Аннинская Екатерина Львовна: другие произведения.

Зовущий из тени

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Казалось бы, несложно доставить юную колдунью в место, где обучают таких детей. Но дороги Содружества вольных городов перекрыты заставами из-за смертельной эпидемии, по лесам и болотам рыщут хищные твари, а девочку преследует чудовище, которое она случайно призвала. Между тем глава маленького городка на севере страны пытается одновременно спасти жителей от монстра, предотвратить бунт и не позволить жрицам местного храма захватить власть. А воинственный наследник соседнего государства уже поглядывает в сторону Содружества и собирает армию в надежде снова расширить свои владения. Тем временем охотник за редкими артефактами, потерявший напарника, соглашается взять в ученики странного юношу, якобы чудом уцелевшего жителя уничтоженного города.

- Ну, что, идем?

Роун нетерпеливо топтался с ноги на ногу. Отступать было некуда, хотя сейчас Орри совсем перестала нравиться идея, казавшаяся столь привлекательной днем. Сказать по правде, будь она одна, девочка не решилась бы на это приключение. Но приятель же задразнит потом. Еще и другим проболтается.

- Фонарь взял? - строго спросила Орри, перелезая через подоконник.

- А то!

- Ладно.

Девочка спрыгнула вниз и поежилась от брызнувшей на нее холодной воды: кусты так и не высохли после недавнего дождя.

- Идем. Только тихо. Фонарь не зажигай пока.

Прохожих на улицах по ночному времени уже не было. Пару раз во дворах просыпались и брехали собаки, но в целом ребятам удалось добраться до окраины города незамеченными.

- Зажигай, - велела Орри, когда они с приятелем оказались на дороге, ведущей к Нижнему лугу.

- Не спугнем? - усомнился Роун. - Он же боится огня.

- Вот именно, что боится, - девочка передернула плечами и пожалела, что не стащила у брата куртку. В платье было зябко, а таскаться по кустам в шали, так изорвешь ее всю, еще и влетит потом. - Буттак - он же просто так клад не покажет. Он как тебя увидит - утащить попытается к себе под землю.

- З-зачем?

- Я же тебе рассказывала про Зовущего из тени, - нетерпеливо фыркнула Орри. - Он детей крадет, кости обгладывает, и скелеты потом поверх клада прилаживает - стеречь. А раз дядька один заплутал ночью в полях, да и наткнулся на буттака. Сперва думал - обычное пугало, только посевов вокруг нет никаких. А потом оно ка-ак шевельнется, как зыркнет, а глаза у него - будто головешки горят, только не рыжего цвета, а синего. И пасть тоже. А на руках - когти, как у медведя, только длиннее.

- Орри... - осторожно начал Роун, - а может, ну его, буттака этого? Мы без оружия ведь, и вообще...

- А клад как же? - напомнила девочка.

И вот кто за язык тянул! Почему не вернуться домой? А ребятам потом рассказать, как буттака встретили, да еле удрать от него успели. Кто решится проверить-то?

- Ну, клад... Клад - это, конечно, да.

Вообще-то их семьи и так не бедствовали. Отец Роуна был лучшим в городе гончаром, всегда при заказах. Еще и из окрестных поселений к нему за посудой приезжали. Хотя на взгляд Орри, лучшее, что умел делать дядька Игийшер, это были свистульки. Разноцветные, в форме птиц, лошадей, оленей. А если в некоторые воды налить, то получался не просто свист - трели, как будто у соловья.

А родители Орри пекли пироги. И к праздникам, и на каждый день. В их небольшой лавке, да и во всем доме, всегда пахло свежим хлебом. Орри нравился этот запах, но самой возиться с тестом было скучно. И разносить пироги заказчикам тоже. Хотя второе девочке нравилось больше: иногда удавалось подслушать что-нибудь любопытное из разговоров.

Но клад... Клад - это волшебство. Это золото и разноцветные драгоценные камни, как на картинках в книге. И еще - это возможность купить ярко-красное платье, диадему с алмазами, кинжал с узорчатой рукоятью, самую дорогую куклу с настоящими волосами, серую в яблоках лошадь, и уехать далеко-далеко. Туда, где водятся колдуны, и чудовища, и невиданные звери, и морские разбойники, и где не нужно мыть посуду, возиться на огороде и учиться печь пироги. Туда, где настоящая жизнь.

- В общем, как увидим пугало, сразу надо плащ на фонарь накинуть, не то буттак сбежит, - напомнила девочка, с неохотой оторвавшись от картин увлекательного и прекрасного будущего.

- Ночь звездная, - усомнился приятель. - Не слишком светло для него?

- Звезды ему не помеха. В общем, как он заскрипит, когтями к тебе потянется, надо быстро открыть фонарь. Вот именно в этот самый момент. Если успеет буттак коснуться тебя - все, конец. Либо сразу задушит и под землю утащит, либо в Ночь Одиночества придет за тобой. А поторопишься, раньше времени покажешь ему огонь, так он сбежит сразу, и все.

- А сказать чего надо, помнишь?

- А то! - усмехнулась девочка, стараясь забыть о мурашках, ползущих по коже то ли от ночного холода, то ли от волнения. - Открой свою тайну, буттак, или погибнешь в огне. Светом солнца тебя заклинаю: ты отдашь сокровище мне.

- Странный стишок, - поморщился Роун. - Ты уверена, что он сработает?

- Ну... так было в книге. Перевод с древнего языка.

- Перевод?

- Ну... там и тот, настоящий текст тоже был, только я не умею читать по-ихнему.

- А буттак поймет?

- А чего ему не понять-то? - Орри очень хотелось бы на самом деле чувствовать уверенность, которую она старательно изображала. - Он же здесь. Значит, и язык наш должен понимать.

- А солнце-то при чем? - не унимался приятель.- Темнотища же!

- Ну, да, потому он и боится солнца, - девочка почесала в затылке. - Огонь в фонаре на солнце похож, вот.

- Может, вернемся? - тихо предложил Роун.

- Ты что! Мы уже пришли.

- Ну, и где его тут искать? - озадаченно спросил мальчик.

Перед ними был луг, за которым в темноте угадывалось начало леса.

- Тш-ш... Слушай.

Стрекот кузнечиков. Еле слышный шелест листвы на опушке. Лягушка квакнула. Ничего необычного.

- И откуда тут взяться пугалу, если никто ничего...

- Тихо! - одними губами прошипела Орри, схватив приятеля за руку.

Пальцы у нее были ледяные.

- Это что... кошка?

На лугу плакал котенок. Жалобно, требовательно.

- Он, - выдохнула девочка. - Зовущий из тени. Добычу приманивает.

- Это нас, что ли? Орри, может, все-таки...

- Идем!

Она решительно потащила приятеля за собой, чувствуя, что еще немного - и повернет назад. Потому что одно дело - читать о ночном чудовище в книжке, пусть и вздрагивая от каждого шороха, и совсем другое - оказаться на Нижнем лугу в нескольких шагах от жуткой твари.

Но если теперь отступишь, то второй раз уже ни за что не решишься на отчаянную вылазку. И всю жизнь будешь жалеть. Не о кладе даже - о том, что струсила и упустила возможность прикоснуться к настоящему волшебству. К чуду, пусть даже страшному.

- Плащ! - почти беззвучно напомнила Орри. - Фонарь закрой!

Ноги промокли: Нижний луг после сильного дождя всегда превращался в болото. От холода девочку начала бить дрожь. Ох, зря куртку не одолжила: Вильта бы не заметил, он, когда дрыхнет, можно хоть в медный таз колотить у него над ухом, не прос...

- Мяу!

Совсем близко. Орри посмотрела туда, откуда на этот раз донесся кошачий вопль, и воздух застыл у нее в груди.

Темный силуэт был отчетливо виден на фоне звездного неба. Широкополая шляпа, раскинутые в стороны руки.

Девочка замерла как вкопанная, мучительно пытаясь вспомнить, что прочитала в книге. И план... у нее же был четкий план, продуманный заранее, до деталей!

Силуэт шевельнулся, раздался скрип. Совсем близко. Орри и Роун стояли на месте, но девочка готова была поклясться, что черная фигура уже всего в нескольких шагах от них. Кошачьи жалобы прекратились. Только поскрипывали невдалеке ветки... или деревянная основа чучела. Или когти.

Орри попыталась проглотить комок в горле, поняла, что не может говорить, и выхватила у друга фонарь. Плащ соскользнул.

- Открой свою... - начала девочка, с трудом выталкивая слова сквозь разом пересохшие губы, а язык не желал ворочаться. - Роун, помоги!

- Т-тайну... - пробормотал приятель.

И замолчал.

Что же там дальше? Орри с отчаянием смотрела на высвеченную фонарем бесформенную голову буттака, обтянутую мешковиной. На ветку, воткнутую туда, где должен быть нос. На рот... у твари оказался вполне настоящий рот, безгубый, зато с зубами странного синеватого оттенка. И глаза, грубо намалеванные синей краской. Просто две кляксы. Дурацкие, но от них почему-то невозможно было оторвать взгляд.

Скрип. От света фонаря буттак отбрасывает тень, но та падает почему-то не за его спину, а вперед, удлиняется, тянется к детям.

- Или... погибнешь... - вспомнила Орри еще два слова из казавшегося таким простым и надежным заклинания и окончательно замолчала.

Свет... кажется, эта тварь боится света! Девочка беспомощно выставила перед собой фонарь и, боясь встретиться глазами с немигающим взглядом буттака, посмотрела вниз. Когти тени подползли к самым ногам ребят, один коснулся ботинка Роуна.

- Бежим! - взвизгнула Орри.

Фонарь полетел в голову чудища и погас.

Девочка мчалась, скользя на раскисшей земле и каждое мгновение рискуя упасть, лопатками чувствуя тянущиеся к ней когти. Каким-то чудом она выбралась на дорогу и припустила еще быстрее - откуда только силы взялись! Сзади слышался топот. Роун. Или...

В городе Орри не остановилась, разве что слегка сбавила скорость: дыхание сбилось окончательно, ноги отяжелели. Слабый свет редких уличных фонарей. Темные окна. Лай... но лая за заборами не было. Почему молчат собаки?

Орри побежала медленнее, потом пошла, пошатываясь от усталости.

Роун. Где Роун? Сзади уже давно ничего не было слышно.

Девочка заставила себя обернуться. Никого.

На окраине города запел петух. И тут же откликнулись еще двое его собратьев. Приближалось утро.

Завтра... нет, это приключение они с Роуном не станут вспоминать со смехом, как прочие свои похождения. Они вообще вряд ли станут говорить о нем. И пожалуй, долго еще не решатся на ночные вылазки.

Завтра они будут сидеть в храме Вастарны и слушать истории, которые рассказывает тавхоэ Лирсли. Да пусть даже и скучной грамматикой заниматься! Не такая уж она и скучная, честное слово!

Орри доплелась до дома. Небо начало светлеть.

Роун фонарь потерял, плохо. А с другой стороны, кто знает, что это именно он взял.

Девочка вошла во двор и некоторое время стояла, глядя на окна и пытаясь вспомнить, что делать дальше. Хотелось даже не спать - просто лечь. Упасть. Забыть все, что случилось.

Орри вскарабкалась на яблоню, дотянулась до подоконника, перебралась на него и неловко перевалилась внутрь комнаты.

Одежда вся мокрая. Спросят ведь.

Но придумывать отговорки уже не было сил. Как и раздеваться. Орри тихо скользнула под одеяло и мгновенно уснула. К счастью, без сновидений.

* * *

- Орри! Ты че, спишь еще?!

Нальти. Вот принесли ж его нечистые духи! Хотя, конечно, не принесли, а прислали. И не духи, а родители. Эх... От духов-то отвязаться проще. Наверное.

- Мама ругается. Пироги готовы, отнести надо, простынут же.

- Щас...

Девочка приоткрыла один глаз и тут же зажмурилась от яркого света.

- Орри!

- Иду-иду.

Мелкий вредина топтался возле кровати, исключая всякую возможность подняться: Орри вовремя вспомнила, что не переоделась.

- Слышь, чего скажу, - торопливо зашептала она. - Только не проговорись никому.

- Ну?

Девочка потерла глаза, соображая, что бы такого потрясающего сообщить братцу, чтобы тот немедленно убрался с дороги.

- Ну, что, Орри, что? - нетерпеливо затараторил мелкий.

- Ты проболтаешься, - Орри неодобрительно выпятила нижнюю губу.

- Не проболтаюсь! Ну, скажи, а?

- Знаешь дом старого Хафра?

- Зн-наю, - поморщился мальчик.

Обветшалый дом, в котором уже года три, со смерти хозяина, никто не жил, пользовался у детворы дурной славой. Ну, то есть у совсем детворы: сама-то Орри с высоты своих девяти лет посмеивалась над дурацкими сказками.

- Я там призрака видела, - округлила глаза девочка. - В окне. Женщину.

Нальти попятился.

- Да ладно!

- Точно видела. Волосы у нее белые, губы синие, а на голове венок из розовых цветов, будто у невесты.

Орри помолчала, наслаждаясь перепуганной физиономией братца, и важно добавила:

- Она посмотрела на меня, а потом поманила рукой. Вот так.

Малыш сделал еще пару шагов к двери.

- А ты...

- Я спешила, - с достоинством объявила Орри. - В храм. Нам вчера историю Лигайра Завоевателя рассказывали. Не хватало еще пропустить самое интересное из-за обыкновенного... хм... призрака.

Лопоухий надоеда скрылся за дверью. К обеду вся мелюзга в городе будет обсуждать привидение, к вечеру у синегубой невесты появится леденящая душу история и, скорее всего, не одна, а ночью детишки, пожалуй, будут бояться по нужде выскочить.

Орри усмехнулась, быстро встала и заправила постель. Одежда высохла и была, к счастью, не очень грязной. Торопливо расчесав волосы и уже на ходу переплетая косу, девочка спустилась по лестнице.

Заскочила в кухню, быстро сцапала кусок пирога с блюда, подхватила прикрытую полотенцем корзинку.

- Я отнесу, мам.

- Орри...

Главное - вовремя оказаться за дверью. Сначала она разнесет заказчикам пироги, потом сбегает в храм на учебу, потом можно немного погулять по пути домой... а к вечеру, если у родителей и были какие-то вопросы, уже все забудется.

* * *

Храм Вастарны нравился Орри. Хотя сама богиня представлялась девочке довольно занудной. Покровительница домашнего очага, а еще земли и всего, что на ней растет. Защитница рожениц и маленьких детей. Конечно, Орри почитала ее, как полагается, но ей гораздо интереснее были Лайссика, озорная богиня странствий, охоты и бегущей воды, а еще Муврал, мрачноватый и загадочный повелитель ночи и тайных знаний. Но других храмов в маленьком городе не было. И нигде поблизости тоже: вокруг на несколько дневных переходов попадались только селения или совсем уж крохотные деревушки. Даже если плыть по Юппаве.

А Северная Данмара была все-таки городом. Настоящим, с древней стеной, окружающей центр, и почти тысячей домов. Орри очень долго считала ее не просто большой, а вообще центром мира, пока на занятиях в храме им не рассказали о других городах.

Зато в Данмаре несколько раз в год бывала настоящая ярмарка. На нее даже приплывали по Юппаве купцы, правда, мало: выше и ниже по течению на реке были пороги, которые пройти можно было без риска только весной, по высокой воде. Потому и не стала Северная Данмара крупным торговым городом, в отличие от Данмары Южной, стоящей на озере Алхротта, и знаменитого Ортелина, уступающего по величине только столице. А все-таки ярмарка и здесь получалась веселая: на нее собирались жители всех окрестных поселений, а пару раз даже настоящий бродячий цирк приезжал.

На занятия Орри успела, правда, в последний момент. Мельком заметила, что на привычном месте нет Роуна. Впрочем, он часто пропускал учебу: порой действительно помогал отцу, если было много заказов. А случалось, лепил из глины что-то свое - фигурки всякие. Людей, лошадей, волков, птиц. Чаще всего выходило довольно криво, но иногда и очень даже здорово. Правда, никому, кроме подруги, Роун свои творения не показывал: опасался, что отец не одобрит, когда глину переводят на баловство.

Занятия сегодня вела Лирсли, одна из высших жриц. Волосы у нее были седые, совсем белые, хотя лицо без морщин. Правда, Орри и Роун все равно считали ее очень старой: Лирсли знала невероятно много, и вряд ли в библиотеке храма остались хоть одна книга или свиток которые бы она не прочла, даже на чужом языке.

Сегодня жрица рассказывала историю побратимов - Ласваха и Навагарна. Ласвах был младшим сыном правителя и, достигнув совершеннолетия, по традиции ушел с небольшим отрядом, чтобы основать новый город в пустых землях. Там он повстречал Навагарна, предводителя маленького кочевого племени. Они сошлись в поединке. Если бы чужак победил, местный вождь признал бы его власть. А если бы проиграл, оставшись при этом в живых, пришлось бы ему искать другую землю для своего города. Правда, на второй вариант надежды было мало: дрались насмерть. Но соперники успели обменяться лишь несколькими ударами. Откуда ни возьмись, налетела на них стая стирхоев, и тут уж всем людям пришлось вставать плечом к плечу и драться против общих врагов.

Орри поежилась. Про стирхоев она читала. Мерзкие твари. Безволосые, с синюшной кожей, ростом по пояс взрослому мужчине, но это только пока они не выпрямят свои длинные задние лапы. А как выпрямят - прыгают далеко вперед и вверх, словно пружина. Передние конечности у них короткие, толстые, на каждой по три пальца с длинными - в человеческую ладонь - когтями, острыми и прочными, как железные кинжалы. А на голове - гребень с шипами. Вот как ударит стирхой этим гребнем и когтями в прыжке, так запросто человека насквозь проткнуть может. А на морде у них вместо рта хобот с присоской, и они сразу набрасываются на раненого и выпивают всю кровь дочиста.

Живут стирхои во влажных пещерах, в оврагах или в болотах, всегда группами - что-то вроде муравейника или пчелиного улья. Людям на глаза стараются не показываться, но в их владения лучше не забредать. Как увидишь, где синий мох растет, туда, значит, идти нельзя, подальше огибай опасное место, посуху.

Но случается так, что стирхоев становится слишком много. Тогда часть их собирается в стаю и идет искать себе новое гнездо. И не приведи боги оказаться случайно на их пути.

Ласвах и Навагарн оказались. К несчастью для тварей и к счастью для крошечного поселка Данми, к которому приближалась стая. Стирхои были перебиты, правда, и воинов полегло немало. Ласвах и Навагарн объявили себя братьями и провели священный обряд, огнем и кровью скрепив свой союз. На месте чудом уцелевшего селения был основан город Данмара, и побратимы стали править там вместе.

- Все на сегодня, - объявила Лирсли.

Орри вздохнула и потрясла головой, возвращаясь к реальности. Рассказ был увлекательным, а дуралей Роун его пропустил. Хотя он, может, и не виноват вовсе.

На ходу перекусывая остатками прихваченного с собой пирога, девочка направилась к Ореховой улице, где жил приятель.

- Здравствуй, Орри.

- Здрасьте, дядя Игийшер. А Роун...

- Разве он не с тобой?

- Он... Я думала, он дома. Его не было на занятиях.

- Я не видел его со вчерашнего вечера, - нахмурился гончар. - У нас полно заказов, он нужен здесь.

На мгновение Орри показалось, что солнце зашло за тучу, хотя день был на удивление погожим для поры Увядания.

Со вчерашнего вечера. Неужели Роун решил вернуться за фонарем? Или все-таки отправился за кладом? Да он рехнулся!

- Странно, - выдавила из себя Орри. И торопливо, избегая расспросов, добавила:

- Я поищу его.

Искать, по правде говоря, совсем не хотелось. Девочка гораздо охотнее занялась бы даже нелюбимыми делами по дому, лишь бы не возвращаться на место ночных приключений. Да еще одной.

Но ведь сейчас день. И вот Лигайр Завоеватель - он же не струсил бы, даже когда маленьким был. Он против волчьей стаи с одним ножом выходил и коней диких укрощал. Нет, он бы ни за что не испугался.

И Навагарн не бросил бы Ласваха.

И до заката еще часа два. Орри успеет быстро сбегать на Нижний луг и вернуться в город. А кое-кто получит в лоб, потому что нечего болтаться неизвестно где в одиночку.

На лугу никого не было - ни Роуна, ни буттака. И ни следов, ни фонаря. Как будто Орри все приснилось. Только вот идти по высокой пожелтевшей траве, по чавкающей под ногами грязи, было почему-то очень тревожно. И противно - как бывает, когда болеешь, и накатывает дурнота, и по телу ползет озноб.

- М-мя-ау!

Показалось. Здесь нет кошки. Все кошки в городе. А если дикие, хищные... то они не орут так тонко, так пронзительно, так...

- Мя-а...

Кошачий вопль перешел в визг, нестерпимо высокий, даже уши заложило. Или это сама Орри так...

Она опомнилась уже на бегу, когда во весь дух мчалась к городу. Споткнулась, упала на пропитанную влагой землю, захлебнулась воздухом: на миг почудилось, что чьи-то цепкие пальцы обхватили лодыжку. Вскочила, рванулась дальше - по тошнотворно хлюпающей грязи, по опутывающей ноги траве... потом по дороге... по улице...

Лай собак. Лай! И закатное солнце. И люди, удивленно смотрящие на чумазую запыхавшуюся девчонку.

- Что случи...

- Ничего, все в порядке. Я просто... Просто поскользнулась.

Идти домой почему-то не хотелось, и Орри свернула было к храму, но остановилась. Что она скажет жрицам? Что они с Роуном тайком от родителей отправились среди ночи вызывать буттака при помощи кое-как переведенного с древнего языка заклинания? Глупо же!

Этот дуралей Роун засел небось где-нибудь на чердаке или в сарае и лепит свои глиняные фигурки. А ты ищи его...

Орри поморщилась. Поискать бы, конечно, стоило, но при одной мысли обойти все их тайные убежища ее почему-то затрясло.

Вот если Роун завтра не вернется, тогда можно будет пойти в храм. К Лирсли. Или даже к самой тавхоэни Эрисее. Они-то наверняка знают, что делать в таких случаях.

А если он и впрямь не вернется?

Орри растерянно потопталась на месте.

Если бы правда случилось что-то плохое, взрослые уже подняли бы тревогу. Может, Роун давно дома. Но лучше это проверить завтра.

На город медленно наползал тусклый осенний вечер. Орри нахохлилась и поплелась домой, но постепенно ускорила шаг, с трудом удерживаясь, чтобы не перейти на бег. Ей нестерпимо хотелось как можно скорее оказаться под крышей. У огня. И среди людей.

* * *

Она проснулась от яркого света, заливающего комнату, обжигающего глаза даже сквозь сомкнутые веки. Утро... Нет, уже день. Давно.

Орри вскочила, не понимая, почему ее до сих пор никто не разбудил. И замерла, ошеломленная. Комната была не ее. То есть, не то, чтобы совсем не ее. Кровать, сундук в углу, стулья выглядели вполне привычно. Но занавески на окне - не голубые, как раньше, а цвета болотной грязи и все в каких-то разводах. И на полу посреди комнаты - фонарь. Тот самый, потерянный на Нижнем лугу. А еще откуда-то взялось кресло. Массивное, старое кресло, повернутое к стене. И в нем кто-то сидел. Орри почему-то совсем не хотелось выяснять, кто именно.

Девочка тихонько взяла одежду и скользнула к двери. Но той не оказалось на месте. Глухая стена. Орри завертела головой, но выход исчез. Даже окно стало узким, словно бойница в крепости, и продолжало уменьшаться. Только свет оставался таким же слепящим. Казалось, он проходил сквозь стены.

- Привет!

Орри вздрогнула и обернулась. Кресло внезапно оказалось совсем рядом и развернутым к ней. И в нем сидел Роун.

- Знаешь, что случилось с Ласвахом, Орри?

- Т-ты откуда здесь?

- Я тут живу, - беззаботно улыбнулся приятель.

- Но это же не твой... - начала было девочка, но передумала спорить. - Я искала тебя, - буркнула она, сделав на всякий случай пару шагов назад. - И отец твой искал. Где ты был?

- Здесь, - Роун встал, деловито пошарил в кресле, нащупал венок из цветов ирсинии и нахлобучил на голову.

- Сними, дурак! - возмутилась Орри. - Это же свадебный убор для невесты. Тебе три года теперь удачи не будет!

- Он для тебя, - мальчик снял венок и с улыбкой протянул ей. Нежно-розовые лепестки дождем посыпались на пол, засыхая и чернея в полете. - Я возвращаюсь домой.

- Давно пора, - фыркнула Орри, как бы невзначай отходя в сторону.

Так, словно дверь все-таки была у нее за спиной.

- Надень, - попросил Роун. - Ты остаешься. Мы поменяемся.

- Чем поменяемся? - нахмурилась девочка.

- Я иду домой вместо тебя, - терпеливо объяснил приятель. - Ты остаешься. Надень венок.

- Еще чего!

Тень Роуна внезапно удлинилась, заскользила по деревянному полу, по скукожившимся сухим лепесткам к ногам Орри.

Девочка взвизгнула - и проснулась.

За окном было темно.

Она села на кровати, с колотящимся сердцем вглядываясь в сумрак. Нашарила на столе огниво, с четвертого раза сумела зажечь свечу.

Ничего подозрительного. Ни фонаря, ни кресла. Дверь на месте, занавески привычные. Уф-ф, и приснится же такая пакость!

- Орри!

Голос донесся с улицы. Девочка узнала его и вздрогнула, вспомнив недавний кошмар. Но это же был просто сон!

Она поколебалась немного, но все же выглянула в окно.

- Чего тебе? - она демонстративно зевнула, изо всех сил стараясь унять дрожь. - То болтаешься целый день неизвестно где, то среди ночи будишь.

- Вылезай давай, - поторопил ее Роун.

Он стоял под уличным фонарем и выглядел вполне обычно. Над его головой желтоватым облачком кружились ночные бабочки.

- Зачем это?

- Идем, чего покажу!

- Утром покажешь.

- Не, утром поздно будет.

- Ну, и стирх с ним! Я спать хочу.

Но оказалось, что она уже сидит на подоконнике, свесив ноги наружу. Не собиралась же, когда успе...

Прыжок. Мокрая трава под ногами. Почему? Дождя ведь не было.

- Бежим!

Пальцы Роуна холодные, как сосульки, и такие же твердые.

- Пусти!

Но приятель держит крепко - не вырвешься. И бежит по улице, увлекает девочку за собой.

- Стой, Роун!

Быстрее - мимо спящих домов, мимо ослепших окон, мимо испуганно затаившихся деревьев и кустов.

И собаки снова молчат. Только где-то истошно орет кошка. Или это коты собираются подраться?

Быстрее, еще быстрее. Не споткнуться бы, не упасть! Кажется, что Роун и тогда не остановится - потащит за собой волоком. Орри уже задыхается, но приятель не позволяет замедлить бег. Рука, стиснутая ледяными пальцами, немеет.

Вот и окраина города. Впереди на дороге кто-то есть.

- Пусти меня! Слышишь? - пыхтит девочка.

Надо бы крикнуть, чтобы ночной путник услышал ее, вмешался, помог, но дыхания не хватает.

- Ро... Роун! Пусти немедленно!

Они равняются с прохожим, и Орри вскрикивает: это не человек. Глиняная фигурка вроде тех, которые любит лепить Роун. Только большая. А вон еще одна, и еще. Они стоят вдоль дороги, их все больше. Люди, лошади, волки, птицы. Вместо глаз у них темные провалы - дырки в глине. Но кажется, что они смотрят. И даже... двигаются?!

Орри из последних сил дергается, пытаясь освободить руку, спотыкается, летит в промозглую слякоть, в черную пустоту...

И просыпается. За окном темно.

Девочке хочется зажмуриться и с головой спрятаться под одеяло, но так еще страшней. Он... оно может подкрасться. Она не увидит и не успеет, не сможет защититься.

Волосы мокрые, по виску ползет струйка пота. Или воды? Там, на улице, вроде бы, шел дождь?

Орри тянется к столу непослушными пальцами, торопливо ищет огниво, каждое мгновение ожидая, что чужая, мертвенно холодная рука вцепится в запястье.

Глаза девочки широко распахнуты, но в окружающем мраке невозможно ничего разглядеть.

Вот оно! Орри замирает, мучительно пытаясь вспомнить, как зажечь огонь.

Темнота чутко слушает. Темнота ждет.

И наконец-то вспыхнувший огонек свечи кажется слабеньким и тусклым. Еле живым. Но его света достаточно, чтобы разглядеть: комната вокруг незнакомая. Совсем. Огромная, с тяжелыми ставнями на окнах, с большой серой шкурой на полу - голова неизвестного зверя смотрит прямо на Орри кое-как намалеванными черной краской глазами и злорадно скалит длинные синеватые зубы.

- Это сон.

Девочка изо всех сил щиплет себя за руку, дергает за волосы, трет глаза.

Ничего не меняется. Только снизу, со всех сторон раздается писк. Мыши. Они ползут к ней, растерянно сидящей на кровати, жмутся к ногам, цепляются коготками, словно ища спасения. Потом начинают карабкаться, взбираться, запрыгивать на постель.

Пламя свечи дрожит, каждое мгновение грозя погаснуть. Темнота сгущается у пола, обжигает холодом, поднимается вверх, словно вода разлившейся по весне реки.

Орри вскакивает на кровать, давя не успевших отскочить грызунов.

Липкое, черное ползет вверх, высасывает, вымывает тепло из тела. Орри уже не чувствует ног. Потом отнимаются и руки. Крохотный язычок пламени умирает окончательно, и свеча падает на пол. Темнота подбирается к судорожно задранному подбородку девочки, к отчаянно сжатым губам.

И тут в памяти начинают всплывать слова. Чужие, странные, всего пару раз увиденные в старой книге. Перевод был понятным, перевод Орри постаралась тогда запомнить, а он, выученный наизусть, много раз повторенный, вылетел внезапно из головы, подвел, погубил их с Роуном.

- Буттака арихшит ларангал...

Девочка выкрикивает, выталкивает из себя эти незнакомые слова, и они как будто складываются во фразы, в четкий рисунок ритма, и черная грязь, уже готовая залиться в рот, внезапно опадает, отступает, начинает утекать куда-то из комнаты, словно вода из ведра, в котором пробили дырку.

Орри обессиленно опускается на кровать, уже шепотом договаривая оставшееся: почему-то очень важно произнести вслух все, что было на той странице. Она по-прежнему ничего не видит. А может быть уже просто не может разомкнуть веки.

* * *

- Ты меня слышишь?

Пальцами можно пошевелить. И перед глазами - мягкое, розовое, спокойное.

Орри осторожно приоткрыла веки и тут же сощурилась на свет, струящийся сквозь разноцветные стеклышки витража.

- Тавхоэ Лирсли. Я...

- В храме, - жрица внимательно поглядела на нее синими, неожиданно яркими, словно у юной девушки, глазами и склонила голову набок. - И да, это действительно ты. Живая. Но вот одна ли - еще вопрос.

- В смы... сле? - язык еле ворочался, во рту было сухо.

- На, попей, - сжалилась Посвященная, протянула кувшин.

Орри приподнялась на постели, сделала пару глотков и поморщилась.

- Что это, тавхоэ?

- Вода, - Лирсли смотрела все так же пристально, испытующе, словно ждала чего-то.

"Как охотник, подстерегающий добычу", - подумалось внезапно. Орри поежилась.

- Горькая, - пожаловалась девочка.

И все-таки не вернула кувшин, припала к нему: очень уж сильно хотелось пить.

- Что ты помнишь? - спросила Лирсли, забрав назад почти опустевшую посудину.

- Сны... - Орри нахмурилась.

Пытаться восстановить в памяти увиденное было все равно, что дотронуться до открытой раны. Но решившись, девочка поняла, что и восстанавливать-то почти нечего. Смутные образы, беспорядочная игра света и тени, а больше - эмоции, ощущения. Холод, растерянность, одиночество, страх, отвращение.

- Слова п-помню, - неуверенно сказала она. - Чужие. Из книги.

Жрица прищурилась:

- Повтори. Только не все - три-четыре первых.

Орри послушалась.

- Их не так просто выучить, - покачала седой головой Лирсли. - Особенно не зная язык. Зачем тебе это понадобилось?

- Я не учила, - призналась девочка. - Просто посмотрела раз или два. Они как-то сами... Я хотела буттака вызвать.

- Зачем?! - жрица резко подалась вперед.

- Так... интересно же. Посмотреть. И потом, в книгах сказано, что буттак может клад показать.

Тут глаза Орри округлились.

- Роун! Как же я... Тавхоэ Лирсли, Роун... Роун Тарф нашелся?

- Не волнуйся, - тихо ответила Посвященная. - Все будет в порядке. Поспи пока.

- Но он... С ним ведь все хорошо?

Комната кружилась, подрагивала, плыла куда-то, и от этого девочку начало подташнивать.

- Отдохни пока, - настойчиво сказала жрица, подтянув одеяло к самому подбородку Орри.

Это было кстати: по телу ползли волны холода, даже кончики пальцев начали неметь.

- Тебе нужно поспать, милая. Позже поговорим.

* * *

- Ну, как она? - сидевшая за столом невысокая полноватая женщина в темно-синем платье подняла голову на звук открывшейся двери и отложила перо.

- Похоже, что-то к ней все-таки прицепилось, тавхоэни, - вошедшая Лирсли опустилась в кресло напротив Эрисеи.

- Что-то? - поморщилась Верховная жрица.

- Пока не могу определить, что это. Точнее, кто, - Лирсли озабоченно покачала головой. - Но юного Тарфа так и не удалось найти. Ни живым, ни мертвым. Судя по всему, он был с Кештиорой Тхайранги. И боюсь, они попытались вызвать буттака.

- Глупая забава, - фыркнула Верховная. - Но в целом безопасная.

- Для обычных детей - да. Но похоже, эта девочка...

- Одарена? - глаза Эрисеи блеснули.

- Возможно. Или же у нее невероятная память, тавхоэни.

- Но не на произошедшие с ней события, поскольку она тебе почти ничего не рассказала, так ведь?

- Память на слова, - уточнила жрица. - На заклинание, которое она выучила целиком, не зная языка, ничего не понимая.

- Думаешь, она сумела его применить?

- Может быть, и сумела. Но сейчас она перепугана. Настолько, что похоже, воздвигла стену в своем сознании...

- Если это она. Сама понимаешь, Лирсли. Если дети действительно попытались вызвать буттака, а у девчонки есть дар, у них могло неожиданно получиться. А поскольку юная Кештиора не вполне понимала, что делает, подчинить тварь она не сумела. Буттак захватил того, кто слабее, - Роуна Тарфа. Это в лучшем случае. А в худшем - поменялся с мальчишкой обликами.

- Но если бы Зовущий из тени занял тело Роуна, тот бы "вернулся" домой, разве нет? А парня никто не видел с прошлой декады.

- Если бы этот буттак был из низших, то да, захватил бы, сразу попытался бы выдать себя за мальчика и тут же попался бы, - объяснила Верховная. - Они и разговаривать толком не способны. Но нам, к несчастью, встретилась умная тварь. В лучшем случае она явится за Кештиорой, утащит ее и на этом успокоится. А в худшем - может начать охоту и на других детей. И даже на взрослых, если попадется старик, больной или пьяный.

- До Ночи Одиночества больше полугода, - усомнилась Лирсли. - Нечисть станет ждать столько времени?

- Буттаку, захватившему душу человека, не придется ждать. При солнечном свете он, конечно, не вылезет, но Страж ему уже не помешает. - Верховная поднялась. - Идем. Надо провести обряд.

- Ты имеешь в виду Разделение памяти? - встревоженно уточнила седая жрица. - Тавхоэни, девочка еще очень слаба. Она может повредиться рассудком.

- Будь у нас время, я подождала бы, пока Кештиора придет в себя и окрепнет. А еще лучше - вовсе обошлась бы без обряда. Но буттак ищет ее, Лирсли, и пока она здесь, не сумеет до нее добраться. Зато ему может попасться другая добыча. Тогда он станет еще сильнее и придет снова. Зовущего из тени будет очень трудно остановить, и количество жертв... В общем, девочку жаль, но другого выхода у нас нет.

* * *

- Ну, что, идем?

"Нет! - хочется крикнуть Орри. - Туда нельзя! Не знаю, почему, но нельзя. Случится что-то плохое, страшное".

Но вместо этого она спрашивает про фонарь, перелезает через подоконник и спрыгивает на землю.

Мокрые после недавнего дождя кусты, пустынные улицы, дорога к Нижнему лугу.

- Орри... может, вернемся?

Ты прав, Роун! Пойдем домой. Что мы, совсем дураки, соваться в пасть к...

- Ты что? Мы уже пришли! - слышит девочка свой голос.

Но она же не хотела это говорить, язык сам... А непослушные ноги уже несут ее дальше, и не остановиться, не повернуть назад.

Стрекот кузнечиков. Шелест листвы. Кошачьи вопли.

Пропитанная влагой земля под ногами вздрагивает, качается. Ночной луг плывет перед глазами, сквозь него просвечивают огоньки свечей, белеют лица.

- Дальше, Кештиора! Ты должна вспомнить все. Не останавливайся. Иди дальше.

Темнота снова сгущается. Зябкая. Неумолимая. Реальная.

Девочка сжимает кулаки и идет вперед. Она не видит Роуна, но знает, что приятель держится рядом. Пока рядом.

От холода Орри начинает трясти. А черный силуэт уже выделяется уродливой кляксой на фоне звездного неба. Шевелится, поскрипывает, двигается навстречу незваным гостям.

- Роун, беги! Беги отсюда! - но крик застревает в горле.

- Лирсли, подбрось липкого когтя в чашу. Она просыпается.

Чужой голос - чей? - доносится откуда-то из-за неба, из-за изнанки мира. И тут же растворяется в темноте.

Буттак уже рядом - смотрит бесформенными буркалами, скалит в ухмылке синеватые, отчетливо высвеченные фонарем зубы.

Надо вспомнить слова - те, правильные. Но вместо этого в голову лезут только стихи перевода - бессмысленные, губительные.

- Бежи-им! - наконец Орри удается заставить язык послушаться.

Поздно! Призрачный коготь уже зацепил ботинок Роуна, оставил невидимую отметину.

Фонарь летит в голову проклятой твари. Орри мчится прочь. Роун бежит следом... нет, отстает! Его топот становится тише, и надо остановиться, повернуть назад, защитить...

- Кештиора, дальше!

Гонит ли вперед приказ или острое чувство опасности: враг настигает, когти вот-вот коснутся лопаток, вцепятся в волосы - остановиться невозможно.

- Лирсли, змеиный глаз добавь! Нет, три штуки. Скорее!

Воздух горчит, воняет какой-то дрянью. Осклизлая земля луга остается позади, а дорога уже не такая скользкая, только лужи кое-где остались. Роун бежит следом, его еще слышно, но обернуться нельзя.

Город. Пустые улицы. Онемевшие собаки. Пение петуха. Дом.

Роуна нет, и теперь это ощущается, как мучительная пустота, как дыра в реальности, как болезнь.

- Дальше, Кештиора.

Дальше... Обычный день, лишенный теперь всякого смысла. Вечерняя вылазка на поиски. Бегство.

Сны.

- Дальше! Кештиора, не смей останавливаться! Ты должна...

Кештиора? Это еще кто?

- Вот свадебный венок для тебя. Я возвращаюсь домой. Ты остаешься.

Глухая стена за спиной. Скользящая по полу тень. Пробуждение - сердце колотится, горло саднит от крика.

- Вылезай ко мне, Орри! Идем, чего покажу.

- Утром покажешь.

- Нет, сейчас.

Ледяные пальцы, до боли стискивающие запястье. Бег на пределе сил. Глиняные фигуры вдоль дороги.

- Тавхоэни, девочка не выдержит! Надо заканчивать.

- Нельзя, Лирсли. Мне жаль.

Чужая комната. Едва теплящийся огонек свечи. Темнота, густая, как грязь, ползущая вверх.

Слова. Непонятно откуда взявшиеся в сознании, но почему-то важные.

- Все, все, отдохни.

Отдохни? Кажется, раньше ее звали как-то иначе.

* * *

Черное, серое, желтое. Словно битые стеклышки. Они складываются в узор, красивый, но от него почему-то накатывает тошнота. Потом орнамент распадается, осколки кружатся, то вспыхивают яркими огоньками, то тускнеют.

Возвращается темнота, и от этого легче, даже дурнота отступает. Но потом стекляшки выныривают из нее вновь, взрываются множеством оттенков, мельтешат, суетятся, выстраивают и тут же разрушают орнаменты.

Эти узоры и есть мир. Только тебя в нем нет. Ты смотришь извне, с бессильным отвращением, но у тебя ни имени, ни памяти - ничего. И непонятно, как ты все это видишь.

Темнота побеждает, окутывает тебя спасительным маревом. А когда осколки вновь начинают свою игру, тебе уже легче. Ты начинаешь различать что-то, вот-вот нащупаешь. Ты уже почти есть, и ты - не часть чужого узора, ты отдельно.

Ты... человек. Ты жив... жива. У тебя есть имя, может быть, ты даже сможешь вспомнить, какое. Надо только еще немного отдохнуть в темноте.

А потом игра огоньков перестает пугать: это просто свет проникает сквозь закрытые веки, и никаких разноцветных орнаментов.

Некоторое время Орри лежит неподвижно, наслаждаясь вернувшимся осознанием себя, ожившей памятью. Потом она открывает глаза.

Знакомая комната, но не ее, другая. Тусклый свет за витражными стеклами, но свечи еще не горят. Значит, вечер. Пасмурный. Или утро?

К горлу внезапно подступают слезы. Опять храм! Почему они не отпустили ее домой? Она хочет к маме, сейчас же!

Орри вскакивает с постели - и тут же падает обратно: голова кружится. А слезы текут по щекам, безудержно, неостановимо. И со слезами уходят остатки сил.

Почему здесь никого нет?

Позвать бы, но во рту пересохло так, что языком не пошевелить. Хочется пить. Наверное, где-то здесь есть кувшин с водой, должен быть, но чтобы найти его, надо приподняться с кровати или хотя бы открыть глаза. А веки слишком тяжелые.

Темнота возвращается, крутится гигантской воронкой, засасывает Орри. Ей невозможно сопротивляться. Да и не хочется.

А потом что-то холодное касается лба, и девочка открывает глаза.

- Жара нет, - озабоченно говорит склонившаяся над ней Лирсли. - Ты помнишь, кто ты?

- Ну... да, - голос вернулся, слабый и хриплый, но говорить все-таки можно. - Что это было? Вы жгли какую-то гадость в чаше... травы всякие. Мне стало плохо.

Жрица не отвечает. Подносит к губам Орри кувшин, придерживает, пока та с жадностью пьет.

- Я как будто вернулась туда, - неуверенно говорит девочка, закончив. - На Нижний луг. В ту ночь, в следующий день.

- Так было нужно, - синие, словно вечернее небо, глаза жрицы смотрят виновато. - Жаль, что пришлось...

- Вы были там со мной, да, тавхоэ? - перебивает ее Орри. - Что же вы меня не защитили?

* * *

Прошло не меньше трех декад прежде, чем Орри смогла встать и пройтись по комнате. Все это время Лирсли навещала больную, но больше никто не появлялся. И родных к девочке не пускали, сколько та ни упрашивала.

Наконец настал день, когда Орри окрепла настолько, что решилась выйти за дверь. Эта часть храма была ей незнакома. Занятия проходили в просторном зале неподалеку от главного входа, и еще Орри знала, как оттуда добраться до библиотеки.

Девочка никогда не задумывалась, сколько жриц живет в храме Вастарны. На праздниках появлялось, наверное, несколько десятков, но в лицо Орри знала только Верховную - тавхоэни Эрисею. Ну, и конечно, Дивильду и Лирсли, которые вели занятия. И Айху, хранительницу библиотеки и обладательницу самых шикарных на свете иссиня черных кос. Если бы у Орри были такие волосы, она ни за что не стала бы их заплетать. Они окутывали бы ее до самых колен, словно шелковый плащ, и все мальчишки, и даже парни постарше, провожали бы ее восхищенными взглядами. А Орри делала бы вид, что не замечает этого. Правда, никто не распускает волосы до замужества, да и после - разве что при близких, но... когда очень красиво, то наверное, все же можно?

От фантазий о собственной неотразимости девочка немного повеселела. Между тем, коридор оставался пустым, а двери по обеим его сторонам были плотно закрыты. Орри немного подумала и осторожно постучала в одну из них. Никто не ответил. Девочка нажала на ручку, но дверь, похоже, была заперта. Кештиора вздохнула и пошла дальше.

Ни людей, ни голосов - пусто и тихо. Ей стало бы не по себе, если бы она не знала, что храм Матери - самое безопасное место в мире.

Коридор закончился аркой из красного мрамора, за которой оказалась ведущая вниз лестница. Орри спустилась по ней, цепляясь за перила: ослабевшие ноги настойчиво требовали отдыха. Добравшись до нижней ступеньки, девочка обессиленно уселась на нее.

Перед ней была еще одна мраморная арка - нет, три подряд: белая, голубовато-серая и снова белая. Дальше виднелся короткий коридор, а за ним - огромная двустворчатая дверь, украшенная росписью. Сюжет картины был знаком Орри: великая Мать поднимается в небо, посылая живущим свой нежный серебристый свет и благословение. Из нижних углов картины к ней тянутся уродливые лапы чудовищ - раньше Орри нравилось их рассматривать, но теперь почему-то совсем не хотелось. Твари жадно смотрят на Мать, но не смеют приблизиться к ней: бдителен Страж в кроваво-красных доспехах, и наготове в его могучих руках длинная секира с хищно поблескивающим серпом на конце.

Разглядывать картину можно было долго: художник был искусен и не пожалел ярких красок. Но гораздо больше Орри хотелось узнать, что там, за дверью. Очень может быть, что самое главное помещение храма. Тайный алтарь Вастарны, например, к которому пускают только высших жриц. Или хранилище для самых редких, самых секретных книг.

Любопытство победило усталость. Орри поднялась и заковыляла к двери.

Изнутри слышалось пение. Множество женских голосов, слаженно звучащих, глубоких и сильных.

Орри толкнула дверь, но та не поддалась. Стучаться девочке не хотелось: это могло помешать поющим, а Кештиоре жаль было обрывать музыку. Она прижалась ухом к прохладной створке и замерла.

Мелодия была неспешной и очень торжественной, а слова - незнакомыми. Снова древний язык?

Слабость опять вернулась, и Орри с сожалением поняла, что не только не доберется до своей комнаты, но даже по лестнице подняться не сможет. Она опустилась на каменный пол сбоку от двери, свернулась калачиком и крепко уснула.

- Вставай. Эй, вставай!

Орри открыла глаза. Лирсли настойчиво трясла ее за плечо.

- Не стоит спать на камнях. Я тебя еле выходила, не хватает только, чтобы ты еще и простудилась. Пойдем, я отведу тебя в твою комнату.

- Тавхоэ, кто это пел? Можно мне посмотреть, что там, за дверью?

- Туда нельзя заходить никому, кроме посвященных, - покачала седой головой жрица.

* * *

Девчонка, к счастью, спорить не стала. То ли надеялась при случае все-таки сунуть нос в запретный зал, то ли действительно покорилась.

Лирсли с трудом дотащила ее до комнаты: Кештиора едва держалась на ногах и клевала носом, а нести ее на руках было слишком тяжело - все-таки не малышка, хоть и исхудала в последнее время.

Уложив девочку, жрица вышла, закрыла за собой дверь и приостановилась, колеблясь. Ей и самой стоило поспать: была глубокая ночь, а Лирсли за последние трое суток почти не отдыхала.

Следовало бы, конечно, вернуться к внутреннему алтарю и продолжить бдение вместе с остальными. Сейчас каждый голос на счету: часть жриц погибла, больше половины лежат больные в закрытой части храма, и едва ли многие из них выживут.

Мшаная лихорадка, прокравшаяся в город, не обошла стороной даже дом великой Матери. Песнопения должны были остановить беду, но Лирсли видела, чувствовала, что Вастарна не помогает своим верным, не пытается их спасти. А это могло значить одно из трех: или богиня оскорблена, или ее внимание занято чем-то иным, или же она бессильна. Мать не подавала никаких знаков, и ни в книгах, ни даже в самых древних свитках пока не удалось найти записей о подобных несчастьях.

Лирсли еще немного подумала и направилась в свою комнату: поспать было необходимо. Бдение нельзя прерывать, но если не отдыхать хотя бы по очереди, то в конце концов кто-нибудь просто свалится, нарушив стройное течение ритуальной песни. Была бы здорова Эрисея, она бы распорядилась, чтобы жрицы служили богине по очереди. Но Верховная слегла вчера утром и даже если пока жива, уже ничего не может сделать, а жриц второго ранга еще четверо, кроме самой Лирсли, и согласия между ними сейчас нет.

Если Вастарна так и не вмешается в ближайшие дни, Северная Данмара обречена. И окрестные селения тоже: когда болезнь только появилась, некоторые горожане успели бежать. Синий дым, предупреждающий о поветрии, выпустили в небо позже. И Юппава, и сухопутные дороги теперь перекрыты, в города беглецов из Данмары никто не пустит.

* * *

Орри проснулась и наморщила лоб, пытаясь вспомнить что-то важное, перебитое сном. Или приснившееся? Какие-то яркие картинки, чьи-то голоса, ведущая вниз лестница.

Так и не разобравшись, что ей привиделось, девочка встала и оделась. Было светло, сквозь витражи проникали яркие солнечные лучи, разбрызгивали по комнате разноцветные блики. Девочка чувствовала себя вполне бодро, только есть хотелось ужасно. До сих пор еду и питье приносила Лирсли, но сегодня жрица почему-то не появилась.

Орри умылась из кувшина в углу, пригладила волосы и подумала, что очень давно не смотрелась в зеркало. Пожалуй, с того самого проклятого вечера, когда они с Роуном затеяли свое глупое приключение. Так глядишь, тебя саму за буттака примут. Да, за буттака! Девочка усмехнулась: не будет она избегать этих мыслей. И управу на злобную тварь найдет, и друга отыщет и спасет. Что жрицы не помогли приятелю, Орри не сомневалась: иначе Лирсли обязательно рассказала бы, что все хорошо. И домой бы отпустила.

Несмотря на пережитое, девочке больше не было страшно. Во-первых, невозможно бояться больше определенного предела, это она уже знала. А во-вторых, справилась же она один раз с этой штукой, ну, да, жутко было и трудно, но ведь сумела же. И снова сумеет. Этот город - ее, Орри. Ее и Роуна, а не какого-то там пришлого буттака. Вот пусть тварь и убирается вон.

Сколько же времени уже прошло? Может, зима наступила? Или даже весна? Но ведь отец и мама волнуются! Да и сама Орри соскучилась до смерти: странно, что она почувствовала это только сейчас. Хотя почему странно - она словно во сне была все это время.

Девочка решительно вышла из комнаты и отправилась искать кухню. Снова пустые коридоры - ни голосов, ни людей, совсем, как в недавнем сне. Или это был не сон?

Неужто буттак искал Орри и сожрал тут всех - мелькнула паническая мысль. Сердце немедленно подпрыгнуло к горлу, по всему телу выступила испарина. Девочка прижалась к стене, испуганно озираясь, но никаких признаков чудовища не было. И потом - должна ведь орать кошка, а не орет, значит, все в порядке.

Отдышавшись, Орри пошла дальше. Так, сначала поесть. Потом отыскать все-таки зеркало и привести себя в порядок. А дальше - обязательно найти библиотеку: надо выучить слова, которыми можно подчинить тварь. Стирхи с ним, с кладом! Но Роуна буттаку придется вернуть, и пусть только попробует отказаться!

Скупо освещенный коридор уперся в развилку. Куда теперь: направо или налево? Орри принюхалась. Кажется или справа пахнет едой? Она повернула, все ускоряя шаг. Аппетитный запах усилился - точно, еда! Рутовая каша. Вот бы еще с ягодами шилги! Девочка проглотила слюну и толкнула дверь.

- Где же ты ходишь? - устало спросила высокая жрица.

Лицо ее было очень бледным, а под глазами темнели круги, словно она хворала или не выспалась.

- Бери вот котел, неси. Давно все готово, стынет. Что же они покрепче никого не...

Она осеклась и безнадежно махнула рукой.

- Я отнесу, - торопливо заверила ее Орри. - Только поесть сперва можно?

- Ешь быстрей, - женщина наполнила миску, сунула девочке в руки ложку и обессиленно опустилась на стул.

- Как вы там? Держитесь?

- М-м-м... - протянула Орри, не зная, что ответить.

К счастью, жрице хватило и этого: никто же не станет требовать внятной речи от человека с набитым ртом.

- Малолетка совсем, - вздохнула та. - Запей травяным отваром. Я толченый корень змеехвоста добавила, он сил придаст.

Корень змеехвоста Орри совсем не понравился: горькая гадость. Но спорить не хотелось: от непонятных слов незнакомой жрицы, от ее измученного вида девочке было не по себе. В храме что-то происходило, и скверное. Так что силы понадобятся. Найти бы Лирсли и выяснить, что стряслось!

- Давай, неси котел, - поторопила девочку жрица.

- Куда? - Орри отставила опустевшую глиняную кружку.

- Во внутренний алтарь, - с досадой сказала женщина, словно это само собой разумелось. - Да смотри не отвлекай остальных. Снаружи котел поставь, да бегом сюда за посудой. Надо было кому-то еще с тобой прийти...

