# Глава Ix

Аристах Владиленович Шкондини-Дуюновский

Глава IX


НЕМЕЦКАЯ ТРУДОВАЯ ПАРТИЯ


Однажды я получил приказ от моего начальства исследовать природу

ассоциации, которая была, по-видимому, политической. Это называло себя

Немецкая лейбористская партия »и вскоре должна была провести митинг, на котором Готфрид

Федер будет говорить. Мне было приказано присутствовать на этой встрече и сообщить о

ситуация.


Дух любопытства, в котором армейские власти тогда считали

политические партии могут быть очень хорошо поняты. Революция имела

предоставил солдатам право принимать активное участие в политике, и это

особенно те, кто имел наименьший опыт

Сами этого права. Но не до Центра и

Социал-демократические партии неохотно были вынуждены признать, что

симпатии солдат отвернулись от революционного

партии по отношению к национальному движению и национальному пробуждению, сделал

они чувствуют себя обязанными отозвать из армии право голоса и

запретить всю политическую деятельность.


Тот факт, что Центр и марксизм приняли эту политику, был

поучительно, потому что, если бы они таким образом не урезали «права

гражданин »- как они описали политические права солдат после

Революция - правительство, которое было создано в ноябре

1918 был бы свергнут в течение нескольких лет, и бесчестие и

Позор нации не был бы в дальнейшем продлен. При этом

время солдаты собирались взять лучший способ избавить

нация вампиров и камердинеров, которые служили делу Антанты в

Интерьер страны. Но тот факт, что так называемый «национальный»

партии с энтузиазмом проголосовали за доктринальную политику

преступники, организовавшие революцию в ноябре 1918 года, также помогли

сделать армию неэффективной как инструмент национального восстановления и

таким образом, еще раз показал, где люди могут руководствоваться чисто абстрактным

понятия, принятые этими самыми доверчивыми людьми.


Умы буржуазного среднего класса настолько окаменели, что

они искренне верили, что армия может снова стать тем, чем она была

ранее был, а именно, вал немецкой доблести; в то время как центр

Партия и марксисты намеревались только удалить ядовитый зуб

национализм, без которого армия всегда должна оставаться просто полицией

сила, но никогда не может быть в положении военной организации

способен сражаться с внешним врагом. Эта правда была

достаточно доказано последующими событиями.


Или наши «национальные» политики в конце концов считают, что

Развитие нашей армии может быть иным, чем национальное? Эта вера может

возможно и может быть объяснено тем фактом, что во время войны они

были не солдаты, а просто болтуны. Другими словами, они были

парламентарии, и, как таковые, они не имели ни малейшего представления о

что происходило в сердцах тех людей, которые помнили величие

своего прошлого, а также вспомнил, что когда-то они были первыми

солдаты в мире.


Я решил посетить собрание этой партии, которое до сих пор

совершенно неизвестно мне. Когда я приехал в тот вечер в гостевую комнату

бывшая пивоварня Sternecker, которая теперь стала местом

историческое значение для нас - я нашел примерно 20-25 человек

В настоящее время большинство из них принадлежат к низшим классам.


Тема лекции Федера была мне уже знакома; ибо я слышал

это в курсе лекции, о котором я говорил. Поэтому я мог

сосредоточить мое внимание на изучении самого общества.


Впечатление, которое оно произвело на меня, не было ни хорошим, ни плохим. Я это почувствовал

здесь был просто еще один из этих многих новых обществ, которые были

образовался в то время. В те дни каждый чувствовал себя призванным основать

Новая партия всякий раз, когда он чувствовал недовольство ходом событий и имел

потерял доверие всех сторон, уже существующих. Таким образом, это было то, что

новые ассоциации возникли повсюду, чтобы исчезнуть так же быстро,

без каких-либо эффектов или шума. В общем-то

говоря, учредители таких объединений не имели ни малейшего

Идея о том, что значит собрать вместе несколько человек для

основы партии или движения. Поэтому эти ассоциации

исчез из-за их печального отсутствия чего-либо вроде адекватного

понимание потребностей ситуации.


