами, как после потопа у жильцов сверху. Но не понимала, откуда взялось подобие света. Руки тряслись, но я упорно ощупывала темницу, ища намек на выход. Искала его сантиметр за сантиметром, но не находила. Конструкция явно цельная.
   Замуровали?!
   Обычно я не боялась замкнутых пространств. Сильнее тревожили необъятные помещения, как подземные гаражи, где за любым столбом могла прятаться неведомая опасность: маньяк с топором или мистическая нечисть, вроде чертей Клавдии. Но сейчас струхнула всерьез. Самой не выбраться, а воздух в крохотном каменном мешке закончится быстро. Если только он, как и свет, не поступает внутрь при помощи магии.
   Опасаясь паники, я легла и постаралась дышать ровно. Тело ныло, глаза жгли слезы. Пережитый кошмар давал о себе знать, стремясь аукнуться грандиозным ревом. Дело было не в боли или страхе. Не в унижении. А в могуществе противника и моей беспомощности. На кой черт нужна магическая сущность, если темный маг движением мизинца способен превратить в марионетку. Я ничего - абсолютно ничего - не могла ответить. Даже предпринять ничтожную попытку защититься!
   Я никто. Игрушка. Как та кукла с васильковыми глазами.
   В глубине сознания звякнул колокольчик.
   Магическая сущность?
   Позвать её? Вдруг отзовется? Когда, если не сейчас?
   - Вернись! Ну давай же! Давай!
   Я ударила кулаками по шершавому полу.
   Ни какого эффекта. Ноль! Если упрямая крылатая тварь не отзывается, когда мне грозит смертельная опасность, нет смысла вообще на нее рассчитывать!
   Я закрыла заслезившиеся глаза, обняла себя руками.
   Как же мерзко на душе. Как же жалко себя!
   Вместе со слезами пришла черная злость. Не на Литвинова. Он - мой палач, неизбежность, от которой не защититься, не спрятаться. На Устинова. Чародей спас мою сестру несколько месяцев назад, но мне - лично мне - не помог ни разу. Наблюдал, прощупывал, исследовал, как интересный образец. Щелкал по любопытному носу, усыплял бдительность никуда не ведущими разговорами. Приближал, когда требовали обстоятельства, использовал без зазрения совести.
   А я еще жалела его. В сквере на скамье, слушая обрывки истории о великой любви. Он не заслужил сочувствия. Сам виноват. И девицу Лиду погубил, и Дементьевых следом. Они жертвы. Даже Аля. Но не чародей.
   Как он посмел сравнивать мою боль со своей?! Антон погиб из-за непрошеного дара, который палец о палец не желает ударять ради моего спасения! А чародей...
   - Может не кнут, а пряник? - зазвучал в ушах голос Литвинова.
   Я задохнулась от ужаса. Он вернулся. Всё повторится сначала. Боль - убийственная и всепоглощающая. Без шансов на спасение.
   - Калечить тебя не обязательно. Можем договориться полюбовно.
   Ни за что! Не с убийцей любимого!
   Но где-то на границе сознания зрела трусливая... нет, не мысль, а ее подобие. О возможности избежать пытки. Это так легко - сказать "да" сильному противнику...
   - Нееет! - закричала я что есть силы, задушив в зародыше предательскую слабость.
   Невидимый темный маг расхохотался.
   - Попробуем на практике. Посмотрим, что ты выберешь. Кнут?
   Щелкнули пальцы. Каменный мешок откликнулся. Стены, пол и потолок поползли друг к другу. Медленно, но целенаправленно, сокращая свободное пространство. Я забилась, как бабочка в сачке, легко поддавшись панике.
   - Приди! Приди! Приди!
   Но мерзкий дар снова выбрал невмешательство.
   Я с криком выставила вперед руки, но куда там. Все равно, что муравей против локомотива. Никчемная букашка, не способная на подвиги. Сдавило со всех сторон, не шелохнуться. Сильнее, сильнее, сильнее. Ещё чуть-чуть и лопнут внутренности, с мерзким хрустом сломаются кости. Не хочу! Не так!
   - А если пряник? - спросили ласково. - Я могу дать то, что жаждешь больше всего.
   Давление ослабло, но сердце жаждало взорваться.
   - Жизнь?
   Темный маг засмеялся.
   - Нечто большее. Смотри.
   Каменный мешок растворился. Меня выбросило прочь. Швырнуло в зеркало, точь-в-точь, как сотни других в жестоком лабиринте. Я заслонила лицо руками, но это не спасло. Осколки стекла зубами зверя вонзились в плоть, и я полетела дальше - на камни с высоты пары человеческих роста. Осталась лежать без движения в темноте: покалеченная, поверженная, жалкая...
   "И это пряник?" - мелькнуло в пульсирующей голове.
   - Молоко кончилось. Будешь кофе со сгущенкой? Или слишком приторно?
   Голос пробился сквозь череду недель и месяцев, обрушился с небес - через прореху. Я с трудом подняла голову, уперлась ладонями в острые камни. Щурясь, посмотрела вперед. На яркий свет, который приближался, как новый день, неизбежно прогоняющий ночь. Свет поглотил меня, без спроса принял в теплые недра, стирая всё: камни, тьму, кровоточащие раны и боль.
   ...Солнечные лучи ласково гладили оконное стекло, игриво перебирали салфетки в вазочке на старом кухонном столе с сеткой царапин. Взгляд выхватил слайдер на календаре, остановившийся на воскресном июньском дне. Какой сейчас год? Но цифры упорно расплывались. На глянцевом листе остались лишь дни. А, впрочем, какая разница?
   - Ну же, сгущенка или сахар?
   Родные зеленые глаза озорно блеснули.
   - Яна, решайся: это последнее предложение.
   - Давай чай. Ненавижу черный кофе.
   Это сказала я? Определенно. Мой погибший жених Антон метнулся к шкафу и принялся деловито изучать батарею чайных пачек, купленных для гостей, любивших заваливаться к нам без предупреждения.
   - Есть со вкусом винограда, лесных ягод и персика. Еще зеленый с лаймом.
   - Виноград, - объявила я, присаживаясь за стол.
   Происходящее не выглядело фальшивкой, как предыдущие воспоминания. Я перестала ощущать себя наблюдателем, превратилась в участницу событий. Физическая боль, причиненная темным магом, ушла. Душевная, коловшая сердце годами, притупилась, оставив тягостное "послевкусие". Это как после тяжелой болезни: ты знаешь, насколько было плохо, и оттого больше ценишь сегодняшний день.
   - Чем займемся? - спросил Антон, ставя передо мной красную чашку в горох.
   - Дина предлагала рвануть на пляж на окраине города. Раз лето настоящее, наконец, нагрянуло.
   - Вариант.
   - Главное скрыть сие мероприятие от Яськи. Она хотела сесть нам на хвост, но...
   Я закатила глаза. Антон понял всё, что под этим подразумевалось, и широко улыбнулся. Так, как умел он один - ни капли не наигранно, тепло и заразительно.
   - Значит, на пляж. Купальник обновишь. Зря что ли полмагазина перемерила.
   Он, как и большинство мужчин, ненавидел шопинг. Составлял компанию не часто, но, оказываясь в торговом центре, смиренно терпел зависание в примерочных. Превращал процесс в шоу, задорно требуя продефилировать в обновках.
