Арилин Роман Александрович: другие произведения.

Легкая рука

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние Истории на ПродаМане
Peклaмa
Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    (второе место на Нереальной Новелле-2019)


   Поезд натужно выпускал пар и медленно набирал ход, унося забитые людьми вагоны дальше, в сторону Ямбурга. После душной теплоты третьего класса, отдающего табаком и кислятиной, ноги прохватило пронизывающим январским ветром. Корнеев поднял воротник пальто и сейчас по-настоящему пожалел, что не надел теплые кальсоны, как советовала жена.
   На дощатый перрон, сразу обрывающийся куда-то в темное поле, вместе с ним вышли закутанная в платок по самые глаза баба, и почтенного вида древний старик, с бородой а-ля Александр третий. Начинало темнеть, и Корнеев с тревогой подумал, что кроме письма и очень коротких указаний, он толком и не знает, что делать дальше.
   - Ты, что ли, который доктор?
   Корнеев обернулся. Чорт знает откуда появился щуплый мужик в необъятном тулупе. Он хмуро разглядывал паровозный столб дыма, разлохмаченный ветром.
   - Ну, - коротко ответил Корнеев, не показывая виду, что его задело такое обращение. По нынешним смутным временам следовало быть осторожнее в словах.
   - Молодой больно, - недоверчиво ответил мужик, цепко оглядывая Корнеева. - Профессор сказывали, матерый должон быть. Имя-то, вишь ты, запамятовал. Хворь у меня такая, забываю.
   - Михаил Иванович Корнеев, доктор-акушер, - Корнеев язвительно щелкнул галошами. - Довольны, сударь?
   - Все одно забуду, мудрено, - покачал головой мужик, принимая саквояж с инструментами. - Ну, пошли, доктор.
   Мужик устроил сердитого Корнеева в санях, укутал со всех сторон замусоленной дерюгой, а сам сел сбоку, взяв вожжи.
   - Долго ли ехать? - повышая голос, чтобы перебить ветер, спросил Корнеев.
   Но возница молчал, спрятавшись где-то внутри своего тулупа. Вместо ответа раздался тонкий храп. Но лошадь это совсем не смущало. Она, видимо, уже привыкла и к этой дороге, и к своему хозяину. Плелась не спеша, сбавляя ход на спусках, и с каким-то нутряным ржанием прибавляя на подъемах.
   Дорога, безнадежно засыпанная снегом, петляла по ложбине между промерзшим болотом и невысокими холмами. От полустанка до лечебницы было верст десять по прямой, как понял Корнеев из письма.
   Он с усталым раздражением подумал, что до ночи они определенно не успеют прибыть. Придется, пожалуй, и ночевать у них. Почему-то представилась вымороженная комната с инеем на стенах, и неизбежный пронизывающий сквозняк через рассохшиеся рамы.
   Корнееву сразу стало холодно от этих мыслей, и он поглубже натянул шапку на уши. Уже в тысячный раз он поругал себя, что согласился на эту поездку. Чорт бы побрал и начальника, и эту земскую больницу!
   Но ему льстило, что выбрали все-таки его. Не Гофмана, не Фиминова, или, упаси Боже, Яшку Борового. Рука легкая, потому и послали. Все это знают, и даже сам Алексей Петрович как-то туманно намекал, что быть ему первым по акушерской части. Незаметно Корнеев задремал, под деликатное укачивание саней и сбереженное дерюгой тепло.
   ***
   - Вот у меня шишка выпучилась на шее, чем бы ее помазать?
   Корнеев вскинулся ото сна. Сани стояли перед двухэтажным зданием, выкрашенным в линялый синий цвет. Только в одном окне горел свет, прочие торчали темными пятнами. На крыльце ярким пятном маячила лампа, освещая две стоящие фигуры.
   Возница просительно ждал ответа, повернув к Корнееву свое лицо.
   - Аква, два раза в день, - наобум брякнул Корнеев.
   - Забуду, вот беда, - насупился мужик, с беспокойством нащупывая что-то у себя на шее.
   - Иван, чего ты там возишься? - раздался с крыльца неожиданно звонкий голос. - Веди гостя!
   ***
   Стол был собран щедро, с деревенскими разносолами, домашними колбасами и настойкой в хрустальном графинчике. Корнеев уже и позабыл, когда последний раз видел в Петербургских лавках нормальное мясо. Только уже под самый конец шестнадцатого, пару недель назад, повезло купить связку колбасы, отстояв сердитую очередь.
   Корнеев чувствовал на себе оценивающий взгляд хозяев. Директор лечебницы, благообразный и тучный Глеб Сергеевич, вальяжно развалился в кресле и внимательно читал переданное письмо, развернув его к самой лампе. Напротив сидел Федор Михайлович, представившейся в шутку "философствующим психиатром". Но взгляд у него был отнюдь не добрый, а скорее как у поизносившейся проститутки на Невском.
   - Ну-с, милейший Михаил Иванович, как там поживает Алексей Петрович? Все такой же неугомонный? - спросил Глеб Сергеевич, разливая по рюмочкам тягучую наливку.
