# Решающий вердикт

Майкл Коннелли

Майкл Коннелли


Решающий вердикт


Дела у адвоката защиты Микки Халлера наконец налаживаются. После двух лет неудачных поворотов Халлер вернулся в зал суда. Когда голливудский адвокат Джерри Винсент убит, Халлер получает в наследство свое самое крупное дело на сегодняшний день: защиту Уолтера Эллиота, видного руководителя студии, обвиняемого в убийстве своей жены и ее любовника. Но пока Халлер готовится к делу, которое может привести его к большой известности, он узнает, что убийца Винсента, возможно, придет за ним следующим.


Входит Гарри Босх. Полный решимости найти убийцу Винсента, он не против использовать Халлера в качестве приманки. Но по мере нарастания опасности и повышения ставок эти двое одиночек понимают, что их единственный выбор - работать вместе.


Вердикт Брасса, объединяющий двух самых популярных персонажей Майкла Коннелли, несомненно, станет его самой большой книгой на сегодняшний день.


Книга 14 из серии о Гарри Босхе


В память о Терри Хансене и Фрэнке Моргане


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ


– Веревка -наркотик


1992


Один


Все лгут.


Копы лгут. Адвокаты лгут. Свидетели лгут. Жертвы лгут.


Судебный процесс - это состязание во лжи. И все в зале суда знают это. Судья знает это. Даже присяжные знают это. Они входят в здание, зная, что им будут лгать. Они занимают свои места в ложе и соглашаются, чтобы им лгали.


Хитрость, если вы сидите за столом защиты, заключается в том, чтобы набраться терпения. Ждать. Не за любую ложь. Но за тот, за который ты можешь ухватиться и перековать, как раскаленное железо, в заточенный клинок. Затем вы используете это лезвие, чтобы вскрыть футляр и вываливать его внутренности на пол.


Это моя работа- ковать клинок. Чтобы отточить его. Использовать это без пощады или совести. Быть правдой там, где все лгут.


Два


Шел четвертый день судебного разбирательства в отделе 109 в здании уголовного суда в центре города, когда я узнал ложь, которая стала лезвием, вскрывшим дело. Мой клиент, Барнетт Вудсон, проходил по двум обвинениям в убийстве всю дорогу до серо-стальной комнаты в Сан-Квентине, где вам подают сок Иисуса прямо через руку.


Вудсона, двадцатисемилетнего наркоторговца из Комптона, обвинили в ограблении и убийстве двух студентов колледжа из Вествуда. Они хотели купить у него кокаин. Вместо этого он решил забрать их деньги и убить их обоих из обреза. По крайней мере, так заявило обвинение. Это было преступление черным по белому, и это достаточно осложняло положение Вудсона - особенно всего через четыре месяца после беспорядков, которые разорвали город на части. Но что сделало его положение еще хуже, так это то, что убийца попытался скрыть преступление, взвесив два тела и сбросив их в Голливудское водохранилище. Они оставались под водой четыре дня, прежде чем всплыть на поверхность, как яблоки в бочке. Гнилые яблоки. Мысль о мертвых телах, разлагающихся в резервуаре, который был основным источником питьевой воды в городе, вызвала коллективный спазм в кишках сообщества. Когда Вудсона связали с мертвецами по записям телефонных разговоров и арестовали, общественное возмущение, направленное на него, было почти осязаемым. Окружная прокуратура незамедлительно объявила, что будет добиваться смертной казни.


Дело против Вудсона, однако, было не таким уж ощутимым. Оно было построено в основном на косвенных уликах – записях телефонных разговоров - и показаниях свидетелей, которые сами были преступниками. И государственный свидетель Рональд Торранс сидел впереди и в центре в этой группе. Он утверждал, что Вудсон признался ему в убийствах.


Торранс содержался на том же этаже Центральной тюрьмы для мужчин, что и Вудсон. Оба мужчины содержались в мощном модуле, который содержал шестнадцать одиночных камер на двух ярусах, выходящих в комнату отдыха. В то время все шестнадцать заключенных в модуле были чернокожими, следуя обычной, но сомнительной тюремной процедуре “разделения в целях безопасности”, которая подразумевала разделение заключенных по признаку расы и принадлежности к банде, чтобы избежать конфронтации и насилия. Торранс ожидал суда по обвинению в ограблении и нападении при отягчающих обстоятельствах, вытекающих из его участия в мародерстве во время беспорядков. Заключенные, обладающие высокой властью, имели доступ с шести утра до шести вечера в комнату отдыха, где они ели, играли в карты за столами и иным образом общались под бдительным присмотром охранников в стеклянной будке над головой. По словам Торранса, именно за одним из этих столов мой клиент признался в убийстве двух парней из Вестсайда.


Обвинение приложило все усилия, чтобы представить Торранса презентабельным и правдоподобным для присяжных, в составе которых было всего три чернокожих члена. Он был побрит, его волосы были выбриты из косичек и коротко подстрижены, и он был одет в бледно-голубой костюм без галстука, когда он прибыл в суд на четвертый день процесса над Вудсоном. В прямых показаниях, полученных Джерри Винсентом, обвинителем, Торранс описал разговор, который он якобы имел с Вудсоном однажды утром за одним из столов для пикника. Вудсон не только признался в убийствах, по его словам, но и предоставил Торрансу многие красноречивые подробности убийств. Присяжным было ясно, что это детали, которые мог знать только настоящий убийца.


Во время дачи показаний Винсент держал Торранса на коротком поводке, задавая длинные вопросы, предназначенные для получения коротких ответов. Вопросы были перегружены до такой степени, что казались наводящими, но я не стал возражать, даже когда судья Компаньони посмотрел на меня с поднятыми бровями, практически умоляя меня вмешаться. Но я не возражал, потому что хотел контрапункта. Я хотел, чтобы присяжные увидели, что делает обвинение. Когда настанет моя очередь, я собирался позволить Торрансу самому отвечать, а сам отойти в сторонку и дождаться клинка.


Винсент закончил свою прямую в одиннадцать утра, и судья спросил меня, не хочу ли я пораньше пообедать, прежде чем начну свой кросс. Я сказал ему, что нет, мне не нужен перерыв. Я сказал это так, как будто мне было противно и я не мог ждать еще час, чтобы добраться до человека в суде. Я встал и взял с собой на кафедру большую, толстую папку и блокнот для записей.


“Мистер Торранс, меня зовут Майкл Халлер. Я работаю в Офисе общественных защитников и представляю Барнетта Вудсона. Мы встречались раньше?”


“Нет, сэр”.


“Я так не думал. Но вы и обвиняемый, мистер Вудсон, вы двое прошли долгий путь, верно?”


Торранс выдавил из себя улыбку типа “о, черт”. Но я проявил к нему должную осмотрительность и точно знал, с кем имею дело. Ему было тридцать два года, и треть своей жизни он провел в тюрьмах. Его обучение закончилось в четвертом классе, когда он перестал ходить в школу, и никто из родителей, казалось, не заметил этого или не заботился. Согласно закону штата о трех ударах, ему грозила награда за пожизненные достижения, если его признают виновным по обвинению в ограблении и избиении из пистолета женщины-менеджера прачечной самообслуживания. Преступление было совершено в течение трех дней беспорядков и мародерства, охвативших город после того, как были оглашены оправдательные приговоры по делу четырех полицейских, обвиняемых в чрезмерном избиении Родни Кинга, чернокожего автомобилиста, остановленного за неосторожное вождение. Короче говоря, у Торранса были веские причины помочь штату убрать Барнетта Вудсона.


“Ну, мы возвращаемся на несколько месяцев назад, вот и все”, - сказал Торранс. “К высокой мощности”.


“Ты сказал ‘высшая сила’?” Спросила я, прикидываясь дурочкой. “Вы говорите о церкви или какой-то религиозной связи?”


“Нет, модуль высокой мощности. В округе.”


“Так ты говоришь о тюрьме, верно?”


“Это верно”.


“То есть вы хотите сказать, что до этого не были знакомы с Барнеттом Вудсоном?”


Я задал вопрос с удивлением в голосе.


“Нет, сэр. Мы впервые встретились в тюрьме ”.


Я сделал пометку в блокноте, как будто это была важная уступка.


“Итак, давайте посчитаем, мистер Торранс. Барнетт Вудсон был переведен в модуль повышенной мощности, где вы уже находились пятого сентября в начале этого года. Ты помнишь это?”


“Да, я помню, как он входил, да”.


“И почему ты был там при высокой мощности?”


Винсент встал и возразил, сказав, что я освещаю тему, на которую он уже наступил в прямых показаниях. Я утверждал, что хотел получить более полное объяснение заключения Торранса, и судья Компаньони предоставил мне свободу действий. Он сказал Торрансу ответить на вопрос.


“Как я уже сказал, мне предъявлено обвинение в нападении и одно - в ограблении”.


“И эти предполагаемые преступления произошли во время беспорядков, это верно?”


В условиях антиполицейской атмосферы, царившей в общинах меньшинств города еще до беспорядков, я боролся при отборе присяжных за то, чтобы в состав жюри вошло как можно больше чернокожих и коричневых. Но здесь был шанс поработать с пятью белыми присяжными, которых обвинение смогло заполучить через меня. Я хотел, чтобы они знали, что человек, на которого обвинение повесило столько всего, был одним из тех, кто несет ответственность за изображения, которые они видели на своих телевизорах в мае.


“Да, я был там, как и все остальные”, - ответил Торранс. “Копам в этом городе слишком многое сходит с рук, спросите вы меня”.


Я кивнул, как будто соглашаясь.


“И вашей реакцией на несправедливость приговоров по делу об избиении Родни Кинга было пойти и ограбить шестидесятидвухлетнюю женщину и избить ее до потери сознания стальным мусорным баком?" Это верно, сэр?”


Торранс посмотрел на стол обвинения, а затем мимо Винсента на своего собственного адвоката, сидящего в первом ряду галереи. Независимо от того, репетировали они ранее ответ на этот вопрос или нет, его команда юристов сейчас ничем не могла помочь Торрансу. Он был предоставлен самому себе.


“Я этого не делал”, - наконец сказал он.


“Вы невиновны в преступлении, в котором вас обвиняют?”


“Это верно”.


“А как насчет мародерства? Вы не совершали преступлений во время беспорядков?”


После паузы и еще одного взгляда на своего адвоката Торранс сказал: “Я принимаю пятое решение по этому делу”.


Как и ожидалось. Затем я задал Торрансу серию вопросов, составленных таким образом, что у него не было иного выбора, кроме как изобличить самого себя или отказаться отвечать под защитой Пятой поправки. Наконец, после того, как он шесть раз брал монету в пять центов, судье надоело, что это повторяется снова и снова, и он вернул меня к текущему делу. Я неохотно подчинился.


“Ладно, хватит о вас, мистер Торранс”, - сказал я. “Давайте вернемся к вам и мистеру Вудсону. Вы знали подробности этого дела о двойном убийстве еще до того, как встретились с мистером Вудсоном в тюрьме?”


“Нет, сэр”.


“Вы уверены? Это привлекло много внимания ”.


“Я был в тюрьме, чувак”.


“У них в тюрьме нет телевидения или газет?”


“Я не читаю никаких газет, а телевизор в модуле сломался с тех пор, как я туда попал. Мы подняли шум, и они сказали, что исправят это, но они ни хрена не исправили ”.


Судья посоветовал Торрансу следить за выражениями, и свидетель извинился. Я двигался дальше.


“Согласно записям тюрьмы, мистер Вудсон прибыл в модуль повышенной мощности пятого сентября, и, согласно материалам расследования штата, вы связались с обвинением второго октября, чтобы сообщить о его предполагаемом признании. Как по-вашему, это правильно звучит?”


“Да, звучит правильно”.


“Ну, не для меня, мистер Торранс. Вы говорите присяжным, что человек, обвиняемый в двойном убийстве и которому грозит возможная смертная казнь, признался человеку, которого он знал менее четырех недель?”


Торранс пожал плечами, прежде чем ответить.


“Вот что произошло”.


“Так ты говоришь. Чего вы добьетесь от обвинения, если мистер Вудсон будет признан виновным в этих преступлениях?”


“Я не знаю. Никто мне ничего не обещал ”.


“Учитывая ваше прошлое и предъявленные вам обвинения, вам грозит более пятнадцати лет тюрьмы, если вас признают виновным, верно?”


“Я ничего об этом не знаю”.


“Ты не понимаешь?”


“Нет, сэр. Я позволяю своему адвокату разобраться со всем этим ”.


“Он не сказал вам, что если вы ничего не предпримете по этому поводу, вы можете отправиться в тюрьму на долгий, очень долгий срок?”


“Ничего из этого он мне не говорил”.


“Я понимаю. О чем вы просили прокурора в обмен на ваши показания?”


“Ничего. Я ничего не хочу ”.


“Итак, вы даете здесь показания, потому что считаете, что это ваш гражданский долг, это верно?”


Сарказм в моем голосе был безошибочным.


“Это верно”, - с негодованием ответил Торранс.


Я поднял толстую папку над кафедрой, чтобы он мог ее видеть.


“Вы узнаете это досье, мистер Торранс?”


“Нет. Насколько я помню, нет.”


“Вы уверены, что не помните, что видели это в камере мистера Вудсона?”


“Никогда не был в его камере”.


“Вы уверены, что не проникли туда тайком и не просмотрели его досье, пока мистер Вудсон был в комнате отдыха, или в душе, или, может быть, когда-нибудь в суде?”


“Нет, я этого не делал”.


“У моего клиента в камере было много следственных документов, относящихся к его уголовному преследованию. В них содержались некоторые детали, о которых вы давали показания сегодня утром. Вам не кажется это подозрительным?”


Торранс покачал головой.


“Нет. Все, что я знаю, это то, что он сидел там за столом и рассказал мне, что он сделал. Он плохо себя чувствовал из-за этого и открылся мне. Это не моя вина, что люди открываются мне ”.


Я кивнул, словно сочувствуя бремени, которое нес Торранс как человек, которому доверяли другие, особенно когда дело касалось двойных убийств.


“Конечно, нет, мистер Торранс. Теперь, можете ли вы точно рассказать присяжным, что он вам сказал? И не используйте стенографию, которую вы использовали, когда мистер Винсент задавал вопросы. Я хочу услышать именно то, что сказал вам мой клиент. Передайте нам его слова, пожалуйста ”.


Торранс сделал паузу, как будто проверяя свою память и собираясь с мыслями.


“Ну, ” наконец сказал он, “ мы сидели там, мы оба наедине, и он просто начал говорить о том, что ему плохо из-за того, что он сделал. Я спросил его: ‘Что ты сделал?’ И он рассказал мне о той ночи, когда убил двух парней, и о том, как ему было довольно тяжело из-за этого ”.


Правда коротка. Ложь длится долго. Я хотел заставить Торранса говорить в пространной форме, чего Винсент успешно избегал. Тюремные стукачи имеют нечто общее со всеми мошенниками и профессиональными лжецами. Они стремятся скрыть мошенничество в ложном направлении и подшучивании. Они заворачивают вату в свою ложь. Но во всей этой чепухе вы часто находите ключ к раскрытию большой лжи.


Винсент снова возразил, сказав, что свидетель уже ответил на вопросы, которые я задавал, и я просто приставал к нему в этот момент.


“Ваша честь, ” ответил я, “ этот свидетель вкладывает признание в уста моего клиента. Что касается защиты, то это тот самый случай, который имеет место прямо здесь. Суд был бы небрежен, если бы не позволил мне полностью изучить содержание и контекст таких порочащих показаний ”.


Судья Компаньони кивнул в знак согласия, прежде чем я закончил последнее предложение. Он отклонил возражение Винсента и сказал мне продолжать. Я снова обратил свое внимание на свидетеля и заговорил с нетерпением в голосе.


“Мистер Торранс, вы все еще подводите итоги. Вы утверждаете, что мистер Вудсон признался в убийствах. Итак, расскажите присяжным, что он вам сказал. Какие точные слова он сказал вам, когда признался в этом преступлении?”


Торранс кивнул, как будто только сейчас понял, о чем я прошу.


“Первое, что он сказал мне, было: "Чувак, я плохо себя чувствую’. И я спросил: ‘За что, брат мой?’ Он сказал, что продолжал думать об этих двух парнях. Я не знал, о чем он говорил, потому что, как я уже сказал, я ничего не слышал об этом деле, понимаете? Итак, я спросил: ‘Какие два парня?" И он ответил: "Два ниггера, которых я сбросил в резервуар’. Я спросил, что все это значит, и он рассказал мне о том, как выстрелил в них обоих коротышкой, обмотал проволокой и тому подобное. Он сказал: ‘Я допустил одну серьезную ошибку’, и я спросил его, в чем она заключалась. Он сказал: "Я должен был взять нож и вспороть им животы, чтобы они в конечном итоге не всплыли наверх, как они это сделали’. И это было то, что он мне сказал ”.


Боковым зрением я заметил, как Винсент вздрогнул в середине длинного ответа Торранса. И я знал почему. Я осторожно двинулся лезвием внутрь.


“Мистер Вудсон употребил это слово?" Он назвал жертв ‘ниггерами”?"


“Да, он так и сказал”.


Я колебался, пока работал над формулировкой следующего вопроса. Я знал, что Винсент ждал, чтобы возразить, если я дам ему слово. Я не мог просить Торранса переводить. Я не мог использовать слово “почему”, когда речь шла о значении или мотивации Вудсона. Это было неприемлемо.


“Мистер Торранс, в негритянском сообществе слово ‘ниггер’ может означать разные вещи, не так ли?”


“Допустим”.


“Это означает "да”?"


“Да”.


“Подсудимый - афроамериканец, верно?”


Торранс рассмеялся.


“По-моему, похоже на то”.


“Как и вы, верно, сэр?”


Торранс снова начал смеяться.


“С тех пор, как я родился”, - сказал он.


Судья стукнул молотком один раз и посмотрел на меня.


“Мистер Холлер, это действительно необходимо?”


“Я приношу извинения, ваша честь”.


“Пожалуйста, двигайся дальше”.


“Мистер Торранс, когда мистер Вудсон употребил это слово, как вы говорите, вас это шокировало?”


Торранс потер подбородок, обдумывая вопрос. Затем он покачал головой.


“Не совсем”.


“Почему вы не были шокированы, мистер Торранс?”


“Я думаю, это потому, что я слышу это все время, чувак”.


“От других чернокожих мужчин?”


“Это верно. Я тоже слышал это от белых людей ”.


“Ну, когда другие чернокожие мужчины используют это слово, как, по вашим словам, это сделал мистер Вудсон, о ком они говорят?”


Винсент возразил, сказав, что Торранс не мог говорить за то, о чем говорили другие мужчины. Компаньони поддержал возражение, и я воспользовался моментом, чтобы переработать путь к ответу, который я хотел.


“Хорошо, мистер Торранс”, - наконец сказал я. “Тогда давай говорить только о тебе, хорошо? Ты иногда употребляешь это слово?”


“Я думаю, что да”.


“Хорошо, и когда вы использовали это, к кому вы обращались?”


Торранс пожал плечами.


“Другие парни”.


“Другие черные мужчины?”


“Это верно”.


“Вы когда-нибудь при случае называли белых мужчин ниггерами?”


Торранс покачал головой.


“Нет”.


“Хорошо, тогда какой смысл вы поняли, когда Барнетт Вудсон описал двух мужчин, которых сбросили в водохранилище, как ниггеров?”


Винсент пошевелился на своем месте, используя язык тела для выражения возражения, но не выполняя его словесно. Он, должно быть, знал, что это будет бесполезно. Я вел Торранса по пути, и он был моим.


Торранс ответил на вопрос.


“Я так понял, что они были черными, и он убил их обоих”.


Теперь язык тела Винсента снова изменился. Он немного опустился на свое место, потому что знал, что его авантюра с привлечением тюремного стукача к свидетельской трибуне только что всплыла "змеиные глаза".


Я поднял глаза на судью Компаньони. Он тоже знал, что за этим последует.


“Ваша честь, могу я подойти к свидетелю?”


“Вы можете”, - сказал судья.


Я подошел к свидетельскому месту и положил папку перед Торрансом. Он был разрешенного размера, сильно поношенный и выцветший оранжевого цвета – цвет, используемый тюремщиками округа для обозначения частных юридических документов, которые заключенному разрешено иметь.


“Хорошо, мистер Торранс, я положил перед вами файл, в котором мистер Вудсон хранит документы об обнаружении, предоставленные ему в тюрьме его адвокатами. Я спрашиваю вас еще раз, узнаете ли вы это ”.


“Я видел много оранжевых файлов с высокой мощностью. Это не значит, что я это видел ”.


“Вы утверждаете, что никогда не видели мистера Вудсона с его досье?”


“Я точно не помню”.


“Мистер Торранс, вы находились с мистером Вудсоном в одном модуле тридцать два дня. Вы свидетельствовали, что он доверился вам и признался вам. Вы хотите сказать, что никогда не видели его с этим досье?”


Сначала он не ответил. Я загнал его в безвыходный угол. Я ждал. Если бы он продолжал утверждать, что никогда не видел досье, то его заявление о признании Вудсона было бы подозрительным в глазах присяжных. Если он, наконец, признал, что знаком с делом, то он открыл передо мной большую дверь.


“Я хочу сказать, что я видел его с его досье, но я никогда не смотрел, что в нем было”.


Бах. Он был у меня.


“Тогда я попрошу вас открыть файл и просмотреть его”.


Свидетель следовал инструкции и переводил взгляд с одной стороны на другую с открытого файла на другой. Я вернулся к кафедре, по пути проверяя, как Винсент. Его глаза были опущены, а лицо побледнело.


“Что вы видите, когда открываете файл, мистер Торранс?”


“У одной стороны есть фотографии двух тел на земле. Они скреплены там – фотографии, я имею в виду. А другая сторона - это куча документов, отчетов и тому подобного ”.


“Не могли бы вы прочитать из первого документа, вон там, с правой стороны? Просто прочтите первую строку резюме ”.


“Нет, я не умею читать”.


“Ты совсем не умеешь читать?”


“Не совсем. Я не получил должного образования ”.


“Можете ли вы прочитать какие-либо слова, которые находятся рядом с полями, отмеченными в верхней части резюме?”


Торранс опустил взгляд на папку, и его брови сосредоточенно сошлись на переносице. Я знал, что его навыки чтения были проверены во время его последнего пребывания в тюрьме и были определены как находящиеся на самом низком измеримом уровне – ниже навыков второго класса.


“Не совсем”, - сказал он. “Я не умею читать”.


Я быстро подошел к столу защиты и достал из портфеля еще одну папку и фломастер. Я вернулся к кафедре и быстро напечатал слово "КАВКАЗЕЦ" на внешней стороне папки большими печатными буквами. Я поднял папку так, чтобы Торранс, а также присяжные могли ее увидеть.


“Мистер Торранс, это одно из слов, проверенных в резюме. Ты можешь прочесть это слово?”


Винсент немедленно встал, но Торранс уже качал головой и выглядел совершенно униженным. Винсент возражал против демонстрации без надлежащего основания, и Компаньони поддержал. Я ожидал от него этого. Я просто закладывал основу для моего следующего шага перед присяжными, и я был уверен, что большинство из них видели, как свидетель покачал головой.


“Хорошо, мистер Торранс”, - сказал я. “Давайте перейдем к другой части файла. Не могли бы вы описать тела на фотографиях?”


“Хм, двое мужчин. Похоже, что они развернули проволочную сетку и брезент, и они лежат там. Там находится куча полицейских’ которые расследуют и фотографируют ”.


“К какой расе принадлежат люди на брезенте?”


“Они черные”.


“Вы когда-нибудь видели эти фотографии раньше, мистер Торранс?”


Винсент встал, чтобы возразить на мой вопрос, поскольку он уже был задан и на него был дан ответ. Но это было все равно, что поднять руку, чтобы остановить пулю. Судья строго сказал ему, что он может занять свое место. Это был его способ сказать прокурору, что ему придется просто сидеть сложа руки и принимать то, что надвигалось. Ты вызываешь лжеца на допрос, ты берешь вину на себя вместе с ним.


“Вы можете ответить на вопрос, мистер Торранс”, - сказал я после того, как Винсент сел. “Вы когда-нибудь видели эти фотографии раньше?”


“Нет, сэр, не раньше, чем прямо сейчас”.


“Согласны ли вы с тем, что на фотографиях изображено то, что вы описали нам ранее? Это тела двух убитых чернокожих мужчин?”


“Вот на что это похоже. Но я не видел фотографии раньше, только то, что он мне сказал ”.


“Вы уверены?”


“Что-то вроде этого я бы не забыл”.


“Вы сказали нам, что мистер Вудсон признался в убийстве двух чернокожих мужчин, но его судят за убийство двух белых мужчин. Не согласитесь ли вы, что, похоже, он вам вообще не признавался?”


“Нет, он признался. Он сказал мне, что убил тех двоих.”


Я поднял глаза на судью.


“Ваша честь, защита просит, чтобы дело, находящееся перед мистером Торрансом, было приобщено к доказательствам в качестве первого вещественного доказательства защиты”.


Винсент выдвинул необоснованное возражение, но Компаньони отклонил его.


“Это будет принято, и мы позволим присяжным решить, видел ли мистер Торранс фотографии и содержимое досье”.


Я был в ударе и решил пойти ва-банк.


“Спасибо”, - сказал я. “Ваша честь, возможно, сейчас также самое подходящее время для прокурора вновь ознакомить своего свидетеля с наказаниями за лжесвидетельство”.


Это был драматический ход, сделанный в интересах присяжных. Я ожидал, что мне придется продолжить с Торрансом и выпотрошить его лезвием его собственной лжи. Но Винсент встал и попросил судью объявить перерыв в судебном заседании, пока он совещается с адвокатом противоположной стороны.


Это сказало мне, что я только что спас жизнь Барнетту Вудсону.


“У защиты нет возражений”, - сказал я судье.


Три


После того, как присяжные вышли из ложи, я вернулся к столу защиты, поскольку помощник шерифа в зале суда собирался надеть наручники на моего клиента и отвести его обратно в камеру предварительного заключения в зале суда.


“Этот парень - лживый мешок дерьма”, - прошептал мне Вудсон. “Я не убивал двух черных парней. Они были белыми ”.


Я надеялся, что помощник шерифа этого не слышал.


“Почему бы тебе не заткнуться нахуй?” Я прошептал в ответ. “И в следующий раз, когда ты увидишь этот лживый мешок дерьма в карцере, ты должен пожать ему руку. Из-за его лжи прокурор собирается отменить смертную казнь и заключить сделку. Я вернусь туда, чтобы рассказать вам об этом, как только получу его ”.


Вудсон драматично покачал головой.


“Да, ну, может быть, я не хочу сейчас никакой сделки. Они вызвали проклятого лжеца для дачи показаний, чувак. Все это дело следует спустить в унитаз. Мы можем победить этого ублюдка, Халлер. Не соглашайся ни на какую сделку ”.


Я на мгновение уставился на Вудсона. Я только что спас ему жизнь, но он хотел большего. Он чувствовал себя вправе, потому что государство вело нечестную игру - не говоря уже об ответственности за двух детей, в убийстве которых он только что признался.


“Не жадничай, Барнетт”, - сказал я ему. “Я вернусь с новостями, как только получу их”.


Помощник шерифа провел его через стальную дверь, которая вела в камеры предварительного заключения, примыкающие к залу суда. Я смотрел, как он уходил. У меня не было ложных представлений о Барнетте Вудсоне. Я никогда напрямую не спрашивал его, но я знал, что он убил тех двух парней из Вестсайда. Это была не моя забота. Моей работой было проверить доводы государства против него, используя все свои навыки – так работала система. Я сделал это, и мне дали клинок. Теперь я бы использовал это, чтобы значительно улучшить его положение, но мечта Вудсона уйти от тех двух тел, которые почернели в воде, не входила в планы. Возможно, он и не понимал этого, но его низкооплачиваемый и недооцененный общественный защитник, безусловно, понимал.


После того, как зал суда опустел, мы с Винсентом остались смотреть друг на друга из-за своих столов.


“Итак”, - сказал я.


Винсент покачал головой.


“Прежде всего”, - сказал он. “Я хочу прояснить, что, очевидно, я не знал, что Торранс лжет”.


“Конечно”.


“Зачем мне вот так саботировать собственное дело?”


Я отмахнулся от mea culpa.


“Послушай, Джерри, не утруждай себя. Я говорил вам на предварительном следствии, что этот парень сфабриковал находку, которая была у моего клиента в камере. Это здравый смысл. Мой парень ни хрена бы не сказал твоему парню, совершенно незнакомому человеку, и все это знали, кроме тебя ”.


Винсент решительно покачал головой.


“Я не знал этого, Халлер. Он признался, был проверен одним из наших лучших следователей, и не было никаких признаков лжи, каким бы невероятным ни казалось, что ваш клиент разговаривал с ним ”.


Я недружелюбно отшутился над этим.


“Не ‘разговаривал’ с ним, Джерри. Признался ему. Есть небольшая разница. Так что вам лучше проконсультироваться с этим вашим уважаемым следователем, потому что он не стоит зарплаты округа ”.


“Послушайте, он сказал мне, что парень не умел читать, так что он никак не мог извлечь то, что знал, из "дискавери ". Он не упомянул фотографии.”


“Совершенно верно, и именно поэтому вам следует найти себе нового следователя. И вот что я тебе скажу, Джерри. Обычно я довольно разумно отношусь к такого рода вещам. Я стараюсь ладить с офисом окружного прокурора. Но я честно предупредил тебя об этом парне. Итак, после перерыва я собираюсь выпотрошить его прямо здесь, на трибуне, и все, что вы сможете сделать, это сидеть там и смотреть ”.


Теперь я был в полном негодовании, и многое из этого было настоящим.


“Это называется ‘скрутить дурмана’. Но когда я закончу с Торрансом, он не единственный, кто будет выглядеть как придурок. Присяжные поймут, что вы либо знали, что этот парень лжец, либо были слишком тупы, чтобы понять это. В любом случае, ты не слишком хорошо справляешься ”.


Винсент опустил безучастный взгляд на стол обвинения и спокойно поправил папки с делами, сложенные стопкой перед ним. Он говорил тихим голосом.


“Я не хочу, чтобы ты шел вперед с крестом”, - сказал он.


“Прекрасно. Тогда прекрати отрицать и нести чушь и дай мне разрешение, я могу ...”


“Я отменю смертную казнь. От двадцати пяти до пожизненного без.”


Я без колебаний покачал головой.


“Так дело не пойдет. Последнее, что сказал Вудсон перед тем, как его забрали обратно, было то, что он был готов бросить кости. Если быть точным, он сказал: ‘Мы можем победить этого ублюдка’. И я думаю, что он может быть прав ”.


“Тогда чего ты хочешь, Холлер?”


“Я пойду максимум на пятнадцать. Я думаю, что смогу продать это ему ”.


Винсент решительно покачал головой.


“Ни за что. Они отправят меня обратно оформлять аресты на покупку, если я дам вам это за два хладнокровных убийства. Мое лучшее предложение - двадцать пять с условно-досрочным освобождением. Вот и все. По нынешним правилам он может выйти через шестнадцать-семнадцать лет. Неплохо за то, что он сделал, убив вот так двух детей ”.


Я посмотрел на него, пытаясь прочесть по его лицу, ища подсказку. Я решил, что верю, что это будет лучшее, что он мог бы сделать. И он был прав, это была неплохая сделка за то, что сделал Барнет Вудсон.


“Я не знаю”, - сказал я. “Я думаю, он скажет бросить кости”.


Винсент покачал головой и посмотрел на меня.


“Тогда тебе придется продать это ему, Холлер. Потому что я не могу опуститься ниже, и если вы продолжите допрос, то моей карьере в офисе окружного прокурора, вероятно, конец ”.


Теперь я колебался, прежде чем ответить.


“Подожди минутку, что ты хочешь сказать, Джерри? Что я должен за тебя разгребать твой бардак? Я застаю тебя со спущенными штанами на лодыжках, и мой клиент должен получить это в задницу?”


“Я говорю, что это справедливое предложение человеку, который виновен как грешник. Более чем справедливо. Иди, поговори с ним и сотвори свое волшебство, Мик. Убеди его. Мы оба знаем, что ты недолго пробудешь в офисе общественных защитников. Возможно, однажды тебе понадобится от меня услуга, когда ты окажешься в большом плохом мире без постоянной зарплаты ”.


Я просто уставилась на него в ответ, отмечая услугу за услугу в предложении. Я помогаю ему, и где-то в дальнейшем он помогает мне, и Барнетт Вудсон отсиживает еще пару лет в stir.


“Ему повезет, если он продержится там пять лет, не говоря уже о двадцати”, - сказал Винсент. “Какая ему разница? Но ты и я? Мы бываем в разных местах, Микки. Здесь мы можем помочь друг другу ”.