   Какой же простой и счастливой была наша с ним жизнь. Конечно, мы ругались. Как и все нормальные пары. Но Антон умел оборачивать ссоры в шутки и первым шёл мириться, если видел, что я готова к капитуляции. Иногда он нарочно тянул время, знал, что не остыла и осыплю новыми упреками. Он чувствовал меня. Читал, как открытую книгу. Легко. Как никто на свете. Как не сможет никто другой.
   - Хватит медитировать над пустой чашкой, - распорядился Антон. - Собирай пляжную сумку, а я пока тут приберусь. Из меня сборщик бесполезный. Обязательно твои крема перепутаю.
   - Что там путать. Написано - крем для загара. И даже не импортным буквами.
   Антон показательно фыркнул и принялся сгребать грязную посуду в раковину. Я пошла в комнату, но остановилась в дверях кухни и залюбовалась второй половиной. Какой же он идеальный. Спокойный, понимающий, веселый. Руководствуется разумом, не идя на поводу у эмоций. Прекрасная черта, которой мне частенько не хватало.
   Каким же замечательным было то время. Наше время.
   Хотя почему было?
   Я здесь. Всё вокруг реально. Словно не было последних трех с половиной лет. А, может, правда не было? Дурной сон, растворившийся поутру?
   - Ты можешь остаться здесь, - сказал знакомый голос. Он принадлежал темному магу, но меня это не встревожило. - Можешь остаться навсегда. С ним. Если хочешь.
   О, да! Я хотела. Больше всего на свете. Как ничего и никогда в жизни.
   Напевая под нос, я пошла в спальню. Достала из шкафа большую сумку, крем для загара, купленный пару недель назад, и новый купальник - черный с желто-оранжевыми кораллами. Еще понадобится бутылка с водой и что-нибудь съедобное. Лучше взять с собой, чем тратить деньги в летних кафешках. На дно сумки легли пляжные коврики и полотенца. Следом отправились электронная читалка и бандана. Что еще? Ага, солнцезащитные очки. Теперь на кухню - собирать провизию.
   - Стой! - потребовали в спину.
   Я обернулась и изумленно уставилась на кошку, взирающую зелеными глазищами с сердитой пятнистой морды. Хм. Откуда она взялась? У нас же Йода живет. Не мог же Антон притащить в квартиру еще одну живность без предупреждения. Или мог?
   Я хотела крикнуть его, расспросить о кошке, но та снисходительно покачала головой.
   - Просыпайся! - велела она.
   До меня дошло, что животинка разговаривает. По человечески! Но как?!
   Я попятилась и впечаталась попой в стену.
   - Яна, это я. Остальное морок.
   - Свят, свят, свят... - зашептали губы.
   - Да очнись ты! - гневно потребовала хвостатая нечисть. - Лабиринт затеял очередную пакость! Надо когти рвать!
   Лабиринт? В глубине сознания колокольчиком звякнула важная мысль. Точно! Тот самый лабиринт, в который нас отправил герой моей статьи Валентин Макарович. Всё правильно, я там. Вместе с Жозефиной-Симоной. А Антон... Его больше нет...
   - Ты готова?
   Антон - реальный и живой - вошел в спальню. Шагнул ко мне. Родные глаза с задорными искорками оказались слишком близко. Утонуть в них. Остаться...
   - Яаааан! - завопила кошь истошно. - Уходим!
   Сильные мужские руки обхватили мою талию. Прижали спиной к стене. Теплые губы скользнули по шее. Сердце ёкнуло, забилось сильнее, горячая волна прошла до кончиков пальцев: тягучая, ноющая, согревающая. Тело стало податливым, как растаявший воск.
   Я остаюсь. Мое место здесь. Больше ничего не имеет значения.
   - Яна, ты обещала вывести меня отсюда! Ты обещала!
   - Обещала...
   Антон увлек меня за собой, и мы упали на кровать. Только мы и никого. Лишь полосы света на потолке и едва слышные звуки города за окном.
   И еще один голос. В голове.
   - Я же говорил, что могу дать то, что важнее всего на свете. Гораздо ценнее, чем твоя жизнь... Разве ОН не стоит того, чтобы остаться навсегда?
   Разве я спорила? Сопротивлялась? Руки любимого снимали с меня одежду, пляж оказался забыт. Как и все на свете. Как и лабиринт. И кто-то зовущий меня внутри него.
   "Лабиринт постарается вас запутать, погрузить в новые иллюзии, вынудить добровольно остаться навсегда. Не забывайте, настоящий мир существует. Ваша жизнь там. Здесь только смерть..."
   Смерть. Она отняла у меня Антона. А лабиринт вернул. Значит, он не зло.
   Антона вернул темный маг. Его убийца.
   Но мертвые не возвращаются. Они уходят куда-то "дальше". Как Полина Андреева, чей призрак годами дремал в нашем офисе и очнулся, почуяв мою магическую сущность.
   Мертвые не возвращаются. Возвращаются только живые.
   - ЯНА! Мы умрем, если ты немедленно не встанешь!
   Здесь только смерть. А мы живые. Я и Жозефина-Симона. Не Антон.
   Я обхватила ладонями лицо любимого. Родное, ни капли не похожее на иллюзорное. Но я видела его и другим. Белым, с жутким серо-зеленым отливом. Словно вылепленным из глины. Таким оно было перед тем, как чьи-то руки накрыли его белой тканью и насыпали сверху земли - крест на крест.
   - Ты не настоящий, - прошептала я, глядя в зеленые глаза, в которых светилась неподдельная нежность. Неподдельная, но не реальная. - Это не ты...
   НЕ ТЫ!
   Мысль прогрохотала в голове канонадой и обрушила потолок. Тяжелые обломки бетона рухнули вниз. Я задохнулась от ужаса и хлебнула горькой воды. Закашлялась, резко садясь и не понимая, почему оказалась в громадной луже посреди тьмы.
   В живот вонзилось что-то острое. Я вскрикнула, пытаясь защититься.
   - Но-но! - завопила Жозефина-Симона. - Не сбрасывай, я же потону! Для меня дно почти кончилось!
   Дно. Я потрогала руками пол. Ого! Не удивительно, что в лежачем положении умудрилась нахлебаться. Водичка успела добраться до рта и носа. Еще бы чуть-чуть и...
   - Где мы? - спросила я хрипло. Горло мерзко саднило.
   - В тупике, - прохныкала кошь, переминаясь на мне с лапы на лапу. - Но дверь есть. Попробуй открыть. Только меня не урони.
   Я встала, плохо понимая, что вообще творится, и на каком я свете. Крепко прижимая кошь одной рукой, второй в кромешной тьме нащупала дверь. Та распахнулась от легкого прикосновения. Босые ноги ступили в сухой коридор с зеркалами. Мрачный, но относительно освещаемый. Воде полагалось хлынуть следом через порог, но она застыла в комнате, как желе. На память осталась лишь мокрая одежда, противно прилипшая к телу. И волосы, с которых стекали капельки.
   - Тьфу ты, пропасть! - я выпустила кошку и плюхнулась на пол. Потерла виски.
   Что сейчас было? Откуда взялся Антон? Такой реальный - до последней искорки в глазах? Проделки лабиринта? Или...