Она покачала головой.

Орри с трудом подняла тяжеленный котел - к счастью, ручка была хоть и горячей, но не так, чтобы обжигать, - и выбралась за дверь.

Ну, и где этот внутренний алтарь? Не спрашивать же у жрицы на кухне.

Жаль, что на занятиях им не рассказывали об устройстве храмов. Точнее - ни о чем, кроме внешних помещений, доступных для всех. А здесь настоящий лабиринт.

Ладно, за спиной кухня, стало быть, алтаря там точно нет. Орри сморщила нос, припоминая свой сон - а может, и не сон, кстати. Кто-то там пел за расписной дверью. Жрицы - больше-то некому. Причем много, целый хор. Наверное, это и есть те "остальные", кого следует покормить.

Орри поставила увесистую посудину на пол, перехватила поудобнее, подняла и отправилась дальше, то и дело останавливаясь подумать, куда идти. Один из коридоров показался ей смутно знакомым, и девочка повернула туда. Путь ей преградила тяжелая дверь, и Орри изо всех сил толкнула ее задом, стараясь не уронить котел.

Теперь девочка оказалась в небольшом зале с темно-серыми колоннами, между которых поблескивали большие зеркала. Зеркала! Наконец-то она причешется!

Орри аккуратно поставила котел на пол посреди зала. Ничего, она быстро. Каша не успеет сильно остыть.

Девочка подошла к зеркалу - и не вскрикнула только потому, что дыхание перехватило. Она была теперь тощей, как дикая кошка. Выданное жрицами синее платье висело мешком - смотреть противно. Да и собственная одежда Орри едва ли спасла бы положение. Лицо цвета сухой земли, круги под запавшими глазами не хуже, чем у той жрицы на кухне. А волосы... девочка жалобно всхлипнула: прямо над правым ухом красовалась абсолютно седая прядь, удручающе заметная на фоне темной, цвета ореховой скорлупы, шевелюры.

Это оказалось последней каплей. Орри без сил опустилась на пол и разрыдалась, оплакивая все сразу: свою загубленную красоту, пропавшего друга, пережитые ужасы, бросившую ее Лирсли, внутренний алтарь, который непонятно где искать, и то, что ее не пускают к маме.

- Кештиора? Что ты здесь... Орри, что стряслось?!

- Меня... - увидев склонившуюся над ней Лирсли, девочка разревелась еще безутешнее. - Ме... меня теперь ник...кто заму-уж не возьме-ет!

- Вставай, - решительно потребовала жрица, схватив Орри за руку и потянув вверх. - Все с тобой будет в порядке. Прекрати, слышишь?!

Девочка послушалась - больше от навалившейся усталости - и поплелась вслед за Лирсли в "свою" комнату. Покорно легла на кровать, равнодушно глядя в потолок.

Прохладная рука коснулась лба.

- Ну, вот, жар.

Лирсли задумалась.

- Заразиться ты не могла, неоткуда. Но больше не реви: некому сейчас за тобой ходить, если расхвораешься. Поняла? Посмотри на меня.

Орри перевела пустой взгляд на жрицу.

- Ты из-за прядки этой расстроилась? - смягчилась Лирсли. - Так дело поправимое: станешь раз в несколько дней мыть волосы отваром из корешков медноцвета, и ничего заметно не будет. Слышишь?

- А зимой? - девочка немного оживилась.

- Впрок насушишь, - жрица откашлялась. - Медноцвет сорняк, его везде полно. И вот что, милая, пусть это будет наибольшей из твоих трудностей.

- Что в храме случилось? - Орри приподнялась на локте. - Куда все делись, тавхоэ?

- Беда случилась, - глухо ответила Лирсли. - Не хотела я пока тебе говорить, но видно, придется. Не в храме - в городе.

- Буттак? - голос девочки дрогнул.

- Мшаная лихорадка, - женщина снова закашлялась, подошла к столу, взяла кувшин с водой, сделала несколько глотков.

- Что это?

- Смерть, - просто сказала Лирсли. - И скверная. Мы делаем все, что можно, только...

- А моя мама? - Орри села, спустила с кровати ноги. - И папа. И братья, сестра...

- Не знаю, - вздохнула жрица. - В любом случае тебе придется пока остаться здесь. По крайней мере, жива останешься. И хватит бездельничать, дорогая. Будешь помогать Оэкки на кухне. Сейчас каждая пара рук на счету.

* * *

Как ни странно, весть о постигшем город несчастье помогла Орри взбодриться. Даже испорченная седой прядью внешность отошла на второй план. Теперь у девочки была цель - даже три. Во-первых, хорошо есть, чтобы как можно скорее стать сильной (а еще лучше - вырасти). Во-вторых, помогать жрицам, чем только удастся. И в-третьих, в свободное время добраться до библиотеки и найти там все, что получится, про эту мшаную лихорадку.

Работы на кухне оказалось хоть отбавляй: недаром долговязой Оэкки требовалась подмога. Надо было не только готовить и относить еду, а потом мыть посуду. Еще они делали лекарства: и для больных, закрытых в северном крыле храма, и для здоровых, которые почти не спали, творя священное таинство, чтобы призвать Вастарну, упросить спасти город.

Возиться с мазями и отварами оказалось неожиданно интересно. Орри старательно отмеряла ингредиенты, толкла в ступке, перемешивала, варила, процеживала и остужала. А сама жадно запоминала рецепты: это вам не пирожки печь да заказчикам разносить. Лекарство приготовить и правильно применить - дело непростое, не всякий справится.

Было, правда, в ее новом занятии и кое-что неприятное: ходить в северное крыло. Ну, то есть внутрь туда Орри, конечно, не совалась: оставляла пищу и снадобья возле двери, чтобы их забрали. Но даже сквозь наглухо закрытые створки проникал тяжелый запах, и девочка старалась пореже дышать и не прислушиваться: ей все казалось, что она вот-вот услышит стоны или еще что похуже. И она ставила посуду у двери и забирала использованную, хватая ее через тряпку (Оэкки объяснила, что так не заразишься), а потом котлы и кувшины, принесенные из северного крыла, окатывали кипятком.

Свободного времени у Орри оставалось совсем немного, и все же она отыскала библиотеку. Чернокосая Айха, к удивлению девочки оказалась на месте. Молчаливая, сосредоточенная, она листала книги, перебирала свитки в надежде найти средство от постигшей город напасти. Едва взглянула на Орри, кивком разрешила остаться: знала, помнила по прошлой, благополучной жизни, что эта девчонка умеет вести себя тихо, не помешает, да и к книгам аккуратно относится.

Цель должна быть одна. Кто в оба глаза добыче метит, обязательно промахнется. Орри помнила древнюю мудрость. Но попробуй выбери, что искать в огромном хранилище: то ли про то, как жуткую хворь изгнать, то ли - как буттака извести и попавшего к нему в плен человека вызволить. Вот девочка и просматривала все подряд, не зная, сколько у нее времени: вдруг к моменту, когда жрицы победят болезнь, для Роуна уже окажется поздно. Да к тому же, из храма все равно не выйти, пока не отыщутся оба средства. Орри старательно убеждала себя, что отыщутся: иначе было слишком уж страшно.

Мшаная лихорадка, или мшанка, случается от дурной воды, говорилось в одном манускрипте. Если вода загниет, испортится, те, кто ее отведает, станут гнить тоже. Сперва у них начинается жар, потом тело наоборот холодеет, а на коже появляются влажные зеленовато-серые шелушащиеся пятна, похожие на мох, покрывающий камни, лежащие в низинах и вблизи от воды. У больных выступает скверно пахнущий пот, иные из них впадают в ярость и набрасываются на каждого, кто приблизится, не узнавая ни друзей, ни близких. Но в конце концов все впадают в беспамятство и за пять-семь дней умирают. Иногда и быстрее, если им не давать питья. Изредка - примерно один раз на дюжину - захворавшие выздоравливают. Некоторые - полностью, другие остаются увечными: кто слепнет, у кого ноги отнимаются или язык. А бывают и такие, к кому зараза вообще не липнет, даже если они живут среди больных и ходят за ними. Но если такой человек уйдет из пораженного мшанкой поселения в другое, то на новом месте вода тоже обязательно загниет.

В другом трактате было написано, что всему виной иркисхи, причем всегда полосатые: бурые не приносят заразу. Сначала этих зверьков становится необычно много, потом они начинают дохнуть, и если это происходит неподалеку от селения, то там появляется мшаная лихорадка.

Третий автор утверждал, что мшанка - это кара богов, и поражает она только недостойных людей. И пытаться найти от нее средство - значит, бунтовать против создателей. Единственный выход - смириться и принять свою судьбу. Кто умрет, того боги простят и даруют счастливое посмертие. А кто невиновен и чист душой, того болезнь стороной обойдет, ну, или в живых оставит.

В четвертом тексте были скрупулезно описаны все известные случаи появления мшанки. Происходило все удручающе однообразно: часть жителей, узнав о поветрии, успевала разбежаться, причем многие умирали в пути, а остальных, даже здоровых на вид, убивали в первом же селении, опасаясь заразы. Кто-то прятался в лесах, выжидая, пока болезнь уйдет (обычно мшанка шла на убыль к зиме, а если холод был такой, что замерзала вода, хворь исчезала полностью). Другие же скрывали, откуда пришли, и нередко приносили заразу с собой, так что мшанка расползалась, как лесной пожар, опустошая одно селение за другим и обходя стороной только укрепленные города, к которым чужаков не подпускали ближе, чем на выстрел.

К удивлению Орри, сведений о том, как победить мшаную лихорадку, попадалось мало. В основном авторы советовали ждать зимней стужи (в тех землях, где бывает мороз), уходить от людей и пережидать опасность в одиночестве, укрываться за стенами крепостей и никого не впускать или же молить богов о помощи. Считалось, что спасти людей от болезни может или Вастарна, Мать всего сущего, или Лайссика, очищающая воду, или Ниральго, Повелитель холода, способный поразить заразу своими ледяными стрелами. На тщательном перечислении песнопений и ритуалов, необходимых, чтобы задобрить создателей мира, Орри начала клевать носом и в конце концов крепко уснула, уронив голову на разложенные страницы.

Проснулась она сама: спина и плечи затекли от неудобной позы. И тут же вскочила: за широкими окнами было светло, а значит, Оэкки уже вовсю трудится, и без помощницы ей приходится туго. Орри бережно сложила недочитанные листы и помчалась на кухню.

Не там надо искать, думала она, прилаживая котел над огнем. Нужны рецепты снадобий. Вастарна почему-то не хочет прийти на помощь: вряд ли жрицы нарушили ритуал или не знают правильных песен. А у Лайссики и Ниральго в Северной Данмаре храмов нет. Вот только - обязательно ли нужны храмы, чтобы дозваться богов?

Освободившись и наскоро перекусив, девочка продолжила поиски. Рецептов нашлось немного: вместе с теми, которые удалось отыскать Айхе, всего полдюжины. Орри тщательно скопировала их и на следующее утро гордо показала Оэкки.

- Позови Лирсли, - озабоченно велела та, пробежав записи глазами. - Только не шуми, не отвлекай никого.

Наконец-то Орри представился случай сунуть нос за расписную дверь! Девочка, конечно, сначала честно постучала... точнее, тихонько поскреблась: ей же велено было не шуметь. Она немного подождала, но никто не откликнулся, и тогда Орри потянула за массивную ручку и осторожно скользнула внутрь.

Она ожидала увидеть комнату - или скорее зал, но внутри не было ничего похожего. Ни пола, ни стен, ни потолка. Кажется, что ты паришь в воздухе - прозрачном и звонком, словно в морозный день зимой. Но здесь не холодно. Правда, и тепла ты тоже не чувствуешь. Есть только голоса - глубокие, сильные голоса, творящие Песнь, в которой не разобрать слов, но чувствуется такая сила, что дух захватывает, а на глаза наворачиваются слезы. Есть музыка - и она не просто звучит, она материальна, она пронизывает пространство множеством ярко-голубых, густо-синих, белых и темно-лиловых нитей. Нити сплетаются и расходятся, свиваются кольцами и спиралями, а между ними вспыхивают колючими огоньками серебристые искры, скользят, собираются в крошечные созвездия и снова рассыпаются, словно какая-то сила отталкивает их друг от друга. И не поймешь: то ли это иной мир, то ли живое существо, странное и непостижимое, то ли невероятный красивый сон, который ты даже не сможешь рассказать никому, потому что не найдешь слов.

Орри стояла - или висела в воздухе, - начисто забыв, зачем она явилась сюда, но потом чьи-то пальцы сомкнулись на ее плече, и девочка почувствовала, что ее тащат куда-то вбок и назад. А потом перед глазами все поплыло, и от невыносимо громкого звука закрывшейся двери заложило уши, и музыка смолкла, и с ней как будто исчез, обрушился в темноту весь мир.

- Дыши! - Орри потрясли за плечи. - Дыши, Кештиора.

Девочка закашлялась, осторожно перевела дыхание и открыла глаза.

- Не надо было туда заходить, - сердито сказала Лирсли. - Если продолжишь вот так очертя голову соваться везде, не доживешь до совершеннолетия, ясно?

Орри только кивнула, не решаясь спросить, что же это такое было за дверью.

- Меня Оэкки за тобой послала, - спохватилась она. - Я рецепты в библиотеке нашла. Ну, то есть мы с Айхой. Как мшаную лихорадку лечить. А Оэкки сказала: надо тебе показать.

- Иди вперед, - отрывисто приказала жрица. - Скажи ей: я скоро буду.

Лирсли пришла не одна. С ней явились Дивильда - когда-то кругленькая и румяная, а теперь бледная и исхудавшая почти до неузнаваемости - и еще одна незнакомая Орри черноглазая девушка.

Оэкки молча протянула Лирсли исписанные листки.

- Истолочь собранные в Ночь Перерождения ягоды голубой тны, - прочитала та вслух, - добавить отвар липкого корня, три дня настоянный на почках архоя, пригоршню бычьей крови и две щепотки измельченной крумлы. Если дать это снадобье только что заболевшему человеку, он исцелится, а если здоровому, то мшанка не пристанет к нему. Аштея, что думаешь?

- Крумла и липкий корень у нас есть, - ответила черноглазая. - Бычью кровь достать можно. Но архой только что отцвел, свежие почки появятся только через несколько Перерождений. К тому времени будет поздно.

- Там еще есть, - робко подала голос Орри. - Это только первый рецепт.

- Высушенная печень стирхоя... - Лирсли покачала головой. - Так, это можно сразу пропустить. Хм... тина из озера Алхротта, собранная на закате в конце поры Пробуждения... далековато и до озера, и до Пробуждения. Кора остварна, вымоченная в течение двух Перерождений... мимо, не успеем. Крылья бабочек скоуи... Аштея?

- Живых бабочек? - уточнила та.

- Кештиора?

- Живых.

- Тогда не получится, - вздохнула черноглазая жрица. - Уже почти наступило время Сна. Скоуи, хоть и живут в теплых краях, откладывают яйца в середине поры Увядания и сразу после этого умирают. А пока вылупятся гусеницы, пока они превратятся в бабочек - к тому моменту их крылья нам уже не понадобятся.

- Ладно, - сказала Лирсли. - Остался последний вариант, если только Айха и Кештиора больше ничего не отыщут. Синий мох...

- Э-э... - покачала головой Дивильда. - С тем же успехом можно вернуться к рецепту с печенью стирхоя.

- Почему же? - возразила Оэкки. - Если действовать быстро и далеко не забираться, то вполне реально набрать мха, не нарвавшись на тварей. Что там еще, Лирсли?

- Яд лирмы.

- Ну... неприятно, конечно, и нелегко, но... - Аштея поморщилась, - по крайней мере, его можно собрать когда угодно, так ведь?

Лирсли кивнула.

- Корешки вегори, сушеные ягоды горной тны, свежие побеги змеехвоста... Оэкки?

- Этого добра у нас хватает. Я за крытым садом слежу, все растения там в порядке.

- Белая глина.

- Есть.

- Ларвинис... - Лирсли запнулась.

- Серебряная? - осторожно спросила Аштея.

- Огненная.

Наступила тишина. Жрицы переглянулись.

- Если только в горах Юго-Восточной Подковы, - предположила Аштея. - Там климат достаточно мягкий, и ларвинис можно добыть. Но это как бы не на сам Артынг лезть пришлось.

- Лезть? - фыркнула Дивильда. - Тут разве что крылья отрастить...

- Портал, - подсказала Оэкки.

- Чтобы открыть портал, придется прервать Служение, - напомнила Лирсли.

- Так прерви, - жестко сказала Аштея. - До сих пор Великая Мать - да пребудет с нами ее благословение - не сочла нужным откликнуться на наши молитвы. Возможно, это снадобье - наш последний шанс спасти город.

Лирсли задумалась, хмуря светлые брови.

- Ладно, - в конце концов решила она. - Аштея и Дивильда, вы отправляетесь за ядом лирмы. Через портал, чтобы не выходить в город. Оэкки, вы с Кештиорой идете за синим мхом. Будьте осторожны: Орри осталась меченой, за ней станут охотиться. С этим пока ничего не сделаешь. Мы с Айхой будем открывать и держать порталы вместе с остальными. Старайтесь действовать быстро, но если проход захлопнется раньше времени, не пугайтесь, просто подождите, пока создадим новый.

- Главное, чтобы он не захлопнулся, когда мы будем внутри, - хмуро заметила Аштея.

- Я предупрежу, - заверила ее Лирсли. - Ни один портал не закрывается мгновенно, вы успеете проскочить.

* * *

- Жди здесь, Кештиора, - велела Лирсли. - Когда портал будет готов, мы позовем тебя.

- А посмот...

- Ослепнешь, глупая! - перебила жрица. - Когда врата открываются, там вспышка такая - глаза в два счета сожжешь. Мы специальное обучение проходим, и не один год. Так что жди и будь наготове. У вас с Оэкки будет совсем мало времени.

Девочка вздохнула и прислонилась к стене рядом с дверью, так мрачно глядя на белую арку на другом конце короткого коридорчика, что той наверняка стало бы не по себе, будь она способна ощутить этот взгляд.

Орри ужасно хотелось быть жрицей - прямо сейчас, чтобы вместе со всеми открывать порталы, разговаривать с самой Великой Матерью и творить живую музыку, которая воплощается так красиво, так необычно. Но становиться жрицей насовсем ее вовсе не тянуло.

Во-первых, они не выходят замуж, а свадьба - это весело, и невесты всегда потрясающе выглядят в светло-розовых одеяниях и венках из ирсинии, и все их поздравляют, благословляют и дарят подарки. Кроме того, Орри и Роун давно решили пожениться, когда вырастут, и даже дали друг другу страшную клятву, укололи пальцы булавкой, накапали кровью в чашу с вином (удачно стащили, никто из взрослых не успел хватиться) и потом выпили это вино (если честно, гадость, совсем не сладкая, и что в ней старшие находят!).

Во-вторых, жрицы не могут стать воинами, а Орри мечтала научиться драться настоящим мечом и совершить множество славных подвигов вместе с верным Роуном - прямо как Ласвах и Навагарн, только уж они-то никому не позволят рассорить себя, еще чего!

В-третьих, жрицы не путешествуют... хотя услышав про порталы, Орри усомнилась в этом. Кто их знает, вообще-то, может, они при чужих такие все серьезные и степенные, а когда никто не видит - прыг в портал, да и попадут сразу в какое-нибудь невероятное место, куда обычным людям в жизни не добраться.

Может быть, все-таки стать жрицей? Ну, хотя бы на время. А потом победить буттака, вызволить Роуна, пожениться с ним и тогда уже...

- Кештиора!

- А? - девочка повернулась к двери, ошалело хлопая глазами.

- Быстро-быстро-быстро-быстро!!! - Оэкки схватила ее за запястье и потащила - к двери, за дверь, сквозь густую, как тесто для праздничного пирога, пелену, сплетенную из музыки, светящихся нитей, пульсирующих разноцветных клякс, мельтешащих искр и каких-то извивающихся лучистых штук, похожих одновременно на звезды и на ежиков. Посреди этого хаоса переливался красным, рыжим, желтым и травянисто-зеленым огромный пузырь, очень похожий на мыльные, но девочка не успела ничего ни спросить, ни сообразить - только задержала дыхание, когда ее дернули за руку вперед - прямо через маслянисто блестящую тонкую пленку... неосязаемую, как оказалось, только приятным теплом повеяло.

- Тихо, - шепнула жрица. - Держи мешок. Собирай!

Орри ошеломленно огляделась и потрясла головой: перед глазами плыли разноцветные пятна. Постепенно зрение прояснилось, и девочка восторженно ахнула. Они с Оэкки были уже не в храме, а где-то далеко-далеко, и ведь так, через портал, можно попасть куда угодно, можно даже...

- Орри! - прошипела жрица. - Поторопись, пока нас не почуяли!

Сама она уже присела на корточки и что-то торопливо собирала в свой мешок.

Вокруг было болото - с высокой сочной травой и чахлыми деревцами, с узловатыми кочками и опасными озерцами зеленовато-коричневой топкой грязи. И мох. Сине-голубой, с нежно-лиловыми звездочками цветов, он был невероятно красив.

Орри снова мотнула головой - уже сердито. Она здесь по делу. Ей надо спасать маму с папой, и Роуна с его отцом, и своих братьев, и сестру, и всю Данмару, а еще порталы, вроде, недолго держатся, Лирсли о чем-то таком предупреждала. Девочка принялась рвать мягкие податливые стебельки и пихать в мешок.

"Как увидишь, где синий мох растет, беги оттуда, не оглядываясь, как можно дальше", - вспомнилось прочитанное, и по спине сразу прополз противный холодок.

- М-мя-а-ау-у, - послышалось неподалеку словно в ответ. Тихо. Вкрадчиво. Жутко.

Орри тут же оглянулась на жрицу: услышала ли. Оэкки продолжала свою работу, разве что еще поспешнее. Может, все-таки показалось?

- Мя-а-ау?

Орри закусила губу. Убежать, не собрав мох, нельзя. Второй раз они сюда не сунутся: буттак уже будет ждать. Да еще и не один, пожалуй. Со стирхоями.

Девочка успела бросить в мешок еще несколько пучков мха, когда поодаль что-то плюхнуло и шустро зашлепало по воде. Прямо к ней.

- Оэкки?!

- Бежим! - жрица снова дернула ее за руку.

Орри едва удержалась на ногах и прыжками помчалась к "мыльному пузырю" - к счастью, тот был на месте. И уже у самой завесы портала все-таки оглянулась: на миг любопытство пересилило страх.

Их было трое. Нелепо выглядещее на болоте пугало: голова из мешковины, палки вместо рук и глаза - словно провалы во тьму. И два странных носатых существа с синюшно-бледной кожей и выставленными вперед короткими трехпалыми лапами с длинными когтями.

Орри отвернулась и прыгнула в портал, крепко сжав горловину мешка с драгоценным грузом. Успела.

* * *

Свечение угасло, музыка смолкла, и Орри разочарованно скривила губы: Зал Служений оказался очень скучным местом. Никаким. Белые стены, потолок, пол. Никаких украшений - разве что статуя богини у алтаря, украшенного темно-синими цветами сийлимы.

- Дивильда ранена, - отрывисто сказала Лирсли, забирая мешки с добытым мхом.

- Лирма? - нахмурилась Оэкки.

- Они очень быстрые, - виновато объяснила Аштея.

- Потом расскажешь, - прервала ее Лирсли. - Бери Дивильду, веди ее в северное кры... - она осеклась и досадливо мотнула головой. - То есть - в ее комнату. Оэкки, помоги ей. Виль, идти сможешь?

- Постараюсь, - шевельнула почерневшими губами Дивильда.

По спине Орри пробежал холодок. Происходящее все меньше походило на увлекательное приключение.

- Можно мне им помочь? - попросила девочка.

О лирмах - черно-золотых змеях, живущих на Колючих островах и в лесах Гархальны, - детям рассказывала как раз Дивильда. И не только о них - обо всех зверях, птицах, рыбах, растениях. И о разных землях. Орри слушала эти истории с разинутым ртом. А еще Дивильда всегда показывала картинки, так что можно было посмотреть, как выглядит животное или цветок. И сама она здорово рисовала.

Орри едва не разревелась при мысли, что жрица может умереть. Яд лирмы стоит огромных денег, но он смертелен, это девочка хорошо запомнила. В крошечных количествах его добавляют в лекарства, но если змея укусит, это конец.

- Нет, ты нужна мне здесь. Нужно добыть ларвинис - пойдешь с Айхой. Обвяжитесь веревкой. Аштея, Оэкки, постарайтесь...

- Мы все сделаем, - долговязая жрица мягко коснулась плеча Лирсли. - Занимайтесь порталом.

- Орри, слушай внимательно, - Айха крепко сжала плечо девочки. - Огненная ларвинис растет у самых вершин гор, до нее очень трудно добраться. Стебель и листья у нее жгучие - голыми руками ни в коем случае не хватай: без кожи останешься. Вот, возьми рукавицы. Не надевай пока, сунь за пояс: скорее всего, нам придется карабкаться, они будут мешать. Нам нужно добыть хотя бы четыре цветка: лекарства потребуется много... Лирсли, может, лучше со мной пойдет кто-то из наших?

- Портал не удержим, - вздохнула та. - Сама знаешь. Кештиора, будь осторожна.

- Буду, - пообещала девочка. - Не тревожься, тавхоэ, мы все сделаем.

Страшно ей не было. Но и знакомого азарта - ура, наконец-то приключения! - Орри не чувствовала тоже. Просто надо добыть эту самую ларвинис и вернуться. Приготовить лекарство. Спасти город. Просто.

- Идем.

* * *

Девочка шагнула в портал - и вскрикнула, едва не сорвавшись вниз. Они с Айхой словно вышли прямо из горы на крошечный уступ, и впереди, на расстоянии в полступни была пропасть.

- Не смотри вниз!

Орри и не собиралась. Даже если бы ее попросили об этом, она ни за что бы...

- Встань лицом к склону, - скомандовала Айха. - Держись за этот выступ. Я поднимусь за цветком, тут близко.

Это "близко" заняло по меньшей мере вечность. Или две. Орри прижалась щекой к камню и зажмурилась. Раньше она думала, что не боится высоты. По деревьям же лазила. И по крышам. Но здесь было совсем иначе.

- Давай мешок, - велела Айха. - Готово, забирай.

- Тавхоэ, почему здесь туман? - жалобно спросила Орри, вцепившись в драгоценную добычу.

- Это облако, - жрица осторожно соскользнула на уступ рядом с девочкой и перевела дыхание. - Так, ждем. Сейчас откроют портал.

Передохнуть им не дали. Забрали цветок - Орри даже посмотреть на него не успела - и тут же открыли проход к следующему. Потом к третьему.

- Аккуратнее, Орри, здесь камни живые.

- Жи...

- Качаются. Будь очень осторожна. Вот она, ларвинис. Держись крепче, я сейчас.

"Держись"! А за что держаться, если камень, на котором ты кое-как примостилась, шатается при малейшем движении?! И тот, выше, за который ты хватаешься. И соседние.

Девочка впилась глазами в травинку, пробившуюся между камнями. Наблюдать за Айхой было слишком страшно, и все же Орри время от времени посматривала на нее - украдкой, словно ее взгляд мог случайно расшевелить ненадежные камни. Живые... Кто их тут знает, может, они и вправду живые. И недобрые.

Мелкий камешек сорвался сверху, едва не задев девочку. Потом еще один, и еще. Стук камня побольше. Грохот. Короткий вскрик.

Словно во сне, Орри смотрела, как Айха катится мимо нее вместе с камнями, как взмахивают руки - схватиться пытается?... а потом что-то рвануло девочку за пояс и потащило вниз, и кусок скалы, на котором она притулилась, качнулся, сбрасывая ее в пропасть.

Зацепиться! За что-нибудь... Пучок травы остался в руке. Ногти беспомощно проскребли по камню.

Что-то твердое, тонкое, прочное оказалось на пути, и Орри отчаянно вцепилась в него. Деревце! Маленькое, кривое, но крепкое.

Натянувшаяся веревка на поясе рванула вниз, наливаясь тяжестью. Невыносимой. Смертельной. Пальцы девочки онемели, грозя разжаться.

Новый рывок - и натяжение исчезло. Только слабенький звук удара донесся снизу.

Орри зашарила ногами, пытаясь найти опору. Нащупала какой-то выступ, рукам стало легче.

- Тав... Тавхоэ? - дрожащим голосом окликнула девочка.

Тишина.

Орри всем телом прижалась к склону, крепко держась за деревце, и осторожно глянула вниз. Попыталась: как следует осмотреться в этом положении не выходило. Айху девочка не увидела, зато чуть ниже виднелась горизонтальная площадка. Если сползти туда, можно будет встать, не опасаясь сорваться вниз.

- Тавхоэ! - еще раз на всякий случай позвала Орри.

Айха не ответила. Наверное, потеряла сознание при падении. Надо как-то спуститься и помочь ей.

Чуть ниже, на уровне груди, была трещина в скале - вполне можно ухватиться. Осталось только уговорить себя разжать пальцы одной руки и нащупать новую опору. Но при этом может нарушиться ненадежное равновесие - и ты сорвешься вслед за Айхой, потому что бесполезная веревка болтается на твоем поясе, и тебя некому удержать, если что-то пойдет не так. А жрицы никак не откроют портал... ну, что же они возятся так долго?!

А если так и висеть на этом деревце, то руки устанут, и тогда спуститься к спасительной площадке вряд ли удастся. И еще вопрос, сколько оно выдержит: не сломается ли, не оборвутся ли корни.

Орри судорожно перевела дыхание. Если вытянуть веревку наверх, то можно будет привязать ее к деревцу и спуститься по ней. Вот только, одну руку придется все же освободить. И скорее, пока пальцы еще не совсем затекли и могут двигаться.

Девочка пошевелила ногами, стараясь встать понадежнее. И держась правой рукой за стволик, потянулась левой к поясу, нашарила веревку, потащила вверх. Если скоро натянется, значит, Айха упала не очень далеко. А если свободной длины хватит, чтобы обвязать деревце и спуститься... дальше Орри предпочла не думать.

Веревки хватило. Девочка обмотала ею стволик, наощупь воспроизведя тайный узел настоящих разбойников, которому когда-то научил ее Вильта. Уломать старшего брата поделиться секретом было не так-то просто, но в обмен на новенький ножик Роуна, он согласился. И несколько дней потом Кештиора с другом усердно тренировались и чувствовали себя почти настоящими разбойниками, а госпожа Тхайранги недоумевала, куда делась бельевая веревка.

И ведь не зря старались: теперь Орри справилась с задачей не глядя и одной рукой. Пусть-ка Роун попробует повторить! Ну... когда вернется от своего буттака.

Гордость собой помогла немного заглушить страх, и пока он не вернулся, девочка взялась за веревку, подергала - надежно, - схватилась за нее второй рукой и принялась спускаться, упираясь ногами в скалу.

Веревка закончилась раньше, чем нужно, но площадка была уже близко. Все равно, что из окна спальни выпрыгнуть! Ну, почти.

Благополучно приземлившись, Орри села, привалилась спиной к скале, и разрешила себе немного передохнуть. Десять медленных вдохов и выдохов, как учил папа. Чтобы сердце перестало колотиться и прошла слабость в ногах.

Десяти не хватило, и Орри добавила еще столько же. А потом открыла глаза и осторожно подобралась к краю уступа: надо было спасать Айху.

Девочка улеглась на живот и свесила голову вниз. Она увидела жрицу почти сразу: немного правее площадки и локтей на двадцать ниже по склону, который в этом месте был уже достаточно пологим, чтобы попробовать спуститься. Но вот то, как Айха лежала, на спине, неестественно изогнувшись, очень не понравилось Орри. И веревка - она должна была тянуться от пояса жрицы к спасшему Кештиору деревцу, а не лежать на камнях бесполезным обрывком.

Девочка огляделась в надежде, что портал наконец появится, но они с Айхой по-прежнему были одни в этих жутких горах. Орри вздохнула и медленно, очень осторожно полезла вниз.

Когда она добралась до жрицы, солнце уже почти коснулось верхушек гор на противоположной стороне ущелья. Далеко внизу тонкой полоской серебрилась река. Если Айха сильно ранена, она попросит воды, которую здесь не очень-то добудешь.

- Тавхоэ...

Орри осторожно потрогала ее за плечо. Та не пошевелилась. Темно-карие глаза ее были открыты и неподвижно смотрели в небо. Роскошные черные косы, которые Айха тщательно закрепила, отправляясь в горы, разметались. На камнях вокруг головы жрицы была кровь. Немного, брызги, но...

Девочка подтащила к себе часть веревки, которая оставалась у Айхи. Кончик оказался не оборван - обрезан. Выходит, жрица сама это сделала, чтобы не утащить за собой Орри. И упала. А так бы упали обе.

Девочка всхлипнула, но на то, чтобы заплакать, уже не было сил. Цветок, за которым они пришли, ларвинис огненная - успела ли Айха сорвать его, а если успела, не уронила ли при падении? А то ведь придется искать новый и карабкаться за ним в одиночку, потому что пойти с Орри некому, все жрицы нужны, чтобы открывать портал.

При мысли, что надо снова куда-то лезть, становилось тошно. Да и отсюда как еще спуститься? Если врата не откроются, Орри окажется одна в горах, которые она не знает, без оружия, без припасов, даже без веревки.

А вдруг жрицам нужен какой-то сигнал, чтобы открыть портал в нужное место? Вдруг подать этот сигнал могла только Айха, а она лежит мертвая, и Орри теперь никто не спасет?

Девочка снова шмыгнула носом, но это уж точно никак не могло помочь, а вот поискать нож, которым жрица рассекла веревку, стоило. Может, он и не улетел далеко. И попробовать найти цветок - на случай, если портал все же откроют. Причем быстро, пока не начало темнеть. Кто знает, какие твари рыщут в этих горах ночью?

* * *

Ларвинис ни у Айхи, ни вокруг тела не оказалось. То ли жрица не успела сорвать цветок, то ли выронила в падении. Зато между камней ниже по склону блестело на вечернем солнце что-то металлическое. Орри собралась было спуститься туда, но остановилась, с сомнением глядя на мертвое тело. Вернуться не будет ни времени, ни сил. А бросить Айху вот так...

Девочка уложила погибшую жрицу на спину, закрыла той глаза, аккуратно пристроила тяжелые косы, так, чтобы казалось, что девушка спит. Озабоченно посмотрела на небо: нет ли птиц-падальщиков. Ничего подозрительного не обнаружила, но ведь они могут и позже явиться, когда некому будет их отогнать. Вроде, в таких случаях хоронят тело под камнями, но Кештиора отчетливо понимала, что не справится в одиночку. Вернее, не справится достаточно быстро и тогда уж точно застрянет на опасном склоне в темноте.

Орри вздохнула, оторвала от подола лоскут побольше и бережно прикрыла лицо покойной, придавив уголки ткани мелкими камешками.

- Прощай, тавхоэ Айха.

Обычно, прощаясь с мертвыми, плачут, и эта молодая жрица очень нравилась Кештиоре, но слез не было, только странная пустота внутри. И тоскливое, до тошноты, до щемящей боли внутри, одиночество.

Орри потерла переносицу и полезла туда, где, как она надеялась, упал нож. Солнце на треть скрылось за горным хребтом. Становилось темнее.

Несколько раз девочка останавливалась: ей слышалось легкое потрескивание и казалось, вот-вот проявится в воздухе переливчатый пузырь портала. И тогда жрицы ее спасут, и может быть, даже сумеют оживить красавицу Айху.

- Великая Мать, пожалуйста! Она была очень хорошей, правда! - горячо зашептала Орри, но оступилась и едва не сорвалась в пропасть.

Пришлось полностью сосредоточиться на спуске. Хорошо, хоть нож оказался там, где его приметила девочка, и, засунув его за пояс рядом с чудом уцелевшими рукавицами, Орри ненадолго почувствовала себя увереннее.

В окрестностях Северной Данмары гор не было, но Кештиора и Роун часто играли в глубоком овраге неподалеку от Нижнего луга. Склоны там были крутыми и скользкими, совсем не легко забраться со дна наверх, а уж спуститься и того труднее. В неудачные дни приятелям перепадало хворостиной за перемазанную в глине одежду, но потом Орри и Роун наловчились меньше пачкаться, а в случае чего втихую отстирывать следы своих подвигов в Юппаве.

Кештиора не без оснований гордилась своим умением ловко лазать по деревьям и карабкаться по склонам оврага. Но горы Юго-Восточной Подковы были огромнее самого высокого дерева, которое доводилось видеть девочке. Казалось, они заполнили весь мир, поймав Орри в ловушку, словно беспомощного маленького зверька.

- Но ведь где-то они кончаются? - пробормотала девочка, с тревогой покосившись на противоположный склон.

Солнце почти скрылось. Спуститься на дно ущелья до темноты Орри не успевала. Надо было срочно искать если не укрытие, то хотя бы более или менее безопасное место, где можно посидеть, а если получится, прилечь и подремать до рассвета.

Девочка попробовала двигаться побыстрее, но сорвавшийся из-под ноги шаткий камень заставил ее передумать. Хорошо хоть, удержалась, не полетела следом за ним.

Сумерки сгущались, воздух стал ощутимо холоднее, а вокруг не было не то, что уступа - даже достаточно крупного и надежного камня, чтобы пересидеть ночь.

Орри беспомощно огляделась и пару раз шмыгнула носом - то ли от подступивших слез, то ли от подхваченного насморка.

Слова вспомнились сами - и не то, чтобы она, увидев их когда-то в одной из книг, стремилась затвердить наизусть. Просто прочитала несколько раз, завороженная протяжным напевом, в который складывались звуки чужого непонятного языка. Вроде бы этой песнью жители деревушки Чуис призвали к себе на помощь странных крылатых существ, и те помогли им скрыться от воинов злобного короля Пантхирна.

Мотива Орри не знала, так что просто читала внезапно всплывшие в памяти стихи наизусть, и от этого становилось чуть менее одиноко и даже как будто немного теплее.

- Ты пусть не смотрит, - внезапно раздался за спиной шелестящий голос.

Не шепот, а такой звук, словно легкий ветер нежно пошевелил листья.

Девочка от неожиданности едва не потеряла равновесие.

- Ты кто? - спросила она. - Ты летаешь, да?

Склон был перед ней, за спиной - пропасть, а значит, собеседник должен парить в воздухе. Где же ему еще быть?

- Мы архранды. Ты звать. Мы помогал. Ты пусть не смотрит.

- Тут смотри, не смотри - темнота такая, что я даже руку свою не вижу, - пожаловалась девочка. - И ужасно холодно. Вы поможете мне спуститься, да?

И слегка удивилась: наверное, ей должно быть сейчас страшно над пропастью, в темноте, в обществе неизвестного существа - или существ, - от которого непонятно, чего ждать. Захочет - спасет, захочет - сожрет, а захочет - просто смахнет с горы в пропасть, ему-то, летучему, это проще пирога без начинки. Но наверное, сегодня Орри слишком устала бояться. Ей хотелось благополучно спуститься вниз и как-нибудь согреться. И она сейчас приняла бы помощь хоть от древнего тирана Пантхирна, хоть от буттака, хоть даже от противной госпожи Файс с Чесночной улицы.

- Мы помогай, - прошелестел архранд.

Или архранда?

- Эта... - что-то теплое коснулось левой ноги девочки. - Вниз.

- Чего?

- Эта - вниз, - терпеливо повторил обитатель гор. - Недалеко. Я сказал, куда ставишь.

Орри осторожно спустила ногу, пытаясь нащупать опору.

- Не здесь. Вбок. Вниз еще. Здесь.

Есть! Девочка перевела дух.

- Эта - вниз, - архранд коснулся руки.

Орри послушно выполняла все указания. Похоже крылатые существа отлично видели в темноте.

- А может, вы меня просто отнесете вниз, а? - жалобно попросила Кештиора. - Быстрее будет.

И безопаснее: ноги у нее дрожали от усталости, пальцы рук онемели. И вдобавок до смерти хотелось есть.

- Архранд не поднимать человек: тяжелый. Ты не смотрит архранд: плохо, очень плохо. Я говорил, куда двигать, ты делал. Эта - вниз.

Правая нога. Ну, что ж, двигать, так двигать.

Так прошла вечность. Потом еще одна. И еще. А ночь, затопившая горы, и не думала заканчиваться. Только шум реки слышался все отчетливей.

- Эта - вниз, - в очередной раз скомандовал архранд. - Все.

Вода гремела уже совсем рядом. Орри ощупала камни вокруг себя - вроде, уже не склон, падать некуда.

- Я очень замерзла, - она покрутила головой, ища взглядом своего спасителя.

- Ты пусть не смотрит, - тут же потребовал архранд.

- Л-ладно, - послушно пробормотала Орри сквозь начавшие стучать зубы.

Хотелось то ли спать, то ли разрыдаться, то ли просто упасть и не шевелиться. Но говорят, на холоде надо двигаться, иначе умрешь. При свете солнца в этих горах было тепло. Значит, надо дождаться дня.

- У в-вас н-нет ог-гня? - с трудом выговорила девочка, обняв себя за плечи и пританцовывая.

- Огня? - озадаченно прошелестело существо.

- Огонь... он г-гор-рит, - Кештиора сделала попытку повернуться к собеседнику и показать жестами, но замерла, услышав предостерегающий свист. - Он г-горяч-чий. Ор-ранжевый. От н-него св-вет и теп-пло.

- Свет - нельзя, - прошуршал архранд. - Тепло - сделать.

Темнота в нескольких шагах от Орри внезапно дрогнула, прорастая слабым голубоватым свечением. Это походило на кокон из тончайшей паутины. Большой, в рост взрослого человека.

- Тепло, - объяснил архранд. - Идти туда. Человек не опасно.

Девочка осторожно протянула руку и сделала пару шагов к кокону. Оттуда и правда потянуло теплом, не жгучим, как от огня, а нежным и ласковым, словно от живого существа или несильно нагретой воды.

Орри снова захотелось взглянуть на собеседника, но она вовремя опомнилась.

- Не опасно, - повторил архранд. - Ты идти.

Девочка нерешительно дотронулась до кокона пальцами, но не почувствовала прикосновения. Только теплый воздух. Еще два шага, и Орри оказалась со всех сторон окружена призрачной завесой.

- Отдыхает, - предложил архранд.

- Спасибо, - Кештиора нащупала более или менее подходящий камень и села на него.

Кокон двигался вместе с ней, обволакивая теплом. Дрожь прошла.

Эх, надо было взять с собой хотя бы плащ! Сейчас бы подстелила. Орри пошарила вокруг и решила, что можно даже прилечь.

Внезапно стало жарко. Девочка открыла глаза и сощурилась. Был день. Кокон куда-то исчез. Это она что, заснула что ли?

Орри вскочила... точнее, хотела вскочить, но смогла только довольно неуклюже подняться: после вчерашнего лазанья по горам все тело болело.

- Архранд?

Девочка закрутила головой: неужели он оставил ее одну?

- Не смот...

Шелест перешел в короткий жалобный вопль и оборвался.

Оторопев, Орри глядела, как воздушное, радужное, переливчатое бьется и корчится на камнях, выцветая, растекаясь лужицей густой иссиня-серой слизи, которая тут же твердеет, перестает блестеть, скукоживается в комок.

Холодея от догадки, девочка зажмурилась и даже закрыла лицо руками.

- Прости, я не хотела... Я не смотрю, я больше не буду, правда!

Но никто не ответил, а открыть глаза было страшно, чтобы не сделать еще хуже.

- Я же не знала, - сквозь слезы пробормотала Орри.

- Кештиора, - кто-то тронул ее за плечо, потом встряхнул. - Идем, пока портал держится.

Она не испугалась внезапного прикосновения, не обрадовалась спасению. Слепо пошла, куда повели, а слезы текли сквозь пальцы, и внутри комом застыло что-то тяжелое и холодное, похожее на этот жуткий ошметок слизи.

Кто-то отнял ее руки от лица, на плечи накинули одеяло, вокруг слышались радостные и тревожные голоса.

- Жива, слава Великой Матери! Выжила! В горах Подковы, ночью!

- А я говорила вам, что надо искать. Я говорила!

- Питья, питья горячего дайте!

- Да мы чудом не опоздали! Уберегла Вастарна!

- Кештиора, Орри, ты как?

Девочка перестала плакать и теперь потерянно озиралась. Вокруг качались лица, но она не могла сфокусировать на них взгляд и не хотела вспоминать, кто это и где она. Все это больше не имело значения.

- Я не знала, - глухо проговорила Орри. - Он просил не смотреть, просил, а я не знала.

Она сморщила нос, но слез больше не было. И сил не было.

- Кто он?

- Идем, - ее снова взяли за руку и повели. - Оставьте ребенка в покое.

Орри послушалась, мимоходом удивившись, откуда в храме взялся ребенок. В храме... а за руку ее ведет... Девочка сделала усилие, пытаясь вспомнить ускользающее имя, но тут же сдалась. Какая разница?

* * *

- Как дела у вас?

Лирсли плотно закрыла за собой дверь лаборатории и устало опустилась на деревянный стул. Лицо ее осунулось, седые волосы, обычно аккуратно уложенные, выбились из прически. Впрочем, две жрицы, возившиеся со склянками, выглядели не лучше.

- Почти готово, - Аштея потерла тыльной стороной ладони лоб.

Пальцы ее были вымазаны чем-то густо-лиловым.

- Настояться должно, - добавила Оэкки. - Пять дней хотя бы.

- Многие не дождутся, - хмуро заметила Лирсли.

- Меньше нельзя, - вздохнула Аштея, тщетно пытаясь оттереть испачканные пальцы тряпкой. - Мало того, что не поможет снадобье, так еще и потравить людей можно.

- Как Дивильда? - с тревогой спросила Оэкки.

- Жива, - когда-то веселая и разговорчивая, Лирсли теперь отмеряла слова, словно скупец монеты. - С ней Иссия и Лоэнлин.

- Сколько времени они уже не спят?

- Сколько и все мы. Держатся на корне змеехвоста.

- И много они его выпили? - Аштея свела черные брови. - Лирсли, его нельзя принимать больше трех раз за декаду! Они же слягут потом на два цикла, не меньше. Это если повезет и не подорвут здоровье полностью.

- Я знаю, Аш. Но Дивильду нельзя оставить одну, она сейчас на грани жизни и смерти. И у тела Айхи надо исполнить все обряды. И песнопения прервать я тоже не могу.

- Почему? - тихо спросила Оэкки. - Они бесполезны, это уже понятно. Если Великая Мать до сих пор молчит, значит, не хочет вмешиваться. Может быть, ее чем-то разгневали горожане, может, есть какая-то иная причина, но Вастарна нам не поможет.

- Песнопения бесполезны, - спокойно согласилась Лирсли. - Мы с вами это понимаем. Они бесполезны для заболевших, для умерших, для нашего несчастного города. Но они необходимы младшим жрицам. Это единственное, что еще как-то удерживает девчонок от паники и отчаяния. Если я сейчас их остановлю, я лишу их последней опоры. И той связи, что держит их вместе. У многих за стенами храма остались близкие, друзья. Девушки не знают, что с ними. Если сейчас у них отобрать надежду, отменить долг, часть из них разбежится и неизбежно погибнет.

- А если держать их в таком напряжении дальше, через день-другой спасать будет уже некого, - возразила Оэкки. - Лир, людям необходимо отдыхать. Песнопения надо продолжать, да, но не всем одновременно.

- Нас слишком мало. Младшие знают достаточно, чтобы заметить, если порядок исполнения ритуала будет нарушен.

- Ну, так солги им, - Аштея нетерпеливо дернула плечом. - Мы тебя поддержим. Например, что Айха успела найти в библиотеке древний манускрипт, где говорится об изменении ритуала в случаях великих бедствий.

- Я думала об этом, - покачала головой Лирсли. - Но риск слишком велик. Если мы оскорбим Вастарну...

- То нам придется поплатиться за это, - твердо сказала Оэкки. - Но риск стоит девяносто шести спасенных жизней. Или нет?

- Девяносто шести - это если считать только нас, - поддержала ее Аштея. - Но возможно в северном крыле еще удастся кого-то вытащить. И город... Лир, если мы все свалимся - а это произойдет очень скоро, - Северная Данмара обречена.

- Что ж, похоже, другого выхода и вправду нет, - сдалась Лирсли. - Для служения у внутреннего алтаря довольно будет одной высшей и двадцати младших жриц. Еще десятеро займутся неотложными делами, а остальные отправятся спать. На шесть часов для начала, потом им надо будет сменить бодрствующих.

- Лирсли, - Оэкки лукаво улыбнулась, - ты будешь среди этих остальных.

- Но я не могу сейчас...

- Я заменю тебя. Не беспокойся, за шесть часов не случится никакой катастрофы.

* * *

Орри нахохлившись сидела на полу в углу своей комнаты. Конечно, в кресле или на краешке кровати было бы удобнее, но не хотелось вставать. И уснуть девочка не могла.

Когда одна из жриц... Лирсли, кажется, а может, и нет... привела Кештиору сюда и заставила лечь в постель, девочка от усталости моментально провалилась в сон.

И тогда к ней пришла Айха. Статная красавица Айха, на которую Орри так хотелось быть похожей. Девочка даже пыталась иногда подражать ее плавной походке, грациозным движениям, манере говорить чуть нараспев и тому очаровательному жесту, когда жрица в задумчивости чуть наклоняла голову набок, и смолисто-черная прядка, выбившись из прически, игривым завитком падала на ее висок. Орри подолгу торчала перед зеркалом, стараясь добиться такого же эффекта, но усмирить свои непослушные волосы так и не сумела.

И вот теперь Айха стояла перед Кештиорой с этой своей мягкой улыбкой, и ее потрясающие косы насквозь пропитались красным, и кровь стекала с них на пол, собираясь в липкие лужицы.

- Не смотри на меня, - попросила Айха.

Но Орри не могла отвести взгляд, хотя видела, как к жрице крадется буттак и знала, что он исчезнет, если Кештиора закроет глаза или хотя бы отвернется.

Она пыталась предупредить Айху, но язык почему-то не шевелился, и даже руку поднять не получалось, чтобы показать на опасность.

- Не смотри, - повторила жрица внезапно изменившимся, мальчишеским голосом.

Голосом Роуна.

- Может, вернемся? Мы без оружия, и вообще... Давай вернемся домой, а? Только ты не смотри.

Но Орри смотрела и ничего не могла с этим поделать. Смотрела, как сглаживаются, размываются черты лица жрицы, как оплывает стройное тело, растекается серой слизью, превращаясь в уродливый комок на залитом кровью полу.

Девочка закричала.

И проснулась, дрожащая, с мокрым от слез лицом. И поняла, что больше не сможет спать. Никогда.

* * *

Орри сидела, забившись в угол, долго. Несколько лет, наверное. Или целую вечность. А время остановилось, и разноцветные пятнышки света, падавшие на пол от витража, очень медленно ползли от стены к двери.

Слезы кончились. Ноги затекли. Девочка пересела удобнее. Больше всего ей хотелось раствориться в этой тишине и никогда больше ничего не делать, не решать, не видеть и не слышать.

Никто не приходил. Ни поручить что-то, ни принести еды, ни даже спросить, как она чувствует себя после вчерашнего ужаса. Никому не было дела до Орри, а мама и папа остались в умирающем городе, а может, давно погибли, и Кештиора осталась одна во всем мире. От этой мысли девочка уткнулась носом в поджатые к груди острые коленки и снова расплакалась.

Когда она очнулась, было уже темно. Как это она ухитрилась задремать? Орри болезненно поморщилась и потерла плечо, ноющее после сна в неудобной позе. Но все же она почувствовала себя немного бодрее. И поняла, что здорово хочет есть.

Никто так и не пришел. Жрицам все равно, что случилось с девчонкой, которую они приютили. А может, мшанка проникла в храм прежде, чем они успели приготовить лекарство. И все уже заболели или даже умерли, а то и не просто умерли, а превратились в высохшие останки, как в одной жуткой книге, которую Орри прочитала давным-давно, еще в детстве, два года назад.

Девочка поднялась, зажгла свечу и уселась в кресло, напряженно глядя на дверь и хмуря брови. Если сейчас встать и выйти за дверь, она может наткнуться на трупы. А если остаться, она скоро умрет с голоду. Нет, надо выбираться отсюда.

Кештиора решительно встала и привела в порядок одежду. Вещей у нее не было, собирать нечего. Следовало только обследовать кухню и кладовую. Даже если все в храме мертвы, должна же была остаться какая-то еда. И воды надо взять: вдруг в городе она теперь гнилая, и от нее можно заболеть. И свечей, и веревку, и каких-нибудь снадобий. И хотя бы несколько книг - про буттаков, про то, как лечиться от мшаной лихорадки, про то, какие дороги куда ведут, и хорошо бы с картинками.

Девочка внимательно осмотрела комнату, сдернула с кровати одеяло, скатала в рулон и закинула на плечо. Подумала и прихватила огниво. Все, пора.

Можно было бы дождаться утра, но спать не хотелось, а сидеть до рассвета в опостылевшей комнате и подавно.

С горящей свечой в руке Орри осторожно выскользнула в коридор.

Там было все, как обычно. Ни скелетов, ни призраков, ни даже паутины и слоя пыли, накопившейся за столетия, которые Кештиора просидела в одиночестве. Даже светильники горели как ни в чем не бывало.