Я медленно кивнул. Винсент был всего на несколько лет старше меня, но пытался вести себя как какой-то мудрый старый мудрец.


“Дело в том, Джерри, что если бы я сделал то, что ты предлагаешь, то я бы никогда больше не смог посмотреть в глаза другому клиенту. Я думаю, что в конечном итоге я был бы тем придурком, которого обвели вокруг пальца ”.


Я встал и собрал свои папки. Мой план состоял в том, чтобы вернуться и сказать Барнетту Вудсону, чтобы он бросил кости и позволил мне посмотреть, что я могу сделать.


“Увидимся после перерыва”, - сказал я.


А потом я ушел.


ЧАСТЬ ВТОРАЯ


– Город чемоданов


2007


Четыре


Было немного рановато на этой неделе для того, чтобы Лорна Тейлор позвонила и проверила, как я. Обычно она ждала по крайней мере до четверга. Никогда во вторник. Я поднял трубку, думая, что это было нечто большее, чем просто звонок для регистрации заезда.


“Лорна?”


“Микки, где ты был? Я звонил все утро.”


“Я отправился на пробежку. Я только что вышел из душа. Ты в порядке?”


“Я в порядке. Это ты?”


“Конечно. Что такое?..”


“Вы немедленно получили ответ от судьи Холдера. Она хочет тебя видеть – примерно час назад.”


Это заставило меня задуматься.


“По поводу чего?”


“Я не знаю. Все, что я знаю, это то, что сначала позвонила Микаэла, затем позвонила сама судья. Обычно этого не происходит. Она хотела знать, почему ты не отвечаешь.”


Я знал, что Микаэла - это Микаэла Гилл, секретарь судьи. А Мэри Таунс Холдер была главным судьей Верховного суда Лос-Анджелеса. Тот факт, что она позвонила лично, не заставил это звучать так, будто они приглашали меня на ежегодный бал правосудия. Мэри Таунс Холдер не вызывала адвокатов без веской причины.


“Что ты ей сказал?”


“Я только что сказал, что у тебя сегодня не было суда, и ты, возможно, был на поле для гольфа”.


“Я не играю в гольф, Лорна”.


“Послушайте, я ничего не мог придумать”.


“Все в порядке, я позвоню судье. Дай мне номер ”.


“Микки, не звони. Просто уходи. Судья хочет видеть вас в кабинете. Она очень ясно дала это понять, но не сказала мне почему. Так что просто уходи ”.


“Ладно, я ухожу. Мне нужно одеться ”.


“Микки?”


“Что?”


“Как у тебя на самом деле дела?”


Я знал ее кодекс. Я знал, о чем она спрашивала. Она не хотела, чтобы я появлялся перед судьей, если я не был к этому готов.


“Тебе не о чем беспокоиться, Лорна. Я в порядке. Со мной все будет в порядке ”.


“Хорошо. Позвони мне и дай знать, что происходит, как только сможешь ”.


“Не волнуйся. Я так и сделаю”.


Я повесил трубку, чувствуя, что мной командует моя жена, а не моя бывшая жена.


Пять


Будучи главным судьей Верховного суда Лос-Анджелеса, судья Мэри Таунс Холдер выполняла большую часть своей работы за закрытыми дверями. Ее зал суда иногда использовался для экстренных слушаний по ходатайствам, но редко использовался для судебных процессов. Ее работа была сделана вне поля зрения общественности. В камерах. Ее работа в основном касалась отправления правосудия в округе Лос-Анджелес. В ее ведении находилось более двухсот пятидесяти должностей судей и сорока зданий суда. На каждой повестке присяжных, отправленной по почте, стояло ее имя, и каждое выделенное парковочное место в гараже здания суда было одобрено ею. Она назначала судей как по географическому признаку, так и по отраслям права – уголовному, гражданскому, по делам несовершеннолетних и по семейным делам. Когда судьи были вновь избраны на скамью подсудимых, именно судья Холдер решал, заседают ли они в Беверли-Хиллз или Комптоне, и рассматривают ли они финансовые дела с высокими ставками в гражданском суде или выматывающие душу бракоразводные процессы в суде по семейным делам.


Я быстро оделся в то, что считал своим счастливым костюмом. Это было итальянское платье импортного производства от Corneliani, которое я обычно надевала в дни вынесения вердикта. Поскольку я не был в суде год и не слышал вердикта еще дольше, мне пришлось достать его из пластикового пакета, висевшего в задней части шкафа. После этого я без промедления помчался в центр города, думая, что, возможно, направляюсь к какому-то приговору самому себе. Пока я вел машину, мои мысли проносились над делами и клиентами, которых я оставил позади годом ранее. Насколько я знал, ничего не было оставлено открытым или на столе. Но, возможно, поступила жалоба или судья узнала о каких-то судебных сплетнях и провела собственное расследование. Несмотря на это, я вошел в зал суда Холдера с большим трепетом. Повестка от любого судьи обычно не была хорошей новостью; повестка от главного судьи была еще хуже.


В зале суда было темно, а кресло секретаря рядом со скамьей подсудимых пустовало. Я прошел через ворота и направлялся к двери в задний коридор, когда она открылась, и в нее вошел клерк. Микаэла Джилл была приятной на вид женщиной, которая напомнила мне мою учительницу в третьем классе. Но она не ожидала увидеть мужчину, приближающегося с другой стороны двери, когда она ее открыла. Она вздрогнула и чуть не вскрикнула. Я быстро представился, прежде чем она успела побежать к тревожной кнопке на судейской скамье. Она перевела дыхание, а затем без промедления проводила меня обратно.


Я прошел по коридору и обнаружил судью одну в ее кабинете, работающую за массивным столом из темного дерева. Ее черная мантия висела на вешалке для шляп в углу. Она была одета в темно-бордовый костюм консервативного покроя. Она была привлекательной и опрятной, лет пятидесяти пяти, стройного телосложения, с каштановыми волосами, уложенными в короткую строгую прическу.


Я никогда раньше не встречался с судьей Холдер, но я знал о ней. Она проработала двадцать лет прокурором, прежде чем губернатор-консерватор назначил ее на скамью подсудимых. Она председательствовала в уголовных делах, вела несколько крупных дел и была известна тем, что выносила максимальные приговоры. Следовательно, она была легко сохранена электоратом после ее первого срока. Она была избрана главным судьей четыре года спустя и с тех пор занимала эту должность.


“Мистер Холлер, спасибо, что пришли”, - сказала она. “Я рад, что твоя секретарша наконец нашла тебя”.


В ее голосе слышались нетерпеливые, если не повелительные нотки.


“На самом деле она не моя секретарша, судья. Но она нашла меня. Извините, что это заняло так много времени ”.


“Что ж, ты здесь. Я не верю, что мы встречались раньше, не так ли?”


“Я так не думаю”.


“Что ж, это выдаст мой возраст, но однажды я действительно выступал против твоего отца в суде. Полагаю, одно из его последних дел.”


Мне пришлось скорректировать свою оценку ее возраста. Ей должно быть по меньшей мере шестьдесят, если она когда-либо была в зале суда с моим отцом.


“На самом деле я был третьим председателем по делу, только что вышедшим из закона ОСК и настолько зеленым, насколько это возможно. Они пытались устроить мне пробное разоблачение. Это было дело об убийстве, и они позволили мне поговорить с одним свидетелем. Я неделю готовился к экзамену, а твой отец уничтожил человека на кресте за десять минут. Мы выиграли дело, но я никогда не забывал урок. Будь готов ко всему ”.


Я кивнул. За эти годы я познакомился с несколькими адвокатами постарше, у которых были истории Микки Халлера-старшего, которыми можно было поделиться. У меня было очень мало своих. Прежде чем я смог спросить судью о деле, по которому она с ним познакомилась, она продолжила.


“Но я позвала тебя сюда не за этим”, - сказала она.


“Я так не думал, судья. Прозвучало так, будто у вас есть что-то ... вроде как срочное?”


“Я верю. Вы знали Джерри Винсента?”


Я был немедленно сбит с толку ее использованием прошедшего времени.


“Джерри? Да, я знаю Джерри. Что насчет него?”


“Он мертв”.


“Мертв?”


“На самом деле убит”.


“Когда?”


“Прошлой ночью. Мне жаль.”


Я опустил глаза и посмотрел на табличку с именем на ее столе. Почетный М. Т. Холдер был вырезан письменами на двумерной деревянной подставке, на которой находились церемониальный молоток, авторучка и чернильница.


“Насколько близко вы были?” - спросила она.


Это был хороший вопрос, и я действительно не знал ответа. Я опустил глаза, когда говорил.


“У нас были дела друг против друга, когда он был в окружном прокуратуре, а я - в полиции. Мы оба ушли в частную практику примерно в одно и то же время, и у нас обоих были магазины на одного человека. На протяжении многих лет мы вместе работали над несколькими делами, парой испытаний лекарств, и мы вроде как прикрывали друг друга, когда это было необходимо. Он время от времени подкидывал мне дело, когда это было то, чем он не хотел заниматься ”.


У меня были профессиональные отношения с Джерри Винсентом. Время от времени мы чокались бокалами на четырех зеленых полях или виделись во время игры в мяч на стадионе "Доджер". Но для меня сказать, что мы были близки, было бы преувеличением. Я мало что знал о нем за пределами мира права. Некоторое время назад я слышала о разводе по линии сплетен в здании суда, но никогда даже не спрашивала его об этом. Это была личная информация, и мне не нужно было ее знать.


“Вы, кажется, забыли, мистер Холлер, но я работал в окружном прокуратуре, когда мистер Винсент был молодым новичком. Но потом он проиграл крупное дело, и его звезда померкла. Это было, когда он ушел в частную практику ”.


Я посмотрел на судью, но ничего не сказал.


“И я, кажется, припоминаю, что вы были адвокатом защиты по этому делу”, - добавила она.


Я кивнул.


“Барнетт Вудсон. Я добился оправдательного приговора по делу о двойном убийстве. Он вышел из зала суда и саркастически извинился перед СМИ за то, что убийство сошло ему с рук. Ему пришлось ткнуть в это лицо окружному прокурору, и это в значительной степени положило конец карьере Джерри в качестве обвинителя ”.


“Тогда зачем ему вообще работать с вами или подбрасывать вам дела?”


“Потому что, судья, закончив его карьеру прокурора, я начал его карьеру в качестве адвоката защиты”.


Я оставил все как есть, но для нее этого было недостаточно.


“И?”


“И пару лет спустя он зарабатывал примерно в пять раз больше, чем он зарабатывал с окружным прокурором. Однажды он позвонил мне и поблагодарил за то, что я показал ему свет ”.


Судья понимающе кивнул.


“Все свелось к деньгам. Он хотел денег ”.


Я пожал плечами, как будто мне было неудобно отвечать за мертвеца, и ничего не ответил.


“Что случилось с вашим клиентом?” судья спросил. “Что стало с человеком, которому сошло с рук убийство?”


“Ему было бы лучше вынести обвинительный приговор. Вудсон был убит в автокатастрофе примерно через два месяца после оправдательного приговора.”


Судья снова кивнул, на этот раз как бы говоря: конец истории, справедливость восторжествовала. Я попытался снова сфокусироваться на Джерри Винсенте.


“Я не могу поверить в это насчет Джерри. Ты знаешь, что произошло?”


“Это непонятно. По-видимому, он был найден вчера поздно вечером в своей машине в гараже своего офиса. Он был застрелен насмерть. Мне сказали, что полиция все еще находится на месте преступления и арестов не было. Все это исходит от репортера Times, который позвонил в мою контору, чтобы сделать запрос о том, что теперь будет с клиентами мистера Винсента, особенно с Уолтером Эллиотом ”.


Я кивнул. Последние двенадцать месяцев я находился в вакууме, но он не был настолько герметичным, чтобы я не слышал о деле об убийстве киномагната. Это было лишь одно из череды громких дел, которые Винсент вел на протяжении многих лет. Несмотря на фиаско с Вудсоном, его родословная высокопоставленного прокурора с самого начала сделала его адвокатом по уголовным делам высшего эшелона. Ему не нужно было искать клиентов; они сами пришли за ним. И обычно это были клиенты, которые могли заплатить или которым было что сказать, что означало, что у них было по крайней мере одно из трех качеств: они могли заплатить большие деньги за юридическое представительство, они были явно невиновны в выдвинутых против них обвинениях, или они были явно виновны, но общественное мнение и настроения были на их стороне. Это были клиенты, которых он мог поддержать и открыто защищать, независимо от того, в чем их обвиняли. Клиенты, которые не заставляли его чувствовать себя жирным в конце дня.


И Уолтер Эллиот соответствовал по крайней мере одному из этих качеств. Он был председателем / владельцем Archway Pictures и очень влиятельным человеком в Голливуде. Его обвинили в убийстве своей жены и ее любовника в приступе ярости после того, как он застал их вместе в пляжном домике в Малибу. Дело имело всевозможные связи с сексом и знаменитостями и привлекло широкое внимание средств массовой информации. Это была рекламная машина для Винсента, и теперь она будет доступна для всех.


Судья прервал мои размышления.


“Вы знакомы с RPC двести-триста?” она спросила.


Я невольно выдал себя, прищурившись при вопросе.


“Э-э... не совсем”.


“Позвольте мне освежить вашу память. Это раздел правил профессионального поведения коллегии адвокатов Калифорнии, касающийся передачи или продажи юридической практики. Мы, конечно, говорим о переводе в этом случае. Мистер Винсент, очевидно, назвал вас своим заместителем в своем стандартном контракте на представительство. Это позволяло вам прикрывать его, когда ему это было нужно, и включало вас, при необходимости, в отношения адвокат-клиент. Кроме того, я обнаружил, что десять лет назад он подал в суд ходатайство, которое позволяло передать вам его практику в случае, если он станет недееспособным или скончается. Ходатайство никогда не изменялось и не обновлялось, но ясно, каковы были его намерения ”.


Я просто уставился на нее. Я знал об этом пункте в стандартном контракте Винсента. У меня было то же самое в моем случае, когда я назвал его. Но я понял, что судья говорил мне, что теперь у меня есть дела Джерри. Все они, включая Уолтера Эллиота.


Это, конечно, не означало, что я оставлю себе все дела. Каждый клиент был бы волен перейти к другому адвокату по своему выбору, как только узнал бы о кончине Винсента. Но это означало, что я первым выстрелю в них.


Я начал думать о разных вещах. У меня год не было клиента, и план состоял в том, чтобы начинать медленно, а не с полной нагрузкой, подобной той, которую я, по-видимому, только что унаследовал.


“Однако, - сказал судья, - прежде чем вы слишком обрадуетесь этому предложению, я должен сказать вам, что я был бы неосторожен в своей роли главного судьи, если бы не приложил все усилия к тому, чтобы клиенты мистера Винсента были переведены на замену адвокату с хорошей репутацией и компетентными навыками”.


Теперь я понял. Она вызвала меня, чтобы объяснить, почему меня не назначат к клиентам Винсента. Она собиралась пойти против воли покойного адвоката и назначить кого-то другого, скорее всего, одного из крупных спонсоров ее последней кампании по переизбранию. Насколько я знаю, за все эти годы я ровно ничего не внес в ее казну.


Но затем судья удивил меня.


“Я посоветовалась с некоторыми судьями, - сказала она, - и мне известно, что вы не занимались юридической практикой почти год. Я не нашел этому объяснения. Прежде чем я издам приказ о назначении вам нового адвоката по этому делу, я должен быть уверен, что я не передаю клиентов мистера Винсента не тому человеку ”.


Я кивнул в знак согласия, надеясь, что это даст мне немного времени, прежде чем мне придется отвечать.


“Судья, вы правы. Я вроде как на некоторое время вывел себя из игры. Но я только начал предпринимать шаги, чтобы вернуться ”.


“Почему ты покончил с собой?”


Она спросила это прямо, ее глаза удерживали мои и искали что-нибудь, что указывало бы на уклонение от правды в моем ответе. Я говорил очень осторожно.


“Судья, пару лет назад у меня было дело. Клиента звали Луи Руле. Он был...”


“Я помню это дело, мистер Халлер. В тебя стреляли. Но, как вы говорите, это было пару лет назад. Кажется, я помню, что вы некоторое время после этого занимались юридической практикой. Я помню новости о том, что ты возвращаешься к работе ”.


“Ну, - сказал я, - случилось то, что я вернулся слишком рано. Мне прострелили живот, судья, и я должен был не торопиться. Вместо этого я поспешил обратно, и следующее, что я помню, у меня начались боли, и врачи сказали, что у меня грыжа. Итак, у меня была операция по этому поводу, и были осложнения. Они сделали это неправильно. Было еще больше боли и еще одна операция, и, короче говоря, это на какое-то время выбило меня из колеи. Я решил во второй раз не возвращаться, пока не буду уверен, что готов ”.


Судья сочувственно кивнул. Я предположил, что был прав, опустив часть о моем пристрастии к обезболивающим таблеткам и пребывании в реабилитационном центре.


“Деньги не были проблемой”, - сказал я. “У меня были кое-какие сбережения, и я также получил компенсацию от страховой компании. Так что я не торопился возвращаться. Но я готов. Я как раз собирался взять заднюю обложку ”Желтых страниц "."


“Тогда, я полагаю, наследовать всю практику довольно удобно, не так ли?” - сказала она.


Я не знал, что ответить на ее вопрос или на вкрадчивый тон, которым она это произнесла.


“Все, что я могу вам сказать, судья, это то, что я бы хорошо позаботился о клиентах Джерри Винсента”.


Судья кивнула, но при этом она не смотрела на меня. Я знал, что это значит. Она что-то знала. И это беспокоило ее. Возможно, она знала о реабилитации.


“Согласно записям коллегии адвокатов, вы несколько раз подвергались дисциплинарным взысканиям”, - сказала она.


Вот мы и снова здесь. Она вернулась к передаче дел другому адвокату. Вероятно, какой-нибудь участник кампании из Сенчури Сити, который не смог бы разобраться в уголовном процессе, если бы от этого зависело его членство в Riviera.


“Все это древняя история, судья. Все это формальности. Я на хорошем счету у коллегии адвокатов. Если вы позвонили им сегодня, то я уверен, что вам это сказали ”.


Она долго смотрела на меня, прежде чем опустить глаза на документ, лежащий перед ней на столе.


“Тогда очень хорошо”, - сказала она.


Она нацарапала подпись на последней странице документа. Я почувствовал, как в моей груди начинает нарастать волнение.


“Вот приказ о передаче практики вам”, - сказал судья. “Это может вам понадобиться, когда вы пойдете в его офис. И позвольте мне сказать вам вот что. Я буду следить за тобой. Я хочу обновленный список дел к началу следующей недели. Статус каждого дела в списке клиентов. Я хочу знать, какие клиенты будут работать с вами, а какие найдут другое представительство. После этого я хочу, чтобы раз в две недели обновлялся статус всех дел, в которых вы остаетесь адвокатом. Я ясно выражаюсь?”


“Совершенно ясно, судья. Как долго?”


“Что?”


“Как долго вы хотите, чтобы я сообщал вам обновления раз в две недели?”


Она уставилась на меня, и ее лицо посуровело.


“Пока я не скажу тебе остановиться”.


Она вручила мне орден.


“Теперь вы можете идти, мистер Холлер, и на вашем месте я бы отправился туда и защитил своих новых клиентов от любого незаконного обыска и изъятия их файлов полицией. Если у вас возникнут какие-либо проблемы, вы всегда можете обратиться ко мне. Я указал номер своего нерабочего времени в заказе ”.


“Да, ваша честь. Благодарю вас ”.


“Удачи, мистер Холлер”.


Я встал и направился к выходу из комнаты. Когда я подошел к двери ее покоев, я оглянулся на нее. Она опустила голову и работала над следующим судебным постановлением.


В коридоре здания суда я прочитал документ на двух страницах, который дал мне судья, подтверждающий, что то, что только что произошло, было реальностью.


Это было. Документ, который у меня был, назначал меня заместителем адвоката, по крайней мере временно, по всем делам Джерри Винсента. Это дало мне немедленный доступ к офису поверженного адвоката, файлам и банковским счетам, на которые были переведены авансы клиентов.


Я достал свой мобильный телефон и позвонил Лорне Тейлор. Я попросил ее поискать адрес офиса Джерри Винсента. Она отдала его мне, и я сказал ей встретиться со мной там и захватить два сэндвича по дороге.


“Почему?” - спросила она.


“Потому что я не обедал”.


“Нет, зачем мы идем в офис Джерри Винсента?”


“Потому что мы снова в деле”.


Шесть


Я ехал в своем "Линкольне" к офису Джерри Винсента, когда мне кое-что пришло в голову, и я перезвонил Лорне Тейлор. Когда она не ответила, я позвонил ей на мобильный и застал ее в машине.


“Мне понадобится следователь. Что бы ты почувствовал, если бы я позвонил Циско?”


Последовало колебание, прежде чем она ответила. Циско был Деннисом Войцеховски, ее второй половинкой с прошлого года. Я был тем, кто познакомил их, когда использовал его в одном деле. Последнее, что я слышал, теперь они жили вместе.


“Что ж, у меня нет проблем с работой с Cisco. Но я бы хотел, чтобы вы рассказали мне, что все это значит ”.


Лорна знала Джерри Винсента как голос по телефону. Именно она отвечала на его звонки, когда он проверял, могу ли я присутствовать при вынесении приговора или присматривать за клиентом во время предъявления обвинения. Я не мог вспомнить, встречались ли они когда-нибудь лично. Я хотел сообщить ей новости лично, но события развивались слишком быстро для этого.


“Джерри Винсент мертв”.


“Что?”


“Он был убит прошлой ночью, и я получаю первые выстрелы по всем его делам. Включая Уолтера Эллиота ”.


Она долго молчала, прежде чем ответить.


“Боже мой… Как? Он был таким милым человеком ”.


“Я не мог вспомнить, встречались ли вы с ним когда-нибудь”.


Лорна работала в своей квартире в Западном Голливуде. Все мои звонки и выставление счетов проходили через нее. Если для юридической фирмы "Майкл Халлер и партнеры" существовал обычный офис, то ее местом был он. Но у меня не было никаких партнеров, и когда я работал, мой офис находился на заднем сиденье моей машины. Это оставило Лорне мало возможностей встретиться лицом к лицу с кем-либо из людей, которых я представлял или с которыми был связан.


“Он пришел на нашу свадьбу, разве ты не помнишь?”


“Это верно. Я забыл.”


“Я не могу в это поверить. Что произошло?”


“Я не знаю. Холдер сказал, что его застрелили в гараже при его офисе. Может быть, я что-нибудь узнаю, когда доберусь туда ”.


“Была ли у него семья?”


“Я думаю, что он был разведен, но я не знаю, были ли у него дети или что. Я так не думаю ”.


Лорна ничего не сказала. Нас обоих занимали собственные мысли.


“Отпустите меня, чтобы я мог позвонить Циско”, - наконец сказал я. “Вы знаете, что он делает сегодня?”


“Нет, он не сказал”.


“Хорошо, я посмотрю”.


“Какой сэндвич ты хочешь?”


“В какую сторону ты идешь?”


“Закат”.


“Зайди к Дасти и купи мне один из тех сэндвичей с индейкой под клюквенным соусом. Прошел почти год с тех пор, как у меня было что-то подобное ”.


“Ты получил это”.


“И купи что-нибудь для Циско на случай, если он проголодается”.


“Все в порядке”.


Я повесил трубку и поискал номер Денниса Войцеховски в адресной книге, которую храню в отделении центральной консоли. У меня был его мобильный телефон. Когда он ответил, я услышал в трубке смесь ветра и выхлопных газов. Он был на своем мотоцикле, и хотя я знал, что в его шлеме есть наушник, а микрофон подключен к его мобильному, мне пришлось закричать.


“Это Микки Халлер. Остановись ”.


Я подождал и услышал, как он заглушил двигатель своего шестьдесят третьего ’панхеда".


“В чем дело, Мик?” спросил он, когда наконец стало тихо. “Давно от тебя ничего не слышал”.


“Ты должен вставить перегородки обратно в свои трубки, чувак. Или ты оглохнешь еще до того, как тебе исполнится сорок, и тогда ты никого не услышишь ”.


“Мне уже за сорок, и я слышу тебя просто отлично. Что происходит?”


Войцеховский был внештатным следователем защиты, которого я использовал в нескольких делах. Так он познакомился с Лорной, получая свое жалованье. Но я знал его более десяти лет до этого из-за его связи с мотоклубом Road Saints, группой, в которой я фактически был адвокатом палаты представителей в течение нескольких лет. Деннис никогда не носил цвета RSMC, но считался ассоциированным членом. Группа даже дала ему прозвище, в основном потому, что в ее составе уже был Деннис – известный, конечно, как Dennis the Menace - и его фамилия, Войцеховский, была невыносимо труднопроизносимой. Учитывая его мрачную внешность и усы, они окрестили его малышом Циско. Не имело значения, что он был стопроцентным поляком из южной части Милуоки.


Циско был крупным, импозантным мужчиной, но он держал свой нос в чистоте, когда выступал со Святыми. Он так и не попал в протокол об аресте, и это окупилось, когда он позже обратился в штат за лицензией частного детектива. Теперь, много лет спустя, длинные волосы исчезли, а усы были подстрижены и начали седеть. Но имя Циско и склонность к езде на классических Harleys, построенных в его родном городе, остались за ним на всю жизнь.


Циско был тщательным и вдумчивым следователем. И у него была еще одна ценность. Он был большим и сильным и мог быть физически устрашающим, когда это было необходимо. Этот атрибут мог бы быть весьма полезен при выслеживании людей, которые трепетали на грани уголовного дела, и общении с ними.


“Прежде всего, где ты находишься?” Я спросил.


“Бербанк”.


“Ты занимаешься делом?”


“Нет, просто прокатиться. А что, у тебя есть что-то для меня? Ты наконец-то взялся за дело?”


“Много дел. И мне понадобится следователь ”.


Я дал ему адрес офиса Винсента и сказал встретиться со мной там, как только он сможет. Я знал, что Винсент использовал бы либо группу следователей, либо только одного конкретного, и что это могло привести к потере времени, поскольку Cisco набирала скорость в расследованиях, но меня все это устраивало. Мне нужен был следователь, которому я мог бы доверять и с которым у меня уже были рабочие отношения. Мне также нужно было, чтобы Cisco немедленно приступила к работе, проверив местоположения моих новых клиентов. Мой опыт общения с обвиняемыми по уголовным делам показывает, что их не всегда можно найти по адресам, которые они указали в информационном листе клиента, когда они впервые регистрируются для юридического представительства.


После того, как я закрыл телефон, я понял, что проехал прямо мимо здания, где находился офис Винсента. Это было на Бродвее, недалеко от Третьей улицы, и там было слишком много машин и пешеходов, чтобы я мог попытаться развернуться. Я потратил десять минут, возвращаясь к нему, ловя красные огни на каждом углу. К тому времени, как я добрался до нужного места, я был настолько расстроен, что решил как можно скорее снова нанять водителя, чтобы сосредоточиться на делах, а не на адресах.


Офис Винсента находился в шестиэтажном здании, называемом просто Юридический центр. Находясь так близко к основным зданиям суда в центре города – как уголовному, так и гражданскому – это означало, что в здании было полно судебных адвокатов. Именно такое место, о котором, вероятно, мечтали большинство копов и врачей – ненавистников юристов, – взрывалось бы каждый раз при землетрясении. Я увидел вход в гараж по соседству и заехал.


Когда я доставал билет из автомата, к моей машине подошел полицейский в форме. В руках у него был планшет.


“Сэр? У вас есть дела в здешнем здании?”


“Вот почему я паркуюсь здесь”.


“Сэр, не могли бы вы изложить свое дело?”


“Какое вам до этого дело, офицер?”


“Сэр, мы проводим осмотр места преступления в гараже, и мне нужно знать, чем вы занимаетесь, прежде чем я смогу вас впустить”.


“Мой офис находится в здании”, - сказал я. “Это подойдет?”


Это была не совсем ложь. У меня в кармане пальто был судебный приказ судьи Холдера. Это дало мне офис в здании.


Ответ, казалось, сработал. Коп попросил показать мое удостоверение личности, и я мог бы возразить, что он не имел права требовать мою идентификацию, но решил, что нет необходимости раздувать из этого федеральное дело. Я достал бумажник и отдал ему удостоверение личности, и он записал мое имя и номер водительских прав в свой планшет. Затем он пропустил меня.


“На данный момент на втором уровне нет парковки”, - сказал он. “Они не очистили место происшествия”.


Я помахал рукой и направился вверх по трапу. Когда я добрался до второго этажа, я увидел, что на нем не было машин, за исключением двух патрульных машин и черного BMW coupe, который перегружали в кузов грузовика из полицейского гаража. Я предположил, что это машина Джерри Винсента. Двое других полицейских в форме как раз начали снимать желтую ленту с места преступления, которая использовалась для оцепления уровня парковки. Один из них подал мне знак продолжать. Я не видел поблизости детективов, но полиция пока не собиралась покидать место убийства.


Я продолжал подниматься и не нашел места, куда мог бы втиснуть Линкольн, пока не добрался до пятого этажа. Еще одна причина, по которой мне нужно было снова нанять водителя.


Офис, который я искал, находился на втором этаже в передней части здания. Дверь из матового стекла была закрыта, но не заперта. Я вошел в приемную с пустой зоной отдыха и ближайшей стойкой, за которой сидела женщина с красными от слез глазами. Она разговаривала по телефону, но когда увидела меня, положила трубку на стойку, даже не сказав “подожди” тому, с кем разговаривала.


“Вы из полиции?” она спросила.


“Нет, я не такой”, - ответил я.


“Тогда, прошу прощения, офис сегодня закрыт”.


Я подошел к стойке, вытаскивая судебный приказ судьи Холдера из внутреннего кармана моего пиджака.


“Не для меня”, - сказал я, протягивая ей это.


Она развернула документ и уставилась на него, но, казалось, не читала его. Я заметил, что в одной из ее рук она сжимала комок салфеток.


“Что это?” - спросила она.


“Это постановление суда”, - сказал я. “Меня зовут Майкл Халлер, и судья Холдер назначил меня новым адвокатом в отношении клиентов Джерри Винсента. Это означает, что мы будем работать вместе. Ты можешь называть меня Микки ”.


Она покачала головой, словно отгоняя какую-то невидимую угрозу. Обычно мое имя не обладало такой властью.


“Ты не можешь этого сделать. Мистер Винсент не хотел бы этого ”.


Я взял судебные документы у нее из рук и снова сложил их. Я начал засовывать документ обратно в карман.


“На самом деле, я могу. Главный судья Верховного суда Лос-Анджелеса поручил мне сделать это. И если вы внимательно посмотрите на договоры о представительстве, которые мистер Винсент заставил подписать своих клиентов, вы уже найдете в них мое имя, указанное как младший юрисконсульт. Итак, то, чего, по вашему мнению, хотел бы мистер Винсент, на данный момент несущественно, потому что он фактически подал документы, в которых назначал меня его заменой, если он станет недееспособным или ... умрет. ”


У женщины было ошеломленное выражение лица. Ее тушь была жирной и растеклась под одним глазом. Это придавало ей неровный, почти комичный вид. По какой-то причине видение Лайзы Миннелли всплыло у меня в голове.


“Если хотите, можете позвонить секретарю судьи Холдера и поговорить об этом с ней”, - сказал я. “Тем временем, мне действительно нужно начать здесь. Я знаю, что это был очень трудный день для тебя. Это было трудно для меня – я знал Джерри с тех пор, как он работал в окружном суде. Так что я вам сочувствую”.


Я кивнул и посмотрел на нее, ожидая ответа, но я все еще его не получал. Я продолжал настаивать.


“Мне понадобятся некоторые вещи, чтобы начать здесь. Прежде всего, его календарь. Я хочу составить список всех текущих дел, которыми занимался Джерри. Затем мне нужно, чтобы ты достал файлы для тех ...”


“Это ушло”, - резко сказала она.


“Что пропало?”


“Его ноутбук. Полиция сказала мне, что тот, кто это сделал, забрал его портфель из машины. Он хранил все на своем ноутбуке ”.


“Ты имеешь в виду его календарь? Он не сохранил печатную копию?”


“Это тоже прошло. Они забрали его портфель. Это было в портфеле.”


Ее глаза безучастно смотрели вперед. Я постучал по верхней части экрана компьютера на ее столе.


“Что насчет этого компьютера?” Я спросил. “Он нигде не делал резервные копии своего календаря?”


Она ничего не сказала, поэтому я спросил снова.


“Создавал ли Джерри резервные копии своего календаря где-нибудь еще? Есть ли какой-нибудь способ получить к нему доступ?”


Она, наконец, посмотрела на меня и, казалось, получила удовольствие от ответа.