Мое мнение о «немецкой лейбористской партии» не сильно изменилось после того, как я

слушал их слушания около двух часов. Я был рад когда

Фидер наконец подошел к концу. Я наблюдал достаточно и был почти

уйти, когда было объявлено, что любой, кто хотел, был свободен, чтобы открыть

обсуждение. В этой связи я решил остаться. Но обсуждение казалось

действовать, не упоминая ничего жизненно важного, когда

вдруг «профессор» начал говорить. Он открыл, бросив сомнение

на точность того, что сказал Федер, а затем. после того, как Федер

ответил очень эффективно, профессор неожиданно занял свою позицию по

то, что он назвал «основой фактов», но перед этим он рекомендовал

молодая партия срочно вводит отделение Баварии от

Пруссия как одно из ведущих предложений в своей программе. В большинстве

уверенный в себе, этот человек настаивал на том, что Германия-Австрия будет

присоединиться к Баварии, и тогда мир будет функционировать намного лучше. Он сделал

другие подобные экстравагантные заявления. На этом этапе я чувствовал себя обязанным

попросить разрешения говорить и сказать ученому джентльмену, что я

думал. Результатом было то, что благородный джентльмен, который был последним

Разговор выскользнул из его места, как взбитый козлик, не произнося

звук. Пока я говорил, аудитория слушала с выражением

удивление на их лицах. Когда я собирался сказать спокойной ночи

сборка и уходить, за мной быстро подошел мужчина и представил

сам. Я не правильно понял имя; но он положил маленькую книгу

в моей руке, которая была, очевидно, политической брошюрой, и спросил меня очень

искренне читать это.


Я был очень доволен; потому что таким образом я мог бы узнать о

эта ассоциация без необходимости посещать ее утомительные собрания.

Более того, этот человек, имевший вид рабочего, сделал хороший

впечатление на меня. Вслед за этим я покинул зал.


В то время я жил в одной из казарм 2-го пехотного полка.

Полка. У меня была маленькая комната, которая все еще несла безошибочные следы

революции. В течение дня я был в основном на четверти

Легкая пехота № 41 или другое посещение собраний или лекций, проводимых в

какая-то другая ветвь армии. Я провел только ночь в квартирах

где я поселился Так как я обычно просыпался около пяти часов каждое утро

Я привык забавляться, наблюдая за маленькими мышами, которые

поиграл в моей маленькой комнате. Я обычно кладу несколько кусков

хлеб или корочка на полу и смотреть, как играют забавные звери

вокруг и наслаждаемся этими деликатесами. Я так страдал

много лишений в моей собственной жизни, что я хорошо знал, что такое голод и

мог слишком хорошо представить себе удовольствие этих маленьких

существа переживали.


Итак, утром после собрания, о котором я упоминал, случилось так, что

Около пяти часов я лежал в постели, проснувшись, наблюдая за играющими мышами.

и соперничают друг с другом. Поскольку я не мог снова заснуть, я

вдруг вспомнил брошюру, которую один из рабочих дал мне в

встреча. Это была небольшая брошюра, из которой этот рабочий был

автор. В своей маленькой книге он описал, как его разум отбросил

оковы марксистской и профсоюзной фразеологии, и что он имел

вернитесь к националистическим идеалам. Это было причиной, почему он имел

озаглавил свою маленькую книгу: «Мое политическое пробуждение». Брошюра обеспечена

мое внимание в тот момент, когда я начал читать, и я с интересом прочитал

конец. Процесс, описанный здесь, был похож на тот, который у меня был

опыт в моем собственном случае десять лет назад. Бессознательно мой

переживания снова зашевелились в моей голове. В тот день мои мысли

вернулся несколько раз к тому, что я прочитал; но я наконец решил дать

к этому вопросу нет дальнейшего внимания. Примерно через неделю я получил

открытка, которая, к моему удивлению, сообщила мне, что я был

принят в немецкую лейбористскую партию. Меня попросили ответить на это

общение и участие в заседании парткома по

Среда следующая.


Эта манера получения членов довольно удивила меня, и я не знал,

надо ли сердиться или смеяться над этим. До сих пор я понятия не имел о

Вступление в вечеринку уже существует, но хотел найти одну из моих.

Такое приглашение, которое я получил сейчас, я воспринимал как полностью

вопрос для меня.


Я собирался отправить письменный ответ, когда мое любопытство победило

я, и я решил присутствовать на собрании в назначенную дату, так что

Я мог бы изложить свои принципы этим господам лично.