Девочка недоверчиво покачала головой и направилась к кухне.

- О, вот и ты! Как вовремя! - воскликнула рыжеволосая жрица, имени которой Орри не знала. - Кештиора, да?

Девочка ошеломленно кивнула, привыкая к мысли, что, похоже, все живы и прошло не так много времени.

- А одеяло тебе зачем? - удивилась жрица. - Положи его пока вон туда, что ли. Давай, поможешь мне.

- Опять за ларвинис, да? - в животе стало холодно. - В портал?

- За ларвинис? Ну-у, не знаю. Кто тебе сказал про ларвинис?

- Тавхоэ Лирсли. Для лекарства от мшанки.

- Да снадобье, вроде, уже приготовили. Нет, мне надо, чтобы ты картошку почистила.

Картошку... После всего, что было, всего, что Орри сделала и пережила! В носу опять защипало.

- Тавхоэ, - сделав над собой усилие, попросила девочка, - можно мне сначала поесть? Я же со вчерашнего... с того дня, как мы с Айхой...

Горло перехватило.

- Со вчерашнего, - подтвердила жрица. И нахмурила светлые брови. - Подожди, так с тобой же Лирсли была. Или... Ну, да, конечно. Так, садись, ешь. Да не давись, ешь спокойно.

Пока Орри уплетала вареное мясо с хлебом, рыжая налила в глиняную кружку травяной отвар, а потом расщедрилась даже на шилговое варенье.

- Змеехвоста не дам, - строго предупредила жрица. - Мы все перебрали его в последнее время.

- Ум-гу...

Вот кому нужен он, этот змеехвост, горечь пакостная!

- Так что там случилось, в горах Подковы? - осторожно спросила жрица. - После того, как ты осталась одна. Как ты...

- Как я выжила, тавхоэ? - девочка подняла голову от тарелки.

Взгляд у нее стал неожиданно взрослый. И колючий.

- Я двигалась, - сдержанно сказала Орри, снова принимаясь за мясо.

Уже не так спешно: голод отступил.

- В книгах сказано, что надо двигаться, чтобы не замерзнуть, вот я и двигалась.

- Всю ночь?

- Всю, - не моргнув глазом подтвердила Кештиора. - Устала ужас как.

Жрица недоверчиво посмотрела на нее.

- Благодари Великую Мать, - наконец торжественно изрекла она. - До конца своих дней благодари. Ибо она подарила тебе второе рождение.

У девочки чуть кусок не застрял в горле. Великая Мать, как же! Знали бы они, кто на самом деле спас Орри жизнь. И что она сделала с ним в ответ.

Кештиора часто заморгала и низко склонилась над тарелкой.

- Не плачь, - рыжая мягко погладила ее по плечу.

Заметила, стирх побери!

- Не надо. Все уже позади.

От материнской интонации жрицы сделалось еще тошнее.

- Все хорошо. Ты дома.

Это стало последней каплей. Орри уткнулась лицом в живот рыжей и разревелась так отчаянно, словно боялась не успеть выплакаться до того, как на нее свалится очередная беда.

Но никто ее не торопил, ничего не происходило, и слезы постепенно иссякли.

- Доешь, - тихо сказала жрица. - Я не буду тебе мешать.

Орри молча вернулась к еде, стараясь не смотреть на рыжеволосую. Потом взяла нож и принялась чистить картошку. Это занятие, обычно скучное, сейчас помогло ей успокоиться.

"Что сделано, то сделано", - так, помнится, говорил Навагарн, выбравшись из очередной передряги.

Только с чего бы ему-то переживать! Он был храбрец и победитель, вождь племени, основатель города и все такое. Его, небось, никто не заставлял чистить картошку.

Невольно представив себе Навагарна за столь не героическим занятием, Орри улыбнулась, и на душе стало немного легче.

Ей очень хотелось рассказать кому-то о том, что произошло в горах. Она готова была излить душу Лирсли, пока та вела ее от Зала Служений до комнаты, но старшая жрица куда-то очень спешила. Убедилась, что Орри цела, уложила в постель и оставила одну.

Будь жива Айха, Кештиора поговорила бы с ней. А лучше всего - с Роуном. Ему можно было доверить все, что угодно. Он бы никогда и никому не разболтал. И уж точно не упрекнул бы Орри ни в чем. Он бы понял. Он не так уж много знал, Роун Тарф, и не смог бы ничего посоветовать, зато умел слушать. И поддерживать.

Девочка вздохнула. По всему выходило, что открыться ей теперь некому. И чем больше времени проходит, тем труднее будет рассказать о пережитом. Похоже, придется справляться самой.

Больше всего Орри хотелось сделать вид, что ничего не случилось. Мало ли что может примерещиться в темноте. Хорошо, буттак по плечу не похлопал и прогуляться не пригласил!

Но если архранды существуют на самом деле, Кештиора может встретить их когда-нибудь снова. Значит, надо выяснить про них все подробности. В библиотеке наверняка что-то найдется.

Полоска кожуры побежала из-под ножа быстрее: теперь Орри не терпелось добраться до книг. Но улизнуть не удалось. Стоило закончить с картошкой, как девочку отправили в кладовую за мукой, потом в крытый сад за овощами и травами, затем пришлось эти овощи мыть и резать. А когда Кештиора уже начала надеяться, что ее наконец отпустят, в кухню сунула нос Оэкки и велела идти с ней готовить лекарства.

Орри обрадовалась было, что речь идет о том чудо-снадобье от мшанки, для которого они с таким трудом и риском добывали составляющие, но оказалось, что нужны всего лишь обычные порошки и микстуры.

- Это важно, - снизошла до объяснений долговязая жрица. - Без них больные не дождутся, пока наше средство будет готово. Умрут раньше.

- А долго еще? - нетерпеливо спросила Орри.

- Несколько дней.

- А потом я смогу уйти домой? - не выдержала девочка.

Оэкки нахмурилась и покачала головой.

- Как Лирсли скажет.

Орри только вздохнула.

* * *

В книгах и свитках упоминаний об архрандах нашлось до обидного мало, во всяком случае, на родном Орри языке. И все какие-то невнятные.

Один автор утверждал, что это существа вымышленные: их никто никогда не видел, а люди, которые слышали голоса, просто подхватили хворь, которую насылают горы. Если подняться высоко, всякое почудиться может. И хорошо, если только бредить начнешь, а то рискуешь и вовсе сознание потерять.

В другой книге вскользь упоминалось, что архранды - давние враги людей, которые убивают, скидывая со скал, всякого человека, который неосторожно оказывается в их владениях. Но к счастью, такое случается очень редко, потому что эти существа трусливы, живут в труднодоступных местах и предпочитают прятаться.

Зато Орри попалась пара книг, где говорилось о буттаках и способах защиты от них. И даже было описано несколько случаев, когда захваченного чудовищем человека удавалось вернуть к жизни. Тома были тяжеленные, с собой не прихватишь, да и нельзя брать чужое. Так что Кештиора старательно переписала все советы и спрятала туго свернутые листы за пазуху.

Она успела обследовать три больших стеллажа и уже подбиралась к четвертому, когда Лирсли прислала за ней одну из молодых жриц.

- Лекарство готово, - коротко сказала Посвященная.- Идем с нами, поможешь.

В город! На волю! Орри едва не подпрыгнула от радости, начисто забыв и о мшаной лихорадке, и о подстерегающем за стенами храма буттаке.

- На вот, выпей, чтобы не заболеть. - Лирсли зачерпнула из глиняного горшка большую ложку красновато-коричневой кашицы.

Кештиора опасливо понюхала снадобье, потом лизнула. К ее удивлению, на вкус оно оказалось совсем не противным, а даже сладковатым.

Лирсли забрала у девочки пустую ложку и сунула Орри горшок с лекарством.

- Теперь идем. Постарайся все-таки поменьше прикасаться к больным. И вот, повяжи.

Кештиора послушно закрыла нос и рот платком, стянув его узлом на затылке. К ее разочарованию, Лирсли повела своих помощниц не к выходу в город, а в северное крыло. Хотя, если подумать, правильно: жриц тоже надо было спасать, а идти до них ближе.

* * *

У дверей Лирсли приостановилась: к горлу подступила тошнота от тяжелого запаха. Стоило бы пропитать чем-нибудь платки, закрывавшие рты и носы, чем-нибудь, что перебило бы вонь. Но возвращаться - спугнуть удачу, а она сейчас нужна им, как никогда.

Лирсли зажмурилась и ярко, в деталях, как ее когда-то учили, представила себе кислые плоды нийлы - продолговатые, желтовато-зеленые, округлые с одного конца и заостренные с другого. Вот она сдирает с них толстую, шероховатую кожуру, обнажая сочащуюся соком ярко-лиловую мякоть. Терпкий свежий запах, пусть и воображаемый, на время заглушил зловоние, рот наполнился слюной, скулы свело - и тошнота отступила.

Лирсли повернула в замке ключ и распахнула створки. В северном крыле было темно, несмотря на дневное время. Хорошо, что она догадалась прихватить светильники. Аштея и Оэкки зажгли их, не дожидаясь команды.

- Будьте настороже, - одними губами шепнула Лирсли. - Помните - некоторые больные впадают в ярость. Орри, держись поближе ко мне.

Она вошла, сделала несколько шагов и, остановившись, подала знак спутницам закрыть и запереть дверь. Огромная тень от ее руки метнулась по стене в неверном свете фонаря, и Лирсли, каждое мгновение ждавшая нападения, едва не вздрогнула.

Лекарство защищало их от заразы - по крайней мере, сильно снижало вероятность подхватить мшанку. Но больные в исступлении могли попросту растерзать своих спасителей, особенно если набросятся скопом. Если их, обезумевших, но оставшихся на ногах, окажется много.

Однако пока никто не выскакивал из темноты и не бросался на жриц. Откуда-то доносились шорохи, невнятное бормотание, но и только.

- Может быть, стоит зажечь светильники на стенах? - тихо предложила Лоэнлин.

- Опасно, - возразила Лирсли. - Это может их спровоцировать.

Уходить далеко от спасительной двери ей тоже не хотелось. Она взяла правее, держа перед собой фонарь и напряженно вглядываясь в кое-как разгоняемый им сумрак. Возле стены лежали тела. Еще живые? Трупы? Одно вроде бы шевельнулось.

- Кто тут? - негромко окликнула старшая жрица. - Мы принесли лекарство.

- Иэрри, - прохрипела темнота. - Я Иэрри. Лирсли, ты?

- Я, - подтвердила старшая, подходя ближе. - Как ты? Привстать можешь?

- Зажги свет, - попросила Иэрри.

- Обойдемся пока фонарями, ладно? - мягко сказала Лирсли. - Не стоит тревожить всех сразу. Мы обойдем вас одну за другой.

- Хорошо, зажги фонарь, - согласилась больная. - Здесь так темно, что я даже руку свою не вижу.

- Но вот же... - начала Лирсли и осеклась.

Глаза Иэрри невидяще смотрели мимо нее.

- Это от мшанки, - осторожно сказала старшая. - Так бывает. Но ты жива, это главное! Вот, я принесла лекарство, оно ускорит выздоровление.

Но не вернет зрение. Однако об этом пока говорить не стоит.

Лирсли поднесла ложку к губам больной. Иэрри неловко нащупала руку старшей жрицы. Пальцы ее были холодными и липкими.

- Ну, вот, - ласково сказала Лирсли, подавив невольное отвращение, за которое ей тут же стало неловко,- теперь ты поправишься. А сейчас отдохни. Только скажи: много... выживших?

Иэрри вымученно улыбнулась, опустившись на дурно пахнущие тряпки, когда-то бывшие одеялами.

- Не знаю, - ответила она. - Несколько есть: я иногда слышу голоса и шорохи. Новых заболевших вроде давно не было. Они обычно шумят: окликают, ищут кого-то. Потом жалуются и стонут. Но в последнее время сюда только еду и воду носили. Постучат - и все, остается лишь забрать... ну, у кого силы есть до двери добраться.

- А вы разве не... общаетесь между собой? - растерянно спросила Лирсли.

- Пытались, - еле слышно прошелестела Иэрри. - Но когда одни в бреду, другие без сил, очень трудно... договориться. Сперва мы хоть умерших оттаскивали в соседний зал - сообща, иначе не справиться. А потом - так, отползешь подальше, чтобы поменьше воняло, и все. К тому же, знаешь, некоторые тут в буйство впадали. И они шли на звук, нападали и... В общем, лучше было не привлекать их внимание.

- Отдыхай, - Лирсли проглотила комок в горле. - Мы заберем тебя отсюда. Сегодня же. Тебя и всех, кто остался в живых. Теперь у нас есть лекарство. Наконец-то есть.

* * *

Как Орри ни старалась, пару раз ее все-таки вывернуло. Прямо на пол. И ведь даже в сторонку не отойдешь: страшно.

Они вшестером ходили по огромному помещению, трогали и переворачивали тела, ища выживших. В конце концов Лирсли разрешила зажечь светильники на стенах, и стало легче. Иначе можно было до Ночи Перерождения провозиться, если не дольше.

От вони кружилась голова, а увесистый горшок с драгоценным снадобьем почти не пустел: слишком мало оказалось живых.

Наконец Лирсли с явной неохотой объявила поход завершенным. Будто и не устала, и не боялась, и не ощущала тяжелого запаха.

Они забрали из северного крыла одиннадцать жриц. Три из них были почти здоровы, разве что очень слабы. Две ослепли, еще одна сильно хромала и шла, опираясь на руку Аштеи. Еще трех пришлось связать и даже заткнуть рот: они кидались на своих спасительниц, рычали, словно дикие звери, и даже пытались кусаться. К счастью, сил у них было уже слишком мало, чтобы причинить кому-либо заметный вред. Но пятна крови на полу и еще что-то в углу, куда Орри запретили даже смотреть, говорили о случившейся здесь беде, как бы не худшей, чем мшаная лихорадка.

Еще двух жриц вытащили на носилках: они были без сознания. Оэкки и Аштея советовали оставить их, но Лирсли силой разжала больным челюсти и засунула ложку с лекарством.

Эрисею, самую главную жрицу, тоже в конце концов нашли. Мертвой. Ее уложили на носилки и бережно накрыли плащом. Кештиора хотела взглянуть на нее, но Лоэнлин позвала помогать, а когда отпустила, Верховную уже унесли.

К моменту, когда маленький отряд выбрался из северного крыла, Орри казалось, что она на всю жизнь пропиталась вонью. А если правду сказать, то было и страшновато: вдруг лекарство не подействует. Тогда останешься ты слепой, как эта несчастная Иэрри, а то и вообще помрешь. И некому станет спасать Роуна. И замуж ты уже никогда не выйдешь, и приключений у тебя не будет, и вообще ничего: ни серого в яблоках коня, ни ярко-красного платья с вышитым подолом, ни пряников с ярмарки. И мама с папой не дождутся свою дочку обратно. От этой мысли Орри хлюпнула было носом, но быстро взглянула на Лирсли и остальных и устыдилась. Тут же насупилась и гордо вскинула голову: не дождетесь, не покажет она своего страха.

Да и вообще - как может бояться та, что сумела справиться с буттаком (ну, почти) и выжила в горах Подковы! Одна, между прочим, выжила! В книгах написано, что архрандов не бывает, значит, так и есть. А примерещиться всякое может - на высоте, да со страху. Так что - не было ничего. А если когда-нибудь Орри все-таки встретит архранда (ну, вдруг!), она ни за что на свете не станет смотреть на него.

- Подготовьте умерших к погребению, - донесся до девочки голос Лирсли.

Внезапно усталый голос, словно у жрицы сразу закончились силы, стоило только выйти из северного крыла, превратившегося в кладбище.

- Нет, всех вместе, - Лирсли вздохнула. - Их слишком много, и мы не можем затягивать дело.

- Да, тавхоэни.

Тавхоэни?! Но Эрисея же умерла...

- Верховная жрица не избрана, Иссия, - словно в ответ на мысли девочки возразила Лирсли.

- Да, тав... Да, Посвященная. Мы все сделаем. Вы теперь отдохните.

- Нет, мы сперва устроим больных. Вам и так хватит работы в северном крыле. Снадобье все выпили?

- Да... Посвященная.

- Хорошо. Кештиора!

Девочка подошла ближе, очень надеясь, что ее не отправят с очередным поручением. После возни с больными и так ноги подкашивались.

- Иди поспи.

Уф-ф...

- Ты хорошо потрудилась сегодня, - Лирсли слегка сжала плечо девочки. - Отдохни как следует. Завтра мы идем в город.

* * *

Спала Орри, как убитая, а вот пробудилась еще до рассвета. Стоило в полудреме вспомнить, что сегодня она идет в город, как весь сон слетел. Девочка встала и на всякий случай тщательно проверила свои сокровища - аккуратно переписанные фрагменты книг. Все было на месте, она успокоилась и снова легла. Зря: заснуть все равно не вышло, только ворочалась с боку на бок и ждала утра.

А когда дождалась, легче не стало: жрицы словно нарочно тянули время. Неспешно завтракали, долго и обстоятельно собирались. Орри едва не приплясывала от нетерпения.

И вот наконец Аштея отодвинула тяжеленный засов и толкнула дверь, ведущую на волю. Почему-то Лирсли выбрала черный ход. Жаль: они попадут в узенький Швейный переулок, а не на просторную Храмовую площадь, откуда расходятся три самые большие улицы города: Центральная, вдоль которой по праздникам иногда устраивают шествия, Торговая, ведущая к Ярмарочной площади, и Фонарная, названная так из-за установленных на ней красивых уличных светильников.

Если немного пройти по Ярмарочной, потом свернуть в Гусиный тупик, а с него почти сразу на Чесночную, то минут через десять окажешься на Гончарной, где живет... то есть, жил... нет, обязательно будет снова жить Роун. А уж оттуда рукой подать до родного дома на Баранке. Забавное название улица получила, во-первых, потому что там в основном жили пекари и кондитеры, а во-вторых, из-за кривой формы: она огибала холм под названием Бараний лоб, на котором никто не жил, зато стоял среди деревьев заброшенный сарай, где, по слухам, водились самые настоящие привидения. Орри с Роуном много раз пытались их выследить, но так и не поймали ни одного.

Впрочем, ладно, пусть будет Швейный переулок. Главное - вырваться наконец из храма, пройти по знакомым улицам, увидеть хоть кого-нибудь, кроме жриц. Орри знала, помнила, что сейчас время Сна, что снаружи холодно и возможно даже выпал снег. И все равно ей упорно казалось, что за распахнутой дверью звенит, смеется, пьянит птичьим пением, медовым ароматом цветущих ирсиний и горьковатым свежим запахом молодой листвы пора Обновления. И как только они со жрицами выйдут туда, все закончится: не будет ни эпидемии, ни смертей, ни буттака. Дурной сон рассеется, унесенный порывами теплого ветра, и Роун окажется дома, и мама с папой, и братья с сестрой, и бабушка... и Орри никогда больше не будет отлынивать от возни с тестом. Печь и разносить пироги - это же очень здорово, потому что все живы, и всё, как прежде.

Девочка, улыбаясь, шагнула за порог - и застыла на месте, комкая в кулаке край мехового плаща и давясь воздухом.

- Кештиора, идем.

Ее дернули за руку, и она покорно пошла за жрицами, прижимая к груди горшок со снадобьем и зябко кутаясь в плащ. Снега не было - только влажный, промозглый холод. И запах, пропитавший, казалось, весь город. Тошнотворный смрад мертвечины.

* * *

Они шли не к дому Орри - в другую сторону. И это сейчас было хорошо. Можно было вцепиться в мысль, что у родителей все в порядке, что они успели закрыться дома, спрятаться, и зараза не дотянулась до них, обошла стороной, а они сидят в подвале, закутавшись в меховые одеяла, и жуют пироги. Они же могли напечь много-много разных пирогов, но не продавать их, а запасти для себя. Конечно, они возненавидят такую еду, но зато останутся живы. И родители, и бабуля, и зазнавала Вильта, воображающий себя взрослым, и добродушная Мийраль, которая хоть и не участвовала в рискованных забавах Орри, никогда не выдавала сестру. И доверчивый малыш Нальти тоже.

- Я уже иду, - одними губами шептала девочка, бредя за жрицами прочь от родного дома. - Я скоро приду, я спасу вас, у меня есть лекарство.

Сейчас главное было - пореже вдыхать воздух, прикрывая нос и рот краем плаща. И ни в коем случае не смотреть под ноги. Точнее, не вглядываться в то, что приходилось переступать или обходить. Это давно уже не было людьми, это лучше было считать замотанными в тряпки тюками. Ехала, например, телега, подпрыгнула на ухабе... это ничего, что улица ровная - ухаб всегда можно найти. И вот вывалились они и лежат. Возница растяпа, ему наверняка влетело за то, что не подобрал потерянный груз. А ты иди себе мимо, и все. Главное - не споткнись.

Они подходили к очередному дому, кто-нибудь из жриц распахивал дверь и заглядывал внутрь. Иногда Лирсли, Оэкки или Аштея даже заходили и было слышно, как они окликают хозяев. Чаще всего никто не отзывался.

Некоторые двери были заперты, но жители не открывали на стук. Может, боялись, а может, так и не дождались спасителей.

В нескольких домах удалось отыскать выживших. Тех, кто был в сознании, Лирсли отправляла в храм в сопровождении пары жриц. Наверное, разумнее было бы отвести их всех разом, но возвращаться за ними получилось бы слишком долго, а обходить город вместе со служительницами Вастарны хворые люди не могли, а здоровые ни за что бы не согласились.

К моменту, когда маленький отряд добрался до Рыбачьей улицы, их осталось четверо: Лирсли, Оэкки, Лоэнлин и Орри.

- Тавхоэ, - девочка тронула Посвященную за рукав. - пойдем направо.

- Направо? - устало спросила та. - Почему?

- Направо, потом вдоль набережной, потом на Чесночную, - уточнила Орри. - Так отсюда до Баранки быстрее всего. Мой дом там.

Ответить Лирсли не успела: что-то вывернулось из-за угла дома, с визгом метнулось к ним, повисло на плечах Лоэнлин. Кештиора отшатнулась, растерянно глядя на двуногое существо в лохмотьях с серо-зеленым месивом вместо лица. Оно по-волчьи вцепилось зубами в шею жрицы, брызнула кровь. Лирсли коротко вскрикнула и сделала что-то неразличимое глазом - то ли ударила нападавшего, то ли отдернула его в сторону. Орри не подозревала, что Посвященная может двигаться так быстро. В следующее мгновение на помощь подоспела Оэкки, и жуткое создание оказалось на земле.

- Кештиора, лекарство! - скомандовала Лирсли, как только враг оказался повержен. - Не бойся, мы держим его... ее... в общем, держим.

Орри зачерпнула ложкой снадобье и сунула ее в оскаленный рот извивающегося существа. Жрицы связали пленника и подняли на ноги.

- Придется возвращаться в храм, Кештиора, - сказала Лирсли. - Тем более, что скоро стемнеет, нас слишком мало, а здесь, сама видишь, небезопасно.

Лоэнлин, морщась, зажимала рану на шее.

- Сосуды не задеты, - с облегчением сообщила Оэкки осмотрев и перевязав ее. - Но зашивать придется, как доберемся.

- Кештиора, - Лирсли взяла девочку за подбородок, краем глаза следя за больным, который пока стоял смирно. - Посмотри на меня. Орри! Посмотри-на-меня! Завтра утром мы пойдем к твоему дому. Обещаю.

* * *

Когда жрицы наконец добрались до храма, уже стемнело. Лирсли передала раненую Лоэнлин и присмиревшего больного дежурным, отправила юную Кештиору ужинать с остальными, а себе и Оэкки попросила накрыть стол в малой трапезной, где к ним присоединилась Аштея. Надо было поговорить.

Из одиннадцати спасенных жриц две умерли - те, что были найдены без сознания. Зато к агрессивным вернулся разум, и они явно пошли на поправку. Переболевшие пока нуждались в уходе, но еще несколько дней - и они смогут помогать остальным.

- Северное крыло очистили? - спросила Лирсли.

- Не успели, - Аштея разлила по кубкам подогретое вино со специями.- Не хватает людей. Слишком многие ушли с нами в город.

- И их все равно было недостаточно, - вздохнула синеглазая жрица.- Большинство выживших еще слабы или изувечены мшанкой, мы не можем оставлять их без ухода. К тому же, если на них нападут впавшие в ярость больные, те вряд ли смогут отбиться.

- Сегодня мы доставили в храм тридцать семь горожан, - напомнила Оэкки. - И еще сорок лежат бесчувственные в своих домах.

- Мы заберем их завтра, - Лирсли болезненно поморщилась.

- То есть часть жриц должны будут весь день ходить с носилками и забирать тех, кто остался. Больных в храме прибавилось, значит, потребуется больше тех, кто станет смотреть за ними. Плюс раненые. Плюс неизбежные хозяйственные дела, а ртов прибыло, чего нельзя сказать о рабочих руках.

- А северное крыло не готово, - добавила Аштея. - И вы проверили только небольшую часть города. Если так пойдет дальше, скоро нам негде станет размещать хворых.

- И что вы предлагаете? - раздраженно спросила Лирсли. - Бросить горожан умирать?

- Ни в коем случае, - узкая ладонь Оэкки успокаивающе легла поверх ее руки.- Но мы не можем держать всех спасенных здесь. Нужно использовать часть городских помещений.

- Тогда они должны быть поблизости, - задумчиво сказала Лирсли. - Было бы Время Расцвета, мы бы и на площади людей устроили, но сейчас холодно.

- Дворцы на Парчовой улице в пяти минутах ходьбы быстрым шагом, - подсказала Аштея.

- Ты шутишь? Кто это разрешит...

- Мертвецы возражать не станут, - пожала плечами Оэкки. - А их соседи, если переживут эпидемию... Лир, кто из богачей рискнет обвинить нас в захвате чужих домов после того, как мы спасем город? Да их же растерзают на месте! Тем более, что когда все закончится, дома перейдут к наследникам, как положено. А если таковых не окажется, так и вообще в городскую казну.

- Кстати, - Лирсли обвела подруг взглядом.- Надо завтра же проверить ратушу. Консул, члены городского совета, начальник стражи - хоть кто-то должен был уцелеть.

- Не похоже, - хмыкнула Оэкки. - Иначе город выглядел бы иначе. Вряд ли сейчас кто-то управляет Данмарой. Мшанку ни указами, ни оружием не остановишь. Но проверим, конечно. Если повезет, нам помогут поддерживать порядок, Если нет, станем наводить его сами.

- Лирсли, - Аштея разгладила кончиками пальцев и без того ровно лежащую скатерть. - Я не успела тебе сказать: Иссия заболела.

- Чем?

Аштея приподняла бровь.

- Не может быть! Она же выпила лекарство, я сама его ей дала!

- Сегодня у нее начался жар.

- Простудилась? - с надеждой предположила Лирсли.

- Жар слишком сильный, - вздохнула Аштея. - И этот запах - его ни с чем не спутаешь. Она заразилась, Лир. А значит, снадобье работает не всегда.

* * *

- Тавхоэ Лирсли, - Орри прибавила шагу и догнала жрицу. - Мой дом в другой стороне!

- Что? - Посвященная непонимающе сдвинула брови. - Ах, да... Кештиора, мы обязательно пойдем туда, но сейчас нам необходимо проверить ратушу и дворцы на Парчовой.

Ратушу? Дворцы?! Орри не поверила своим ушам. Жрицам важнее спасти богатеев, чем ремесленников? Но ведь для Великой Матери все дети равны, и служительницы Вастарны постоянно талдычили об этом. Пока до дела не дошло!

Девочка открыла было рот, чтобы возразить, но вовремя поняла: бесполезно. Если уж Лирсли что-то решила, ты ее не переубедишь.

- Я отправила бы кого-нибудь с тобой, но идти так далеко вдвоем слишком опасно, - объяснила Посвященная. - Мы не успеем помочь, если на вас нападут. А больше одной сопровождающей тоже выделить не могу: у меня каждый человек на счету. Понимаешь?

- Да, конечно, - пасмурно кивнула Орри. - Понимаю.

Ладно, Лирсли. Ты решила так, пусть. Но не ты одна приняла решение.

Юркнуть следом за жрицами в один из домов и найти там подходящую посудину, труда не составило. Забирать все лекарство, которое ей доверили нести, Кештиора, понятно, не собиралась. Отложила ровно столько, чтобы хватило вылечить всю семью, несколько ближайших соседей и отца Роуна.

Девочка спрятала драгоценную склянку под плащ, подергала за рукав одну из молодых жриц и протянула той горшок со снадобьем:

- Подержи, пожалуйста. Я сейчас: живот прихватило.

Переждать в ближайших кустах, пока все отвернутся, тенью выскользнуть через калитку на улицу - хорошо, что в этом дворе нет собаки, - и вот она, свобода!

И снова на миг показалось: дома все хорошо, они только ждут ее, Орри, и очень скучают. Но оглушительная вонь, накрывшая город, и угрюмая настороженность пустых улиц тут же вернули девочку к действительности.

Кештиора проглотила комок, внезапно застрявший в горле, и бегом припустила вдоль Парчовой, потом по Яблочной и через Аптекарский квартал к повороту на Чесночную. Домой!

* * *

Орри бежала. Потом перешла на шаг и двигалась все медленнее, почти крадучись.

Северная Данмара, родная, знакомая до мелочей и привычная до зевоты, исчезла. Вокруг был город, похожий на нее рисунком улиц и фасадами домов, но другой. Незнакомый. Чуждый. И Орри все меньше хотелось здесь находиться.

Дело было не только в смраде, хотя и этого бы хватило с лихвой. Давно не метенные улицы были занесены палыми листьями, уже темными, кое-где прихваченными первыми заморозками. Дома с закрытыми посреди дня ставнями, а кое-где наоборот с выбитыми окнами, казались ослепшими.

И - звуки. Кештиора никогда не обращала внимания на обычные городские шумы: они были фоном ее жизни. Слух выхватывал из мешанины то, что касалось Орри в данный момент: голос соседки, крик петуха, собачий лай за забором, скрип колес телеги, едущей на ярмарку. И все это было обыденным, как восход и закат солнца.

Если бы Данмара сейчас утонула в тишине, девочке возможно было бы легче. Но обезлюдевший город не молчал. В нем что-то происходило, и Орри тревожно вслушивалась в эти странные звуки, пытаясь вовремя заметить неведомую опасность.

Стук за углом - это ветер играет незапертым ставнем? Или кто-то еще живой доковылял до калитки, чтобы позвать на помощь? Что-то проскрежетало по ту сторону забора совсем рядом - словно когти чудовища. Может быть, просто ветка? Или костлявые руки ожившего мертвеца?

И тут же с соседней улицы раздался вой. Собака оплакивает мертвых хозяев? Или - охотится? Орри доводилось слышать про одичавших псов, остающихся в брошенных поселениях. Встретить таких, говорят, едва ли не хуже, чем волков: людей они совсем не боятся.

Девочка остановилась. Вернуться к жрицам? Там безопаснее - если она, конечно, сумеет благополучно одолеть обратный путь. Но Лирсли ведь не станет отправлять отряд только чтобы спасти близких Кештиоры. Она будет помогать тем, кому посчастливилось жить по соседству с храмом. Дом Орри слишком далеко. Если до него и дойдет очередь, к тому времени все умрут.

От этой мысли девочка жалобно всхлипнула и вдруг поняла, что больше не боится. Совсем. Или она сейчас доберется до родных и спасет их, или - да какая разница, что случится! В храм она не вернется точно.

Орри понадежнее пристроила склянку со снадобьем и огляделась в поисках какого-нибудь оружия. Но ни палки, ни обломка доски вокруг не валялось. Ветви деревьев былы слишком высоко и далеко от забора, а лезть в чужой сад Кештиора сейчас не решилась бы ни за что, хотя прежде не раз совершала такие разбойничьи набеги - не столько ради добычи, сколько чтобы доказать свою удаль и бесстрашие. Но соседская хворостина - одно дело, а привидения, больные безумцы и дикие собаки - совсем другое.

Эх, надо было прихватить с собой хотя бы нож! Поверила Лирсли, дур-реха, не подготовилась! Вот теперь и отбивайся, как знаешь!

Орри исподлобья посмотрела вперед, готовясь дорого продать свою жизнь, но пока никакие враги не попытались заступить ей дорогу. Значит, вперед.

Она помчалась со всех ног, спрятавшись в эту спешку, словно в спасительный кокон. Воздух свистел в ушах, мешая вслушиваться, заглушая страх. И даже вонь, вроде бы, отступила: сейчас главное было не сбить дыхание, не сбавить скорость, добраться до цели прежде, чем что-нибудь помешает или усталость возьмет свое.

Чесночная... Столярная... Проход, ведущий к Роще Упокоения, главному городскому кладбищу. Богатых-то хоронили у храма, как и жриц, а всех остальных - в Роще. Тут Орри припустила еще быстрее, рискуя упасть и разбить склянку. В горле запершило: воздух здесь был пропитан тяжелым жирным дымом.

Гончарная... Прости, Роун! Надо помочь твоему отцу, обязательно надо, но чуть позже. Сначала - добраться до дома. Пара часов ведь ничего не изменит. Орри вернется, вот только повидает своих, даст им лекарство, и сразу снова сюда.

Кештиора свернула в Сапожный переулок и резко остановилась. Навстречу ей кто-то ковылял. Человек? Ну да, в заскорузлой от зловонного пота одежде, покрытый серо-зелеными струпьями, но всего лишь больной человек, которому надо дать лекарство. И все же было в этой неуклюжей фигуре что-то такое, от чего девочка невольно попятилась, прижалась к забору на другой стороне улицы. Прохожий как будто не замечал Орри - тяжело загребал башмаками слежавшиеся листья, бессмысленно глядя в пустоту, и что-то тащил за собой. Тушу животного? Н-нет, огромную - размером с ребенка - куклу. Кештиора таких и не видела никогда. Мужчина волок куклу за ногу, и по дороге за ними тянулся темный след.

Орри прижала ко рту ладошку, вглядываясь и не желая верить своим глазам. Живот у куклы был разорван и оттуда торчало влажное, серо-багровое, чего никак не должно быть внутри игрушки. В растрепанных волосах запутались листья и еще какой-то мусор.

Мужчина что-то пробормотал и вдруг посмотрел на Орри. Девочка тихо вскрикнула и опрометью кинулась прочь. От жуткого существа, когда-то бывшего человеком. И от дома.

К счастью, эти места она раньше излазила вдоль и поперек. Угловой дом на пересечении Сапожного и Кожевенной принадлежал пожилой вдове, которая не подозревала о том, что одна из досок забора расшатана. И соседняя тоже. Если эти две доски немного подвинуть, то при должной сноровке можно протиснуться во двор. А собака у вдовы не кусачая, тем более, что Орри при каждом удобном случае отламывала ей кусочек пирога.

За яблоками они с Роуном сюда обычно не лазили: во-первых, жалели хозяйку, которой и так жилось нелегко, а во-вторых, сад у вдовы роскошью не отличался. Зато здесь были густые заросли архоя, в которых можно было отлично спрятаться и болтать обо всем на свете, делиться страшными тайнами и строить грандиозные планы, не опасаясь, что кто-нибудь помешает.

К этому-то убежищу и метнулась Орри, дрожащими руками задвинув за собой доски. Укрылась за переплетением веток и еще зажмурилась, хотя знала, что так делают только глупые малолетки, считая, что, если они никого не видят, то их тоже не найдут.

Он же не настоящий, этот... в Сапожном. Показалось, ведь всякое примерещиться может, в конце концов. А если и в самом деле был - ну, мало ли, что он тащил. Мешок, например. Или тушу овцы - почему бы нет?

Только вот овцы не носят желтых штанов. Пусть замызганных, драных, но одежда такого цвета дорого стоит. И яркие эти штаны были только у одного человека в городе. У Койни, приятеля Нальти. Он еще вечно хвастался ими, и Орри не раз хотелось поставить ему подножку, чтобы плюхнулся прямо в лужу и перестал задирать нос, но не связываться же с мелюзгой.

И вот теперь она сидела, уткнувшись лицом в согнутые колени, и пыталась забыть увиденное, стереть его, отменить, потому что жить в мире, где происходит подобное, было совершенно невозможно. Потому что мир от этого рассыпался грудой бессмысленных осколков, а в груди Орри расползалась холодная пустота, и невозможно было ни двигаться, ни думать, ни даже плакать.

Должно быть, Кештиора просидела так долго, а может, и задремала, потому что над городом сгустились сумерки. В животе урчало от голода, но Орри казалось, что попытайся она съесть что-то среди этих стылых, пропитанных горем и смертью домов, ее тут же вывернет. Впрочем, и пищу тут попробуй еще найди: началось Время Сна, урожай давно собран, а если что и осталось, давно сгнило или расклевано птицами.

Девочка кое-как поднялась на затекшие ноги. Надо было идти домой. Только вот открыто, по улице двигаться нельзя - этот наверняка там, подстерегает. Придется пробираться дворами.

* * *

Ратуша оказалась пустой, как и помещения городской стражи. И даже не похоже, чтобы кто-нибудь собирался в спешке. Судя по всему, и консул, и советники уехали еще в начале эпидемии, прихватив с собой охрану. Лирсли их не винила: жрицы ведь тоже закрылись в храме, стараясь остановить заразу. И частично остановили.

Тщательно запертые внешние двери ратуши пришлось взломать, зато потом Аштея отыскала ключи, и в распоряжении служительниц Вастарны оказалось несколько просторных помещений, надежно защищенных как от агрессивных больных, так и от забредших в лишенный защиты город хищников.

В домах на Парчовой тоже никого не оказалось, зато нашлись припасы, утварь и удобные постели.

- Размещать людей будем небольшими группами, - решила Лирсли. - Больных отдельно от выздоравливающих. Буйных закрыть понадежнее и приставить охрану.

- Кстати, и тех, на кого снадобье не подействовало, тоже лучше изолировать, - добавила Аштея. - Вдруг у них какая-то другая хворь, только похожая на мшанку. Сейчас все слабые - кто от усталости, кто после болезни. Подхватить любую заразу проще простого.

- Нас слишком мало, - напомнила Оэкки. - И две трети обходят дома в поисках выживших. Лир, нам надо и больных выхаживать, и хозяйство хоть как-то наладить, и охранять проходы между храмом, ратушей и домами на Парчовой. И вот кто все это будет делать?

- Придется перекрыть улицы, ведущие в другие части города.

- Это как? - опешила Оэкки.

- Мебелью перегородить, например, - предложила Аштея. - И часовых выставить.

- Да кто мебель-то таскать будет?! - всплеснула руками долговязая жрица.

- Горожан привлеките.

- Если бы все они думали о чем-то, кроме себя любимых! - фыркнула Аштея. - А то некоторые уже попытались устроить смуту.

- Пора возобновить песнопения, - поразмыслив, решила Лирсли. - Скажем людям, что сама Великая Мать подсказала нам рецепт снадобья и сейчас руководит нашими действиями. Мало кто решится разгневать Вастарну, даже теперь. А если какой упрямец не уймется, его другие горожане охотно повяжут, чтобы на всех новую беду не навлек.

- Пожалуй, это сработает, - медленно кивнула Оэкки. - Кстати, а Кештиору ты в город отправила? Она бы сейчас здесь пригодилась.

- С утра ее не видела, - пожала плечами Лирсли. - Она была с Ифшарой.

- Их группа ушла к Ярмарочной площади и потом прочесывать всю западную часть города, - уточнила Аштея. - Только к ночи вернутся.

* * *

Собак во дворах не было: наверное, разбежались в поисках еды. В дома Орри заглядывать не рискнула. И еще она старалась не смотреть на что-то темное - мусор, просто мусор, или кучи тряпок, или... неважно, мусор и мусор, - валяющееся среди облетевших деревьев и кустов.

Зато на ветках уцелело несколько сморщенных плодов, которые проголодавшаяся девочка с жадностью съела.

А дома сейчас... Орри проглотила слюну, ясно представив отца, пекущего пироги. И большущий котел с горячим ончневым супом. И свежий хлеб. И миску шилгового варенья. И те блестящие разноцветные пряники с ярмарки.

Видения вспыхивали - яркие, почти осязаемые - и тут же меркли, вытесненные тревогой.

- Дома все хорошо, - торопливо прошептала Орри, то ли убеждая в этом себя, то ли прося богов, чтобы так и оказалось.

Остался последний забор. За ним - улица, а на той стороне дом Кештиоры. Девочка осторожно посмотрела в щель между досками. Было уже слишком темно, чтобы что-нибудь разобрать, но и подозрительных звуков она не услышала.

Она решительно перемахнула через забор - и остановилась, как вкопанная. Дома не было. Обугленный остов с провалившейся крышей. Ослепшие окна. Торчащие обломки стропил.

Девочка уселась прямо на землю, отрешенно глядя на пепелище. Она не пыталась прогнать этот жуткий сон. Просто ждала, когда он закончится. Было очень холодно, но это почему-то не помогало проснуться.

Где-то неподалеку раздался вой. Орри не вздрогнула и даже не посмотрела в ту сторону. Только подтянула колени к груди и обхватила их руками, лениво думая, не улечься ли на бок: так ведь будет удобнее.

Вой повторился, ближе. Что-то зашуршало по высохшим листьям, устлавшим улицу. Острое чувство опасности вывело Орри из оцепенения. Девочка повернула голову и увидела приближающуюся тень. Крупную, больше собаки. С красновато-оранжевыми светящимися глазами. Потом еще одну, и еще.

- А ну, прочь от нее!

Позади крадущихся к Орри существ возникла еще одна фигура - высокая и массивная.

- Прочь, вы...

Дальше последовало несколько слов, которых благовоспитанные дети обычно не знали. Точнее, не употребляли при взрослых. Что-то грохнуло, с шипением разлетелись ослепительно-белые искры, с визгом метнулись в разные стороны тени.

- Вставай, идем! - скомандовало спасшее Кештиору существо.

Человек.

Женщина.

Противная госпожа Файс с Чесночной улицы! Вот уж сквернее ничего не придумаешь!

- Я не трогала ваши яблоки! - взмолилась Орри, хорошо помнившая вкус хворостины, которая у этого кошмарного создания, похоже, всегда была под рукой.

Право, она предпочла бы встретить стаю стирхоев и парочку буттаков впридачу. Ох, не стоило трогать те плоды! Но как эта ведьма Файс ее выследила? Не ее же сад! Откуда она узнала?!

- Идем! - рявкнула Файс.

И прежде, чем растерявшаяся девочка успела хоть что-нибудь предпринять, вредная тетка оказалась рядом, бесцеремонно ухватила Орри за шиворот и поставила на ноги. После чего перехватила за руку - а пальцы у нее были толстенные, не хуже, чем у городского кузнеца, и такие же сильные. Не вырвешься.

Кештиора обреченно всхлипнула и поплелась за Файс. Точнее, хотела бы поплестись, но когда тебя тащат вперед с такой скоростью, едва успеваешь ноги переставлять, поневоле на бег перейдешь, не ехать же за этой ведьмой на пузе.

Что госпожа Файс ведьма, были уверены все дети. Во-первых, у нее наверняка имелась на затылке запасная пара глаз, а слух был острее, чем у иркисха. Она всегда заранее знала, когда кто-то попытается залезть в ее сад, и ловила забравшихся легко, словно кошка неопытных мышат. И казалось бы, стирх с ней, обходи ее двор стороной, да и дело с концом. Но стащить фрукты у самой госпожи Файс - на это был способен только настоящий герой. На такие вылазки решались лишь самые отчаянные и отважные искатели приключений, и пусть ни одна из них не увенчалась успехом, зато как здорово было рассказывать о своих похождениях приятелям под ахи, охи и восхищенно-недоверчивые взгляды.

Ну, и если честно, их хотелось попробовать, те фрукты, что заманчиво поблескивали разноцветными наливными бочками в саду Ведьмы. Потому что таких не было ни у кого больше, и даже на ярмарку ничего подобного не привозили.

Конечно, внешне Файс на колдунью совсем не походила. Кто же не знает, как настоящие ведьмы выглядят! Они всегда невысокого роста, тощие и старые-престарые. Ну, еще бывают изредка молодые и такие красивые, что всех мужчин губят, которые только на них посмотрят. Госпожа Файс то ли не знала, как ей положено выглядеть, то ли нарочно игнорировала освященные веками традиции, а только телосложения была могучего, да и ростом не обижена. А все равно, как зыркнет желтыми своими глазищами - и сразу все ясно: ведьма, маскируйся, не маскируйся.

Некоторое время Орри сосредоточенно семенила за Медведицей - это было еще одно прозвище госпожи Файс, и кое-кто из приятелей Кештиоры клялся всеми богами, что дело не только во внешнем сходстве, а что противная тетка самый настоящий оборотень и в Ночь Одиночества убегает в лес и там превращается в огромную черную зверюгу, которую только увидишь - на месте помрешь от страха. Вот потому никто ее еще и не застукал за этим занятием: дураков нет. А вот деревья ободранные кое-кому случалось видеть, и отметины когтей были далеко вверху, куда никакой обычный медведь не дотянется.

В конце концов Орри споткнулась, с трудом удержавшись на ногах, потом еще раз, и ведьма, которой, судя по всему, надоели заминки, бесцеремонно подхватила девчонку поперек живота и сунула подмышку. Пленница не стала сопротивляться, только поерзала, пытаясь устроиться поудобнее.

Медведица приостановилась, гаркнула на кого-то, кому, видимо, не повезло оказаться у нее на дороге, и помчалась дальше. Никто не пытался напасть на нее, и Орри это не удивляло.

Добравшись до своего дома на Чесночной улице, могучая дама аккуратно поставила похищенную девочку на ноги. Орри готова была поклясться, что дверь распахнулась сама собой, стоило хозяйке посмотреть на нее.

- Можешь войти, - милостиво разрешила госпожа Файс так, словно у пленницы был выбор.

Кештиора вздохнула и переступила порог.

* * *

Дом у Ведьмы оказался неожиданно уютным. Даже слишком. То есть мало того, что не было там внутри никаких атрибутов, совершенно необходимых всякой уважающей себя колдунье: летучих мышей под потолком, страшных деревянных масок на стенах, корзин с травами, горшков с засушенными тушками иркисхов, змеиными головами и еще какой-нибудь восхитительной гадостью, огромного котла для зелий и хотя бы одной ручной ящерицы, желательно говорящей. Так еще все эти кружевные салфеточки, чашечки изящные, занавесочки аккуратные! Посмотришь - обычный дом, как у большинства горожан. Но чтобы так жила Медведица, наводившая ужас на всю окрестную детвору! А ее ведь даже кое-кто из взрослых остерегался. Если бы они знали!

Орри разочарованно оглядела удручающе чистую и скучную комнату и вопросительно посмотрела на хозяйку. Бояться она почти перестала, зато сразу ощутила усталость. И еще вспомнила о том, от чего отвлекла ее госпожа Файс. Почти вспомнила - произошедшее было как будто скрыто призрачной завесой. Кештиора знала: случилось что-то неприятное... нет, хуже - невыносимое, непоправимое. Но что именно, разобрать не могла, да, правду сказать, и не очень хотела. Это же все равно, что свежей раны коснуться, - страшно, не вытерпеть.

- Сядь, - Медведица показала на крашеный стул.

Орри послушно вскарабкалась на него, отстраненно отметив про себя, что мебель здесь высокая, под стать хозяйке.

- Ешь, - перед девочкой оказалась миска густого супа.

Ончневого! Как дома...

И вместо того, чтобы наброситься на еду, Орри внезапно скорчилась на стуле и разрыдалась.

- Они живы, - неожиданно мягко сказала Медведица, приобняв ее за трясущиеся плечи. - Их не было в доме, когда случился пожар, они ушли раньше. Так что могли уцелеть. Мы поищем их.

Мы?! Кештиора заплакала еще горше: жрицы бросили ее, им было наплевать и на нее, и на ее родных. Она помогла им добыть лекарство и теперь больше не нужна, ее оставили на съедение пробравшимся в город хищникам, на растерзание безумцам. И эта Медведица - чем она лучше?!

У губ оказалась глиняная кружка с водой. У Орри не осталось сил сопротивляться, и она сделала несколько глотков. В накрывшем ее черном отчаянии утонули, растворились все мысли, и теперь девочка безучастно сидела, только по щекам еще текли слезы, их оказывается очень много накопилось за последнее время.

- Слушай меня, Кештиора Тхайранги, - очень медленно и почему-то нараспев заговорила Ведьма.

Орри молча смотрела перед собой.

- Ты ни о чем не будешь думать сейчас. Ты должна поесть и отдохнуть. Выспаться. А потом еще отдохнуть. Несколько дней. Потом мы поговорим.

Знакомые слова распадались на слоги, на бессмысленные цепочки звуков, а потом Ведьма Файс заговорила на вовсе уж непонятном языке, отчасти похожем на стихи из книг, которые Орри читала в храме Вастарны, а может, это только казалось так.

Голова девочки качалась в такт этим словам, словно у игрушки с секретной пружинкой, какие иногда привозили купцы на ярмарку. Глаза начали слипаться. И стало очень тепло и спокойно, и мыслей никаких не осталось, потому что ясно было: все в порядке.

- Поешь, - напомнила госпожа Файс.

Суп оказался очень вкусным, правда, доела его Орри с трудом: челюсти уже едва шевелились.

А потом воздух мягко засветился, окружая девочку радугой, и оказалась та радуга нежной и пушистой, словно кошачий мех, и ароматной, словно цветы сийлимы. И этот ласковый мир был живым, осязаемым, настоящим. Единственным.

* * *

- Коэрви, - Лирсли смотрела без неприязни, скорее устало. - Ну, здравствуй. Я думала, ты давно покинула город.

"Значит, знала, что я здесь".

Знала и ни разу не показала это. Впрочем, и сама Коэрви Файс, в девичестве Ротри, предпочла бы никогда больше не встречать кое-кого из прошлого. Пришлось.

- Эта девочка... Кештиора Тхайранги. Она у меня, - осторожно сказала Коэрви.

Синие глаза Лирсли остро сверкнули.

- Похоже, нам надо поговорить, - холодно сказала жрица. - В храм не побоишься зайти?

- Вастарне на меня гневаться не за что, - пожала плечами Файс. - А ты, если бы хотела, давно бросила бы мне вызов.

- Вызов? - презрительно усмехнулась Лирсли. - Ты этого не стоишь. Кроме того, для меня эти игры остались в прошлом.

- Игры? Если бы!

- Не здесь, - отрезала Лирсли. - Идем.

Роскошно украшенные помещения храма были заполнены больными, лежащими на расстеленных на полу шкурах, покрывалах, тюфяках. Немногие здоровые и выздоравливающие ухаживали за ними.

Жрица привела гостью в небольшую комнату с несколькими креслами и плотно закрыла дверь.

- Так зачем ты явилась? - спросила она все тем же ледяным тоном, садясь и кивком предложив Коэрви последовать ее примеру.

- Затем, что не собираюсь действовать за твоей спиной, - твердо ответила Файс. - И тогда, в Трайматте... Лирсли, да, мои ученики победили, но они сражались честно.

- Можно было не доводить до смертельного исхода.

- Ты думаешь, я не пыталась остановить их?

- Значит, плохо пыталась!

- Если ты до сих пор настолько ненавидишь меня, давай решим дело поединком, - предложила Коэрви. - Что толку в словах? Наши возможности равны, как и тогда были.

- Я могу лишить тебя силы, - Лирсли задумчиво разгладила на коленях юбку. От кончиков ее пальцев струилось едва заметное голубое сияние. - Или даже убить. Но это не вернет Ниреллу и не изменит прошлое. Говори, что хотела, и уходи.

- Кештиора Тхайранги, - напомнила Коэрви.

- Да, она Одаренная, - Лирсли устало провела по глазам ладонью. - Рада слышать, что она жива. Хотя при ее характере это ненадолго.

- Ты собиралась учить ее, верно? - терпеливо уточнила Файс.

- Я хотела защитить ее от нее же самой. И других от нее, что еще важнее.

- То есть ты не против, если я позабочусь о ней? - быстро спросила Коэрви.

- Хочешь снова стать наставницей? - хмыкнула Лирсли. - Ну, давай. Только знаешь что? Уведи эту девочку из Данмары. Желательно навсегда.

- Уведу, - пообещала Файс, поднимаясь. - Не провожай, я найду дорогу.

- Коэрви, - окликнула Лирсли, когда гостья была уже в дверях.

- Да?

- Ты намерена отвести Кештиору в Трайматту?

- Рано или поздно придется. Лирсли, мне тоже не по душе эта система, из-за которой...

- Не продолжай, - оборвала ее жрица. - Выбор есть всегда, так что нечего сетовать на систему. Но если ты погубишь девчонку, я найду тебя. И убью - и за нее, и за Ниреллу, и за... остальных.

- Я подготовлю ее, - Коэрви спокойно выдержала ее взгляд. - И позабочусь, чтобы она не погубила сама себя. По крайней мере до прихода в Трайматту.

* * *

Она бежала по росистой траве навстречу поднимающемуся солнцу, а вокруг распускались цветы. Разжимались кулачки бутонов, призывно трепетали, раскрываясь, блестящие лепестки. Пурпурные, алые, оранжевые, ярко-синие, цветы звенели, словно крошечные колокольчики, приветствуя наступающий день.

Сегодня был праздник. Орри не помнила, какой, но ее это не заботило. Она просто наслаждалась мягкостью травы под босыми ногами, нежным ароматом цветов и предвкушением невероятного счастья, которое вот-вот наступит.