“Я не вел календарь. Он сделал. Он хранил все это на своем ноутбуке, а печатную копию хранил в старом портфеле, который носил с собой. Но они оба ушли. Полиция заставила меня искать здесь повсюду, но они исчезли ”.


Я кивнул. Пропавший календарь должен был стать проблемой, но она не была непреодолимой.


“А как насчет файлов? Было ли у него что-нибудь в портфеле?”


“Я так не думаю. Он хранил все файлы здесь.”


“Ладно, хорошо. Что нам нужно будет сделать, так это вытащить все активные дела и перестроить календарь из файлов. Мне также нужно будет увидеть любые бухгалтерские книги или чековые книжки, относящиеся к трастовым и операционным счетам.”


Она резко взглянула на меня.


“Ты не собираешься брать его деньги”.


“Это не...”


Я остановился, сделал глубокий вдох, а затем начал снова спокойным, но прямым тоном.


“Прежде всего, я приношу извинения. Я сделал это наоборот. Я даже не знаю твоего имени. Давайте начнем сначала. Как тебя зовут?”


“Рен”.


“Рен? Рен что?”


“Рен Уильямс”.


“Ладно, Рен, позволь мне кое-что объяснить. Это не его деньги. Это деньги его клиентов, и пока они не скажут иначе, его клиенты теперь мои клиенты. Ты понимаешь? Итак, я сказал вам, что я осознаю эмоциональный переворот этого дня и шок, который вы испытываете. Я сам испытываю кое-что из этого. Но тебе нужно решить прямо сейчас, со мной ты или против меня, Рен. Потому что, если ты со мной, мне нужно, чтобы ты принес мне то, о чем я просил. И мне нужно, чтобы ты поработал с моим куратором, когда она приедет. Если ты против меня, тогда мне нужно, чтобы ты просто пошел домой прямо сейчас ”.


Она медленно покачала головой.


“Детективы сказали мне, что я должен остаться, пока они не закончат”.


“Какие детективы? Когда я заехал, там оставалась всего пара человек в форме ”.


“Детективы в офисе мистера Винсента”.


“Ты позволил...”


Я не закончил. Я обошел стойку и направился к двум отдельным дверям в задней стене. Я выбрал тот, что слева, и открыл его.


Я зашел в офис Джерри Винсента. Он был большим, роскошным и пустым. Я повернулся по полному кругу, пока не обнаружил, что смотрю в выпученные глаза большой рыбы, прикрепленной к стене над шкафом из темного дерева рядом с дверью, через которую я вошел. Рыба была красивого зеленого цвета с белым брюшком. Его тело выгнулось дугой, как будто оно намертво застыло в тот момент, когда оно выпрыгнуло из воды. Его пасть была открыта так широко, что я мог бы засунуть в нее кулак.


На стене под рыбой была прикреплена латунная тарелка. В нем говорилось:


ЕСЛИ БЫ я ДЕРЖАЛ РОТ НА ЗАМКЕ, МЕНЯ БЫ ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО


Слова, по которым нужно жить, подумал я. Большинство обвиняемых по уголовным делам попадают в тюрьму разговорами. Немногие находят выход разговорами. Лучший совет, который я когда-либо давал клиенту, - это просто держать рот на замке. Ни с кем не говорите о своем деле, даже со своей собственной женой. Ты держишь тесный совет с самим собой. Ты берешь никель и живешь, чтобы сражаться в другой раз.


Безошибочный звук выдвигаемого металлического ящика, который затем с грохотом закрылся, заставил меня обернуться. На другой стороне комнаты были еще две двери. Оба были открыты примерно на фут, и через один я мог видеть затемненную ванную. Через другой я мог видеть свет.


Я быстро подошел к освещенной комнате и полностью распахнул дверь. Это была картотека, большая гардеробная без окон, с рядами стальных картотечных шкафов по обе стороны. У задней стены был установлен небольшой рабочий стол.


За рабочим столом сидели двое мужчин. Один старый, другой молодой. Вероятно, один, чтобы учить, а другой, чтобы учиться. Они сняли свои куртки и развесили их на стульях. Я видел их пистолеты, кобуры и значки, прикрепленные к поясам.


“Что ты делаешь?” Хрипло спросил я.


Мужчины оторвались от чтения. Я увидел стопку папок на столе между ними. Глаза старшего детектива на мгновение расширились от удивления, когда он увидел меня.


“Полиция Лос-Анджелеса”, - сказал он. “И, полагаю, я должен задать тебе тот же вопрос”.


“Это мои файлы, и вам придется отложить их прямо сейчас”.


Мужчина постарше встал и подошел ко мне. Я снова начал доставать судебный ордер из кармана куртки.


“Меня зовут...”


“Я знаю, кто вы”, - сказал детектив. “Но я все еще не понимаю, что ты здесь делаешь”.


Я вручил ему постановление суда.


“Тогда это должно все объяснить. Главный судья высшего суда назначил меня новым адвокатом клиентов Джерри Винсента. Это означает, что его дела теперь мои дела. И вы не имеете права находиться здесь, просматривая файлы. Это явное нарушение права моих клиентов на защиту от незаконного обыска и изъятия. Эти файлы содержат конфиденциальные сообщения и информацию между адвокатом и клиентом ”.


Детектив не потрудился заглянуть в документы. Он быстро пролистал его до подписи и печати на последней странице. Он не казался таким уж впечатленным.


“Винсент был убит”, - сказал он. “Мотив мог скрываться в одном из этих файлов. Личность убийцы может быть в одном из них. Мы должны...”


“Нет, ты не понимаешь. Что тебе нужно сделать, так это убраться из этой картотеки прямо сейчас ”.


Детектив не шевельнул ни единым мускулом.


“Я считаю эту часть места преступления”, - сказал он. “Это ты должен уйти”.


“Прочтите приказ, детектив. Я никуда не уйду. Ваше место преступления находится в гараже, и ни один судья в Лос-Анджелесе не позволил бы вам распространить его на этот офис и эти файлы. Тебе пора уходить, а мне позаботиться о своих клиентах ”.


Он не сделал ни малейшего движения, чтобы зачитать постановление суда или освободить помещение.


“Если я уйду, - сказал он, - я собираюсь закрыть это место и опечатать его”.


Я ненавидел ввязываться в ссоры с копами, но иногда выбора не было.


“Ты сделаешь это, и я распечатаю его через час. И вы будете стоять перед главным судьей высшего суда, объясняя, как вы попрали права каждого из клиентов Винсента. Знаете, в зависимости от того, о скольких клиентах мы говорим, это может быть рекордом – даже для полиции Лос-Анджелеса ”.


Детектив улыбнулся мне, как будто его слегка позабавили мои угрозы. Он предъявил судебный приказ.


“Вы говорите, что это дает вам все эти случаи?”


“Это верно, на данный момент”.


“Вся юридическая практика?”


“Да, но каждый клиент будет решать, оставаться ли со мной или найти кого-то другого”.


“Что ж, полагаю, это ставит тебя в наш список”.


“Какой список?”


“Наш список подозреваемых”.


“Это нелепо. Почему я должен быть в этом замешан?”


“Вы только что сказали нам, почему. Вы унаследовали всех клиентов жертвы. Это должно быть своего рода финансовой неожиданностью, не так ли? Он мертв, и тебе достается все дело. Думаешь, это достаточная мотивация для убийства? Не могли бы вы рассказать нам, где вы были прошлой ночью между восемью и полуночью?”


Он снова усмехнулся мне без всякой теплоты, подарив мне отработанную осуждающую улыбку полицейского. Его карие глаза были такими темными, что я не могла разглядеть линию между радужкой и зрачком. Как и глаза акулы, они, казалось, не пропускали и не отражали никакого света.


“Я даже не собираюсь начинать объяснять, насколько это нелепо”, - сказал я. “Но для начала вы можете проконсультироваться с судьей, и вы узнаете, что я даже не знал, что был в очереди на это”.


“Так ты говоришь. Но не волнуйся, мы тебя полностью проверим ”.


“Хорошо. Теперь, пожалуйста, покиньте эту комнату, или я позвоню судье ”.


Детектив отступил к столу и взял свой пиджак со стула. Он скорее носил это, чем надевал. Он взял папку со стола и поднес ее ко мне. Он тыкал мне этим в грудь, пока я не забрал это у него.


“Вот вам одно из ваших новых файлов, советник. Не подавись этим ”.


Он переступил порог, и его напарник последовал за ним. Я последовал за ними в офис и решил попробовать снизить напряженность. У меня было чувство, что я вижу их не в последний раз.


“Послушайте, детективы, мне жаль, что все так получилось. Я стараюсь поддерживать хорошие отношения с полицией, и я уверен, что мы сможем что-нибудь придумать. Но на данный момент у меня есть обязательства перед клиентами. Я даже не знаю, что у меня здесь. Дай мне немного времени, чтобы...”


“У нас нет времени”, - сказал мужчина постарше. “Мы теряем импульс и проигрываем дело. Вы понимаете, во что ввязываетесь, советник?”


Я мгновение смотрел на него, пытаясь понять смысл его вопроса.


“Я думаю, да, детектив. Я работаю с делами всего около восемнадцати лет, но ...


“Я говорю не о твоем опыте. Я говорю о том, что произошло в том гараже. Кто бы ни убил Винсента, он поджидал его там. Они знали, где он был и как до него добраться. Он попал в засаду ”.


Я кивнул, как будто понял.


“На вашем месте, ” сказал детектив, “ я бы поостерегся с этими вашими новыми клиентами. Джерри Винсент знал своего убийцу.”


“А как насчет того времени, когда он был прокурором? Он сажал людей в тюрьму. Может быть, один из ...”


“Мы проверим это. Но это было давным-давно. Я думаю, что человек, которого мы ищем, есть в этих файлах ”.


С этими словами он и его напарник начали двигаться к двери.


“Подожди”, - сказал я. “У тебя есть визитка? Дай мне визитку ”.


Детективы остановились и повернули назад. Тот, что постарше, вытащил из кармана визитку и протянул ее мне.


“Там записаны все мои цифры”.


“Позвольте мне просто ознакомиться с положением дел здесь, а затем я позвоню и что-нибудь организую. Для нас должен быть способ сотрудничать и при этом не попирать ничьи права ”.


“Что бы ты ни говорил, ты адвокат”.


Я кивнул и посмотрел на имя на карточке. Гарри Босх. Я был уверен, что никогда раньше не встречал этого человека, однако он начал конфронтацию, сказав, что знает, кто я такой.


“Послушайте, детектив Босх, ” сказал я, “ Джерри Винсент был моим коллегой. Мы не были настолько близки, но мы были друзьями ”.


“И?”


“И удачи, понимаешь? По делу. Я надеюсь, ты разгадаешь это ”.


Босх кивнул, и в этом физическом жесте было что-то знакомое. Возможно, мы действительно знали друг друга.


Он повернулся, чтобы последовать за своим напарником к выходу из офиса.


“Детектив?”


Босх снова повернулся ко мне.


“Пересекались ли наши пути когда-нибудь раньше по делу? Я думаю, что узнаю тебя”.


Босх бойко улыбнулся и покачал головой.


“Нет”, - сказал он. “Если бы мы занимались делом, вы бы меня запомнили”.


Семь


Час спустя я сидел за столом Джерри Винсента, а напротив меня сидели Лорна Тейлор и Деннис Войцеховски. Мы ели наши бутерброды и собирались обсудить то, что мы собрали из самого предварительного осмотра офиса и дел. Еда была хорошей, но ни у кого не было особого аппетита, учитывая, где мы сидели и что случилось с предшественником офиса.


Я отправил Рена Уильямса домой пораньше. Она не могла перестать плакать и возражать против того, чтобы я взял под контроль дела ее покойного босса. Я решил убрать баррикаду, а не продолжать обходить ее. Последнее, что она спросила, прежде чем я проводил ее до двери, было, собираюсь ли я ее уволить. Я сказал ей, что присяжные еще не определились с этим вопросом, но что ей следует явиться на работу, как обычно, на следующий день.


После смерти Джерри Винсента и исчезновения Рена Уильямса мы остались блуждать в темноте, пока Лорна не разобралась в системе подачи документов и не начала извлекать активные файлы по делу. По записям в календаре в каждом файле она смогла начать составлять мастер-календарь – ключевой компонент в профессиональной жизни любого судебного адвоката. Как только мы разработали элементарный календарь, мне стало дышать немного легче, и мы сделали перерыв на ланч и открыли коробки с сэндвичами, которые Лорна принесла от Дасти.


Календарь был легким. Несколько слушаний по делу тут и там, но по большей части было очевидно, что Винсент прояснял ситуацию в преддверии процесса над Уолтером Эллиотом, который должен был начаться с отбора присяжных через девять дней.


“Итак, давайте начнем”, - сказал я, мой рот все еще был набит последним кусочком. “Согласно составленному нами календарю, у меня через сорок пять минут вынесение приговора. Итак, я подумал, что мы могли бы провести предварительное обсуждение сейчас, а затем я мог бы оставить вас двоих здесь, пока я еду в суд. Затем я вернусь и посмотрю, насколько далеко мы продвинулись, прежде чем мы с Циско выйдем и начнем стучать в двери ”.


Они оба кивнули, не отрывая ртов от бутербродов. У Циско в усах была клюква, но он не знал об этом.


Лорна была такой же аккуратной и красивой, как всегда. Она была потрясающей блондинкой с глазами, которые почему-то заставляли тебя думать, что ты центр вселенной, когда она смотрела на тебя. Я никогда не уставал от этого. Я держал ее на зарплате весь год, пока меня не было. Я мог себе это позволить благодаря страховой выплате, и я не хотел рисковать тем, что она будет работать на другого адвоката, когда мне придет время возвращаться к работе.


“Давайте начнем с денег”, - сказал я.


Лорна кивнула. Как только она собрала активные файлы и положила их передо мной, она перешла к банковским книгам, возможно, единственной вещи, столь же важной, как календарь рассмотрения дел. Банковские книги сказали бы нам больше, чем просто сколько денег было у фирмы Винсента в казне. Они дали бы нам представление о том, как он управлял своим магазином в одиночку.


“Хорошо, хорошие и плохие новости о деньгах”, - сказала она. “У него тридцать восемь тысяч на операционном счете и сто двадцать девять тысяч на трастовом”.


Я присвистнул. Это была куча наличных, которые нужно было хранить на трастовом счете. Деньги, полученные от клиентов, поступают на трастовый счет. По мере выполнения работы для каждого клиента на трастовый счет выставляется счет, а деньги переводятся на операционный счет. Я всегда хочу, чтобы на операционном счете было больше денег, чем на трастовом счете, потому что как только они переведены на операционный счет, деньги мои.


“Есть причина, почему это так однобоко”, - сказала Лорна, уловив мое удивление. “Он только что получил чек на сто тысяч долларов от Уолтера Эллиота. Он сдал его на хранение в пятницу ”.


Я кивнул и постучал пальцем по самодельному календарю, который лежал передо мной на столе. Это было нарисовано в блокноте для юридических записей. Лорне придется пойти и купить настоящий календарь, когда у нее будет такая возможность. Она также вводила все назначенные судебные заседания на мой компьютер и в онлайн-календарь. Наконец, и поскольку Джерри Винсент этого не сделал, она создаст резервную копию всего этого в учетной записи для хранения данных за пределами сайта.


“Суд над Эллиотом должен начаться в четверг на следующей неделе”, - сказал я. “Он взял сотню авансом”.


Произнесение очевидного привело к внезапному осознанию.


“Как только мы здесь закончим, позвони в банк”, - сказал я Лорне. “Посмотри, прошел ли чек. Если нет, попытайтесь протолкнуть это до конца. Как только Эллиот услышит, что Винсент мертв, он, вероятно, попытается приостановить выплату ”.


“Понял”.


“Что еще по деньгам? Если сотня из них от Эллиота, то для кого остальное?”


Лорна открыла одну из бухгалтерских книг, которые лежали у нее на коленях. Каждый доллар в трастовом фонде должен учитываться в зависимости от того, для какого клиента он хранится. В любое время адвокат должен быть в состоянии определить, какая часть аванса клиента была переведена в операционный фонд и использована, а какая сумма все еще находится в резерве в доверительном управлении. Сто тысяч с трастового счета Винсента были предназначены для суда над Уолтером Эллиотом. Таким образом, осталось только двадцать девять тысяч, полученных по остальным активным делам. Это было не так уж много, учитывая стопку папок, которые мы собрали, пока рылись в картотечных шкафах в поисках реальных дел.


“Это плохие новости”, - сказала Лорна. “Похоже, что есть только пять или шесть других случаев с трастовыми депозитами. Что касается остальных активных дел, то деньги уже переведены в операционные или были потрачены, или клиенты задолжали фирме ”.


Я кивнул. Это не были хорошие новости. Начинало казаться, что Джерри Винсент забегал вперед в своих делах, то есть он был на беговой дорожке, возбуждая новые дела, чтобы поддерживать денежный поток, и оплачивая уже существующие. Уолтер Эллиот, должно быть, был клиентом "выздоравливай". Как только его сто тысяч были выплачены, Винсент смог бы выключить беговую дорожку и перевести дыхание – по крайней мере, на некоторое время. Но у него так и не было шанса.


“Сколько клиентов с планами оплаты?” Я спросил.


Лорна еще раз обратилась к записям, лежащим у нее на коленях.


“У него двое на досудебных платежах. Оба значительно отстали ”.


“Каковы имена?”


Ей потребовалось время, чтобы ответить, пока она просматривала записи.


“Э-э, Сэмюэлс - это одно, а Хенсон - другое. Они оба отстают примерно на пять тысяч.”


“И именно поэтому мы принимаем кредитные карточки и не выпускаем бумагу”.


Я говорил о моей собственной деловой рутине. Я давно прекратил предоставлять кредитные услуги. Я принимал невозвратные платежи наличными. Я также взяла пластиковую, но не раньше, чем Лорна проверила карту и получила одобрение на покупку.


Я просмотрел заметки, которые вел, проводя быстрый обзор календаря и активных файлов. И Сэмюэлс, и Хенсон были в дополнительном списке, который я составил, просматривая активы. Это был список дел, которые я собирался прекратить, если смогу. Это было основано на моем быстром ознакомлении с обвинениями и фактами по делам. Если в деле было что–то, что мне не нравилось - по любой причине, – то это попадало в дополнительный список.


“Нет проблем”, - сказал я. “Мы их освободим”.


Сэмюэлс был виновен в непредумышленном убийстве в нетрезвом состоянии, а Хенсон - в крупной краже и хранении наркотиков. Хенсон на мгновение заинтересовал меня, потому что Винсент собирался выстроить защиту вокруг пристрастия клиента к рецептурным обезболивающим. Он собирался объединить защиту от сочувствия и отклонения в одно целое. Он изложил бы случай, в котором врач, выписавший Хенсону чрезмерное количество лекарств, был наиболее ответственен за последствия созданной им зависимости. Патрик Хенсон, как утверждал Винсент, был жертвой, а не преступником.


Я был хорошо знаком с этой защитой, потому что я неоднократно использовал ее в течение последних двух лет, чтобы попытаться оправдать себя за многочисленные нарушения, которые я совершил в своих ролях отца, бывшего мужа и друга для людей в моей жизни. Но я отправил Хенсона в то, что я назвал собачьей сваей, потому что в глубине души знал, что защита не выдержит критики – по крайней мере, не для меня. И я тоже не был готов идти с этим в суд за него.


Лорна кивнула и сделала заметки о двух делах в блокноте.


“Итак, какова оценка по этому поводу?” - спросила она. “Сколько ящиков вы кладете в собачью кучу?”


“Мы получили тридцать одно активное дело”, - сказал я. “Из них, я думаю, только семеро похожи на собак. Это значит, что у нас много случаев, когда в кассе нет денег. Мне либо придется добыть новые деньги, либо они тоже пойдут коту под хвост ”.


Я не беспокоился о том, что мне придется идти и вытягивать деньги из клиентов. Навык номер один в защите по уголовным делам - это получение денег. Я был хорош в этом, а Лорна была еще лучше. В первую очередь фокус заключался в привлечении платежеспособных клиентов, и нам только что свалилось на колени две дюжины из них.


“Вы думаете, судья просто позволит вам отказаться от некоторых из них?” - спросила она.


“Нет. Но я что-нибудь придумаю по этому поводу. Возможно, я мог бы заявить о конфликте интересов. Конфликт в том, что я люблю, когда мне платят за мою работу, а клиенты не любят платить ”.


Никто не засмеялся. Никто даже не улыбнулся. Я двигался дальше.


“Что-нибудь еще по поводу денег?” Я спросил.


Лорна покачала головой.


“Примерно так. Когда ты будешь в суде, я собираюсь позвонить в банк и начать это. Ты хочешь, чтобы мы оба подписывали счета?”


“Да, точно так же, как с моими счетами”.


Я не учел потенциальную трудность заполучить в свои руки деньги, которые были на счетах Винсента. Для этого у меня и была Лорна. Она была хороша в бизнесе так, как не был хорош я. Иногда она была так хороша, что я жалел, что мы никогда не женились или не разводились.


“Посмотрим, сможет ли Рен Уильямс подписывать чеки”, - сказал я. “Если она там, уберите ее. На данный момент я хочу, чтобы на счетах были только мы с тобой ”.


“Сойдет. Возможно, вам придется вернуться к судье Холдеру за судебным приказом для банка ”.


“Это не будет проблемой”.


Мои часы показывали, что у меня есть десять минут до того, как мне нужно будет идти в суд. Я обратил свое внимание на Войцеховского.


“Циско, что у тебя есть?”


Ранее я сказал ему задействовать свои контакты и следить за расследованием убийства Винсента как можно тщательнее. Я хотел знать, какие шаги предпринимают детективы, потому что из слов Босха следовало, что расследование будет переплетено с делами, которые я только что унаследовал.


“Немного”, - сказал Циско. “Детективы еще даже не вернулись в Паркер-центр. Я позвонил знакомому парню из криминалистики, и они все еще все обрабатывают. Не так много информации о том, что у них есть, но он рассказал мне о том, чего у них нет. В Винсента стреляли по меньшей мере два раза, насколько они могли судить на месте преступления. И не было никаких гильз. Стрелок убрался восвояси ”.


В этом было что-то красноречивое. Убийца либо воспользовался револьвером, либо у него хватило присутствия духа после убийства человека подобрать гильзы, выброшенные из его пистолета.


Циско продолжил свой доклад.


“Я позвонил другому контакту в отделе связи, и она сказала мне, что первый звонок поступил в двенадцать сорок три. Они сузят время смерти при вскрытии ”.


“Есть ли общее представление о том, что произошло?”


“Похоже, Винсент работал допоздна, что, по-видимому, было его обычным делом по понедельникам. Каждый понедельник он работал допоздна, готовясь к предстоящей неделе. Закончив, он собрал свой портфель, запер его и ушел. Он идет в гараж, садится в свою машину, и его вытаскивают через окно со стороны водителя. Когда они нашли его, машина была на стоянке, зажигание включено. Окно было опущено. Прошлой ночью было за шестьдесят. Он мог опустить стекло, потому что ему нравился холод, или он мог опустить его для того, чтобы кто-нибудь подошел к машине ”.


“Кто-то, кого он знал”.


“Это одна из возможностей”.


Я думал об этом и о том, что сказал детектив Босх.


“В гараже никто не работал?”


“Нет, дежурный уходит в шесть. После этого вы должны опустить свои деньги в автомат или воспользоваться своим ежемесячным абонементом. У Винсента были месячные.”


“Камеры?”


“Камеры есть только там, где вы въезжаете и выезжаете. Это камеры слежения за номерными знаками, поэтому, если кто-то скажет, что потерял свой билет, он сможет определить, когда машина въехала внутрь, что-то в этом роде. Но из того, что я слышал от моего парня из криминалистики, на пленке не было ничего полезного. Убийца не заезжал в гараж. Он вошел либо через здание, либо через один из пешеходных входов ”.


“Кто нашел Джерри?”


“Охранник. Они наняли одного охранника для здания и гаража. Он заходит в гараж пару раз за ночь и заметил машину Винсента во время второй зачистки. Свет был включен, и он работал, поэтому он проверил это. Сначала он подумал, что Винсент спит, а потом увидел кровь.”


Я кивнул, думая о сценарии и о том, как все произошло. Убийца был либо невероятно беспечен и удачлив, либо он знал, что в гараже нет камер, и он сможет перехватить Джерри Винсента там в понедельник вечером, когда место было почти пустынным.


“Ладно, оставайся на этом. А как насчет Гарри Поттера?”


“Кто?”


“Детектив. Не Поттер. Я имею в виду...”


“Bosch. Гарри Босх. Я тоже работаю над этим. Предположительно, он один из лучших. Несколько лет назад ушел в отставку, и шеф полиции сам завербовал его обратно. Или так гласит история ”.


Циско сослался на какие-то заметки в блокноте.


“Полное имя - Иероним Босх. Он проработал в общей сложности тридцать три года, и вы знаете, что это значит.”


“Нет, что это значит?”


“Ну, в соответствии с пенсионной программой полиции Лос-Анджелеса вы достигаете максимального срока в тридцать лет, что означает, что вы имеете право на пенсию с полной пенсией, и независимо от того, как долго вы остаетесь на работе, после тридцати лет ваша пенсия не растет. Так что оставаться здесь не имеет экономического смысла ”.


“Если только ты не мужчина на задании”.


Циско кивнул.


“Именно. Любой, кто остается после тридцати, остается не из-за денег или работы. Это больше, чем работа ”.


“Подожди секунду”, - сказал я. “Вы сказали Иеронимус Босх? Нравится художник?”


Второй вопрос привел его в замешательство.


“Я ничего не знаю ни о каком художнике. Но это его имя. Рифмуется с ‘anonymous’, как мне сказали. Странное имя, если вы спросите меня.”


“Не более странный, чем Войцеховский – если вы спросите меня”.


Циско собирался защитить свое имя и наследие, когда вмешалась Лорна.


“Я думал, ты сказал, что не знаешь его, Микки”.


Я посмотрел на нее и покачал головой.


“Я никогда не встречал его до сегодняшнего дня, но имя… Я знаю это имя”.


“Ты имеешь в виду, по картинам?”


Я не хотел вдаваться в обсуждение истории настолько далекого прошлого, что не мог быть в этом уверен.


“Неважно”, - сказал я. “Это ерунда, и мне нужно идти”.


Я встал.


“Циско, продолжай заниматься делом и выясни все, что сможешь, о Bosch. Я хочу знать, насколько я могу доверять этому парню ”.


“Вы же не собираетесь позволить ему взглянуть на файлы, не так ли?” Спросила Лорна.


“Это не было случайным преступлением. На свободе бродит убийца, который знал, как добраться до Джерри Винсента. Я буду чувствовать себя намного лучше, если наш человек с миссией сможет разобраться в этом и привлечь плохого парня к ответственности ”.


Я обошел стол и направился к двери.


“Я буду в суде судьи Шампани. Я беру с собой кучу активных файлов, чтобы почитать, пока жду.”


“Я провожу тебя”, - сказала Лорна.


Я видел, как она бросила взгляд и кивнула Циско, чтобы он остался позади. Мы вышли в приемную. Я знал, что Лорна собиралась сказать, но позволил ей сказать это.


“Микки, ты уверен, что готов к этому?”


“Абсолютно”.


“Это не входило в план. Ты собирался возвращаться медленно, помнишь? Возьмите пару кейсов и отталкивайтесь от них. Вместо этого ты берешь на себя целую практику ”.


“Я не тренируюсь”.


“Послушай, будь серьезен”.


“Я есть. И я готов. Разве ты не видишь, что это лучше, чем план? Дело Эллиота не только принесет все эти деньги, но и будет похоже на рекламный щит на крыше CCB, на котором большими неоновыми буквами написано ”Я ВЕРНУЛСЯ "! "


“Да, это здорово. И одно только дело Эллиота окажет на вас такое сильное давление, что ... ”


Она не закончила, но ей и не нужно было.


“Лорна, я покончил со всем этим. Я в порядке, я пережил это и я готов к этому. Я думал, ты будешь рад этому. Впервые за год к нам поступают деньги ”.


“Меня это не волнует. Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке ”.


“Я более чем в порядке. Я взволнован. Я чувствую, что за один день ко мне внезапно вернулось мое мужество. Не тяните меня вниз. Понятно?”


Она уставилась на меня, а я уставился в ответ, и, наконец, неохотная улыбка промелькнула на ее суровом лице.


“Хорошо”, - сказала она. “Тогда иди и забери их”.


“Не волнуйся. Я так и сделаю”.


Восемь


Несмотря на заверения, которые я дал Лорне, мысли обо всех делах и всей подготовительной работе, которую нужно было выполнить, крутились в моей голове, пока я шел по коридору к мосту, соединяющему офисное здание с гаражом. Я забыл, что припарковался на пятом уровне, и в итоге мне пришлось подниматься по трем пандусам, прежде чем я нашел Линкольн. Я открыла багажник и положила толстую стопку папок, которые несла с собой, в свою сумку.


Сумка представляла собой гибрид, который я купила в магазине под названием "Город чемоданов", когда планировала свое возвращение. Это был рюкзак с лямками, который я мог накинуть на плечи в те дни, когда был сильным. У него также была ручка, чтобы я мог носить его как портфель, если захочу. И у него было два колеса и телескопическая ручка, чтобы я мог просто катить его за собой в те дни, когда был слаб.


В последнее время сильных было намного больше, чем слабых, и я, вероятно, мог бы обойтись традиционным адвокатским кожаным портфелем. Но мне понравилась сумка, и я собирался продолжать ею пользоваться. На нем был логотип – горный хребет с надписью “Город чемоданов”, напечатанной поперек него, как вывеска Голливуда. Над ним световые люки охватывали горизонт, завершая образ мечты о желании и надежде. Я думаю, что этот логотип был настоящей причиной, по которой мне понравилась сумка. Потому что я знал, что Чемоданный город - это не магазин. Это было место. Это был Лос-Анджелес.


Лос-Анджелес был из тех мест, где все были откуда-то еще и никто по-настоящему не бросал якорь. Это было временное место. Люди, привлеченные мечтой, люди, бегущие от кошмара. Двенадцать миллионов человек, и все они готовы совершить прорыв, если это необходимо. Образно, буквально, метафорически – как хотите смотрите на это – каждый в Лос-Анджелесе держит сумку упакованной. На всякий случай.


Когда я закрывал багажник, я был поражен, увидев мужчину, стоящего между моей машиной и той, что была припаркована рядом с ней. Открытая крышка багажника закрыла мне обзор его приближения. Он был мне незнакомцем, но я мог сказать, что он знал, кто я такой. Предупреждение Босха об убийце Винсента пронзило мой разум, и инстинкт "дерись или беги" охватил меня.


“Мистер Холлер, могу я с вами поговорить?”


“Кто ты, черт возьми, такой, и что ты делаешь, шныряя вокруг машин людей?”


“Я не скрывался. Я увидел тебя и проскочил между другими машинами, вот и все. Я работаю в Times и хотел бы узнать, могу ли я поговорить с вами о Джерри Винсенте ”.


Я покачал головой и выдохнул.


“Ты напугал меня до чертиков. Разве вы не знаете, что он был убит в этом гараже кем-то, кто подошел к его машине?”


“Послушайте, мне жаль. Я просто...”


“Забудь об этом. Я ничего не знаю об этом деле, и мне нужно попасть в суд ”.


“Но вы ведете его дела, не так ли?”


Сделав ему знак отойти с дороги, я направился к двери своей машины.


“Кто тебе это сказал?”


“Наш судебный репортер получил копию приказа от судьи Холдера. Почему мистер Винсент выбрал тебя? Вы двое были хорошими друзьями или что-то в этом роде?”


Я открыл дверь.


“Послушай, как тебя зовут?”


“Джек Макэвой. Я работаю в полицейском участке ”.


“Молодец, Джек. Но я не могу говорить об этом прямо сейчас. Если захочешь дать мне визитку, я позвоню тебе, когда смогу поговорить ”.


Он не сделал ни малейшего движения, чтобы вручить мне визитку или показать, что понял, что я сказал. Он просто задал еще один вопрос.


“Судья распорядился заткнуть тебе рот кляпом?”


“Нет, она не отдавала приказа о затыкании рта. Я не могу с тобой говорить, потому что я ничего не знаю, ясно? Когда мне будет что сказать, я это скажу ”.


“Хорошо, не могли бы вы сказать мне, почему вы берете на себя дела Винсента?”


“Вы уже знаете ответ на это. Я был назначен судьей. Я должен немедленно отправиться в суд ”.


Я нырнул в машину, но оставил дверь открытой, когда поворачивал ключ. Макэвой поставил локоть на крышу и наклонился, продолжая пытаться уговорить меня на интервью.


“Послушайте, ” сказал я, “ мне нужно идти, так что не могли бы вы отойти, чтобы я мог закрыть дверь и поставить этот бак обратно?”