Среда пришла. Таверна, в которой должна была состояться встреча, была

«Alte Rosenbad» на Херрнштрассе, в которую, видимо, только

случайный гость бродил. Это было не очень удивительно в год

1919, когда счета за проезд даже в крупных ресторанах были только

очень скромный и скудный в своих претензиях и, следовательно, не очень привлекательный

клиентам. Но я никогда раньше не слышал об этом ресторане.


Я прошел через плохо освещенную гостевую комнату, где ни одного гостя

должен был быть виден и искал дверь, ведущую в боковую комнату;

и там я был лицом к лицу с «Конгрессом». Под тусклым светом

укрытый грязной газовой лампой, я увидел четверых молодых людей, сидящих вокруг

стол, один из них автор брошюры. Он сердечно приветствовал меня

и приветствовал меня как нового члена лейбористской партии Германии.


Я был несколько озадачен, узнав, что на самом деле Национальный

Президент партии еще не пришел; поэтому я решил, что буду держать

поддержать мою собственную экспозицию на данный момент. Наконец президент

появился. Он был человеком, который был председателем собрания, состоявшегося в

Пивоварня Sternecker, когда Федер говорил.


Мое любопытство было стимулировано заново, и я сидел в ожидании того, что собирался

бывает. Теперь я дошел до того, что узнал имена джентльменов.

которые были участниками всего дела. Рейхский национальный президент

Ассоциации был некий г-н Харрер и президент по

Мюнхенским округом был Антон Дрекслер.


Протокол предыдущего заседания был зачитан и голосование

доверие к секретарю прошло. Затем прибыл казначей

отчет. Общество обладало общим фондом семи марок и пятидесяти

pfennigs (сумма, соответствующая 7s. 6d. в английских деньгах по номиналу),

после чего казначей был уверен, что он был уверен в

члены. Теперь это было вставлено в протокол. Тогда ответные письма

которые были написаны Председателем, были прочитаны; во-первых, к письму

получено из Киля, затем одному из Дюссельдорфа и, наконец, одному из

Берлин. Все три ответа получили одобрение всех присутствующих. Тогда

были прочитаны входящие письма - одно из Берлина, одно из Дюссельдорфа и одно

из Киля. Прием этих писем, казалось, вызвал большой

удовлетворение. Эта увеличивающаяся масса корреспонденции была принята за

лучший и самый очевидный признак растущего значения немецкого языка

Лейбористская партия. А потом? Что ж, последовало долгое обсуждение

ответы, которые будут даны на эти вновь полученные письма.


Все было очень ужасно. Это был наихудший вид клубного движения.

И должен ли я стать членом такого клуба?


Затем был обсужден вопрос о новых членах, то есть

вопрос поймать себя в ловушку.


Теперь я начал задавать вопросы. Но я обнаружил, что, кроме нескольких общих

принципов, там не было ничего - ни программы, ни брошюры, ничего вообще

в печати, нет карты членства, даже не печать партии, ничего, кроме

очевидные добросовестность и благие намерения.


Я больше не чувствовал склонности смеяться; для чего еще было все это, кроме

типичный признак самой полной растерянности и глубокого отчаяния в

в отношении всех политических партий, их программ и взглядов и

деятельность? Чувство, которое побудило тех немногих молодых людей присоединиться

в том, что казалось таким нелепым делом, не было ничего, кроме зова

внутренний голос, который сказал им - хотя и более интуитивно, чем

сознательно - что вся партийная система, какой она существовала до сих пор, была

не та сила, которая могла бы восстановить немецкую нацию или восстановить

ущерб, который был нанесен немецкому народу теми, кто до сих пор

контролировал внутренние дела нации. Я быстро прочитал

список принципов, которые сформировали платформу партии. Эти

принципы были изложены на машинописных листах. Здесь я снова нашел

свидетельство духа тоски и поиска, но никаких признаков

знание конфликта, с которым нужно было бороться. Я сам

испытал чувства, которые вдохновили этих людей. Это было желание

для движения, которое должно быть больше, чем партия, в доселе

Принято значение этого слова.


В тот вечер, когда я вернулся в свою комнату в казарме, я сформировал

определенное мнение об этой ассоциации, и я столкнулся с самым трудным

проблема моей жизни. Должен ли я вступить в эту вечеринку или отказаться?