- Кештиора.

Голос шел откуда-то сверху, с бездонного утреннего неба - и Орри внезапно почувствовала, что сейчас сможет взлететь, и тут же вспомнила, что всегда это умела.

- Кештиора!

- Сейчас! - девочка радостно засмеялась, отталкиваясь от земли и легко взмывая вверх.

Но тут откуда-то налетел ветер, встряхнул ее и потащил куда-то.

- Пора, - требовательно заявил голос.

- Куда пора? - Орри приподнялась на постели, растерянно озираясь. - Где я?

- Теперь еще спроси, кто ты, - предложила внушительных размеров дама, иронично разглядывая девочку.

- Я... - Орри запнулась, и ей показалось, что в золотистых глазах собеседницы плеснулась тревога. - Я... Кештиора, - она потерла переносицу и неуверенно добавила, - Кештиора... э-э... Т-тхайранги.

- Хорошо, - кивнула дама. - А меня ты помнишь?

На мгновение Орри привиделась черная звериная морда... медвежья, кажется, и девочка потрясла головой, избавляясь от наваждения.

- Ты моя наставница, - внезапно вспомнила она.

- Верно, - дама слегка улыбнулась. - Коэрви Файс. И мы с тобой странствуем по миру. Переночевали здесь, а теперь нам пора уходить.

Переночевали... На мгновение Орри показалось, что эта ночь была какой-то уж очень долгой, и некоторые сны... нет, их лучше не вспоминать!

- Ты сильно устала, - объяснила Коэрви. - Такое бывает, если слишком быстро учиться... Ты помнишь что-нибудь еще?

- Нет, - виновато призналась Орри. - Но мне кажется, с нами случилось что-то очень плохое.

- Ничего такого, - заверила ее наставница. - За исключением того, что мы немного перестарались. Но больше мы не будем спешить. А теперь вставай. Завтракаем, собираемся - и в путь.

* * *

Выйдя из уютного домика со светло-зелеными занавесками, Орри невольно поежилась. В воздухе стоял отвратительный смрад, где-то выл зверь. Город за пределами сада был мертв... нет, хуже, он жил какой-то жуткой, призрачной жизнью, и Кештиоре захотелось убраться отсюда как можно скорее.

- Что здесь случилось? - спросила девочка, стараясь не стучать зубами.

И поспешно отвернулась от сгоревшего дома, мимо которого они проходили: почему-то от его вида болезненно защемило в груди, и на глаза ни с того, ни с сего навернулись слезы.

- Болезнь, - объяснила Коэрви. - Мшаная лихорадка.

- Мшаная лихорадка случается от дурной воды, - внезапно вспомнила Орри.

Точно, она же читала об этом, много читала! В какой-то комнате, просторной, с белым сводчатым потолком и столами темного дерева.

- Вода загнивает, портится, и те, кто ее отведает, начинают гнить тоже. А мы...

- К Одаренным мшанка не пристает, - успокоила наставница. - У нас другие... страхи.

- Какие? - тут же спросила Орри, опасливо оглянувшись.

- Придет время - узнаешь, - усмехнулась Коэрви. - Но пока я с тобой, ты с ними не встретишься.

Мрачные улицы все никак не кончались.

- Зачем мы пришли сюда? - спросила девочка, стараясь поменьше глядеть по сторонам.

- Затем, что это часть твоего обучения, - строго сказала Коэрви. - Видишь ли, здесь жила одна девочка, приблизительно твоих лет.

- И что с ней стало?

Честно говоря, Орри абсолютно не хотелось узнавать это, но наставница явно ждала вопроса.

- Она пробудила силы, о которых понятия не имела. Из любопытства, из озорства. То, что ты видишь вокруг, результат ее непродуманных опытов.

Орри поежилась.

- Вот поэтому я учу тебя. И вот поэтому ты должна думать, что делаешь, как и зачем. Ясно?

- Что с ней стало, с той девочкой?

На сей раз Кештиоре действительно очень захотелось услышать ответ.

- Она исчезла.

- Умерла? - голос Орри дрогнул.

- Нет, исчезла. Такое случается с Одаренными, которые действуют слишком опрометчиво. В этом мире хватает существ, которые могут тебя... забрать, если напросишься.

- Как ее звали? - зачем-то спросила Орри.

- Это имя лучше не произносить, - сказала наставница. - Да и не нужно оно тебе. А вот и ворота. Оглянись, Кештиора Тхайранги. Посмотри на Северную Данмару и запомни ее. Запомни - такой. Мертвой. Загубленной человеком, у которого было слишком много способностей при полном отсутствии знаний.

* * *

Чем дальше позади оставался город, тем легче становилось дышать. И не только из-за отсутствия вони. Кештиоре казалось, что они с Коэрви вынырнули из какой-то мрачной тени, и мир вокруг снова заиграл красками.

- Почему я не помню ничего? - озабоченно спросила девочка. - Ничего, кроме этой... Данмары. Если мы давно странствуем.

- Память постепенно вернется, - заверила ее наставница. - Не спеши. Сейчас твое дело - впитывать новое, а не оглядываться назад.

- Но это новое... что, если я и его забуду?

- Не забудешь, - хмыкнула Коэрви. - Если, конечно, впредь возьмешь себе за правило сначала включать мозги, а потом действовать.

Дорога, по которой они шли, была совершенно безлюдной, и Орри снова забеспокоилась. Широким, хорошо утрамбованным трактом, явно раньше часто пользовались, но солнце миновало зенит, а они так никого и не встретили. Один раз попалась брошенная телега со сломанным колесом - порожняя.

- Здесь всегда так пусто? - девочка поежилась.

- Раньше было весьма оживленно, - тяжелый посох Коэрви постукивал в такт ее шагам, поднимая облачка пыли. - Особенно во время ярмарок и праздников, когда в Данмару стекались жители всех окрестных городишек и деревень. Ну, и после того, как болезнь пришла, тоже. Только двигались все в обратном направлении - бежали из города.

Орри стало тоскливо.

- Пообедаем здесь, - распорядилась наставница, махнув рукой в направлении нескольких домиков поодаль от дороги.

- Там есть трактир? - оживилась Кештиора, которой нестерпимо хотелось вновь увидеть людей.

Ей уже начинало казаться, что мшаная лихорадка истребила весь мир, и остались только она и Коэрви.

- Нет. Но нетронутые запасы мы найдем, полагаю.

У крайнего дома кто-то лежал. До Орри снова донесся знакомый запах, такой же отвратительный, как в Данмаре, разве что послабее. Она жалобно посмотрела на наставницу.

- Привыкай, - Коэрви пожала могучими плечами. - Мы такого еще немало увидим, пока доберемся до нетронутых мшанкой мест.

Она остановилась, прикрыв глаза и словно вслушиваясь во что-то, хотя Орри не уловила ни звука. Голые ветки деревьев уныло чернели на фоне затягивающегося облаками неба. И казалось, что-то смотрит на незваных гостей из темных окон домов - угрюмо и настороженно.

- Пойдем дальше, а? - робко предложила девочка, тронув наставницу за рукав. - Здесь... нехорошо.

- Пообедаем и пойдем, - отрезала Коэрви. - Так... этот дом.

Орри ничего не оставалось, как поплестись за ней следом. Если уж странствовать по миру, почему нельзя выбрать более приятное место?

Судя по разбросанным вещам, хозяева собирались в спешке, хватая только самое ценное и необходимое.

- Они спаслись? - с надеждой спросила Кештиора.

- Кто? А, ты о здешних обитателях. Это уж как повезло. Кстати, тут уже после их ухода кто-то рылся.

- Откуда ты знаешь?

- Чувствую. Если прислушаться, обычно удается уловить отголоски того, что произошло. Словно тень или эхо. Особенно, если люди испытывали сильные эмоции. Да ведь и ты это чуешь, оттого и трясешься. Тебе надо научиться разделять собственные чувства и внешние, Кештиора. И держать их под контролем, без этого в нашем деле никак. Подстрахуй, чтобы не захлопнулась.

Девочка послушно взялась за крышку погреба, а Коэрви деловито спустилась по лесенке. Внизу, где только что царила полная темнота, внезапно зажегся свет, мягкий, золотистый, идущий как будто из стен.

- Это ты сделала?

- Что? А, освещение. Ну, да. О, вот это нам пригодится! Держи-ка. Ставь на стол. Дверцу можешь оставить в покое: она и так не закроется, просто мне надо было отвлечь тебя от ненужных страхов.

Коэрви извлекла из подпола копченый окорок, кадушку с засоленной капустой и маленький бочонок с яблочным вином. Менее всего Орри хотелось обедать в разоренном доме, но ее мнения никто не спрашивал.

- Ешь, - велела наставница. - Силы понадобятся: нам еще идти до самой ночи. И не вслушивайся, не надо. Да не про звуки я, нет здесь никого. Я про эхо. Учись закрывать сознание.

Кештиоре казалось, что она не сможет проглотить ни кусочка, но окорок оказался неожиданно вкусным, а она - голодной.

- А вот теперь - слушай, - неожиданно приказала Коэрви, упаковывая остатки снеди в заплечный мешок.

После сытной еды девочке хотелось спать. Окружающий мир уже не казался таким угрожающим и словно подернулся мягкой дымкой.

- Давай-давай, вслушайся, - безжалостно поторопила наставница. - И рассказывай, что уловишь.

- Здесь... семья жила, - неуверенно заговорила Орри. - Отец и две дочери. Одна немного постарше меня, другая маленькая. А матери у них не было, она... умерла. Давно... нет, за год до того, как мшаная лихорадка пришла. Утонула. В реке... нет, в... в грязи?

- В болоте, - подсказала Коэрви. - Здесь неподалеку Унгова топь начинается. Дорога вдоль нее идет.

Орри поморщилась: теперь еще и болото.

- Дальше, - потребовала наставница.

- Здесь еще кто-то жил. Старик... н-нет, молодой. Старший брат этих девочек. С ним что-то не то... Он ходить не мог, не из-за мшанки. Кажется, у него спина была сломана, а им надо было спешить. И они...

Девочка шмыгнула носом.

- Контроль! - напомнила Коэрви.

- Они оставили его здесь, - Орри взяла себя в руки и говорила теперь сдержанно, как большая. - Он и сейчас здесь, - она показала на закрытую дверь в соседнюю комнату. - Мертвый.

- Ладно, на первый раз хватит, - сжалилась наставница. - Ну, что, отдохнула?

Вот это у нее называется отдыхом?!

- Сразу после еды идти трудно, - пояснила Коэрви. - Бояться тоже. Самый подходящий момент для урока.

- Эхо всегда такое... тяжелое? - спросила Орри, когда они наконец покинули злополучный дом.

- Часто. Легче всего улавливать сильные эмоции. Иногда это радость, благодарность, любовь. Но страх, горе, гнев оставляют более яркий след. Поэтому первое время ты будешь слышать только их эхо, пока не научишься различать более тонкие отголоски.

- Наставница, а нет ли тут лошадей? - вдруг сообразила девочка.

- Вслушайся, - тут же велела Коэрви. И пояснила, - Ты можешь чувствовать не только след чужих переживаний, но и чье-то присутствие. Людей, животных. Это немногим сложнее. Итак?

Орри вслушивалась так, что от усердия в ушах начало звенеть.

- Ничего, - разочарованно призналась она.

- Лошадей давно забрали, - подтвердила Коэрви. - Не местные, так те, кто проходил через деревню позже, спасаясь от мшанки. Но кое-кто тут есть.

Она свистнула. В кустах у одного из домов что-то зашуршало.

- Выходи, не бойся. Найч, выходи!

Из зарослей боком вывернулся средних размеров лохматый пес - рыжий с черной спиной и белыми чулками на передних лапах.

- Ты его знаешь? - удивилась Орри.

- Впервые вижу, - ухмыльнулась Коэрви. - Учись слушать. Найч!

Она вытащила из мешка кусок окорока, явно заранее отрезанный. Неужто знала наперед, что встретит собаку?

Пес припал на передние лапы, виляя хвостом и умильно глядя на мясо. Он был молод, тощ и весь покрыт репьями.

- Ну, иди сюда. Умница!

Найч наконец отважился приблизиться, чавкая и давясь, умял кусок и просительно посмотрел на Коэрви.

- После, - пообещала та. - Ну, что, пойдешь с нами?

Пес немного подумал, махнул хвостом и неспешно потрусил к дороге, время от времени оглядываясь на спутников. Коэрви постояла еще несколько мгновений, прислушиваясь, потом кивнула каким-то своим мыслям и направилась следом.

* * *

Болота, о котором с опаской думала Орри, они не видели: топь тянулась слева, скрытая деревьями. Когда солнце наполовину спряталось за ветвями, Коэрви внезапно остановилась и шикнула на пса. Тот сел, беспокойно глядя на нее и подметая хвостом пыль.

- Дальше по дороге идти нельзя, - тихо объяснила наставница. - Там застава.

И в ответ на удивленный взгляд Орри добавила:

- Когда в какой-то местности начинается мор, все близлежащие города перекрывают дороги на подходах, чтобы не пустить болезнь дальше.

- Так значит, люди, бежавшие из Данмары...

- Убиты при попытке пройти. Или повернули обратно. Или пережидают в лесу - те, кто посообразительнее, сумел запастись едой и не успел подцепить заразу. Ну, а что бывает, если жителей обреченного города пускают в другие селения, ты видела в той злосчастной деревушке.

- Но ведь есть еще и река, - усомнилась Орри.

- Юппаву перекрыли в первую очередь. И перестали брать из нее воду ниже Данмары - по крайней мере до весны. Даже рыбу не ловят.

- А куда же нам теперь... - растерянно начала девочка и вдруг изумленно воззрилась на Коэрви. - Наставница, а как мы с тобой попали в Данмару, если все пути перекрыты?

- Порталом, - пожала плечами Файс.

- Так... а зачем же мы теперь пешком идем? - окончательно перестала понимать что-либо Орри. - Заставы, мертвецы... бр-р-р... Если можно в любой момент перенестись куда угодно.

- Портал не из всякого места поставить можно. Тем более в одиночку.

- То есть мы явились через портал в город, где все умерли? - опешила Кештиора. - И откуда можно выбраться только пешком мимо застав? Но зачем? Ты сказала, что ради моего обучения, но все как-то слишком рискованно...

- Не только ради обучения, - возразила Коэрви. - И умерли не все. Ты сейчас этого не помнишь, но ты помогала готовить лекарство и спасать людей. Теперь выжившие справятся сами, а нам пора двигаться дальше.

- А портал успел закрыться, да? - без особой надежды уточнила Орри.

Файс кивнула.

- Ясно, - вздохнула девочка. - Значит, сейчас ты будешь учить меня обходить заставу?

- Именно, - подтвердила Коэрви и задумалась, скрестив на груди руки.

Над деревьями теперь тлела лишь макушка солнца. Стало заметно темнее.

- Нам обязательно идти ночью? - осторожно спросила Орри, прихлопнув очередного комара.

Наставницу вредные твари почему-то не трогали: то ли она как-то защитила себя магией, то ли не выдерживала соперничества с Кештиорой, которую насекомые считали более вкусной.

- Днем не пробраться, - объяснила Коэрви. - Вот, смотри.

Она отломила веточку и принялась чертить на дороге карту.

- Вот застава. С одной стороны там луг, и все, как на ладони, не проскользнешь. Даже если в темноте сунешься - собаки почуют. А с другой - болото. И от него ночью все стараются держаться как можно дальше. И стражники, и их псы.

- Кого же они боятся? - Орри стало зябко, и она плотнее закуталась в плащ. - Этого... Унга, да?

Она вздрогнула: пожалуй, не стоило упоминать имя чудовища к ночи.

- Да. Хотя Унг был человеком когда-то, и если кто-то может помочь нам в этом малоприятном месте, так только он. Но страшнее всего синий туман.

- Туман? - Кештиора недоуменно сморщила нос.

- Вот, возьми веревку и обвяжи вокруг пояса, - велела наставница. - Крепкий узел сделай. В связке пойдем.

Одним концом веревки Коэрви опоясалась сама, а второй прицепила к ошейнику Найча, так что Орри оказалась посередине связки.

- Что за туман? - тревожно переспросила девочка.

- К этому болоту нельзя приближаться, если у тебя тяжело на сердце, - сказала Коэрви. - Боишься ли, злишься, горе ли у тебя, это притягивает туман. Пойдешь в одиночку - облепит он тебя так, что ни увидеть ничего, ни пошевелиться, и потащит в топь. Только в связке и можно пройти, если несколько человек соберутся вместе. Или с зеркальцем.

- С зеркальцем?

- Это Унг придумал, давно, до своего... изменения. Он был единственным, кто отваживался ходить через топь без спутников.

* * *

И ничего в нем страшного нет, в этом болоте. Никакого тумана. И даже не очень темно: кажется, что воздух вокруг слегка светится. Впереди деловито топает Найч, помахивая пушистым хвостом, сзади тихонько чавкает влажная почва под ногами Коэрви.

- Наставница, а мы правильно идем? Тропы-то нету.

Файс молчит. Долго, настолько, что Орри испуганно оборачивается: на миг кажется ей, что не Коэрви уже сзади - дух болотный, оборотень, принявший облик наставницы. И не спастись от него, не скрыться: крепко держит веревка, которая должна была стать спасением, а стала ловушкой. А и перережешь ее - куда бежать-то? Топь кругом, ни тропы, ни вешек.

- Правильно, - говорит наконец наставница.

И хоть голос ее, но какой-то странный. Деревянный. Словно зажала себя Коэрви намертво, чтобы не отступить, не спасовать перед болотной жутью.

Но пес уверенно идет вперед и ничего не боится. Только оглядывается иногда, улыбаясь во всю пасть новым хозяевам. И свет по-прежнему окружает их, золотистый, уютный, словно кокон, за пределами которого сгущается промозглая влажная тьма.

Под ногами хлюпает, и грязная вода понемногу просачивается в башмаки, и над самой землей действительно стелется туман - тонкая серо-синяя пленка.

А впереди темнота рассеивается, и сквозь нее отчетливо виден дом. Откуда дом на болоте? Впрочем, это и не дом вовсе - обугленные развалины со слепыми окнами и провалившейся крышей. И от этого зрелища хочется упасть на землю и выть в голос. Или не выть - окаменеть, исчезнуть, не чувствовать больше ничего, никогда. Потому что это ее, Кештиоры, дом. И ее родные остались там. Мертвые, обгоревшие до неузнаваемости.

Надо войти туда, внутрь. Проститься. Похоронить погибших. Надо - и Орри идет к своему сгоревшему дому и все никак не может дойти. А синий туман тянется тонкими влажными щупальцами, обвивается вокруг щиколоток.

- Иди. Кештиора, иди! Что бы ты ни видела, что бы тебе ни вспоми... ни мерещилось, это морок, обман, это не настоящее. Просто иди вперед, иди за Найчем, он выведет.

Сильная рука подталкивает девочку вперед, и Орри послушно переставляет ноги, глядя прямо перед собой. На черный остов дома. На жутких зверей с оранжевыми глазами, которые кружат в нескольких шагах от путников, не решаясь напасть. Пока не решаясь.

А навстречу уже ковыляет серо-зеленая фигура, немного похожая на человека, и тащит за ногу... куклу? Тушу овцы? Мертвого ребенка?

- Иди вперед, Кештиора.

Голос наставницы. Уже не деревянный - живой. Хриплый и почему-то дрожащий.

- Иди.

- Орри, ты нашла клад?

Ребенок, которого только что волокли за ногу, внезапно поднимается, запихивая обеими руками обратно в живот вывалившиеся кишки, и оказывается Роуном. Да, точно, его так зовут. Серо-зеленого чудовища нет, но этот Роун сейчас почему-то кажется еще страшнее.

- Иди... вперед! - голос Коэрви прерывается, словно ей тяжело дышать.

- Орри, ты нашла клад! - обиженно говорит Роун и тянет к подруге измазанные кровью руки. - Ты забрала клад у буттака, а мне не сказала, не поделилась, а мы ведь хотели вместе...

- Кешти... ора! Иди! - новый тычок в спину, такой, что девочка едва не теряет равновесие.

А туман нежно обнимает колени, смыкается так, что земли уже не видно под ним - просто идешь по колено в густой синеве, под которой почва становится все более топкой, и уже струйки грязной воды текут в обувь.

- Мя-а-ау! - торжествующе орет кошка.

Или не кошка - пес на нее не реагирует. Впрочем, его почти и не видно, только острые рыжие уши торчат и белый кончик хвоста легонько ходит из стороны в сторону.

А Роуна уже нет - вместо него к Орри тянется пугало с кляксами вместо глаз и зубастой пастью...

- Иди, Кештиора! Не смотри по сторонам! Не смей останавливаться! Иди!

* * *

Скверное место. И не пошла бы через него Коэрви, но девчонку нельзя сейчас провести через портал: заклятие забвения тут же слетит. Конечно, рано или поздно Кештиоре придется встретиться со своим прошлым, вспомнить все, осознать, пережить и идти дальше. Но сначала она должна окрепнуть. Повзрослеть и, главное, обзавестись новыми связями. Друзьями, домом, любовью. Дело себе найти. Все то, что позволит ей выдержать, не сломаться, не сойти с ума, не наделать глупостей. И дело даже не только в ней - просто нет никого опаснее Одаренного, потерявшего контроль над собой.

Девчонку следовало доставить в Трайматту бережно, словно хрустальную вазу с тухлыми яйцами - Коэрви невольно усмехнулась от такого сравнения и тут же порадовалась, что еще способна смеяться.

Она боялась идти через Унгову топь. Отчаянно боялась, несмотря на всю свою силу и опыт. И не только из-за опасности. Просто нет на земле человека, который не пережил в жизни страха или горя, разве что это совсем уж дитя несмышленое, которое родители оберегают от бед. А синий туман растравляет старые раны, заставляет заново пережить самые страшные, самые мучительные минуты, да не смягченными временем воспоминаниями - в полную силу, словно наяву.

Но поддаваться нельзя: надо не только самой держаться, но и гнать вперед перепуганную упирающуюся девчонку, одновременно сдерживая ее дар, не позволяя снова что-нибудь натворить. Надо сдерживать синий туман - не то сгустится, поднимется, лишит возможности двигаться, затянет в трясину и утопит.

- Коэрви, доченька, помоги мне! Ты же можешь прогнать болезнь, у тебя же есть дар, ты училась, ты можешь, можешь...

Если бы я могла, мама! Но делать людей бессмертными даже Одаренные не в силах. Можно унять боль, можно оттянуть неизбежное, но потом... Потом природа все равно возьмет свое, и ты никогда не сможешь объяснить, что не всемогущ, никогда не оправдаешься, ладно бы перед другими - перед собой.

Коэрви смаргивает слезы, и они обильно текут по щекам... главное, чтобы смотреть не мешали. Свет потускнел, надо усилить. И туман поднялся до щиколоток - отвлеклась, не уследила.

- Иди вперед, Кештиора! Иди за Найчем!

Найч! Его сознание надо контролировать, не выпуская ни на миг. Ты сама можешь скулить и плакать сколько угодно, но пес должен вести вас вперед. Для него сейчас существует только невидимая тропа, спасительной ниточкой тянущаяся через болото, и никаких мыслей не должно быть в его лохматой голове, никаких эмоций он не должен испытывать.

Радостный визг. Светло-золотистая собака бросается к хозяйке, толкает лапами в бок, улыбается во всю пасть, смотрит влюбленно.

Нимми, я бы спасла тебя. Спасла бы, будь я постарше, но я тогда была маленькой, я еще ничего не могла сделать, ничего не умела, Нимми!

Коэрви зажмуривается от отчаяния - и натыкается на девчонку, которая в очередной раз остановилась. Пинками ее гнать вперед, что ли?! А туман уже по колено. Поднимется до пояса, и идти станет совсем трудно.

- Наставница, мы победили их!

Даннес. Невероятно талантливый, трудолюбивый, упорный. И страстный. Готовый на все ради победы. Не знающий сомнений, не умеющий останавливаться.

- Они больше никогда не смогут нам помешать. Мы победили! Они все мертвы, все.

Даннес, зачем?! Это был иллюзорный мир, просто очередное учебное задание. Состязание, да, но ведь не настоящая война. Как же вас угораздило сцепиться насмерть?! Как же мы с Лирсли не доглядели?

Синие нити становятся плотнее, оплетают ноги, мешая идти вперед, захлестывают талию, тянутся выше. Влажная грязь становится все более вязкой, доходит почти до щиколоток.

- Коэрви! Эй, ты это... ревеш-шь, что ли?

Свистящий шепот, от которого по коже бегут мурашки. Не человеческий. А вот слова и интонация очень знакомые.

- Еще чего! Просто в глаз что-то попало, - фыркает Файс, сердито вытирая щеки.

И едва не оседает на мокрую землю от облегчения: Унг здесь, он поможет, он выведет.

Рядом истошно визжит Кештиора. Найч, тихо поскуливая и вздыбив шерсть, пятится, пока позволяет веревка.

- Слыш-шь, чего она голос-сит-то? - недовольно шипит Унг. - Девчонка эта твоя.

- С непривычки, - Коэрви уже овладела собой.

Лепестки тумана опадают, стелятся по земле и словно впитываются в нее. Даже болотная грязь становится как будто плотнее, держит, не засасывает.

- Кештиора, помолчи уже! Ну, здравствуй, старый друг.

- И тебе не хворать. Давненько не заглядывала с-сюда.

Четыре тощие лапы, похожие на корявые ветви деревьев, тянутся к Коэрви, обхватывают за плечи. Унг осторожен: длинные острые когти не касаются женщины. Похожий на воронку рот кривится, по-видимому, в подобии улыбки. От хозяина болота пахнет тиной и пряными травами. Сделав над собой усилие, Коэрви обнимает его, потом осторожно отстраняется.

- Рада видеть тебя, - совершенно искренне говорит она.

Хотя зрелище не из приятных.

- Взаимно. Но где твое зеркальц-се? Я же говорил тебе!

- Я не смогла бы им воспользоваться, Унг. Не одна ведь иду.

- Вс-се равно! - болотный хозяин недовольно мотает головой, с редких волос летят брызги воды. - Ты же девочка, как-никак. И вдруг без зеркальц-са!

- В следующий раз возьму его непременно, - обещает Коэрви. - Унг, у меня к тебе три просьбы.

- Ц-селых три?! - усмехается хозяин болот.

- Мы же давно не виделись, - кокетливо говорит Файс.

- Ла-адно. Так чего ты хочеш-шь?

- Во-первых, выведи нас отсюда. По возможности, сухими. Во-вторых, шугани заставщиков на дороге. Чтобы мы их не встретили, понимаешь?

- Только ш-шугануть или совс-сем убрать? - уточняет Унг, почесывая когтями тощий бок.

- На твое усмотрение, но... Я бы предпочла обойтись без жертв.

- Добрая ты! - разочарованно вздыхает хозяин болот. - Так и быть, нес-скольких оставлю... Ну, не хмурьс-ся. Одного возьму, прочим дам убежать. А третья прос-сьба?

- Можешь отогнать комаров? Зажрали.

* * *

Жуткая болотная тварь, которую наставница почему-то называла Унгом, не напала на них. Она уверенно топала впереди, похожая на ожившую корягу с тянущимися во все стороны сухими ветками, Коэрви невозмутимо шла следом, за ней семенила ошеломленная Орри, а позади всех, поджав хвост, плелся совершенно несчастный и насмерть перепуганный пес.

Наконец болотный житель остановился и обернулся к ним.

- Ну, что, Коэрви, развлечемс-ся?

- Развлекайся ты, - предложила Файс. - Мы здесь подождем. Но ты обещал пощадить их, помнишь?

- С тобой забудеш-шь!

Существо с неожиданной прытью устремилось вперед, туда, где сквозь редкие деревья виднелись огни. Раздались истошные вопли.

Кештиора с сомнением посмотрела на наставницу.

- Не стоит туда соваться, - объяснила та. - Заставщики с перепугу, чего доброго, стрелять начнут. Унгу-то ничего, а я сейчас слишком устала, чтобы отводить стрелы. Да и не на что там смотреть.

Крики стихли. Немного погодя захлюпала грязь, и болотный житель вернулся, довольный и забрызганный красным.

- Путь с-свободен, - прошипел он. - Что же, вот так и уйдеш-шь?

Файс отвязала от пояса веревку.

- Кештиора, бери Найча и ступай на дорогу. Я догоню вас.

Девочка нехотя послушалась. Пару раз она оглянулась, но болотное существо, похоже, не собиралось нападать на Коэрви. Судя по всему, они мирно беседовали. Потом наставница что-то достала из заплечного мешка и вручила Унгу.

- Странные у нее друзья, - сказала Орри Найчу, когда они выбрались к разгромленной заставе.

Пес был совершенно согласен.

* * *

- Наставница, ты сказала, что Унг раньше был человеком, - нарушила молчание Орри, когда они миновали заставу и убрались от нее подальше.

Она устала, проголодалась и хотела спать, но любопытство оказалось сильнее.

- Он и был.

Файс уверенно топала вперед, словно ничуть не утомилась. Только дорожный посох легонько постукивал по дороге. Коэрви почти не опиралась на него. Хотя, сказать по чести, этот посох с толстым навершием больше походил на увесистую дубину. Такой и убить можно. Разумеется, Орри слышала, что волшебники порой используют подобные атрибуты для усиления своей магии, но гораздо проще было бы использовать маленькую палочку или короткий изящный жезл, а не такой вот дрын. Но Файс, похоже, могла бы и оглоблю с собой таскать без видимых усилий.

- Он был человеком и моим близким другом.

- По виду не скажешь, - заметила Орри, поморщившись от воспоминания о болотном хозяине.

- Не полагайся только на зрение. Вглядывайся в суть. Слушай эхо. Так... здесь сворачиваем с дороги.

Кештиора вздохнула: менее всего ей хотелось сейчас ночевать в лесу. Одежда до сих пор была влажной. Пока костер разведешь, пока ее высушишь...

- А трактира здесь нигде нет?

- В трактиры нам пока соваться нельзя. Люди боятся мшанки, чужакам рады не будут. Эта застава была не последней. Ну-ка, Орри, вслушайся.

Кештиора зевнула и честно попыталась услышать что-то, кроме обычных для ночного леса звуков.

- Здесь есть что-то... - она запнулась, подбирая слова. - Хорошее. Уютное. Безопасное. Не дом, но...

- Молодец, - признала Файс. - Направление?

- Туда, - Орри неуверенно махнула рукой.

- Почти угадала. Ладно, идем. Только воды сперва набери, чтобы не возвращаться. Тут родник рядом.

"Хорошее и уютное" оказалось крошечной избушкой, так хорошо спрятанной в чаще, что человек, не обладающий даром, запросто прошел бы вплотную к ней, не заметив. Внутри была одна комната, зато в ней имелся очаг с запасом дров, стол с лавками и даже пара кроватей. Жизнь определенно налаживалась.

- Наставница, - Орри тревожно покосилась на темные окна, - а здесь у тебя нет... э-э... старых друзей, которые прежде были людьми?

- Вижу, Унг произвел на тебя сильное впечатление, - усмехнулась Файс, разводя огонь в очаге.

Девочка пожала плечами: признаваться в своем страхе ей совсем не хотелось.

- Ты отдала ему что-то, когда вы прощались, - постаралась она сменить тему.

- Ах, это. Яблочное вино. Помнишь бочонок из того дома?

- Ты его нарочно взяла, для Унга?

- Да. Он забыл не все, что связывало его с прошлой жизнью. Порежь пока мясо. И там, в мешке еще лепешки остались.

Орри принялась накрывать на стол.

- Унг был Одаренным. Не из самых сильных, но достаточно способным, чтобы многого добиться при должном усердии. До высшей ступени в Трайматте он не добрался, но там свои... особенности. Не все выдерживают.

- Только наиболее талантливые? - предположила Орри, проглотив слюну.

Разложенная на столе снедь пахла очень соблазнительно. Жаль, посуды в избушке не оказалось. Хорошо, хоть кружки у них с Коэрви были с собой.

Огонь в очаге разгорелся, Файс приладила над ним котелок с водой, и они наконец-то принялись за еду.

- Одного дара мало. Нужен еще определенный... хм... склад личности. В общем, на высшую ступень обучения идут не все, а те, кто решается, никогда не остаются прежними. Так вот, Унг завершил учебу на предпоследнем уровне и покинул Трайматту.

Коэрви замолчала и некоторое время сосредоточенно жевала. Кештиора последовала ее примеру.

- Он был бродягой, - продолжила Файс, покончив со своей порцией окорока. - Беззаботным, любопытным. И очень любил опасные приключения. Такие Одаренные обычно живут увлекательно, но недолго. По крайней мере, в человеческом облике.

Она поднялась и засыпала сушеные травы в котелок, где призывно булькала закипевшая вода.

- Это болото прежде называлось Слепой топью. Не потому что кто-то терял здесь зрение, а из-за этого вот тумана. Нет такого человека, у которого не случилось бы в жизни никакого горя, ничего, о чем бы он сожалел. Ну, кроме разве что совсем маленьких детей или дурачков. Туман заставляет тебя вспомнить все самое скверное, что когда-либо случалось с тобой. Вспомнить так ярко, словно оно вновь происходит. Редко кто может противиться этому, даже среди Одаренных. Давай сюда кружки, готово.

Она плеснула в отвар настойку из фляжки и добавила немного меда.

- Сейчас согреешься.

Орри обхватила ладонями кружку, вдыхая ароматный пар.

- Синий туман питается теми чувствами, которые охватывают людей. Чем острее твоя боль, твой страх, тем сильнее он становится. Он окутывает тебя с головой, и ты уже не видишь, куда идешь - потому эту топь Слепой и назвали. А потом он сгущается, мешая тебе двигаться, и постепенно подталкивает тебя к трясине, пока ты не становишься ее пищей.

- Бр-р-р...

- Так вот, люди через это болото ходили редко и неохотно, но если уж выбирались, то только компанией и обвязавшись веревкой. Болтали, пели - лишь бы удерживать внимание друг на друге, не поддаваться воспоминаниям. Но тоже не всегда возвращались.

- Да зачем они вообще ходили туда?! - изумилась девочка.

- За целебными травами, каких больше нигде не найдешь. За ягодами - там их полно в пору Увядания. На охоту, - Файс снова наполнила их кружки.

От настойки у Кештиоры начала слегка кружиться голова, внутри стало горячо, и недавнее приключение уже не казалось таким пугающим.

- А Унг, когда явился в эти края, решил придумать способ, как живым забираться в самое сердце топи и благополучно возвращаться назад, если ты один и помочь тебе некому.

- Зеркальце?

- Именно. Надо сосредоточиться на том хорошем, что держит тебя в этой жизни, на мыслях о тех, кого ты любишь, кто ждет тебя, а зеркальце помогает сконцентрироваться.

- Но надо же смотреть под ноги. И как дорогу искать?

- Про туман помнишь? Так вот, он в зеркале не отражается.

Орри попробовала представить, каково было бы топать через болото, уткнувшись в зеркальце и скептически сморщила нос: неудобно.

- Наставница, а зачем Унг непременно хотел ходить на болота один? Разве не проще и не безопаснее было найти компанию?

- Люди не любят туда ходить, - напомнила Коэрви. - А Унг, помимо прочего, неплохим целителем был. Вот за травами и забирался в самое сердце топи. Ну, и самоуверенность, конечно, любовь к риску, бравада, - она вздохнула.

- И что с ним случилось?

- Оживи-ка огонь да подлей нам отвара.

Файс помолчала, наблюдая, как Орри ворошит дрова в очаге, и, не скупясь, отрезала мяса для терпеливо ждавшего свою порцию Найча. Пес, виляя хвостом, принялся за еду.

В комнате стало заметно светлее. Похоже, о некоторых событиях Коэрви не хотелось говорить в темноте.

- Случилось с ним то, что может произойти с любым Одаренным.

Она помолчала.

- Ты никогда не задумывалась, откуда мы черпаем силу?

Орри почесала нос.

- Ну... из себя, вероятно?

- Верно, такое случается. Но использовать этот источник можно только очень осторожно. И недолго. Иначе расплатишься здоровьем, а то и жизнью.

- Значит... из окружающего мира, - предположила девочка. - Больше же неоткуда.

- Еще можно отбирать у других Одаренных, - испытующе глядя на нее, сказала Коэрви. - Напрямую - лишая их дара, а то и убивая. Или разрушая их творения. Это не редкость, Орри, и ты должна будешь научиться защищаться. И нападать при необходимости.

- Это обязательно? - погрустнела Кештиора.

- Нет. Но так принято, и ты не сможешь остаться в стороне, иначе станешь легкой добычей... для некоторых. А ты добыча очень соблазнительная.

- Почему?

- Способности огромные, а применять их ты не умеешь.

- Но ты же не собираешься... - Орри на всякий случай подвинулась к краю лавки.

- Не все Одаренные стремятся сожрать друг друга, - невесело усмехнулась Коэрви. - Меня можешь не бояться. Какой мне смысл столько возиться, вытаскивать тебя из вымершего города, тащить через болото, если я собираюсь тебя погубить, а?

- Ты же не рвешь с деревьев в своем саду плоды сразу, - глядя исподлобья, заметила Кештиора. - Ждешь, пока созреют.

Файс рассмеялась:

- Да, в твоем случае ждать придется довольно долго. И еще гонять некоторых... малолетних воришек. Ладно, если серьезно, то у нас бывают и дружеские отношения, и учеников мы берем. Соперничают чаще Одаренные одного поколения. Да, и не стоит шарахаться ото всех подряд и сразу лезть в драку. Со временем ты научишься разбираться в людях.

Она встала, покопалась в мешке, вытащила два яблока и бросила одно Кештиоре - та поймала.

- Так вот, как ты совершенно правильно сказала, можно еще брать силу просто из окружающего мира. Есть Источники - места, где ее много. Чем и пользуются те Одаренные, которые не стремятся увеличить собственную мощь за счет соперников. Но такие места... они затягивают. Это напоминает муху, решившую полакомиться медом. Одно неверное движение - и она увязнет.

- Слепая топь - такое место, да?

- Да.

- Вот зачем она понадобилась Унгу! Не только из-за трав. Но если он попался, то как выжил?

- Захваченные Одаренные не погибают, Орри. И даже не теряют свою силу. Наоборот, увеличивают ее. Но они становятся частью Источников и уже не могут вернуться к людям. Так случилось и с Унгом.

- Разве его нельзя освободить? - встрепенулась Кештиора в предвкушении подвига.

- В старых книгах описаны случаи, когда это удавалось. Но только если кто-то вмешивался сразу, да и сам захваченный очень стремился выбраться. Для Унга поздно. Впрочем, у его положения есть и преимущества. Он теперь бессмертный.

- Что, совсем бессмертный? - изумилась Орри.

- Одаренные вообще живут в несколько раз больше остальных людей - если не станут добычей себе подобных, конечно. А захваченные Источником и вовсе перестают стареть. Умереть они могут только, если будет разрушен Источник.

- Унг не выглядел несчастным, - задумчиво сказала Кештиора, почесывая за ухом подошедшего Найча.- Но все-таки хорошо, что ты оставила ему яблочного вина.

* * *

Следующие три дня они шли по дороге, иногда ныряя в лес, чтобы разминуться со встречными или обогнуть заставы. Коэрви чуяла присутствие людей загодя и учила этому Орри.

В селения не заходили: Файс была осторожна, на взгляд Кештиоры даже слишком. Запасов еды, прихваченных с собой из Данмары и брошенной деревушки, пока хватало. А ночевать в лесу Орри даже нравилось, тем более, что Файс при необходимости могла оградить подходящую полянку от дождя и ветра.

Утром четвертого дня они снова вернулись на дорогу, но теперь шли открыто. И люди стали попадаться чаще - пешие, конные, на повозках. А потом вместо слежавшейся пыли под ногами оказались аккуратно уложенные камни, а по сторонам замелькали окруженные садами разноцветные домики. Плодов на деревьях по холодному времени не было.

- Это... - Кештиора наморщила лоб в усилии вспомнить. - Прильт, да? Ближайший к Северной Данмаре город, если двигаться прямо на восток.

Она радостно улыбнулась, словно наяву увидев перед собой карту с городами, лесами, реками... кстати, и Унгова топь там тоже была. Сколько раз Орри разглядывала этот нарисованный мир, мечтая обойти его весь, побывать всюду. Проплыть на корабле с парусами по великому озеру Алхротта, пройтись по торговым рядам на ярмарке в Ортелине (желательно без старших, но чтобы с собой было много денег), покорить знаменитые Подковы - и Западную, и неприступную Юго-Восточную.

Тут Орри замутило, а виски заныли, как всегда в последнее время, когда девочка пыталась восстановить в памяти то, что знала когда-то.

- Наставница, а кто такие архранды? - поспешно выпалила она, преодолевая тошноту. - Мы ведь встречали их, я... помню... кажется.

Файс быстро повернулась к ней, желтые, словно у кошки, глаза тревожно блеснули.

- Я говорила тебе: не торопись. Память вернется, но пока ты не наберешься сил, это опасно. В лучшем случае ты утратишь дар, в худшем - рассудок.

- Но я уже набралась... - попыталась протестовать Орри и осеклась.

Чувствовала она себя сейчас совершенно больной и глупо было отрицать это.

- Да, наставница, - уныло согласилась девочка.

- Не вешай нос, - смягчилась Коэрви. - Все будет, надо только немного подождать.

* * *

Все будет. Конечно, все - как только ты позволишь. Как только снимешь блок, не дающий девчонке вспомнить прошлое. Погибшего друга. Погибший город. Пропавших без вести, а, вероятнее всего, тоже погибших родных. И главное - по чьей милости все это произошло.

Коэрви вслушалась в ровное дыхание Кештиоры - крепко спит, и хорошо, ей полезен сейчас отдых. Встала, наполнила - в который раз уже - вином кубок и снова уселась в кресло у камина, мрачно глядя в огонь.

Если бы можно было закрыть воспоминания Орри избирательно, Коэрви возможно сделала бы это - на время. Но тут или все, или ничего. Убрать защиту - и на девчонку снова обрушится забытое было горе. Но это бы еще ладно, это можно пережить. А вот вернувшиеся способности, которые Кештиора не умеет контролировать, да еще на фоне растрепанных чувств...

Юные маги, родившиеся у не обладающих даром родителей, часто начинали с разрушений, в большинстве случаев не намеренных и не слишком значительных. Но Орри умудрилась применить свои способности так, что вызвала целую лавину скверных последствий.

Коэрви взяла с блюда веточку тийсы и сорвала зубами остро и свежо пахнущий листик. Хороший трактир. Даже теплицу держат, выращивают в холодный сезон овощи и зелень.

Вернешь девчонке память - и следи за ней днем и ночью, чтобы от переживаний не наделала новых глупостей. Даже не имей Орри дара, неприятностей не оберешься: жалко же дуреху малолетнюю. А не вернешь - воспоминания будут сами оживать постепенно, вслывать обрывками в непредсказуемые моменты. Мучительно, а то и опасно.

Самый простой вариант - поскорее доставить Кештиору в Трайматту и снять заклятие уже там. И пусть господа наставники сами разбираются с проблемами новенькой. А Коэрви тихо уйдет. Нечего ей там делать, и брать учеников она уж точно не собиралась.

Только ведь никто разбираться не станет. В Трайматте таких, как Орри, десятки. Одной девчонкой больше, одной меньше... Там обученные-то, лучшие из лучших на последней ступени не всегда выживают, а уж младшие, в которых ни времени, ни сил не вложено, и вовсе мало кого заботят.

Будь Кештиора постарше и поразумнее, можно было бы поговорить с ней начистоту, объяснить, поддержать, успокоить. Но Коэрви уже достаточно успела узнать девочку, чтобы понимать: не получится.

Если только использовать Узы... Файс поморщилась. Магия эта ей не нравилась, а те, кто ее применял, нравились еще меньше. Да и применяли-то совсем в другой области. Но похоже, другого выхода нет.

* * *

Илинго проснулся, но открывать глаза ему совсем не хотелось. Если бы можно было вернуться в сон! Туда, где он стоял на вершине и смотрел, как лучи рассветного солнца золотят макушки гор, а прохладный ветер играл его волосами. Где он был здоров, крепок и свободен. Где он не был Вторым.

В Бархальде так повелось издревле: старший отпрыск правителя, будь то сын или дочь, становился наследником, а следующий ребенок - его щитом. Узы, связывающие их, возникали при рождении Второго и оставались нерушимыми до его смерти. Прочие дети были свободны в выборе пути, но лишь до тех пор, пока билось сердце Второго. Стоило живому щиту исчезнуть, как его место занимал следующий по старшинству брат или сестра. Наследник же, а впоследствии правитель, оставался неуязвимым. К нему не приставали болезни, его невозможно было ранить или убить: все удары принимал Второй.

Илинго родился пятым по счету, но двое его старших братьев не дожили и до пятнадцати лет: один погиб в младенчестве от какой-то хвори, другой - когда наследник сорвался с горного склона. Потом несколько лет Второй была сестра, Коутрае.

Илинго уехал из Бархальда. Отчасти, чтобы не видеть, как медленно угасает еще недавно жизнерадостная и здоровая девушка. Отчасти - в полуосознанной надежде обмануть судьбу.

Некоторое время он очень весело жил в Южной Данмаре, сорил деньгами и развлекался. Потом отправился путешествовать. Объехал все крупные города, сплавлялся по рекам, забирался в горы и лесные чащи, охотился, сражался в поединках, поспособствовал рождению нескольких (кто ж их считал!) ребятишек. Счастливчики: они не были детьми правителя Бархальда, на них не распространялось проклятие...

Ха! Попробуй только вслух назвать так Узы! Что вы - это же честь, священный долг, почетная обязанность! Есть лишь один маленький нюанс: у Второго нет и никогда не было выбора.

Несколько лет Илинго дышал полной грудью, жил торопливо, жадно, взахлеб - и очень старался не думать о том, что случится, если Коутрае не станет. Узы настигнут тебя, где бы ты ни был, кем бы ты ни пытался стать. Им все равно.

И они настигли - прежде, чем пришло письмо из Бархальда, прежде, чем окаменело все внутри от известия: любимой сестры больше нет.

Любимой ли? А разве ты не бросил ее в беде, не сбежал, чтобы не смотреть, как Узы постепенно разрушают ее? И когда ты молил богов защитить Коутрае, послать ей силы и долгую жизнь, о ней ты на самом деле заботился или о себе? Потому что эта девушка оставалась последней преградой между тобой и проклятием.

А потом настало то злосчастное утро - точнее, день, потому что спать Илинго лег на рассвете, а пробудился, когда для большинства людей настало время обедать. Сквозь легкие занавески в комнату сочилось солнце, разбрасывало оранжевые брызги, щекотало горячим коготком щеку. Юноша улыбнулся, вспоминая вчерашние приключения, приподнялся на кровати... и не смог встать. Отнялись ноги.

"Случайность", - успокаивал он себя. Наверное, просто спал в неудобной позе, отлежал, ну, пустячное же дело, обычное. Но уже разливался в животе тоскливый холод, подступал к горлу ком: не случайность.

Ходить он через пару часов все-таки смог: сначала медленно и с трудом, потом вроде бы отпустило. Но упругая зелень листвы словно выцвела, цветы утратили аромат, а еда и вино - вкус, солнечный свет поблек: страх сковал Илинго. Безнадежный страх приговоренного.

А на следующий день не стало даже этого, мертвенно-тусклого мира, потому что, открыв утром глаза, юноша увидел лишь темноту. И окончательно понял: все. Узы начали действовать.

До вечера он лежал в постели, замкнувшись в своем отчаянии, словно в скорлупе. Потом зрение вернулось, он почувствовал голод, поднялся - сейчас он чувствовал себя здоровым, по крайней мере, физически, и даже выбрался в трактир, чтобы поесть. Там ему и вручили письмо.

Маленькая победоносная война. Бархальд присоединил новые земли, наследник командовал войсками и сам отважно бился в первых рядах - а чего бы ему и не быть отважным, - народ ликует, и лишь одно событие омрачает общее счастье: принцесса Коутрае скончалась два дня назад.

Илинго залпом выпил вино, хоть оно и казалось горьким, налил себе еще. Если выехать сейчас, еще успеешь на похороны сестры... может быть. Если выехать сейчас, друзья не увидят, как тебя начали подтачивать Узы. И девушки не увидят... юноша всхлипнул и едва не захлебнулся вином. И у тебя есть шанс добраться до Бархальда прежде, чем ты станешь беспомощным.

А там, на родине тебя отпустит. Ты сможешь жить более или менее обычной жизнью. Ну, с той лишь разницей, что обязан будешь очень беречь себя. Ни малейшего риска. Зато все болезни и раны, предназначенные наследнику, а впоследствии правителю, если ты до этого доживешь, будут доставаться тебе. Впрочем, доживешь, скорее всего, старший брат же не идиот: ты последний, он будет тебя беречь.

Тут Илинго рассмеялся, размазывая по столу неизвестно почему пролившееся вино: а ведь ходили слухи, что правитель взял новую жену. Молодую. Выждал, сколько положено, после того, как овдовел, и обзавелся новой супругой. Так что недолго осталось сбежавшему принцу быть последним: появятся свеженькие живые щиты, и Бархальд сможет присоединить еще несколько земель.

- Вино тебе сейчас не поможет, - прогудело над головой, и юноша ладонями стиснул виски.

От чужого голоса подступила тошнота.

- И слезы не помогут.

Илинго попытался отмахнуться, но лишь бестолково мазнул рукой по заляпанному красным столу.

- Я тебе помогу. Идем.

К своему удивлению, юноша смог встать. Его взяли под локоть и повели куда-то. Он не сопротивлялся: это уже не имело смысла. Второй не принадлежит себе.

* * *

- Я трус, - сокрушенно признался парень. Но тут же недоуменно покачал головой. - То есть... не знаю, никогда трусом не был. Хоть на охоте, хоть в поединке. Если бы в бою, героем... ну... тогда другое дело. А вот так, будто овца на бойне... нет, хуже, заживо похороненным! Сидеть в четырех стенах и ждать... Не мо-гу!... - захлебнулся словами и замолчал.

Коэрви покосилась на Кештиору: та слушала, приоткрыв рот. Глазищи - со спелый плод нийлы. Ничего, девочка, привыкай, в мире еще и не такое бывает. Пора взрослеть, не маленькая уже, девять лет.

- Я знаю, что такое Узы, - мягко сказала Файс и подлила молодому человеку отвара.

Принц был весьма недурен собой: крепкий, с породистым лицом и роскошными каштановыми кудрями. Девки, небось, сами из юбок выпрыгивали, только бы завладеть красавчиком.

- Зна... - удивился было парень, но тут же махнул рукой. - Ну, да, конечно. Тебя прислали за мной, да? Отвезти меня в Бархальд?

Отвезти - это правильно. Один ты вряд ли выдержишь долгий путь. Ставший живым щитом должен быть рядом с тем, кого защищает. Чем он дальше, тем беспощаднее действуют Узы: в любой момент отступника может поразить внезапный недуг. Слепота, например. Или руки, ноги, язык отнимутся. Или язвами покроешься с головы до ног. Одно лишь неизменно: Второй не может ни умереть, ни потерять сознание. Узы лишь сделают его жизнь невыносимой, вынуждая вернуться в Бархальд. Под замок к заботливым родственникам и слугам. На незримый жертвенник.

А там - живи, сколько доведется. Силы будут уходить постепенно, подпитывая того, кто первым появился у твоих родителей. Ловок ли ты в бою, умен ли, красив - все мало-помалу перейдет к нему. Наследник, а впоследствии правитель должен быть блистателен. Безупречен.

Понемногу ты превратишься в тень. Тень Первого, тень себя самого. Тень, которую не замечают, старательно отводя глаза. И когда все наконец закончится, возможно ты будешь даже рад этому.

- Довольно, - остановила Файс принца, который, пока она размышляла, принялся повторять заученные слова о благе страны, долге и великой чести пожертвовать собой ради всего этого. - Я могу спасти тебя. Если хочешь.

- Что?..

- Я могу избавить тебя от Уз, - терпеливо повторила Коэрви. - Хочешь?

Принц опустил голову.

- Ладно. Скажи мне вот что: если у твоего старшего брата не будет Второго, что случится?

- Он умрет, - Илинго поднял глаза. - Ну, в смысле, может умереть. Как обычный человек.

- Та-ак. И что тогда будет?

- Междоусо... - неуверенно начал юноша. - Нет, у него же есть дети. Да он и не правитель еще.

- Кстати, а у твоего отца есть Второй?

- Есть, - вздохнул Илинго, вспомнив понурого старика с потухшим взглядом, которого он с детства старался обходить стороной.

И не только он. Как будто судьба Второго была заразной болезнью.

- Отец, должно быть, берег его. Не рисковал без нужды.

- Человек не вправе присваивать чужую жизнь, - брезгливо сказала Коэрви. - Тот, кто так поступает, подобен стирхоям, а с этими кровососами у нас разговор короткий. Я не могу изменить ваши обычаи. Да и не мое это дело, в конце концов. Но тебя освободить я вполне способна.

- Кто ты?

- Одаренная. Волшебница, если по-вашему. Так что ты решил?

Молодой человек сглотнул. Облизнул губы. Осторожно перевел дыхание.

- Ты ведь плату с меня возьмешь, верно? - напряженно спросил он. - Какую? Первенца, да? Или ты вынешь мое сердце...