“Я надеялся, что мы сможем заключить сделку”, - быстро сказал он.


“Сделка? Какая сделка? О чем ты говоришь?”


“Ты знаешь, информация. Я подключил полицейское управление, а вы подключили здание суда. Это была бы улица с двусторонним движением. Ты скажи мне, что ты слышишь, и я скажу тебе, что слышу я. У меня такое чувство, что это будет большое дело. Мне нужна любая информация, которую я могу получить ”.


Я повернулась и на мгновение посмотрела на него.


“Но разве информация, которую вы мне дадите, не окажется в газете на следующий день? Я мог бы просто подождать и прочитать это ”.


“Не все это будет там. Некоторые вещи нельзя печатать, даже если знаешь, что это правда ”.


Он посмотрел на меня так, как будто передавал великую мудрость.


“У меня такое чувство, что вы услышите кое-что раньше меня”, - сказал я.


“Я рискну. Сделка?”


“У тебя есть визитка?”


На этот раз он достал из кармана визитную карточку и протянул ее мне. Я зажал его между пальцами и положил руку на руль. Я поднял карточку и снова посмотрел на нее. Я подумал, что не помешало бы получить хоть строчку внутренней информации по делу.


“Ладно, договорились”.


Я снова просигналил ему, чтобы он уходил, и закрыл дверь, затем завел машину. Он все еще был там. Я опустил окно.


“Что?” Я спросил.


“Просто помни, я не хочу видеть твое имя в других газетах или по телевизору, говорящим то, чего у меня нет”.


“Не волнуйся. Я знаю, как это работает ”.


“Хорошо”.


Я включил задний ход, но кое о чем подумал и держал ногу на тормозе.


“Позвольте мне задать вам вопрос. Насколько вы дружны с Босхом, ведущим следователем по делу?”


“Я знаю его, но никто по-настоящему не дружит с ним. Даже его собственный партнер ”.


“Какова его история?”


“Я не знаю. Я никогда не спрашивал.”


“Ну, он хорош в этом?”


“При раскрытии дел? Да, он очень хорош. Я думаю, он считается одним из лучших ”.


Я кивнул и подумал о Босхе. Человек на задании.


“Следи за пальцами ног”.


Я дал задний ход Линкольну. МакЭвой окликнул меня, как только я завел машину.


“Эй, Холлер, тебе нравится тарелка”.


Я помахал рукой из окна, когда съезжал с пандуса. Я попытался вспомнить, на каком из моих Линкольнов я был за рулем и что было написано на номерном знаке. У меня есть парк из трех таункаров, оставшихся с тех времен, когда я перевозил полный багаж. Но я так редко пользовался машинами в прошлом году, что перевел все три в режим ротации, чтобы поддерживать двигатели в исправности и выветривать пыль из труб. Полагаю, это часть моей стратегии возвращения. Машины были точными копиями, за исключением номерных знаков, и я не был уверен, на какой из них я ехал.


Когда я спустился к будке парковщика и сдал свой корешок, я увидел маленький видеоэкран рядом с кассовым аппаратом. На нем был показан вид с камеры, расположенной в нескольких футах позади моей машины. Это была камера, о которой мне рассказывал Циско, предназначенная для съемки заднего бампера и номерного знака.


На экране я мог видеть свой туалетный столик.


Я ГУЛЯЮ


Я ухмыльнулся. Я провожу их, все в порядке. Я направлялся в суд, чтобы впервые встретиться с одним из клиентов Джерри Винсента. Я собирался пожать ему руку, а затем проводить его прямо в тюрьму.


Девять


Судья Джудит Шампань заседала на скамье подсудимых и рассматривала ходатайства, когда я вошел в ее зал заседаний, имея в запасе пять минут. Восемь других адвокатов прохлаждались в ожидании своей очереди. Я прислонил свою сумку на колесиках к перилам и прошептал помощнику шерифа в зале суда, объяснив, что я был там, чтобы вынести приговор Эдгару Ризу в отношении Джерри Винсента. Он сказал мне, что расписание ходатайств судьи затягивается, но Риз выйдет первым для вынесения приговора, как только ходатайства будут одобрены. Я спросил, могу ли я увидеть Риза, и помощник шерифа встал и провел меня через стальную дверь за своим столом в камеру предварительного заключения со стороны суда. В камере было трое заключенных.


“Эдгар Риз?” Я сказал.


Маленький, крепко сложенный белый мужчина подошел к решетке. Я увидел тюремные татуировки, поднимающиеся по его шее, и почувствовал облегчение. Риз направлялся обратно в место, которое он уже знал. Я не собирался держать за руку девственницу с широко раскрытыми глазами из тюрьмы. Это облегчило бы мне жизнь.


“Меня зовут Майкл Халлер. Сегодня я замещаю вашего адвоката.”


Я не думал, что было много смысла объяснять этому парню, что случилось с Винсентом. Это только заставило бы Риз задать мне кучу вопросов, на которые у меня не было ни времени, ни знаний, чтобы ответить.


“Где Джерри?” Спросил Риз.


“Не смог этого сделать. Ты готов это сделать?”


“Как будто у меня есть выбор?”


“Джерри ознакомился с приговором, когда вы заявили о своей невиновности?”


“Да, он сказал мне. Пять лет в тюрьме штата, выйду через три, если буду хорошо себя вести ”.


Это было больше похоже на четыре, но я не собирался с этим связываться.


“Хорошо, хорошо, судья заканчивает там кое-какие дела, а затем они выведут вас. Прокурор зачитает вам кучу юридических терминов, вы ответите "да", что понимаете это, а затем судья огласит приговор. Через пятнадцать минут вход и выход.”


“Меня не волнует, сколько времени это займет. Мне некуда идти”.


Я кивнул и оставил его там. Я легонько постучал в металлическую дверь, чтобы помощники судебных приставов округа Лос-Анджелес – заместители шерифа - в зале суда услышали это, но, надеюсь, не судья. Он выпустил меня, и я сел в первом ряду галереи. Я открыл свое дело и вытащил большую часть папок, положив их на скамью рядом со мной.


Первым делом было дело Эдгара Риза. Я уже просматривал это дело при подготовке к вынесению приговора. Риз был одним из постоянных клиентов Винсента. Это было дело о распространении наркотиков. Риз, продавец, который использовал свой собственный товар, был подставлен покупателем, работающим конфиденциальным информатором. Согласно справочной информации в файле, осведомитель нацелился на Риза, потому что тот затаил на него обиду. Ранее он покупал кокаин у Риз и обнаружил, что в него слишком сильно влили детское слабительное. Это была частая ошибка, допускаемая дилерами, которые также были пользователями. Они режут продукт слишком сильно, тем самым увеличивая количество, хранящееся для их личного использования, но разбавляя заряд, доставляемый порошком, который они продавали. Это была плохая деловая практика, потому что она плодила врагов. Пользователь, пытающийся снять обвинение, сотрудничая в качестве информатора, более склонен подставить дилера, который ему не нравится, чем дилера, который ему нравится. Это был урок бизнеса, о котором Эдгару Ризу предстояло думать в течение следующих пяти лет в тюрьме штата.


Я положила папку обратно в сумку и посмотрела, что было следующим в стопке. Папка сверху принадлежала Патрику Хенсону, делу о болеутоляющем, которое, как я сказал Лорне, я прекращу. Я наклонился, чтобы положить папку обратно в сумку, как вдруг откинулся на спинку скамейки и положил ее на колени. Я пару раз похлопал им по бедру, обдумывая ситуацию, а затем открыл его.


Хенсон был двадцатичетырехлетним серфером из Малибу, через Флориду. Он был профессионалом, но на низком уровне, с ограниченной поддержкой и выигрышами от pro tour. На соревнованиях на Мауи его смыло волной, которая с силой отбросила его на лавовое дно Пехеи. У него было повреждено плечо, и после операции по выскабливанию раны доктор прописал оксикодон. Восемнадцать месяцев спустя Хенсон был полноценным наркоманом, гонявшимся за таблетками, чтобы заглушить боль. Он потерял своих спонсоров и был слишком слаб, чтобы продолжать соревноваться. Он наконец достиг дна, когда украл бриллиантовое колье из дома в Малибу, куда его пригласила подруга. Согласно отчету шерифа, ожерелье принадлежало матери его друга и содержало восемь бриллиантов, представляющих трех ее детей и пятерых внуков. В отчете было указано, что он стоит 25 000 долларов, но Хенсон продал его за 400 долларов и поехал в Мексику, чтобы купить двести таблеток oxy без рецепта.


Хенсона было легко подключить к делу. Бриллиантовое колье было изъято из ломбарда, и на пленке с камеры наблюдения видно, как он закладывал его. Из-за высокой стоимости ожерелья на него свалилась полная ответственность за торговлю краденым имуществом и крупные кражи, а также за незаконное хранение наркотиков. Не помогло и то, что дама, у которой он украл ожерелье, была замужем за врачом с хорошими связями, который щедро способствовал переизбранию нескольких членов окружного наблюдательного совета.


Когда Винсент взял Хенсона в качестве клиента, серфер внес первоначальный аванс в размере 5000 долларов в обмен. Винсент взял все двенадцать своих изготовленных на заказ досок Trick Henson и продал их через своего ликвидатора коллекционерам и на eBay. Хенсону также была назначена выплата в размере 1000 долларов в месяц, но он так и не произвел ни одного платежа, потому что он прошел реабилитацию на следующий день после того, как его выпустила из тюрьмы его мать, которая жила в Мельбурне, штат Флорида.


В досье говорилось, что Хенсон успешно прошел реабилитацию и подрабатывал в детском лагере для серфинга на пляже в Санта-Монике. Он едва зарабатывал на жизнь, не говоря уже о том, чтобы платить Винсенту 1000 долларов в месяц. Его мать, тем временем, выбилась из сил из-за его залога и стоимости его пребывания в реабилитационном центре.


Файл был переполнен ходатайствами о продолжении и другими документами, представляющими собой тактику затягивания, предпринятую Винсентом, пока он ждал, когда Хенсон получит больше наличных. Это была стандартная практика. Получите свои деньги вперед, особенно когда дело, вероятно, касается собаки. Прокурор записал Хенсона на пленку, как он продавал украденный товар. Это означало, что дело было хуже собачьего. Это было дорожно-транспортное происшествие.


В деле на Хенсона был номер телефона. Одна вещь, которую каждый адвокат вдалбливал клиентам, не находящимся в заключении, заключалась в необходимости поддерживать определенный способ контакта. У тех, кому грозили уголовные обвинения и вероятность тюрьмы, часто была нестабильная семейная жизнь. Они переезжали, иногда были совершенно бездомными. Но адвокат должен был быть в состоянии связаться с ними в любой момент. Номер был указан в файле как сотовый Хенсона, и если бы он все еще был исправен, я мог бы позвонить ему прямо сейчас. Вопрос был в том, хотел ли я этого?


Я посмотрел на судейскую коллегию. Судья все еще находился в середине устных прений по ходатайству об освобождении под залог. Все еще оставались три других адвоката, ожидающих своей очереди по другим ходатайствам, и никаких признаков прокурора, который был назначен на дело Эдгара Риза. Я встал и снова что-то прошептал помощнику шерифа.


“Я выхожу в коридор, чтобы позвонить. Я буду рядом ”.


Он кивнул.


“Если ты не вернешься, когда придет время, я приду и заберу тебя”, - сказал он. “Просто убедитесь, что вы выключили этот телефон, прежде чем возвращаться. Судья не любит сотовые телефоны ”.


Он не обязан был говорить мне это. Я уже не понаслышке знал, что судья не любила мобильные телефоны в своем суде. Мой урок был усвоен, когда я выступал перед ней, и на моем телефоне заиграла увертюра к "Вильгельму Теллю" – мелодию для звонка выбрала моя дочь, а не я. Судья оштрафовал меня на 100 долларов и с тех пор стал называть меня Одиноким Рейнджером. Против последней части я не так уж сильно возражал. Иногда я чувствовал себя Одиноким Рейнджером. Я только что поехал в черном "Линкольн Таун Каре", а не на белой лошади.


Я оставил свое дело и другие папки на скамейке в галерее и вышел в коридор только с делом Хенсона. Я нашел достаточно тихое место в переполненном коридоре и набрал номер. На звонок ответили после двух гудков.


“Это уловка”.


“Патрик Хенсон?”


“Да, кто это?”


“Я ваш новый адвокат. Меня зовут Ми... ”


“Эй, подожди минутку. Что случилось с моим старым адвокатом? Я отдал этому парню Винсенту ...”


“Он мертв, Патрик. Он скончался прошлой ночью ”.


“Неееет”.


“Да, Патрик. Я сожалею об этом ”.


Я подождал мгновение, чтобы посмотреть, есть ли у него еще что сказать по этому поводу, затем начал так же небрежно, как бюрократ.


“Меня зовут Майкл Халлер, и я беру на себя дела Джерри Винсента. Я просматривал ваше досье здесь и вижу, что вы не произвели ни одного платежа по графику, который вам установил мистер Винсент.”


“Ах, чувак, вот в чем дело. Я был сосредоточен на том, чтобы стать правым и оставаться правым, и у меня нет гребаных денег. Понятно? Я уже отдал этому парню Винсенту все свои доски. Он посчитал это пятью тысячами, но я знаю, что он получил больше. Пара таких длинных досок стоила по меньшей мере штуку баксов за штуку. Он сказал мне, что получил достаточно, чтобы начать, но все, что он делал, это откладывал дела. Я не могу вернуться к дерьму, пока все это не закончится ”.


“Правильно ли ты поступаешь, Патрик? Ты чист?”


“Как гребаный свисток, чувак. Винсент сказал мне, что это был единственный способ избежать тюрьмы ”.


Я посмотрел вверх и вниз по коридору. Зал был переполнен адвокатами, подсудимыми, свидетелями и семьями пострадавших или обвиняемых. Это было футбольное поле длиной, и все на нем надеялись на одно. Перерыв. Чтобы облака разошлись и что-то пошло своим путем, только в этот единственный раз.


“Джерри был прав, Патрик. Ты должен оставаться чистым ”.


“Я делаю это”.


“У тебя есть работа?”


“Чувак, вы что, ребята, не понимаете? Такому парню, как я, никто не даст работу. Никто не собирается меня нанимать. Я жду рассмотрения этого дела и, возможно, окажусь в тюрьме до того, как все это закончится. Я имею в виду, я преподаю водных младенцев неполный рабочий день на пляже, но мне за это не платят ни гроша. Я живу на своей чертовой машине, сплю на будке спасателя на пляже Эрмоса. На этот раз два года назад? Я был в номере отеля Four Seasons на Мауи.”


“Да, я знаю, жизнь - отстой. У тебя все еще есть водительские права?”


“Это, пожалуй, все, что у меня осталось”.


Я принял решение.


“Хорошо, ты знаешь, где находится офис Джерри Винсента? Ты когда-нибудь был там?”


“Да, я доставил туда доски. И моя рыба”.


“Твоя рыба?”


“Он забрал шестидесятифунтового тарпона, которого я поймал, когда был ребенком во Флориде. Сказал, что собирается повесить это на стену и притвориться, что поймал это или что-то в этомроде ”.


“Да, что ж, твоя рыба все еще там. В любом случае, будь в офисе завтра ровно в девять утра, и я проведу с тобой собеседование по поводу работы. Если все пойдет как надо, то ты начнешь прямо сейчас ”.


“Что делаю?”


“Ведешь меня. Я буду платить тебе пятнадцать баксов в час за вождение и еще пятнадцать в счет твоих гонораров. Как тебе это?”


На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Хенсон ответил любезным голосом.


“Это хорошо, чувак. Я могу быть там ради этого ”.


“Хорошо. Тогда увидимся. Просто запомни кое-что, Патрик. Ты должен оставаться чистым. Если это не так, я узнаю. Поверь мне, я узнаю ”.


“Не волнуйся, чувак. Я никогда не вернусь к этому дерьму. Это дерьмо навсегда испортило мою жизнь ”.


“Хорошо, Патрик, увидимся завтра”.


“Эй, чувак, зачем ты это делаешь?”


Я колебался, прежде чем ответить.


“Знаешь, я действительно не знаю”.


Я закрыл телефон и убедился, что выключил его. Я вернулся в зал суда, размышляя, делаю ли я что-то хорошее или совершаю ошибку, которая догонит меня и укусит за задницу.


Это было идеальное время. Судья закончил с последним ходатайством, когда я вернулся. Я увидел, что заместитель окружного прокурора по имени Дон Пирс сидел за столом обвинения, готовый согласиться с вынесением приговора. Он был бывшим моряком, который носил короткую стрижку и был одним из завсегдатаев коктейльного часа в Four Green Fields. Я быстро упаковала все папки обратно в сумку и покатила ее через ворота к столу защиты.


“Что ж, ” сказал судья, - я вижу, Одинокий Рейнджер снова на коне”.


Она сказала это с улыбкой, и я улыбнулся ей в ответ.


“Да, ваша честь. Рад тебя видеть ”.


“Я довольно давно вас не видел, мистер Холлер”.


Открытый суд был не тем местом, где можно было рассказать ей, где я был. Я старался отвечать коротко. Я развожу руками, как будто представляя нового себя.


“Все, что я могу сказать, это то, что я вернулся, судья”.


“Я рад это видеть. Теперь вы здесь вместо мистера Винсента, это верно?”


Это было сказано обычным тоном. Я мог бы сказать, что она не знала о кончине Винсента. Я знал, что смогу сохранить тайну и пройти с ней через вынесение приговора. Но потом она услышала бы историю и удивилась, почему я не поднял эту тему и не рассказал ей. Это был не самый лучший способ удержать судью на своей стороне.


“К сожалению, ваша честь, ” сказал я, “ мистер Винсент скончался прошлой ночью”.


Брови судьи удивленно выгнулись. Она долгое время была прокурором, прежде чем стать судьей. Она была связана с юридическим сообществом и, скорее всего, хорошо знала Джерри Винсента. Я только что сильно ударил ее.


“О боже, он был таким молодым!” - воскликнула она. “Что случилось?”


Я покачал головой, как будто не знал.


“Это не была естественная смерть, ваша честь. Полиция расследует это, и я действительно мало что знаю об этом, кроме того, что он был найден в своей машине прошлой ночью у своего офиса. Судья Холдер вызвал меня сегодня и назначил мне нового адвоката. Вот почему я здесь ради мистера Риза ”.


Судья посмотрела вниз и взяла паузу, чтобы оправиться от шока. Я чувствовал себя плохо из-за того, что был посланником. Я наклонилась и вытащила из сумки досье Эдгара Риза.


“Мне очень жаль это слышать”, - наконец сказал судья.


Я кивнул в знак согласия и стал ждать.


“Очень хорошо”, - сказал судья после еще одной долгой паузы. “Давайте выведем обвиняемого”.


Джерри Винсент не добился дальнейших проволочек. Были ли у судьи подозрения относительно Джерри или жизни, которую он вел, она не сказала. Но жизнь в здании уголовного суда продолжалась бы. Колеса правосудия заскрежетали бы и без него.


Десять


Сообщение от Лорны Тейлор было коротким и по существу. Я понял это в тот момент, когда включил телефон, выйдя из зала суда и увидев, как Эдгар Риз получает свои пять лет. Она сказала мне, что только что связывалась с секретарем судьи Холдера по поводу получения судебного приказа, которого требовал банк, прежде чем вносить наши с Лорной имена на банковские счета Винсента. Судья согласилась составить постановление, и я мог просто пройти по коридору в ее кабинет, чтобы забрать его.


В зале суда снова было темно, но секретарь судьи находилась в своем кресле рядом со скамьей подсудимых. Она все еще напоминала мне мою учительницу в третьем классе.


“Миссис Джилл?” Я сказал. “Я должен получить приказ от судьи”.


“Да, я думаю, он все еще у нее с собой в кабинете. Я пойду проверю”.


“Есть шанс, что я тоже мог бы зайти туда и поговорить с ней несколько минут?”


“Ну, в данный момент с ней кто-то есть, но я проверю”.


Она встала и пошла по коридору, расположенному за постом клерка. В конце была дверь в кабинет судьи, и я видел, как она постучала один раз, прежде чем ее пригласили войти. Когда она открыла дверь, я увидел мужчину, сидящего в том же кресле, в котором я сидел несколькими часами ранее. Я узнал в нем мужа судьи Холдер, адвоката по телесным повреждениям по имени Митч Лестер. Я узнал его по фотографии в его рекламе. Когда он занимался защитой по уголовным делам, мы однажды делили заднюю часть "Желтых страниц", причем моя реклама занимала верхнюю половину, а его - нижнюю. Он долгое время не занимался уголовными делами.


Несколько минут спустя миссис Джилл вышла, неся судебный ордер, в котором я нуждался. Я думал, это означает, что я не попаду на встречу с судьей, но миссис Джилл сказала мне, что мне разрешат вернуться, как только судья закончит с ее посетителем.


Было недостаточно времени, чтобы продолжить просмотр файлов в моей сумке на колесиках, поэтому я бродила по залу суда, оглядываясь по сторонам и думая о том, что я собираюсь сказать судье. За пустым столом судебного пристава я опустил глаза и просмотрел лист календаря за неделю до этого. Я знал имена нескольких адвокатов, которые были включены в список и были назначены для экстренных слушаний и ходатайств. Одним из них был Джерри Винсент от имени Уолтера Эллиота. Вероятно, это было одно из последних выступлений Джерри в суде.


Через три минуты я услышал сигнал звонка на посту секретаря, и миссис Гилл сказала, что я свободен и могу вернуться в кабинет судьи.


Когда я постучал в дверь, ее открыл Митч Лестер. Он улыбнулся и пригласил меня войти. Мы пожали друг другу руки, и он заметил, что только что услышал о Джерри Винсенте.


“Снаружи страшный мир”, - сказал он.


“Это может быть”, - сказал я.


“Если вам понадобится помощь в чем-либо, дайте мне знать”.


Он вышел из кабинета, а я занял его место перед столом судьи.


“Что я могу для вас сделать, мистер Холлер? Ты получил заказ на банк?”


“Да, я получил приказ, ваша честь. Спасибо вам за это. Я хотел немного ввести вас в курс дела и задать вопрос кое о чем.”


Она сняла очки для чтения и положила их на свою промокашку.


“Тогда, пожалуйста, продолжайте”.


“Что ж, по поводу новостей. Дела идут немного медленно, потому что мы начали без календаря. Портативный компьютер Джерри Винсента и его печатный календарь были украдены после того, как он был убит. Нам пришлось создать новый календарь после извлечения активных файлов. Мы думаем, что у нас все под контролем, и, на самом деле, я только что вернулся с вынесения приговора судьей Шампань по одному из дел. Итак, мы ничего не пропустили ”.


Казалось, что на судью не произвели впечатления усилия, предпринятые моими сотрудниками и мной.


“О скольких активных делах мы говорим?” - спросила она.


“Э-э, похоже, что на рассмотрении находится тридцать одно дело – ну, тридцать сейчас, когда я вынес приговор. Это дело закрыто ”.


“Тогда, я бы сказал, вы унаследовали довольно процветающую практику. В чем проблема?”


“Я не уверен, что есть проблема, судья. Пока у меня состоялся разговор только с одним из активных клиентов, и, похоже, я продолжу выступать в качестве его адвоката ”.


“Это был Уолтер Эллиот?”


“Э-э, нет, я с ним еще не разговаривал. Я планирую попытаться сделать это позже сегодня. Человек, с которым я разговаривал, был замешан в чем-то менее серьезном. На самом деле, это кража за тяжкое преступление.”


“Хорошо”.


Она теряла терпение, поэтому я перешел к сути встречи.


“О чем я хотел спросить, так это о полиции. Вы были правы сегодня утром, когда предупреждали меня о защите от вторжения полиции. Когда я пришел в офис после того, как ушел отсюда, я обнаружил пару детективов, просматривающих файлы. Секретарша Джерри была там, но она не пыталась их остановить ”.


Лицо судьи стало жестким.


“Что ж, я надеюсь, что ты это сделал. Этим офицерам следовало бы знать лучше, чем волей-неволей начинать просматривать файлы ”.


“Да, ваша честь, они отступили, как только я добрался туда и возразил. На самом деле, я угрожал подать вам жалобу. Вот когда они отступили ”.


Она кивнула, на ее лице отразилась гордость за силу, которую имело упоминание ее имени.


“Тогда почему ты здесь?”


“Ну, теперь я думаю, должен ли я позволить им вернуться”.


“Я вас не понимаю, мистер Холлер. Впустить полицию обратно?”


“Детектив, отвечающий за расследование, высказал хорошую мысль. Он сказал, что улики свидетельствуют о том, что Джерри Винсент знал своего убийцу и, вероятно, даже позволил ему подобраться достаточно близко, чтобы, ну, вы знаете, застрелить его. Он сказал, что это дает основания полагать, что это был один из его собственных клиентов. Итак, они просматривали файлы в поисках потенциальных подозреваемых, когда я наткнулся на них ”.


Судья взмахнула одной из своих рук в жесте увольнения.


“Конечно, они были. И они попирали права этих клиентов, когда делали это ”.


“Они были в картотеке и просматривали старые дела. Закрытые дела”.


“Не имеет значения. Открыто или закрыто, это все равно представляет собой нарушение адвокатской тайны ”.


“Я понимаю это, судья. Но после того, как они ушли, я увидел, что они оставили на столе стопку папок. Это были файлы, которые они либо собирались забрать, либо хотели изучить более внимательно. Я просмотрел их, и в этих файлах были угрозы ”.


“Угрозы в адрес мистера Винсента?”


“Да. Это были дела, в которых его клиенты были недовольны результатом, будь то вердикт, диспозиция или сроки тюремного заключения. Были угрозы, и в каждом из случаев он воспринимал угрозы достаточно серьезно, чтобы сделать подробный отчет о том, что именно было сказано и кто это сказал. Это было то, что детективы собирали вместе ”.


Судья откинулась назад и сцепила руки, поставив локти на подлокотники кожаного кресла. Она подумала о ситуации, которую я описал, а затем подняла свои глаза на мои.


“Вы считаете, что мы препятствуем расследованию, не позволяя полиции выполнять свою работу”.


Я кивнул.


“Мне было интересно, есть ли способ вроде как обслуживать обе стороны”, - сказал я. “Ограничьте ущерб клиентам, но позвольте полиции следить за расследованием, куда бы оно ни шло”.


Судья снова молча обдумал это, затем вздохнул.


“Я бы хотела, чтобы мой муж остался”, - наконец сказала она. “Я высоко ценю его мнение”.


“Ну, у меня была идея”.


“Конечно, ты это сделал. В чем дело?”


“Я подумал, что мог бы сам просмотреть файлы и составить список людей, которые угрожали Джерри. Тогда я мог бы передать это детективу Босху и также сообщить ему некоторые подробности об угрозах. Таким образом, у него было бы то, что ему нужно, но у него не было бы самих файлов. Он счастлив, я счастлив ”.


“Босх - ведущий детектив?”


“Да, Гарри Босх. Он из отдела ограблений и убийств. Я не могу вспомнить имя его партнера ”.


“Вы должны понимать, мистер Халлер, что даже если вы просто назовете имена этого человека Босху, вы все равно нарушите конфиденциальность клиента. Вас могут лишить адвокатуры за это ”.


“Что ж, я думал об этом и верю, что выход есть. Один из механизмов освобождения от обязательств о конфиденциальности клиента действует в случае угрозы безопасности. Если Джерри Винсент знал, что клиент собирался убить его прошлой ночью, он мог позвонить в полицию и сообщить им имя этого клиента. В этом не было бы никакого нарушения ”.


“Да, но то, что вы рассматриваете здесь, совершенно другое”.


“Это другое, судья, но не полностью. Ведущий детектив по этому делу прямо сказал мне, что весьма вероятно, что личность убийцы Джерри Винсента содержится в личных файлах Джерри. Эти файлы теперь мои. Так что эта информация представляет угрозу для меня. Когда я выйду и начну встречаться с этими клиентами, я мог бы пожать руку убийце и даже не знать об этом. Вы складываете это как угодно, и я чувствую, что нахожусь в некоторой опасности, судья, и это дает право на облегчение ”.


Она снова кивнула головой и снова надела очки. Она протянула руку и взяла стакан с водой, который был скрыт от моего взгляда ее настольным компьютером.


Сделав большой глоток из стакана, она заговорила.


“Хорошо, мистер Холлер. Я полагаю, что если вы проверите файлы, как вы предложили, то будете действовать надлежащим и приемлемым образом. Я хотел бы, чтобы вы подали в этот суд ходатайство, объясняющее ваши действия и ощущение угрозы, которой вы подвергаетесь. Я подпишу это и скреплю печатью, и, если повезет, это будет нечто такое, что никогда не увидит дневного света ”.


“Благодарю вас, ваша честь”.


“Что-нибудь еще?”


“Я думаю, что это оно”.


“Тогда, хорошего дня”.


“Да, ваша честь. Благодарю вас ”.


Я встал и направился к двери, но потом кое-что вспомнил и повернулся обратно, чтобы встать перед столом судьи.


“Судья? Я кое-что забыл. Я видел ваш календарь за прошлую неделю и заметил, что Джерри Винсент заходил по делу Эллиота. Я еще не досконально ознакомился с материалами дела, но вы не возражаете, если я спрошу, о чем было слушание?”


Судье пришлось на мгновение задуматься, чтобы вспомнить о слушании.


“Это было экстренное ходатайство. Мистер Винсент пришел, потому что судья Стэнтон отменил залог и постановил заключить мистера Эллиота под стражу. Я приостановил отзыв ”.


“Почему это было отменено?”


“Мистер Эллиот отправился на кинофестиваль в Нью-Йорк без получения разрешения. Это было одним из условий освобождения под залог. Когда мистер Голанц, прокурор, увидел фотографию Эллиота на фестивале в журнале "People", он попросил судью Стэнтона отменить залог. Он, очевидно, был недоволен тем, что залог был разрешен в первую очередь. Судья Стэнтон отменил решение, а затем мистер Винсент обратился ко мне с просьбой о срочной отсрочке ареста и заключения его клиента. Я решил дать мистеру Эллиоту второй шанс и изменить его свободу, заставив его носить монитор на лодыжке. Но я могу заверить вас, что мистер Эллиот не получит третьего шанса. Имейте это в виду, если хотите сохранить его в качестве клиента ”.


“Я понимаю, судья. Благодарю вас ”.


Я кивнул и покинул кабинет, поблагодарив миссис Гилл на выходе из зала суда.


Визитка Гарри Босха все еще была у меня в кармане. Я откопал это, когда спускался в лифте. Я припарковался на платной стоянке рядом с отелем Kyoto Grand, и мне предстояло пройти три квартала пешком, чтобы оказаться прямо у Паркер-центра. Направляясь к выходу из здания суда, я позвонил Босху на мобильный.


“Это Босх”.


“Это Микки Халлер”.


Последовало колебание. Я подумал, что, возможно, он не узнал моего имени.


“Что я могу для вас сделать?” - наконец спросил он.


“Как продвигается расследование?”


“Это происходит, но мне не о чем с тобой говорить”.


“Тогда я просто перейду к делу. Ты сейчас в Паркер-центре?”


“Это верно. Почему?”


“Я направляюсь сюда из здания суда. Встретимся у входа у мемориала ”.


“Послушайте, Холлер, я занят. Не могли бы вы просто сказать мне, в чем дело?”


“Не по телефону, но я думаю, что это того стоит. Если тебя там не будет, когда я буду проходить мимо, тогда я буду знать, что ты упустил эту возможность, и больше не буду тебя этим беспокоить ”.


Я закрыла телефон, прежде чем он смог ответить. Мне потребовалось пять минут, чтобы дойти пешком до Паркер-Центра. Заведение доживало последние годы своей жизни, его замена строилась через квартал на Спринг-стрит. Я увидел Босха, стоящего рядом с фонтаном, который был частью мемориала офицерам, погибшим при исполнении служебных обязанностей. Я увидел тонкие белые провода, идущие от его ушей к карману куртки. Я подошел и не стал утруждать себя рукопожатием или каким-либо другим приветствием. Он вытащил наушники и сунул их в карман.


“Закрываетесь от мира, детектив?”


“Помогает мне сосредоточиться. Есть ли цель у этой встречи?”


“После того, как вы сегодня ушли из офиса, я просмотрел папки, которые вы сложили на столе. В картотеке.”


“И?”


“И я понимаю, что вы пытаетесь сделать. Я хочу помочь вам, но я хочу, чтобы вы поняли мою позицию ”.


“Я понимаю вас, советник. Вы должны защитить эти файлы и возможного убийцу, скрывающегося в них, потому что таковы правила ”.


Я покачал головой. Этот парень не хотел облегчать мне задачу помочь ему.


“Вот что я вам скажу, детектив Босх. Приходи в офис завтра в восемь часов утра, и я дам тебе все, что смогу ”.