   - Не дает покоя, постоянно экзаменует всех, - коротко кивнул Корнеев, стараясь не слишком жадничать с нарезанным тонкими полосами салом.
   - Все зло от женщин, истинно говорю вам! - не к месту вставил психиатр, а потом добавил. - Попробуйте грибочки, под наливку чудесно идет. Тут одна бабка в деревне их заготавливает...
   Хозяева деликатно ждали, когда Корнеев попробует рассыпчатой картошки, политой пахучим маслом. Следом пошла томленая в печи молодая говядина, домашняя кровянка и пироги с капустой.
   - Я уже и не помню, когда последний раз меня так потчевали, - расстёгивая верхнюю пуговицу на рубашке, сказал Корнеев. - Давайте о деле, а то мне, право, неудобно. Кого будем осматривать?
   Глеб Сергеевич посерьезнел, и начал разглаживать накрахмаленную скатерть. Философ-психиатр наоборот, начал улыбаться.
   - Осматривать, конечно, надо, - смотря куда-то в угол комнаты, замялся Глеб Сергеевич, - но боюсь, в нашем случае дело идет скорее, в некотором смысле...
   - Аборт, - коротко бросил психиатр. - Не будем ходить вокруг да около.
   - Вы же знаете, что аборт разрешен, только если жизнь пациентов находится под угрозой, - напрягся Корнеев. - Алексей Петрович прямо ничего не говорил об этом.
   - Словом, у нас веские подозрения, что три наши пациентки находятся в интересном положении, - сказал Глеб Сергеевич. - А в письме он заверил, что рука у вас легкая, и никакого особого труда не составит разрешить наши трудности.
   Корнеев действительно вспомнил, что начальник как-то уклончиво объяснял цель. Много говорил о тяжелых временах, упоминал сострадание, и туманно не хотел рассказывать суть. Есть место, где работает его старинный друг, и его пациентки нуждаются в деликатной помощи. Но кто мог подумать, что речь идет об аборте?
   - Нет, господа, в этом деле не помощник вам, - ответил Корнеев.
   - Пусть посмотрит для начала, - махнул рукой психиатр, поднимаясь из-за стола.
   ***
   Процедурный кабинет занимал небольшую, три на четыре, тесную комнатку. Смотровая кушетка впритык разместилась между лекарственным шкафом и старинным столом. Корнеев надел халат и приготовил инструменты. Дверь открылась, и психиатр привел пациенту.
   На лице уже довольно немолодой женщины застыла гримаса ярости. Руки ее были просунуты в серую смирительную рубашку и заведены за спинку. Корнеев даже отшатнулся, когда увидел эти глаза на выкате, и открытый в непонятной усмешке рот, с чернеющими пеньками зубов.
   - Эта Фекла, она послушная, - тихо сказал психиатр. - Вы только громко не разговаривайте, она этого не любит. Я за дверью буду, как закончите, следующую приведу.
   Уложив ее на кушетку, Корнеев размотал халат и снял едко пахнущие мочой заношенные панталоны. Фекла смирно лежала, что-то бормоча себе под нос, и даже не дернулась, пока ее осматривали и проверяли.
   Потом психиатр привел вторую. Бритая наголо, она скорее напоминала какого-то казака, а не даму. Эта вскрикнула, когда он притронулся к ней, но потом молча терпела.
   Третья оказалась совсем юной девицей, словно сошедшей с картин итальянских художников. Корнееву стало даже неудобно раздевать ее. Но глаза юной пастушки смотрели безо всякого выражения, а изо рта тянулась ниточка слюны. Она равнодушно перенесла все манипуляции, словно корова утреннюю дойку.
   С каким-то стыдным удовольствием Корнеев подумал, что с психическими очень удобно работать. Мелькнула срамная мысль предложить использовать идиоток в анатомическом театре, в качестве обучения для студентов. Смирные, послушные, на холодные руки не жалуются.
   - Послушайте... когда у вас это произошло? - спросил он девицу, вдруг она скажет.
   Но та даже не посмотрела на него, и продолжала разглядывать пустоту. Выпроводив ее, он сложил инструменты, в тазике с теплом водой помыл руки, и сел за стол по привычке писать анамнез.
   Все трое имели примерно одинаковый срок беременности, недель пять. Он ручался с точностью до недели, а то и меньше. Полицмейстеру бы следовало сообщить, промелькнула осторожная мыслишка.
   ***
   - Ну что, поняли специфику наших пациенток? - спросил Глеб Сергеевич, когда Корнеев вернулся после осмотра. - Нельзя им детей иметь!
   - Признаюсь, я предполагал, что в такого рода заведениях строго следят за ними, - краснея, сказал Корнеев. - Не допустить, так сказать, мужского внимания. Тогда вопрос удаления нежелательных последствий и не возникал бы.
   - Скажите прямо, - влез психиатр, - вы полагаете, что мы тут пользуем девиц зимними вечерами, вследствие избытка свежего воздуха?
   Корнеев счел нужным промолчать, так как разговор приобретал нехорошее направление.