- И засуну вместо него тебе в грудь булыжник, - ухмыльнулась Файс.

"А вместо мозгов пучок травы, - добавила она про себя. - Едва ли кто-то заметит разницу".

- Разумеется, у меня есть интерес в этом деле, - сказала она уже серьезно. - Мне нужна магия Уз.

- Хочешь присвоить чужую жизнь? - горько улыбнулся Илинго.

- Вообще-то спасти, но это уже мое дело. Так что - избавить тебя от доли Второго или ты предпочтешь, чтобы я нанесла визит твоему дядюшке?

- Подожди, - попросил молодой человек. - Мой брат - он ведь не умрет из-за этого?

- Разумеется, нет, - пожала плечами Файс. - По крайней мере, сразу с ним точно ничего не случится. Просто он станет сам отвечать за свою жизнь. Ну, так что? Ты согласен?

* * *

Эпидемия быстро шла на убыль. Правда, из десяти тысяч населения Северной Данмары уцелело чуть больше трех, зато новых заболевших почти не было. За исключением нескольких человек, на которых почему-то не подействовало лекарство. Лирсли приказала жрицам обеспечить несчастным надлежащий уход вплоть до смерти, но горожанам объявила, что эти обреченные сами виновны в своей судьбе: разгневали Великую Мать, и та отказала им в спасении.

Жители Данмары поверили: за кем-то из умирающих и вправду водились грешки, а другие - что ж, значит, скрывали дурные деяния, не может же Вастарна ошибиться или проявить несправедливость. А кто выжил во время мора, тот, значит, угоден богам. Или, во всяком случае, не противен.

Часть спасенных оставалась помогать жрицам: кто из благодарности, кто в надежде задобрить Мать, а иные - чтобы свести дружбу с теми, кто теперь заправлял в городе. Немало было таких, кто предпочитал вернуться домой: восстанавливать хозяйство, возобновлять торговлю. Опустевшие улицы понемногу оживали, тут и там из труб поднимался дым, стучали молоты в кузницах, крутились гончарные круги, разносился аромат свежевыпеченного хлеба.

Хотя пожары уничтожили часть припасов, сохранившегося было достаточно, чтобы поредевшее население города без лишений пережило зиму. Да и зерно для посева уцелело почти полностью. Хуже было со скотиной: оставленные без присмотра животные частью разбрелись по окрестностям, частью стали добычей для осмелевших хищников, которые то и дело рыскали не только у границ города, но и прямо по улицам. Ходить по Данмаре в одиночку и без оружия сейчас решался мало кто из жителей. И не только зверье было тому причиной.

Дома, брошенные хозяевами. Дома, опустошенные смертью. Лакомый кусочек для мародеров. Пока только местных, но ясно было, что в город вот-вот потянутся любители легкой наживы из соседних областей. Как только узнают, что опасность миновала.

Лирсли отобрала из добровольных помощников самых крепких, и мужчин, и женщин, и учредила патрули. Оружие и доспехи нашлись в арсенале, а обучить новобранцев взялись те немногие из городских стражников, которые не успели или не пожелали спастись бегством и при этом сумели остаться в живых. Таких набралось человек десять, они и возглавили караульных.

Вместе с патрульными Данмару обходили доверенные жрицы Лирсли, донося до населения волю Великой Матери, а заодно следя, чтобы новые блюстители порядка сами не начали разбойничать.

* * *

Едва Лирсли опустила голову на подушку, как кто-то уже коснулся ее плеча и безжалостно затормошил.

- Что? - простонала Верховная, приподнимаясь и тщетно пытаясь разомкнуть веки.

Голова кружилась от усталости.

- Прости, - тихо сказала Оэкки. - Не хотела тебя будить, но там консул приехал.

- К-кто? - Лирсли потерла лицо ладонями.

- Вот, выпей.

Верховная послушно приняла из рук Хранительницы огня чашу, поднесла к губам.

Отвар был кисло-сладким, и лишь легкая горчинка выдавала присутствие в нем толченого корня змеехвоста. Оэкки не поскупилась на мед и сок нийлы. Получилось вкусно, как и все, что она готовила.

- Ты сказала - консул? - уточнила Лирсли, осушив чашу и еще раз проведя рукой по глазам.

- Да, консул Орт Байтрин собственной персоной, - скривила губы Оэкки. - Соизволил вернуться.

- Кто-то ему сообщил, что мы остановили мшанку, - заметила Верховная. - Интересно, кто.

- Один из старых стражников, - предположила жрица.

- Зачем бы им? - усомнилась Лирсли. - У них сейчас неплохие шансы проявить себя и стать новыми правителями города. Но еще больше меня удивляет другое.

Оэкки вопросительно посмотрела на нее.

- Зачем Орт вернулся - вот что действительно странно. Данмара не скоро оправится после бедствия, жить здесь сейчас тяжело и небезопасно, работы невпроворот. И что здесь забыл Байтрин?

- Имущество, - предположила Оэкки.

- У него хватает собственности и в других городах. И семья его достаточно влиятельна, чтобы он мог с хорошими шансами претендовать на место консула где-то еще.

- Может, у него близкие здесь остались?

- Среди живых их нет, - задумчиво покачала головой Лирсли. - Среди мертвых...

Далеко не всех погибших удалось опознать. И все же Верховная не верила, что Орт Байтрин сбежал из города, не прихватив с собой всех, кто имел для него значение. Уж он-то всегда держал нос по ветру. Недаром двенадцать лет продержался в консульском кресле, хотя хватало охотников его потеснить.

Лирсли вздохнула и протянула жрице пустую чашу, молчаливо прося наполнить. Разговаривать с Ортом следовало на свежую голову. Насколько это возможно.

* * *

Консульский дворец был частью разграблен, частью загажен, и Орт Байтрин, без особого удивления убедившись в этом, направился в свой личный дом на Фонарной улице. Здесь все было в полном порядке, то ли благодаря счастливой судьбе, оградившей собственность Орта от пожаров и мародеров, то ли в результате предусмотрительности хозяина.

Комнаты, хоть и сохранившиеся в неприкосновенности, были выстужены, воздух казался затхлым и застоявшимся. Байтрин сам налил себе вина и, не снимая зимнего плаща, устроился в кресле, пока единственный сопровождавший его слуга разводил огонь в камине.

Он ждал. Верховной жрице уже должны были доложить о его прибытии, и сейчас важно было, кто к кому явится: консул к самозваной правительнице города или наоборот.

Снаружи зазвонил колокольчик, и слуга пошел открыть дверь.

- К тебе тавхоэни Лирсли, господин.

Байтрин кивнул, разрешая пригласить гостью.

Лирсли, значит. Кажется, она прежде была одной из старших жриц, седая такая. Что ж, она сделала ход.

- Добрая встреча, фил Байтрин.

Всего лишь "фил". Не "консул Байтрин". Что ж, этого следовало ожидать.

- Воистину добрая, тавхоэ...ни, - едва заметная запинка на последнем слоге титула, - Лирсли.

Орт учтиво поднялся навстречу гостье, предложил ей кресло и собственноручно налил вина.

- Мне... сообщили, что ты вернулся, - сказала Верховная, пригубив из своего кубка.

Руки у нее были маленькие, с коротко обрезанными ногтями и цепкими пальцами. Прямые белые волосы аккуратно уложены. А под глазами темные круги. Не спала?

Сообщили, значит? А на языке-то, небось, вертелось "доложили". Куда же ты метишь, милая? В консулы? Или, может быть, сразу в королевы? Бархальд и Онтра тоже когда-то были независимыми городами, пока не нашлись те, кто сумел прибрать их к рукам. И в Бархальде это, кстати, была женщина. Правда, вдова одного из советников, а не жрица.

- Вернулся, - спокойно подтвердил Орт. - В Данмаре многое придется восстанавливать. И для начала надо навести порядок.

Пронзительно-синие глаза жрицы сузились, но возражать она не стала. Работы и вправду предстояло немало. Уже не время считаться прошлым. И еще не время делить власть.

- На Парчовой улице два убийства, - добавил Орт. - На Ярмарочной площади бунт. Тебе уже... сообщили?

* * *

- В Данмаре две трети домов пустые! - орал рыжеволосый детина, размахивая жердью, судя по всему, выломанной из забора. - Селись в любом и добро себе забирай! Мертвым-то оно без надобности, небось!

- Верно говорит! - басил плечистый мужик, по виду, из кузнецов. - У каждого здесь своя беда, у всех потери. У кого близкие померли, у кого дом сгорел, а кто калекой остался.

- Эти ведьмы из храма сами порчу на всех навели, - с ненавистью подхватила бледная женщина в траурной одежде. - Отравили воду, народу сгубили - страсть! У меня четверо было... четверо деток, и никого не осталось, всех мшаная хворь унесла!

- У меня жена обезножела, встать вовсе не может. Просил исцелить - нельзя, говорят, никак невозможно. И ведь по их вине!

- Нелюди! Как их земля носит!

- Еще Великой Матерью прикрываются! Прокляла она их, нечестивых, а через них и весь город. И не будет нам жизни, пока не очистим храм от скверны!

- Сжечь храм надо!

- Верно! Вместе с ведьмами! Всех до одной внутрь загнать и сжечь. Только тем и спасемся!

Толпа гудела, распаляясь, уже почти готовая тронуться к Храмовой площади, и вливались в нее людские ручейки с прилежащих улиц.

- А вот и благодарность за спасение, - негромко заметил Орт, стоя рядом с Лирсли в сторонке, в тени одного из домов.

Ладонь его лежала на рукояти меча, прищуренные темно-карие глаза недобро поблескивали.

- Я привел отряд, но они за городом лагерем встали, у леса. Послал за ними, но, пожалуй, не успеют уже.

Лирсли молча кивнула. И решительно шагнула вперед, вскинув руку со сжатым кулаком в повелительном и гневном жесте.

- Остановитесь!

Голос у нее оказался звучным и легко перекрыл возбужденный гомон толпы.

- Мы спасли вас! - Лирсли подобрала длинный подол синего платья и легко вскочила на невысокий прилавок, уцелевший на площади с последней ярмарки. - Великая Мать спасла! Мы прогнали болезнь!

- Вы наслали болезнь! - завопил рыжий верзила. - И у тебя еще хватило наглости явиться сюда!

- Зачем? - спросила Верховная. - Зачем нам губить город? Да в самом храме две трети жриц умерло, разве вы не знаете?

- А ради власти, - подбоченилась женщина в трауре и плюнула под ноги. - Чтобы добро наше забрать себе, чтобы всех себе подчинить. И своими даже пожертвовали, ничего святого для вас нет!

Толпа зарычала, надвигаясь на одинокую фигурку в синем. Орт потащил было меч из ножен, но передумал и снова шагнул назад, в тень.

- Ради власти? - в глазах Лирсли вспыхнула ярость. - Хорошо же, я покажу вам власть!

Лицо рыжего внезапно исказилось, он замер, потом побагровел и как-то боком заковылял в сторону, пританцовывая. Тетка в трауре вытаращила глаза, прижала руками платье пониже живота и тоже заторопилась прочь. Еще несколько человек из тех, что подстрекали к расправе, последовали за ними.

- Они нескоро вернутся, - заверила горожан Лирсли. - Ну-у? Кто еще хочет испытать власть Вастарны... или ее терпение?

Желающих не нашлось. Люди угрюмо смотрели в землю, потом начали расходиться, молча, не глядя друг на друга.

- Ты их не убедила, - заметил Орт, неспешно приблизившись. - Они отступили, но не сдались.

- Я знаю, - женщина устало пожала плечами и слезла с возвышения, не обратив внимания на галантно предложенную ей руку. - Но твой отряд успеет прибыть сюда.

- Что ты сделала? - поинтересовался Байтрин, покосившись вслед горожанам. - Вастарна же здесь не при чем, так?

У Лирсли порозовел кончик носа.

- Я запустила желтых муравьев им в штаны.

Орт присвистнул:

- Жестоко.

- Зато доходчиво, - жрица на мгновение зажмурилась и потерла переносицу. - И запомнится хорошо. А жестоко не очень. В это время года муравьи вялые, покусать покусают, но не до смерти и без серьезных увечий. А лечиться крикуны к нам придут, куда им деваться-то.

Орт кивнул. Впился острым взглядом в лицо Верховной.

- Ты Одаренная, - это не было вопросом.

- Да, - на удивление легко согласилась та.

- Но ведь маг не может быть жрецом, это запрещено.

- Я ни разу не использовала свою силу, - спокойно ответила Лирсли. - До сегодняшнего дня.

- Если кто-нибудь узнает о твоей тайне, тебе грозит заточение, - заметил Орт. - По меньшей мере. Впрочем, горожане поверят, что их покарала Вастарна, они в этих тонкостях не разбираются. Их вера укрепится, и поддерживать порядок станет намного проще.

Лирсли молчала, чуть склонив седую голову набок.

- Скорее всего, я единственный, кто догадался, - не дождавшись ответа, продолжил Байтрин. - И я еще жив, в то время, как достаточно слуха, чтобы устроить тебе серьезные неприятности. Стало быть, я нужен тебе.

- Мне нужен консул, которого выберут горожане, - синие глаза жрицы смотрели уверенно и бесстрастно. - Человек опытный, пользующийся заслуженным авторитетом и... надежный. Тот, кто сосредоточит в своих руках военную власть и будет вершить волю Великой Матери.

- Точнее, волю ее Верховной жрицы, - Орт приподнял уголки губ. - Что ж, похоже, выбора у меня нет.

- Почему же? Есть.

- Между должностью консула и желтыми муравьями в штанах? - усмехнулся Байтрин. - Тебе нет нужды прибегать к столь суровым мерам, тавхоэни. Я всегда чтил Великую Мать и тех, кто... действует от ее имени.

* * *

Этот Илинго, которого Файс решила спасти, был уже совсем взрослым дядькой. Лет шестнадцать, не меньше. Или все девятнадцать. В общем, почти старик. Но красивый. И к тому же принц.

Орри украдкой поглядывала на него и слегка жалела, что уже вроде бы обещала выйти замуж за кого-то другого. Правда, она не помнила, за кого, и не была вполне уверена, что не видела это во сне.

Файс между тем совсем перестала учить Кештиору и даже почти не разговаривала с ней. Сидела озабоченная, напряженно размышляя о чем-то, а иногда уходила, оставляя их с Илинго в комнате трактира.

Принц тоже общительностью не отличался. То сидел, нахохлившись, у огня, то пялился в окно на улицу перед трактиром, а все больше - лежал, повернувшись носом к стене. Впрочем, Кештиора была не в обиде: из разговора Илинго с Коэрви она поняла, что парень почему-то бежал из родной страны и прячется, а если соотечественники поймают его, то наложат какое-то смертоносное заклятие. Орри было очень интересно, что же такое принц натворил, но спросить она пока не решалась.

- Идем, - сказала наконец Файс, явившись как-то под утро, когда Орри уже всерьез начала беспокоиться.

- Куда? - испуганно уточнила девочка.

Очень уж мрачной выглядела наставница.

- В портал, - Коэрви зевнула и помотала головой.

Покосилась на стоящую на столе кружку из-под травяного отвара, потом на дверь. Вздохнула, покопалась в мешке, вытащила что-то, сунула в рот, скривилась и проглотила.

- Мы не дождемся утра? - осторожно спросила Кештиора.

- Он не может ждать, - Коэрви показала на мирно спящего принца, зевнула шире прежнего и потерла глаза.

По мнению Орри, Илинго сейчас уж точно никуда не спешил, а вот Файс следовало бы поспать хоть немного, на худой конец заказать бодрящего отвара, а не жевать всякую гадость. Но разве Коэрви переубедишь?

- Собирай вещи, - велела наставница. - Мы сюда не вернемся.

Кештиора почесала нос и принялась складывать пожитки.

Бесцеремонно разбуженный принц даже спрашивать ничего не стал.

* * *

Портал, созданный Коэрви, совсем не походил на тот, который когда-то открыли жрицы. Ни тебе песнопений, ни светящихся нитей, ни разноцветного пузыря. Черное на черном - провал в темноту, прореха в пространстве.

- Наставница, - жалобно начала девочка, - а почему...

- Вперед, - Файс подтолкнула ее к черной кляксе. - Как пройдешь - жди.

- Я что, первая? - пискнула Орри, но портал был уже рядом, а железная рука Коэрви, упершаяся в спину, не позволяла повернуть назад.

Девочка зажмурилась и шагнула вперед. Ни тепла, ни холода, только мимолетное ощущение липкой паутины на лице, надо сказать, довольно противное. Орри чихнула и рискнула открыть глаза.

Вокруг были скалы. Серые, кое-где растрескавшиеся.

- Где мы? - спросила девочка, как только Файс, тащившая под руку едва державшегося на ногах принца, оказалась рядом.

Илинго был очень бледен и казался то ли пьяным, то ли больным.

- Это Оскал Глийра, - коротко ответила Коэрви, внимательно глядя по сторонам. - Так... нам туда.

Оскал Глийра. Горы на крайнем севере, дальше которых не только никто не жил, но не забирался ни один путешественник. Место, где не было ни животных, ни птиц, ни растений, ни даже воды.

- А мы... мы же взяли с собой фляжку? - Орри с тревогой посмотрела на наставницу.

Та молча показала на свой мешок.

- Немного припасов у нас есть, но они не понадобятся. Мы здесь ненадолго... надеюсь.

- А если задержимся? - шепнула Кештиора, выразительно покосившись на спотыкающегося принца.

- Задержимся - не выживем, - отрезала Файс. - До ущелья Хорпа часа два пути. Ближе поставить портал было невозможно. Так что идем быстро. Ну, насколько это возможно.

* * *

Впереди журчала вода. Как будто невидимый пока водопад струился со скал. Орри, непонятно почему обливавшаяся потом, хотя идти было не так уж трудно, проглотила слюну. Нет, пить не хотелось, ну, почти. Но откуда здесь...

- Наставница, а это точно Оскал Глийра? - усомнилась Кештиора.

История северных гор, или скорее легенда о них, была довольно пугающей. Много столетий назад, когда творцы мира сошлись в очередной битве, один из них, Ильстрин, создал чудовище. Настолько мощное, что оно могло бы уничтожить всю землю и все живое на ней.

Ильстрин не хотел губить мир, лишь напугать своих соперников и заставить их отступить. Но тварь, получившая от него имя Глийр, вскоре разорвала путы, которыми сдерживал ее создатель, повергла его и освободилась. Попытавшийся остановить ее Ильстрин то ли погиб, то ли оказался выброшен за пределы мира - здесь в легендах говорилось по-разному.

Разрушение земли казалось неизбежным, но все боги объединились, на время забыв о распре, победили чудовище и выдворили его во тьму за пределами обитаемого мира. Там Глийр должен блуждать вечно, пока не встретится со своим создателем, если тот жив. Сумеет Ильстрин одолеть его, значит, сможет вернуться обратно и снова стать богом. А если одержит верх Глийр, то всему миру придет конец.

Местом, где когда-то произошла битва с чудовищем, были как раз северные горы. Потому-то здесь даже воды не осталось, а воздух стал ядовитым: тварь отравила его своим дыханием.

- Там шумит что-то, слышишь? - Орри подергала наставницу за рукав. - Ты точно правильно поставила портал?

- Точно, - коротко ответила Коэрви и нетерпеливо нахмурилась: не отвлекай, дескать.

Пришлось прикусить язык. Кештиора пропустила вперед наставницу и принца, которого та по-прежнему вела под руку, а вернее, почти тащила на себе. И приостановилась, озираясь по сторонам больше с любопытством, чем со страхом.

Скалы здесь и вправду походили на зубы. Или скорее на зубцы - острые, белесые, испещренные впадинками разной формы и глубины, словно изъеденные чем-то. Справа группа таких каменных игл образовала что-то похожее на зАмок, а чуть дальше, где ущелье расширялось, сидел исполинский каменный еж. А слева... Орри склонила голову набок, прикидывая, на что это больше похоже. Корона? Нет, скорее уж гребешок. Таким, конечно, только великану причесываться! Интересно, есть ли еще в мире великаны и вправду ли они существовали или это все сказки любящих приврать путешественников? Надо будет спросить настав... Ой, а где все?

Кештиора прибавила шагу: заблудиться в лабиринте из странных гигантских скульптур было проще простого, а оставаться здесь одной девочке совсем не хотелось. Тем более, что наставница, занятая своими мыслями, может и не заметить, что Орри потерялась.

Шум воды усилился. Кештиора завернула за выступ, похожий на огромную руку, вцепившуюся пальцами в горный склон, и едва не налетела на Коэрви.

- Осторожно, - предупредила та.

Орри с опаской выглянула из-за широкой спины Файс.

Каменные иглы здесь были уже не белесыми, а синими. Одни - яркие, словно полевые цветы, другие - темные, как грозовые тучи, а попадались и светло-голубые, как летнее небо. В одном месте, высоко над головой, скала треснула, и оттуда били упругие струи, в облаке крошечных сверкающих брызг рушась вниз.

- Наставница, почему вода лиловая? - не выдержала Кештиора.

- Это не вода, - Коэрви порылась в заплечном мешке, вытащила яблоко, положила на землю и аккуратно подкатила кончиком посоха туда, где разбившиеся о камни лиловые струйки сливались в ручеек.

Попавшие на золотистую кожуру брызги оставили бурые пятнышки, которые через мгновение превратились в отверстия, словно прогрызенные червями. Потом яблоко начало разваливаться и плавиться, будто кусок затвердевшего меда, брошенный в горячий травяной отвар. Одна из капель лиловой жидкости попала на посох, немного стекла по нему и исчезла. Там, где она ползла по дереву, осталась глубокая борозда.

- Это не вода, - повторила Коэрви. - Не прикасайтесь.

Орри даже руки за спину убрала, испуганно глядя на опасную жидкость. Принц остался безучастным. Он тяжело дышал, невидяще глядя перед собой помутневшими глазами.

- Отведи-ка его подальше, - велела Файс.

Кештиора взяла парня за холодную, как лед, руку и попятилась к скалам, увлекая его за собой. Подальше от лилового ужаса.

Файс запела, точнее, заговорила нараспев, четко и ритмично проговаривая слова чужого языка. От этих слов у Орри закружилась голова и отяжелели веки. Вокруг разлился солоноватый аромат, а лиловая жидкость начала разбиваться на брызги, все более мелкие, отрываясь от скалы, превращаясь в облако. Повинуясь голосу Файс, крошечные капли двигались, меняясь местами, сливаясь в более крупные и снова дробясь, образуя в воздухе узор, тончайшую пленку, напоминающую паутину.

- Илинго, - очень тихо сказала Файс. - Ты готов?

- Го... тов, - пробормотал принц и пошатнулся.

- Ты должен пройти через Сеть. Один. Очень осторожно. Очень быстро. И как можно дальше. Ни в коем случае не останавливайся и не оглядывайся.

"Он же свалится", - подумала Орри, но выпустила руку парня. Тот, качаясь, словно пьяный, шагнул вперед.

- Выпрямись, - по-прежнему еле слышно велела Файс. - Нельзя останавливаться. Нельзя медлить. Хочешь жить - иди. Кончатся силы - падай. Но только по ту сторону. Только, когда все закончится.

Илинго заковылял вперед, вытянув в стороны подрагивающие руки. Почти как канатоходец на ярмарочной площади, но гимнасты гибкие и ловкие, а принц сейчас походил на старика, едва способного передвигать ноги. Или на ожившую деревянную куклу с негнущимися конечностями.

Лиловая паутина была уже близко от него, в паре шагов, и тогда Файс снова завела свою непонятную песню. Орри стало совсем плохо. Казалось, сердце бьется в такт словам наставницы, и бьется так сильно, что вот-вот лопнет. На висках выступил пот, в глазах потемнело.

Илинго пошатнулся сильнее, но удержал равновесие, шагнул вперед и вошел в лиловую паутину, слился с ней. Раздался звон, тонкий, на грани слышимости, и от него нестерпимо заболели уши.

- Дальше! - Файс как-то ухитрилась вплести приказ в свое заклинание, не умолкая ни на миг и не меняя интонации.

Принц услышал, прошел еще пару шагов, потом еще три. И упал, но упал вперед, и пополз по камням дальше.

Лиловая паутина сомкнулась за ним, снова став целой. Только узор изменился.

- Ке-ештиор-ра, сю-уда, - пропела Коэрви, снова вставляя слова в свою песню, и, не глядя, протянула назад руку.

"Я не хочу туда, я боюсь!"

Орри не сказала этого вслух. Почувствовала, что не должно быть сейчас ни одного постороннего звука, ничего, что могло бы помешать Файс.

Она зажмурилась и шагнула вперед, судорожно вцепившись в руку наставницы - теплую, сильную, уверенную. Стало гораздо легче.

Лиловую завесу они прошли вдвоем. Орри лишь на мгновение почувствовала легкий зуд по всей коже, а потом все прошло, и противный звон исчез, а сзади снова послышался шум падающей жидкости.

Файс остановилась, осмотрела неподвижно лежащего на камнях Илинго, вздохнула и без особых усилий взвалила его на плечо.

- Идем обратно, - распорядилась она. - Здесь дальше дороги нет, а портал рядом с источником Хорпа не поставить. Аккуратно иди, тут одной капельки хватит, чтобы прожечь тебя насквозь.

Об этом Орри можно было не напоминать.

* * *

- Как ты себя чувствуешь?

Илинго приоткрыл глаза. Он отлично выспался, но дело было не в этом. Выцветший в последнее время мир снова заиграл красками. Звуки, запахи, еще недавно едва различимые, вернулись.

Юноша напряг мышцы, пошевелил пальцами. Он снова чувствовал себя живым. Принадлежащим лишь себе самому. И полным энергии.

Илинго одним легким движением вскочил с ложа и широко улыбнулся. Прохлада гладкого деревянного пола под босыми ногами. Звонкий крик мальчишки-разносчика пирогов за окном. Пылинки, танцующие в лучах солнца, неожиданно прорвавшегося сквозь завесу тяжелых зимних облаков и заглянувшего в комнату.

Тут принц вспомнил, что его вроде бы о чем-то спросили, и перевел взгляд на монументальных размеров даму, испытующе смотревшую на него. Глаза у нее были жутковатые: желтые, как у кошки, спасибо, хоть зрачки нормальные, человеческие. Как там ее звали-то? Кажется, Файс. Да, Коэрви Файс, точно.

- Потрясающе, - выдохнул он, отчасти отвечая ей, отчасти выражая свое восхищение этой новой реальностью - ослепительно яркой и пьянящей безграничными возможностями.

- Я свободен, - добавил он очень тихо, словно пробуя на вкус это слово и еще не веря себе. - Свободен. Совсем.

- Ты свободен от Уз, - сдержанно подтвердила дама, усаживаясь в кресло, жалобно скрипнувшее под ней. - Но есть то, что ты должен знать, если хочешь остаться в живых. И то, что тебе имеет смысл сделать, чтобы эту жизнь несколько облегчить.

Она указала юноше на свободный стул, и он сел, слегка пожав плечами. Ничто не могло омрачить его настроение. Менее всего Илинго хотелось сейчас выслушивать скучные наставления этой тетки, но, во-первых, она его, как-никак, спасла и заслуживала благодарности, а во-вторых, с волшебницей следует вести себя вежливо. Особенно с волшебницей такого уровня: принц понимал, что мало кто сумел бы снять с него чары. Разозлишь такую - она тебя наизнанку вывернет, нимало не напрягшись.

- Прежде всего, запомни, что ты не сможешь вернуться в Бархальд, - сказала колдунья. - Нет, тебя никто не схватит. И не хватится. Ты больше не принц Илинго из династии Гайдис. Такой человек никогда не рождался.

- Это к-как? - наморщил лоб юноша.

- Нельзя снять Узы, не разорвав все кровные связи, - объяснила волшебница. - Фактически ты теперь сирота без роду, без племени. Имя можешь себе оставить или взять любое другое: это не имеет значения. Принца Илинго не существует.

- А у меня были...

- Тебя не узнает никто, - сочувственно сказала Файс, - ни друзья, ни женщины. Не потому, что ты изменился. Внешне ты тот же. Но твое прошлое стерто из памяти людей. Тебе придется начинать с чистого листа. Такова цена свободы от Уз.

- И я так понимаю, не единственная, - напряженно уточнил юноша. - Какую плату хочешь ты за то, что спасла мне жизнь?

- Твоего сына, - глаза волшебницы блеснули янтарем в свете солнца.

- Моего... кого? Какого сына? - искренне изумился Илинго.

- Одного из четырнадцати твоих детей, рожденных от разных женщин, - напомнила Коэрви. - Они остались в мире. Просто никто не помнит, кто их отец.

- А, н-ну да, конечно. А что ты с ним сделаешь, с моим сыном? - с подозрением посмотрел на нее бывший принц.

- Не волнуйся, я не ем на десерт младенцев, - хмыкнула колдунья. - Я присмотрю за ним, а когда подрастет, стану учить. Он родился Одаренным, твой пятый ребенок.

- Так... а тебе нужно мое разрешение, чтобы взять его в ученики? - усомнился Илинго.

- Мне нужно, чтобы ты от него отрекся. Чтобы забыл о его существовании.

- Эм-м... я даже не знаю, как его зовут. Ладно, я отдаю его тебе, Коэрви Файс. Этого достаточно или я должен подписаться кровью? - усмехнулся юноша.

- Достаточно, - заверила его Файс. - Теперь вот что. У тебя будет три часа на то, чтобы забрать из своего дома деньги и вещи. Вот ключ: свой можешь выбросить, он больше не подходит к замку. После этого ты должен исчезнуть. И помни: тебе ни в коем случае нельзя пересекать границу Бархальда. И встречать кого-либо из династии Гайдис в ее нынешнем составе.

- А если встречу?

- Умрешь. Магия Уз восстановится, пусть даже не полностью, и убьет тебя. Причем эта смерть ни легкой, ни быстрой не будет. И спасти тебя даже я не смогу.

- Ясно, - хмуро кивнул юноша. - А если я случайно наткнусь на кого-то из своих детей?

- Не волнуйся. Они не принадлежат к династии. Тебе нельзя встречаться только с твоим отцом, дядей и старшим братом.

- Понял, - скупо кивнул бывший принц.

- Из Прильта тебе нужно уехать как можно скорее. До вечера погуляй по городу, - посоветовала Коэрви, вставая. - В этот трактир тебе лучше не возвращаться.

- Почему?

- Могут быть всякие аномалии. Сознание, например, потеряешь или мерещиться тебе начнет разное. Или люди шарахаться от тебя станут, хотя сами не поймут, чего испугались.

- Ясно. Но я могу просто вернуться домой?

- Дом, который был твоим, теперь принадлежит другому человеку. Тот в отъезде сейчас, слуги на ночь не остаются, так что никто тебе не помешает. В полночь я ненадолго остановлю там время, и ты успеешь забрать все необходимое прежде, чем мир окончательно изменится. Только поторопись: у тебя будет три часа.

* * *

- Ты рисковала, усмиряя толпу в одиночку, - хмуро сказала Оэкки, разливая по чашкам травяной отвар.

В последнее время они всегда завтракали вчетвером, в отдельной комнате, заодно обсуждая планы и неотложные дела: экономили время. Иногда удавалось еще и поужинать вместе.

- Со мной была Вастарна, - мягко возразила Лирсли.

- Оставь такие объяснения для младших жриц, - фыркнула Дивильда. - Ты не позвала нас.

- Не было времени, - объяснила Верховная. - Там был Орт.

- Если бы толпа растерзала тебя, он бы в лучшем случае скрылся, предоставив нам наводить порядок, - заметила Аштея, намазывая кусок лепешки маслом. - А в худшем - возглавил бы восстание и получил консульское кресло в подарок.

- Или трон, - Дивильда отпила из своей чашки и с упреком посмотрела на Оэкки.

- Змеехвоста больше не дам, - веско заявила Хранительница огня. - Вы и так его напились на всю оставшуюся жизнь. И хорошо, если обойдется без последствий.

- Она права, - поддержала подругу Аштея. - Придется больше времени отводить на сон.

Дивильда невесело усмехнулась:

- Пока мы спим, Орт бодро движется к своему консульству.

- Он и так консул, пока горожане не выбрали нового, - напомнила Лирсли. - А без консула и стражи нам в любом случае не обойтись. Кто-то должен отвечать за охрану города. Вот-вот расползутся слухи, что мшанка побеждена, так от мародеров не отобьешься. Это не считая забредающих на окраины хищников, местных бунтарей и... всяких тварей.

- Буттака, например? - уточнила Дивильда, выдавливая в чашку сок из разрезанной пополам нийлы.

- Он пока не объявлялся, - быстро сказала Лирсли. - И лучше не поминай его лишний раз. Без того хватает забот.

- Это точно, - Аштея отодвинула опустевшую чашку.

Им никто не прислуживал: Верховная опасалась лишних ушей.

- Так все-таки как ты разогнала толпу? - вернулась к неприятной теме Оэкки. - По городу ходят разные слухи.

Лирсли медленно разгладила салфетку. Лгать подругам и соратницам ей не хотелось. Но сказать правду - значило рискнуть всем. Данмаре сейчас только смены власти в храме не доставало.

- Наше снадобье иногда вызывает видения или ложные ощущения, - пришла ей на помощь Аштея. - А поскольку люди понимали, что оскорбляют Великую Мать, и боялись наказания, они любой морок готовы были принять за реальность.

- Но укусы... - попробовала возразить Оэкки.

- Я их видела, - пожала плечами Целительница. - Желтые муравьи оставляют совсем другие следы. А это было больше похоже на вскрывшиеся нарывы от мшанки.

- Ладно, - нехотя согласилась Дивильда, одарив Лирсли долгим испытующим взглядом. - Так что мы будем делать с Ортом?

- Пусть пока работает, - сказала Верховная. - Он нам нужен. Как и мы ему, кстати: далеко не от всех напастей помогает сталь.

Она поднялась.

- Аштея, задержись ненадолго. Расскажешь подробнее о побочных эффектах от снадобья.

- Оэкки права, ты рисковала,- заметила Целительница, когда они с Лирсли остались одни. - В следующий раз это может и не сойти с рук.

- Знаю, - Верховная поправила воротник платья. - Но это был единственный способ усмирить толпу. И у меня не оставалось времени.

- Ты хотела поговорить об Орте? - помолчав, спросила Аштея.

Лирсли кивнула.

- Он нужен нам. Но он наверняка ведет свою игру. И я хочу знать все об этом. Поможешь?

- Следить за ним... - Аштея склонила голову набок. - Непростая задача: очевидно, что Орт ждет этого. Но другого выхода у нас действительно нет.

* * *

Золотистая стружка мягко змеилась из-под ножа. Орт работал не спеша, с удовольствием вдыхая запах свежего дерева. Не родись он в семье Байтрин, владевшей почти третью золотых приисков в обитаемых землях, мог бы стать неплохим ремесленником. Или очень хорошим.

Впрочем, нет. Вряд ли его устроила бы такая судьба. Все равно захотел бы большего - а попробуй пробейся наверх, если ты не сын богатых родителей. Дорога тебе тогда или в воины, или в моряки, или в разбойники, да и тогда навряд ли успеешь подняться достаточно высоко прежде, чем тебя убьют.

Впрочем, для честолюбивых юнцов из простых семей есть еще вариант податься в жрецы. Правда, надо иметь определенные способности, иначе так и останешься трудиться в храме по хозяйственной части и подпевать в хоре, стоя в задних рядах.

Жрецы... Зачем Лирсли выдала себя, вот чего Орт не понимал. Даже если ей пришлось прибегнуть к магии Одаренных, она запросто могла бы солгать. И пусть Байтрин не поверил бы, у него не было бы ничего, кроме собственных сомнений. Никаких доказательств.

Можно подумать, будто сейчас есть! Говоря, что достаточно слуха, чтобы устроить Лирсли неприятности, Орт, конечно, сильно преувеличивал, и Верховная это знала. Невозможно определить, есть ли у человека дар, если тот не проявит его намеренно. То есть, конечно, другие Одаренные это могут, но они никогда не выдадут своего жрецам. Даже имея зуб на него. Убьют, заточат, скормят Каменной пасти - сохрани Вастарна от этого подземного ужаса, - но решат все между собой, и никак иначе.

И покусанные муравьями в свидетели не годятся. Достаточно сказать, что Великая Мать покарала их за бунт, и ничего уже не докажешь.

Да и вряд ли способна случайно сболтнуть лишнее жрица, победившая эпидемию, удержавшая, насколько возможно, порядок в городе и занявшая пост Верховной. Значит, Лирсли просто дала понять Орту, что, во-первых, она для него неуязвима, а во-вторых, обладает тройной силой: и как глава храма, и как служительница Вастарны, владеющая тайными знаниями, и как Одаренная.

А ведь именно поэтому и запрещено тем, кто родился с даром, становиться жрецами. Официальная-то версия, что Одаренные получили свои способности от Изгнанника и оттого противны другим богам, это так, для прикрытия. Просто в мире не должно быть таких, как Лирсли. Недопустимо, чтобы человек обретал подобную силу, иначе ему никто не сможет противостоять. Кроме богов разве что, но они давно завершили творение мира и предоставили ему развиваться дальше самостоятельно. По крайней мере, до тех пор, пока Скиталец не найдет способ вернуться.

Итак, Лирсли пока Орту не по зубам. Да и никому, пожалуй. И остается только ждать, пока она проявит свою тайную силу открыто, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Тогда - да, она поплатится так, что другие Одаренные не скоро решатся нарушить запрет, если вообще решатся. Потому что сила не делает ее бессмертной.

А пока Лирсли старается не выдать свой секрет, она хоть немного, но управляема. И уязвима.

Орт полюбовался законченной резной шкатулкой, сдул с нее мелкие стружки и аккуратно поставил на стол. Красивая получилась вещица.

Консул поднялся со стула, разминая ноги, перешел в соседнюю комнату и быстро написал несколько строк на листке. Свернул письмо, скрепил своей печатью и позвал слугу.

- Отнеси в храм Великой Матери.

Пора перебираться в консульский дворец. Он уже отмыт и заново обставлен, осталось последнее - обряд очищения. А заодно побеседовать со жрицей, которая придет его провести.

* * *

Обряд очищения дома достаточно прост, чтобы его могла совершить обычная жрица, не из старших. Но консульский дворец, конечно, другое дело. Тут требуются особые церемонии. Так что Ифшара позаботилась, чтобы все выглядело как можно более эффектно. Даже двух младших жриц с собой прихватила и, помимо обязательных песнопений, добавила еще три, назначение которых было не изгнать зло, а привлечь в дом достаток и подарить хозяевам особое расположение Великой Матери. Хотя достатка Орту Байтрину и его семье и без того хватало с избытком.

Конечно, если уж делать все действительно на высшем уровне, то проводить обряд следовало Старшей служительнице, которая отвечала за все песнопения и в храме, и в городе, и руководила хором. Но когда Лирсли стала Верховной жрицей, Дивильде пришлось взять на себя еще и обязанности Старшей наставницы. И возобновить обучение уцелевшей молодежи в храме и выживших городских детей. Так что продемонстрировать почтение консулу отправили Ифшару, только-только получившую звание старшей жрицы и должность Хранительницы свитков вместо погибшей Айхи.

Повышение, о котором она столько мечтала, не слишком обрадовало новоиспеченную хозяйку библиотеки. Во-первых, ей ясно дали понять, что оно преждевременно, но из тех младших, кто остался в живых, Ифшара наиболее опытна. Во-вторых, она несколько лет помогала Дивильде, назубок знала все обряды и песни, обладала врожденным слухом и голосом и совершенно не стремилась похоронить себя среди пыльных книг. А в-третьих, девушка была почти уверена, что Лирсли нарочно позволила Эрисее умереть от мшаной лихорадки. Очень уж вовремя подоспело чудодейственное лекарство: после того, как скончалась Верховная жрица, но прежде, чем погибли все остальные.

- Благодарю, тавхоэ, - учтиво улыбнулся Байтрин, когда обряд был завершен. - Я хотел бы посоветоваться с тобой насчет одной рукописи. Ты ведь Хранительница свитков, не так ли?

- Конечно, господин консул, - стараясь скрыть неловкость, Ифшара чуть поспешнее, чем следовало, повернулась к младшим жрицам:

- Мы закончили. Вы можете вернуться в храм.

Мало того, что Орт Байтрин намекнул: обряд провела не та, кто должна была, и он это понимает. Так он еще и ждет от Ифшары совета в том, в чем она не слишком хорошо разбирается.

Что ж, ничего не поделаешь, придется выкручиваться. И да поможет Великая Мать не посрамить честь храма!

* * *

- Присядь, тавхоэ, - Орт мягко улыбнулся. - Могу представить, сколько сил требует проведение обрядов.

Жрица приоткрыла рот, словно собиралась возразить, но передумала и, поблагодарив консула, уселась в предложенное кресло. Очень мягкое и удобное, обитое темно-голубым бархатом. И достаточно хорошо освещенное.

Байтрин поставил на круглый столик из полированного остварна два хрустальных бокала и наполнил вином.

- Онтрийское, - сказал он, словно это должно было развеять сомнения жрицы, которая явно готовилась отказаться от угощения. - Оно очень легкое.

И подвинул к гостье изящную вазу с фруктами.

Жрица задержала взгляд на спелых плодах, для которых был совсем не сезон, по крайней мере в этих землях, снова посмотрела на Байтрина и улыбнулась, приоткрыв ровные белые зубы.

- Я знаю, господин консул. И у него прекрасный букет.

Она была недурна собой. Ясные карие глаза, светлые, пепельного оттенка волосы, полные губы. И лишь немного моложе Лирсли. А старшей жрицей стала недавно, иначе Орт помнил бы ее. Он знал всех, кто играл сколь-нибудь значимую роль в храме до эпидемии.

- Тавхоэни Эрисея очень любила его, - со сдержанной грустью сказал Орт, отпив из своего бокала.

Ифшара тяжело вздохнула. И на миг вскинула взгляд на консула, будто хотела что-то сказать, но не решилась.

- Она так много сделала и для храма, и для Данмары, - продолжил Байтрин. - Говорят, она скончалась всего-то за пару дней до того, как вы приготовили лекарство. Как жаль, когда из-за слепого случая...

- Не из-за случая! - выпалила жрица, едва не расплескав вино, и поспешно поставила бокал.

- Что?! - Орт поднял густые, аккуратно расчесанные брови, глядя на нее с тревогой и изумлением.

Мгновение гостья колебалась: с одной стороны, она сама испугалась своей откровенности, с другой, ей явно хотелось выговориться. Интересно, ей не с кем поделиться своими подозрениями в храме? Или жрицы, недовольные сменой власти, наоборот, накручивают друг друга, обсуждая свои предположения.

- Не из-за случая, - угрюмо повторила Ифшара. - Снадобье можно было сделать и раньше. Просто некоторые... не торопились.

- Это серьезное обвинение, тавхоэ, - нахмурясь, покачал головой консул. - Очень серьезное.

Он встал и медленно прошелся взад и вперед по комнате. Потом вновь повернулся к жрице.

- У тебя ведь есть доказательства? Виновных в смерти верховной жрицы следует немедленно предать суду.

- Нет, - на гладких щеках гостьи проступили красные пятна.

- Плохо, - консул подошел и наклонился к Ифшаре, доверительно понизив голос, хотя, кроме них, в комнате никого не было. - Вот если бы ты нашла их, я позаботился бы, чтобы те, кто погубил тавхоэни Эрисею, эту благороднейшую, мудрейшую служительницу Вастарны, не ушли от ответа. Они не только совершили убийство, они своим подлым деянием оскорбили Великую Мать и теперь ее гнев может обрушиться на всех нас. Тавхоэ, мы обязаны покарать святотатцев и убийц! Ради этого несчастного города, ради его чудом уцелевших жителей, которые и так уже настрадались. Ты должна мне помочь!

Он взял ее руки в свои (а пальчики-то ледяные, волнуется девушка!), слегка сжал и спросил, проникновенно глядя в глаза:

- Поможешь?

- Я... постараюсь, - жрица потупилась в раздумье.

- Рано или поздно виновные себя выдадут. Ты сможешь следить за ними, не выдав себя?

- Конечно, - Ифшара подняла взгляд и мстительно улыбнулась. - Я найду доказательства.

- Надо только придумать, как нам держать связь незаметно для этих заговорщиков, - озабоченно сказал консул. - Впрочем, я давно собирался разобрать библиотеку. И мне будет время от времени требоваться помощь Хранительницы свитков. Кстати, та рукопись, что я собирался тебе показать...

Он подошел к столу и взял растрепанную стопку листков.

- Во имя Великой Матери! - всплеснула руками Ифшара. - Разве можно так обращаться с древними записями!

- Древними? - Орт удивленно посмотрел на страницы.

- Конечно! - с преувеличенной горячностью воскликнула новоиспеченная хозяйка библиотеки. - По ним же видно.

- Прошу, возьми их! - Байтрин сунул жрице рукопись так поспешно, словно та жгла ему ладони. - Половина строк так выцвела, что их невозможно разобрать, а то, что осталось, написано то ли на старом языке, то ли на каком-то диалекте. Вроде, и слова похожи, но смысл ускользает.

- Я займусь этим, - уверенно улыбнулась Хранительница свитков. - И приду к тебе, как только у меня будут новости... о содержании рукописи.

- Обязательно, - кивнул консул. - Я хочу знать, как будет продвигаться исследование.

* * *

Ключ застрял в скважине и никак не хотел поворачиваться.

"Не спеши, - напомнил себе Илинго. - У тебя есть три часа, чтобы забрать все, что нужно".

Все, что нужно. Все, что ты сможешь унести в руках. Все, что поможет тебе начать жизнь заново - не принцем Бархальда, пусть и обреченным на медленную смерть, а никому не известным чужаком. Правда, молодым, здоровым и сильным. И совсем не бедным. И еще, не без самодовольства подумал Илинго, весьма недурным собой.

Ключ наконец послушался, дверь бесшумно отворилась, и юноша вошел в дом. Дом, который еще совсем недавно казался почти тюрьмой, теперь выглядел невероятно уютным.

Илинго налил в кубок вина и присел за стол, медленным, запоминающим взглядом обводя комнату. Вот и все. Конец прежней жизни, начало... чего? Впрочем, какая разница, если больше нет Уз, никакой предопределенности, никаких помех на пути.

Он залпом допил вино, вытер губы ладонью, как какой-нибудь простолюдин, тихо засмеялся и легко встал.

И замер на месте, с внезапно заколотившимся сердцем глядя на дорогой онтрийский ковер: в свете канделябра от ног бывшего принца тянулись две тени. Илинго быстро обернулся, готовый к схватке с врагом, притаившимся у него за спиной, но сзади никого не было.

- Колдунья что-то перемудрила со своей магией, - тихо пробормотал юноша. - Вина-то всего один кубок... дело не в нем.

И заспешил: ему стало неуютно в пустом доме, где замерло время. Даже свечи - и те не таяли, хотя пламя тихонько колебалось при движении воздуха.

Илинго забрал деньги и драгоценности. На первое время хватит, а дальше он что-нибудь придумает.

Эх, знал бы, что впереди вся жизнь, не транжирил бы так! Умирать ведь готовился, вот и сорил деньгами, торопливо искал удовольствия, глушил развлечениями исподволь сосущий ужас.

Так, что еще? Кинжал, часы, огниво, запасная одежда, несколько комплектов белья... Вроде, все.

Илинго еще раз оглядел комнаты и вышел, стараясь не смотреть на свою тень. Или тени - лучше не проверять.

Интересно, а конюшня относится к дому? Неважно. Верного красавца Данга он здесь не оставит. Да тот и не позволит никому другому сесть на себя. Он и конюхов-то неохотно подпускает, крысится. Бархальдские лошади - они лишь одного хозяина признают, это всем известно.

- Данг! - позвал Илинго, подходя к деннику.

Конь угрожающе заложил уши и оскалился, недвусмысленно давая понять чужаку, что лучше не приближаться.

- Данг! Это же я! Данг?

"Тебя не узнает никто: ни друзья, ни женщины". Ну, и ладно бы! Известно, что это за друзья - выпить вместе, поохотиться, похождениями любовными похвалиться. А вот так, чтобы по-серьезному, в бой, к примеру, Илинго бы ни с кем из них не пошел. Да и женщины... Мало какая откажется делить постель с пригожим и богатым чужеземным принцем.

Но вот что конь, испытанный, любимый, не узнает хозяина, об этом колдунья не предупреждала.

Рисковать Илинго не стал. Данг в таком состоянии покалечит или убьет запросто. И уж, как минимум, вывести его из конюшни, не поднимая шума, не получится.

- Прощай, Данг, - тихо сказал бывший принц.

Бережно повесил приготовленную было уздечку на крюк и вышел прочь из конюшни.

Что ж, хорошо, что у него хотя бы не было собаки.

* * *

Так, и куда теперь? Приличный трактир в Прильте был один, и возвращаться туда, по словам колдуньи, не стоило. В доме утра тоже не подождешь: три часа, на которые Файс остановила время, почти истекли.

Можно было бы завернуть в заведение матушки Батти, но проводить время с давно знакомыми девицами, которые тебя не узнают, как-то не очень приятно.

Бродить по улицам ночью небезопасно: богато одетый молодой человек рискует нарваться на грабителей. От одного нападающего он отобьется, и от двух-трех тоже возможно. Но их может быть и больше. К тому же потасовка привлечет внимание стражников, а Илинго сейчас предпочел бы остаться незаметным. До тех пор, пока не освоится в своей новой роли.

Роли... кого? Как бы он ни проклинал Узы, как бы ни мечтал изменить свою судьбу, он от рождения получил многое, чего другие люди добиваются с трудом и порой безуспешно: богатство, титул и неплохое образование. Первого хватит примерно на год безбедной жизни, если расходовать деньги разумно. Второго Илинго лишился, в одночасье став неизвестно кем. Чужаком без роду и племени. Правда, дорого одетым и с хорошими манерами. Третье же преимущество, к счастью, осталось при нем. Да и обязан им был Илинго не только и не столько своему рождению в семье правителя, сколько себе самому.

Младших детей династии обучали, конечно, но не слишком старательно: все равно они были обречены. Правда, если кто-то из них проявлял интерес к наукам, искусству или воинским навыкам, ему давали возможность этот интерес в полной мере удовлетворить и даже поощряли. Лучше, если будущий живой щит счастлив и занят каким-нибудь делом, чем пьянствует от отчаяния, ввязывается в сомнительные авантюры или впадает в уныние и лежит целыми днями носом к стене.

Илинго учиться нравилось. А главное - это отвлекало от мыслей о безрадостном будущем и подпитывало надежду, что впереди много лет свободы, что, может быть, его очередь вообще не наступит или наступит, когда он все равно уже станет стариком.

Правда, что-то одно он так и не выбрал: слишком многое хотелось попробовать, увидеть, исследовать.

Знай Илинго, что сумеет освободиться, он бы заранее и денег припас, и решил, куда отправится и чем станет заниматься. А свобода обрушилась на него внезапно. Беспредельная, оглушительная, почти пугающая.

Ладно, решил юноша, для начала он выберется из Прильта и поедет... ну, например, в Южную Данмару. Или в Ортелин? Нет, лучше выбрать небольшой городок, снять комнату в трактире и немного собраться с мыслями в тишине.

До утра не так уж и долго, а лошадь... Как бы ни любил бывший принц своего коня, на Данге свет клином не сошелся. Можно взять Искру. Она в отличной форме и, главное, не привязана к одному человеку.

Небо на востоке начало сереть, когда бывший принц вывел из конюшни высокую золотисто-рыжую кобылу, легко вскочил в седло и неспешной рысью направился к южным воротам.

* * *

В двух днях пути к югу от Прильта находился Темрад, городок, выросший из крошечной деревушки после того, как неподалеку обнаружили месторождение сапфиров. Здесь часто останавливались торговцы, скупавшие добытые камни, чтобы затем отвезти их в Южную Данмару, Ортелин или города Бархальда. Здесь отдыхали горняки, охотно тратя только что вырученные деньги на выпивку и женщин. И на игру в кости, причем на кону то и дело оказывались не только монеты, но и драгоценные камни, так что много ловкачей наведывалось в Темрад в надежде сорвать куш.

Встречались в окрестностях и разбойники, не без этого, но городские власти воли им не давали, и в качестве предостережения на придорожных деревьях в предместье частенько болтались трупы казненных.

В городе было два вполне приличных трактира. А самое главное - поток новых лиц, среди которых легко затеряться.

Имя свое Илинго решил не менять, а вот новое происхождение следовало придумать. Конечно, легкий бархальдский акцент не скроешь, как и привитые с детства манеры. По крайней мере, от купцов. Да и вообще, те могут знать слишком много и поймать юношу на обмане.

Основательно поразмыслив, бывший принц решил так: родители его были из Бархальда, но он их почти не помнит. Они приехали по каким-то делам в Вэльту, где он и провел первые годы жизни. Потом случилось несчастье, город был опустошен буттаком, но по счастливой случайности ребенку вместе с его воспитателем удалось выбраться и даже прихватить с собой немного денег и драгоценностей. От пережитого ужаса Илинго позабыл не только подробности побега, но и вообще все, что происходило до катастрофы, так что ни рода своего не помнит, ни даже лиц родителей.

Воспитатель заботился о нем, но старался не вспоминать прошлое, а когда Илинго был подростком, опекун внезапно заболел и скончался. Целители не смогли ему помочь. Так Илинго из Вэльты остался один. Нет, возвращаться в Бархальд он не собирается: не к кому.