Я думаю, что предложение удивило его. У него не было ответа.


“Ты будешь там?” Я спросил.


“В чем подвох?” он спросил прямо в ответ.


“Подвоха нет. Только не опаздывай. В девять у меня собеседование, а после этого я, вероятно, буду в разъездах на конференциях с клиентами ”.


“Я буду там в восемь”.


“Тогда ладно”.


Я был готов уйти, но, похоже, он не был.


“Что это?”


“Я собирался спросить тебя кое о чем”.


“Что?”


“Были ли у Винсента какие-либо федеральные дела?”


Я на мгновение задумался, перебирая то, что я знал о файлах. Я покачал головой.


“Мы все еще пересматриваем все, но я так не думаю. Он был похож на меня, любил оставаться в суде штата. Это игра с числами. Больше дел, больше провалов, больше дыр, через которые можно проскользнуть. Федералам вроде как нравится складывать колоду. Они не любят проигрывать ”.


Я подумал, что он может принять это пренебрежение на свой счет. Но он прошел мимо этого и ставил что-то на место. Он кивнул.


“Хорошо”.


“И это все? Это все, что ты хотел спросить?”


“Это все”.


Я ждал дальнейших объяснений, но их не последовало.


“Хорошо, детектив”.


Я неуклюже протянул руку. Он пожал ее и, казалось, чувствовал себя так же неловко из-за этого. Я решил задать вопрос, от которого долго воздерживался.


“Эй, я тоже хотел тебя кое о чем спросить”.


“Что это?”


“На вашей карточке этого не написано, но я слышал, что ваше полное имя Иероним Босх. Это правда?”


“Что насчет этого?”


“Мне просто интересно, откуда у тебя такое имя?”


“Мне его подарила моя мать”.


“Твоя мать? Ну, и что твой отец думал по этому поводу?”


“Я никогда не спрашивал его. Я должен вернуться к расследованию сейчас, советник. Есть ли что-нибудь еще?”


“Нет, так оно и было. Мне было просто любопытно. Увидимся завтра в восемь”.


“Я буду там”.


Я оставил его стоять там, у мемориала, и ушел. Я направился в конец квартала, все время думая о том, почему он спросил, были ли у Джерри Винсента какие-либо федеральные дела. Когда я повернул налево на углу, я оглянулся и увидел, что Босх все еще стоит у фонтана. Он наблюдал за мной. Он не отвел взгляд, но я отвела, и я продолжала идти.


Одиннадцать


Циско и Лорна все еще работали в офисе Джерри Винсента, когда я вернулся. Я передал судебный приказ в отношении банка Лорне и рассказал ей о двух ранних встречах, которые я назначил на следующий день.


“Я думала, ты отправил Патрика Хенсона в собачью кучу”, - сказала Лорна.


“Я сделал. Но теперь я вернул его обратно ”.


Она свела брови вместе, как делала всякий раз, когда я ставил ее в тупик – а это было немало. Я не хотел ничего объяснять. Двигаясь дальше, я спросил, появилось ли что-нибудь новое, пока я ходил в суд.


“Есть пара вещей”, - сказала Лорна. “Прежде всего, чек от Уолтера Эллиота оплачен. Если он услышал о Джерри, то уже слишком поздно прекращать выплату ”.


“Хорошо”.


“Становится лучше. Я нашел файл с контрактами и взглянул на сделку Джерри с Эллиотом. Эти сто тысяч, внесенные в пятницу для суда, были лишь частичной выплатой.”


Она была права. Становилось все лучше.


“Сколько?” Я спросил.


“Согласно сделке, - сказала она, - Винсент взял вперед двести пятьдесят. Это было пять месяцев назад, и, похоже, все прошло. Но он собирался получить еще двести пятьдесят за суд. Возврату не подлежит. Сотня была только первой частью этого. Остальное должно быть предоставлено в первый день дачи показаний ”.


Я удовлетворенно кивнул. Винсент заключил большую сделку. У меня никогда не было дела, в котором были бы замешаны такие деньги. Но мне было интересно, как он так быстро спустил первые 250 000 долларов. Лорне пришлось бы изучить все входы и выходы из учетных записей, чтобы получить этот ответ.


“Ладно, все это действительно хорошо – если мы заполучим Эллиота. В остальном это не имеет значения. Что еще у нас есть?”


Лорна выглядела разочарованной тем, что я не захотел задержаться над деньгами и отпраздновать ее открытие. Она упустила из виду тот факт, что мне все еще нужно было прижать Эллиота. Технически, он был свободным агентом. Я бы сделал первый выстрел в него, но мне все еще нужно было заручиться его доверием как клиента, прежде чем я смог бы подумать о том, каково это - получить пробный взнос в размере 250 000 долларов.


Лорна монотонно ответила на мой вопрос.


“У нас была серия посетителей, пока вы были в суде”.


“Кто?”


“Сначала один из следователей, которых использовал Джерри, зашел, услышав новости. Он бросил один взгляд на Циско и почти вступил с ним в перепалку. Затем он поумнел и пошел на попятную ”.


“Кто это был?”


“Брюс Карлин. Джерри нанял его для работы над делом Эллиота.”


Я кивнул. Брюс Карлин был бывшим головорезом полиции Лос-Анджелеса, который перешел на темную сторону и теперь занимался защитой. Многие адвокаты использовали его из-за его инсайдерских знаний о том, как все работает в полицейском участке. Однажды я использовал его в одном деле и думал, что он живет за счет незаслуженной репутации. Я больше никогда его не нанимал.


“Перезвони ему”, - сказал я. “Назначьте время, когда он должен вернуться”.


“Почему, Мик? У тебя есть Циско ”.


“Я знаю, что у меня есть Циско, но Карлин работала над Эллиотом, и я сомневаюсь, что все это есть в файлах. Ты знаешь, как это бывает. Если вы скрываете это от файла, вы скрываете это от обнаружения. Так что приведите его. Циско может сесть с ним за стол переговоров и выяснить, что у него есть. Заплатите ему за его время – какова бы ни была его почасовая ставка, – а затем освободите его, когда он больше не будет полезен. Что еще? Кто еще заходил?”


“Настоящий парад неудачников. Карни Эндрюс вальсировала, думая, что она собирается просто забрать дело Эллиота из кучи и вальсировать с ним обратно. Я отослал ее с пустыми руками. Затем я просмотрел P и Os в операционном отчете и увидел, что она была нанята пять месяцев назад в качестве младшего юрисконсульта по Elliot. Месяц спустя ее уволили.”


Я кивнул и понял. Винсент был судьей, делавшим покупки для Эллиота. Карни Эндрюс была бесталанным адвокатом и пронырой, но она была замужем за судьей верховного суда по имени Брайс Эндрюс. Он проработал двадцать пять лет прокурором, прежде чем был назначен на скамью подсудимых. По мнению большинства адвокатов по уголовным делам, работавших в ЦКБ, он никогда не покидал офиса окружного прокурора. Его считали одним из самых жестких судей в здании, тем, кто временами действовал заодно с прокуратурой, если не как прямое ее подразделение. Это создало кустарный промысел, в котором его жена зарабатывала на очень комфортную жизнь, будучи нанятой в качестве второго адвоката по делам в суде своего мужа, тем самым создавая конфликт интересов, который потребовал бы передачи дел другим, надеюсь, более снисходительным судьям.


Это сработало как по волшебству, и лучшей частью было то, что Карни Эндрюсу никогда по-настоящему не приходилось заниматься юридической практикой. Ей просто нужно было подписаться на дело, выступить в суде в качестве второго адвоката, а затем подождать, пока оно не будет переназначено из расписания ее мужа. Тогда она могла бы получить солидный гонорар и перейти к следующему делу.


Мне даже не нужно было заглядывать в досье Эллиота, чтобы понять, что произошло. Я знал. Назначения по делам были сгенерированы путем случайного выбора в кабинете главного судьи. Дело Эллиота, очевидно, изначально было передано в суд Брайса Эндрюса, и Винсенту не нравились его шансы там. Начнем с того, что Эндрюс никогда бы не позволил внести залог по делу о двойном убийстве, не говоря уже о жесткой позиции, которую он занял бы в отношении обвиняемого, когда дело дошло до суда. Итак, Винсент нанял жену судьи в качестве второго адвоката, и проблема исчезла. Затем дело было случайным образом передано судье Джеймсу П. Стэнтон, чья репутация была полной противоположностью репутации Эндрюса. Суть заключалась в том, что сколько бы Винсент ни заплатил Карни, это того стоило.


“Ты проверил?” Я спросил Лорну. “Сколько он ей заплатил?”


“Она взяла десять процентов от первоначального аванса”.


Я присвистнул. Двадцать пять тысяч долларов ни за что. Это, по крайней мере, объясняло, куда ушла часть из первой четверти миллиона.


“Хорошая работа, если ты можешь ее выполнить”, - сказал я.


“Но тогда тебе пришлось бы спать по ночам с Брайсом Эндрюсом”, - сказала Лорна. “Я не уверен, что это того стоило”.


Циско рассмеялся. Я этого не делал, но Лорна была права. Брайс Эндрюс был старше своей жены по меньшей мере на двадцать лет и почти на двести фунтов. Картина была не из приятных.


“Это все из-за посетителей?” Я спросил.


“Нет”, - сказала Лорна. “К нам также заглянула пара клиентов, чтобы попросить свои файлы после того, как они услышали по радио о смерти Джерри”.


“И?”


“Мы остановили их. Я сказал им, что только вы можете передать файл и что вы свяжетесь с ними в течение двадцати четырех часов. Казалось, что они хотели поспорить об этом, но с присутствием Cisco они решили, что будет лучше подождать ”.


Она улыбнулась Циско, и здоровяк поклонился, как бы говоря “к вашим услугам”.


Лорна протянула мне листок бумаги.


“Это имена. Там также есть контактная информация ”.


Я посмотрел на имена. Один был в собачьей куче, так что я бы с радостью перевернул досье. Другим было дело о непристойном поведении в общественном месте, с которым, как я думал, я мог бы что-то сделать. Женщине было предъявлено обвинение, когда помощник шерифа приказал ей выйти из воды на пляже Малибу. Она плавала обнаженной, но это не было заметно, пока помощник шерифа не приказал ей выйти из воды. Поскольку обвинение было мелким правонарушением, помощник шерифа должен был стать свидетелем преступления, чтобы произвести арест. Но, приказав ей выйти из воды, он совершил преступление, за которое ее арестовал. Это не прокатило бы в суде. Я знал, что это было дело, по которому меня могли закрыть.


“Я пойду к этим двоим сегодня вечером”, - сказал я. “На самом деле, я хочу поскорее отправиться в путь со всеми делами. Начнем с остановки в "Арчвей Пикчерс". Я собираюсь взять Циско с собой, и Лорна, я хочу, чтобы ты собрала все, что тебе нужно, отсюда и отправилась домой. Я не хочу, чтобы ты был здесь один ”.


Она кивнула, но затем спросила: “Вы уверены, что Циско должен пойти с вами?”


Я был удивлен, что она задала этот вопрос при нем. Она имела в виду его рост и внешность – татуировки, серьгу, ботинки, кожаный жилет и так далее - общую угрозу, которую излучал его внешний вид. Ее беспокоило то, что он может отпугнуть больше клиентов, чем поможет локауту.


“Да”, - сказал я. “Он должен уйти. Когда я хочу проявить деликатность, он может просто подождать в машине. Кроме того, я хочу, чтобы он был за рулем, чтобы я мог посмотреть документы ”.


Я посмотрел на Циско. Он кивнул и, казалось, был доволен соглашением. Он мог выглядеть глупо в своем байковом жилете за рулем Lincoln, но он пока не жаловался.


“Кстати, о файлах”, - сказал я. “У нас ничего нет в федеральном суде, верно?”


Лорна покачала головой.


“Насколько мне известно, нет”.


Я кивнул. Это подтвердило то, на что я указал Босху, и вызвало у меня еще большее любопытство относительно того, почему он спрашивал о федеральных делах. У меня начала складываться идея по этому поводу, и я планировал поднять ее, когда увидел его на следующее утро.


“Хорошо”, - сказал я. “Думаю, мне пора снова стать адвокатом Линкольна. Давайте отправимся в путь ”.


Двенадцать


За последнее десятилетие Archway Pictures превратилась из второстепенного обитателя киноиндустрии в крупную силу. Это было из-за одной вещи, которая всегда управляла Голливудом. Деньги. Поскольку стоимость производства фильмов росла экспоненциально, в то же время индустрия сосредоточилась на самых дорогих видах фильмов для производства, крупнейшие студии начали все чаще искать партнеров, чтобы разделить затраты и риск.


Вот тут-то и вмешались Уолтер Эллиот и Archway Pictures. Ранее Арчуэй был переполнен. Это было на Мелроуз-авеню, всего в нескольких кварталах от "бегемота", который был студией "Парамаунт". Арка была построена так, чтобы действовать так, как рыба ремора действует на большую белую акулу. Он зависал возле пасти более крупной рыбы и забирал все оторванные кусочки, которые каким-то образом не попали в гигантскую пасть. Archway предложила производственные помещения и звуковые сцены в аренду, когда все было забронировано в больших студиях. Компания сдавала офисные помещения в аренду потенциальным продюсерам, которые не соответствовали стандартам или не заключали тех же сделок, что и обычные продюсеры. Это взращивало независимые фильмы, фильмы, которые были дешевле в производстве, но более рискованные и предположительно с меньшей вероятностью станут хитами, чем их студийные аналоги.


Уолтер Эллиот и "Арчуэй Пикчерс" хромали таким образом в течение десятилетия, пока дважды не удача и молния не поразили их. Всего за три года Эллиот завоевал золото с двумя независимыми фильмами, которые он поддержал, предоставив звуковые сцены, оборудование и производственные помещения в обмен на часть действия. Фильмы превзошли ожидания Голливуда и стали огромными хитами – как у критиков, так и в финансовом плане. Один даже забрал домой премию "Оскар" как лучший фильм. Уолтер и его пасынковая студия внезапно купались в лучах огромного успеха. Более ста миллионов человек слышали, как Уолтера лично поблагодарили в эфире церемонии вручения премии "Оскар". И, что более важно, мировая выручка Archway от двух фильмов составила более ста миллионов долларов за каждый.


Уолтер поступил мудро с этими вновь обретенными деньгами. Он скормил это акулам, профинансировав ряд постановок, в которых крупные студии искали партнеров для риска. Конечно, были некоторые промахи. Бизнес, в конце концов, был Голливудским. Но было достаточно попаданий, чтобы продолжать откладывать деньги. В течение следующего десятилетия Уолтер Эллиот удвоил, а затем и утроил свою ставку и по ходу дела стал игроком, регулярно появляющимся в списках power 100 в отраслевых журналах. Эллиот превратил Арчуэй из адреса, ассоциирующегося с голливудскими париями, в место, где пришлось три года ждать офиса без окон.


Все это время личное состояние Эллиота соразмерно росло. Хотя он приехал на запад двадцать пять лет назад как богатый отпрыск фосфатной семьи из Флориды, эти деньги не шли ни в какое сравнение с тем богатством, которое давал Голливуд. Как и многие в списках power 100, Эллиот променял свою жену на более новую модель, и вместе они начали накапливать дома. Сначала в каньонах, затем на равнинах Беверли-Хиллз, а затем в Малибу и до Санта-Барбары. Согласно информации в файлах, которые у меня были, Уолтер Эллиот и его жена владели семью разными домами и двумя ранчо в Лос-Анджелесе или его окрестностях. Неважно, как часто они использовали каждое место. Недвижимость была способом вести счет в Голливуде.


Все эти объекты недвижимости и списки топ-100 пригодились, когда Эллиота обвинили в двойном убийстве. Босс студии напряг свои политические и финансовые мускулы и провернул то, что редко удается в деле об убийстве. Его выпустили под залог. Поскольку обвинение все время возражало, залог был установлен в размере 20 миллионов долларов, и Эллиот быстро вложил его в недвижимость. С тех пор он вышел из тюрьмы и ожидал суда – несмотря на его краткий флирт с отменой освобождения под залог за неделю до этого.


Одним из объектов недвижимости, которые Эллиот выставил в качестве залога, был дом, где произошли убийства. Это был уикенд на набережной в уединенной бухте. При внесении залога его стоимость была указана в размере 6 миллионов долларов. Именно там тридцатидевятилетняя Митци Эллиот была убита вместе со своим любовником в спальне площадью в тысячу двести квадратных футов со стеклянной стеной, выходящей на большой голубой Тихий океан.


Досье об обнаружении было заполнено отчетами судмедэкспертов и цветными копиями фотографий с места преступления. Комната смерти была полностью белой – стены, ковер, мебель и постельное белье. Два обнаженных тела были распростерты на кровати и полу. Митци Эллиот и Йохан Рилц. Сцена была сделана красным по белому. Два больших пулевых отверстия в груди мужчины. Два выстрела в грудь женщины и один в лоб. Он у двери спальни. Она на кровати. Красное на белом. Это была не совсем чистая сцена. Раны были большими. Хотя орудие убийства отсутствовало, в сопроводительном отчете говорилось, что пули были идентифицированы по баллистическим маркировкам как выпущенные из револьвера "Смит и Вессон модель 29" калибра 44"магнум". Стреляли с близкого расстояния, это был перебор.


Уолтер Эллиот с подозрением относился к своей жене. Она объявила о своих намерениях развестись с ним, и он полагал, что в этом замешан другой мужчина. Он сказал следователям отдела по расследованию убийств шерифа, что поехал в пляжный домик в Малибу, потому что его жена сказала ему, что собирается встретиться с дизайнером интерьера. Эллиот подумал, что это ложь, и рассчитал свой подход так, чтобы иметь возможность противостоять ей с любовником. Он любил ее и хотел вернуть. Он был готов сражаться за нее. Он пошел, чтобы противостоять, повторил он, а не убивать. Он не владел.44 магнума, сказал он им. У него не было никакого оружия.


Согласно заявлению, которое он дал следователям, когда Эллиот добрался до Малибу, он нашел свою жену и ее любовника голыми и уже мертвыми. Оказалось, что любовником на самом деле был дизайнер интерьера Йохан Рилц, гражданин Германии, которого Эллиот всегда считал геем.


Эллиот вышел из дома и вернулся в свою машину. Он начал отъезжать, но потом передумал. Он решил поступить правильно. Он развернулся и выехал обратно на подъездную дорожку. Он позвонил в 911 и подождал у входа, пока прибудут помощники шерифа.


Хронология и детали того, как расследование продолжалось с этого момента, были бы важны для построения защиты. Согласно отчетам в деле, Эллиот дал следователям первоначальный отчет об обнаружении им двух тел. Затем два детектива доставили его на подстанцию Малибу, чтобы он не мешал, пока продолжалось обследование места преступления. В это время он не был под арестом. Его поместили в незапертую комнату для допросов, где он ждал три долгих часа, пока два ведущих детектива, наконец, очистят место преступления и придут на участок. Затем было проведено видеозаписанное интервью, но, согласно стенограмме, которую я просмотрел, оно быстро перешло черту допроса. На этом этапе Эллиоту наконец сообщили о его правах и спросили, хочет ли он продолжать отвечать на вопросы. Эллиот мудро решил прекратить разговор и попросить адвоката. Это было решение, принятое лучше поздно, чем никогда, но Эллиоту было бы лучше, если бы он никогда не сказал следователям ни слова. Ему следовало просто взять пятицентовик и держать рот на замке.


Пока следователи осматривали место преступления, а Эллиот прохлаждался в комнате для допросов на подстанции, следователь по расследованию убийств, работающий в штаб-квартире шерифа в Уиттиере, составил несколько ордеров на обыск, которые были отправлены по факсу судье верховного суда и подписаны. Это позволило следователям обыскать весь пляжный домик и машину Эллиота и позволило им провести тест на наличие следов пороха на руках и одежде Эллиота, чтобы определить, были ли на них нитраты газа и микроскопические частицы сгоревшего пороха. После того, как Эллиот отказался от дальнейшего сотрудничества, его руки были упакованы в пластиковые пакеты на подстанции, и он был доставлен в штаб-квартиру шерифа, где криминалист провел тест GSR в криминалистической лаборатории. Это состояло в протирании химически обработанных дисков о руки и одежду Эллиота. Когда лаборант обрабатывал диски, те, которые были вытерты о его руки и рукава, дали положительный результат на высокий уровень остатков пороха.


В этот момент Эллиот был официально арестован по подозрению в убийстве. Одним телефонным звонком он связался со своим личным адвокатом, который, в свою очередь, вызвал Джерри Винсента, с которым он посещал юридическую школу. В конце концов Эллиота перевезли в окружную тюрьму и обвинили по двум пунктам обвинения в убийстве. Затем следователи шерифа позвонили в пресс-службу департамента и предложили организовать пресс-конференцию. Они только что поймали крупного преступника.


Я закрыл файл, когда Циско остановил "Линкольн" перед "Арчвей Студиос". По тротуару прогуливалось несколько пикетчиков. Это были бастующие писатели, державшие в руках красно-белые плакаты с надписью "МЫ ХОТИМ СПРАВЕДЛИВОЙ ДОЛИ"! и ПИСАТЕЛИ ОБЪЕДИНИЛИСЬ! На некоторых табличках был изображен кулак, сжимающий ручку. Другой сказал ТВОЮ ЛЮБИМУЮ ФРАЗУ? Это НАПИСАЛ ПИСАТЕЛЬ. На тротуаре была закреплена большая увеличенная фигура свиньи, курящей сигару, с надписью PRODUCER на задней части. Свинья и большинство плакатов были избитыми клише, и я бы подумал, что, поскольку протестующие были писателями, они могли бы придумать что-нибудь получше. Но, возможно, такой творческий подход проявлялся только тогда, когда им платили.


Я ехал на заднем сиденье ради приличия на этой первой остановке. Я надеялся, что Эллиот, возможно, мельком увидит меня в окне своего офиса и примет за адвоката с большими средствами и мастерством. Но сценаристы увидели "Линкольн" с водителем на заднем сиденье и подумали, что я продюсер. Когда мы повернули в студию, они набросились на машину со своими плакатами и начали скандировать: “Жадный ублюдок! Жадный ублюдок!” Циско развернулся и прорвался, несколько незадачливых писцов увернулись от отбойников.


“Осторожно!” Я рявкнул. “Все, что мне нужно, это задавить безработного писателя”.


“Не волнуйся”, - спокойно ответил Циско. “Они всегда разбегаются”.


“Не в этот раз”.


Когда он добрался до караульного помещения, Циско выдвинулся вперед настолько, что мое окно оказалось на одном уровне с дверью. Я проверил, чтобы убедиться, что никто из сценаристов не последовал за нами на территорию студии, а затем опустил стекло, чтобы я мог поговорить с человеком, который вышел. Его униформа была бежевого цвета с темно-коричневым галстуком и соответствующими эполетами. Это выглядело нелепо.


“Чем я могу вам помочь?”


“Я адвокат Уолтера Эллиота. У меня не назначена встреча, но мне нужно увидеть его прямо сейчас ”.


“Могу я взглянуть на ваши водительские права?”


Я достал его и протянул через окно.


“Я веду это дело для Джерри Винсента. Секретарь мистера Эллиота узнает это имя ”.


Охранник зашел в будку и закрыл дверь. Я не знал, было ли это сделано для того, чтобы предотвратить утечку воздуха из кондиционера или чтобы я не слышал, что было сказано, когда он поднял трубку. Какова бы ни была причина, вскоре он снова открыл дверь и протянул мне телефон, прикрыв трубку рукой.


“Миссис Альбрехт - исполнительный помощник мистера Эллиота. Она хочет поговорить с тобой ”.


Я взял трубку.


“Алло?”


“Мистер Холлер, не так ли? Что все это значит? Мистер Эллиот имел дело исключительно с мистером Винсентом по этому вопросу, и в его расписании нет никакой встречи ”.


Это дело. Это был странный способ ссылаться на двойные обвинения в убийстве.


“Миссис Альбрехт, я бы предпочел не говорить об этом у главных ворот. Как вы можете себе представить, это довольно деликатный ‘вопрос’, если использовать ваше слово. Могу я прийти в офис и повидать мистера Эллиота?”


Я повернулся на своем сиденье и посмотрел в заднее окно. В очереди на гауптвахту за моим Линкольном стояли две машины. Они, должно быть, не были продюсерами. Сценаристы пропустили их беспрепятственно.


“Боюсь, этого недостаточно, мистер Холлер. Могу я перевести вас на режим ожидания, пока я звоню мистеру Винсенту?”


“Ты не достучишься до него”.


“Я уверен, что он ответит на звонок мистера Эллиота”.


“Я уверен, что он этого не сделает, миссис Albrecht. Джерри Винсент мертв. Вот почему я здесь ”.


Я посмотрел на отражение Циско в зеркале заднего вида и пожал плечами, как бы говоря, что у меня не было другого выбора, кроме как сообщить ей эту новость. План состоял в том, чтобы незаметно пройти через арку, а затем лично сообщить Эллиоту, что его адвокат мертв.


“Извините меня, мистер Холлер. Вы сказали, мистер Винсент ... мертв?”


“Это то, что я сказал. И я его назначенная судом замена. Могу я сейчас войти?”


“Да, конечно”.


Я вернул телефон, и вскоре ворота открылись.


Тринадцать


Нам выделили первоклассное парковочное место на представительской стоянке. Я сказал Циско подождать в машине и вошел один, неся две толстые папки, которые Винсент собрал по делу. В одном содержались материалы расследования, переданные на данный момент обвинением, включая важные следственные документы и стенограммы допросов, а в другом содержались документы и другой рабочий продукт, созданный Винсентом в течение пяти месяцев, когда он вел дело. Между двумя файлами я смог получить хорошее представление о том, что было и чего не было у обвинения, и о направлении, в котором прокурор хотел вести процесс. Все еще предстояла работа, и в аргументации и стратегии защиты чего-то не хватало. Возможно, эти фрагменты хранились в голове Джерри Винсента, или в его ноутбуке, или в блокноте в его портфолио, но если копы не арестуют подозреваемого и не вернут украденное имущество, что бы там ни было, мне это не поможет.


Я шел по тротуару через прекрасно ухоженную лужайку по пути в офис Эллиота. Мой план на встречу состоял из трех частей. Первым делом нужно было заполучить Эллиота в качестве клиента. После этого я хотел бы попросить его одобрения на отсрочку судебного разбирательства, чтобы дать мне время войти в курс дела и подготовиться к нему. Последней частью плана было бы посмотреть, есть ли у Эллиота какие-либо детали, отсутствующие в деле защиты. Части вторая и третья, очевидно, не имели значения, если я потерпел неудачу с частью первой.


Офис Уолтера Эллиота находился в бунгало номер один в дальнем конце участка Арчуэй. “Bungalows” звучали как маленькие, но в Голливуде они были большими. Признак статуса. Это было все равно, что иметь свой собственный дом на участке. И, как в любом частном доме, действия внутри могут храниться в секрете.


Выложенная испанской плиткой прихожая вела в просторную гостиную с камином, в одной стене которого горел газовый камин, а в противоположном углу была установлена барная стойка из красного дерева. Я вышел на середину комнаты, огляделся и стал ждать. Я посмотрел на картину над камином. На нем был изображен рыцарь в доспехах на белом коне. Рыцарь протянул руку и откинул забрало на своем шлеме, и его глаза пристально уставились наружу. Я сделал несколько шагов вглубь комнаты и понял, что глаза были нарисованы так, что они смотрели на зрителя картины под любым углом в комнате. Они следили за мной.


“Мистер Холлер?”


Я обернулся, узнав голос из телефона на гауптвахте. Привратница Эллиота, миссис Альбрехт вошел в комнату из какого-то невидимого входа. Элегантность - вот слово, которое пришло на ум. Она была стареющей красавицей, которая, казалось, спокойно относилась к процессу. В ее неокрашенных волосах пробивалась седина, а к глазам и рту пробивались крошечные морщинки, которые, казалось, не были устранены ни инъекцией, ни разрезом. Миссис Альбрехт выглядела как женщина, которой нравится ее собственная кожа. По моему опыту, это было редкостью в Голливуде.


“Мистер Эллиот примет вас сейчас”.


Я последовал за ней за угол и по короткому коридору в приемную. Она прошла мимо пустого стола – своего, как я предположил, – и толкнула большую дверь в кабинет Уолтера Эллиота.


Эллиот был чрезмерно загорелым мужчиной с большим количеством седых волос, торчащих из расстегнутого воротника рубашки, чем из макушки. Он сидел за большим стеклянным рабочим столом. Под ним не было выдвижных ящиков, а на нем не было компьютера, хотя на нем были разбросаны бумаги и сценарии. Не имело значения, что ему грозило два обвинения в убийстве. Он был занят. Он работал и управлял "Арчуэй" так, как делал всегда. Возможно, это было по совету какого-нибудь голливудского гуру самопомощи, но это не было необычным поведением или философией для обвиняемого. Веди себя так, как будто ты невиновен, и тебя будут воспринимать как невиновного. В конце концов, ты станешь невиновным.


Справа была зона отдыха, но он предпочел остаться за рабочим столом. У него были темные, пронзительные глаза, которые показались мне знакомыми, и тогда я поняла, что только что смотрела на них – рыцарем на коне в гостиной был Эллиот.


“Мистер Эллиот, это мистер Холлер”, миссис Альбрехт сказал.


Она указала мне на стул через стол от Эллиота. После того, как я сел, Эллиот сделал пренебрежительный жест, не глядя на миссис Альбрехт и она вышли из комнаты, не сказав больше ни слова. На протяжении многих лет я представлял интересы пары дюжин убийц и был в их компании. Единственное правило заключается в том, что никаких правил не существует. Они бывают всех размеров и форм, богатые и бедные, скромные и высокомерные, полные сожаления и холодные до мозга костей. Процентное соотношение подсказало мне, что, скорее всего, Эллиот был убийцей. Что он спокойно расправился со своей женой и ее любовником и высокомерно думал, что это сойдет ему с рук. Но при первой встрече в нем не было ничего, что говорило бы мне так или иначе наверняка. И так было всегда.


“Что случилось с моим адвокатом?” он спросил.


“Что ж, для подробного объяснения мне пришлось бы направить вас в полицию. Сокращенно говоря, кто-то убил его прошлой ночью в его машине ”.


“И что это мне дает? Через неделю меня судят за мою жизнь!”


Это было небольшое преувеличение. Отбор присяжных был назначен через девять дней, и офис окружного прокурора не объявил, что будет добиваться смертной казни. Но то, что он думал в таких терминах, не повредило.


“Вот почему я здесь, мистер Эллиот. На данный момент ты остаешься со мной ”.


“А ты кто такой? Я никогда о вас не слышал ”.


“Вы не слышали обо мне, потому что я взял за правило не быть услышанным. Адвокаты знаменитостей привлекают слишком много внимания к своим клиентам. Они подпитывают свою собственную знаменитость, предлагая своих клиентов. Я так не поступаю ”.


Он поджал губы и кивнул. Я мог сказать, что только что заработал очко.


“И ты забираешь практику Винсента?” он спросил.


“Позвольте мне объяснить это, мистер Эллиот. У Джерри Винсента был магазин на одного человека. Точно так же, как и я. Иногда одному из нас требовалась помощь в расследовании дела или нужен был другой адвокат, чтобы заменить его там и сям. Мы исполнили эту роль друг для друга. Если вы посмотрите на договор о представительстве, который вы подписали с ним, вы найдете мое имя в абзаце с формулировками, которые позволили Джерри обсудить со мной ваше дело и включить меня в рамки отношений адвокат-клиент. Другими словами, Джерри доверял мне свои дела. И теперь, когда он ушел, я готов продолжать работу вместо него. Ранее сегодня главный судья высшего суда издал приказ о помещении меня под стражу по делам Джерри. Конечно, в конечном итоге вы сами выбираете, кто будет представлять вас в суде. Я очень хорошо знаком с вашим делом и готов продолжить ваше юридическое представительство без малейшей заминки. Но, как я уже сказал, вы должны сделать выбор. Я здесь только для того, чтобы рассказать вам о ваших вариантах.”


Эллиот покачал головой.


“Я действительно не могу в это поверить. Мы должны были предстать перед судом на следующей неделе, и я не собираюсь его отменять. Я ждал пять месяцев, чтобы очистить свое имя! Ты хоть представляешь, каково это для невиновного человека - ждать, и ждать, и ждать правосудия? Читать все инсинуации и чушь в СМИ? Иметь прокурора, сующего свой нос в мою задницу, ожидающего, что я сделаю шаг, который приведет к отмене моего залога? Посмотри на это!”


Он вытянул ногу и задрал левую штанину, чтобы показать GPS-монитор, который судья Холдер приказал ему надеть.


“Я хочу, чтобы это закончилось!”