   - Ох... - простонала я, ощупывая тело в поисках повреждений, нанесенных Литвиновым. Но не нашла. Ни единой ссадины, ни одного кровоподтека.
   - Ты чего? - насторожилась Жозефина-Симона. - Мерещится?
   - Неее, - я растерянно посмотрела на питомицу. - Как ты меня нашла?
   - Откуда ж я знаю! - привычно взъерепенилась она. - Шла-шла и нашла. Ты на полу лежала. В комнатушке той. Дверь взяла и захлопнулась. Вода полилась. Прямо из-под пола. А ты не просыпалась. Бормотала только. С магом черным разговоры вела.
   - С Литвиновым?! - задохнулась я от радости.
   Значит, его тут не было?! Пытки - всего лишь иллюзия? Но как реально. До жути!
   - А с кем же еще? - фыркнула Жозефина-Симона. - У тебя батарея знакомой нечисти?
   - Морок. Он был мороком!
   - Угу. Зато вода - нет. Мы бы захлебнулись, если б ты не вернулась. Не хотела ведь, - зеленые глазища укоризненно сверкнули. - Признавайся.
   Я развела руками. Смысл отпираться? Лабиринт почти победил. Поймал в сети, создав иллюзию. Ту, которую я бы легко поменяла на всех, кто ждал меня в реальном мире.
   - Пойдем, - я поднялась. - Надо выбираться из этого дурдома.
   Зеркала проснулись, зашептались. Жозефина-Симона прижимала уши и косилась на мелькавшие в них тени. Я не обращала внимания на наблюдателей. До тех пор, пока гладкая темная поверхность вновь не отразила лицо отца.
   - Тьфу! - выругалась я, не останавливаясь.
   - Это твой братец? - озадаченно поинтересовалась кошь. - Сам на себя не похож.
   - Нет. Отец-кукушка. Зеркала его не впервые показывают. Издеваются.
   Жозефина-Симона взглянула на проблему под другим углом.
   - Вдруг он важен? Может, есть воспоминание, о котором ты забыла?
   - Вот уж вряд ли! - отозвалась я с легкой обидой. Важен? Еще чего!
   - Понимаю, ты против его приезда, но...
   - Я не против. Может поселиться хоть на другом конце города, хоть на соседней улице. Но пусть к нам не лезет с идиотским перемирием. Нечего нашим дорогам пересекаться.
   Кошь не рискнула развивать тему.
   - Какой у нас план? - спросила она осторожно.
   Я не представляла, что ответить. Резво перебирала босыми ногами, сворачивая на развилках то вправо, то влево, и надеялась, что лабиринт сам преподнесет новые сюрпризы. Просить его не улыбалось. Попытка подглядеть за девочкой Настей обернулась встречей с иллюзорным темным магом и совершенно не фантомными пытками. Физическая боль ушла, но воспоминания остались яркими.
   - Нету плана. Все предыдущие потерпели позорное фиаско.
   Кошь ответ, само собой, не удовлетворил.
   - Лабиринт чего-то ждёт от тебя. Призови дар.
   - Звала! - со зла я промазала и врезалась в стекло, не распознав тупик. К счастью, прочное, оставшееся целым и невредимым. - Не отзывается зараза! Меня пытают, а ему плевать!
   - Но петлять по коридорам тоже не вариант, - вставила кошь. Поглядела заискивающе.
   - Предложи свой, раз такая умная.
   Я развернулась и пошла в обратную сторону - в поисках новой развилки.
   - А если просто спросить, где тут выход? - донеслось вслед жалобно.
   - Возьми и спроси. Я пас.
   - Ну и спрошу! Где тут вы-вы-вы....
   Тормознула я очень вовремя. Иначе б приложилась лицом о новое стекло, образовавшееся на пути из ниоткуда. Там, где только что простиралась свободная дорога.
   - Вы-вы-вы... - без остановки заикались сзади.
   - Ты чего? - я обернулась и обнаружила обалдевшую кошь, широко расставившую все четыре лапы. Хвост распушился щеткой и нервно дергался из стороны в сторону.
   - При-при-при...
   - Чего?
   ...ли-ли-липла.
   Этого только не хватало! Я вознамерилась рвануть на помощь незадачливой питомице, но за стеклом сверкнуло, как в одержимую летнюю грозу. С перепуга я отшатнулась, нелепо приземлилась на пятую точку и тоже того. В смысле, приклеилась упомянутой частью тела к полу. Намертво!
   - Да ёёёперный театр!
   Попытка оторваться привела к дополнительной проблеме: прилипли и обе ладони. Застыв в не шибко удобной позе, я уставилась на белое марево, заполнившее коридор по ту сторону преграды. Оно напоминало туман, но густой, осязаемый. Как закипевшее молоко, поднимающееся в кастрюле, вознамериваясь сбежать.
   - Ой-ой-ой! - запричитала Жозефина-Симона. - Нас тоже засосет.
   Марево, словно услышав, рвануло к нам, но с размаху ударилось в прозрачное препятствие. Облепило его и растворилось, лопнув мыльным пузырем. На стекле остались блеклые липкие подтеки.
   - Ого!
   Сквозь мерзкие разводы виднелась открытая дверь. А за ней...
   - Это дом? - спросила кошь шепотом.
   - Не знаю! - шикнула я, вытягивая шею.
   За дверью простиралась широкая проезжая часть с машинами и краснобусами, выстроившимися в ряд возле остановочной платформы. Я узнала место. Сотни раз проезжала мимо, а несколько дней назад вышла здесь с переноской в руках и газетой в сумке. Опять иллюзия? Или...
   - Яаан, нужно попасть туда!
   - Угу, сначала бы отклеиться!
   Я дернулась. Ещё раз. И ещё. Тщетно.
   Ну, чертов дар! Если ты не объявишься прямо сейчас, отрекусь от тебя нафиг!
   - Яааан! - заорала Жозефина-Симона истошно.
   Но я и сама видела. Дверь медленно закрывалась.
   Ну же! Ну!
   Магическая крылатая сущность явно послала меня непроходимыми пампасами. Я издала рычание и, упершись ногами в пол, попробовала оторвать от него остальные "точки".
   "Поздно", - шепнул кто-то в голове. Не дар, разумеется. Сникший разум.
   За стеклом снова убегал вдаль зеркальный коридор. Отвратительный и насмешливый.
   - Можешь вообще не возвращаться, не приму, - пообещала я сквозь зубы.
   - Ты это мне? - испуганно осведомилась кошь.
   - Нет. Заразе с крыльями. Явится, рога поотшибаю. В смысле перья. Вырву.
   Резкий рывок и... бац! Все прилепленные части тела отклеились от пола. Правильно! Теперь-то смысл в плену держать. Выход пропал!
   - Издевательство форменное! - изрекла Жозефина-Симона, вернувшая "контроль" над лапами.
   - Жалобу подай, - бросила я, вставая.
   С ненавистью посмотрела на заляпанное стекло, не пустившее на волю.
   Куда теперь? Петлять по коридорам? Права питомица - это пустая трата времени. И сил.
   Сжав кулаки, я повернулась к ближайшему зеркалу.
   - Покажите Настю! Покажите самое важное!
   Мощный порыв ветра взметнул волосы и остудил пылающие от гнева щеки. Зеркальная гладь покрылась иголками инея, сквозь них проглядывала чернота. Ни преследующей меня таинственной девочки. Ни-че-го!