Впрочем, беспокоился юноша зря: никто особо его не расспрашивал. С детства привыкший к повышенному вниманию, бывший принц внезапно обнаружил, что до него никому нет дела. Сначала это вызывало облегчение, потом начало уязвлять: выходило, что сам по себе, без титула, Илинго никому не нужен и не интересен. Но в конце концов юноша решил, что так даже лучше: он начнет с чистого листа и докажет всем, чего стоит на самом деле.

Первое время он волновался, что кто-нибудь заметит его две тени, и старался вставать или садиться так, чтобы эта особенность не бросалась в глаза. Но оказалось, что люди не настолько внимательны. Пару раз Илинго ловил на себе удивленные взгляды, но стоило подвинуться так, чтобы вторая тень перестала быть видна, и человек успокаивался.

Правда, магия Коэрви Файс дала еще один побочный эффект: люди быстро забывали бывшего принца и потом с трудом узнавали при встрече. Хотя внешностью он был не обижен, а его ярко-голубые глаза (обычное дело в Бархальде и редкость здесь) очень нравились девушкам.

Илинго даже поиграл с мыслью, не стать ли ему разбойником, раз уж он теперь такой неприметный, но вскоре отбросил ее: грабить или убивать кого-то ему определенно не хотелось, даже безнаказанно.

Днем юноша бродил по городу - в основном потому, что на ходу легче думалось. Вечером возвращался в трактир и ужинал в одиночестве, исподволь наблюдая за посетителями.

Здесь он и приметил поджарого светловолосого парня в простой, но добротной одежде и замызганных сапогах. Тот ел с такой жадностью, словно голодал несколько дней. Но в нем не было той расслабленности, какая характерна для усталых путников, наконец добравшихся до жилья. Он казался собранным, готовым в любой момент вскочить, но это не походило на страх или напряжение - скорее привычка быть начеку.

Разбойник? Вряд ли. Наемник? Возможно. Впрочем, в этом случае Илинго сразу потерял бы интерес к незнакомцу: необходимость подчиняться чужим приказам его совсем не прельщала. А вот если этот белобрысый окажется, например, охотником или кладоискателем - другое дело.

- Здесь неплохое вино, - небрежно заметил юноша, прихватив свой кувшин и подсаживаясь за стол к светловолосому.

Тот зыркнул серыми, льдисто-прозрачными глазами и, видимо, решил, что собеседник его устраивает. Кивнул, прожевал и улыбнулся.

- Давно не пил вина.

- Тогда хорошо, что ты приехал в Темрад, а не в Прильт, - ухмыльнулся бывший принц, подливая из кувшина в обе кружки. - Здесь выбор побольше.

- Ты из Прильта?

- Нет, был там проездом. Я из Вэльты, - юноша чуть помолчал, опустив глаза, потом снова поднял взгляд на собеседника.

Тот понимающе кивнул.

- Меня зовут Илинго. Илинго... э-э... Дийс.

- Дрейврил Кафрильди, - представился светловолосый. - Можно просто Дрейв. Ты очень удачлив, Илинго из Вэльты. Оттуда немногие смогли выбраться. Но выговор у тебя не здешний.

- Мои родители были из Бархальда, - сдержанно сказал Илинго, поздравив себя с заранее придуманной легендой.

- И ты решил остаться в здешних краях, - предположил собеседник.

Бывший принц улыбнулся и пожал плечами:

- Так уж вышло. Чем занимаешься, Дрейв? - поспешил он сменить тему.

- Охочусь, - не сразу ответил тот, пристально посмотрев на собеседника.

- На зверей или на...

"Людей" - это Илинго не стал произносить вслух. Если Дрейв разбойник или наемный убийца, он, конечно, не признается. И их пути в любом случае разойдутся.

- За магическими артефактами, - понизив голос, сказал белобрысый, видимо, сочтя, что юноша достаточно заслуживает доверия.

- Один? - осторожно спросил бывший принц.

- Был не один, - Дрейв снова принялся за остывающее мясо. - Мой спутник погиб.

- Мне жаль.

- Мне тоже, - Кафрильди пожал плечами. - Но в нашем деле такое часто случается. Имей в виду, если надумаешь составить конкуренцию.

- Или компанию? - рискнул Илинго.

- Уверен? - прищурился Дрейв. - Я, знаешь ли, по таким местам хожу, что без запасной пары штанов лучше не соваться.

- Я это запомню, - улыбнулся Илинго. - И запасные штаны найдутся.

- Платят, впрочем, довольно щедро, если удается с добычей выбраться, - продолжил Кафрильди, испытующе глядя на него. - И напарник мне нужен. Подходящий, конечно.

- Я неплохо стреляю и фехтую, могу управляться с парусом, - начал бывший принц, на ходу прикидывая, какие из его умений Дрейв сочтет подходящими. - У меня нет семьи, так что в случае чего некому будет горевать. И я удачлив, как ты сказал недавно.

- Что ж, покажешь мне завтра, что ты можешь, - остановил его Кафрильди. - Кроме паруса, конечно. Здесь нет подходящего водоема. Тогда и решу.

* * *

- Ну, иди, поиграй, - Армальт Гайдис, наследник престола, надежда Бархальда и герой войны, ласково погладил по голове румяного темноволосого мальчика и кивнул наставнице.

Дождавшись, пока та выведет малыша за дверь, он сел за стол и сам налил себе белого квеснийского вина.

Мальчишка рос здоровым и крепким, как и положено наследнику... будущему наследнику, поправил себя Армальт. Будущему... а сколько ему самому еще ждать?

Дядюшка Лейвирс, похоже, протянет не долго, он сильно сдал в последнее время. Но отец ведет себя осторожно. Не выходит на поле боя, почти перестал охотиться, даже еду себе приказал готовить отдельно, словно боится, что его попытаются отравить. Точнее, не его - умрет-то в случае чего Лейвирс, но правитель тогда лишится последней защиты.

Армальт выбрал один из фруктов, лежавших на серебряном блюде, взял нож и принялся неспешно счищать кожуру.

Отца он любил, но правителем тот был слабым, а Бархальду, особенно после присоединения новых земель, требовалась твердая рука. С другой стороны, Армальт не прочь был и еще расширить свои владения, а отправляясь в поход, лучше оставлять управление страной надежному человеку. Или, по крайней мере, тому, кто не попытается захватить власть и ударить тебя в спину.

И куда все-таки лучше двинуться сначала: на запад или на юго-восток? Онтра богаче, но у нее сильная армия и, судя по последним донесениям, они там готовы к войне. Выступи против них открыто, и рискуешь увязнуть не на один год. Нет, онтрийцев так просто не взять, требуется дипломатическая подготовка, и тщательная. А вот Содружество вольных городов...

Армальт усмехнулся - и тут же тихо выругался: нож соскользнул по влажной мякоти плода и порезал палец.

Порезал?!

Наследник отшвырнул фрукт с яростью, удивившей его самого, и ошеломленно уставился на текущую по руке кровь.

Этого просто не могло быть. Он зажмурился и снова открыл глаза, но ранка никуда не исчезла. Хуже того, он чувствовал боль, и уж это никак нельзя было списать на обман зрения.

Хотя на зрение наследник престола не жаловался никогда. И вообще на здоровье.

Армальт замер, держа руку на отлете и не обращая внимания, что густые темные капли падают на пол. Коутрае мертва: погибла от стрелы, что попала в грудь наследнику во время решающего штурма. Но с тех пор минуло уже четыре декады. И все это время Армальт был защищен, по крайней мере, чувствовал себя защищенным. Вот только кто стал новым щитом после смерти младшей сестры?

Принц осторожно лизнул пострадавший палец и поморщился - не столько от боли, сколько от тревожного недоумения.

Коутрае была последней из его младших братьев и сестер. Почему же ему упорно казалось, что оставался кто-то еще?

Придется посоветоваться с этим старым перду... колдуном Хавральтом. А до тех пор лучше никому не знать, что наследник остался без защиты.

Армальт немного подумал, допил белое вино и до краев налил в освободившуюся чашу другого, красного. После чего аккуратно уронил ее на то место, где пол был запачкан кровью. На злополучном плоде никаких следов, к счастью, не осталось, пусть валяется.

Наследник достал платок, вытер нож и тщательно замотал палец. Кровь уже начала останавливаться, так что он надеялся, что импровизированная повязка ее не пропустит.

Спрятав руку под плащ и усевшись так, чтобы это не бросалось в глаза, Армальт вызвал слугу и велел прибраться, а потом пригласить к нему Хавральта.

* * *

Придворный колдун был уже не молод, но крепок. Пожалуй, даже излишне крепок для своего ремесла. Хоть в карету запрягай, хоть на стражу выставляй. Правда, волос у него совсем не осталось, но это его ничуть не смущало. Головного убора Хавральт не носил, ходил себе, сверкая лысиной, но дамы почему-то не находили это отталкивающим. Не отличаясь особой красотой, колдун все равно ничуть не был обделен их вниманием. А ведь при дворе хватало кавалеров и помоложе, и посимпатичнее.

- Никто не должен узнать об этом разговоре.

Голубые, как у всех Гайдисов, глаза наследника встретились со спокойным взглядом колдуна.

- Да, ваше высочество, - бесстрастно ответил Хавральт.

- Никто, включая моего отца, - уточнил Армальт. - Если хочешь остаться в живых.

Колдун чуть поклонился.

Некоторое время наследник оценивающе смотрел на него, но деваться было некуда: кому-то довериться все же придется.

Армальт пригладил каштановую, подстриженную по последней моде, бородку, пытаясь справиться с волнением, вытянул вперед пораненную руку и размотал платок.

Если старый пройдоха и удивился, то не подал виду.

"Мне нужна помощь!" - едва не вырвалось у наследника, словно он на мгновение вернулся в те времена, когда он был мальчишкой, а Хавральт - одним из его наставников.

- Со смерти Коутрае прошло четыре декады, - напомнил Армальт. - И все это время я не чувствовал... ничего. Никаких изменений.

- Словно у вас оставался щит, - колдун прищурил блестящие вишнево-карие глаза. - Интересно.

Интересно ему! Будто речь о занятной безделушке или очередной глупой сплетне, а не о безопасности наследника престола!

Принц с трудом подавил гнев.

- Я был уверен, что защита есть, - медленно, словно прислушиваясь к себе, проговорил он. - Если бы я знал, что Коутрае последняя, я бы...

Он запнулся и покачал головой.

- Вы бы не стали вести себя осторожнее, - возразил Хавральт. - Вам слишком нужна была та победа, она решила исход войны. Вы бы рискнули, даже вообще не имея щита, разве нет?

Это была дерзость. Правитель без защиты очень быстро перестает быть правителем. А наследник, оставшийся без младших братьев и сестер, все равно, что смертельно больной. В любой момент может лишиться жизни - хоть от шальной стрелы, хоть от какой-нибудь нелепой хвори. Без щита он обычный человек, а такой не может править Бархальдом: магия Уз - благословение богов. И если она утрачена, значит, создатели мира отвернулись от тебя.

- Такое уже бывало прежде? - напряженно спросил принц, снова сдержавшись, чтобы не одернуть зарвавшегося колдуна.

Хавральт подавил усмешку, только уголки губ слегка дрогнули. Если бы кое-кто в свое время прилежнее изучал историю собственного королевства, сейчас не задавал бы глупых вопросов. Но Армальта гораздо больше увлекали фехтование и верховая езда. Ну, конечно, еще военное дело и землеописание. Изучать карты мальчишка готов был часами, уже тогда мечтая потеснить соседние государства. А из предков его интересовали разве что известные завоеватели, да и те вызывали в основном ревнивое желание превзойти их.

- Бывало, ваше высочество, - колдун снова слегка поклонился. - Первый случай был описан через триста двадцать шесть лет после создания магии Уз. Ониэм Третий, позже прозванный Одиноким, был единственным ребенком королевской четы.

- И долго он... продержался?

- Он правил шестьдесят восемь лет, дожил до глубокой старости и оставил после себя процветающую страну.

- Надо полагать, особенной храбростью он не блистал, - хмыкнул принц.

- Ониэм Одинокий был разумным правителем, - невозмутимо ответил Хавральт. - Его полководцы значительно расширили пределы Бархальда.

- В то время, как сам он прятался за стенами столицы, - брезгливо поморщился наследник, окончательно утратив интерес к историческим событиям. - Скажи, Хавральт, а можно как-нибудь создать щит?

- Создать?

- Ну... применить Узы к кому-нибудь... новому? Если не осталось младших братьев и сестер.

- Ваша мачеха сейчас ждет ребенка, - с явной неохотой напомнил колдун. - Но младенец, да еще при неполном родстве, будет слишком слабой защитой.

- Возможно у моего отца где-то есть другие дети, постарше? - прищурился Армальт. - Их ведь можно найти?

- Можно попробовать, - поразмыслив, сказал Хавральт.

- Так пробуй, - отрезал принц. - Даю тебе срок до начала Поры Обновления. Найди мне побочных детей моего отца и соедини со мной Узами. И учти, это не только для меня вопрос жизни и смерти. Для тебя тоже.

Когда колдун вышел, наследник снял с пальца повязку и, удостоверившись, что ранка больше не кровоточит, бросил окровавленный платок в огонь камина.

Если у отца и его новой жены родится больше одного ребенка, старший окажется защищен Узами и станет наследником. Армальт в этом случае потеряет не только статус и будущее - он сам станет живым щитом для своего отца, как только умрет дядя Лейвирс.

Надо очень внимательно приглядывать за колдуном: сейчас его способности будут востребованы, как никогда. И не только Армальтом.

* * *

Хавральт вышел из покоев наследника и, немного постояв в раздумье, поднялся на открытую галерею, опоясывавшую средний ярус дворца. Климат в Бархальде был теплый, снега здесь не бывало даже в самые суровые по здешним меркам зимы, так что прогуляться можно было и без плаща.

Дворец был построен при сыне Ониэма Одинокого Линиме Миролюбивом, при котором Бархальд не ввязался ни в одну войну. Этот король не зря заслужил свое прозвище, предпочитая решать все вопросы при помощи дипломатии. И дворец, в котором вот уже третье столетие жили потомки Линима, меньше всего походил на крепость.

Конечно, воинственный Армальт вряд ли смирится с этим. Он давно поглядывает в сторону ущелья Дырф: если заложить там крепость, она станет абсолютно неприступной. И пускай себе строит, лишь бы старый дворец не трогал: очень уж красивое и удобное здание. Впрочем наследник пока что предпочитает брать чужие крепости, расширяя свои будущие владения.

А вот к его словам о жизни и смерти стоит отнестись всерьез. Этот принц всегда был решителен и скор на расправу. Конечно, он пока не король и казнить придворного колдуна ему никто не позволит, но все время остерегаться подосланных убийц тоже радости мало. Хавральт привык жить при дворе вольготно и с удовольствием и совершенно не собирался отказываться от такой возможности. Как и уезжать из Бархальда.

Впрочем, Армальт, лишенный привычной защиты, стал весьма уязвимым. Особенно при его любви к рискованным развлечениям вроде заездки злых лошадей или охоты.

Хавральт был совсем не уверен, что его устроит правитель со столь крутым нравом. Линим Второй, отец Армальта, был куда приятнее, хоть и не отличался силой характера. К тому же, он еще не стар и достаточно осторожен, чтобы новый наследник престола успел родиться и вырасти.

Интересно, решится ли Армальт устранить беременную мачеху прежде, чем на свет появится его соперник? С него станется. Принц никогда не любил сидеть сложа руки, и невозможность продолжать завоевания заставит его переключиться на дела внутри королевства. И долго ждать он не станет. Значит, и Хавральту придется решать и действовать быстро. Но в любом случае стоит сначала выяснить, что произошло с Узами. Что это за щит такой, который вроде и был, но на самом деле его не существовало?

Однако все попытки обнаружить след загадочно исчезнувшего младшего брата или сестры Армальта оказались тщетными. Не то, чтобы Хавральт натыкался на стену. Нет, его магия просто рассеивалась, словно туман на ветру. А значит, здесь не обошлось без вмешательства кого-то из Одаренных. Кому-то понадобилось убрать воинственного наследника. А значит, ниточка тянется либо в Онтру, либо в Содружество вольных городов. И проследить ее стоит. Тем более, что Одаренных, способных вмешаться в магию Уз, в мире не так уж много.

* * *

- Наставница, а та девочка, которая погубила Данмару... это ты меня имела в виду?

Кештиора вспомнила все. Не сразу. В течение почти двух суток воспоминания проявлялись постепенно, словно волшебные картинки, которые давным-давно, когда она еще жила дома с родителями, показывали в шатре на ярмарке. Веселый парень в зеленой куртке вертел маленькое колесико, и расплывчатые пятна мало-помалу складывались в четкое изображение.

Память вернулась, но прошлое теперь значило для Орри не больше, чем те яркие рисунки. Даже меньше: тогда, на ярмарке, Кештиору переполняли радость, волнение, предвкушение чуда. Сейчас она не чувствовала ничего. Разве что легкое любопытство, словно речь шла не о самой Орри, а о какой-то другой девочке.

Зато наставница вела себя как-то странно. Распрощавшись с принцем Илинго, она заказала у трактирщика здоровенную бутыль с какой-то едкой гадостью - когда Кештиора осторожно понюхала содержимое, у нее даже в носу защипало - и закрылась вместе с Орри в комнате. Еду и травяной отвар им приносили три раза в день, но у Коэрви аппетита почти не было. Зато из бутыли она наливала себе исправно, особенно, когда Кештиора задавала вопросы. То есть почти все время, потому что вопросов накопилось много.

- И да, и нет, - Файс в очередной раз отхлебнула из кружки и зачем-то понюхала лежавший на столе перед ней ломоть хлеба. - Я несколько сгустила краски. Хотела, чтобы ты осознала свою ответственность за то, что делаешь, за последствия твоих поступков. Тебе не доводилось бывать в горах?

- Доводилось, - безмятежно ответила Орри. - Там были живые камни. В смысле, не то, чтобы совсем живые. Просто они качаются под ногами. Из-за них Айха сорвалась и погибла.

Она немного удивилась, что совсем не огорчена смертью молодой жрицы, хотя Хранительница свитков нравилась ей, и Кештиора помнила события того дня так отчетливо, словно они произошли вчера. Кажется, тогда она сильно переживала, а теперь вот ни капельки.

Коэрви же, наоборот, почему-то побледнела и так сжала в пятерне кружку, словно хотела ее раздавить. Вино она предпочитала пить из красивого кубка, специально купила парочку, как только они с Кештиорой перестали скрываться и добрались до города. Но в этот раз почему-то решила взять кружку, которой пользовалась в дороге. И хорошо: кубок, наверное, более хрупкий.

- Ты знала Айху, наставница? - участливо спросила девочка.

- Н-нет, - выдохнула Файс, залпом выпила содержимое кружки и торопливо налила еще, едва не расплескав свой странный напиток.

Она провела по лицу ладонью, отхлебнула снова и перевела дыхание.

- Так вот, - продолжила Коэрви, как будто немного придя в себя, - на таких осыпях можно случайно уронить камешек, он увлечет за собой другие и в результате вниз полетит множество камней. Будет ли в этом виноват тот, кто толкнул первый камень?

- Пожалуй, нет, - поразмыслив, ответила Кештиора. - Не он же сделал камни подвижными. А двигаться так, чтобы совсем ничего не задеть, там, по-моему, невозможно. Просто надо быть внимательным и стараться, чтобы камни, если посыплются, не свалились бы на голову твоему спутнику. Ну, и чтобы ты сам вместе с ними вниз не скатился.

- Вот именно, - Коэрви в очередной раз опустошила и наполнила кружку. - Так и с Данмарой вышло. Ты неудачно задела камешек. Просто потому, что не знала о возможности камнепада и не приняла меры предосторожности.

- Знаешь, я ведь не думала, что буттак на самом деле придет, - призналась девочка. - Ну, вот, когда мы с Роуном играли в стражника и разбойника, мы брали палки, и это были наши мечи, и мы будто бы хотели убить друг друга... то есть хотели и старались, но знали, что все не взаправду. А тут получилось, словно палка вдруг стала настоящим мечом.

- Ты Одаренная, и твой дар проявился именно в этот момент. Большая удача, что ты сумела убежать, Орри. Не только для тебя: такие, как мы с тобой, для буттака особенно лакомый кусочек.

- Я убежала, - равнодушно согласилась Кештиора. - Роун не успел. Буттак убил его?

- Скорее всего, да. И стал немного сильнее. Не будь там тебя, он, скорее всего, остался бы на некоторое время в окрестностях города. Потом жрицы почуяли бы, что поблизости от Данмары поселилось зло, и изгнали бы его. Если бы тварь до этого успела сожрать еще кого-нибудь из людей, провести обряд стало бы несколько труднее. Но буттак в любом случае вынужден был бы убраться восвояси. Магия храма Вастарны очень сильна.

- А убить буттака разве нельзя?

- Очень сложно. Обычно их прогоняют подальше от человеческого жилья и дорог, этого достаточно.

- Ты сказала, что Роун скорее всего мертв, наставница. Значит, все-таки есть шанс спасти его?

- Практически нет, Кештиора, - девочка отметила про себя, что Коэрви чуть замешкалась с ответом. - Простись с другом. Сохрани память о нем. Извлеки урок из этой истории. И иди дальше, не сожалея и не оглядываясь. Как в Унговой топи.

- Да, - эхом откликнулась Орри. - Не сожалея и не оглядываясь.

Файс отпила еще несколько глотков, перевела дыхание и принялась наконец за почти остывшее жаркое. Щеки ее слегка порозовели.

- Буттак пришел в город, охотясь за мной, - предположила Кештиора.

- Да, а ты, защищаясь от него, случайно пробила брешь в магической защите города.

- Защите? - удивилась девочка.

- Ты думаешь, жрицы только и делают, что ублажают Вастарну песнопениями, проводят обряды для жителей города и учат детей? Скажи, в Данмаре часто бывали пожары?

- М-м-м... Редко. И они обычно не перекидывались на соседние дома. Но их же сразу тушили, наставница.

- А еще ветра не было или дождь начинался как нельзя более кстати. Так?

- Так, - поразмыслив, согласилась Кештиора. - Да ты ведь сама знаешь, ты тоже там жила.

- Основная задача жриц - оградить город от несчастий, которые люди предотвратить не могут. Вспомни: неурожая в окрестных землях не случалось десятилетиями, скот не болел, младенцы рождались здоровыми.

Девочка пожала плечами: сколько она себя помнила, в Данмаре и вправду все всегда складывалось благополучно, но она раньше считала, что иначе и не бывает.

- Так вот, представь себе, что жрицы заняты не в меру расхрабрившимся буттаком, который рвется в город, потому что чует тебя. И как раз в этот момент ты случайно повреждаешь поставленный ими щит. А дальше - чистое невезение: кое-кто приехал в город заранее перед ярмаркой и привез с собой заразу. В обычной ситуации защита не позволила бы распространиться болезни. А тут получился эффект, как от горящей головешки, упавшей на разлитое масло.

- Я не думала, что делаю, - все так же бесстрастно сказала Кештиора. - Я тогда, ночью, испугалась и защищалась, как могла.

- Правильно, что защищалась. То, что в этот самый момент в городе оказался человек, зараженный мшанкой, чистая случайность, этого могло и не произойти. А вот доберись до тебя буттак... В конце концов, жрицы бы справились с ним, но жертв было бы очень много.

- Не так много, как от мшанки.

Коэрви поперхнулась, откашлялась и залпом опустошила кружку.

- Вот поэтому тебе и надо учиться контролировать свои способности.

- А моя семья... Ты говорила, что их не было в доме, когда тот загорелся.

- Они уехали из города сразу же, как началась эпидемия. Я это точно знаю, потому что на следующее утро не смогла купить пироги у твоей матери, лавка была закрыта, и окна заколочены.

- Уехали и бросили меня, - равнодушно отметила Орри.

- Думаю, они считали, что ты в безопасности в храме. Разве тебе было бы легче, если бы они остались ждать тебя и погибли?

- Нет, - качнула головой Кештиора. - Не легче. Но мы с тобой видели заставы. Разве у беженцев был шанс спастись?

- У тех, кто догадался поторопиться, был, - заверила ее Файс. - Есть надежда, что среди них оказались и твои родные.

- Если они живы, они когда-нибудь вернутся в Данмару, - предположила Орри. - И тогда я их найду.

- Если они живы, ты найдешь их даже, если они не вернутся. После того, как пройдешь необходимое обучение.

- Наставница, а кто такие архранды? - задала Кештиора давно занимавший ее вопрос.

- Откуда ты узнала о них? - удивилась Коэрви.

- Я встретила одного в горах Юго-Восточной Подковы. Он помог мне спуститься, но я случайно посмотрела на него, а было нельзя.

Коэрви снова наполнила кружку и с досадой посмотрела на бутыль, которая уже показала дно.

- Архранды - существа не из нашего мира. Видишь ли, некоторые Одаренные способны создавать новые миры. Иллюзорные. Но при определенных обстоятельствах эти миры могут частично материализоваться. Так вот, архранды - результат одного из подобных... опытов. Обычно они ненавидят людей.

- Мы для них чудовища, - понимающе кивнула Кештиора. - Чудовища, убивающие взглядом.

- Тебе повезло, что этот архранд почему-то решил помочь тебе вместо того, чтобы уничтожить. Или не сам решил.

- Не сам?

Коэрви вылила остатки содержимого бутыли во вновь опустевшую кружку.

- Возможно ты просто заставила его. Подчинила, неосознанно применив свои способности.

- Ты ведь научишь меня всему, Коэрви? Не хочу, чтобы из-за меня снова кто-то погиб.

- Научу. И отведу в Трайматту, где ты сможешь продолжить обучение. Но до этого у нас есть еще одно дело.

Коэрви поднялась, пошатываясь, и перебралась на кровать, жалобно скрипнувшую под ее тяжестью. Даже раздеваться не стала, только башмаки скинула.

- Какое?

- Мы должны найти ребенка Илинго, - сонно пробормотала наставница, натягивая на себя одеяло. - Он Одаренный, как и ты.

- Ой... - Орри озабоченно почесала переносицу. - Тогда нам надо поторопиться.

* * *

Пройти проверку, которую устроил Дрейв претенденту в напарники, оказалось куда как непросто. И пофехтовать пришлось (Илинго победил, хоть и с большим трудом), и пострелять (Кафрильди придирчиво осмотрел мишень и остался доволен), и ножи метательные побросать (добытчик артефактов хмыкнул, но решил, что пока сойдет), и верхом скакать на скорость (Искра отстала на корпус от неказистого на вид, но резвого и выносливого гнедого жеребца).

- Что теперь? - спросил бывший принц, спрыгивая с потемневшей от пота лошади и ослабляя подпругу. - По деревьям будем лазить или по скалам карабкаться?

Если Дрейв и собирался завершить испытания, то Илинго своей неуклюжей попыткой пошутить навел его на новую мысль.

Скал рядом с Темрадом не было, но Кафрильди это не остановило. Вечер они встретили в лесу к юго-востоку от Темрада. Хорошо, что добытчик хотя бы позволил спутнику взять с собой одеяло и небольшой запас еды. Зато бывший принц смог продемонстрировать навыки походной жизни (слава Создателям, неженкой он никогда не был).

Едва рассвело, пришлось ехать дальше. К полудню добрались до пещеры, где Дрейв и вправду заставил Илинго спускаться по отвесному склону и прыгать через расщелины.

- Неплохо, - оценил добытчик старания юноши. - В седло. Ночевать будем на берегу озера.

Еда, прихваченная из трактира, закончилась, зато бывшему принцу удалось подстрелить оленя (Кафрильди даже за лук браться не стал, только наблюдал внимательно).

- Плывем через озеро, - объявил наутро Дрейв, скидывая сапоги и куртку с рубахой (спать приходилось в одежде, хоть и у костра).

- Но ведь пора Сна... - оторопел Илинго, но вовремя прикусил язык.

- Я в любую пору охочусь, - отрезал Кафрильди. - Так ты готов?

- Готов, - бывший принц аккуратно сложил одежду на берегу, закатал штаны, словно это могло помочь ему, и, невольно поджав от холода пальцы босых ног, заковылял к воде.

Плавал-то он хорошо, но... впрочем, озеро хотя бы не замерзло.

Если грести энергично, то можно продержаться... и даже немного согреться, и не стучать зубами, потому что надо дышать... дышать и грести.

А противоположный берег так безнадежно далеко. Нет, озеро не большое, не Алхротта, конечно, справиться можно, даже сейчас. Но вода обжигает, и тепло идет изнутри, и вроде, становится терпимо. Главное - двигаться.

Втайне юноша надеялся, что Дрейв предложит повернуть назад, но добытчик доплыл вместе с ним до дальнего берега.

- Думаешь, я издеваюсь над тобой, Илинго Дийс? - приподнял светлую бровь Кафрильди, когда бывший принц выпрямился, стоя по пояс в воде. - Только, видишь ли, лучше, если ты сейчас отступишься, чем потом мне тебя хоронить. В нашем деле ко всему надо быть готовым.

"В нашем деле". Впрочем, юноша и сам чувствовал, что прошел проверку. Вот только надо теперь как-то обратно в лагерь вернуться.

- На-ка, хлебни, - охотник протянул ему фляжку. - Только не увлекайся.

Илинго жадно глотнул - горло обожгло, но в груди, а потом в животе тут же начало разливаться тепло.

- Не увлекайся, - повторил Кафрильди, отбирая фляжку.

Отпил немного сам, медленно, смакуя каждый глоток, и тщательно заткнул горлышко.

- Выбирай, как возвращаться будем. Бегом по берегу или вплавь?

Вылезать мокрым под холодный ветер, пусть и не сильный? Тут, пожалуй, и бег не спасет, в воде теплее.

- Вплавь, - буркнул сквозь сжатые зубы Илинго, фиксируя взглядом дерево на противоположном берегу, к которому надо было добраться.

И мощными, ритмичными гребками поплыл к лагерю.

Дрейв первым выбрался на землю и подал руку спутнику: бывший принц пошатывался от усталости.

- Годишься, - коротко сказал добытчик, отцепляя от пояса и снова протягивая юноше фляжку. - Если не испугался, готовься. Отправляемся через пять дней.

* * *

Выпивка в трактире была забористая, и это отчасти помогло выдержать первые несколько дней. Файс возвращала ученице память очень аккуратно, хотя и быстро: затягивание процесса сделало бы его еще более мучительным, причем не столько для девчонки, сколько для самой Коэрви.

Когда-то магия Уз была создана именно для этого: наставник страховал ученика в опасных и сложных ситуациях. Связь позволяла вмешиваться мгновенно, и многие юные Одаренные были обязаны ей рассудком, а то и жизнью.

Кому пришла в голову дикая мысль использовать Узы, чтобы превращать людей в живой щит, Файс не помнила. И хотя попадись ей этот тип, Коэрви не церемонилась бы с ним, в глубине души она была ему благодарна. Именно его модификация Уз позволила Файс связать себя с Кештиорой, не прибегая к помощи других Одаренных и оставаясь вне Трайматты. Только вот отделить от себя девчонку теперь будет непросто. В одиночку тут никак не справиться.

Обычно Одаренные связывали себя с учениками лишь в исключительных случаях и ненадолго. Самый длительный из таких опытов продолжался полгода, и наставнику потом пришлось некоторое время восстанавливать силы. Что ж, значит, придется доставить Кештиору в Трайматту до начала поры Расцвета. По крайней мере, новых разрушений Коэрви не допустит, да и девчонка точно останется в живых.

По мере того, как Орри осмысливала вернувшиеся воспоминания и справлялась с ними, Файс ослабляла контроль. Так что следующая бутылка браги закончилась уже не так быстро, а вскоре Коэрви рискнула почти полностью освободить эмоции девочки.

Бури не последовало. Похоже, Кештиоре пережитое все-таки пошло на пользу. По крайней мере, она стала заметно взрослее и рассудительнее. Наконец-то Файс могла заняться другими делами.

* * *

- Наставница, а почему ты не откроешь портал прямо отсюда?

- А ты вслушайся.

Орри старательно сосредоточилась и тут же сморщила нос:

- Ужасно шумно! Эхо идет со всех сторон, смешивается. Как... как на площади во время ярмарки. Словно все пытаются перекричать друг друга. Поня-а... Но ведь жрицы ставили порталы прямо из храма, а там тоже было полно народу. И еще больные.

- У жриц иная магия, - объяснила Коэрви, заканчивая собирать вещи.

Почти опустевшую бутыль с брагой она, поколебавшись, оставила на столе.

- Я могла бы открыть портал из комнаты, если бы знала точно, куда мы направляемся.

- А ты не знаешь? - поразилась Кештиора.

- Я чувствую, где этот ребенок, но очень приблизительно.

- А принц разве не мог сказать? Раз уж согласился отдать его.

Коэрви усмехнулась.

- Он понятия не имеет ни сколько у него детей, ни где они. Так что, милая, будь поосторожнее с принцами, когда вырастешь. А теперь идем.

Орри с некоторым сожалением оглянулась на комнату, к которой уже успела привыкнуть. Но не стоит сидеть на одном месте слишком долго, а то непременно пропустишь самое интересное.

В новой одежде, сшитой для нее на заказ, девочка чувствовала себя не вполне уверенно. Нет, в штанах, куртке и сапогах было гораздо удобнее, чем в привычных ей платьях и юбках. Просто в Данмаре так обычно одевались мальчишки, и сейчас, выйдя на улицу, Кештиора слегка втянула голову в плечи, ожидая удивленных и, возможно, даже осуждающих взглядов. Правда, Коэрви объяснила ей, что Одаренные одеваются так, как им сподручно, а поскольку жизнь у них богата сюрпризами, порой неприятными или смертельно опасными, то платья годятся разве что для праздников.

Зато куртка была роскошная, из мягкой, светло-коричневой кожи, а если расстегнуть воротник, то становилась видна изумрудно-зеленая рубаха. И стоило так одеться, как тут же оказалось, что глаза у Орри красивого зеленовато-серого цвета, и волосы благородного темно-орехового оттенка, и вообще она очень даже хорошенькая... жаль, Роун не видит. Еще более жаль было отрываться от зеркала у портного: где еще посмотришь на себя в полный рост. Но Коэрви не хотела терять время.

Утро было солнечным, Прильт уже проснулся, но горожане занимались своими делами и, похоже, никто не замечал необычного наряда Кештиоры. Ну, и ладно! В конце концов, коса у нее длинная и достаточно толстая - нельзя не заметить. И сразу понятно, что Кештиора - девочка, а не какой-то там мальчишка!

* * *

Файс выбрала для перехода укромную полянку в лесу за городом. На сей раз поставленный ею портал уже не показался Орри неприятным или пугающим. Девочка спокойно шагнула через разрыв в пространстве, лишь слегка подосадовав про себя, что наставница держит ее за руку, словно ребенка.

Мир по ту сторону портала, оказался настолько странным, что Кештиора инстинктивно задержала дыхание. Все вокруг пронизывал свет, переливаясь зеленоватым, золотистым, медовым. В нем медленно извивались красноватые и бурые нити. А чуть поодаль висел полупрозрачный нежно-лиловый купол с оранжевой бахромой по краям.

Орри с любопытством таращилась на это диво, когда ее внезапно дернули за руку и потащили. Как оказалось - назад, в портал.

- Промахнулась, - с досадой призналась Коэрви, отфыркиваясь и распуская волосы, чтобы отжать из них воду.

- Это мы... куда попали? - потрясенно спросила Кештиора, протирая глаза.

- На дно озера Пойол, скорее всего, - хмуро сказала Файс, бросая ученице полотенце и вытирая лицо вторым. - Придется сделать перерыв. Собирай хворост, будем сушиться.

- А лиловая штуковина - это что было? - поинтересовалась Орри, когда они переоделись и устроились у огня греться.

Промокшие вещи отжали и повесили поближе к костру. Возвращаться в город Коэрви не хотела, так что пообедали они на месте, запивая копченое мясо и лепешки травяным отваром, в который Файс щедро добавила ягодную наливку. Наливку Орри одобрила: нормальная, сладкая, ничего общего с той вонючей пакостью, на которую наставница налегала в трактире в последнее время. Хотя обычный мед был бы лучше.

- Медуза, - поев, Коэрви немного расслабилась, хотя по-прежнему выглядела недовольной и как будто даже слегка смущенной.

- А они разве не в море живут? - удивилась девочка.

- Это кулак Муврала - так она называется. Единственная медуза, которая встречается в пресной воде. Водится в озере Пойол и еще в нескольких местах.

- Муврала? - округлила глаза Орри. - Разве не... Скиталец создал животных?

На запретном имени она понизила голос и на всякий случай сделала знак, отводящий зло.

- Ильстрин работал не один, - пожала плечами Коэрви. - Да не озирайся ты, не заберет он тебя. Я понимаю, что тебя с детства пичкали всякими страшилками, но они не имеют никакого отношения к реальности.

- Откуда ты знаешь? - насупилась Кештиора. - Разве не Изгна... Не Ильстрин создал Глийра, и стирхоев, и оэрси, и еще всяких других чудовищ?

- Глийра и стирхоев он, а вот оэрси - творение Лайссики и Муврала.

- Муврала - понятно, он тоже злой. Но Лайссика... она же хорошая и веселая. Она здесь причем?

- В войне участвовали все Создатели. Но виновным в последствиях, как это часто бывает, объявили того, кто не может возразить. - Файс допила отвар и поднялась. - Вставай и собирай пожитки. Сейчас научу тебя быстро сушить одежду.

- Наставница, а зачем же мы все это развешивали? - недоуменно спросила

Орри.

Они управились так быстро, что солнце не успело дойти до зенита. И это при том, что у Кештиоры все получилось далеко не с первой попытки.

- А разве ты не устала? - осведомилась наставница.

- Устала немного.

- Ну, вот. Пока мы обедали, тепло костра выгнало часть воды, и тебе пришлось потратить меньше сил. Одаренным тоже нужно рассчитывать свои возможности, Кештиора. Особенно Одаренным.

* * *

На этот раз Орри, входя в портал, уже сама крепко вцепилась в руку наставницы и на всякий случай задержала дыхание. Ей хотелось зажмуриться, но девочка не рискнула: мало ли, что ожидает по ту сторону прохода. Может, бежать придется, прыгать, хвататься за выступ скалы.

К счастью, под ногами оказалась твердая земля, а вокруг - воздух. Причем, судя по вони, городской. Орри слышала, что в столице и в Ортелине сделаны какие-то особые канавы для сбора нечистот, но в Северной Данмаре нужду справляли хорошо, если во дворе, а то порой и на улице. Правда, в храме Вастарны у жриц были специальные отхожие места. Ну, и у богатеев на Парчовой, наверное, тоже.

Кештиора с любопытством завертела головой, разглядывая дома - низенькие, кособокие, сложенные из потемневших от времени бревен. И вздрогнула от неожиданности, когда на плечо ей легла широкая ладонь Коэрви.

- Вслушайся, - очень тихо сказала наставница. - Чувствуешь что-нибудь?

Орри послушно сосредоточилась, даже глаза прикрыла от усердия.

- Ничего, - удивленно ответила она, невольно тоже понизив голос. - Здесь нет эха. Почему?

- В этом месте не действует магия, - объяснила Файс, и рука ее, по-прежнему лежавшая на плече ученицы, напряглась.

- А разве... - начала было Орри, но осеклась, внезапно увидев отделившуюся от стены темную фигуру.

Краем глаза она заметила еще две. Пальцы наставницы предостерегающе сжались.

- Гляди-ка, Щербатый, кого к нам принесло, - растягивая слова, заговорил один из подошедших.

- Неплохая добыча, э? - весело отозвался кто-то из-за спины.

"Разбойники", - догадалась Орри. И обиделась: настоящие разбойники должны быть молодыми, красивыми и очень храбрыми. Чтобы нападать на вооруженные караваны и легко уходить потом от погони на горячих тонконогих конях. Чтобы похищать из роскошных дворцов прекрасных девушек и жениться на них. Чтобы находить огромные клады, а потом снова зарывать их ночью в каком-нибудь жутком месте. Чтобы давать всякие страшные клятвы и хитростью побеждать чудовищ.

Кроме того, разбойникам полагалось совершать свои подвиги где-то в далеких странах. Или давным-давно. Но уж никак не мешать двум Одаренным, которые заняты делом.

Люди, вшестером взявшие Кештиору и Коэрви в кольцо, были удручающе некрасивы. Помятые морды, грязные, заросшие или кое-как побритые. Бесформенная одежда. Грубые голоса. А уж запах... Он перебил даже смрад загаженной улицы.

- Не плачь, цыпочка, - один из разбойников протянул к ней руку, и Орри с отвращением отпрянула. - Череп этого не любит. И лучше тебе его не злить.

- Малой! - одернул его товарищ. - Забыл порядок? Девчонку - Черепу, после него жребий будем кидать. Старуху сразу кончай.

Продолжение Орри не расслышала, потому что ее резко толкнули в сторону, да так сильно, что она, потеряв равновесие, полетела кубарем.

Раздался треск, вопли, на девочку брызнуло что-то теплое. Она обернулась, успев увидеть, что посох Коэрви торчит из лица разбойника... из того, что недавно было лицом. Двое бандитов повисли на плечах Файс. Та тяжело заворочалась, пытаясь их стряхнуть - словно медведь набросившихся на него собак.

Орри вскочила, метнулась было на помощь наставнице, но вовремя изменила направление: толку-то от нее, безоружной, против нескольких мужиков. А вот посох выручить - это да. Тем более, что все враги пока пытались справиться с Файс, про Кештиору забыли.

К счастью, убитый бандит лежал в стороне, и Орри беспрепятственно добралась до него. Стараясь не глядеть на то, что осталось от его головы, девочка вцепилась обеими руками в древко и потянула. Освободить кончик удалось не сразу, пришлось наступить на плечо мертвого разбойника и с силой дернуть несколько раз.

Наконец посох оказался в руках Орри, и она едва не опрокинулась на спину. И стало ясно: не перебросишь его наставнице, слишком увесистый. А ведь в руках Коэрви выглядел легким, как веточка.

Девочка повернулась к дерущимся, заметив, что еще два разбойника корчатся у ног Файс. Точнее, один корчится, а другой просто лежит и не шевелится. И нападающих на наставницу осталось двое. Странно, был ведь шестой...

Воздух блестящими росчерками вспарывали ножи. У Коэрви тоже что-то похожее было в руке, но темное.

Орри застыла на месте, пытаясь сообразить, как передать наставнице посох, чтобы его не отобрали враги. Но тут кто-то схватил ее за шиворот и поволок прочь.

Кештиора попыталась сопротивляться, но куда щуплой девчонке против здоровенного детины. Даже не извернешься, чтобы укусить его: держит сзади, да так, что ворот впился в горло.

Несколько мгновений Орри еще надеялась, что спасительные слова чужого языка вот-вот всплывут в памяти, но, похоже, они вспоминались только там, где работала магия. Тогда девочка пронзительно завизжала в надежде, что Файс успеет заметить, куда ее потащили. Это если наставница победит: разбойники-то нападали по очереди, а ей приходилось сражаться без передышки.

- Заткнись, прирежу! - бандит дернул свою добычу за шиворот, так что воротник еще сильнее сдавил шею.

Задыхаясь, Орри наугад ткнула посохом туда, где должны были находиться ноги противника. Повредить ему так она не могла и не надеялась, только затормозить немного, если повезет.

Повезло: разбойник споткнулся о посох, потерял равновесие, выругался и ненадолго ослабил хватку. Этого Кештиоре хватило: она резко повернулась, выдирая воротник из его пальцев, и, освободившись, опрометью бросилась прочь по улице. Правда, посох не удержала, он с глухим стуком упал на землю.

Орри шмыгнула в какую-то подворотню, промчалась через двор, перемахнула через невысокий забор, переполошив собак. К счастью, те были на соседних участках, но шум подняли. Конечно, бандит теперь поймет, куда она убежала. Но глядишь, поостережется преследовать: на лай из домов могут выйти люди.

Эх, жаль, что они с наставницей не взяли с собой Найча! Пес ждал их на привязи на той полянке, откуда Коэрви ставила порталы. Файс не знала, куда они попадут, так что собиралась забрать его уже после того, как найдет нужное место. А пока пес стерег оставленные рядом с ним вещи: не таскать же их с собой на разведку.

Уж Найч бы не остался в стороне от схватки! Правда, в том озере он запросто мог бы утонуть, внезапно оказавшись под водой. Там и Кештиора чудом не захлебнулась.

В очередном дворе Орри присмотрела кусты погуще, юркнула в них и затаилась.

Так, и что теперь? Допустим, бандиты здесь ее не найдут. Но Коэрви тоже не знает, где ее искать. Это если наставница жива. Орри всхлипнула было, но поняла, что плакать совершенно не хочется. Не то, что раньше. Как-то разучилась она реветь в последнее время.

Девочка устроилась поудобнее, насколько это было возможно, вытянула ноги и некоторое время сидела так, отдыхая и прислушиваясь. Подозрительных звуков не было. Эха тоже.

Эха... А ведь это решение! Файс, если победит, станет выбираться туда, где магия действует. Иначе как она поставит портал? А там, где есть магия, можно будет уловить эхо. И по нему отыскать друг друга.

Орри осторожно вылезла из кустов, крадучись, пересекла двор и, стараясь не привлечь ничье внимание, перелезла через забор на улицу. Бандитов не было, прохожих тоже. Девочка поправила и отряхнула одежду, прикинула направление и пошла в противоположную сторону от того места, где на них с наставницей напали разбойники.

Постепенно улицы становились шире, дома красивее, а воздух чище. Появились прохожие, вполне безобидного вида.

У лавки булочника Орри приостановилась, почувствовав дразнящий аромат свежей выпечки. Оказывается, она здорово проголодалась. Хорошо, что у нее было немного монет в маленьком кошельке, закрепленном на поясе. Коэрви сочла, что стоит подстраховаться, и оказалась права.

Кештиора немного подумала и выбрала пирожок с рыбой. С рыбой! Значит, скорее всего, где-то поблизости есть река. Помнится, наставница что-то говорила о том, что вода то ли усиливает магию, то ли помогает сконцентрировать силы... в общем, полезна.

Пирожок оказался очень вкусным, и Орри с трудом удержалась от покупки второго: следовало экономить. Лучше купить какого-нибудь горячего питья.

Продавца жидкого меда Кештиора увидела, пройдя еще несколько домов. И приостановилась в сомнении. Родители ни разу не позволили ей даже лизнуть этот напиток: дескать, туда добавляют что-то, вредное для детей. А сами-то пили вовсю, особенно во время ярмарки.

Интересно, этот торговец тоже станет вредничать? Орри выпрямилась и расправила плечи, чтобы казаться выше и старше. Скучающе огляделась по сторонам и с неторопливой небрежностью направилась к бочке с медом.

- Сколько за кружку? - спросила она, стараясь, чтобы голос звучал низко и глубоко, как у взрослых женщин.

Кажется, все равно получилось по-девчачьи пискляво, но торговец, немолодой дядька с круглым пузом и небольшой проседью в бороде, придираться не стал.

- Два медяка.

Орри заплатила и обеими руками приняла заветную кружку: большущую, горячую, с курящимся над ней ароматным паром. Напиток оказался густым, сладким и немного терпким. От него слегка закружилась голова и стало очень тепло внутри, даже уши и щеки словно солнцем пригрело.

Орри пила мед, зажмурившись от наслаждения и чувствуя себя совсем взрослой и сильной. Она победила бандитов (ну, почти), и никто не опекает ее, как маленькую, и она найдет Коэрви, и вообще все теперь будет хорошо.

Кештиора вернула кружку торговцу, вытерла губы рукавом и отправилась дальше в ту сторону, где, по ее расчетам, должна была оказаться река. Во всяком случае, улица шла слегка под уклон.

Голова у девочки продолжала слегка кружиться, еще и в сон начало клонить, но надо было до ночи отыскать Коэрви. Денег осталось не так уж много. На комнату в трактире еще можно наскрести, но вот на еду завтра почти ничего тогда не останется.

На одном из верхних этажей было, видимо, приоткрыто окошко, и до Кештиоры доносилось тихое пение.

Жалко, жалко мне его,

Атамана моего.

Убегу к нему сегодня,

Не спросившись никого, - выводил тонкий девичий голосок.

Орри замедлила шаг. От незатейливой мелодии ей внезапно стало грустно и одиноко.

Ты вернись ко мне скорей

Из-за гор, из-за морей,

Обними меня покрепче,

Поцелуй и обогрей.

А Кештиору так давно никто не целовал... и живы ли еще родители? Глаза девочки наполнились слезами, и она прислонилась к холодной стене дома, словно та могла ее защитить.

У открытого окна

Я сижу совсем одна.

Неужели я, любимый,

Тебе больше не нужна?

Вот и Орри не нужна никому. Семья неизвестно где, наставница исчезла, Роун во власти чудовища, и жрицы тоже бросили Кештиору одну.

Девочка без сил уселась на землю и разревелась.

- Эй, малышка, что с тобой случилось?

Орри поняла, что обращаются к ней, только когда женщина тронула ее за плечо.

- Я не малышка, - устало возразила она. - Я взрослая. И я не могу найти реку.

- Ты живешь на берегу Гвари? В каком доме?

- Я путешествую с наставницей, - Орри размазала по лицу слезы и встала. - Она ждет меня у реки. А я заблудилась.

- Пойдем, милая, я доведу тебя до Гвари.

Кештиора послушно поплелась рядом с женщиной, уныло глядя в землю. Тоска охватывала ее все сильнее - острая, нестерпимая, отнимающая волю и силы. Как будто связь с наставницей, которую та называла Узами, была защитой от отчаяния, плотиной, сдерживавшей поток, и сейчас эта плотина исчезла.

"Наставница, а та девочка, которая погубила Данмару, это ты меня имела в виду?"

Погубила Данмару, своих близких, Роуна. А теперь еще и Коэрви. Если бы Кештиора сумела вернуть наставнице посох, та справилась бы с разбойниками. А так они наверняка убили Файс. И какой смысл идти к реке, если там все равно никто не ждет?

Или - ждет? Буттак, например. А если его там нет, что ж, Орри сядет на берегу и дождется его сама. Пусть забирает. Теперь уже все равно.

- Вот она, Гварь, - раздалось из беспросветной черноты, затопившей мир. - Э-э, что с тобой, милая? У тебя кто-то умер?

- Все, - деревянным голосом ответила Кештиора. - Все умерли.

- Но твоя наставница...

Орри заставила себя поднять голову и сфокусировать взгляд на лице женщины.

- Она придет сюда. Я подожду. Спасибо, теперь все в порядке, - она вымучила улыбку. - Правда. Я просто немного устала.

- Что ж, ладно, - женщина с сомнением смотрела на Кештиору. - Если не встретишь ее, иди по этой улице. Мой дом справа отсюда, десятый по счету. Со светло-голубыми ставнями. Ужином накормлю, переночуешь у меня, а утром сообразим, как тебе помочь. Договорились?

- Договорились, - Орри вытерла рукавом нос. - Спасибо.

Река Гварь оказалась довольно широкой, шире Юппавы, и спокойной. Заходящее солнце позолотило неспешно катящиеся волны, а силуэты рыбаков в лодках наоборот казались почти черными.

Дома, выходившие окнами на реку, были вполне добротными. Не как у богачей с Парчовой улицы, но высокие, крепкие, с цветными ставнями, а некоторые даже украшены резьбой.

Орри немного приободрилась и пошла вдоль берега, высматривая наставницу. Коэрви нигде не было, но что-то мешало черноте снова сомкнуться вокруг. Что-то не то, чтобы приятное, но знакомое. И важное.

Эхо. Здесь было эхо! И чем дальше Кештиора шла, тем отчетливее оно становилось. Отголоски событий, тени чужих эмоций, отражения жизни во всех ее проявлениях. Жизни, которая продолжалась, несмотря ни на что.

А потом Орри почувствовала спокойную уверенность, к которой уже успела привыкнуть с тех пор, как их с Коэрви соединили Узы. Плотина, защищавшая девочку, снова была на месте. А это значило...

Орри вздрогнула и метнулась к воде, остановившись в паре шагов от обрыва: высоковато здесь, надо поискать спуск. И умыться, а то стыдно ведь перед наставницей. Надо же, разнюнилась, как девчонка!

Словно в ответ на ее мысли, справа мелькнул сверкающий росчерк, похожий на красноватую молнию, застыл, расширился, наливаясь чернотой, и из образовавшейся в пространстве щели шагнула Коэрви, живехонькая и даже со своим неизменным посохом.

- Давай руку, возвращаемся, - скомандовала она.

На "их" полянке все было по-прежнему, разве что разволновавшийся Найч рвался с привязи и, как только его освободили, кинулся вылизывать Орри лицо. И очень кстати: умыться-то она не успела.

- Молодец, что сообразила выйти к реке, - похвалила Коэрви ученицу, когда они расположились с ужином у костра.

В Прильт наставница возвращаться не захотела.

- Ты говорила, что вода помогает.

- Проточная вода, - уточнила Файс. - В Гваральте - это город, куда мы с тобой попали - магия не действует почти нигде. И только рядом с Гварью она работает.

- Я сразу услышала эхо, когда пришла туда, - похвалилась Орри.

- А я смогла тебя найти и поставить портал.

- Наставница, а эти Узы... - Кештиора замялась, - Мне без них было... плохо. Так теперь всегда будет?

- Зависит от тебя, - Коэрви пристально посмотрела на девочку. - Я буду понемногу ослаблять связь. Но ты должна привыкнуть справляться сама. Постепенно.