Я кивнул в утешительной манере и знал, что если бы я сказал ему, что хочу отложить его дело, я бы смотрел на быстрое снятие с рассмотрения. Я решил, что подниму этот вопрос на стратегической сессии после того, как закрою сделку – если я ее закрою.


“Я имел дело со многими клиентами, которых несправедливо обвинили”, - солгал я. “Ожидание правосудия может быть почти невыносимым. Но это также делает оправдание еще более значимым ”.


Эллиот не ответил, и я не позволил молчанию длиться долго.


“Я провел большую часть дня, просматривая файлы и улики по вашему делу. Я уверен, что вам не придется откладывать судебное разбирательство, мистер Эллиот. Я был бы более чем готов продолжить. Другого адвоката, может, и нет. Но я был бы готов ”.


Вот оно, мое лучшее обращение к нему, по большей части ложь и преувеличения. Но я на этом не остановился.


“Я изучил стратегию судебного разбирательства, изложенную мистером Винсентом. Я бы не стал его менять, но я верю, что могу его улучшить. И я был бы готов выступить на следующей неделе, если потребуется. Я думаю, что отсрочка всегда может быть полезной, но в ней не будет необходимости ”.


Эллиот кивнул и провел пальцем по губам.


“Я должен был бы подумать об этом”, - сказал он. “Мне нужно поговорить с некоторыми людьми и проверить тебя. Точно так же, как я проверил Винсента, прежде чем пойти с ним ”.


Я решил рискнуть и попытаться заставить Эллиота принять быстрое решение. Я не хотел, чтобы он проверял меня и, возможно, обнаружил, что я исчез на год. Это вызвало бы слишком много вопросов.


“Это хорошая идея”, - сказал я. “Не торопитесь, но не отнимайте слишком много времени. Чем дольше вы ждете принятия решения, тем больше вероятность того, что судья сочтет необходимым отложить судебное разбирательство. Я знаю, вы этого не хотите, но в отсутствие мистера Винсента или любого другого официального адвоката судья, вероятно, уже начинает нервничать и обдумывает это. Если вы выберете меня, я постараюсь предстать перед судьей как можно скорее и сказать ему, что мы все еще готовы уйти ”.


Я встал и полез в карман пальто за визиткой. Я кладу его на стекло.


“Это все мои цифры. Звоните в любое время ”.


Я надеялся, что он скажет мне сесть обратно, и мы начнем планировать суд. Но Эллиот просто протянул руку и взял карточку. Казалось, он изучал это, когда я уходил от него. Прежде чем я подошел к двери в офис, она открылась снаружи, и миссис Альбрехт стоял там. Она тепло улыбнулась.


“Я уверена, что мы будем на связи”, - сказала она.


У меня было ощущение, что она слышала каждое слово, сказанное мной и ее боссом.


“Благодарю вас, миссис Альбрехт, ” сказал я. “Я, конечно, надеюсь на это”.


Четырнадцать


Я нашел Циско, прислонившегося к "Линкольну" и курящего сигарету.


“Это было быстро”, - сказал он.


Я открыла заднюю дверь на случай, если на парковке были камеры и Эллиот наблюдал за мной.


“Посмотри на себя с ободряющим словом”.


Я вошел, и он сделал то же самое.


“Я просто говорю, что это показалось мне довольно быстрым”, - сказал он. “Как все прошло?”


“Я сделал все, что в моих силах. Вероятно, скоро мы что-нибудь узнаем ”.


“Вы думаете, это сделал он?”


“Возможно, но это не имеет значения. У нас есть другие причины для беспокойства ”.


Было трудно перейти от мыслей о гонораре в четверть миллиона долларов к некоторым из тех, кто также числился в списке клиентов Винсента, но такова была работа. Я открыла свою сумку и достала другие активные файлы. Пришло время решить, где будет наша следующая остановка.


Циско попятился из помещения и начал направляться к арке.


“Лорна ждет ответа”, - сказал он.


Я посмотрела на него в зеркало.


“Что?”


“Лорна позвонила мне, пока ты был внутри. Она действительно хочет знать, что случилось с Эллиотом ”.


“Не волнуйся, я ей позвоню. Сначала позвольте мне выяснить, куда мы направляемся ”.


Адрес каждого клиента – по крайней мере, адрес, указанный при подписании контракта на услуги Винсента – был аккуратно напечатан на внешней стороне каждого файла. Я быстро просмотрел файлы, ища адреса в Голливуде. Я, наконец, наткнулся на дело, принадлежащее женщине, обвиняемой в непристойном поведении. Клиентка, которая ранее приходила в офис Винсента, чтобы попросить вернуть ее досье.


“Поехали”, - сказал я. “Когда выберешься отсюда, направляйся по Мелроуз в Ла Бреа. У нас есть клиент прямо там. Одна из тех, кто приходил сегодня за ее досье.”


“Понял”.


“После этой остановки я поеду на переднем сиденье. Не хочу, чтобы ты слишком сильно чувствовал себя шофером ”.


“Это неплохой концерт. Думаю, я мог бы к этому привыкнуть ”.


Я достал свой телефон.


“Эй, Мик, я должен тебе кое-что сказать”, - сказал Циско.


Я убрал большой палец с кнопки быстрого набора номера Лорны.


“Да, что?”


“Я просто хотел сказать тебе сам, прежде чем ты услышишь это где-то еще. Я и Лорна… мы собираемся пожениться ”.


Я полагал, что они двигались в этом направлении. Мы с Лорной были друзьями пятнадцать лет, прежде чем поженились на одном. Для меня это был неудачный брак, и такой же опрометчивый, как все, что я когда-либо делал. Мы прекратили это, когда осознали ошибку и каким-то образом сумели остаться близкими. В мире не было никого, кому я доверял больше. Мы больше не любили друг друга, но я все еще любил ее и всегда буду защищать.


“Тебя это устраивает, Мик?”


Я посмотрел на Циско в зеркало заднего вида.


“Я не часть уравнения, Циско”.


“Я знаю, но я хочу знать, нормально ли это для тебя. Понимаете, что я имею в виду?”


Я выглянул в окно и на мгновение задумался, прежде чем ответить. Затем я снова посмотрела на него в зеркало.


“Да, со мной все в порядке. Но я скажу тебе кое-что, Циско. Она одна из четырех самых важных людей в моей жизни. Ты, наверное, фунтов на семьдесят пять выше меня - и, конечно, все они в мускулах. Но если ты причинишь ей боль, я найду способ причинить тебе боль в ответ. Тебя это устраивает?”


Он отвел взгляд от зеркала и посмотрел на дорогу впереди. Мы стояли в очереди на выход, двигаясь медленно. Бастующие сценаристы толпились на тротуаре и задерживали людей, пытавшихся покинуть студию.


“Да, Мик, меня это устраивает”.


После этого мы некоторое время молчали, медленно продвигаясь вперед. Циско продолжал поглядывать на меня в зеркало.


“Что?” Я, наконец, спросил.


“Что ж, я заполучил твою дочь. Это делает одно. А потом Лорна. Мне было интересно, кто были двое других.”


Прежде чем я смог ответить, в моей руке заиграла электронная версия увертюры к "Вильгельму Теллю". Я посмотрела на свой телефон. На экране было написано "ЧАСТНЫЙ АБОНЕНТ". Я открыл его.


“Haller.”


“Пожалуйста, подождите Уолтера Эллиота”, миссис Альбрехт сказал.


Прошло не так много времени, прежде чем я услышал знакомый голос.


“Мистер Холлер?”


“Я здесь. Что я могу для вас сделать?”


Я почувствовал, как внутри у меня шевельнулось беспокойство. Он принял решение.


“Вы заметили что-нибудь в моем деле, мистер Холлер?”


Вопрос застал меня врасплох.


“Что ты имеешь в виду?”


“Один адвокат. У меня есть один адвокат, мистер Халлер. Видите ли, я не только должен выиграть это дело в суде, но я также должен выиграть его в суде общественного мнения ”.


“Понятно”, - сказал я, хотя не совсем понял суть.


“За последние десять лет я выбирал много победителей. Я говорю о фильмах, в которые я вложил свои деньги. Я выбрал победителей, потому что считаю, что обладаю точным чувством общественного мнения и вкуса. Я знаю, что нравится людям, потому что я знаю, о чем они думают ”.


“Я уверен, что вы понимаете, сэр”.


“И я думаю, что общественность считает, что чем более вы виновны, тем больше адвокатов вам нужно”.


В этом он не ошибся.


“Итак, первое, что я сказал мистеру Винсенту, когда нанял его, было: никакой команды мечты, только вы. С самого начала у нас был второй адвокат, но это было временно. Она выполнила свою задачу и исчезла. Один адвокат, мистер Халлер. Вот как я этого хочу. Лучший адвокат, которого я могу нанять ”.


“Я под ...”


“Я принял решение, мистер Холлер. Ты произвел на меня впечатление, когда был здесь. Я хотел бы воспользоваться вашими услугами для судебного разбирательства. Ты будешь моим единственным адвокатом ”.


Мне пришлось успокоить свой голос, прежде чем ответить.


“Я рад это слышать. Зовите меня Микки ”.


“И ты можешь называть меня Уолтер. Но я настаиваю на одном условии, прежде чем мы согласимся на это соглашение ”.


“Что это?”


“Без промедления. Мы отправляемся в суд по расписанию. Я хочу услышать, как ты это скажешь ”.


Я колебался. Я хотел отсрочки. Но я хотел этого дела больше.


“Мы не будем откладывать”, - сказал я. “Мы будем готовы выступить в следующий четверг”.


“Тогда, добро пожаловать на борт. Что нам делать дальше?”


“Ну, я все еще на участке. Я мог бы развернуться и вернуться ”.


“Боюсь, у меня встречи до семи, а затем показ нашего фильма в рамках сезона награждений”.


Я думал, что его суд и свобода превзошли бы его встречи и фильмы, но я оставил это без внимания. Я бы просветил Уолтера Эллиота и вернул его к реальности, когда в следующий раз увижу его.


“Хорошо, тогда, сейчас вы дадите мне номер факса, и я попрошу своего помощника прислать контракт. Структура гонораров будет такой же, как у вас с Джерри Винсентом ”.


Наступила тишина, и я ждал. Если бы он собирался попытаться снизить гонорар, то именно сейчас он бы это сделал. Но вместо этого он повторил номер факса, который я смогла расслышать миссис Альбрехт отдает его. Я записал это на внешней стороне одного из файлов.


“Как выглядит завтрашний день, Уолтер?”


“Завтра?”


“Да, если не сегодня вечером, то завтра. Нам нужно начать. Вы не хотите отсрочки; я хочу быть еще более подготовленным, чем сейчас. Нам нужно поговорить и обсудить все. В аргументации защиты есть несколько пробелов, и я думаю, вы можете помочь мне их заполнить. Я мог бы вернуться в студию или встретиться с тобой где-нибудь еще во второй половине дня ”.


Я слышал приглушенные голоса, когда он совещался с миссис Albrecht.


“У меня открыто на четыре часа”, - наконец сказал он. “Здесь, в бунгало”.


“Хорошо, я буду там. И отмените все, что у вас есть, в пять. Нам понадобится по крайней мере пара часов, чтобы начать ”.


Эллиот согласился на два часа, и мы уже собирались заканчивать разговор, когда я подумал кое о чем другом.


“Уолтер, я хочу увидеть место преступления. Могу я зайти в дом в Малибу завтра, за некоторое время до нашей встречи?”


Снова наступила пауза.


“Когда?”


“Ты скажи мне, что сработает”.


Он снова прикрыл трубку, и я услышал его приглушенный разговор с миссис Albrecht. Затем он снова вышел на связь со мной.


“Как насчет одиннадцати? Я попрошу кого-нибудь встретить вас там, чтобы впустить ”.


“Это сработает. Увидимся завтра, Уолтер ”.


Я закрыл телефон и посмотрел на Циско в зеркале.


“Мы взяли его”.


Циско торжественно нажал на гудок Линкольна. Это был длинный взрыв, который заставил водителя впереди нас поднять кулак и показать нам палец назад. На улице бастующие сценаристы восприняли взрыв как знак поддержки изнутри ненавистной студии. Я услышал громкие приветствия, исходящие от масс.


Пятнадцать


Босх прибыл рано на следующее утро. Он был один. Его мирным подношением была дополнительная чашка кофе, которую он принес и передал мне. Я больше не пью кофе – пытаюсь избежать любой зависимости в своей жизни, – но я все равно взяла его у него, думая, что, возможно, запах кофеина взбодрит меня. Было только 7:45, но я находился в кабинете Джерри Винсента уже более двух часов.


Я повел Босха обратно в картотеку. Он выглядел более уставшим, чем я себя чувствовал, и я был почти уверен, что он был в том же костюме, в котором я видел его накануне.


“Долгая ночь?” Я спросил.


“О, да”.


“Гнаться за поводками или за хвостом?”


Я однажды слышал, как один детектив задавал этот вопрос другому в коридоре здания суда. Я предполагаю, что этот вопрос был зарезервирован для brothers of the badge, потому что с Bosch он прошел не так хорошо. Он издал какой-то гортанный звук и не ответил.


В картотеке я предложил ему сесть за маленький столик. На столе лежал желтый юридический планшет, но никаких папок. Я сел на другой стул и поставил свой кофе.


“Итак”, - сказал я, беря блокнот.


“Итак”, - сказал Босх, когда я больше ничего не предложил.


“Итак, вчера я встретился с судьей Холдером в Чемберс и разработал план, с помощью которого мы можем предоставить вам то, что вам нужно, из файлов, фактически не передавая вам самих файлов”.


Босх покачал головой.


“Что случилось?” Я спросил.


“Тебе следовало сказать мне это вчера в Паркер-центре”, - сказал он. “Я бы не тратил свое время впустую”.


“Я думал, ты оценишь это”.


“Это не сработает”.


“Откуда ты это знаешь? Как вы можете быть уверены?”


“Сколько убийств вы расследовали, Холлер? И скольких ты оправдал?”


“Хорошо, замечание принято. Ты парень из отдела убийств. Но я, безусловно, способен просмотреть файлы и определить, что представляло законную угрозу Джерри Винсенту. Возможно, благодаря моему опыту адвоката по уголовным делам, я мог бы даже почувствовать угрозу, которую вы пропустили бы в качестве детектива.”


“Так ты говоришь”.


“Да, я говорю”.


“Послушайте, все, на что я здесь указываю, - это очевидное. Я детектив. Я тот, кто должен просмотреть файлы, потому что я знаю, что я ищу. Без обид, но вы в этом деле дилетант. Итак, я нахожусь здесь в положении, когда я должен принять то, что дает мне любитель, и верить, что я получаю все, что можно извлечь из файлов. Так не работает. Я не доверяю доказательствам, пока не найду их сам ”.


“Опять же, ваша точка зрения хорошо понята, детектив, но так оно и есть. Это единственный метод, одобренный судьей Холдером, и я должен сказать вам, что вам повезло, что вы получили так много. Она вообще не была заинтересована в том, чтобы помогать тебе.”


“Так ты говоришь, что пошел биться за меня?”


Он сказал это недоверчивым, саркастическим тоном, как будто для адвоката защиты было какой-то математической невозможностью помочь полицейскому детективу.


“Это верно”, - сказал я вызывающе. “Я пошел биться за тебя. Я говорил тебе вчера, Джерри Винсент был моим другом. Я бы хотел посмотреть, как ты расправишься с человеком, который расправился с ним ”.


“Ты, наверное, тоже беспокоишься о своей собственной заднице”.


“Я этого не отрицаю”.


“На твоем месте я бы так и сделал”.


“Послушайте, вам нужен список или нет?”


Я поднял блокнот с документами, как будто дразнил игрушкой собаку. Он потянулся за ним, и я отдернула его, немедленно пожалев о своем движении. Я быстро передал это ему. Это был неловкий обмен репликами, похожий на рукопожатие накануне.


“В этом списке одиннадцать имен с кратким изложением угроз, которые каждое из них направляло Джерри Винсенту. Нам повезло, что Джерри счел важным увековечить отчет о каждой полученной им угрозе. Я никогда этого не делал ”.


Босх не ответил. Он читал первую страницу юридического блокнота.


“Я расставил их по приоритетам”, - сказал я.


Босх посмотрел на меня, и я понял, что он готов снова напасть на меня за то, что я взял на себя роль детектива. Я поднял руку, чтобы остановить его.


“Не с точки зрения вашего расследования. С точки зрения юриста. Поставить себя на место Джерри Винсента, посмотреть на эти вещи и определить, какие из них беспокоили бы меня больше всего. Как и первый в этом списке. Джеймс Демарко. Парень уходит по обвинению в хранении оружия и думает, что Джерри облажался с делом. Такой парень, как этот, может достать пистолет, как только выйдет на свободу ”.


Босх кивнул и снова уткнулся взглядом в блокнот. Он заговорил, не отрывая от нее взгляда.


“Что еще у тебя есть для меня?”


“Что вы имеете в виду?”


Он посмотрел на меня и помахал блокнотом вверх-вниз, как будто он был легким, как перышко, и информация на нем была такой же.


“Я проверю эти имена и посмотрю, где сейчас находятся эти ребята. Возможно, ваш торговец оружием на свободе и ищет мести. Но это мертвые дела. Скорее всего, если бы эти угрозы были законными, они были бы приведены в исполнение давным-давно. То же самое с любыми угрозами, которые он получал, когда был прокурором. Так что это просто хлопотная работа, которую вы мне поручаете, советник.”


“Много работы? Некоторые из этих парней угрожали ему, когда их вели в тюрьму. Возможно, некоторые из них вышли. Может быть, кто-то просто вышел и исполнил угрозу. Возможно, они заразились этим из тюрьмы. Существует множество возможностей, и их не следует сбрасывать со счетов как обычную суету. Я не понимаю вашего отношения к этому ”.


Босх улыбнулся и покачал головой. Я вспомнил, как мой отец делал то же самое, когда собирался сказать мне, пятилетнему, что я чего-то не так понял.


“На самом деле меня не волнует, что вы думаете о моем отношении”, - сказал он. “Мы проверим ваши версии. Но я ищу что-нибудь более актуальное. Кое-что из открытых дел Винсента.”


“Ну, тут я ничем не могу тебе помочь”.


“Конечно, ты можешь. Теперь у вас есть все дела. Я предполагаю, что вы просматриваете их и встречаетесь со всеми своими новыми клиентами. Вы столкнетесь с чем-то, или увидите что-то, или услышите что-то, что не подходит, что кажется неправильным, что, возможно, вас немного пугает. Вот тогда ты мне и позвонишь ”.


Я уставился на него, не отвечая.


“Никогда не знаешь наверняка”, - сказал он. “Это могло бы спасти вас от ...”


Он пожал плечами и не закончил, но смысл был ясен. Он пытался запугать меня, чтобы я сотрудничал гораздо больше, чем позволял судья Холдер, или чем я чувствовал себя комфортно.


“Одно дело делиться информацией об угрозах по закрытым делам”, - сказал я. “Совсем другое дело - делать это с действующими делами. И, кроме того, я знаю, что вы просите большего, чем просто угрозы. Вы думаете, Джерри наткнулся на что-то или обладал какими-то знаниями, из-за которых его убили.”


Босх не сводил с меня глаз и медленно кивнул. Я был первым, кто отвел взгляд.


“А как насчет того, что это улица с двусторонним движением, детектив? Что ты знаешь такого, чего не говоришь мне? Что такого важного было в ноутбуке? Что было в портфеле?”


“Я не могу говорить с вами об активном расследовании”.


“Ты мог вчера, когда спрашивал о ФБР”.


Он посмотрел на меня и прищурил свои темные глаза.


“Я не спрашивал тебя о ФБР”.


“Давайте, детектив. Вы спросили, были ли у него какие-либо федеральные дела. Зачем вам это делать, если у вас нет каких-то федеральных связей? Я предполагаю, что это было ФБР ”.


Босх колебался. У меня было чувство, что я угадал правильно, и теперь он был загнан в угол. Мое упоминание бюро заставило бы его думать, что я что-то знаю. Теперь ему пришлось бы отдать, чтобы получить.


“На этот раз ты пойдешь первым”, - подсказал я.


Он кивнул.


“Хорошо, убийца забрал сотовый телефон Джерри Винсента – либо с его тела, либо он был в его портфеле”.


“Хорошо”.


“Я получил записи вчерашних звонков прямо перед тем, как увидел тебя. В день, когда он был убит, ему трижды звонили из бюро. За четыре дня до этого их было двое. Он разговаривал с кем-то вон там. Или они разговаривали с ним.”


“Кто?”


“Я не могу сказать. Все исходящие звонки оттуда регистрируются на главном номере. Все, что я знаю, это то, что ему звонили из бюро, без имен.”


“Как долго продолжались звонки?”


Босх колебался, не зная, что сообщить. Он опустил взгляд на планшет в своей руке, и я увидел, как он неохотно решил поделиться еще. Он собирался разозлиться, когда мне нечем было поделиться в ответ.


“Все звонки были короткими”.


“Насколько короткий?”


“Ни один из них не дольше минуты”.


“Тогда, может быть, они просто ошиблись номерами”.


Он покачал головой.


“Слишком много неправильных цифр. Они чего-то хотели от него ”.


“Кто-нибудь оттуда следит за ходом расследования убийства?”


“Пока нет”.


Я подумал об этом и пожал плечами.


“Ну, может быть, они так и сделают, и тогда ты узнаешь”.


“Да, и, возможно, они этого не сделают. Это не в их стиле, если вы понимаете, что я имею в виду. Теперь твоя очередь. Что у вас есть федерального значения?”


“Ничего. Я подтвердил, что у Винсента не было федеральных дел ”.


Я наблюдал, как Босх медленно выжигал, когда понял, что я его разыграл.


“Вы говорите мне, что не обнаружили никаких федеральных связей? В этом офисе нет даже визитной карточки бюро?”


“Это верно. Ничего”.


“Ходят слухи о том, что федеральное большое жюри присяжных расследует коррупцию в судах штата. Ты что-нибудь знаешь об этом?”


Я покачал головой.


“Я лежал на полке в течение года”.


“Спасибо за помощь”.


“Послушайте, детектив, я этого не понимаю. Почему вы не можете просто позвонить туда и спросить, кто звонил вашей жертве? Разве не так должно проходить расследование?”


Босх улыбнулся так, словно имел дело с ребенком.


“Если они захотят, чтобы я что-то знал, они придут ко мне. Если я им позвоню, они просто просветят меня. Если это было частью расследования коррупции или они затеяли что-то еще, шансы на то, что они поговорят с местным полицейским, находятся между малым и нулевым. Если они те, из-за кого его убили, тогда сделай так, чтобы этого не было ”.


“Как бы они его убили?”


“Я же говорил тебе, они продолжали звонить. Они чего-то хотели. Они оказывали на него давление. Возможно, кто-то еще знал об этом и подумал, что он представляет опасность ”.


“Это слишком много предположений о пяти звонках, которые в сумме даже не составляют пяти минут”.


Босх поднял желтый блокнот.


“Не больше догадок, чем в этом списке”.


“Что насчет ноутбука?”


“Что насчет этого?”


“Так вот в чем все дело, что-то в его компьютере?”


“Ты мне скажи”.


“Как я могу вам сказать, если понятия не имею, что в нем было?”


Босх согласно кивнул и встал.


“Хорошего дня, советник”.


Он вышел, держа блокнот на боку. Мне оставалось гадать, предупреждал ли он меня или разыгрывал все то время, что находился в комнате.


Шестнадцать


Лорна и Циско прибыли вместе через пятнадцать минут после ухода Босха, и мы собрались в кабинете Винсента. Я сел за стол мертвого адвоката, и они сели бок о бок перед ним. Это была очередная сессия подсчета очков, в ходе которой мы рассмотрели дела, что было сделано предыдущей ночью и что еще оставалось сделать.


За рулем был Cisco, и накануне вечером я посетил одиннадцать клиентов Винсента, зарегистрировав восемь из них и вернув файлы оставшимся трем. Это были приоритетные дела, потенциальные клиенты, которых я надеялся удержать, потому что они могли заплатить или их дела получили какую-то оценку в моем обзоре. Это были дела, которые я мог выиграть или быть оспорен.


Итак, это была не такая уж плохая ночь. Я даже убедил женщину, обвиняемую в непристойном поведении, оставить меня в качестве ее адвоката. И, конечно же, арест Уолтера Эллиота был глазурью на торте. Лорна сообщила, что отправила ему по факсу представительский контракт, и он уже был подписан и возвращен. Мы были там в хорошей форме. Я мог бы начать откладывать сто тысяч на трастовый счет.


Затем мы определяем план на день. Я сказал Лорне, что хочу, чтобы она и Рен – если она появится – разыскали оставшихся клиентов, проинформировали их о кончине Джерри Винсента и назначили мне встречу, чтобы обсудить варианты юридического представительства. Я также хотел, чтобы Лорна продолжила составлять календарь и знакомиться с файлами Винсента и финансовыми отчетами.


Я сказал Циско, что хочу, чтобы он сосредоточил свое внимание на деле Эллиота, с особым акцентом на поддержку свидетелей. Это означало, что он должен был взять предварительный список свидетелей защиты, который уже был составлен Джерри Винсентом, и подготовить повестки для сотрудников правоохранительных органов и других свидетелей, которые могли быть сочтены враждебными делу защиты. Для платного свидетеля-эксперта и других, кто добровольно собирался давать показания в суде в пользу защиты, он должен был установить контакт и заверить их, что процесс продвигается по графику, а я заменяю Винсента у руля.


“Понял”, - сказал Циско. “А как насчет расследования дела Винсента? Ты все еще хочешь, чтобы я следил?”


“Да, следите за этим и дайте мне знать, что выясните”.


“Я узнал, что они провели прошлую ночь, заставляя кого-то потеть, но сегодня утром отпустили его”.


“Кто?”


“Я пока не знаю”.


“Подозреваемый?”


“Они отпустили его, так что, кто бы это ни был, он оправдан. На данный момент.”


Я кивнул, подумав об этом. Неудивительно, что Босх выглядел так, словно не спал всю ночь.


“Что ты собираешься делать сегодня?” Спросила Лорна.


“С сегодняшнего дня моим приоритетом является Эллиот. Есть несколько моментов по этим другим делам, на которые мне нужно будет обратить некоторое внимание, но по большей части с этого момента я собираюсь заняться Эллиотом. У нас отбор присяжных через восемь дней. Сегодня я хочу начать с места преступления ”.


“Я должен пойти с тобой”, - сказал Циско.


“Нет, я просто хочу прочувствовать это место. Вы можете зайти туда с фотоаппаратом и рулеткой позже ”.


“Мик, есть ли какой-нибудь способ убедить Эллиота отложить?” Спросила Лорна. “Неужели он не понимает, что вам нужно время, чтобы изучить и разобраться в деле?”


“Я сказал ему об этом, но его это не интересует. Он поставил это условием моего найма. Мне пришлось согласиться предстать перед судом на следующей неделе, иначе он нашел бы другого адвоката, который мог. Он говорит, что невиновен и не хочет ждать ни дня дольше, чтобы доказать это ”.


“Вы ему верите?”


Я пожал плечами.


“Не имеет значения. Он верит в это. И у него есть эта странная уверенность в том, что все получится по–его - как кассовые сборы в понедельник утром. Итак, я либо готовлюсь предстать перед судом в конце следующей недели, либо теряю клиента ”.


Как раз в этот момент дверь в офис распахнулась и на пороге появился Рен Уильямс, нерешительно стоящий в дверном проеме.


“Извините меня”, - сказала она.


“Привет, Рен”, - сказал я. “Рад, что ты здесь. Не могли бы вы подождать там, в приемной, и Лорна сразу выйдет, чтобы поработать с вами? ”


“Нет проблем. У вас также есть один из клиентов, ожидающий здесь. Патрик Хенсон. Он уже ждал, когда я вошел ”.


Я посмотрел на свои часы. Это было пять из девяти. Это был хороший знак в отношении Патрика Хенсона.


“Тогда отправьте его”.


Вошел молодой человек. Патрик Хенсон был меньше, чем я думал, но, возможно, именно низкий центр тяжести сделал его хорошим серфером. У него был необходимый загар, но волосы были коротко подстрижены. Ни серег, ни ожерелья из белых ракушек, ни акульего зуба. Никаких татуировок, которые я мог бы видеть. На нем были черные брюки-карго и то, что, вероятно, считалось его лучшей рубашкой. На нем был ошейник.


“Патрик, мы вчера говорили по телефону. Я Микки Халлер, а это мой судебный менеджер, Лорна Тейлор. Этот большой парень - Циско, мой следователь ”.


Он подошел к столу и пожал нам руки. Его хватка была твердой.


“Я рад, что вы решили прийти. Это твоя рыба там, на стене?”


Не двигая ногами, Хенсон повернулся в бедрах, как на доске для серфинга, и посмотрел на рыбу, висящую на стене.


“Да, это Бетти”.


“Вы дали фаршированной рыбе имя?” Спросила Лорна. “Что, это было домашнее животное?”


Хенсон улыбнулся, больше себе, чем нам.


“Нет, я поймал это на себе давным-давно. Возвращаюсь во Флориду. Мы повесили его у входной двери в доме, который я снимал в Малибу. Мои соседи по комнате и я, мы всегда говорили: ‘Привет, Бетти", когда приходили домой. Это было отчасти глупо ”.


Он повернулся назад и посмотрел на меня.


“Кстати, об именах, мы будем называть тебя Трик?”


“Нет, это было просто название, которое придумал мой агент. У меня его больше нет. Вы можете называть меня просто Патрик ”.


“Хорошо, и ты сказал мне, что у тебя были действительные водительские права?”


“Конечно, нужно”.


Он сунул руку в передний карман и достал толстый нейлоновый бумажник. Он вытащил свои права и протянул их мне. Я мгновение изучал его, а затем передал Циско. Он изучил это немного дольше, а затем кивнул, давая свое официальное одобрение.


“Ладно, Патрик, мне нужен водитель”, - сказал я. “Я предоставляю машину, бензин и страховку, а ты появляешься здесь каждое утро в девять, чтобы отвезти меня туда, куда мне нужно. Вчера я рассказал тебе о графике оплаты. Тебе все еще интересно?”


“Я заинтересован”.


“Вы надежный водитель?” Спросила Лорна.


“Я никогда не попадал в аварию”. Сказал Патрик.


Я одобрительно кивнул. Говорят, наркоман лучше всего подходит для выявления другого наркомана. Я искал признаки того, что он все еще пользовался. Тяжелые веки, медленная речь, избегание зрительного контакта. Но я ничего не уловил.


“Когда ты сможешь начать?”


Он пожал плечами.


“У меня ничего нет… Я имею в виду, когда ты захочешь, я полагаю.”


“Как насчет того, чтобы начать прямо сейчас? Сегодня состоится тест-драйв. Посмотрим, как ты справишься, и сможем поговорить об этом в конце дня ”.


“По-моему, звучит неплохо”.


“Хорошо, хорошо, мы собираемся выбраться отсюда и отправиться в путь, и я объясню в машине, как мне нравится, чтобы все работало”.


“Круто”.


Он засунул большие пальцы рук в карманы и ждал следующего хода или инструкций. На вид ему было около тридцати, но это было из-за того, что солнце сделало с его кожей. Из досье я знал, что ему было всего двадцать четыре и ему еще многому предстояло научиться.


Сегодня планировалось отвести его обратно в школу.


Семнадцать


Мы выехали на 10-м шоссе из центра города и направились на запад, в сторону Малибу. Я сел сзади и открыл свой компьютер на откидном столике. Пока я ждал, пока программа загрузится, я рассказал Патрику Хенсону, как все это работает.


“Патрик, у меня не было офиса с тех пор, как я ушел из офиса общественных защитников двенадцать лет назад. Моя машина - это мой офис. У меня есть два других Линкольна, точно таких же, как этот. Я держу их по очереди. У каждого есть принтер, факс, а у меня в компьютере есть беспроводная карта. Все, что мне нужно сделать в офисе, я могу сделать здесь, пока нахожусь в пути к следующему месту. В округе Лос-Анджелес насчитывается более сорока зданий суда. Мобильность - лучший способ вести бизнес ”.


“Круто”, - сказал Патрик. “Я бы тоже не хотел находиться в офисе”.


“Чертовски верно”, - сказал я. “Слишком клаустрофобен”.


Мой компьютер был готов. Я зашел в папку, где хранил типовые формы и ходатайства, и начал составлять предварительное ходатайство для изучения доказательств.


“Прямо сейчас я работаю над твоим делом, Патрик”.


Он посмотрел на меня в зеркало.


“Что вы имеете в виду?”


“Ну, я просмотрел ваше досье, и там есть кое-что, чего мистер Винсент не сделал, но что, я думаю, нам нужно сделать, это может помочь”.


“Что это?”