Только со стороны интеллекта каждое соображение побуждало меня

отказаться; но мои чувства беспокоили меня. Чем больше я пытался доказать себе

насколько бессмысленным был этот клуб, тем больше мои чувства

склоняй меня в пользу этого. В течение следующих дней я был беспокойным.


Только со стороны интеллекта каждое соображение побуждало меня

отказаться; но мои чувства беспокоили меня. Чем больше я пытался доказать себе

насколько бессмысленным был этот клуб, тем больше мои чувства

склоняй меня в пользу этого. В течение следующих дней я был беспокойным.


Я начал обдумывать все за и против. Я давно решил

принимать активное участие в политике. Тот факт, что я мог сделать это только

через новое движение было совершенно ясно для меня; но мне до сих пор не хватало

импульс к конкретным действиям. Я не из тех людей, которые

начнется что-то сегодня и просто бросить это на следующий день для

ради чего-то нового. Это было главной причиной, которая сделала это так

мне трудно принять решение присоединиться к чему-то новому; за это

должен стать настоящим воплощением всего, о чем я мечтал, иначе

лучше не начинать вообще. Я знал, что такое решение должно связать меня

навсегда и что не может быть пути назад. Для меня может быть

не пустое дело, а всего лишь причина для горячего отстаивания. я имел

уже инстинктивное чувство против людей, которые взялись за все,

но никогда ничего не доводил до конца. Я ненавидел эти

Мастеров на все руки и считает, что деятельность таких людей

хуже, чем если бы они оставались в покое.


Судьба сама теперь, казалось, поставляла палец, который указывал на

путь. Я никогда не должен был вступать в одну из больших вечеринок уже в

существование и объясню мои причины для этого позже. Это смешно

маленькая формация, с ее горсткой членов, казалось, имела уникальный

преимущество еще не окаменел в «организацию» и до сих пор

предложил шанс для реальной личной деятельности со стороны

индивидуальный. Здесь все еще может быть возможно сделать некоторую эффективную работу;

и, поскольку движение было все еще маленьким, можно было бы легче дать ему

требуемая форма. Здесь еще можно было определить

характер движения, цели, которые должны быть достигнуты, и путь к

принято, что было бы невозможно в случае больших партий

уже существует.


Чем дольше я размышлял над проблемой, тем больше развивалось мое мнение

что такое маленькое движение лучше всего послужит

подготовить путь для национального возрождения, но это никогда не может

быть сделано политическими парламентскими партиями, которые были слишком твердо

привязан к устаревшим идеям или был заинтересован в поддержке нового

режим. То, что должно было быть объявлено здесь, было новым WELTANSCHAUUNG, а не

новый предвыборный клич.


Было, однако, бесконечно трудно принять решение о

на практике. Каковы были квалификации, которые я мог бы принести

выполнение такой задачи?


Тот факт, что я был беден и не имел ресурсов, мог, на мой взгляд, быть

легче всего нести. Но тот факт, что я был совершенно неизвестен, поднял

более сложная проблема. Я был только одним из тех миллионов, которые Шанс

позволяет существовать или перестать существовать, кем даже их ближайшие соседи

не согласится знать. Еще одна трудность возникла из-за того, что я

не прошел обычную школьную программу.


Так называемые «интеллектуалы» все еще смотрят вниз с бесконечным

надменность на тех, кто не прошел через предписанный

школы и позволили им накачать необходимые знания в него.

вопрос о том, что может сделать человек, никогда не задавался, а, скорее, что он имеет

научился? «Образованные» люди смотрят на любого слабоумного

ряд академических аттестатов как выше, чем способный молодой человек

кому не хватает этих ценных документов Поэтому я мог легко представить, как

этот «образованный» мир принял бы меня, и я был неправ только в том, что

Я тогда полагал, что мужчины были по большей части лучше, чем они доказали

быть в холодном свете реальности. Из-за того, что они такие, какие есть,

Несколько исключений выделяются тем более заметно. Я узнал больше и

больше различать тех, кто всегда будет в школе, и тех, кто

который однажды узнает что-то на самом деле.


После двух дней тщательного размышления и размышлений я убедился

что я должен сделать задуманный шаг.


Это было самое роковое решение в моей жизни. Отступление было невозможно.


Таким образом, я заявил, что готов принять членство, предложенное мне

Немецкая лейбористская партия и получила предварительное свидетельство

членство. Я был пронумерован СЕМЬ.