- Я привыкну, - пообещала Орри. - А таких мест, как Гваральта, много?

- Не то, чтобы много, но попадаются.

- Тогда научи меня, пожалуйста, драться, - Кештиора чуть запнулась, но сдвинула брови и продолжила, - И убивать. Как ты, без магии.

- Научу, - согласилась Коэрви. - Завтра утром и начнем.

* * *

Учиться оказалось совсем не весело. Начать пришлось с отработки стойки: как расположить ноги, куда повернуться плечом, где должна быть рука. А едва дело дошло до движений, ловкая и проворная Орри внезапно почувствовала себя неуклюжей. И когда наставница наконец объявила, что на сегодня тренировка закончена, девочка украдкой облегченно вздохнула: от непривычных упражнений болели все мышцы. Зато Коэрви, несмотря на свои внушительные размеры, даже не запыхалась. Впрочем, она-то сама почти ничего не делала, только показывала, как правильно, а потом гоняла Кештиору до седьмого пота.

После завтрака они снова привязали возмущенно лающего Найча к дереву, сложили рядом с ним пожитки, и Файс поставила портал.

Орри шагнула в клубящуюся черноту, готовая ко всему: драться, бежать, уворачиваться, прыгать. И уже привычно задержала дыхание: мало ли что. Коэрви ставила порталы практически вслепую, ориентируясь лишь на смутное ощущение направления. Рискованно, конечно, но все же быстрее, чем путешествовать обычным способом, но тоже наобум.

Место, куда они попали, поначалу понравилось Кештиоре гораздо больше, чем Гваральта, и уж тем более, чем дно озера. Лужайка, поросшая короткой травой, высохшей по зимнему времени, чуть поодаль - заросли кустов с кривыми ветками. Ветер холодноватый, ну, так время Сна же.

Коэрви недовольно поморщилась, напряженно прислушиваясь к чему-то. Опять, небось, эхо ловила.

Покосившись на наставницу, девочка решила пока немного осмотреться. Трава шуршала под тяжелыми зимними сапогами. Земля была жесткой и каменистой и шла под уклон: судя по всему, они с Файс оказались на склоне холма. И если подняться повыше, можно осмотреться.

Орри снова глянула на Коэрви - та не шевелилась. Девочка пожала плечами и начала взбираться по склону, благо тот был не слишком крутым. Натруженные утром мышцы протестующе заныли, но Кештиора только сцепила зубы и полезла дальше.

Кусты, попадавшиеся на пути, Орри благоразумно огибала: они щетинились длинными шипами, с которыми ей совсем не хотелось знакомиться ближе. А вот и вершина!

Кештиора ускорила шаг: очень уж не терпелось увидеть, что на другой стороне холма. И замерла от восхищения, не веря своим глазам. Далеко внизу блестела вода. Много воды. Очень много! Не река и даже не озеро: не бывает таких озер, чтобы другой берег совсем не разглядеть. А значит, это могло быть только...

На всякий случай Орри ущипнула себя за руку. Не сон. Нет, не сон - сбывшаяся мечта. Море! Точно такое, как на старой гравюре в библиотеке храма. Округло перекатывающиеся тяжелые волны, увенчанные пеной, словно важные дамы кокетливыми кружевными шляпками.

Кештиора хихикнула при воспоминании о разряженных в пух и прах тетках, степенно идущих по праздникам к храму под руку с мужьями. Уж она никогда не будет такой скучной! Хотя красивой шляпкой непременно обзаведется. Ярко-розовой... нет, голубой... хотя, пожалуй, красной. С большим, прямо-таки огромным белым бантом. Или с пером. Нет, с тремя перьями!

Кто сказал, что Одаренной нельзя носить шляпку? Раз наставнице можно украшать свой дом зелеными занавесками и вязаными салфеточками, то и Орри имеет право принарядиться. А иначе нечестно!

Совсем освоившись, девочка решила спуститься к воде: проверить, действительно ли та соленая. Конечно, Лирсли, которая рассказывала детям о море, не стала бы врать, но Кештиоре все равно хотелось проверить самой. То-то все удивятся и обзавидуются, когда Орри явится на занятия в храм и небрежно скажет, что пробовала на вкус настоящую морскую воду!

Когда-нибудь же она вернется в Северную Данмару. К тому времени все уже давно забудут об эпидемии и о буттаке Те, кто убежал, приедут обратно и снова поселятся в своих домах. И мама с папой возвратятся, и бабушка с дедушкой, и Вильта, и Мийраль, и малыш Нальти. А когда Кештиора внезапно появится - взрослая, сильная, красивая, богатая, повидавшая весь мир, - то-то все удивятся и обрадуются.

Их дом, конечно, будет новый, построенный на месте сгоревшего, но совсем, как старый, и комната Орри окажется точно такой, как раньше, и запах пирогов, и едва заметная трещинка на перилах лестницы... нет, ну, пусть останется эта трещинка, ну, пожалуйста!

От мыслей о доме на душе стало почему-то не радостно, а тревожно, даже страшновато. Кештиора нахмурилась и стала быстро спускаться к морю. Склон с этой стороны был довольно крутой, зато на нем хватало впадин и выступов - почти лестница, если у тебя хватает сноровки.

Девочка была уже на полпути к цели, когда возле правой руки, которой она придерживалась за вросший в землю камень, раздался тихий свист. Кештиора скосила глаза и взрогнула: меньше, чем в локте от нее покачивалась на гибкой черно-золотой шее плоская голова змеи с ярко-красным носом. Лирма, ой, мамочка!

Орри отшатнулась, потеряла равновесие и кубарем покатилась вниз. Хорошо, хоть покатилась, а не полетела: склон все же не был отвесным.

Девочка попыталась ухватиться за что-нибудь, чтобы затормозить, но не успела. А потом земля вовсе исчезла, и Орри с ужасом ощутила, что падает. Внутри все сжалось в тугой холодный комок, а удара все не было - ни об воду, ни об камни.

Кештиора отважилась приоткрыть глаза и обнаружила, что висит в воздухе высоко над морем. А внизу на волнах покачиваются две лодки, и люди в них быстро гребут к берегу. Один отложил весло, поднял лук и начал целится во что-то возле Орри. Как будто бы прямо в нее, даже не по себе стало, хотя куда уж больше.

Что-то свистнуло совсем рядом, и тут же Кештиору дернули вверх, словно щенка за шкирку. Она успела только ойкнуть, снова оказавшись на вершине обрыва и шлепнувшись задницей на каменистую землю.

Файс деловито перехватила ученицу рукой, легко поставила на ноги и потащила за собой. Как оказалось, к порталу.

- Ты находишь неприятности быстрее, чем я успеваю тебя учить, - фыркнула наставница, когда они оказались на знакомой поляне, и Найч с восторженным лаем начал рваться с привязи.

- Я что, летала? - ошалело спросила Орри, потирая ушибленное место.

- Ага, с обрыва. Хорошо, я успела поймать тебя.

- Там была лирма, - виновато сказала Кештиора.

- И не одна, - вздохнула Коэрви. - Колючие острова кишат ими. Так что идея погулять без меня была неудачной... А это что еще? Покажи-ка руку.

Правая ладонь Орри потемнела и распухала на глазах.

- Меня укусили? - испуганно спросила девочка.

- Не похоже... Н-нет. Это не лирма, это колючка бурокоготника. Небось, попыталась ухватиться за какой-нибудь куст, когда начала падать... Не дергайся, похоже, кончик остался в ране.

Орри замерла и отвела взгляд. Сильной боли, впрочем, не было: наверное, Коэрви убрала на время чувствительность, как она умела это делать.

- Все, - Файс закрепила бинт. - Не бойся, рука не отвалится. Через пару дней все заживет. Но сегодня тебе придется готовить ужин одной левой.

- Ужин? - Кештиора удивленно покосилась на небо: солнце было еще совсем высоко.

- К моему возвращению, - пожала плечами Файс.

- А... мы разве не вместе?

- Я хочу доставить тебя в Трайматту живой и по возможности с полным комплектом рук, ног и внутренних органов, - отрезала Коэрви. - Здесь тебе вряд ли удастся найти себе очередное опасное приключение, по крайней мере, до вечера.

- А кто были те люди, в лодках? - торопливо спросила Орри. - И в кого они стреляли?

Пока наставница будет объяснять, может, перестанет сердиться и возьмет с собой. А если и не передумает, так хоть не придется ждать с вопросами до конца дня, изнывая от любопытства.

- Судя по одежде, это были охотники из племени тоуршик, - Коэрви снова повернулась к ученице. - И целились они в нас. Кстати, попали бы, если бы я не отвела стрелы. Эти ребята редко промахиваются. Как и Дети прибоя, впрочем.

- Дети прибоя?

- Хозяева центрального острова. Тоуршик живут на юго-восточном. Остальные шесть островов необитаемы, если не считать лирм и прочей не менее "дружелюбной" живности.

- Но почему тоуршик напали на нас? Мы были на их земле?

- Нет, мы с тобой, вероятнее всего, попали на Зуб Крийды в северной части архипелага. Впрочем, там охотятся оба племени.

- На людей? - не поверила своим ушам Кештиора.

- Не только. Но для жертвоприношения годятся исключительно люди. А поскольку путешественники, по понятным причинам, крайне редко оказываются на Колючих островах и еще реже остаются там в живых сколь-нибудь долго, Дети прибоя и тоуршик увлеченно ловят друг друга.

- Они поклоняются Скита... то есть Ильстрину?

- Нет, оба племени считают своей покровительницей Ларкаэ.

- Но... как?! - ахнула Орри. - Ларкаэ же хранительница морей, сестра Лайссики. Она оберегает рыбаков, наполняет сети добычей... она добрая!

- Умоляю, только не пересказывай все, чем тебя напичкали в храме! - отмахнулась Коэрви. - Между прочим, бури, цунами, затопленные корабли и хищные рыбы - тоже по части Ларкаэ. Она не добрая и не злая, как и прочие создатели мира.

- Но зачем приносить ей в жертву людей?

- Жители Колючих островов верят, что так можно снискать милость богини, - пожала плечами Файс. - Лишь в деталях расходятся: Дети прибоя свои жертвы топят в определенном месте, а тоуршик закалывают на алтаре. Из-за этого они десятилетиями воюют друг с другом: каждое племя убеждено, что другое оскорбляет Ларкаэ своим служением.

- Но в нас стреляли...

- Они не собирались убивать нас на месте, Орри. Только ранить и парализовать: у них стрелы смазаны специальным составом.

- Как-то от этого не легче, - поежилась Кештиора.

- Вот потому я и хочу, чтобы ты держалась поближе ко мне, когда мы отправляемся в незнакомое тебе место, - подытожила наставница. - А теперь займись делом.

- Можно подумать, я чему-нибудь научусь, торча на этой поляне, - пожаловалась Орри Найчу, когда портал, в котором скрылась Коэрви, растаял в воздухе. - Пойдем, надо собрать хворост.

* * *

- Аккуратнее с привратником, - предостерег Дрейв, уже второй час напряженно пялившийся на полуразрушенный замок.

Илинго тихо вздохнул и поерзал на животе, пытаясь одновременно устроиться поудобнее на холодной, мокрой земле и хоть как-то размять затекшие руки и ноги.

Последние несколько дней была оттепель. Снег, и без того довольно скудный в этих краях, почти весь растаял, превратив еще недавно прихваченную легким морозцем почву в хлюпающую под ногами слякоть. Набрякшее влагой небо размякло, словно кисель, и время от времени сочилось мелким унылым дождиком.

Безрадостный пейзаж, открывавшийся с холма, где прятались в зарослях архоя добытчики, был под стать мерзкой погоде. Если замок с обвалившимися башнями и трещинами в стенах когда-то и был обитаемым, то очень давно.

- Судя по тому, что я вижу, - Илинго прочистил горло, - этот привратник умер от старости еще когда Скиталец бродил по нашему миру.

- Не поминай Потерянного, - тут же буркнул Кафрильди, не отрывая взгляда от развалин.

- Я же не назвал имени, - шепотом возразил юноша. - Кроме того, не ему ли мы приносили жертву три дня назад?

- Дело не в имени, - снизошел до объяснения Дрейв. - Не надо поминать его просто так. Ильстрин - наш покровитель, да. Именно поэтому следует обращаться к нему лишь в случае крайней нужды. А будешь много болтать, и в критический момент он не услышит тебя. Создатели любят тишину.

Илинго фыркнул, поспешно уткнувшись носом в рукав.

Тишину они любят, как же! Именно поэтому жрицы Вастарны день и ночь поют гимны, служители Лайссики устраивают ритуальные танцы, а в храме Орикейна, по слухам, творятся такие оргии, что девушкам из веселых домов и не снились. В благоговейной тишине, надо полагать.

Впрочем, спорить юноша не стал. При таком ремесле, как у них с Дрейвом, поневоле станешь суеверным. Вон Кафрильди под воротом рубахи носит шнурок с засушенной лапкой иркисха - говорит, сильный оберег. А перед серьезным делом Изгнаннику жертвы приносит.

И кто бы подумал, что вообще можно поклоняться Потерянному! Дело даже не в том, что его многие считают воплощением зла: если подумать, Муврал немногим приятнее. Но если Скиталец вне мира и вообще неизвестно где, как он услышит и как поможет?

- Ладно, идем, - тихо скомандовал Кафрильди и скользнул вперед.

Надо признать, подкрадываться он умел мастерски. Словно перетекал от одного укрытия к другому - очень быстро, но при этом плавно и абсолютно беззвучно. Илинго пытался подражать ему, но пока получалось не очень. Вот и сейчас сучок хрустнул под сапогом, и юноша испуганно застыл на месте.

Но все было тихо. Замок выглядел необитаемым. И опасным не казался. Не знай Илинго заранее о смертельных ловушках, которые ждали здесь незваных гостей, так и вовсе не напрягался бы: ну, развалины и развалины.

Первый труп, точнее, скелет с остатками потемневшей плоти, попался добытчикам неподалеку от полуоткрытых ворот. Он лежал на спине, раскинув ноги, обутые в тяжелые башмаки, и вцепившись скрюченными пальцами в распахнутую на груди куртку.

- Привратник, - одними губами прошептал Дрейв, то ли отвечая на невысказанный вопрос спутника о причине смерти этого бедняги, то ли напоминая об угрозе.

Ни оружия, ни сумки при мертвеце не было. Вряд ли он где-то оставил их перед тем, как погиб. Значит, пришел не один, и его спутники все забрали. Илинго тешил себя мыслью, что они не бросили товарища умирать, что просто не смогли спасти и собирались вернуться, чтобы похоронить его, как подобает. Впрочем, раз они не провели для покойного положенный ритуал, значит, или тоже сгинули, или бежали в спешке. В любом случае картина получалась не слишком вдохновляющая.

Привратниками Одаренные называли магические ловушки, которые устанавливали у входа в свои жилища: от простейших, которые просто давали знать хозяину о появлении гостя, до смертоносных.

Коам Ротри, в замок которого собирались проникнуть добытчики, был, по словам Дрейва, одним из сильнейших Одаренных в своем поколении. А заодно отличался скверным характером. Так что приходилось держать ухо востро: жилище покойного колдуна было нашпиговано убийственными сюрпризами, как печеный окорок чесноком.

Дрейв, плотно сжав губы, показал взглядом на узор, вырезанный на каменной стене над воротами. Мастер, который создал рисунок, был несомненно искусен, но, похоже, не в своем уме: у него получились то ли цветы, то ли морды, причем выглядели они отталкивающе. Во всяком случае, Илинго уж точно не захотел бы жить в доме с таким сомнительным украшением.

Кафрильди приложил кончики пальцев к губам, напоминая. Дийс поморщился и, опасливо посматривая на привратника, вытащил из заплечной сумки маленькую склянку со снадобьем. Снадобьем эту пакость называл Дрейв, но больше всего она походила на крошечные мертвые зародыши то ли зверьков, то ли птиц, плавающие в серой слизи.

Кафрильди ловко выудил из протянутой ему склянки скрюченную фигурку и без тени сомнения сунул в рот. Дийс, отведя взгляд и стараясь дышать пореже, подцепил пальцем другую и едва не выронил, до того она была скользкой.

Дрейв терпеливо ждал. Илинго заставил себя разжать зубы и протолкнул между ними холодный и липкий комок. Сдерживая тошноту, тщательно закрыл склянку и спрятал обратно в сумку.

Кафрильди медленно задвигал челюстями, подавая пример. "Снадобье", по его словам, очень редкое и дорогущее, следовало жевать, ни в коем случае не проглатывая и не выплевывая. Одной порции должно было хватить, чтобы миновать привратника.

Илинго опасливо покосился на узор: не светится ли. Но тот выглядел по-прежнему: просто каменная резьба, обманчиво безобидная.

Дрейв неторопливо и плавно пошел к воротам, беззвучно ступая по раскисшей грязи. Дийс двинулся следом, осторожно разжевывая плотный комок во рту и убеждая себя, что это просто одно из экзотических кушаний, которые он так любил, когда еще был принцем. Чего только не перепробовал: и моллюсков, выловленных у Зуба Крийды, и языки оэрси, и щупальца Кулака Муврала, и даже сердце стирхоя, вываренное в меду. Правда, все эти дорогостоящие лакомства обычно сочетались с хорошим вином, что помогало благополучно проглотить и переварить их.

От воспоминаний юноше стало немного легче. По крайней мере, прошло ощущение, что его вот-вот вывернет.

Илинго шел след в след за товарищем, старательно глядя под ноги. Нестерпимо хотелось посмотреть на резьбу привратника, проверить, не наливается ли та зловещим светом, но юноша сдерживался. Вдруг один неосторожный взгляд выдаст их с Дрейвом? К тому же, ловушка срабатывает почти мгновенно. Не убежишь, даже если заметишь, что она пробудилась.

Чаще всего потревоженные привратники плевались огнем или отбрасывали жертву мощным потоком воздуха. Иногда колдуны использовали стальные копья, резко выскакивавшие из стены, пола или потолка.

Коам Ротри отличался не только силой, но также изобретательностью. Те немногие, кому удалось уцелеть после попытки проникнуть в его замок (то есть шедшие первыми или последними в группе) потом рассказывали, что привратник действовал на мозг жертвы. Некоторые от этого умирали сразу, корчась в судорогах. Те же, кто поначалу оставался в живых, полностью лишались рассудка. Причем не до уровня деревенского дурачка, который разговаривает и ложкой пользоваться умеет, а совсем. Ни есть, ни пить самостоятельно уже не могли. А то и ходить разучались.

Пару раз товарищи вытаскивали таких бедолаг на себе в надежде, что те постепенно очнутся. Но выжившие так и оставались словно бы младенцами неразумными, и помочь им уже никто не мог.

Илинго шел, опустив голову и не решаясь даже вытереть пот, щекотавший лоб и щеки. Слякоть внизу, осторожно ступающие ноги Дрейва впереди... и главное - не посмотреть вверх, не привлечь внимание.

Кафрильди внезапно пошел быстрее, потом побежал, мягко отталкиваясь от земли. Илинго припустил за ним.

Дрейв с силой толкнул покосившиеся створки ворот. Дийс налетел на него, не успев, да и не пытаясь затормозить, и они вдвоем ввалились в полутемный зал. Привратник был пройден.

* * *

- О сетиса? - выдохнул Дийс, почувствовав себя в относительной безопасности.

Кафрильди выплюнул на пол свою отвратительную жвачку, морщась, вытер губы рукавом и отвязал от пояса заветную фляжку.

- Что?

Илинго с облегчением тоже освободил рот и некоторое время отплевывался, пытаясь избавиться от вкуса тухлятины.

Дрейв сделал несколько глотков и протянул флягу бывшему принцу. Тот жадно припал к ней.

- Не увлекайся, - предостерег добытчик. - Так что ты спросил?

- Он светился? - Илинго вернул флягу. - Привратник.

- Начал, - Кафрильди достал платок и вытер пот с лица и шеи. - Потому я и побежал. Еле успели проскочить. На пару мгновений бы задержались, и все.

- А зачем мы жевали гадость? Нет, нет, не рассказывай, что это. Мне лучше не знать. Просто скажи, зачем.

- Эта, как ты ее назвал, гадость, выделяет вещества, из-за которых привратник тебя не чует какое-то время. И еще они могут немного защищить в момент удара.

- Защитить? Это в смысле ты все забудешь, но сможешь есть и мочиться самостоятельно? Или как?

- Это в смысле, что ты успеешь пробежать два-три лишних шага прежде, чем привратник отнимет твой разум. И возможно сумеешь вовремя оказаться внутри, где он тебя не достанет.

- А обратно теперь как? - Илинго с опаской покосился на полусомкнутые створки ворот, сквозь которые сочился тусклый свет пасмурного дня.

- Посмотрим, - Дрейв деловито огляделся и достал какое-то устройство, состоявшее из небольшого металлического кружка, к которому была приделана подвижная стрелка. - Та-ак, нам сюда.

Он уверенно направился к одной из четырех дверей, ведущих вглубь замка. Дийс поежился и поспешил следом.

* * *

За дверью оказался короткий темный коридор, и добытчикам пришлось зажечь факелы. Проход закончился тупиком, по сторонам которого были две двери.

Дрейв снова достал кружок со стрелкой, посмотрел, куда повернулся выкрашенный красным кончик, и направился в ту сторону.

Они вошли в зал, украшенный двумя рядами резных колонн. Пол был покрыт мозаикой, но как-то странно: разноцветные камешки не образовывали орнамент, а располагались бесформенными пятнами.

Кафрильди знаком велел спутнику остановиться.

- Что случилось? - еле слышно спросил Дийс.

- Здесь ловушка, - одними губами прошептал Дрейв. - Смотри.

Илинго пригляделся. Бесформенная куча поодаль подозрительно походила на человека... то есть, на бывшего человека, до пояса вросшего в пол. Или провалившегося.

- На белое наступать нельзя, - предупредил Дрейв, показывая на мертвеца.

- А на зеленое и черное? - опасливо уточнил Дийс.

Кафрильди вместо ответа снова достал круглую штуку. Стрелка плясала, как сумасшедшая.

- Это что?

- Компас.

Илинго доводилось видеть такие приспособления у моряков и охотников. Но какой прок от знания сторон света в замке безумного колдуна?

Дрейв, между тем, покрутил прибор в разные стороны и, видимо, уловил закономерность в движениях стрелки. Он убрал компас и внимательно осмотрел лепнину на верхушках колонн. Илинго напрягся, но ничего похожего на свечение привратника не увидел.

Кафрильди еще порылся в мешке, извлек обрывок пергамента с какой-то схемой, некоторое время изучал ее, потом сунул спутнику.

- Держи так, чтобы я видел. Ровнее.

Он достал лук, вытащил из колчана стрелу, еще раз посмотрел на чертеж, беззучно шевеля губами, и медленно прицелился в лепнину на одной из дальних колонн. Щелкнула тетива, кусочек орнамента откололся и с глухим стуком упал вниз. Пол начал слегка вибрировать, и добытчики попятились, прижавшись к двери.

Мозаичные пятна задвигались, перетекая, меняя форму, выстраиваясь в подобие узора.

- Идем? - спросил Дийс, когда цветные камешки замерли, угнездившись на новых местах.

- Нет, рано.

Кафрильди вытер пот со лба и снова уставился на чертеж.

- Готовь лук. Теперь надо выстрелить одновременно.

Дрейв ткнул пальцем в чертеж:

- Целься вот сюда.

- Сюда - это седьмая слева?

- Нет. Смотри, мы с тобой - здесь.

- А, понял.

- Тебе нужно попасть точно в середину цветка между двумя завитками. Причем одновременно со мной.

Они натянули луки.

- Готов?

- Угу.

- Давай!

Илинго чуть замешкался, и его стрела достигла цели мгновением позже. Пол задвигался, и узор снова расплылся пятнами.

- Все сначала, - вздохнул Кафрильди.

- Слушай, Дрейв, мы же выстрелами разрушаем эту лепнину. Понемножку, но... Как думаешь, сколько у нас попыток?

Добытчик двумя пальцами потеребил мочку уха.

- Семь, - неуверенно предположил он. - Может, восемь.

- А если не получится?

- Придется искать другой путь. Но я не хотел бы: судя по описаниям, этот наиболее безопасный.

Они попробовали снова: один выстрел, потом два сразу. В этот раз получилось, и узор на полу обрел завершенность.

Дрейв поводил ногтем по схеме, прищурившись, оглядел колонны и достал еще две стрелы.

- Теперь три выстрела, - объяснил он. - Сперва мы с тобой одновременно, потом только я. Видишь цель?

- Угу. Давай, в этот раз по твоей команде.

Кафрильди зажал одну стрелу в зубах, положив другую на тетиву.

Они попали в цель одновременно, и Дрейв почти мгновенно выстрелил во второй раз.

- Есть! - выдохнул Дийс.

Пол снова задвигался, поднимаясь, превращаясь в узорчатую лестницу. Только вот вела она прямо в стену.

- Теперь два одновременных выстрела подряд? - предположил бывший принц.

- Ага. Причем сделать все надо очень быстро.

Они пробовали еще трижды, и после каждой неудачи приходилось все начинать заново. Правда, лепнина оказалась прочнее, чем казалось сначала, так что отлетевшие крошки почти не нарушали орнамент.

- Получилось?

- Похоже, да.

Под потолком в противоположном конце зала открылся проход - как раз у последней ступеньки лестницы.

- Можно идти? - Илинго недоверчиво разглядывал мозаичный узор.

- Значит, так, - Кафрильди сверился со своей схемой. - Наступай только в определенном порядке: два зеленых квадрата, потом черный, потом зеленый и два черных. Затем повторяешь - два зеленых и так далее. Все ясно?

- Ага.

- Как пойдем, останавливаться будет уже нельзя. Но двигайся осторожно. Считай, что идешь по тонкому льду. И белого не касайся.

- Я помню.

* * *

Благополучно выбравшись из зала с колоннами, добытчики попали в анфиладу комнат, которые выглядели вполне обычно, если не считать многолетней пыли и затхлого запаха. Кафрильди, впрочем, не расслаблялся. На пороге каждого помещения останавливался и вытаскивал из мешка то кусок пергамента, то потрепанные страницы, явно вырванные из какой-то книги, то свой компас.

Они миновали еще один коридор, и Дрейв снова замешкался, озабоченно глядя на единственную дверь, ведущую дальше. Компас неумолимо показывал на нее.

- Что там? - озабоченно спросил Дийс.

- Зал тысячи возможностей, - Кафрильди ткнул пальцем в очередную схему и поморщился.

- И что это значит?

- Понятия не имею. Будь начеку. Вроде, близко уже.

Что оказалось за дверью, Илинго даже не успел разглядеть. Пол стремительно ушел из-под ног, поехал куда-то в сторону, и добытчики полетели кубарем.

- Что за стирх! - испуганно крикнул Дийс, больно ударившись о стену, теперь оказавшуюся внизу.

Звука его голоса хватило, чтобы помещение вокруг вновь угрожающе закачалось.

- Тихо! - прошипел Дрейв, поднимаясь на четвереньки. - Старайся не шевелиться.

Илинго попробовал встать, но то ли двигался слишком резко, то ли не в том направлении, а только невидимый центр тяжести снова сместился, и они с Дрейвом покатились в сторону бывшего потолка. Или пола.

- Замри, - тяжело дыша приказал Кафрильди.

Илинго и не собирался шевелиться, только осторожно потер ушибленный локоть. Голова кружилась, и он с трудом смог сфокусировать взгляд.

Зал, в котором они оказались, к счастью, был совершенно пуст: ни мебели, ни колонн, ни, упаси Создатели, стеклянных зеркал. Куб с совершенно одинаковыми гранями, сделанными из какого-то непонятного материала: то ли металла, то ли камня. Темно не было, хотя источников света Илинго не видел.

В этот раз добытчики упали почти рядом друг с другом. Дрейв распластался по той грани, которая сейчас была полом, и озирался, пытаясь определить, куда им двигаться. Илинго хотел ему помочь, но пришлось зажмуриться: его начало мутить.

- Дверь в том конце, - прошептал Кафрильди. - Я ползу первым, ты за мной.

Дийс приоткрыл глаза, стараясь не обращать внимание на головокруженье. "Пол" под ним слегка покачивался: проклятая конструкция, похоже, реагировала даже на дыхание.

Дрейв плавно скользнул вперед, прижимаясь к поверхности. Илинго выждал немного и осторожно последовал за ним, каждое мгновение боясь нарушить хрупкое равновесие. Но похоже, Кафрильди нашел ось, вокруг которой перемещался куб, и она как раз соединяла двери на противоположных концах зала.

Они двигались со скоростью улитки чийа, но все же постепенно приближались к выходу. Наконец Дрейв напряженными пальцами вытянутой вперед руки коснулся двери. К счастью, та оказалась там, где положено, а не под "потолком".

Кафрильди сделал знак Илинго остановиться. Прополз еще немного вперед и, задержав дыхание, толкнул створку. Зал закачался. Добытчики замерли, припав к "полу".

Кафрильди подождал, пока конструкция снова уравновесится, и медленно поднялся на ноги, придерживаясь за "стену". Осмотрел дверь, потянул за ручку, снова толкнул.

"Заперто!" - мелькнула у Илинго паническая мысль.

Но дверь приоткрылась, Кафрильди одним ловким движением подобрался к ней вплотную, переступил порог и скрылся из виду.

Дийс пополз к выходу, заставляя себя не торопиться. Встать так и не отважился - вытер порог животом и лишь по ту сторону двери кое-как уселся на пол, прижавшись спиной к стене.

- Порядок, выбрались, - Дрейв ободряюще хлопнул его по плечу.

- З-закрой, пожалуйста, - Илинго потер лицо дрожащими руками. - Как он сам-то ходил здесь?

- Коам-то? - Кафрильди тщательно затворил дверь. - Да ему-то что! Стабилизировал зал магией и ходил себе преспокойно. Это же ловушка для незваных гостей вроде нас.

- Зал тысячи возможностей! - фыркнул Дийс, понемногу приходя в себя. - Да уж, тысяча возможностей сломать себе шею!

- Это точно! - Дрейв ухмыльнулся, глотнул из своей верной фляжки и протянул ее товарищу. - Теперь я знаю, что чувствует жук, которого дети посадили в коробку и трясут.

- У жука хотя бы есть крылья, - проворчал Дийс, поднимаясь на ноги и осматриваясь.

Они оказались в небольшом полукруглом помещении с тремя арками, за которыми виднелись уходящие вверх лестницы.

- Интересно, все Одаренные такие? - со вздохом осведомился Илинго, пользуясь передышкой.

- Какие?

- Ну, с дурацкими выдумками вроде этого зала.

- Многие, - Дрейв пожал плечами. - Хотя Коам Ротри, надо признать, был особенно... одаренным.

* * *

- Нам нужен правый проход, - неуверенно сказал Кафрильди, три раза сверившись с компасом и четыре - со схемами на клочках пергамента.

- Ты уверен? - Илинго с опаской посмотрел на выщербленные ступени, ведущие в темноту.

- Нет, - признался Дрейв. - Но вероятнее всего, нам сюда.

- А если ошибемся?

- Одна из лестниц ведет к одностороннему порталу. Если он работает, нас просто выкинет из замка, и придется начинать все заново.

- А если не работает?

- Переместит внутрь стены или под землю,- Кафрильди поморщился. - А если совсем закрылся, то мы окажемся заперты рядом с ним, потому что этот проход, - он показал на центральную лестницу, - ведет только в одну сторону. Потом стена смыкается у тебя за спиной, и все, кроме портала деваться уже некуда.

- Нам стоило взять в спутники кого-нибудь из Одаренных, - Илинго хотел пнуть сапогом подвернувшийся камешек, но не рискнул.

- Без шансов, - хмыкнул Дрейв. - Видишь ли, сильные маги или меряются... возможностями в Трайматте, или сидят по собственным замкам, упиваясь своим величием и готовясь отбить нападение менее удачливых собратьев.

- А те, что послабее?

- Это либо ученики, от которых вреда может быть больше, чем пользы, либо бродяги, озабоченные лишь тем, как бы обзавестись замком.

- Так вот его же, - Илинго обвел рукой помещение, - отстроить можно. Это же проще, чем воевать или возводить новый замок.

- Видишь ли, для Одаренных чужие владения еще опаснее, чем для нас с тобой. Часть ловушек на нормальных людей вообще не реагируют. А шли бы мы с магом, у нас неприятностей сразу стало бы раз в десять больше.

- Куда уж больше! - хмыкнул Дийс.

- Поверь мне. Кстати, наш нынешний заказчик - Одаренный. И поверь мне, он сам не захотел сюда соваться не из-за лени или почтения к памяти Коама Ротри.

- А слева что? - начал бывший принц и осекся, потому что стены внезапно дрогнули и сомкнулись, закрывая все три прохода, словно тех и не было.

- Какого сти... - ошеломленный Илинго не успел договорить.

Арки снова открылись.

- Зайди мы туда чуть раньше, осталось бы мокрое место, - хмуро заметил юноша. - Часто они так схлопываются?

- Если верить записям, они остаются открытыми от минуты до получаса.

- И конечно, эти промежутки непредсказуемы?

- Точно.

- Тогда нам стоит поторопиться.

- Стой, Илинго! Проходы еще и меняются местами каждый раз. Мне надо снова определить, который наш.

Дийс нетерпеливо прошелся взад и вперед, с почтительного расстояния заглядывая в арки, но потом счел за лучшее остановиться рядом с товарищем.

- Центральная лестница, - сказал наконец Кафрильди.

- А портал теперь где? - не удержался Илинго.

- Слева. Идем быстрей.

- Но если оно сейчас... - Дийс напряженно крутил головой, пытаясь определить, не собираются ли проходы снова закрыться.

- Бежим! - скомандовал Дрейв и припустил вверх, прыгая через ступеньки.

Илинго поспешно последовал за ним, стараясь не споткнуться. Лестница была темной, тесной и, разумеется, без перил.

* * *

- Угадали, - выдохнул Кафрильди, когда они вынырнули из очередной арки, оказавшись перед дверью.

- Надеюсь, потолок не рухнет на нас, - мрачно пошутил Дийс, но тут же опасливо посмотрел вверх: мало ли.

- Нет, здесь можно немного перевести дух,- успокоил его Дрейв и принялся рыться в своих запасах в поисках нужной подсказки. - Вот дальше будет сложнее.

- А что в третьем проходе? - не удержался Илинго.

- Не знаю, - пробормотал Кафрильди, осторожно разворачивая затертую на сгибах страницу. - Никто не возвращался оттуда живым. Так, теперь не отвлекай меня. И дыши потише.

Некоторое время он озабоченно вглядывался в текст на странице: чернила кое-где выцвели, да и почерк человека, написавшего эти строки, не отличался разборчивостью. Потом Дрейв набрал побольше воздуха и начал читать вслух - медленно и нараспев, старательно проговаривая каждое слово и время от времени выстукивая какой-то ритм по двери. Язык был совершенно не понятный Дийсу.

Когда Кафрильди закончил, массивные створки распахнулись настежь - легко, словно ничего не весили.

- Иди точно за мной, след в след, - предупредил Дрейв. - И ни в коем случае не касайся стен. Они... ну, в общем засасывают, как мед муху. Дотронешься и уже не вырвешься. Ну, если только руку отрезать, да и то... Зато теперь можно не торопиться. Главное - не ошибиться с поворотами.

- Что там? - Илинго сглотнул.

- Лабиринт, - Кафрильди достал очередной клочок пергамента с цифрами и стрелками, держа во второй руке компас. - Зеркальный.

* * *

Размер помещения определить было невозможно. Добытчики оказались в узком коридоре между высоких - в два человеческих роста - перегородок. Действительно зеркальных. И настолько чистых и гладких, что трудно было определить, где реальный проход, а где отражение.

Потолок исполинского, судя по всему, зала терялся в темноте, а ниже прямо в воздухе, безо всякой видимой опоры, висели светильники самых разнообразных форм, цветов и размеров. Да не просто висели, а то и дело перемещались, хаотично меняя высоту, расположение, яркость и скорость движения.

"Словно рой насекомых", - с отвращением подумал Илинго, стараясь не смотреть вверх: от мельтешения огоньков у него закружилась голова, и тошнота подступила к горлу.

- Не коснись стен, - напомнил Дрейв, осторожно сделал несколько шагов вперед и остановился, чтобы свериться с компасом.

Илинго чуть не налетел на него.

- Осторожнее, - предупредил Кафрильди. - Идем очень медленно. Вверх и под ноги не смотри.

Разумеется, Дийс тут же опустил взгляд и моментально пожалел об этом. Внизу тоже было зеркало, и в нем отражалось безумное коловращение светильников.

Илинго покачнулся и поспешно вскинул голову, решив смотреть только прямо перед собой.

- Впереди поворот, - неуверенно сказал Дрейв. - Или развилка.

- А схемы у тебя нет? - с надеждой спросил Дийс.

- С собой нет: она была вырезана на каменной плите. Но я выучил наизусть все повороты. Сейчас нам налево, а потом, примерно через десять шагов, направо.

- От этих зеркал холодом тянет, - Илинго поежился.

- Так и есть, - подтвердил Кафрильди. - Они постепенно высасывают из тебя тепло. И жизнь. Поэтому долго здесь находиться нельзя. Но и торопиться тоже нельзя, потому что вот.

Он плавным движением поднес руку к одной из перегородок лабиринта, и зеркальная поверхность тут же подернулась рябью, словно вода от ветра.

- Эта штука - она живая. И голодная. Только и ждет, чтобы засосать тебя.

Илинго тихо вздохнул, в который раз пожалев, что не подался в наемники. Или в разбойники. Все-таки больше шансов было бы выжить.

- Идем, - скомандовал Дрейв.

Бывший принц вытер о штаны ледяные ладони и зашагал следом за товарищем, старательно глядя тому в спину: так меньше кружилась голова.

- Ты слышишь? - спросил он через некоторое время.

- Что? - не сразу откликнулся Дрейв.

Ох, не следовало его отвлекать! Он же, наверное, считает про себя повороты. Собьется, и все, конец.

- З-звон, - торопливо сказал Дийс. - Уже некоторое время. И он понемногу становится громче.

- Слышу, - подтвердил Кафрильди. - Это значит, что мы правильно идем. Чем ближе к выходу, тем сильнее будет звук. Ты вот что... На, только не урони.

Он положил на ладонь Илинго два маленьких комочка.

- Это воск, - пояснил Дрейв. - Заткни уши. Звон скоро станет нестерпимым: лабиринт не хочет нас отпускать. Если и выберемся живыми, наверняка оглохнем. Подожди! Я не смогу предупреждать тебя о поворотах, так что смотри в оба. Все, теперь затыкай.

И сам подал пример. После чего повернутся и зашагал дальше.

С восковыми затычками терпеть стало легче, хотя голос лабиринта все-таки был слышен, и от него в голове начала пульсировать боль.

Направо, направо, налево, еще направо. Не налететь на Дрейва и не отстать от него, не пропустить очередной поворот.

А потом звон затопил все вокруг, пробиваясь даже сквозь затычки. Исступленный, яростный, сводящий с ума. И холод пробирал уже до костей, сковывая движения.

Илинго пошатнулся, чувствуя, что вот-вот упадет. Взмахнул рукой, удерживая равновесие, и по стене совсем рядом с его пальцами тут же пробежала рябь.

Кафрильди пошел быстрее, почти переходя на бег, и Дийс, несмотря на дурноту, тоже ускорился, испугавшись, что не поспеет за ним.

Впереди что-то изменилось. Арка! Резная каменная арка, немного напоминающая привратника. Но Илинго не успел ни испугаться, ни даже притормозить и вслед за Дрейвом влетел в крошечную темную каморку.

Звон исчез. Не затих постепенно, а разом пропал, словно отрезанный толщей стен. Хотя добытчиков от лабиринта отделяла лишь та самая арка, и через нее видны были зеркала с пляшущими в них отражениями огоньков.

Илинго дрожащими пальцами вытащил восковые затычки, сомневаясь, что когда-нибудь сможет нормально слышать.

- Не выбрасывай пока, - устало посоветовал Дрейв, зажигая факел.

- Нам что, обратно той же дорогой идти? - ужаснулся Дийс.

- Кто знает...

"Ты же должен знать!" - хотел напомнить Илинго, но прикусил язык, покосившись на осунувшееся лицо спутника.

Впрочем, вряд ли он сам выглядел сейчас лучше.

Дрейв протянул руку к стене, и бывший принц вздрогнул. Но здесь была обычная каменная кладка, и Дрейв принялся шарить по ней, светя себе факелом. Нажал на одну плиту, на другую.

- Подержи вот здесь, - велел он.- Этот камень. Сильнее надавливай. Мне не дотянуться, а тут нужно одновременно... Есть!

Что-то низко загудело, и пол начал подниматься.

- Что за... - испуганно прохрипел Дийс.

- Это просто подъемник, - Кафрильди успокаивающе сжал его плечо. - И он, к счастью, работает. Мы почти у цели.

* * *

Поднимались они так долго, что Илинго занервничал, ожидая очередного неприятного сюрприза. Потом что-то щелкнуло, движение прекратилось, и в стене открылся проход.

Дрейв сверился со своими записями и компасом и нырнул в полутемный коридор за дверным проемом. Дийс поспешил за ним, опасаясь, что каменная плита под ногами вот-вот поползет обратно к зеркальному лабиринту.

Проход вскоре закончился тупиком. Точнее, другим подъемником, на котором добытчики спустились немного ниже. Коридор, начинавшийся от него, выглядел приятнее. Стены, облицованные золотистым камнем, начали мягко светиться, едва Илинго и Дрейв сделали несколько шагов.

- Пришли, - выдохнул Кафрильди, остановившись у входа в следующее помещение.

Простая деревянная дверь выглядела совсем новой, хотя замок пустовал уже не первый десяток лет.

Дрейв извлек из мешка темно-красный флакон и небольшой свиток.

- Держи, будешь помогать. Как только я дочитаю, нужно быстро вытащить пробку и брызнуть на дверь крест-накрест. Вот так!

Он махнул рукой, показывая.

- Только осторожно, чтобы на себя или на меня не попасть: эта штука довольно едкая. И задержи дыхание: она очень быстро испаряется. Вдохнешь - и вырубишься на несколько часов. Если, конечно, выживешь. Готов?

- Погоди! Затычка плотно сидит, надо чем-то ее поддеть.

- Не нужно. Когда я закончу, она сама начнет выходить. Твое дело подхватить ее аккуратно, а то вылетит, как пробка из шипучего вина. Брызнешь на дверь - и закрывай сразу склянку. Все ясно?

- Ясно, - без особого энтузиазма отозвался Илинго.

Дрейв развернул свиток и принялся читать, медленно, нараспев, очень четко и старательно выговаривая слова. Язык, разумеется, был чужой и непонятный.

Илинго напрягся, боясь пропустить нужный момент, но, как оказалось, напрасно. Пробка, которую он бережно придерживал пальцем, зашевелилась и поползла вверх, постепенно усиливая давление.

Когда Дрейв наконец замолчал и быстро отступил назад, юноша сделал глубокий вдох и задержал дыхание, одновременно перехватив вылезшую затычку двумя пальцами. Он брызнул на дверь, и густая лиловая жидкость медленно потекла вниз по светлой древесине. Илинго плотно закрыл флакон и отошел подальше, присоединившись к товарищу.

- Дыши, - тихо сказал Кафрильди. - На таком расстоянии можно.

- А войдем-то как? - усомнился Дийс, возвращая ему склянку и настороженно глядя на испачканную дверь.

- Надо подождать.

Лиловая отрава между тем понемногу выцветала: то ли испарялась, то ли впитывалась в дерево. Когда следов от нее почти не осталось, дверь сама собой распахнулась.

- Все, пора идти.

- Постой! Что это было, Дрейв?

- Отмычка, - пожал плечами добытчик.

- Отмычка?!

- Ну, да, только магическая. Стоит целое состояние, зато почти универсальна. Жаль, зелья осталось немного, а, кроме Трайматты, его почти нигде и не достанешь.

* * *

За дверью оказалось несколько жилых комнат. Причем выглядели они так, словно владелец только что вышел. Свежий воздух, никакой пыли, на полу пушистый ковер, явно онтрийский, причем из самых дорогих. На столе, покрытом бархатной скатертью, хрустальный кувшин с вином, а рядом - Илинго не поверил своим глазам - ваза с абсолютно свежими фруктами.

- Слушай, Дрейв, - юноша озабоченно сдвинул брови, - а этот тип, ну, Коам Ротри, точно не прячется где-то здесь?

- Думаешь, сидит в засаде и ждет нас? - усмехнулся Кафрильди. - Не-ет, парень, тут все дело в чарах. Одаренные, ну, по крайней мере, многие из них, комфорт любят. Вот возвращается он, скажем, из странствий через несколько лет, а дома все в полном порядке: перекуси с дороги, да отдыхай себе. Проверь вон бассейн - держу пари, что вода теплая.

- Она не только теплая, - потрясенно сообщил Дийс, - в ней цветочные лепестки плавают. И тоже - как будто их только что туда высыпали.

- Нормально, - пожал плечами Дрейв. - Но отдыхать лучше все же не здесь.

- Опасно? - тут же заозирался Илинго.

- Нет, ловушек здесь нет. Просто расслабляться пока нельзя. Нам еще выбираться отсюда.

Кафрильди вытащил компас и нахмурился: стрелка упорно показывала на массивный каменный постамент посреди комнаты, на котором стояла столь же внушительная ваза.

- Это и есть артефакт? - Илинго почесал в затылке. - Тяжеловатая посудина.

- Да. Только нам нужна не ваза, - мрачно сказал Дрейв.

- А что тогда?

- То, на чем она стоит.

- Э-э... точно?

- Точнее некуда. Видишь ли, старина Коам вложил в постамент часть своей силы. Они все так делают.

- Зачем?

- Во-первых, в случае проблем такая штука позволяет быстрее восстановить силы. А во-вторых, это якорь для мгновенного возвращения. Вот представь, что колдун где-нибудь далеко и паршиво ему, ну, может, схлестнулся с кем из сородичей или еще на какие неприятности нарвался. И портал он открыть не может. А к якорю, если тот в правильном месте стоит и достаточно мощный, можно переместиться мгновенно. Р-раз - и ты дома, и никто тебя не достанет, зализывай себе раны спокойно.

- Не знал, что у Одаренных такая бурная жизнь.

- А ты думал, они по замкам сидят и целыми днями на перинах нежатся? Нет, брат, у них веселье почище, чем у нас с тобой.

- А эти их... якори, они всегда такие здоровые? - сморщил нос Илинго.

- По-всякому. Чаще довольно компактные, чтобы можно было с собой носить и в разных местах устанавливать. Но Коам Ротри, как я уже говорил, любил все делать с размахом. Думаю, у него и якорь был не один.

- Так бывает?

- Не у всех. Но Ротри силы было не занимать, мог себе позволить.

- Он-то мог, - обреченно вздохнул Дийс. - Но вот как мы с тобой потащим эту тяжеленную каменюку?

* * *

- Нам с тобой только до портала нужно донести артефакт, - без особой уверенности сказал Кафрильди. - Ну, или скорее додвигать.

- До портала? - подозрительно переспросил Дийс. - До какого портала?

Он представил себе путь по зеркальному лабиринту в обнимку с каменным постаментом. Или по Залу тысячи возможностей, чтоб его создателю на себе все эти "возможности" испробовать, если во владениях Муврала такое возможно!

- Хавральт откроет портал по моему знаку, - Дрейв попробовал снять вазу и неодобрительно покачал головой. - Тяжеленная. Помоги-ка мне. Да что с тобой?

- Как ты сказал? Хавральт? - вдоль хребта Илинго пробежал колючий холодок.

- Ну, да, заказчик. Его зовут Хавральт, и он, кстати, крупная шишка при правителе Бархальда. Придворный колдун или кто-то в этом роде. А что?

"Тебе ни в коем случае нельзя пересекать границу Бархальда. Иначе магия Уз восстановится и убьет тебя".

- А... А портал он откуда поставит? - Илинго провел по лбу и щеке ледяными пальцами.

- Не знаю... Из дворца, наверное. Да какая разница? Мы передадим ему артефакт, он нам плату, а потом он просто откроет нам портал в любое место, куда мы скажем. Я думаю податься в Ортелин: там и повеселиться есть где, и заказчиков легко найти. Э-э, приятель, ты в порядке? На тебе лица нет!

- А если этот Хавральт обманет нас? - напряженно спросил Дийс. - Заберет постамент, а нас прикажет убить, и всех дел.

- Мог бы, - ухмыльнулся Кафрильди. - Но контракт не позволит.

Он вытащил из мешка аккуратно скрученный в трубку пергамент и развернул.

- Контракты с добытчиками всегда кровью подписывают. Обе стороны. И магической печатью скрепляют. Так что заказчик обязан сразу же расплатиться и отпустить нас, не чиня препятствий, если, конечно, ему жить не надоело. Ну, а я не могу передать артефакт кому-то еще, кроме заказчика.

- А отказаться от задания?

Дрейв поморщился.

- Отказаться могу, если уж совсем припрет, но история выйдет скверная. То, что для репутации вред, это еще ладно, жизнь, понятно, дороже. Но добытчику, отменившему контракт, потом самое малое год ни в чем удачи не будет. А без удачи в нашем ремесле никак нельзя, так что новые заказы брать долго не сможешь. Знавал я ребят, которые из-за собственной жадности и глупости сгинули. Сперва брали задачу не по плечу, шли, толком не подготовившись, потом хвост поджимали и расторгали договор. И нет бы залечь на дно и выждать, пока полоса невезенья закончится, так они хватались за новое дело - ну, и все, конец игре.

- Слушай, Дрейв, - решился Илинго. - Мне в Бархальд нельзя. Вот совсем.

- С чего это вдруг?

- Заклятье на мне. Старое. От родителей перешло. Как попаду туда - мне не жить.

- Та-ак, - помрачнел Кафрильди. - И что еще ты от меня скрыл, умник?

- Больше ничего.

Некоторое время Дрейв испытующе смотрел на спутника.

- Ну, вот что. Ни расторгнуть контракт, ни изменить его условия нельзя, сам понимаешь. Предупредил бы ты меня заранее, я бы с Хавральтом договорился встретиться где-нибудь еще, не в Бархальде. Ему-то через портал куда угодно добраться не труднее, чем тебе от кровати до нужника. Ну, кроме чужих замков, конечно. Впрочем, думаю, ему не составит большого труда снять это твое заклятье. Не помрешь же ты сразу.

- Только не он! - взмолился Илинго. - Видишь ли, это его чары. Он их наложил.

- Вон как! - Дрейв покачал белобрысой головой. - А почему?

- Не знаю, - отчаяние Дийса было неподдельным. - Я же маленький был. Но показываться ему на глаза мне точно не стоит.

Кафрильди выругался сквозь зубы.

- Ладно, парень, ничего не поделаешь. Раз тебе нельзя соваться в Бархальд, значит, ты останешься пока здесь. Вернуться сразу я к тебе не смогу: отсюда портал ставится только в одну сторону. Я, конечно, попрошу Хавральта отправить меня обратно в окрестности замка, но тебе придется ждать, пока я до тебя доберусь. В одиночку дорога получится еще затейливей, чем вдвоем.

Илинго передернуло.

- Нет, Дрейв. Не хочу, чтобы ты из-за моей ошибки рисковал жизнью. Я сам поищу выход отсюда. Если он есть.

- Выход всегда есть. Ну, почти.

Кафрильди задумался.

- Ладно, я отдам тебе часть схем, - наконец решил он. - Остальные вместе с компасом оставлю себе на случай, если все же придется за тобой вернуться. Я буду ждать тебя там, где мы оставили лошадей. До заката завтрашнего дня. Если не появишься - иду за тобой. Так, и мне нужна капля твоей крови.

Илинго без вопросов достал нож.

- Надо настроить компас, - пояснил Дрейв. - Вот сюда капни, прямо на стрелку. Осторожно, на пол не пролей! Достаточно. Теперь компас будет показывать на тебя.

- А если бы я капнул на пол? - не удержался от вопроса Илинго, туго заматывая пораненный палец платком.

- У добытчиков считается, что оставить свою кровь в таком месте - значит навлечь на себя несчастье. Возможно простое суеверие, но проверять не стоит.

Дрейв деловито вытащил из мешка чертежи и принялся раскладывать их на две кучки.

- Теперь смотри внимательно и запоминай. У тебя есть три варианта. Первый - самый приятный и быстрый, но я почти уверен, что там ловушка.

Кафрильди оттащил в сторону ковер, потопал по открывшимся каменным плитам, отбивая какой-то ритм, и проворно отбежал в сторону от люка, открывшегося в полу.

- По идее, там лестница и проход прямо к самому первому залу. Помнишь, одна из оставшихся трех дверей?

- Помню,- Илинго поежился. - А как привратника миновать?

- Снадобье в зубы и идти, не оглядываясь. Но обратно такие штуки обычно пропускают легче, если идешь с пустыми руками. Если с добычей, то, конечно, наоборот, так что не бери ничего отсюда.

- А нельзя ли из этой башни просто-напросто спуститься по веревке? - спросил Дийс, которому меньше всего хотелось снова встречаться с привратником.

- Посмотри в окно, - предложил Кафрильди.

Илинго выглянул.

Кладка была неровной, местами выщербленной. А снизу башню обвивали какие-то растения с темно-фиолетовыми стеблями и ярко-лиловыми листьями, доходя почти до окна.