   - Погодите вы со своими шутками, Федор Михайлович, - поморщился Глеб Сергеевич. - Мы, прежде всего, заинтересованы, чтобы такого не произошло. Вот, например, Фекла утопила своего младенца, а потом подожгла дом. Черти ей мерещились везде. Уже десять лет в лечебнице. Настя и Клавдия с рождения такие, их еще подростками определили, чтобы на себя руки не наложили. Им не то, что детей рожать, самих без присмотра оставлять страшно, натворят таких бед!
   - Тогда я не понимаю, - сказал Корнеев, - как же это могло получиться?
   - Не все можно понять, друг Горацио, - изрек с важным видом психиатр. - Чудо господне. Или происки диавола сатанинского.
   - Поймите и меня, - сказал Корнеев. - Аборт показан только по риску для жизни самой родящей.
   - А если еще больший риск грозит младенцу? - спросил Глеб Сергеевич. - Удавит она его, или на жердь какую себя наколет. Вот и будет грех!
   - Ну, есть же приюты, в конце концов, - ответил Корнеев.
   - Завтра полыхнет революция, в Петербурге уже все об этом говорят, - сказал Глеб Сергеевич. - Везти их некуда, помрут детишки без кормилицы. Да и что за дети родятся у них, тоже не понятно.
   - Нет, господа, как хотите, но все это очень сомнительно, - вскочил Корнеев, и заходил по комнате, от окна к окну.- Не толкайте вы меня на грех!
   - Так ведь наоборот, спасете их от мучений и смерти! - вскинул руками Глеб Сергеевич.
   - Чистеньким остаться хотите? - спросил психиатр. - Правильно, пусть другие делают.
   - Не будем давить на молодого человека, утром и примите решение, - вздохнул Глеб Сергеевич.- Положим вас во флигеле, со всем уважением.
   ***
   Комната оказалась хорошо протопленной, да и никаких сквозняков Корнеев не ощутил. Простенькая железная кровать была застелена накрахмаленной простыней и накрыта мягким одеялом. На столике, около окна, кто-то предусмотрительно оставил чашку с морсом, чистое полотенце и свежий кусок мыла.
   Корнеев вначале долго вертелся, яростно взбивая подушку. Он то раскрывался, чтобы не взмокнуть, то кутался, когда начинал замерзать. В голове крутились мысли и разные вопросы. Ну, вот согласится он, а потом возьмет, кто и нажалуется. Это же скандал будет! Правда, он тут же возражал себе, что не будут же идиотки писать кляузы. А если не сделать аборт, все равно найдут другого, только вот начальник будет косо смотреть. Не оправдал доверия, не смог.
   ***
   Но выпитая наливка и ленивая сытость все-таки сделали дело, и Корнеев отключился. Приснилось ему бескрайнее поле, занесенное снегом, и уходящий вдаль литерный состав. На протяжный гудок из снега вылезали посиневшие люди, и, уставившись невидящими глазами, ползли на звук железной машины.
   И он, Корнеев, тоже стоял голыми ногам в снегу, и тоже ощущал влечение к уходящему к горизонту паровозу. Точнее, к огню в топке, который никогда не гас из-за подкидываемого неведомым кочегаром угля. В груди давил лед, обжигающий нутро наподобие огня. И только пламя топки могло растопить этот ледяной кусок. И Корнеев побежал, ломая ногти о корку снега. Только дым становился все дальше и дальше, а вылезающих из-под снега посиневших мертвяков все больше. Через некоторое время он оказался зажат среди замороженных тел как в тисках, и дальше просто двигался в бесконечном потоке, окончательно потеряв чувство спасительного огня.
   ***
   Тщательно замотанная в белую тряпку снедь мягко подпирала спину. Бутыль с молоком тяжело каталась где-то в ногах. Распогодилось, и низкое солнце щекотало нос. Сани скоро летели, поднимая позади себя мелкий сухой снежок. Корнеев расстегнул пальто, впуская морозный воздух. Иван не спал, взбадривая лошадь вожжами и крепким словом.
   - Шишка у меня на шее, - вспомнил он, - ноет, зараза, этакая.
   - Ну, так сходи к врачу, - добродушно ответил Корнеев.
   - А ты на что? - удивился Иван.
   - Я по другой части, понимаешь? Тебе другой доктор нужен.
   - Месяц назад звезда ночью упала, - перескочил на другую мысль Иван. - Полыхнула на небе, что твой фонарь, и погасла. И темнота. Собаки потом выли, корова слегла, свинья понесла. Икона кровью плакала.
   - И что дальше? - спросил Корнеев.
   Возница повернулся к нему, и приблизился вплотную, почти уткнувшись взлохмаченной бородой в самое лицо Корнеева.
   - А бабы те от него понесли! Истинно тебе говорю! В мир он явился, чтобы спасти нас, через лоно женщины, непорочным ...
   - От кого? - отшатнулся Корнеев, чувствуя ледяное дыхание у себя на лице.
   Но Иван уже захлопал глазами, и снова отвернулся, кутаясь в тулуп.
   - От кого? Ну? Говори, свиное рыло! - Корнеев схватил мужика за воротник.
   - Шишка у меня, забываю все, - вяло отмахнулся Иван.
   Всю оставшуюся дорогу до полустанка он молчал.