   Но я устала от глупой игры, в которой не знала ни одного правила.
   - Покажите Настю! СЕЙЧАС ЖЕ!
   И ногой топнула. Для убедительности.
   Шваркнуло так, что я имя свое позабыла с перепуга. Врезалась спиной в противоположное зеркало и рухнула на пол, больно ударившись затылком. Посмотрела вверх. На стекле от удара остались трещины - этакая узорная паутинка. Не разбилось, и на том спасибо. Иначе изрезалась бы знатно. Попробуй в треклятом лабиринте останови кровь!
   - Клякс, - позвала я кошку, с расстройства использовав кличку для непосвященных.
   Но питомица не ответила. Обиделась? Неее, она бы не постеснялась напомнить о трехэтажном "наименовании". Я в ужасе завертела гудящей головой. Не хватало, чтобы и Жозефину-Симону покалечили. Но на деле вышло хуже. Кошь пропала.
   - Твою ж! - возмутилась я, поднимаясь.
   Шатало не по-детски. Пришлось опереться о пострадавшее зеркало. Главное, в него не смотреться. Плохая примета, говорят. Я хмыкнула. Можно подумать, коли полюбуюсь на себя любимую в сетку трещин, ловушка взорвется вместе со мной.
   - Верните кошку, - попросила я, глядя в потолок. Вежливо попросила, не повышая голоса.
   Ответа привычно не последовало. Кого тут волнуют мои желания!
   Голова кружилась, и я села на пол. Обняла колени, гадая, как поступить дальше. Крики не помогают, просьбы тоже. Вредный дар не отзывается, кошь умыкнули в неизвестном направлении. Выход заблокировали. Без шансов. Без идей.
   - Как тебя зовут, милая? - прошептала я задумчиво фразу, которую несколько раз повторило зеркало голосом отца. Ту, что я слышала в видении, когда "была" умирающей Настей и задыхалась от боли на переднем сидении автомобиля.
   Автомобиля? Стоп! Я вскочила, но не рассчитала силы и повалилась на колени, уткнувшись лбом в зеркало. Не в разбитое. В другое - целое. Уперлась в него ладонями, глядя в горящие глаза отражению. Вот что я хочу увидеть! То самое видение, что являлось мне дважды обрывками. Хочу посмотреть его целиком!
   - Покажите Настину смерть! - велела я. - Я хочу знать, что тогда случилось!
   Мурашки иголочками пронеслись по коже. Я была готова к новой выходке лабиринта. К удару, к боли и встрече с иллюзорным или настоящим злом. Но внутри зеркала кто-то засмеялся. Не злорадно. Снисходительно.
   - Наконец-то, - шепнул невидимка. Голосом, похожим на мой дар. Или не мой, если верить Але Дементьевой. - Смотри.
   По стеклу - сверху вниз - пронеслась темная волна с пенными барашками. Смыла моё отражение, открывая иную картинку - город утром выходного дня. Мой город - я узнала улицу за окном автомобиля - но другой, моложе, чем тот, что я недавно покинула. С советскими машинами, свободными дорогами, простой и кажущейся теперь нелепой одеждой прохожих.
   - Поедешь завтра на рыбалку?
   Бородатый мужчина с добродушным лицом крепко сжимал руль. Его супруга - полная неулыбчивая женщина - надула губы и демонстративно уставилась в окно. Они поссорились перед поездкой в гости и теперь не разговаривали. Но вопрос адресовался не ей, а девочке на переднем сидении - единственной дочке, которой часто предлагались мальчишеские развлечения.
   В предыдущие два раза я смотрела её глазами - на отца и дорогу впереди, а позже на трещины на лобовом стекле. Теперь появилась возможность разглядеть саму Настю: прямой нос, высокие скулы, аккуратные губы, светлые глаза. Симпатичная девочка. Не первая красавица, но в ней чувствовалась порода, доставшаяся точно не от матери. Да и не от отца. Может, в бабку пошла. Или... хм... в соседа...
   Настя наслаждалась моментом, ехала впереди, как взрослая. Подставляла лицо ветру, играющему с каштановыми волосами. Сколько ей? Тринадцать? Четырнадцать? Уже не ребенок, половое созревание во всей красе. Она готова нравиться мальчикам. Ловить их взгляды. Вон как изящно откинула упавшую на глаза прядь.
   ...Эти грохот и скрежет невозможно спутать ни с чем другим. Тот, когда потерявший управление автомобиль таранит другие - в нашем случае сразу три. Продуктовый грузовик проскочил на желтый, но не рассчитал с поворотом. Рванул наискось - на встречку. Больше всех досталось зеленым "Жигулям", в которых ехала Настя с родителями. Легковушку отбросило в ближайший столб. Следующим покалечило желтую потрепанную "Волгу" с шашечками на боку. Ударило и развернуло. Скромному "Запорожцу" повезло больше остальных, его задело по касательной.
   Мои ладони приклеились к стеклу. Что-то знакомое было в трагической, но нелепой аварии. Я не видела картинку раньше, но... знала её... откуда-то...
   Прохожие бросились к разбитым авто, кто-то кричал, что нужно найти телефон-автомат и вызвать "скорую". Из "Запорожца" выскочили пассажиры: немолодой мужчина с седой бородкой и смуглая девушка с длинной косой. Внутри такси кто-то кричал и звал на помощь. Но я смотрела лишь на зеленые "Жигули".
   - Покажите Настю. Ну же!
   Картинка сместилась - к побитой легковушке, к треснувшему лобовому стеклу. Не существующая "камера" прошла сквозь него - в машину. Настин папа с залитым кровью лицом полулежал на сидении. Голова упала на грудь. С его стороны пришелся основной удар грузовика. По той же причине досталось и матери. Она завалилась на бок, раскинув руки. На лице навсегда застыло изумление.
   Настю погубило столкновение со столбом. Она еще дышала, но грудь вздымалась тяжело, в уголке рта при каждом вздохе надувался кровавый пузырь. Девочка-подросток с трудом открыла глаза, чтобы увидеть - я точно это знала - блики солнца на искалеченном стекле. Кто-то отрыл дверь с водительской стороны и запричитал, увидев страшную картину.
   - Как тебя зовут, милая?
   - Настя... - прохрипела она через боль.
   Я перевела взгляд на мужчину и ахнула. Ярик! Или не совсем Ярик, а кто-то другой, чью внешность унаследовал хитрющий братец-лис. Наш отец - Павел Юрьевич Светлов. Он смотрел на девочку с искренней жалостью, понимая, что ей невозможно помочь. Ни спасти, ни облегчить предсмертные страдания.
   Она тяжело вздохнула. В последний раз. В глазах погасла жизнь.
   В серых глазах!
   В очень знакомых глазах!
   Я ударила по зеркалу кулаками. До меня дошло! Глаза незнакомки в джинсовой куртке, требовавшей, чтобы я прошла лабиринт и приручила дар. И не только её, но и ещё одной женщины, месяц назад объявившей войну чародею. И мне - "воровке".
   - Не может быть, - прошептала я хрипло, с ужасом взирая на мертвую Настю. - Ты тоже из Дементьевых. Но разве не Аля была последней из рода...