“Получите независимую оценку ожерелья, которое вы взяли. Они указывают стоимость в двадцать пять тысяч, и это переводит вас в категорию кражи за тяжкое преступление. Но не похоже, что кто-либо когда-либо оспаривал это ”.


“Вы имеете в виду, что если бриллианты поддельные, то нет никакого уголовного преступления?”


“Это могло бы сработать именно так. Но я думал и кое о чем другом тоже ”.


“Что?”


Я достала его досье из сумки, чтобы проверить имя.


“Позволь мне сначала задать тебе несколько вопросов, Патрик”, - сказал я. “Что вы делали в том доме, где взяли ожерелье?”


Он пожал плечами.


“Я встречался с младшей дочерью пожилой леди. Я встретил ее на пляже и вроде как учил ее серфингу. Мы несколько раз ходили куда-нибудь и тусовались. Однажды в доме была вечеринка по случаю дня рождения, и меня пригласили, а матери подарили ожерелье ”.


“Вот когда ты понял его ценность”.


“Да, отец сказал, что это бриллианты, когда дарил это ей. Он действительно гордился ими ”.


“Итак, в следующий раз, когда вы были там, в доме, вы украли ожерелье”.


Он не ответил.


“Это был не вопрос, Патрик. Это факт. Теперь я ваш адвокат, и нам нужно обсудить факты по делу. Только никогда не лги мне, или я больше не буду твоим адвокатом ”.


“Хорошо”.


“Итак, в следующий раз, когда вы были в доме, вы украли ожерелье”.


“Да”.


“Расскажи мне об этом”.


“Мы были там одни, купались в бассейне, и я сказал, что мне нужно сходить в туалет, но на самом деле я просто хотел проверить, нет ли в аптечке таблеток. Мне было больно. В ванной внизу ничего не было, поэтому я поднялся наверх и осмотрелся. Я заглянул в шкатулку для драгоценностей пожилой леди и увидел ожерелье. Я только что принял это ”.


Он покачал головой, и я знал почему. Он был полностью смущен и побежден действиями, на которые его толкнула зависимость. Я сам был там и знал, что оглядываться назад после трезвости почти так же страшно, как смотреть вперед.


“Все в порядке, Патрик. Спасибо за честность. Что сказал парень, когда ты заложил его?”


“Он сказал, что даст мне только четыре купюры, потому что цепочка была золотой, но он не думал, что бриллианты были настоящими. Я сказал ему, что он полон дерьма, но что я мог поделать? Я взял деньги и спустился к Ти Джею. Мне нужны были вкладки, и поэтому я взял то, что он давал. Я был настолько запутан в этом материале, что мне было все равно ”.


“Как зовут девушку? Этого нет в деле.”


“Мандолина, как инструмент. Ее родители называют ее Мэнди ”.


“Вы разговаривали с ней с тех пор, как вас арестовали?”


“Нет, чувак. Мы закончили ”.


Теперь глаза в зеркале выглядели печальными и униженными.


“Глупо”, - сказал Хенсон. “Все это было глупо”.


Я на мгновение задумался, а затем полез в карман куртки и вытащил полароидную фотографию. Я передал его через сиденье и похлопал Патрика по плечу.


“Взгляните на это”.


Он взял фотографию и держал ее на руле, пока рассматривал.


“Что, черт возьми, с тобой случилось?” - спросил он.


“Я споткнулся о бордюр и сделал приятное лицо перед своим домом. Сломал зуб и нос, а также довольно сильно раскроил лоб. Они сделали это фото для меня в скорой. Носить с собой как напоминание ”.


“В чем?”


“Я только что вышел из машины после того, как отвез свою одиннадцатилетнюю дочь домой к ее матери. К тому времени я принимал до трехсот двадцати миллиграммов оксиконтина в день. Первым делом с утра давил и нюхал, за исключением меня, утро было днем ”.


Я позволяю ему осознать это в течение нескольких мгновений, прежде чем продолжить.


“Итак, Патрик, ты думаешь, то, что ты сделал, было глупо? Я возил свою маленькую девочку на трехстах двадцати мигах деревенского героина ”.


Теперь я покачал головой.


“Ты ничего не можешь поделать с прошлым, Патрик. Только оставь это там ”.


Он смотрел прямо на меня в зеркало.


“Я собираюсь помочь тебе разобраться с юридическими вопросами”, - сказал я. “Все остальное зависит от тебя. А остальное - самая сложная часть. Но ты уже знаешь это ”.


Он кивнул.


“В любом случае, я вижу здесь луч света, Патрик. Кое-что, чего Джерри Винсент не видел ”.


“Что это?”


“Муж жертвы подарил ей это ожерелье. Его зовут Роджер Воглер, и он большой сторонник многих избранных людей в округе ”.


“Да, он большой любитель политики. Мандолина сказала мне это. Они проводят мероприятия по сбору средств и все такое в доме ”.


“Что ж, если бриллианты на том колье фальшивые, он не захочет, чтобы это дошло до суда. Особенно если его жена не знает.”


“Но как он собирается это остановить?”


“Он вносит свой вклад, Патрик. Его вклад помог избрать по крайней мере четырех членов окружного наблюдательного совета. Окружные надзорные органы контролируют бюджет окружной прокуратуры. Окружной прокурор предъявляет вам обвинение. Это пищевая цепочка. Если доктор Воглер захочет отправить сообщение, поверьте мне, оно будет отправлено ”.


Хенсон кивнул. Он начинал прозревать.


“Ходатайство, которое я собираюсь подать, требует, чтобы нам разрешили независимо изучить и оценить улики, а именно бриллиантовое колье. Вы никогда не знаете, что слово ‘оценить’ может всколыхнуть ситуацию. Нам просто придется сидеть сложа руки и смотреть, что произойдет ”.


“Мы идем в суд, чтобы подать это?”


“Нет. Я собираюсь прямо сейчас написать это дело и отправить его в суд по электронной почте ”.


“Это круто!”


“Красота Интернета”.


“Спасибо, мистер Холлер”.


“Не за что, Патрик. Могу ли я получить свою фотографию обратно сейчас?”


Он передал его через сиденье, и я взглянул на него. У меня был шарик под губой, и мой нос был направлен не в ту сторону. На моем лбу также была кровавая ссадина от трения. Глаза были самой сложной частью для изучения. Ошеломленный и потерянный, неуверенно смотрящий в камеру. Это был мой самый низкий момент.


Я кладу фотографию обратно в карман на хранение.


Следующие пятнадцать минут мы ехали в тишине, пока я заканчивал ходатайство, выходил в Интернет и отправлял его. Это был определенно удар по носу обвинения, и это было приятно. Адвокат Линкольна снова был на дежурстве. Одинокий рейнджер снова был в седле.


Я убедился, что оторвал взгляд от компьютера, когда мы въехали в туннель, который отмечает конец автострады и выходит на шоссе Тихоокеанского побережья. Я приоткрыл окно. Мне всегда нравилось чувство, которое я испытывал, когда выезжал из туннеля и видел океан и вдыхал его запах.


Мы следовали за PCH, когда он повел нас на север, в Малибу. Мне было трудно вернуться к компьютеру, когда прямо за окном моего офиса был голубой Тихий океан. В конце концов я сдался, опустил стекло до упора и просто поехал.


Как только мы миновали устье каньона Топанга, я начал видеть стаи серферов на волнах. Я проверил Патрика и увидел, что он бросает взгляды в сторону воды.


“В деле сказано, что ты проходил реабилитацию в Crossroads на Антигуа”, - сказал я.


“Да. Место, с которого начинал Эрик Клэптон ”.


“Приятный?”


“Насколько простираются эти места, я полагаю”.


“Верно. Там есть волны?”


“Не о ком говорить. У меня все равно не было особого шанса воспользоваться доской. Ты проходил реабилитацию?”


“Да, в Лорел-Каньоне”.


“То место, куда отправляются все звезды?”


“Это было близко к дому”.


“Да, ну, я пошел другим путем. Я был как можно дальше от своих друзей и своего дома. Это сработало ”.


“Ты думаешь о том, чтобы вернуться к серфингу?”


Он выглянул в окно, прежде чем ответить. Дюжина серферов в гидрокостюмах сидели там верхом на своих досках, ожидая следующего сета.


“Я так не думаю. По крайней мере, не на профессиональном уровне. У меня прострелено плечо ”.


Я собирался спросить, для чего ему понадобилось плечо, когда он продолжил свой ответ.


“Грести - это одно, но главное - подняться. Я потерял ход, когда повредил плечо. Извините за формулировки.”


“Все в порядке”.


“Кроме того, я принимаю все по одному дню за раз. Они научили тебя этому в Лорел Каньоне, не так ли?”


“Они сделали. Но серфинг - это что-то вроде ”один день за раз", "одна волна за раз ", не так ли? "


Он кивнул, и я посмотрела ему в глаза. Они продолжали спотыкаться о зеркало и оглядываться на меня.


“О чем ты хочешь меня спросить, Патрик?”


“Эм, да, у меня был вопрос. Ты знаешь, как Винсент сохранил мою рыбу и повесил ее на стену?”


“Да”.


“Ну, я хотел, э-э, поинтересоваться, не хранил ли он где-нибудь какие-нибудь из моих досок”.


Я снова открыл его дело и просматривал его, пока не нашел отчет ликвидатора. В нем были перечислены двенадцать досок для серфинга и цены, полученные за них.


“Ты дал ему двенадцать досок, верно?”


“Да, все они”.


“Ну, он отдал их своему ликвидатору”.


“Что это?”


“Это парень, которого он использовал, когда забирал активы у клиентов – вы знаете, драгоценности, недвижимость, автомобили, в основном - и превращал их в наличные, которые использовались для его гонорара. Согласно приведенному здесь отчету, ликвидатор продал все двенадцать из них, забрал двадцать процентов и отдал Винсенту четыре тысячи восемьсот долларов.”


Патрик кивнул головой, но ничего не сказал. Я наблюдал за ним несколько мгновений, а затем снова взглянул на инвентарный лист ликвидатора. Я вспомнил, что Патрик сказал в том первом телефонном разговоре, что две длинные доски были самыми ценными. В описи были две доски, описанные как десять футов длиной. Оба были сделаны One World в Сарасоте, штат Флорида. Один был продан коллекционеру за 1200 долларов, а другой - за 400 долларов на eBay, сайте онлайн-аукциона. Несоответствие между двумя продажами заставило меня думать, что продажа на eBay была фиктивной. Вероятно, ликвидатор продал доску самому себе по дешевке. Затем он развернулся бы и продал его с прибылью, которую оставил бы себе. У каждого есть своя точка зрения. Включая меня. Я знал, что если он еще не перепродал доску, то у меня все еще был шанс это сделать.


“Что, если бы я мог вернуть тебе одну из длинных досок?” Я спросил.


“Это было бы потрясающе! Я просто жалею, что не сохранил один, понимаешь?”


“Никаких обещаний. Но я посмотрю, что я могу сделать ”.


Я решил продолжить расследование позже, приставив к нему своего следователя. Появление Циско и задавание вопросов, вероятно, сделало бы ликвидатора более сговорчивым.


Мы с Патриком не разговаривали до конца поездки. Еще через двадцать минут мы въехали на подъездную дорожку к дому Уолтера Эллиота. Это был мавританский дизайн с белым камнем и темно-коричневыми ставнями. Центральный фасад возвышался в виде башни, силуэт которой вырисовывался на фоне голубого неба. Серебристый мерседес среднего класса был припаркован на булыжной мостовой. Мы припарковались рядом с ним.


“Ты хочешь, чтобы я подождал здесь?” Спросил Патрик.


“Да. Я не думаю, что это займет слишком много времени ”.


“Я знаю этот дом. Сзади все стекло. Я пару раз пытался заняться серфингом за ним, но он закрывается изнутри, и разрыв действительно сильный ”.


“Открой багажник для меня”.


Я вышел и пошел на заднее сиденье, чтобы забрать свою цифровую камеру. Я включил его, чтобы убедиться, что у меня есть заряд батареи, и сделал быстрый снимок передней части дома. Камера работала, и я был готов к съемкам.


Я подошел ко входу, и входная дверь открылась прежде, чем я успел нажать на звонок. Миссис Альбрехт стояла там, выглядя такой же прекрасной, какой я видел ее накануне.


Восемнадцать


Когда Уолтер Эллиот сказал мне, что кто-то встретит меня в доме в Малибу, я не ожидал, что это будет его исполнительный помощник.


“Миссис Альбрехт, как у тебя дела сегодня?”


“Очень хорошо. Я только что приехал сюда и подумал, что, возможно, скучал по тебе ”.


“Нет. Я тоже только что сюда попал ”.


“Входите, пожалуйста”.


У дома была двухэтажная входная зона под башней. Я поднял глаза и увидел люстру из кованого железа, висящую в атриуме. На ней была паутина, и я подумал, образовалась ли она из-за того, что дом не использовался после убийств, или из-за того, что люстра была слишком высоко и до нее было слишком трудно добраться тряпкой.


“Сюда”, миссис Альбрехт сказал.


Я последовал за ней в большую комнату, которая была больше, чем весь мой дом. Это была полноценная развлекательная зона со стеклянной стеной на западной стороне, которая привнесла в дом атмосферу Тихого океана.


“Прекрасно”, - сказал я.


“Это действительно так. Хочешь посмотреть спальню?”


Проигнорировав вопрос, я включил камеру и сделал несколько снимков гостиной и ее вида.


“Вы знаете, кто был здесь с тех пор, как Департамент шерифа отказался от контроля над этим?” Я спросил.


Миссис Альбрехт на мгновение задумалась, прежде чем ответить.


“Очень мало людей. Я не верю, что мистер Эллиот был здесь. Но, конечно, мистер Винсент вышел один раз, и его следователь выходил пару раз, я полагаю. И Департамент шерифа возвращался дважды с тех пор, как вернул собственность мистеру Эллиоту. У них были ордера на обыск.”


Копии ордеров на обыск были в материалах дела. Оба раза они искали только одно – орудие убийства. Дело против Эллиота было косвенным, даже с учетом следов пороха на его руках. Им нужно было орудие убийства, чтобы закрыть дело, но у них его не было. В записях в файле говорилось, что водолазы обыскивали водоемы за домом в течение двух дней после убийств, но также не смогли найти пистолет.


“А как насчет чистящих средств?” Я спросил. “Кто-нибудь приходил и наводил порядок в этом месте?”


“Нет, никому не нравится это. Мистер Винсент сказал нам оставить все как есть на случай, если ему понадобится воспользоваться этим местом во время судебного разбирательства ”.


В материалах дела не было упоминания о том, что Винсент, возможно, каким-либо образом использовал дом во время судебного разбирательства. Я не был уверен, о чем бы там думали. Моей инстинктивной реакцией при виде этого места было то, что я бы не хотел, чтобы присяжные находились где-то рядом с ним. Вид и абсолютная роскошь собственности подчеркнут богатство Эллиота и помогут отделить его от присяжных. Они бы поняли, что на самом деле они не были присяжными, состоящими из равных ему людей. Они бы знали, что он был с совершенно другой планеты.


“Где находится главная спальня?” Я спросил.


“Это занимает весь верхний этаж”.


“Тогда, давайте поднимемся”.


Когда мы поднимались по винтовой белой лестнице с перилами цвета морской волны, я спросил миссис Альбрехт, как ее звали по имени. Я сказал ей, что мне неловко быть с ней таким официальным, особенно когда мы с ее боссом обращались друг к другу по имени.


“Меня зовут Нина. Ты можешь называть меня так, если хочешь ”.


“Хорошо. И ты можешь называть меня Микки ”.


Лестница вела к двери, которая открывалась в спальню размером с несколько залов суда, в которых я бывал. Он был таким большим, что на северной и южной стенах были двойные камины. Там была зона отдыха, спальная зона и его и ее ванные комнаты. Нина Альбрехт нажала кнопку возле двери, и занавески, закрывающие вид на запад, бесшумно начали раздвигаться, открывая стеклянную стену, выходящую на море.


Изготовленная на заказ кровать была двуспальной, размером с обычную королевскую. С него сняли верхний матрас, все постельное белье и подушки, и я предположил, что они были взяты для судебно-медицинской экспертизы. В двух местах комнаты были вырезаны сегменты ковра площадью шесть квадратных футов, опять же, как я полагал, для сбора и анализа следов крови.


На стене рядом с дверью были следы от брызг крови, которые следователи обвели кружком и обозначили буквенными кодами. Других признаков насилия, которое имело место в комнате, не было.


Я подошел к углу у стеклянной стены и оглянулся в комнату. Я поднял камеру и сделал несколько снимков с разных ракурсов. Нина пару раз попадала в кадр, но это не имело значения. Фотографии были не для суда. Я бы использовал их, чтобы освежить свою память об этом месте, пока разрабатывал стратегию судебного разбирательства.


Место убийства - это карта. Если вы знаете, как это читать, вы иногда можете найти свой путь. Положение на земле, покой жертв после смерти, угол обзора, свет и кровь. Пространственные ограничения и геометрические различия были всеми элементами карты. Вы не всегда можете получить все это по полицейской фотографии. Иногда вы должны увидеть это сами. Вот почему я приехал в дом в Малибу. Что касается карты. За географию убийств. Когда я это пойму, я буду готов предстать перед судом.


Из угла я посмотрел на квадрат, вырезанный из белого ковра возле двери спальни. Именно здесь был застрелен мужчина-жертва, Йохан Рилц. Мой взгляд переместился на кровать, где была застрелена Митци Эллиот, ее обнаженное тело, распростертое на ней по диагонали.


Краткое содержание расследования в деле предполагает, что обнаженная пара слышала, как кто-то проник в дом. Рилз подошел к двери спальни и открыл ее, только чтобы быть немедленно застигнутым врасплох убийцей. Рилз был застрелен в дверях, и убийца перешагнул через его тело и вошел в комнату.


Митци Эллиот вскочила с кровати и застыла рядом с ней, прижимая к своему обнаженному телу подушку. Государство полагало, что элементы преступления предполагали, что она знала своего убийцу. Она могла бы умолять сохранить ей жизнь или могла бы знать, что ее смерть невозможно остановить. В нее дважды выстрелили через подушку с расстояния, оцениваемого в три фута, и отбросили обратно на кровать. Подушка, которую она использовала в качестве щита, упала на пол. Затем убийца шагнул вперед к кровати и прижал дуло пистолета к ее лбу для смертельного выстрела.


В любом случае, это была официальная версия. Стоя там, в углу комнаты, я знал, что в нем заложено достаточно необоснованных предположений, чтобы у меня не возникло проблем с нарезкой его кубиками на суде.


Я посмотрел на стеклянные двери, которые вели на террасу с видом на Тихий океан. В файлах не было ничего о том, были ли открыты занавеска и двери во время убийств. Я не был уверен, что это так или иначе что-то значило, но это была деталь, которую я хотел бы знать.


Я подошел к стеклянным дверям и обнаружил, что они заперты. Мне было нелегко понять, как их открыть. Нина, наконец, подошла и помогла мне, держа палец на предохранительном рычаге, а другой рукой поворачивая затвор. Двери открылись наружу и принесли звуки грохочущего прибоя.


Я сразу понял, что если бы двери были открыты во время убийств, то шум прибоя мог бы легко заглушить любой шум, который мог произвести в доме незваный гость. Это противоречило бы версии штата о том, что Рилз был убит у двери спальни, потому что он подошел к двери, услышав незваного гостя. Затем возник бы новый вопрос о том, что Рилз делал голым у двери, но это не имело значения для защиты. Мне нужно было только задать вопросы и указать на несоответствия, чтобы посеять семя сомнения в разуме присяжных. Потребовалось всего одно сомнение в голове одного присяжного, чтобы я добился успеха. Это был метод защиты по уголовному делу "исказь или уничтожь".


Я вышел на палубу. Я не знал, был ли это прилив или отлив, но подозревал, что это было где-то посередине. Вода была близко. Волны набегали и прибивали прямо к опорам, на которых был построен дом.


Там были шестифутовые волны, но не было серферов. Я вспомнил, что сказал Патрик о попытке заняться серфингом в бухте.


Я вернулся в дом, и как только я вернулся в спальню, я понял, что мой телефон звонит, но я не мог слышать его из-за шума океана. Я проверил, кто это, но на экране было написано "ЧАСТНЫЙ абонент". Я знал, что большинство людей в правоохранительных органах заблокировали свои идентификационные данные.


“Нина, я должен ответить на это. Ты не против подойти к моей машине и попросить моего водителя зайти?”


“Нет проблем”.


“Благодарю вас”.


Я ответил на звонок.


“Алло?”


“Это я. Я просто проверяю, когда ты зайдешь ”.


“Мной” была моя первая бывшая жена, Мэгги Макферсон. Согласно недавно пересмотренному соглашению об опеке, я должен был быть со своей дочерью только по вечерам в среду и каждые вторые выходные. Это было далеко от совместной опеки, которая у нас когда-то была. Но я упустил это вместе со вторым шансом, который у меня был с Мэгги.


“Вероятно, около половины восьмого. Сегодня днем у меня встреча с клиентом, и она может немного затянуться.”


Наступила тишина, и я почувствовал, что дал неправильный ответ.


“Что, у тебя свидание?” Я спросил. “Во сколько ты хочешь, чтобы я был там?”


“Я должен был уйти в семь тридцать”.


“Тогда я буду там до этого. Кто этот счастливчик?”


“Это было бы не твое дело. Но, говоря о Лаки, я слышал, ты получил всю практику Джерри Винсента.”


Нина Альбрехт и Патрик Хенсон вошли в спальню. Я видел, как Патрик смотрел на недостающий квадратик в ковре. Я прикрыл телефон и попросил их спуститься вниз и подождать меня. Затем я вернулся к телефонному разговору. Моя бывшая жена была заместителем окружного прокурора, назначенным в здание суда Ван-Найса. Это дало ей возможность кое-что услышать обо мне.


“Это верно”, - сказал я. “Я его замена, но я не знаю, насколько мне от этого повезло”.


“Вам следует хорошенько прокатиться по делу Эллиота”.


“Прямо сейчас я стою в доме убийств. Прекрасный вид ”.


“Что ж, удачи в его освобождении. Если кто-то и может, то это, безусловно, ты ”.


Она сказала это с прокурорской усмешкой.


“Полагаю, я не буду отвечать на это”.


“Я знаю, как бы ты поступил в любом случае. И еще кое-что. У тебя ведь не будет компании сегодня вечером, не так ли?”


“О чем ты говоришь?”


“Я говорю о событиях двухнедельной давности. Хейли сказала, что там была женщина. Я полагаю, ее звали Лэни? Она чувствовала себя очень неловко из-за этого ”.


“Не волнуйся, ее там сегодня не будет. Она просто подруга, и она воспользовалась комнатой для гостей. Но для протокола, я могу пригласить к себе домой любого, кого захочу, в любое время, потому что это мой дом, и вы вольны делать то же самое у себя дома ”.


“И я также могу пойти к судье и сказать, что вы подвергаете нашу дочь воздействию людей, которые являются наркоманами”.


Я сделал глубокий вдох, прежде чем ответить так спокойно, как только мог.


“Откуда тебе знать, с кем я знакомлю Хейли?”


“Потому что ваша дочь не глупа и у нее идеальный слух. Она рассказала мне немного из того, что было сказано, и было довольно легко выяснить, что твой ... друг из реабилитационного центра ”.


“И так это преступление - общаться с людьми из реабилитационного центра?”


“Это не преступление, Майкл. Я просто не думаю, что для Хейли лучше подвергаться воздействию парада наркоманов, когда она остается с тобой ”.


“Теперь это парад. Я думаю, что единственный наркоман, о котором вы больше всего беспокоитесь, - это я ”.


“Что ж, если туфля подойдет...”


Я чуть не сорвался, но снова успокоился, вдохнув немного свежего морского воздуха. Когда я говорил, я был спокоен. Я знал, что проявление гнева в долгосрочной перспективе только навредит мне, когда придет время пересмотреть соглашение об опеке.


“Мэгги, это наша дочь, о которой мы здесь говорим. Не причиняй ей вреда, пытаясь причинить боль мне. Ей нужен ее отец, а мне нужна моя дочь ”.


“И это моя точка зрения. У тебя все хорошо. Связываться с наркоманом - не очень хорошая идея ”.


Я так сильно сжимал свой телефон, что думал, он может сломаться. Я могла чувствовать алый румянец смущения на своих щеках и шее.


“Я должен идти”.


Мои слова вырвались сдавленными моими собственными неудачами.


“И я тоже. Я скажу Хейли, что ты будешь там к семи тридцати.”


Она всегда так делала, заканчивала разговор выводами о том, что я разочарую свою дочь, если опоздаю или не смогу приехать по расписанию. Она повесила трубку, прежде чем я смог ответить.


Гостиная внизу была пуста, но потом я увидел Патрика и Нину на нижней палубе. Я вышел и подошел к перилам, где стоял Патрик, глядя на волны. Я попытался выбросить из головы расстройство, вызванное разговором с моей бывшей женой.


“Патрик, ты сказал, что пробовал здесь заниматься серфингом, но рывок был слишком сильным?”


“Это верно”.


“Вы говорите о приливе?”


“Да, здесь нелегко. Форма бухты создает это. Энергия волн, приходящих с северной стороны, перенаправляется под поверхность и как бы рикошетит на юг. Он повторяет контур бухты и несет ее вниз, а затем наружу. Я пару раз попадался на этом конвейере, чувак. Это заняло у меня весь путь мимо тех скал на южной оконечности ”.


Я изучал бухту, пока он описывал, что происходит под поверхностью. Если он был прав и в день убийств был прилив, то водолазы шерифа, вероятно, искали орудие убийства не в том месте.


И теперь было слишком поздно. Если убийца выбросил пистолет в прибой, он мог быть вынесен по подводному трубопроводу полностью из бухты в море. Я начал чувствовать уверенность в том, что орудие убийства не будет неожиданно обнаружено на суде.


Что касается моего клиента, то это было хорошо.


Я смотрел на волны и думал о том, что под прекрасной поверхностью никогда не прекращается движение скрытой силы.


Девятнадцать


Писатели взяли выходной или перенесли линию пикета в другое место протеста. В Archway Studios мы прошли через контрольно-пропускной пункт службы безопасности без каких-либо задержек, как днем ранее. Помогло то, что Нина Альбрехт была в машине перед нами и расчистила путь.


Было поздно, и студия пустела на весь день. Патрик смог получить парковочное место прямо перед бунгало Эллиота. Патрик был взволнован, потому что он никогда не был за воротами киностудии. Я сказал ему, что он может осмотреться, но держать телефон под рукой, потому что я не был уверен, как долго продлится встреча с моим клиентом, и мне нужно было придерживаться графика, чтобы забрать свою дочь.


Войдя вслед за Ниной, я спросил ее, есть ли для меня другое место для встречи с Эллиотом, кроме его офиса. Я сказал, что мне нужно разложить бумаги и что столик, за которым мы сидели накануне, слишком мал. Она сказала, что отведет меня в зал заседаний исполнительной власти, и я мог бы посидеть там, пока она пойдет за своим боссом и приведет его на встречу. Я сказал, что это было бы прекрасно. Но правда была в том, что я не собирался распространять документы. Я просто хотел встретиться с Эллиотом в нейтральном месте. Если бы я сидел напротив него за его рабочим столом, он бы руководил собранием. Это стало ясно во время нашей первой встречи. Эллиот был сильной личностью. Но с этого момента мне нужно было быть главным.


Это была большая комната с двенадцатью черными кожаными креслами вокруг полированного овального стола. На дальней стене был верхний проектор и длинная коробка с раскрывающимся экраном. Остальные стены были увешаны постерами фильмов, снятых на участке, в рамках. Я предположил, что это были фильмы, которые принесли студии деньги.


Я села и достала папки с делами из своей сумки. Двадцать пять минут спустя я просматривал документы штата о находках, когда дверь открылась и, наконец, вошел Эллиот. Я не потрудился встать или протянуть руку. Я попытался выглядеть раздраженным, когда указал ему на стул через стол от меня.


Нина последовала за ним в комнату, чтобы посмотреть, что она может принести нам на закуску.


“Ничего, Нина”, - сказала я, прежде чем Эллиот смог ответить. “У нас все будет хорошо, и нам нужно начать. Мы дадим вам знать, если нам что-нибудь понадобится ”.


Казалось, она на мгновение опешила от отдачи приказов не от Эллиота, а от кого-то другого. Она посмотрела на него за разъяснениями, и он просто кивнул. Она ушла, закрыв за собой двойные двери. Эллиот сел в кресло, на которое я ему указал.


Я долго смотрел через стол на своего клиента, прежде чем заговорить.


“Я не могу понять тебя, Уолтер”.


“Что вы имеете в виду? Что тут выяснять?”


“Ну, для начала, ты тратишь много времени, доказывая свою невиновность. Но я не думаю, что ты воспринимаешь это настолько серьезно ”.


“Насчет этого ты ошибаешься”.


“Это я? Вы понимаете, что если вы проиграете этот процесс, вы отправитесь в тюрьму? И не будет никакого залога по обвинению в двойном убийстве, пока вы подаете апелляцию. Вы вынесете неверный вердикт, и они наденут на вас наручники в зале суда и увезут вас ”.


Эллиот наклонился ко мне на несколько дюймов, прежде чем ответить снова.


“Я прекрасно понимаю, в каком положении нахожусь. Так что не смейте говорить мне, что я не воспринимаю это всерьез ”.


“Хорошо, тогда, когда мы назначим встречу, давайте придем на нее вовремя. Предстоит проделать большой путь, но на это не так много времени. Я знаю, что тебе нужно управлять студией, но это больше не является приоритетом. На следующие две недели у вас есть один приоритет. Это дело.”


Теперь он долго смотрел на меня, прежде чем ответить. Возможно, это был первый раз в его жизни, когда его пожурили за опоздание, а затем сказали, что делать. Наконец, он кивнул.


“Достаточно справедливо”, - сказал он.


Я кивнул в ответ. Теперь наши позиции были понятны. Мы были в его зале заседаний и на его студии, но теперь я был альфа-псом. Его будущее зависело от меня.


“Хорошо”, - сказал я. “Итак, первое, что я должен спросить, это говорим ли мы здесь конфиденциально”.


“Конечно, мы такие”.


“Ну, вчера нас там не было. Было совершенно ясно, что Нина прослушала ваш офис. Это может быть хорошо для ваших встреч в кино, но это не хорошо, когда мы обсуждаем ваше дело. Я твой адвокат, и никто не должен слышать нашу дискуссию. Никто. У Нины нет привилегий. Ее могут вызвать повесткой для дачи показаний против вас. На самом деле, меня не удивит, если она окажется в списке свидетелей обвинения ”.


Эллиот откинулся на спинку своего мягкого кресла и поднял лицо к потолку.


“Нина”, - сказал он. “Отключите трансляцию. Если мне что-нибудь понадобится, я позову тебя на линию ”.


Он посмотрел на меня и развел руками. Я кивнул, что удовлетворен.


“Спасибо тебе, Уолтер. Теперь давайте приступим к работе ”.


“Сначала у меня есть вопрос”.


“Конечно”.


“Это та встреча, на которой я говорю вам, что я этого не делал, а затем вы говорите мне, что для вас не имеет значения, делал я это или нет?”


Я кивнул.


“Сделал ты это или нет, не имеет значения, Уолтер. Это то, что государство может доказать за пределами ...


“Нет!”


Он хлопнул открытой ладонью по столу. Это прозвучало как выстрел. Я был поражен, но надеялся, что не показал этого.


“Я устал от этого юридического дерьма! Что не имеет значения, сделал ли я это, важно только то, что может быть доказано. Это действительно имеет значение! Разве ты не видишь? Это действительно имеет значение. Мне нужно, чтобы мне поверили, черт возьми! Мне нужно, чтобы ты мне поверил. Меня не волнует, какие улики против меня. Я НЕ этого делал. Ты меня понимаешь? Ты мне веришь? Если мой собственный адвокат мне не верит или ему все равно, тогда у меня нет шансов ”.


Я был уверен, что Нина собиралась ворваться, чтобы посмотреть, все ли в порядке. Я откинулся на спинку своего мягкого кресла и стал ждать ее и убедиться, что Эллиот закончил.


Как и ожидалось, одна из дверей открылась, и Нина собиралась войти. Но Эллиот отмахнулся от нее взмахом руки и резким приказом не беспокоить нас. Дверь снова закрылась, и он встретился со мной взглядом. Я поднял руку, чтобы остановить его от разговора. Настала моя очередь.


“Уолтер, есть две вещи, о которых я должен позаботиться”, - спокойно сказал я. “Понимаю ли я аргументы штата и могу ли я их опровергнуть”.


Говоря это, я постучал пальцем по файлу обнаружения.


“На данный момент я понимаю позицию государства. Обвинение однозначное. Государство считает, что у них есть мотив и возможности в избытке.