***

   В вагоне обыкновенно пахло табаком и кислятиной. Корнеев ютился на жесткой скамейке, прижимая к себе еду. Напротив сидел бледный офицер, с нашивками за ранение на левом рукаве. К нему трогательно прижималась дама, судя по осанке и дорогой выделке перчаток, из весьма благородного семейства.
   За окном проползал какой-то замызганный вокзал неизвестной станции. На стенах висели рождественские ангелы, занесенные снегом вперемешку с угольной пылью.
   - Петр, у меня такое ощущение, что это было последнее рождество,- тихо произнесла дама.
   - Ну что ты, дорогая, Спаситель не покинет нас, - легонько похлопал ее по руке офицер.
   - А ведь я убил его, Спасителя-то! И Отца, и Святого духа! Всех троих, на кушетке! Кюреткой выскоблил, подчистую! - громко сказал Корнеев. - Рука у меня легкая!
   Баба, сидевшая рядом, быстро перекрестилась и зашептала молитву.
   - Легкая рука ...легкая рука, - удивленно повторял Корнеев, показывая всем свою руку.
   На белом манжете расползлись бордовые капли. Паровоз дал протяжный гудок, и начал ускорять ход.
  
  
  

Оценка: 10.00*3  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ардова "Брак по-драконьи. Новый Год в академии магии"(Любовное фэнтези) И.Громов "Андердог - 2"(Боевое фэнтези) В.Палагин "Земля Ксанфа"(Научная фантастика) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) В.Соколов "Мажор 4: Спецназ навсегда"(Боевик) К.Федоров "Имперское наследство. Сержант Десанта."(Боевая фантастика) А.Алиев "Ганнибал. Начало"(ЛитРПГ) Н.Лакомка "(не) люби меня"(Любовное фэнтези) В.Василенко "Стальные псы 5: Янтарный единорог"(ЛитРПГ) М.Олав "Мгновения до бури 3. Грани верности"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"