   Что-то странное случилось с телом Насти. Нечто видимое мне одной. Отец печально смотрел на девочку и явно не замечал, что внутри тела копошится некая субстанция. Щелчок, и в ускоренном режиме пробились побеги, на глазах превратившиеся в два крыла. Тень женской фигуры взметнулась ввысь - сквозь крышу автомобиля. Дар покидал погибшую владелицу, чтобы уйти "дальше". Что-то тянуло его в небо магнитом, однако магическая сущность не желала покидать землю, отчаянно работала крыльями, сопротивляясь силе притяжения.
   Дар семьи Дементьевых проигрывал битву. Ещё чуть-чуть, и ему придется покинуть этот мир. Ничто не поможет ему задержаться. Никто и ничто, кроме....
   Из покореженной "Волги" раздался крик. Плач младенца, сделавшего первый вдох. Кислород наполнил легкие, и ребёнок громко оповестил город о появлении на свет.
   Ребенок, родившийся в такси, не доехав до роддома. Ребенок Павла и Вероники Светловых... Я... Янина Павловна, не состоявшая в кровном родстве с Дементьевыми, но получившая их дар.
   Конечно же, я знала эту историю. Десятки раз слышала от мамы об аварии, где по вине водителя грузовика пострадали три легковые машины, и погибла целая семья. Слышала, знала, но даже представить не могла, насколько все сложнее и запутаннее.
   Крылатая магическая сущность услышала плачь. Яростно взмахнула крыльями, вырываясь из плена небесного магнита, и устремилась к такси - к новому сосуду. Не приспособленному к магии, но единственному подходящему...
   ...Картинка погасла, но я сидела перед зеркалом. Глядела то в пол, то на тусклый потолок - лишь бы не в глаза отражению. Кусочки мозаики сложились воедино. Но я не чувствовала удовлетворения. Только горечь. Так и вершатся судьбы! Желтый огонек светофора, чья-то поспешность, и вот вам шах и мат! Окровавленные трупы в зеленой машине, и я с магическим даром. Не с ворованным, но чужим!
   Выжди водитель грузовика пару минут, все четыре авто доехали бы до пункта назначения. Я, как и полагается, появилась бы на свет в роддоме, а Настя осталась бы при своем даре. Вся моя жизнь сложилась бы иначе. У нас с Антоном могли быть дети. Он не погиб бы от рук прихвостней Вольдемара Литвинова.
   Вспышкой молнии в голове мелькнуло еще одно яркое воспоминание. О другой аварии - зимней - серебристом форде, придавленном столбом. Я со стоном закрыла лицо ладонями. Вот он - обмен: жизнь на жизнь. Антона на Ярославу. Если бы не проснувшийся дар и встреча с чародеем, моя сестра бы пятый месяц гнила в земле.
   Равноценный обмен? Я не знала ответа...
   - Пора поговорить. Идём.
   Я не заметила, когда она появилась - сероглазая девица всё в том же темно-зеленом платье с глубоким вырезом.
   - Ты из Дементьевых, - прошептала я, не торопясь подниматься.
   - Меня зовут Татьяна.
   Сердце кольнула игла.
   - Ты - мать Али.
   - Да. И бабушка Насти.
   - Ба-ба-ба... - язык пошел в отказ.
   - Поторопись, - она протянула руку. - Нам многое нужно обсудить. Стоит выиграть время.
   Я сжала ладонь Татьяны на автопилоте. Теплую ладонь. Слишком теплую для женщины, которая мертва десятилетия. Она провела меня вглубь коридора. Остановилась, прислушалась и резко шагнула в зеркало. Я невольно прикрыла лицо свободной рукой, но ничего не почувствовала. Никакой преграды. Открытая дверь.
   Нас встретила ещё одна карманная вселенная: застекленная веранда, овальный столик, ваза с полевыми цветами, плетенные кресла. Я без сил рухнула в ближайшее, вытерла мокрый лоб. Татьяна устроилась напротив. Войдя сюда, она преобразилась. Кричащее вечернее платье превратилось в скромное домашнее с завышенной талией - цвета клевера, волосы на затылке собрала заколка, но концы свободно струились на спине и плечам. В облике появились мягкость и умиротворение.
   - Не печалься о Насте, - улыбнулась она подбадривающе. - Для нее так лучше.
   - Лучше? - переспросила я, вытаращив глаза. - Умереть подростком?
   - Да. Девочка достигла полового созревания. Ещё чуть-чуть, и повторила бы Алину судьбу. Дар, запертый в теле, свел бы ее с ума. Быстрая смерть предпочтительнее долгой агонии, стен и замков.
   В висках стучало от переизбытка новостей. Настя - дочь Али. Мне достался её дар. А Татьяна - та самая бабушка, которую девочка упоминала в одном из моих снов-видений. Бабушка, считавшая, что нам рано общаться. Последняя ученица чародея, теперь сидевшая передо мной. Молодая. Совсем непохожая на призрака.
   - Лабиринт показал эпизод из Настиного детства. По спальне металась тень, пыталась достучаться до девочки. Это дар, да?
   Татьяна утвердительно качнула головой.
   - Вторая тень - ты? Та, что требовала оставить Настю в покое.
   - Верно. Мира бесновалась, не находила места. Пугала ребёнка. Они не могли стать одним целым. Их разделило время. Оно было упущено. Безвозвратно.
   - Мира? - переспросила я.
   У дара еще и имя имеется?! Ну, знаете!
   Аристократические губы Татьяны сложились в легкую усмешку.
   - Властимира. Владеющая миром. Ни больше, ни меньше. Она сама себя так зовет. Имечко о многом говорит, не так ли? Но я называла её Мирой. Как и моя мать, а до нее бабушка. Наш дар един, но делится на всех одновременно. Каждая его часть подчиняется лишь владелице, как цельная личность. Мира знает всё обо всех нас, но держит секреты при себе. Она не способна на предательство.
   - Правда? - протянула я обиженно. Посмотрела в окно. На ветки яблонь, за которыми не разглядеть ничего другого. - Ваша Мира не отзывается, когда нужна мне.
   - Твоя Мира, - поправила Татьяна строго. - Тебя сбивает с толку крылатая тень. Это отражение. Она никуда не улетает. Дар всегда внутри тебя. Он и сейчас там.
   Я протестующе выставила ладони вперед.
   - Пусть так. Ничего путного всё равно не выйдет. Наше время тоже упущено.
   - Не обязательно. В твоем теле Мира спала годами, не тратя вашу энергию впустую. У вас остается шанс... э-э-э... притереться друг к другу. Не стать, единым целым, как это столетиями происходило с женщинами моего рода, но найти общий язык.
   - Как?
   - На это, кроме тебя, никто не ответит. Ты первопроходец.
   Татьяна не насмехалась, но её забавляла моя ситуация. Я стала для нее любопытным объектом для исследования. На пару с даром Мирой.
   - Задавай вопросы, Яна. Любые. Отвечу на все, на которые успею.
   Я мастерски спрятала смешок. Пробило всех откровенничать! Чародей пообещал раскрыть все карты, Татьяна предлагает задушевную беседу. А я? Готова ли? Да, шанс преотличный. Последняя полноценная хозяйка дара знает все подводные камни и течения. Но что-то внутри меня упиралось непрошеной преемственности.
   - Ладно, - смирилась я. Получить некоторые ответы стоило. - Откуда взялась Настя? В смысле, почему Алевтина...
