# Мне исполнилось 26

Анна Олеговна Князева

Я думал всё моё детство, что, когда я вырасту люди меня примут, я женюсь и у меня будут маленькие детишки, которых я буду любить и защищать, но уже в 18 надо мной началось постоянное издевательство и живыми людьми и во сне, но я тогда думал, что это я запоминаю текущие так издевательства. Единственная моя отдушина от этих страданий было небо: я видел красоту космоса, что так холоден и жесток в разрушении, когда смотрел на него. В тот день моего 26-летия небо словно падало на Землю, проявляя водяные пары и это было прекрасно, не считая того, что именно в этот день я всё потерял, что мне даже не принадлежало.

Они просто пришли ко мне на квартиру и, обвинив их в эпидемии, убили их, не сказав ни слова. Просто перерезали им что-то на затылке и всё, объяснив мне, что это эвтаназия. Я остался дома и тут лежали трупы моего папы, мамы и сестры, которых держали в истерике это с ними делая, а меня просто выгнали силой из помещения туда не пуская. С последними слезами я закрыл квартиру с моими мертвецами на ключ и побрёл прочь из города, заведомо зная, что они меня тоже скоро планируют убить.

Я брёл пешком 23 часа до выхода из этого рабского инкубатора, даже назад и не оглядываясь с рюкзаком запасов добраться до населённого пункта, где, возможно, кто-нибудь хоть чем-то мне поможет. Зелёные ели кажущегося непроходимым леса навивали мне приятное чувство свободы, которое было для меня совершенно новым и навивало слёзы сожалений, чем счастье, так как я начинал понимать, как они там надо мной всю мою жизнь просто издеваются. Мне даже уже не хотелось есть, а попить рядом текла река. Им она от каннибализма казалась бы грязной, но кроме естественной каменной чистоты ничего в ней и опасного я не ощутил и не нашёл, как не искал. Меня осенило от чистого воздуха и выходящих из меня ядов, что они всех пропитывали бензолами для гипнотизирований через лекарства и просто через прививки. Они продолжали из меня отторгаться и брёл мимо этих елей просто плача от такого их поступка там со всеми. Глава города явно всех считает шлюхами, взращёнными на торговлю прямо ими на выставки и всё.

Никому здесь я не был и нужен вроде бы, но впереди меня явно ждал темноволосый кудрявый высокий юноша с карими глазами.

- Я маг, - сказал он мне.

- Я тоже умею пользоваться магнитными приспособлениями, - ответил я ему. Кто я? Я лысый и толстый. Мне не страшен такой пацан, что умеет пользоваться магнитными устройствами.

- Я знаю, что ты издевался над женщинами и инвалидами, - помрачнел он передо мной.

- У меня много грехов, я даже не рассчитываю на счастье, - ответил ему я.

Внезапно подошёл мужчина средних лет с длинной шевелюрой и автоматом за спиной, крича:

- Такие пидары, как вы оба меня бесите, поэтому я немного искуплю свои грехи и оставлю вас обоих прямо здесь, - закончив крик, он просто открыл по нам очередь.

Получив ранение в живот, я побежал в сторону реки и поплыл с дырами в спине от пуль, после чего не стал туда от ран нырять, а развернулся к горе. Маг-пидар был застрелен психом на смерть и тот иногда стреляя бежал за мной, обнаруживая при громком шуме пуль. Он явно ещё кому-то впереди сигналил обо мне.

Вдруг я остановился и за мной бегущий со спины вскричал от ужаса. Застреленный стоял перед нами, добравшись вперёд нас с неизвестной нам скоростью и его простреленный висок до сих пор кровоточил. Тут псих начал оживлённо в него продолжать пальбу, а тот соскочил и со скоростью поезда впился ему в шею зубами, просто откусив от шеи свежее мясо. Когда он его угробил, выжирая так заживо его шею, он с большим аппетитом глядел уже на меня, сняв с убитого им автомат.

- И как ты меня остановишь, наглая педиковская жопа? - спросил я у него.

- Сам ты, охреневший, педиковская жопа, - ответил с ухмылкой мрачный тип с простреленным виском.

- Ты что задумал? - спросил я у него, трясясь всем моим нутром, так как очень боялся этого типа человека.

- Жди своей расплаты! Ты меня ещё вспомнишь, потому что чем меньше таких как мы с вами, тем лучше для простых людей. "Мы опасны для общества, поймите это", - сказал он с мрачной ухмылкой.

Я ожидал, что он выстрелит, но он состроил мрачное лицо и просто пошёл дальше к горе. Одет он был просто в чёрное и внешне простак простаком.

Пока мы шли, я попытался ему сделать заражение, считая, что сам телепатически устанавливаю в него кусок своей энергии, так как я учитывал исходящую от него опасность, но вдруг приятный ветерок рядом с приближающимися на нашем пути горами меня обдул и я забыл о нём.

Мой спутник вдруг увидел, как иллюзия девушки-блондинки с голубыми глазами и в полосатом сарафане, которую явно где-то измучили стоит на фоне Солнца и смотрит на него холодными газами. Она улыбнулась ему улыбкой в прямом смысле далее ушей, открывая рот иначе, чем человек может. Он ощутил в себе звериный гнев беспомощности перед ней перед ней из-за глубинного чувства вины, словно все измученные им души и жертвы колдовства слились в этом образе женщины перед ним. Она скаканула к нему и оказалась его страшней и сильней, оторвав голову от шеи, радостно смеясь. Меня пробрал холодный ужас до самой глубины души и совести. Я побежал от горы к реке и прыгнул в воду не думая вообще. Всё моё тщеславие и звериная гордость в тот моменту куда ушли, меня покинув. Я даже пописал на плаву... Однако это помогло лишь подстраховаться на грядущее, так как образ-блондинка уже быстрее меня плыла за мной, разбрызгивая воду с явно очевидным ко мне предвкушением. Я, как по цепной реакции, увеличил скорость, ощутив ужас. Она продолжала плыть за мной, чирикая. Я понял в одночасье, что это мне за все доставленные людям страдания, как я тогда считал, ими заслуженные, так как они создают долги не от них передо мной, а от меня перед ними. Она настигла меня и впилась пальцами в спину до крови. Сколько людей намеренно за деньги я убил, а также просто из неприязни самостоятельно, а такого ещё никто мне сделать голыми руками сквозь все запасы обороны не мог... Сколько ещё я буду платить за эти убийства? Самым глубинным своим звериным существом я ощутил смертельное отчаяние, идущее от моей собственной совести. Девушка огромно отрытой пастью прокусила мне шею, и я ощутил лишь остатки темноты... Так то, чем он всех пугал с ним там и сгинуло бесследно.