Дийс обернулся и вопросительно посмотрел на товарища.

- Орпанта пурпурная, - объяснил тот. - Не слыхал о ней?

- Не приходилось. Я так понимаю, она ядовитая?

- Нет. Она плотоядная. Обычно ловит всяких мелких птичек, мышек, ну, кто попадется. Человека или крупного зверя может сильно поранить, если, конечно, жертва быстро вырвется и отбежит подальше. Но здесь целые заросли, так что в два счета опутают и сожрут заживо.

- Но огня-то эта орпанта боится? - предположил Дийс, которому до дрожи не хотелось снова бродить по замку, тем более в одиночку. - Дрейв, у нас же есть факелы и горючая смесь! Давай сожжем эту пакость, а потом ты спустишь меня на веревке.

- Сначала надо затащить постамент в портал, - напомнил Кафрильди. - А это можно сделать только вдвоем, он слишком тяжелый.

- Ты не успеешь спустить меня и вовремя вернуться к порталу, - сообразил Дийс. - Ладно, тогда делаем так. Сжигаем эти заросли, привязываем веревку. Потом я помогаю тебе с артефактом, и ты уходишь в портал. А я спущусь сам.

- Рискованно, - Дрейв потер подбородок. - Насчет башни я ничего не знаю, а тут на каждом шагу надо ждать подвоха.

- Вряд ли гулять по замку будет безопаснее, - скривился Илинго.

- Что ж, давай попробуем, - согласился Кафрильди. - Веревки должно хватить. Но на случай, если что-то пойдет не так, я все-таки расскажу тебе про другие пути к выходу.

Когда Дрейв подробно рассказал Илинго, как можно выбраться из владений Коама Ротри, заставил все насколько раз повторить и остался наконец доволен, за окнами начало темнеть.

Они торопливо съели по куску лепешки, запили водой из фляги и аккуратно разложили чертежи по мешкам.

- Знаешь, парень, тебе все же стоит вздремнуть, - решил Кафрильди, заметив, что спутник с трудом сдерживает зевоту. - Спи, я покараулю. Здесь безопасно.

* * *

Ложе у колдуна было вполне удобное. Илинго на всякий случай застелил его сверху своим плащом, а под голову подсунул мешок.

Он был уверен, что не уснет: отчасти от чрезмерной усталости, отчасти от страха перед обратной дорогой. Но когда открыл глаза, чтобы сказать Дрейву, что не сможет здесь спать, и нечего терять время, оказалось, что уже утро, причем солнце успело подняться высоко.

- Держи,- Кафрильди протянул Дийсу изящную чашу. - Осторожно, не обожгись.

- Ты что, костер здесь развел?

- Зачем? Я же говорил, что Коам Ротри обустроил свои покои со всеми удобствами. Например, у него есть камин, так что я смог приготовить отвар змеехвоста с медом. Не волнуйся, горючей смеси осталось вполне достаточно, чтобы расчистить тебе путь. Все цветочки спалить не сможем, но с одной стороны - без проблем.

Илинго предпочел бы, чтобы напиток в чаше никогда не закончился, но Дрейв ждал, и тянуть дольше было нельзя.

- Я готов, - сказал Дийс, вставая и поправляя одежду.

- Тогда за дело.

Они обошли покои мертвого мага по периметру, выглядывая в окна и оценивая, насколько густы заросли орпанты внизу.

- Спустим веревку здесь, - решил наконец Кафрильди.

Облитые горючей смесью растения мгновенно вспыхнули от брошенного вниз факела, и вскоре путь до земли был свободен. Оставшуюся смесь Дрейв израсходовал, чтобы подпалить орпанту под двумя соседними окнами. Часть стеблей, правда, уцелела, но Кафрильди, тщательно оценив расстояние, заверил, что дотянуться до Дийса они не смогут.

- Только спускайся аккуратно, не раскачивайся и не дрыгай ногами, и все будет хорошо.

Утешил, нечего сказать! Илинго только вздохнул про себя.

Они крепко привязали веревку и убедились, что она доходит почти до самой земли - прыгнуть останется не выше, чем с лошади.

- Ну, все, - Дрейв сжал плечо товарища. - Удачи тебе.

- И тебе.

Они, поднатужившись, подняли тяжелую вазу и отнесли к стене. С постаментом пришлось повозиться дольше. Илинго даже испугался, что тот прикреплен к полу, но каменная махина все-таки поддалась, и добытчикам удалось положить ее на бок.

- В портал просто закатим, и все, - пропыхтел Дрейв, утирая пот. - Сейчас.

Он снова достал и развернул уже знакомый Дийсу контракт и приложил к нему ладонь, накрыв темное пятно, которое называл магической печатью.

Посреди комнаты заклубилась, быстро сгущаясь, иссиня-черная дымка.

- Давай! - скомандовал Кафрильди. - Подкатим чуть ближе, и сразу отходи. Не надо тебе касаться портала, затянет еще.

Постамент исчез в черноте прохода, словно растворился в нем. Следом запрыгнул Дрейв, и дымка пропала.

Илинго вытер лицо рукавом и несколько мгновений отрешенно смотрел на смятый ворс дорогого ковра. Стало очень тихо. Слишком тихо, так, что даже в ушах зазвенело.

- Ничего, - тихо сказал Дийс. - Тут не так уж и высоко. Дрейву не придется ждать долго.

И замолчал: звук собственного голоса показался ему неприятным. Пугающим. Чуждым этому месту.

Надо бы чем-нибудь обмотать ладони. Чтобы не скользили, да и кожу не ободрать. Знал бы заранее, прихватил бы рукавицы. Или тряпки какие-нибудь.

Тряпки... Ну, не рвать же плащ, в самом деле! Во-первых, снаружи все еще холодно, а во-вторых...

В былые времена принц Бархальда полностью менял гардероб каждый сезон, и распорол бы плащ на лоскутки, ни на мгновение не усомнившись. Теперь же взятая в последнюю ночь из дома одежда стала не то, чтобы дорога ему - все равно ведь скоро вид потеряет, да и денег пока достаточно, - но уничтожать почему-то жалко. Как будто это тень прошлого, тоненькая ниточка, протянувшаяся из прежней жизни, от человека, которым был когда-то Илинго. И ведь боялся, отчаивался, считал, что несчастнее его в мире никого нет и не может быть, а теперь кажется, оборвешь связь - и потеряешь какую-то важную часть себя. В общем...

Дийс помотал головой и нахмурился. Нет, он не цепляется за прошлое, он свободен, конечно, просто не хочет портить хорошую вещь, вот и все. А в покоях мертвого колдуна наверняка найдется что-нибудь подходящее.

Правда, Дрейв сказал, что привратника труднее миновать, если пробираешься с добычей, ну, так Илинго же и не пойдет через главные ворота. А ловушек здесь, по словам того же Кафрильди, нет, значит, можно осмотреться прежде, чем лезть в окно. Тем более, что лезть очень неохота. Хуже этого только другие пути на волю, описанные добытчиком.

В комнатах Ротри оказалось несколько сундуков. Сначала Илинго перебирал их содержимое с опаской, но понемногу успокоился. Одежда, обувь, посуда, книги, какие-то камешки, слитки и довольно много предметов непонятного назначения. Были даже золотые монеты, но Дийс не решился их взять: раз уж Кафрильди не тронул, значит, здесь точно какой-то подвох.

Илинго отложил в сторону два небольших шейных платка, сунул в мешок пару старинных книг - за такие у знающих людей наверняка можно получить хорошую цену - и решил напоследок проверить маленькую шкатулку, лежавшую на дне одного из сундуков. Дийс, правда, ожидал, что она, скорее всего, окажется запертой, но тонкая темно-серая крышка поднялась без сопротивления. Внутри лежал плоский браслет из незнакомого Илинго полупрозрачного материала.

Поколебавшись, юноша взял вещицу в руки - она оказалась неожиданно теплой и очень приятной на ощупь. На вид, вроде бы, камень, золотисто-зеленый, словно вода пруда, пронизанная солнечными лучами. Но при этом браслет был очень легким, почти невесомым, и гибким, хотя выглядел цельным, а не состоящим из звеньев.

Некоторое время Дийс отрешенно играл с ним, пропуская между пальцами и любуясь крошечными золотыми искорками, мерцавшими сквозь густую зелень. Странное ощущение: тонкая и плоская полоса притягивала взгляд и казалась щелью, приоткрывшейся в пространстве. А на той стороне - бездонная глубина, из которой маняще поблескивают искры...

Илинго моргнул и провел по лицу рукой. Кажется, он задремал, сидя перед шкатулкой, даже ноги затекли. Браслет по-прежнему лежал у него на ладони.

Дийс неловко поднялся, морщась от боли в онемевших ногах. Необычное украшение стоило взять с собой - на память о приключениях в этом безумном замке. Можно будет подарить его какой-нибудь девушке. Или, например, оставить в наследство сыну, когда Илинго станет совсем старым дедом и будет в кругу семьи рассказывать о былых подвигах.

Картинка уютного будущего у семейного очага немного примирила Дийса с необходимостью спускаться по веревке из окна высоченной башни мимо хищных растений, только и мечтающих кого-нибудь сцапать.

Илинго вздохнул и потянулся за одним из платков, чтобы завернуть браслет. Гибкая полоска внезапно зашевелилась у него в кулаке, словно живая, ловко выскользнула и обвилась вокруг левого запястья.

Дийс вздрогнул, инстинктивно взмахнув рукой, словно стряхивал насекомое. Безуспешно. Браслет, на котором и застежки-то никакой не было, замкнулся так, что не осталось никаких следов стыка, и словно прилип к коже.

Илинго замер, испуганно глядя на коварное украшение. Больно не было. По правде говоря, браслет вообще никак не ощущался. А потом и вовсе начал бледнеть, истончаться, то ли растворяясь в воздухе, то ли всасываясь внутрь плоти. Еще несколько мгновений, и от блестящей полоски не осталось даже следа.

Дийс, прислушиваясь к себе, осторожно подвигал рукой, но та пока не собиралась отваливаться, и никаких неприятных ощущений тоже не было.

- Ну его к стирхам! - пробормотал он дрожащим голосом, топя в словах страх. - С меня хватит!

Он торопливо размял ноги, все еще не совсем послушные после долгого сидения в неудобной позе, обмотал платками ладони и озабоченно выглянул в окно. Солнце уже миновало зенит. Надо пошевеливаться: если Дийс не появился до заката, Кафрильди отправится его искать. И шансов погибнуть у них обоих будет гораздо больше, чем встретиться.

Илинго подергал веревку, проверил узел и безо всякого энтузиазма посмотрел вниз. Высоко. Очень. А под окном - Дийс едва поверил собственным глазам - из пепла уже проклевываются проклятые пурпурные ростки, их даже отсюда видно. И с боков обожженные растения, похоже, начали восстанавливаться, тянуться друг к другу, так что путь, который добытчики расчистили сегодня утром, заметно сузился.

Дийс еще раз огляделся, проверяя, не забыл ли что-нибудь, глубоко вздохнул, собираясь с духом, и перекинул ногу через подоконник.

* * *

Илинго спускался медленно, как ни хотелось ему поскорее оказаться на земле. Осторожно перебирал веревку и старательно избегал смотреть вниз. А вот по сторонам оглядывался внимательно, проверяя, не подобрался ли опасно близко какой-нибудь из жадно тянущихся к добыче пурпурных отростков. К счастью, они были пока на достаточном расстоянии.

Глухая щербатая стена - ни окон, ни отдушин. Щелей, сколов и выступающих камней сколько угодно, и это бы здорово облегчило задачу, если бы добытчика спускал на веревке товарищ. А так - вся надежда на собственную ловкость и выносливость. Впрочем, лазать по веревкам Дийс умел, хотя до сих пор это не было для него необходимостью - лишь возможностью покрасоваться. Забраться, например, на балкон к чужой жене, а еще чаще - вовремя ретироваться оттуда. Или на спор не хуже заправского матроса взлететь на самый верх мачты, демонстрируя приятелям удаль.

Илинго запрокинул голову, проверяя, какую часть пути уже одолел. Окно, из которого он вылез, чернело далеко вверху. Не удержавшись, Дийс посмотрел вниз и вздрогнул: земля как будто совсем не приблизилась. А руки и ноги начали понемногу уставать.

Спускаться быстрее? Рискованно. Если тут сорвешься, костей не соберешь. Нет, спешить нельзя. Придется запастись терпением: рано или поздно эта веревка закончится.

Она и закончилась. Илинго замер и снова поглядел вниз. До земли было все так же безнадежно далеко. Но как же так! Они с Кафрильди все измерили и рассчитали, веревки должно было хватить. Да, в самом конце Дийсу предстояло прыгнуть, но не с такой же высоты!

Илинго зажмурился, отчаянно вцепившись в веревку, словно она могла исчезнуть, развеяться, как дым на ветру. В ушах стучала кровь, промокшая от пота рубаха прилипла к телу. Дийс досчитал про себя до ста, пытаясь выровнять дыхание и справиться с паникой. Потом еще раз. И еще - задом наперед.

Страх отступил, по крайней мере, достаточно, чтобы думать. Итак, веревки не хватило, и уже не имеет значения, почему. Удлинить ее нечем, да и не сумел бы он привязать что-то к ее концу, вися между небом и землей. Прыгать отсюда - верная смерть. Получается, что единственный вариант - лезть обратно.

Илинго снова задрал голову, с отчаянием оценивая обратный путь и чувствуя, как немеют и начинают дрожать усталые руки и ноги.

И что стоило заранее предупредить Дрейва насчет Бархальда? Хотя кто мог знать, что первый же заказчик окажется Хавральтом!

Ладно, деваться некуда. Илинго стиснул зубы и полез наверх, торопливо, уже не глядя на хищные отростки, вьющиеся по стене совсем близко. А ведь по этой орпанте, наверное, можно было бы слезть, не пытайся она его сожрать. Стебли-то, вроде, крепкие.

Вверх. Подтянуться, перехватить, еще подтянуться. Насколько же легче было спускаться!

Солнце начало клониться к закату. Это сколько же времени он тут болтается? Движения становятся все более медленными и неуклюжими. Еще немного, и Дийс уже не сможет пошевелиться.

Он поднял голову, ища взглядом спасительное окно, и чуть не сорвался. Окна не было. Верхний конец веревки уходил прямо в стену.

Морок? Несколько мгновений Илинго надеялся на это, но мотать головой и зажмуриваться можно было сколько угодно: все оставалось так же. Веревка, вросшая в глухую кладку, стелющиеся по стене уже совсем рядом стебли орпанты и бесконечно далекая земля.

Надо было идти, как советовал Кафрильди. Вернуться бы в комнату покойного колдуна, передохнуть, выбрать другой путь! В крайнем случае дождаться Дрейва. Но этот проклятый замок не прощает ошибок. И не дает второго шанса.

Попробовать выбраться на верхушку башни? Нет, без веревки не получится, нечего и пытаться.

Илинго в бессильной ярости пнул стену пяткой, рискуя сорваться. Впрочем, упасть ему предстояло в любом случае, раньше или позже.

В глубине башни что-то глухо заскрежетало, словно включился давно не работавший механизм. А потом на несколько локтей ниже Дийса из стены неожиданно высунулся выступ. Площадка? Нет, как будто балкон.

Илинго кое-как соскользнул на спасительную плоскость, а вокруг уже вырастали каменные перила, и в стене гостеприимно открывался проход.

Добытчик с трудом разжал затекшие пальцы и на дрожащих, непослушных ногах заковылял внутрь. Что бы там ни ждало, вряд ли это окажется хуже.

* * *

Стена сомкнулась за спиной Илинго. Вокруг был каменный мешок - ни окон, ни дверей, низкий потолок. Опять, что ли подъемник? Или ловушка, из которой нет выхода? Впрочем, скупо сочившийся непонятно откуда свет оставлял надежду, что выбраться все-таки можно.

Надо было достать схемы, оставленные Дрейвом, и разобраться, куда на этот раз безумный замок решил завести незваного гостя.

Надо было приготовить предпоследний из оставшихся факелов, аккуратно пропитав его драгоценной горючей смесью - хорошо, что они с Кафрильди хоть немного ее оставили для освещения.

Надо было действовать, но Илинго вместо этого без сил повалился на пол, сжавшись в комок и массируя ноющее левое запястье. Болели вообще-то обе натруженные руки, но та, на которой сомкнулся злополучный браслет, гораздо сильнее. Хотя никаких следов этого самого браслета на ней не было, ни на ощупь, ни на вид - насколько Дийсу удалось рассмотреть при тусклом свете.

Илинго с третьей попытки отстегнул от пояса фляжку с остатками воды и жадно припал к ней, едва удержавшись, чтобы не выпить все. Надо было наполнить ее в покоях Коама, там вроде стоял кувшин. Так нет же, побоялся, а теперь вот застрял здесь, и запастись водой уже не удастся.

Впрочем, досадовать и жалеть себя можно долго, а вот времени на то, чтобы выбраться из колдовского замка живым, не так уж много. А после заката, когда Дрейв отправится на поиски незадачливого спутника, дело станет и вовсе дрянь: тут ничего не стоит до Ночи Одиночества блуждать и не встретиться.

Илинго, кряхтя и охая, как древний старик, поднялся на дрожащие от усталости ноги, доковылял до центра каменного мешка и осмотрелся. То ли свет стал немного ярче, то ли глаза привыкли, а только кладка не везде была одинаковой. Некоторые плитки выступали, образуя вполне отчетливый рисунок. Только вот что с ним делать и куда нажимать?

Илинго вздохнул, вытащил чертежи Дрейва и принялся их перебирать, ища подходящий. Но все картинки и записи явно относились к каким-то другим помещениям.

Спрятав бесполезные пока схемы, Дийс опять огляделся и беспомощно покачал головой. Угадать порядок, в котором следует нажимать плитки, невозможно, дожидаться Кафрильди, скорее всего, бесполезно.

Он в отчаянии стукнул по стене кулаком, раз, другой. Эх, даже ударить толком не получилось, слишком ослабли руки!

Что-то загудело, на этот раз снизу, и часть плиток ушла вглубь и в стороны, открывая зеркало. Темное, в полный рост.

Илинго шарахнулся от него так, что едва не потерял равновесие. Да что там, чудом штаны не испачкал!

Некоторое время он стоял, глядя на свое отражение дико вытаращенными глазами и пытаясь перевести дыхание. Потом осторожно поднес к опасной поверхности трясущуюся руку, готовый мгновенно ее отдернуть.

Ни ряби, ни звона, вообще ничего угрожающего. Но ведь в замке Коама Ротри нет обычных зеркал! Или есть?

Илинго снова машинально потер левое запястье, морщась уже не столько от боли, сколько от растерянности.

- Так чего желает родич хозяина?

Дийс дернулся от неожиданности и резко обернулся, ища глазами того, кто заговорил с ним.

- Ты где?

- Здесь, - нахально соврал обладатель голоса.

- А почему я тебя не вижу? - отрешенно спросил добытчик, уже почти смирившийся с тем, что рехнулся, не вынеся испытаний.

Впрочем, сумасшедшему умирать, наверное, легче.

- Посмотри вниз. Нет, не на пол, на свою руку.

Илинго почти не удивился, увидев, что на левом запястье проступил золотисто-зеленый рисунок, похожий на те, что наносят некоторые умельцы при помощи иголок и красок.

- Говорящий браслет... - пробормотал он, ошалело улыбаясь. - И почему я не удивлен?

- Сам ты говорящий браслет! - внезапно обиделось странное украшение. - У меня, между прочим, имя есть! И если даже я потерял замок, это не значит, что родичи победителя вправе меня оскорблять.

- Подожди... Прости меня, я просто не понял. Ты... ты - человек?

- Одаренный, - резко ответил голос. - Был. Я Демсли Эрс.

- Тот самый? - ахнул Дийс, который никогда не слышал этого имени, но сообразил, что колдуну, пусть и воплощенному в таком необычном виде, стоит польстить.

- Тот самый, - с готовностью подтвердил браслет. В голосе его отчетливо прозвучало удовлетворение. - Вижу, меня еще помнят в мире.

- Конечно, многие тебя помнят, - заверил его Илинго. - Но что с тобой все-таки случилось?

- Странно, что ты не знаешь, - сухо заметил Эрс. - Твой родич, Коам Ротри, победил меня в поединке и отобрал мой замок. Но этого ему показалось мало, и вместо того, чтобы просто убить меня, он заточил мою душу в браслет.

- Я не одобряю его поступок, - быстро сказал бывший принц, невольно почувствовав солидарность с побежденным колдуном.

Тот, кто годами был связан Узами, лучше, чем кто-либо, понимает, каково такому вот пленнику.

- Но ты его родич, - недоверчиво напомнил Демсли.

- Очень дальний, - заверил его Илинго, решив не спорить.

Хотя его, чистокровного отпрыска правящей семьи Бархальда, совершенно не прельщало родство с каким-то там Одаренным, пусть и довольно сильным.

- Я почти не знал Коама Ротри, - добавил Дийс.

- Подожди, - голос Демсли дрогнул. - Ты сказал "знал"?

- Он мертв. Уже много лет.

- А... какой сейчас год? - напряженно спросил Эрс.

И, услышав ответ Илинго, застонал.

Дийс предпочел не уточнять, сколько времени Демсли провел в плену.

- Я могу помочь тебе? - сочувственно спросил он, выждав немного.

- Не знаю, - задумчиво ответил Эрс. - Но поскольку я жив, можно, наверное, поискать способ.

- Поищем, - заверил его Илинго. - Но для начала надо выбраться из этого замка. Ты ведь знаешь, как попасть отсюда наружу?

- Спрашиваешь! - фыркнул Демсли. - Я же сам его строил!

* * *

- И куда идти? - добытчик поднял с пола мешок и осмотрелся.

- В зеркало, куда еще! Ты же сам открыл проход.

- А со мной точно ничего...

- Слушай, родич Коама Ротри! - на этом имени голос Демсли дрогнул от ненависти. - Мне твоя смерть нужна меньше всего! Моя жизнь теперь связана с твоей, вообще-то.

- В смысле? - встревожился Илинго.

- Ты не можешь снять меня, пока жив. Ну, и сам я не могу соскользнуть с твоей руки.

- А чего ты ко мне прицепился? - сердито спросил добытчик.

- Это был мой единственный шанс выбраться, - похоже, если бы Эрс мог, он пожал бы плечами.

- А что с башней случилось? Тоже твоя работа?

- Моя, - с гордостью ответил Демсли. - Я всегда был мастером по части защитных систем.

- То есть ловушек?

- Ну, это с какой стороны посмотреть, - засмеялся Эрс. - Видишь ли, башня устроена так, что спуститься из окна и остаться в живых невозможно в принципе. Ты же понимаешь, родич Коа...

- Хватит меня так называть! Мое имя Илинго!

- Ладно, прости. Ты ж понимаешь, Илинго, что хозяин из окна вылезать не станет. Только воры могут. И даже если они одолеют сторожевой плющ, их это не спасет. Башня будет расти в высоту сколько угодно - никакой веревки не хватит, чтобы достичь земли.

- Но почему я не смог вернуться обратно?

- А разве хозяин стал бы заходить в башню через окно? Конечно, при попытке проникновения оно закрылось.

- Хорошо придумано, - нехотя признал Дийс. - А сюда-то я как попал?

- Я тебя спас, - объяснил Эрс. - Точнее, мое общество. Замок помнит меня, и даже этот мерзавец Коам не смог разорвать нашу связь. Я в свое время настроил все так, чтобы в критической ситуации можно было быстро открыть проход. Когда некогда снимать защиту, к примеру. Ударил в стену - и тебя пропустили.

- Разумная предосторожность, - на этот раз совершенно искренне одобрил добытчик. - Значит, мы сможем сейчас сократить путь, если я раз-другой пну стену?

- Сможем, но лучше не стоит. Система защиты от этого теряет стабильность, и потом возможны неприятные сбои.

- Ясно, - вздохнул Дийс. - А ты можешь узнать, есть ли еще кто-нибудь в замке? Мой товарищ собирался искать меня здесь.

- Вы что, не могли назначить для встречи другое место? - изумился Демсли. - Поразительная бесцеремонность!

- Так он в замке?

- Подожди, надо вслушаться... да. И тебе лучше перехватить его как можно скорее.

- Ладно, показывай дорогу.

* * *

Пройти сквозь зеркало оказалось нетрудно. Илинго вообще не почувствовал препятствия - только легкую прохладу.

Потом было несколько обычных коридоров и коротких лестниц, которые Дийс преодолел очень быстро: теперь не приходилось останавливаться, сверяясь с компасом и схемами. Похоже, Эрс ловко вел добытчика в обход всех ловушек.

- Демсли, - не удержался Дийс, - а почему Коам Ротри не переделал замок? Он же мог сделать новую защиту и все такое?

- Мог, но она получилась бы намного слабее моей. Во-первых, замок построил я, а он только захватил его, это существенная разница. Во-вторых, Коам был сильнее в бою, но в защитных системах я разбираюсь неизмеримо лучше него. Иди направо и поспеши, если хочешь застать своего друга живым.

Илинго торопливо послушался.

За дверью, ведущей направо, оказался длинный коридор, который закончился аркой.

Браслет завибрировал на руке Илинго.

- Что? - добытчик остановился.

- Осторожнее, там ловушка. Видишь барельеф слева? Нажми на рог оленя и на завиток. Одновременно. Так, теперь на нос пса и на пояс охотника. Тоже вместе. Все, теперь можешь заходить. У тебя примерно пять минут, чтобы вытащить товарища из отравленной комнаты. Не успеешь - останешься там с ним. Навсегда.

Илинго толкнул дверь под аркой и оказался в круглом зале, пол которого странно пружинил. Казалось, под ногами было прозрачное розовое желе.

Дрейв лежал ничком посреди помещения. Ноги его увязли в упругой массе, которая почему-то прекрасно держала Дийса.

Илинго склонился над товарищем, стараясь нащупать пульс у того на шее.

- Некогда! - вмешался Демсли. - Забирай его и уходи как можно скорее. Потом разберешься, жив он или нет.

Дийс крепко ухватил Дрейва за пояс и потащил вперед, одновременно поднимая над полом, насколько удалось. То ли розовое желе держало цепко, то ли худощавый на вид Кафрильди оказался тяжелее, чем можно было ожидать, а только справился Илинго далеко не с первой попытки.

- Поспеши! - предостерег Демсли. - Осталось чуть больше минуты.

Дийс взвалил товарища на плечо и, насколько мог быстро, заковылял к спасительной двери, то и дело оступаясь на покрывающей пол массе, которая начала темнеть и становиться все более мягкой. К моменту, когда Илинго достиг порога, ноги его увязли по щиколотку в полужидкой темно-красной слизи.

Выбравшись в коридор, добытчик плотно закрыл за собой дверь и отошел подальше, оставляя багровые следы.

- Демсли, здесь безопасно? - пропыхтел он.

- Да, можешь опустить его.

Илинго уложил товарища на пол и снова прижал пальцы к шее Кафрильди. Жив!

- Он умрет, - безжалостно заявил Эрс. - Нужно противоядие. Тебе тоже, кстати, но ты еще примерно полчаса будешь в сознании. Есть шанс успеть.

- Где взять противоядие?

- В лаборатории, если, конечно, этот негодяй Коам не все там успел перепортить. Друга забирай с собой, на то, чтобы бегать туда-сюда со склянками, времени нет. И постарайся двигаться быстро, потому что тебе с каждой минутой будет становиться хуже.

- Куда? - спросил добытчик, затравленно озираясь.

- Назад по коридору, за дверь и вниз по лестнице.

* * *

Лаборатория Демсли занимала несколько просторных комнат, выходящих в общий зал. Когда Илинго добрался туда, он уже еле держался на ногах, задыхаясь под ношей.

- Здесь его можно оставить? - стуча зубами, спросил Дийс.

Ему внезапно стало до дрожи холодно. Пальцы рук и ног онемели.

- Демсли?

Бывший хозяин замка молчал.

- Демсли! - во весь голос заорал добытчик, не слишком бережно опустив бесчувственного Дрейва на пол.

По крайней мере, он очень надеялся, что бесчувственного, а не мертвого.

Тишина.

Застонав от отчаяния, Илинго на всякий случай потер запястье, и потускневший узор мгновенно вновь обрел краски.

- Чего жела... - начал Эрс, но осекся. - Тьфу, привык же! Проклятый Коам!

- Мы в лаборатории, - скороговоркой сказал Дийс. - Что дальше?

- Вторая комната слева, средний шкаф, верхняя полка, - скомандовал Демсли. - Ты умираешь, поэтому контакт со мной прерывается. Если что, потри запястье.

- Я понял.

Шатаясь, как пьяный, Илинго заковылял, куда было велено.

- Лестницу возьми, - подсказал Эрс. - Да поверни же голову вправо! Увидел? Иначе до верхней полки не достать. Осторожно, у тебя сейчас должны быть трудности с равновесием.

- Я заметил.

Лестница, к счастью, оказалась удобной и крепкой, что дало Илинго шанс на ней удержаться.

Цепляясь за перекладины и обливаясь холодным потом, он вскарабкался к верхней полке и принялся перебирать стоящие на ней склянки и коробочки. Пальцы слушались плохо, и несколько посудин полетели вниз. Что-то разбилось.

- Аккуратнее! - рявкнул Демсли.

Впрочем, Илинго все равно с трудом уловил его голос: в ушах шумело.

- Тебе нужен маленький синий пузырек с этикеткой "276". Нашел? Не урони. Теперь серая коробочка с номером "8". И прозрачная бутыль без надписей. Отыскал? Приоткрой крышку и понюхай. Чем пахнет?

- Тухлятиной, - скривился добытчик.

- Не то. Там должны быть еще две похожие бутыли. Тебе нужна с ароматом только что расцветшего архоя на закате.

- А-а... как он пахнет? - растерялся Илинго.

- Не теряй время. У тебя минут семь осталось. Если повезет.

- Эта? - юноша выдернул затычку. - Уф-фр-р... похоже, нет, слишком резкий запах.

- Похоже, да, - передразнил его Демсли. - Ты что, никогда не собирал почки архоя в конце Поры Обновления?

- Не довелось, - буркнул добытчик.

- Ладно, держи это все крепко и спускайся.

Илинго слез. Голова кружилась все сильнее.

- Возьми ступку на столе в соседней комнате, - словно издалека доносился голос Эрса. - Растолки три щепотки порошка из коробочки. В пыль разотри, как следует. Сделал?

- Да, - простонал добытчик, наваливаясь грудью на стол, чтобы не упасть.

- Потерпи, уже почти все, - подбодрил его бывший хозяин замка.- Возьми пустую колбу в столе у двери.

С тем же успехом он мог предложить Илинго сбегать до озера Алхротта и обратно.

Юноша тоскливо посмотрел на недосягаемый стол.

- Три минуты, - напомнил Эрс.

Добытчик кое-как добрался до стены и, держась за нее, заковылял к двери. Вытащил колбу, сжал ее коченеющими пальцами. Только бы не уронить!

Обратный путь, казалось, не кончится никогда.

- Отмерь... - пробился сквозь грохот в голове голос Демсли. - Две меры из бутыли, одну из синего пузырька. Не смей терять сознание, слышишь? Ты почти справился! Порошок туда, весь. Размешивай. Хорошенько все разболтай, осадка не должно быть. Ты что, не видишь, что ли?!

- Нет, - прохрипел Илинго.

В глазах было темно, пол под ногами мерно покачивался, словно палуба корабля... Они будут плыть на закат, прямо по огненному следу заходящего солнца. А потом ночью, вслед за серебристой Матерью и ее верным Стражем, сначала кроваво-красным, а как поднимется ввысь, ярко-лиловым. И если ветер не переменится, а он, по словам капитана, не должен, то самое большее через трое суток они доберутся...

- Илинго! Размешай жидкость в колбе! Не сдавайся, не засыпай.

- Кол...бе?

- Сожми пальцы правой руки, в ней колба. Стеклянная. Разболтай содержимое. Не разлей!

Илинго почему-то послушался, хотя эти странные действия не имели ничего общего ни с рыжими бликами на волнах, ни с криками стремительных морских птиц, летящих за кораблем.

- Пей! - потребовал от него настырный голос. - Илинго! Глотни из колбы, ну!

- За попутный ветер! - весело сказал принц, поднимая кубок с молодым вином.

Сплеснул немного на палубу - на удачу - и выпил.

- Что это за пойло? - скривился юноша, удивленно глядя на товарищей. - Ну, узнаю, кто подшутил...

- Илинго! Еще три глотка!

- Ты чего раскомандовался? - принц обернулся, ища глазами неведомого шутника, и пьяно покачнулся. - На вкус моча, а как пробира-ает! Но на вкус все равно...

Он икнул и снова приложился к фляге. Или к кубку.

- Умница! Еще немного!

- Нам смотрят девы вслед, и поднят новый парус, - затянул принц любимую морскую песню, и товарищи тут же подхватили ее.

- Дневной погаснет свет...

- Приляг, сейчас станет легче, - предложил кто-то из моряков.

- Ну, пробира... - Илинго опустился на палубу и зевнул, привалившись к мачте.

- Колбу поставь! Не пролей, аккуратнее.

Принц попытался пожать плечами, поставил кубок на тщательно отдраенные доски и закрыл глаза.

- Не больно-то налегайте, - бросил он товарищам. - Мне оставьте. Я сейчас... сейчас.

Теплая палуба под щекой показалась ему мягче пуховой подушки.

* * *

Стирхой почему-то не нападал. Хоть и был раза в два больше, чем положено. Или это снизу казалось так.

Дрейв попробовал осторожно отползти в сторону, но не смог даже пошевелиться. Только лежать и смотреть на зверюгу-переростка. И ждать неизбежной смерти.

Тварь не спешила. Задумчиво сидела над беспомощной добычей и почесывала задней лапой грязно-серый, отливающий синевой бок.

- Как нам выбираться отсюда? - спросил стирхой.

И оказалось, что у него две головы. Нет, три! Причем если первая была обычная, с отвратительным хоботом и присоской, то вторая скорее походила на лошадиную, причем темно-зеленого цвета. А третья, ядовито-желтая, смахивала на человеческую, но без глаз, с длинным крючковатым клювом на месте носа и огромными ушами-лопухами.

- Быстрее всего через Зал тысячи возможностей, - предложила "лошадь".

- Ну, уж нет, ни за что! - возмутилась голова с клювом.

- Что, не понравилось мое творение? - ехидно осведомилась обладательница хобота. - Это вам еще повезло, что все кости целы остались! Прежде незваные гости у меня не заходили так далеко. Надо полагать, этот болван Коам испортил что-нибудь в механизме. А ведь красивое было решение, а? Красивое?

- Кхм... - фыркнула "лошадь". - Есть другой путь?

- Есть, и не один, - разочарованно чмокнула присоской первая голова.

- Одного хватит, - снова встряла в разговор клювастая. - Но чтобы без сюрпризов!

- Без сюрпризов у меня не бывает, - хобот покачался из стороны в сторону. - Ладно, выведу самой простой дорогой.

- Только слушайся и все мои прика... советы исполняй сразу, - щелкнул клюв.

- Забирай приятеля своего и идем, - скомандовала "лошадь". - Идти-то сможешь?

- А куда мне деваться? - огрызнулась первая голова.

Стирхой замолчал, и все три башки разом повернулись к добыче. Даже слепая.

Дрейв с ног до головы покрылся потом, но тело по-прежнему не слушалось.

Ну, вот и все.

Тварь протянула к беспомощному человеку лапу, подцепила когтями и начала поднимать. Кафрильди замутило, голову словно сжали раскаленные тиски, и он отключился.

* * *

Так паршиво Илинго чувствовал себя лишь однажды - наутро после того, как напился дешевого пойла в портовом кабаке. Только вот тогда можно было отлежаться, а сейчас ему приходилось тащить на себе бесчувственного Дрейва.

- Сверни направо, - деловито командовал Демсли. - Если тут пойти налево, то тебя сначала...

- Не надо! - взмолился Дийс, борясь с тошнотой. - Не сомневаюсь, что ты все придумал потрясающе, но давай без подробностей.

- Ну, не надо, так не надо, - слегка обиженно согласился Эрс. - Эх, молодежь! Не цените вы красоту мысли.

- Я ценю, - на всякий случай заверил его Илинго, мелкими шажками продвигаясь вперед. - Просто... ну, не сейчас, ладно?

- Как скажешь, - если бы у Демсли были губы, он бы их поджал. - Так, теперь слушай внимательно. Кладешь приятеля на пол, только как можно ближе к стене. Нет, не сюда, с другой стороны зала. Отдышись, тебе сейчас придется действовать очень быстро.

Илинго послушно прикрыл глаза, стараясь успокоить дыхание. Сердце колотилось, на лбу выступила испарина.

- Скоро это пройдет? - устало спросил он.

- Дней через шесть, - безжалостно заявил Демсли. - Ну, что, готов? Тогда слушай. Встаешь рядом со своим товарищем, прямо вплотную к нему. Отсчитываешь десять средних шагов к центру зала, очень быстро, но не бегом. Отталкиваешься и прыгаешь как можно дальше, несколько раз, пока не окажешься у противоположной стены. Там нажимаешь две выступающие плитки, которые будут прямо перед тобой. Потом седьмую справа, потом снова две центральные и третью слева. Запомнил? Имей в виду, второй попытки у тебя не будет.

- Запомнил, - не вполне уверенно ответил Дийс.

Только прыжков ему сейчас и не хватало, тут равновесие-то с трудом удерживаешь.

- Повтори, - потребовал Эрс.

Илинго повторил.

- А что случится, если я замешкаюсь или перепутаю плитки? - опасливо спросил он.

- Ты просил без подробностей.

- Ладно, - обреченно выдохнул добытчик, вставая спиной к стене рядом с Кафрильди и примериваясь. - Начали.

* * *

Когда Дрейв снова открыл глаза, никакого стирхоя не было. Он лежал на чем-тот твердом и нестерпимо холодном, так что его сразу пробрала дрожь.

Кафрильди осторожно пошевелил пальцами рук, потом ногами. Тело затекло, но слушалось. Только голова была тяжелой.

Дрейв с трудом приподнялся на локте и огляделся. Вокруг были не стены замка, а покрытые инеем кусты, под ним - меховой плащ, правда, промокший. И еще одним плащом его кто-то заботливо укрыл сверху. Хотя это сейчас не спасало от холода.

Поодаль потрескивал костерок, у которого спиной к Дрейву сидел Илинго. Мальчишка помешивал что-то в котелке и разговаривал сам с собой, да еще на разные голоса. Кафрильди, который собирался уже его окликнуть, замер с открытым ртом, невольно прислушиваясь.

- Когда-нибудь я вернусь сюда, - мечтательно говорил Дийс.

Голос его звучал на полтона ниже обычного и чуть с хрипотцой. Что ж, немудрено простудиться при такой-то сырости!

- Вернусь и наведу порядок.

- Замок наполовину разрушен, - голос Илинго снова стал обычным. - Может, проще новый построить?

- Вот что бывает, когда недоучка пытается управлять чужим творением! - перебил сам себя мальчишка и сердито фыркнул. - И ведь все равно это никакой пользы ему не принесло. Сдох мерзавец! А я жив.

- Жив, - с внезапным сомнением повторил он, пробуя варево. - М-м, готово. Думаю, Дрейва тоже стоит накормить.

- Нет, рано! Его тут же вывернет. Да и ты ешь понемногу, не торопись.

Свихнулся, понял Кафрильди. Вот просто совсем рассудком тронулся. Нет, можно рассуждать вслух, особенно если долго пробудешь в одиночестве. Но чтобы так беседовать самому с собой... дело плохо.

Дрейв осторожно повернулся и вытянул шею в тщетной попытке увидеть собеседника Илинго. Никого.

- Мне уже лучше, - парень принялся жадно есть прямо из котелка, поставленного на землю. - И мне нужны силы. Дрейв сам идти не сможет, а торчать здесь и ждать, пока он очухается, я не хочу, так что придется тащить его на себе.

Кафрильди беззвучно вздохнул и улегся на спину, уставившись в низкое, набухшее влагой небо. Он успел привыкнуть к мальчишке, да и тот проявил себя неплохо. Но теперь оставалось только избавиться от несчастного безумца. Разумеется, отдав тому его долю заработка. Бархальдский колдун не поскупился, так что кров и еда у Илинго будут, по крайней мере, на ближайшее время. А потом... что же, в городе и дурачок проживет.

* * *

- Что? - изумился Илинго, непонимающе глядя на товарища. - Как так, пути расходятся? Почему?

Скажи это ему Кафрильди сразу, как они добрались до Темрада, юноша, может, и не имел бы ничего против. Слишком свежи были воспоминания о полном ловушек замке.

Но прошло несколько дней. Добытчики ели и пили лучшее, что нашлось в трактире, отсыпались, пару раз отлично провели время с девушками, и Дийс понял, что удовольствие от жизни гораздо острее, когда ты совсем недавно рисковал ею. И что он, пожалуй, не прочь снова рискнуть.

- Что случилось?

Кафрильди некоторое время испытующе смотрел на Илинго, почесывая свежевыбритый подбородок.

- Ты едва не погиб, - буркнул он наконец.

- Ты тоже, - парировал Дийс. - И кстати, это я тебя вытащил.

- И кстати, обошлось бы без этого, если бы ты предупредил меня о своем проклятии.

- Ладно, - примирительно сказал Илинго. - Я сделал глупость. Но...

- Глупость в нашем деле обычно заканчивается смертью, - хмыкнул Кафрильди.

- Но мы оба живы...

- В этот раз обошлось, - буркнул Кафрильди и, наклонившись через стол к товарищу, сказал уже мягче:

- Мой тебе совет, парень, займись чем-нибудь более безопасным.

- Это чем же? - криво усмехнулся Илинго.

- Ты ведь грамотный. Хочешь, переговорю кое с кем из знакомых, определим тебя писарем в ратушу.

- Писарем?! - не поверил своим ушам Дийс.

- Ну, не хочешь писарем, давай устроим тебя охранником к какому-нибудь толстосуму. Работа не пыльная, а и случись заваруха, дерешься ты хорошо. Или, может...

- Не нужно, - Илинго поднялся, упершись руками в стол так, что кончики пальцев побелели.

Медленно выпрямился, аккуратно достал из кошеля золотой, положил рядом с почти не тронутой тарелкой.

Повернулся и направился к выходу, больше не взглянув на товарища.

Бывшего товарища.

* * *

- Нет, ну, какого стирха вонючего ему надо?! - с чувством спросил Дийс, исчерпав запас более замысловатых ругательств.

Запаса хватило на полчаса. Вино еще оставалось. Много.

- Я тебе объяснял уже раза три, да ты же не слушаешь! - сварливо отозвался Демсли. - Он просто...

Илинго схватил бутылку и с размаху швырнул в стену. Брызнули осколки стекла, потекла вниз темно-красная жижа.

- Что ты творишь? - возопил Эрс в ужасе от подобного кощунства. - Это же "Сердце Артынга". Ты знаешь, сколько оно стоит?

Вторая бутылка с хрустом врезалась рядом с пятном от первой.

- Мне плевать! - выдохнул Дийс и, залпом опустошив стоявший на столе кубок, тут же наполнил его.

- Уж разбил бы тогда об его башку, - фыркнул Демсли. - Стена-то чем тебе не угодила?

Илинго устало плюхнулся в кресло, покачивая кубок в руке и не обращая внимания, что вино плещет через край.

- "Сердце Артынга", - вздохнул Эрс. - Знаешь, сколько времени я его не пробовал?

Дийс хмыкнул и вылил немного вина на запястье.

- Издеваешься? - возмутился Демсли. - Слушай, парень, да что ты так взвился-то? Ну, побродили вместе, денег подзаработали, обычное дело.

- Я другом его считал, ясно? - голос Илинго сорвался. - Меня не запоминает никто, понятно тебе?! Каждый день видят, как в первый раз! Мне... мне...

- Одиноко, - понимающе договорил за него Эрс. - Да, мне тоже. Но ты можешь пить, ругаться, бить посуду или звать маму... что кривишься? Думаешь, большой мальчик, да? Не такой уж большой. Так вот, парень, ты можешь делать все это хоть целыми днями, только толку не будет.

Илинго допил вино, поставил кубок на пол и сцепил пальцы рук, глядя в стену пустым взглядом.

- Чего ты сам-то хочешь? - продолжал увещевать его Демсли. - Приключений? Денег? Дружбы? Что такое ты потерял, чтобы с ума сходить?

Браслет на запястье потеплел, проступая на коже золотистыми узорами - словно кто-то мягко и сочувственно коснулся руки. Илинго быстро отвернулся: на глаза неожиданно навернулись слезы. Похоже, он действительно перебрал.

- Не знаю, - признался он. - Понимаешь, Дрейв... он надежный. И у него можно многому научиться. И с ним интересно. И...

- И вы еще можете встретиться. Или ты найдешь себе другого товарища, а то и не одного.

- Я же говорю, никто не запоминает меня, - с отчаянием напомнил Дийс.

- Дрейв этот твой запомнил, - резонно возразил Эрс. - Значит, и другие могут. А кто забывает, для того ты просто не значишь ничего. Что хмуришься? Думаешь, ты особенный?

- Особенный, - обиженно заявил Илинго, теряя осторожность, - Я, между прочим, принц.

- Неужели? А я - девственница из храма Найортэ!

- Ты не пох-хож на... девтвенницу, Демсли, - вяло запротестовал Дийс и внезапно зевнул.

- А Най... Найортэ - это подружка Скит... ски... ну, которого к ночи не поминают.

- Уже скоро утро, - заметил Эрс. - И ложись-ка ты спать, парень. У тебя еще будет время разобраться, что делать дальше. На свежую голову.

* * *

Старый дом, стоящий на окраине Опао, горожане старательно обходили стороной. Даже мальчишки, которых вечно тянет в опасные места, отваживались самое большее заглянуть в окна. Издали. Из-за покосившегося забора, дававшего ощущение относительной безопасности.

Дом был проклят - это знали все жители столицы Бархальда. Причем проклят кем-то невероятно могучим. Возможно даже самим Скитальцем, не к ночи будь помянут.

Рассказывали, что сам великий Хавральт, придворный колдун, не только не смог снять проклятие, но даже подходить к дому отказался наотрез. Дескать, можно навлечь беду на город, а то и на всю страну.

Мальчишек это бы вряд ли остановило - ну, подобраться-то поближе и посмотреть всегда можно, а то и утащить какой-нибудь трофей, который сразу заставит всех тебя уважать. Но проклятие проклятию рознь. Ладно бы призраки какие-нибудь в доме водились или даже стирхои-кровопийцы - от них можно ловко удрать и потом рассказывать потрясенным слушателям, как чудовище гналось за тобой по пятам, но ты в последний момент увернулся.

Так ведь нет! Стоит приблизиться, хоть чуть-чуть ступить за ограду, на окнах взгляд задержать, и у тебя так пузо прихватит - три дня потом из нужника не вылезешь. И ничего героического.

И хотя из таинственного дома время от времени доносились странные звуки, а сквозь затянутые паутиной окна иногда пробивался слабый свет, охотников проверить, что там творится, не находилось. Обшарпанная дверь оставалась плотно закрытой, надежно храня зловещие тайны проклятого места.

Хозяина дома это вполне устраивало. Он пользовался порталом.

* * *

Расплатившись с добытчиком и открыв тому проход обратно к замку Ротри, Хавральт уселся в кресло, сложив ладони домиком и задумчиво глядя на артефакт.

Внутри его тайная лаборатория выглядела намного уютнее, чем с улицы. То, что снаружи походило на запыленную паутину, на самом деле было изящными занавесками. Причем дневной свет они беспрепятственно пропускали, а вот ровное пламя светильников, которые хозяин зажигал по вечерам, извне дома казалось мертвенными огоньками, до дрожи пугавшими прохожих.

Хавральт встал, налил в бокал густого лилово-красного вина, поставил на круглый столик и снова расположился в кресле. Сбросил сапоги и вытянул босые ноги к камину, наслаждаясь теплом и мягким ворсом ковра. В расслабленном состоянии ему всегда легче думалось.

Творение Коама Ротри было одиннадцатым в коллекции придворного колдуна. Кое-что он собрал раньше, по случаю. Несколько якорей доставили в последнее время по его заказам добытчики. Достаточно, чтобы сфокусировать силу и отыскать Одаренного, который вмешался в магию Уз.

Но Хавральт не торопился начинать. Найти собрата не так уж трудно. А вот остаться при этом незамеченным почти невозможно. К игре в открытую придворный колдун пока не был готов.

Чего добивается тот, кто рассек связующую нить между наследником и Щитом? Хочет убрать Армальта? Но зачем тогда действует так прямолинейно? Принц ведь не дурак, не станет подставляться, лишившись защиты. А Одаренный, который способен разрушить узы, уж точно не новичок, соображает, что делает.

Значит, цель - не погубить Армальта. А что тогда? Притормозить увлекшегося вояку? Или спровоцировать? Уничтожить руками наследника кого-то из ближнего окружения? Но кого? Правителя? Его беременную супругу вместе с не родившимся ребенком? Придворного колдуна?

Хавральт поднял бокал, слегка покачал и поднял к лицу, принюхиваясь. Запах дыма и высушенных солнцем трав уже начал сменяться ароматом терпких ягод и пряностей. Если дать "Мечу Ласваха" постоять еще, добавятся нотки жареных орехов и меда.

Убивать отца наследнику пока что невыгодно: если он собирается продолжить завоевания, кто-то должен оставаться в тылу. Кто-то, кому он может доверять. Лимсия предана мужу, но в его отсутствие власть не удержит. Ни энергии не хватит, ни характера.

Итак, правителя Армальт не тронет. Да и мачеху тоже - пока та не понесет второго ребенка. Потому что даже если у Исвэри сейчас родится мальчик, шансов, что он доживет до совершеннолетия, меньше половины. Щита ведь у него нет. Зато сам он хоть немного, да прикроет наследника. Так что Армальту резон беречь сводного брата или сестру: лучше слабенькая защита, чем никакой. Понимает ли это неведомый Одаренный? Должен понимать.

Мысль о том, что целью может быть он сам, Хавральт отмел сразу. Не то, чтобы у него не было врагов. Одаренному и не требуются ненавистники: достаточно тех, кто мечтает забрать себе его силу. Просто с какого-то момента, если уж колдуну удалось уцелеть и сохранить дар, связываться с ним становится слишком опасно и потому невыгодно. Гораздо проще подловить кого-нибудь из молодых и неопытных, когда в своем поколении не остается слабых соперников.

А пытаться натравить Армальта на придворного колдуна и надеяться, что Хавральт не сумеет выкрутиться или, в крайнем случае, вовремя скрыться, верх глупости. Как и рассчитывать, что потом избежишь мести.

Одаренный снова покачал бокал. Смоченные вином тонкие стенки маслянисто поблескивали. Мед, орехи... и что-то еще. Да, тонкий, едва ощутимый аромат свежей древесины.

Итак, провоцировать наследника неведомому колдуну нет смысла. А вот задержать, чтобы выиграть время, это да.

Хавральт поднес бокал к губам, подержал вино на языке, медленно проглотил и зажмурился от удовольствия.

Онтра или Содружество вольных городов?

Придворный колдун поставил бокал на стол и откинулся в кресле, легонько постукивая пальцами по подлокотникам и прикидывая, кому из Одаренных понадобилось вмешиваться в политику.

При дворе Онтры колдунов не держали. Эшкни Лукавый предпочитал полагаться на армию и советников.

Значит, ниточка тянется из Содружества. Вероятнее всего, из столицы. И кто же в Ласнаве затеял эту рискованную игру? А еще интереснее - что они пообещали Одаренному за помощь?

Хавральт неспешно допил вино и встал, потянувшись до хруста.

Потолковать с Мэддисом? Нет смысла: старый хитрюга все равно отопрется. Да и потом ему война только на руку: чем слабее окружающие государства, тем выгоднее для Трайматты.

Итак, скорее всего, с Узами поиграл какой-нибудь одиночка. И пожалуй, пора выяснить, кто.

Но все попытки выследить неведомого Одаренного оказались тщетными. На той стороне точно кто-то был - Хавральт чувствовал это. Но кто-то незнакомый: ни в одном Поколении не было колдуна с таким рисунком силы. А новичок просто не сумел бы справиться с Узами. Тут одним даром не обойдешься - подготовка нужна. Серьезная, многолетняя.

Продолжение следует.


 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) Э.Никитина "Браслет. Навстречу своей судьбе."(Любовное фэнтези) О.Гринберга "Драконий выбор"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Выбор офицера."(Боевое фэнтези) В.Старский ""Темная Академия" Трансформация 4"(ЛитРПГ) А.Квин "У тебя есть я"(Научная фантастика) О.Рыбаченко "Императорская битва - Крах империи"(Киберпанк) А.Калинин "Игры Воды"(Киберпанк) К.Вэй "Меня зовут Ворн"(Боевое фэнтези) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru Портальщик. Земля-матушка. Аскин-УрмановЧП или чертова попаданка - 2. Сапфир ЯсминаНочь Излома. Ируна БеликИмператрица Ольга. Александр Михайловский✨Мое бесполое создание . Ева ФиноваЗаложница стаи. Снежная Марина��ЛЮБОВЬ ПО ОШИБКЕ ()(завершено). Любовь ВакинаНедостойная. Анна ШнайдерHigh voltage. Виолетта РоманПеснь Кобальта. Маргарита Дюжева
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"