   - Она не знала о девочке, - перебила Татьяна. - Звучит странно, понимаю. Но Аля была пациенткой клиники для душевнобольных. Её накачивали лекарствами до беспамятства. Имени своего сказать не могла. Вся жизнь превратилась в один сплошной кошмар.
   - А отец девочки?
   - Один из санитаров. Злоупотребивший служебным положением, если так можно сказать. Ему всё сошло с рук. Начальство не хотело выносить сор из избы.
   - Мерзость! - я яростно сжала кулаки, испытав жалость к противнице, обещавшей меня уничтожить. Не бывает добра и зла в чистом виде. У них множество оттенков.
   - Не переживай. Негодяй получил своё. Грехи нагоняют всех, как бы быстро люди ни бежали.
   Молодое лицо Татьяны, казалось, не знало печалей, но в глазах, превратившихся из ясных серых в пыльные, застыли пласты горя. И за себя, и за два следующих поколения.
   - Настя словно и не появлялась на свет. Тайное удочерение через знакомых. Они были хорошими людьми - приемные родители. Поляковы их фамилия. Мать - простушка, склонная к неврастении, но девочку обожала. Отец пылинки сдувал... Знаешь, у судьбы странное чувство юмора. Они могли остаться на Дальнем востоке. Но отца перевели на новую должность, пришлось уехать - через всю страну в другой город. Наш родной город. Настя годами жила под боком у чародея. Но он не чувствовал её. Не мог.
   О, да! Я знала, как судьба любит насмехаться, преподносит желаемое в извращенном виде. Получаешь на блюдечке с голубой каемочкой, и не знаешь, плакать или смеяться.
   - Значит, Аля так и не узнала о дочери?
   - Теперь она знает. Но Настя недосягаема для нее. Аля перешла грань, ей нет места среди таких, как мы. Это сильнее подпитывает её ярость.
   Я предпочла не уточнять, где именно "находится" сейчас Настя, и как Татьяна покинула её для встречи со мной. Мозг отчаянно дистанцировался от этой информации. Важнее спросить о насущном.
   - Наш дар. Мира. В чем его... её сила?
   - Мира дает массу возможностей, - лицо Татьяны озарила улыбка при воспоминании о былых "подвигах". - Она позволяет видеть, внушать, искать потерянное. Но главное, ей дано разглядеть суть равновесия. Мира знает, когда нужно вмешаться, а когда следует отойди и ничего не предпринимать. На такое видение не способен даже чародей.
   О чем-то подобном мы говорили с Алексеем Даниловичем зимой. Помню, я пошутила: спасешь беременную женщину, а ее сын вырастет маньяком-убийцей. Может, это Мира подсказала мне позволить привидению разобраться с Петром Гавриловым. Отличная версия для успокоения совести. Но правдивая ли...
   - Если твоей задачей было поддерживать равновесие, зачем Литвинову понадобилось избавляться от вас с Алей? Равновесие - значит, каждый остается при своих.
   Татьяна рассмеялась.
   - Ты рассуждаешь, как истинный светлый маг. Но зло любит склонять чашу весов в свою пользу, отбирая фигуры у судьбы. Темным не нравится, когда мы вмешиваемся и расставляем все по местам.
   Мысли в голове превращались в кашу, но это пустяк. Потом все непременно устаканится и разложится по полочкам. Это как с журналистским материалом. Ты собираешь множество разрозненных фактов и создаешь единую статью. Главное, не тушеваться, а брать, пока дают.
   - А Лида? Какой смысл в её убийстве?
   Брови Татьяны поползли вверх. Одна чуть выше другой.
   - Ты знаешь о Лиде Арсеньевой?
   Настал мой черед открывать рот.
   - Арсеньевой?! Погоди! Лида - родственница Аглаи?!
   - Не кровная. Старший брат Лиды - муж Аглаи.
   Я потерла горячие виски. Ну и дела! Теперь понятно, о какой "дурочке", влюбившейся в чародея, говорила рыжая псина! О погибшей золовке! Счастливой сопернице. Аглая сама потеряла голову от Алексея Даниловича, но победила Лида. На собственное несчастье.
   - Я не знала, что Лида из Арсеньевых, - ответила я на вопрос в глазах Татьяны. - Дочь Аглаи - Ариадна - близкая подруга моей бабки, та ещё перечница. Очередная премилая шутка судьбы.
   - О, да. Эта дама обожает переплетать нити жизней, - понимающе закивала Татьяна. - Что ты знаешь о Лиде?
   - Её убил Литвинов. В ночь твоей смерти чародей отправился мстить.
   Татьяна продолжила не сразу. Молчала минуту-другую, постукивая по столу пальцами.
   - Алексей и Вольдемар так давно враждуют, что вряд ли сами помнят, с чего всё началось. Ведут войну, лишая друг друга козырей. Я не знаю подробностей. Моя мать говорила, Лида попала под руку. Стала ответным ударом за предыдущий ход. Вольдемар не убивал девочку. В обычном смысле. Бедняжка до сих пор здесь. До недавнего разговора с тобой, Алексей не подозревал об этом. Считал, кукла давно уничтожена.
   Я покачнулась вместе с креслом.
   - Кукла?! Так это...
   - Лида. Точнее, её душа.
   - Ты знаешь, где она?
   - Нет. Я видела куклу через тебя. Обрывки. Вольдемар основательно поработал над твоей памятью. И всех остальных, кто находился в магазине одежды.
   - Но если ее найти, можно...
   - Нет, - отрезала Татьяна. - Лиду не вернуть. Как и Аглаю, прозябающую в теле бездомной шавки. Их человеческий век окончен. Души можно лишь освободить. Однако не советую торопиться с поисками Лиды. Не твоя весовая категория. Пока не твоя. Алексей это и сам понимает. Не рискнул копать дальше, хотя и жаждал это сделать. Он осознает, что ты важнее Лиды. И многих других. Твой рассказ о кукле сильно по нему ударил. Старый плут умеет маскировать чувства. Но досталось ему крепко, поверь мне на слово.
   - Ты ненавидишь чародея, да? За то, что не уберег вас с Алей?
   - "Ненавижу" - слишком сильное слово. Я злилась. Долго. И за нас, и за Афоню - нашего телохранителя. Бедняга до самой смерти себя корил, хотя его вины тут нет. Алексей его отпустил. Афоня ушел, считая, что мы с Алей под защитой чародея.
   - И все же ты винишь Устинова.
   - Он сам себя отлично наказывает. Однако я всё равно не могу его простить. Не выходит.
   Внимание привлек тихий скрип. Старческая рука вновь начала открывать дверь в карманную вселенную. Медленно. Но времени осталось мало.
   - Ты можешь встретиться с чародеем?
   - Нет. Если б могла, не стала бы. Мне нечего ему сказать.
   - А с Алей?
   Татьяна яростно мотнула головой. В глазах отразилась тоска.
   - Она для меня недосягаема. Как Настя для нее.
   - Как остановить Алю?
   - У меня нет ответа.
   - Нет? Или не хочешь отвечать? Зачем ты вообще на меня вышла?
   Дверь приоткрылась сильнее. В проеме показался черный ботинок.
   - Чтобы защитить тебя. Литвинов готовился нанести новый удар. Не случайно Константин за тобой шатался. Тебе пора объединится с даром.
   - Тебя ваше единение не спасло.
   - Тебе никто не говорил, что ты пессимистка? - усмехнулась Татьяна, глядя свысока. - Заканчивай ныть и выходи из лабиринта.
   - Как?
   Вопрос повис в воздухе. Карманная вселенная растворилась, оставив меня с плетеным креслом всё в том же коридоре с шепчущимися зеркалами. Я негодующе всплеснула руками. Татьяна явно считала, что выбраться - раз плюнуть. Возможно, так оно и есть. Но я не знала необходимой хитрости. Стояла перед запертой дверью без ключа. Ну, или сидела...
   - Ёшкин кот!
   Из зеркала в конце коридора плюхнулся взъерошенный комок шерсти. Шустро заработал лапами, дабы унести оные подальше, но тормознул, заметив меня.
   - Где ты была? - возмутилась питомица басом.
   Где бы ни побывала она сама, досталось ей крепко. Шкура покрылась пылью, на усах висели клочья паутины. К хвосту приклеилось несколько репьев.
   - Ну и видок, - протянула я.
   Жозефина-Симона не оценила ехидства.
   - Расселась! Я едва жива осталась. А она устроилась, как королева!
   Кошь несколько раз провела языком по правому боку, приглаживая шерсть. Громко чихнула из-за пыли и забила на марафет.
   - От собак пришлось лапы уносить. Через огороды, - пожаловалась она, рассчитывая на сочувствие.
   Я готова была его предоставить. Но дома. В безопасности.
   - А я с Татьяной Дементьевой встретилась. Матерью Али. Это та девица, что нас в сквер отправляла.
   Питомица, собиравшая поделиться подробностями последних "приключений", замерла с открытым ртом. Зеленые глазищи комично округлились.
   - Об этом потом, - объявила я, вставая. Кресло мигом схлопнулось, отправившись на несуществующую веранду и яблонями за окном. - Нужно выбираться.
   На кошачьей морде во всей красе расцвело скептическое выражение.
   - Ученица не шибко светлого чародея магическую отмычку подарила?
   - Нафиг отмычку, - брякнула я, оглядываясь. - Лучше б биту раздобыть.
   Я созрела, чтобы послать с высокой колокольни любые приметы. Появилась стойкое убеждение, что выход скрывается за одним из зеркал. Наверняка, дверь замаскировали. Не случайно же питомица вывалилась через стекло. Но не голыми же руками бить зеркала, а заглядывать в каждое - долго и чревато последствиями. Затянет ещё в очередное воспоминание. Или к фальшивому темному магу и новым пыткам.
   - Я узнала всё, что требовалась, - объявила я потолку. - Пора возвращаться домой.
   Согласна, идея не шибко мудрая, но вдруг вежливость сработает?
   - Уверена, что сделала всё? - внезапно ожило ближайшее зеркало и отразило Алю Дементьеву в смирительной рубашке. Волосы в беспорядке свисали на бледное лицо, в серых затравленных глазах не осталось жизни. Лишь мрак и безысходность.
   Я попятилась, и лабиринт поменял собеседника, показал Настю, сильнее похожую на бабушку, нежели на мать. Она подозрительно обвела взглядом коридор и спросила строгим учительским тоном:
   - Хочешь рискнуть? Но справишься ли? Вдруг второй попытки не предоставят?
   Кошь прижалась к моей ноге и задрожала. Хвостатая "воительница" предоставила мне принимать решение за обеих, но весь ее вид советовал повременить с экспериментами. Меня тоже грызли сомнения, но перспектива задержаться тут вызывало тошноту и желание буйствовать.
   - Я рискну.
   - Как скажешь, - усмехнулся некто, изображающий Настю. Недобро. Не по-детски.
  
   ОБНОВЛЕНИЕ от 18 октября
  
   Зеркало треснуло. Острые осколки брызнули в нас с Жозефиной-Симоной. Я не успела прикрыться руками. Но осколки не ранили, остановились в миллиметре от лица, зависли, как в кино со спецэффектами, и втянулись назад в зеркало - посыпались с противоположной стороны. Остались лежать на полу - блестящие и опасные. За ними возникла дверь, открылась с тихим скрипом, показав знакомую остановку. Настоящую или иллюзорную, не разберешь.
   Но проверить стоило.
   - Идём, - велела я кошке.
   - По стеклу? - спросила она жалобно.
   Я поджала губы. Верно, проблема. Питомицу можно взять на руки, но я-то босиком. Изрежу ступни, пока до двери доберусь. Хоть на цыпочках ступай, хоть на пятках, без ранений не обойтись. Не придумав ничего лучше, я стянула джинсы и бросила их поверх рассыпанного стекла. Схватила кошь и осторожно ступила на синюю плотную ткань. Под ней раздался тревожный хруст, но я сделала ещё один шаг. И ещё.
   На этом импровизированный "коврик" закончился. Что делать? Прыгать? До выхода метра три. С разбегу преодолеть можно. Но с места я всегда прыгала отвратительно. На физре числилась в отстающих.
   - Сначала ты, - объявила я притихшей Жозефине-Симоне. Кошь сжалась, словно вознамерилась уменьшиться в размерах. - Я тебя подкину. Главное, не дрейфь.
   - Угу, - пробормотала та и струхнула. - А, может, того? Обратно? Ты все равно в трусах. Представь, в таком виде на улицу выскочишь?
   Зараза-питомица пошатнула мою решимость. Я представила себя со стороны возле дома Валентина Макаровича. Та еще картина. Можно попробовать перевернуть джинсы. И к двери сигать ближе получится, и дотянуться потом до них сумею. Но это рискованно.
   - Прыгай давай, - я подкинула кошь, и она рванула вперед, растопырив лапы, как белка-летяга. Приземлилась у самого порога, чуть не ткнувшись мордой в пол. Не порезалась, га том спасибо.
   Я еще раз смерила расстояние взглядом. Далековато. Ближе к выходу стекла значительно меньше, но наскочить даже на один осколок - чертовски больно. Попробовала сдвинуть джинсы, но пошатнулась, и решила не испытывать судьбу. Дама с характером.
   Встала на край "коврика". Чуть присела, приготовившись к прыжку и...
   Кто-то поставил "кино" на замедленное воспроизведение. Мне позволили разглядеть каждую жуткую деталь. Прочувствовать всю плачевность ситуации. За дверью рядом с магистралью образовалась брешь, поглощающая пазлы, как мощный пылесос. Они откалывались от вселенной один за другим. Улетали в черноту, которая с каждой новой проглоченной "жертвой" приближалась к нам.
   Лабиринт опять поиздевался. Открыл дверь в морок. Самый опасный морок.
   Жозефина-Симона увидела брешь.
   - Полундра! - завопила она низким замедленным голосом.
   Кинулась наутёк. Ко мне - по стеклу. Но едва коснулась его лапами.
   Кошку нагнал ветер, засасывающий пазлы. Она тоже была для него пазлом, который следовало забрать в ужасающее чрево.
   - Яааан!
   С прыжком не сложилось. Ветер добрался и до меня. Повалившись на джинсы, я полетела к двери. Левая нога провезлась по осколкам. Один вонзился глубоко, как лезвие ножа. Но боль была ничем по сравнению со страхом. Не за себя. Я успела схватиться руками за дверной косяк. Вывалилась наружу, но пальцы держались крепко. Зато кошь летела к бреши. Хвостом вперед. По-прежнему медленно, но я уже ничем не могла ей помочь.
   - Яааан! - она отчаянно тянула ко мне передние лапы.
   А я смотрела и ничего не делала. Единственное, что я могла - отправиться следом.
   Просить Миру бесполезно. Ей наплевать на меня, а, тем более, на кошку.
   Она не откликается. Не считает нужным.
   - Яааан!
   Сердце сжалось. Так нечестно! Кошь вообще оказалась здесь случайно!
   Валентин Макарович ждал меня одну.
   "Умудрилась утянуть в глубину. Сильная магичка. Но бедовая..."
   Так сказала обо мне Татьяна. Это я виновата. Я забрала Жозефину-Симону с собой!
   Кошь все ближе подлетала к черной дыре. Замедленный бег времени - еще одна иллюзия. Все происходило в считанные секунды. Ещё немного, и конец. Не будет у меня кошки. Возможно, не станет и меня. Эта мысль не расстроила. О гибели питомицы я сожалела сильнее. У меня оставался шанс. Забраться обратно, достичь разбитого зеркала и вернуться в коридор.
   У меня. Не у кошки!
   И правда, бедовая...
   Это никакой дар не исправит.
   Дар... Что там еще говорила Татьяна?
   "Тебя сбивает с толку крылатая тень. Это отражение. Она никуда не улетает..."
   Никуда не улетает...
   "Не думай. Действуй", - шепнул кто-то в ухо.
   Внутренний голос? Или другой голос, находящийся внутри?
   Сжав зубы, я оторвала левую руку от дверного косяка. Протянула к питомице. Бессмысленное движение! Кошь достигла бреши. Кончик хвоста коснулся черноты. Между нами дюжина метров! Не дотянуться!
   Или...
   Да к черту всё!
   Пальцы сжали... нет, не пустоту, а кошачий загривок.
   Правая рука отпустила холодный металл. Ладонь закрыла черную дыру, та больше не выглядела всепоглощающей, превратилась в детские каракули на листе бумаги. Ветер стих, пазлы вернулись на место, будто и не исчезали в прожорливой глотке.
   - Домой! - приказала я лабиринту и провела рукой по воздуху, рисуя две линии - крест на крест. Так дети зачеркивают неудачные рисунки. - Только штаны верните. И сумку с переноской.
   Бах!
   Коленям и ладоням досталось по полной. И животу напоследок. Я не удержалась, пропахала им подъездные ступени. Спасибо подбородком не приложилась. Сверху плюхнулась Жозефина-Симона, впившись когтями в спину. Да так, что искры из глаз посыпались, а голову посетила некрасивая мысль: вот и спасай неблагодарных кошек! Рядом плюхнулась моя черная сумка с понтовой тигриной мордой.
   Последним штрихом стала переноска. Чирикнула по затылку.
   - Ну, знаете, - дождавшись, когда прифигевшая питомица изволит "спешиться", я перевернулась, расселась на грязной площадке, не спеша подниматься. Глянула на собственные ноги, обтянутые джинсами и обутые в кроссовки.
   - Мы... это... - шепотом поинтересовалась кошь. - Того?
   - Угу, - промычала я.
   Диалог вышел своеобразный, но мы поняли друг друга.
   Мы вернулись. Без сомнения. Вон она наверху - квартира Валентина Макаровича. И дверь, закрытая на несколько замков. Интересно, сколько времени прошло в реальном мире? Дни, часы, секунды?
   - Сматываемся, - предложила кошь. - Ян, поднимайся. Пора драпать отсюда.
   Но у меня были другие планы. Я не собиралась драпать. Ни на ту напали. В теле бушевал огонь. Не обжигал. Грел, собирал все нервы, все клеточки в единое целое. В оружие, способное разнести к чертовой матери всю чертырнадцатиэтажку.
   Берегись, дед! Я не забуду ни пытки, ни эмоциональные издевательства.
   Хобби у тебя такое? Ну-ну! Сейчас познакомишься с моим новым увлечением!
   - Яааан! - истошно завопила Жозефина-Симона. - Не надо!
   Но я плевала на предупреждение с самых небес.
   Зашагала вверх по лестнице. Прищурилась, представив, как дверь разлетается на куски. Словно памятные пазлы в ненастоящих вселенных. Она послушалась. Осталась цела, но ловко слетела с петель. Не помогли хваленые замки! Миновав облако пыли, я прошла на кухню. Кто-то в голове (подозреваю, Мира) подсказывал, где искать неприятеля.
   Он сидел за столом, покрытым клеенкой в мелкую бело-синюю клеточку. Пил чай с сушками и вареньем. На моё появление отреагировал спокойно. Потряс седой головой, приговаривая дребезжащим старческим голосом:
   - А прибираться теперь кто будет, а?
   Но я больше не смотрела на Валентина Макаровича. Взгляд выхватил его гостя, восседавшего за столом, как у себя дома. Колени подогнулись, мир поплыл, но мне хватило обретенных сил, чтобы не рухнуть.
   - Вы?!
   Сердце сделало несколько кувырков.
   - Вы! Вы! Ах, вы!
   - Долго же вы плутали, милая барышня.
   Алексей Данилович Устинов поднялся из-за стола и шагнул ко мне.
   Я подняла руку для пощечины. Напрочь позабыла, что мне нельзя прикасаться к чародею.
   Он предвосхитил удар. Перехватил руку.
   "Дура! Сейчас будет обморок", - пронеслось в опустевшей голове.
   Но ничего не произошло. Я стояла посреди кухни героя недавней публикации и пялилась на сильные пальцы Устина, сжавшие мое запястье.
   - Поздравлю, Яна. Вы прошли инициацию. Теперь вы - маг.
  
  
   А теперь важное объявление.
   Я больше не буду оставлять на этом ресурсе новые тексты целиком.
   Сие значит, что это была последняя прода "Лабиринта" на СИ.
   Следующая выкладка появится только ТУТ.
  
   И, да, там же теперь живет и наша зимняя девочка))


РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Л.и "Хозяйка мертвой воды. Флакон 1: От ран душевных и телесных" (Приключенческое фэнтези) | | А.Чер "Победа для Гладиатора" (Романтическая проза) | | Л.Каминская "Не принц, но сойдёшь " (Юмористическое фэнтези) | | Р.Навьер "Эм + Эш. Книга 2" (Современный любовный роман) | | Т.Серганова "Хищник цвета ночи" (Городское фэнтези) | | С.Суббота "Белоснежка, 7 рыцарей и хромой дракон" (Юмор) | | А.Ардова "Мужчина не моей мечты" (Любовное фэнтези) | | Д.Коуст "Маркиза де Ляполь" (Любовное фэнтези) | | Р.Ехидна "Мама из другого мира" (Попаданцы в другие миры) | | А.Красников "Забытые земли. Противостояние" (Приключенческое фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Атрион. Влюблен и опасен" Е.Шепельский "Пропаданец" Е.Сафонова "Риджийский гамбит. Интегрировать свет" В.Карелова "Академия Истины" С.Бакшеев "Композитор" А.Медведева "Как не везет попаданкам!" Н.Сапункова "Невеста без места" И.Котова "Королевская кровь. Медвежье солнце"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"