“Давайте сначала разберемся с мотивом. У вашей жены был роман, и это вас разозлило. Не только это, но и брачный контракт, который она подписала двенадцать лет назад, возлагал ответственность, и единственный способ избавиться от нее, не деля все пополам, - это убить ее. Следующая возможность. У них есть время, когда ваша машина выехала через ворота в Арчуэй тем утром. Они снова и снова проверяли время и говорят, что вы легко могли быть в доме в Малибу во время убийств. Это возможность.


“И на что рассчитывает штат, так это на то, что мотива и возможности будет достаточно, чтобы повлиять на присяжных и выиграть дело, в то время как фактические улики против вас довольно слабые и очень косвенные. Итак, моя работа заключается в том, чтобы придумать способ дать присяжным понять, что здесь много дыма, но нет настоящего огня. Если я это сделаю, то ты уйдешь ”.


“Я все еще хочу знать, верите ли вы, что я невиновен”.


Я улыбнулся и покачал головой.


“Уолтер, говорю тебе, это не имеет значения”.


“Для меня это имеет значение. Так или иначе, мне нужно знать.”


Я смягчился и поднял руки в знак капитуляции.


“Хорошо, тогда я скажу тебе, что я думаю, Уолтер. Я изучил дело вдоль и поперек. Я прочитал все, что здесь есть, по крайней мере, дважды, а большую часть - трижды. Я только что побывал в пляжном домике, где произошло это прискорбное событие, и изучил географию этих убийств. Я сделал все это, и я вижу очень реальную возможность того, что вы невиновны по этим обвинениям. Означает ли это, что я верю, что вы невиновный человек? Нет, Уолтер, это не так. Извините, но я занимаюсь этим слишком долго, и реальность такова, что я видел не так уж много невиновных клиентов. Итак, лучшее, что я могу вам сказать, это то, что я не знаю. Если этого для вас недостаточно, то, я уверен, у вас не возникнет проблем с поиском адвоката, который скажет вам именно то, что вы хотите услышать, верит он в это или нет ”.


Я откинулся на спинку стула, ожидая его ответа. Он сцепил руки на столе перед собой, пока обдумывал мои слова, а затем, наконец, кивнул.


“Тогда, я полагаю, это лучшее, о чем я могу просить”, - сказал он.


Я попыталась выдохнуть так, чтобы он не заметил. У меня все еще было дело. На данный момент.


“Но ты знаешь, во что я верю, Уолтер?”


“Во что ты веришь?”


“Что ты что-то от меня скрываешь”.


“Сдерживаешься? О чем ты говоришь?”


“Есть кое-что, чего я не знаю об этом деле, и вы умалчиваете об этом при мне”.


“Я не понимаю, о чем вы говорите”.


“Ты слишком самоуверен, Уолтер. Как будто ты знаешь, что собираешься идти ”.


“Я собираюсь прогуляться. Я невиновен ”.


“Быть невиновным недостаточно. Иногда осуждают невиновных, и в глубине души каждый это знает. Вот почему я никогда не встречал по-настоящему невиновного человека, который не был бы напуган. Испугался, что система не будет работать правильно, что она создана для того, чтобы признавать виновных виновными, а не невиновных невиновными. Вот чего тебе не хватает, Уолтер. Ты не боишься ”.


“Я не понимаю, о чем ты говоришь. Почему я должен бояться?”


Я уставился на него через стол, пытаясь прочесть его. Я знал, что мои инстинкты были верны. Было что-то, чего я не знал, что-то, что я пропустил в файлах, или что Винсент носил в своей голове вместо своих файлов. Что бы это ни было, Эллиот пока не делился этим со мной.


На данный момент это было нормально. Иногда вы не хотите знать, что известно вашему клиенту, потому что, как только дым выходит из бутылки, вы не можете вернуть его обратно.


“Хорошо, Уолтер”, - сказал я. “Продолжение следует. А пока давайте приступим к работе ”.


Не дожидаясь ответа, я открыл дело защиты и просмотрел заметки, которые я написал на внутренней стороне обложки.


“Я думаю, что мы настроены с точки зрения свидетелей и стратегии, когда дело доходит до дела штата. Чего я не нашел в деле, так это надежной стратегии для вашей защиты ”.


“Что вы имеете в виду?” Спросил Эллиот. “Джерри сказал мне, что мы были готовы”.


“Может быть, и нет, Уолтер. Я знаю, это не то, что ты хочешь увидеть или услышать, но я нашел это в файле ”.


Я подвинул к нему через полированный стол двухстраничный документ. Он взглянул на него, но на самом деле не смотрел на него.


“Что это?”


“Это ходатайство о продолжении. Джерри составил его, но не подал в суд. Но кажется очевидным, что он хотел отсрочить суд. Кодировка на ходатайстве указывает на то, что он распечатал его в понедельник – всего за несколько часов до того, как его убили ”.


Эллиот покачал головой и подтолкнул документ обратно через стол.


“Нет, мы говорили об этом, и он согласился со мной двигаться вперед по графику”.


“Это было в понедельник?”


“Да, в понедельник. В последний раз, когда я с ним разговаривал.”


Я кивнул. Это касалось одного из возникших у меня вопросов. Винсент вел записи о выставлении счетов в каждом из своих файлов, и я отметил в файле Эллиота, что он выставил счет за час в день своего убийства.


“Это была конференция в его офисе или в вашем?”


“Это был телефонный звонок. В понедельник днем. Он оставил сообщение ранее, и я перезвонил ему. Нина может сообщить вам точное время, если вам это нужно ”.


“У него это здесь в три. Он говорил с вами об отсрочке?”


“Это верно, но я сказал ему, чтобы никаких задержек”.


Винсент выставил счет за час. Мне было интересно, как долго они с Эллиотом препирались из-за задержки.


“Почему он хотел отсрочки?” Я спросил.


“Он просто хотел больше времени, чтобы подготовиться и, возможно, пополнить свой счет. Я сказал ему, что мы были готовы, как я говорю вам. Мы готовы!”


Я вроде как рассмеялся и покачал головой.


“Дело в том, что ты здесь не адвокат, Уолтер. Я есть. И это то, что я пытаюсь вам сказать, я не вижу здесь многого с точки зрения стратегии защиты. Я думаю, именно поэтому Джерри хотел отложить суд. У него не было дела ”.


“Нет, это обвинение не располагает доказательствами”.


Я начинал уставать от Эллиота и его настойчивости в принятии юридических решений.


“Позвольте мне объяснить, как это работает”, - устало сказал я. “И прости меня, если ты все это знаешь, Уолтер. Это будет процесс из двух частей, хорошо? Прокурор выступает первым и излагает свое дело. У нас есть шанс атаковать его по ходу дела. Тогда у нас будет шанс, и вот тогда мы представим наши доказательства и альтернативные теории преступления ”.


“Хорошо”.


“И что я могу сказать из моего изучения файлов, так это то, что Джерри Винсент больше полагался на версию обвинения, чем на доводы защиты. Есть ...”


“Как же так?”


“Я хочу сказать, что он заперт и заряжен на стороне обвинения. У него есть встречные свидетели и планы перекрестного допроса, готовые ко всему, что собирается выдвинуть обвинение. Но я кое-что упускаю со стороны защиты в уравнении. У нас нет ни алиби, ни альтернативных подозреваемых, ни альтернативных теорий, ничего. По крайней мере, в деле ничего нет. И это то, что я имею в виду, когда говорю, что у нас нет дела. Он когда-нибудь обсуждал с вами, как он планировал развернуть защиту?”


“Нет. Мы собирались поговорить об этом, но потом его убили. Он сказал мне, что обдумывает все это. Он сказал, что у него есть волшебная палочка и чем меньше я буду знать, тем лучше. Он собирался рассказать мне, когда мы приблизились к суду, но так и не сделал этого. У него никогда не было шанса ”.


Я знал этот термин. “Волшебной пулей” была ваша карточка "Выйди-из-тюрьмы-и-отправляйся-домой". Именно свидетель или улика, которая была у вас в заднем кармане, должна была либо разрушить все улики, как костяшки домино, либо прочно и надолго посеять обоснованные сомнения в умах каждого присяжного заседателя. Если у Винсента и было волшебное средство, он не отметил его в материалах дела. И если у него было волшебное средство, почему он говорил об отсрочке в понедельник?


“Вы понятия не имеете, что это была за волшебная пуля?” Я спросил Эллиота.


“Только то, что он сказал мне, что он нашел что-то, что должно было вывести штат из равновесия”.


“Это не имеет смысла, если в понедельник он говорил об отсрочке судебного разбирательства”.


Эллиот пожал плечами.


“Я говорил вам, он просто хотел больше времени, чтобы подготовиться. Вероятно, больше времени, чтобы потребовать с меня больше денег. Но я сказал ему, что когда мы снимаем фильм, мы выбираем дату, и этот фильм выходит в этот день, несмотря ни на что. Я сказал ему, что мы отправляемся в суд без промедления ”.


Я кивнул головой в ответ на мантру Эллиота "без промедления". Но мои мысли были о пропавшем ноутбуке Винсента. Была ли там волшебная пуля? Сохранил ли он свой план на компьютере, а не перенес его в жесткий файл? Была ли волшебная пуля причиной его убийства? Было ли его открытие настолько чувствительным или опасным, что кто-то убил его за это?


Я решил двигаться дальше с Эллиотом, пока он был у меня перед глазами.


“Ну, Уолтер, у меня нет волшебного средства. Но если Джерри смог найти это, то и я смогу. Я так и сделаю”.


Я проверил свои часы и попытался сделать вид, что меня не беспокоит незнание того, что, несомненно, является ключевым элементом в корпусе.


“Хорошо. Давайте поговорим об альтернативной теории.”


“Что это значит?”


“Это означает, что у государства есть своя теория, а у нас должна быть наша. Теория штата заключается в том, что вы были расстроены неверностью вашей жены и тем, чего вам будет стоить развод с ней. Итак, вы поехали в Малибу и убили и свою жену, и ее любовника. Затем вы каким-то образом избавились от орудия убийства – либо спрятали его, либо выбросили в океан, – а затем позвонили девять-один-один, чтобы сообщить, что обнаружили убийства. Эта теория дает им все, что им нужно. Мотив и возможность. Но в подтверждение этого у них есть GSR и почти ничего больше ”.


“GSR?”


“Следы огнестрела. Их доказательственная база – то немногое, что есть, – твердо держится на этом ”.


“Этот тест был ложноположительным!” Решительно сказал Эллиот. “Я никогда не стрелял ни из какого оружия. И Джерри сказал мне, что он пригласил лучшего эксперта в стране, чтобы разрушить все это. Женщина из Джона Джея в Нью-Йорке. Она засвидетельствует, что лабораторные процедуры шерифа были небрежными и небрежными, что приводило к ложноположительному результату ”.


Я кивнул. Мне понравился пыл его отрицания. Было бы полезно, если бы он дал показания.


“Да, доктор Арсланян, она все еще к нам поступает”, - сказал я. “Но она не волшебная палочка, Уолтер. Обвинение выступит со своим собственным экспертом, утверждающим прямо противоположное – что лаборатория работает хорошо и что все процедуры были соблюдены. В лучшем случае, GSR будет вымыт. Обвинение по-прежнему будет сильно полагаться на мотив и возможность ”.


“Какой мотив? Я любил ее и даже не знал о Рилзе. Я думал, он педик ”.


Я поднял руки вверх в приглашающем жесте.


“Послушай, сделай себе одолжение, Уолтер, и не называй его так. В суде или где-либо еще. Если уместно сослаться на его сексуальную ориентацию, вы говорите, что думали, что он гей. Понятно?”


“Хорошо”.


“Теперь обвинение просто скажет, что вы знали, что Йохан Рилц был любовником вашей жены, и они приведут доказательства и свидетельские показания, которые укажут, что развод, вызванный неверностью вашей жены, обойдется вам более чем в сто миллионов долларов и, возможно, ослабит ваш контроль над студией. Они внедряют все это в сознание присяжных, и у вас появляется довольно хорошая мотивация для убийства ”.


“И все это чушь собачья”.


“И я смогу выкрутиться из всего этого к чертовой матери на суде. Многие их положительные стороны могут быть обращены в отрицательные. Это будет танец, Уолтер. Мы обменяемся ударами. Мы будем пытаться искажать и разрушать, но в конечном итоге они нанесут больше ударов, чем мы сможем блокировать, и именно поэтому мы аутсайдер, и поэтому защите всегда полезно выдвигать альтернативную теорию. Мы даем присяжным правдоподобное объяснение, почему были убиты эти два человека. Мы отводим подозрения от вас и кое на кого другого ”.


“Как у однорукого человека в Беглеце?”


Я покачал головой.


“Не совсем”.


Я вспомнил фильм и телешоу перед ним. В обоих случаях на самом деле был однорукий мужчина. Я говорил о дымовой завесе, альтернативной теории, придуманной защитой, потому что я не купился на рэп Эллиота “Я-невиновен” - по крайней мере, пока.


Раздался жужжащий звук, и Эллиот достал телефон из кармана и посмотрел на экран.


“Уолтер, у нас здесь есть работа”, - сказал я.


Он не ответил на звонок и неохотно убрал телефон. Я продолжил.


“Хорошо, на этапе обвинения мы собираемся использовать перекрестный допрос, чтобы сделать одну вещь кристально ясной для присяжных. То есть, как только этот тест на GSR дал положительный результат на вас, тогда ...


“Ложноположительный результат!”


“Неважно. Дело в том, что как только у них появилось то, что, по их мнению, было положительным признаком того, что вы совсем недавно стреляли из оружия, все ставки были сняты. Широко открытое расследование стало очень тесно сосредоточено на одной вещи. Ты. Это перешло от того, что они называют полномасштабным расследованием, к полному расследованию в отношении вас. Итак, случилось то, что они оставили много камней не перевернутыми. Например, Рилз пробыл в этой стране всего четыре года. Ни один следователь не поехал в Германию, чтобы проверить его прошлое и были ли у него там враги, которые хотели его смерти. Это всего лишь одна вещь. Они также не досконально изучили парня в Лос-Анджелесе. Это был мужчина, которому разрешили войти в дома и жизни некоторых из самых богатых женщин в этом городе. Извините за прямоту, но он трахал других женатых клиентов или только вашу жену? Были ли другие важные и влиятельные люди, которых он мог бы разозлить, или только вы?”


Эллиот не ответил на грубые вопросы. Я спросил их таким образом нарочно, чтобы посмотреть, вызовет ли это у него раздражение или какую-либо реакцию, противоречащую его заявлениям о любви к своей жене. Но он никак не отреагировал в любом случае.


“Ты понимаешь, к чему я клоню, Уолтер? Внимание, почти с самого начала, было сосредоточено на тебе. Когда настанет очередь защиты, мы собираемся обвинить Рилза. И из этого вырастут сомнения, как стебли на кукурузном поле ”.


Эллиот задумчиво кивнул, глядя на свое отражение в полированной столешнице.


“Но это не может быть той волшебной пулей, о которой тебе говорил Джерри”, - сказал я. “И в преследовании Рилза есть риск”.


Эллиот поднял глаза на меня.


“Потому что прокурор знает, что это был недостаток, когда следователи возбудили дело. У него было пять месяцев, чтобы предвидеть, что мы можем пойти этим путем, и если он хорош, а я в этом уверен, то он спокойно готовился к тому, что мы пойдем в этом направлении ”.


“Разве это не появилось бы в материалах Discovery?”


“Не всегда. Открытие - это искусство. В большинстве случаев важно то, чего нет в файле обнаружения, и на что нужно обращать внимание. Джеффри Голанц - опытный профессионал. Он точно знает, что ему нужно вложить, а что он может оставить для себя ”.


“Ты знаешь Голанца? Вы уже проходили против него в суде раньше?”


“Я его не знаю и никогда не выступал против него. Я знаю его репутацию. Он никогда не проигрывал в суде. Ему что-то вроде двадцати семи и о.”


Я посмотрел на часы. Время пролетело незаметно, и мне нужно было поддерживать движение, если я собирался забрать свою дочь вовремя.


“Хорошо”, - сказал я. “Есть еще пара вещей, которые нам нужно осветить. Давайте поговорим о том, будете ли вы давать показания.”


“Это не вопрос. Это само собой разумеющееся. Я хочу очистить свое имя. Присяжные захотят, чтобы я сказал, что я этого не делал ”.


“Я знал, что вы собираетесь это сказать, и я ценю пыл, который я вижу в ваших опровержениях. Но ваши показания должны быть чем-то большим, чем это. Это должно дать объяснение, и вот тут у нас могут возникнуть проблемы ”.


“Мне все равно”.


“Вы убили свою жену и ее любовника?”


“Нет!”


“Тогда зачем ты пошел туда, к дому?”


“У меня возникли подозрения. Если она была там с кем-то, я собирался противостоять ей и вышвырнуть его вон ”.


“Вы ожидаете, что присяжные поверят, что человек, который управляет киностудией стоимостью в миллиард долларов, взял отгул, чтобы съездить в Малибу, чтобы шпионить за своей женой?”


“Нет, я не шпион. У меня были подозрения, и я отправился туда, чтобы убедиться в этом самому ”.


“И противостоять ей с оружием в руках?”


Эллиот открыл рот, чтобы заговорить, но затем заколебался и не ответил.


“Ты видишь, Уолтер?” Я сказал. “Ты поднимаешься туда и открываешь себя чему угодно - по большей части не хорошему”.


Он покачал головой.


“Мне все равно. Это данность. Виновные парни не дают показаний. Все это знают. Я свидетельствую, что я этого не делал ”.


Он тыкал в меня пальцем с каждым слогом последнего предложения. Мне все еще нравилась его напористость. В него можно было поверить. Возможно, он смог бы выжить на суде.


“Что ж, в конечном счете, это ваше решение”, - сказал я. “Мы подготовим вас к даче показаний, но мы не примем решение, пока не перейдем к фазе защиты на процессе и не увидим, на чем мы остановились”.


“Теперь все решено. Я даю показания ”.


Его лицо начало приобретать глубокий малиновый оттенок. Здесь мне пришлось действовать осторожно. Я не хотел, чтобы он давал показания, но с моей стороны было неэтично запрещать это. Это было решение клиента, и если бы он когда-нибудь заявил, что я забрал это у него или отказался дать ему показания, я бы заставил коллегию адвокатов облепить меня, как разъяренных пчел.


“Послушай, Уолтер”, - сказал я. “Ты могущественный человек. Вы управляете студией, снимаете фильмы и каждый день рискуете миллионами долларов. Я все это понимаю. Вы привыкли принимать решения, которые никто не ставит под сомнение. Но когда мы вступаем в процесс, я босс. И хотя это решение будете принимать вы, мне нужно знать, что вы слушаете меня и учитываете мой совет. Нет смысла идти дальше, если ты этого не сделаешь ”.


Он грубо провел рукой по лицу. Это было тяжело для него.


“Хорошо. Я понимаю. Мы примем окончательное решение по этому поводу позже ”.


Он сказал это неохотно. Это была уступка, на которую он не хотел идти. Ни один человек не хочет передавать свою власть другому.


“Хорошо, Уолтер”, - сказал я. “Я думаю, это ставит нас на одну доску”.


Я снова посмотрел на часы. В моем списке было еще несколько вещей, и у меня все еще было немного времени.


“Хорошо, давайте двигаться дальше”, - сказал я.


“Пожалуйста”.


“Я хочу добавить пару человек в команду защиты. Они будут бывшими...”


“Нет. Я говорил вам, чем больше адвокатов у обвиняемого, тем более виноватым он выглядит. Посмотрите на Барри Бондса. Скажи мне, что люди не думают, что он виновен. У него больше адвокатов, чем товарищей по команде ”.


“Уолтер, ты не дал мне закончить. Я говорю не об адвокатах, и когда мы дойдем до суда, я обещаю, что за столом будем только ты и я ”.


“Тогда, кого вы хотите добавить?”


“Консультант по отбору присяжных и кто-то, кто будет работать с вами над имиджем и показаниями, все такое”.


“Консультанта присяжных нет. Выглядит так, будто ты пытаешься все подстроить ”.


“Послушайте, человек, которого я хочу нанять, будет сидеть на галерее. Никто не обратит на нее внимания. Она зарабатывает на жизнь игрой в покер и просто читает по лицам людей и ищет подсказки – маленькие подарки. Вот и все ”.


“Нет, я не буду платить за это мумбо-юмбо”.


“Ты уверен, Уолтер?”


Я потратил пять минут, пытаясь убедить его, говоря ему, что выбор присяжных может быть самой важной частью процесса. Я подчеркнул, что в делах с косвенными обстоятельствами приоритет должен был отдаваться выбору присяжных с непредвзятым мышлением, тех, кто не верил, что только потому, что полиция или обвинение что-то говорят, это автоматически становится правдой. Я сказал ему, что горжусь своим умением подбирать присяжных, но что мне не помешала бы помощь эксперта, который умеет читать по лицам и жестам. В конце моей просьбы Эллиот просто покачал головой.


“Мумбо-юмбо. Я буду доверять твоим навыкам ”.


Я изучал его мгновение и решил, что на сегодня мы поговорили достаточно. Я бы обсудил с ним остальное в следующий раз. Я пришел к пониманию того, что, хотя он на словах поддерживал идею о том, что я был судебным боссом, не было никаких сомнений в том, что он твердо отвечал за все.


И я не мог не верить, что это может привести его прямиком в тюрьму.


Двадцать


К тому времени, когда я высадил Патрика у его машины в центре города и направился в Вэлли в плотном вечернем потоке машин, я знал, что опоздаю и спровоцирую очередную конфронтацию со своей бывшей женой. Я позвонил, чтобы сообщить ей, но она не взяла трубку, и я оставил сообщение. Когда я наконец добрался до ее жилого комплекса в Шерман-Оукс, было почти семь сорок, и я обнаружил мать и дочь на обочине, ожидающими. Хейли опустила голову и смотрела на тротуар. Я заметил, что она начала принимать эту позу всякий раз, когда ее родители оказывались в непосредственной близости друг от друга. Это было так, как будто она просто стояла на транспортном круге и ждала, когда ее телепортируют подальше от нас.


Я щелкнул замками, останавливаясь, и Мэгги помогла Хейли забраться на заднее сиденье с ее школьным рюкзаком и сумкой для переноски.


“Спасибо, что пришли вовремя”, - сказала она ровным голосом.


“Без проблем”, - сказал я, просто чтобы посмотреть, вызовет ли это искорки в ее глазах. “Должно быть, жаркое свидание, если ты ждешь меня здесь”.


“Нет, не совсем. Родительское собрание в школе.”


Это пробило мою защиту и ударило меня в челюсть.


“Ты должен был сказать мне. Мы могли бы нанять няню и уехать вместе ”.


“Я не ребенок”, - сказала Хейли у меня за спиной.


“Мы пробовали это”, - сказала Мэгги слева от меня. “Помнишь? Ты так сильно накинулся на учителя из–за оценки Хейли по математике - обстоятельства, о котором ты ничего не знал, – что они попросили меня наладить связь со школой ”.


Инцидент казался лишь смутно знакомым. Это было надежно заперто где-то в моих банках памяти, поврежденных оксикодоном. Но я почувствовала жжение от смущения на своем лице и шее. У меня не было камбэка.


“Я должна идти”, - быстро сказала Мэгги. “Хейли, я люблю тебя. Будь добр к своему отцу, и мы увидимся завтра ”.


“Хорошо, мам”.


Я мгновение смотрел в окно на свою бывшую жену, прежде чем отстранился.


“Задай им жару, Мэгги Макфирс”, - сказал я.


Я отъехал от тротуара и поднял окно. Моя дочь спросила меня, почему ее мать звали Мэгги Макфирс.


“Потому что, когда она идет в бой, она всегда знает, что победит”, - сказал я.


“Какая битва?”


“Любое сражение”.


Мы молча проехали по бульвару Вентура и остановились поужинать у Дюпара. Это было любимое место ужина моей дочери, потому что я всегда разрешала ей заказывать блинчики. Почему-то девочка подумала, что заказ завтрака на ужин переходит некую черту, и это заставило ее почувствовать себя бунтаркой и храбрецом.


Я заказала BLT с заправкой "Тысяча островов" и, учитывая мой последний уровень холестерина, решила, что это я бунтую и отваживаюсь. Мы вместе сделали ее домашнюю работу, которая была легкой для нее и сложной для меня, затем я спросил ее, чем она хочет заниматься. Я был готов пойти на все – в кино, в торговый центр, на все, что она захочет, – но я надеялся, что она просто захочет пойти ко мне домой и потусоваться, может быть, вытащит несколько старых семейных альбомов и посмотрит на пожелтевшие фотографии.


Она колебалась с ответом, и я подумал, что знаю почему.


“У меня никто не останавливается, если это то, о чем ты беспокоишься, Хэй. Леди, которую ты встретила, Лэни? Она меня больше не навещает ”.


“Ты имеешь в виду, что она больше не твоя девушка?”


“Она никогда не была моей девушкой. Она была другом. Помнишь, когда я лежал в больнице в прошлом году? Я встретил ее там, и мы стали друзьями. Мы стараемся присматривать друг за другом, и время от времени она приходит, когда не хочет оставаться дома одна ”.


Это была скрытая правда. Мы с Лэни Росс познакомились в реабилитационном центре во время групповой терапии. Мы продолжили отношения после ухода из программы, но так и не оформили их как роман, потому что были эмоционально неспособны на это. Зависимость прижгла эти нервные окончания, и они медленно возвращались. Мы проводили время друг с другом и были друг для друга – группа поддержки из двух человек. Но как только мы вернулись в реальный мир, я начал замечать в Лэни слабость. Я инстинктивно знал, что она не собирается преодолевать дистанцию, и я не смог бы отправиться в путешествие вместе с ней. Для выздоровления можно выбрать три пути. Есть чистый путь трезвости и есть дорога к рецидиву. Третий способ - это быстрый выход. Это когда путешественник понимает, что рецидив - это просто медленное самоубийство, и нет причин ждать. Я не знал, по какой из двух вторых дорог пойдет Лэни, но я не мог следовать ни по одной из них. В конце концов, наши пути разошлись на следующий день после того, как Хейли встретила ее.


“Знаешь, Хейли, ты всегда можешь сказать мне, если тебе что-то не нравится или я делаю что-то, что тебя беспокоит”.


“Я знаю”.


“Хорошо”.


Мы помолчали несколько мгновений, и я подумал, что она хотела сказать что-то еще. Я дал ей время подготовиться к этому.


“Привет, пап?”


“Что, детка?”


“Если та дама не была твоей девушкой, значит ли это, что вы с мамой могли бы снова быть вместе?”


Вопрос на несколько мгновений лишил меня дара речи. Я мог видеть надежду в глазах Хейли и хотел, чтобы она увидела то же самое в моих.


“Я не знаю, Хэй. Я здорово все испортил, когда мы пытались это сделать в прошлом году ”.


Теперь боль появилась в ее глазах, как тени облаков на океане.


“Но я все еще работаю над этим, детка”, - быстро сказала я. “Мы просто должны принимать это день за днем. Я пытаюсь показать ей, что мы должны снова стать семьей ”.


Она не ответила. Она опустила взгляд на свою тарелку.


“Все в порядке, детка?”


“Хорошо”.


“Ты решил, чем хочешь заниматься?”


“Думаю, я просто хочу пойти домой и посмотреть телевизор”.


“Хорошо. Это то, что я хочу сделать ”.


Мы собрали ее учебники, и я положил деньги на счет. По дороге за холм она сказала, что ее мать сказала ей, что я получил новую важную работу. Я был удивлен, но счастлив.


“Ну, это своего рода новая работа. Я возвращаюсь к работе, делая то, что делал всегда. Но у меня много новых дел и одно крупное. Это тебе сказала твоя мама?”


“Она сказала, что у тебя большое дело и все будут завидовать, но ты действительно хорошо справишься”.


“Она это сказала?”


“Да”.


Я некоторое время вел машину, размышляя об этом и о том, что это может означать. Возможно, я не совсем испортил отношения с Мэгги. На каком-то уровне она все еще уважала меня. Возможно, это что-то значило.


“Um…”


Я посмотрел на свою дочь в зеркало заднего вида. На улице уже стемнело, но я мог видеть, как ее глаза смотрят в окно, а не в мои. Иногда детей так легко понять. Если бы только взрослые были такими же.


“В чем дело, Хэй?”


“Эм, мне просто интересно, вроде как, почему ты не можешь делать то, что делает мама”.


“Что вы имеете в виду?”


“Например, сажать плохих людей в тюрьму. Она сказала, что ваше крупное дело касается человека, который убил двух человек. Такое ощущение, что ты всегда работаешь на плохих парней ”.


Я на мгновение замолчал, прежде чем нашел нужные слова.


“Человек, которого я защищаю, обвиняется в убийстве двух человек, Хейли. Никто не доказал, что он сделал что-то не так. Прямо сейчас он ни в чем не виновен ”.


Она не ответила, и ее скептицизм почти осязаемо исходил с заднего сиденья. Вот тебе и невинность детей.


“Хейли, то, что я делаю, так же важно, как и то, что делает твоя мать. Когда кого-то обвиняют в преступлении в нашей стране, он имеет право на самозащиту. Что, если бы в школе вас обвинили в жульничестве, а вы знали, что вы не жульничали? Разве вы не хотели бы иметь возможность объясниться и защитить себя?”


“Я думаю, что да”.


“Я тоже так думаю. То же самое и с судами. Если вас обвинят в преступлении, вы можете попросить адвоката вроде меня помочь вам объясниться и защититься. Законы очень сложны, и кому-то трудно сделать это самостоятельно, когда они не знают всех правил доказывания и тому подобного. Поэтому я помогаю им. Это не значит, что я согласен с ними или с тем, что они сделали – если они это сделали. Но это часть системы. Важная часть ”.


Объяснение показалось мне пустым, когда я это произнес. На интеллектуальном уровне я понимал и верил аргументу, каждому его слову. Но на уровне отца и дочери я чувствовал себя как один из моих клиентов, корчащийся на свидетельской трибуне. Как я мог заставить ее поверить в это, когда я сам уже не был уверен, что сам в это больше верю?


“Помогали ли вы невинным людям?” - спросила моя дочь.


На этот раз я не смотрелся в зеркало.


“Да, несколько”.


Это было лучшее, что я мог честно сказать.


“Из-за мамы много плохих людей отправилось в тюрьму”.


Я кивнул.


“Да, у нее есть. Раньше я думал, что мы отлично балансируем. Что она сделала и что я сделал. Теперь...”


Не было необходимости заканчивать мысль. Я включил радио и нажал кнопку предварительной настройки, которая настроила музыкальный канал Disney.


Последнее, о чем я думал по дороге домой, было то, что, возможно, взрослых так же легко читать, как и их детей.


Двадцать один


В четверг утром, отвезя дочь в школу, я поехал прямо в юридическую контору Джерри Винсента. Было еще рано, и движение было слабым. Когда я зашел в гараж, примыкающий к юридическому центру, я обнаружил, что почти угадал с выбором места – большинство юристов не попадают в офис раньше, чем ближе к девяти, когда начинается суд. Я опередил их всех как минимум на час. Я поднялся на второй уровень, чтобы припарковаться на том же этаже, что и офис. На каждом уровне гаража был отдельный вход в здание.


Я проехал мимо места, где был припаркован Джерри Винсент, когда его застрелили, и припарковался дальше по пандусу. Когда я шел к мосту, соединявшему гараж с Юридическим центром, я заметил припаркованный универсал Subaru с подставками для досок для серфинга на крыше. На заднем стекле была наклейка, на которой был изображен силуэт серфингиста, катающегося на носу доски. На наклейке было написано "ОДИН МИР".


Задние стекла в фургоне были затемнены, и я не мог заглянуть внутрь. Я подошел спереди и заглянул в машину через окно со стороны водителя. Я мог видеть, что заднее сиденье было сложено ровно. Половина задней части была загромождена открытыми картонными коробками, полными одежды и личных вещей. Другая половина служила кроватью для Патрика Хенсона. Я знал это, потому что он лежал там и спал, спрятав лицо от света в складках спального мешка. И только тогда я вспомнил кое-что, что он сказал во время нашего первого телефонного разговора, когда я спросил, не заинтересована ли он в работе моим водителем. Он сказал мне, что живет за счет своей машины и спит в будке спасателя.


Я поднял кулак, чтобы постучать в окно, но потом решил дать Патрику поспать. Он мне не понадобится до позднего утра. Не было необходимости будить его. Я пересек офисный комплекс, повернул и направился по коридору к двери, на которой было написано имя Джерри Винсента. Перед этой дверью стоял детектив Босх. Он слушал свою музыку и ждал меня. Он держал руки в карманах и выглядел задумчивым, может быть, даже немного расстроенным. Я был почти уверен, что у нас не было назначено, поэтому я не знал, из-за чего он был расстроен. Возможно , это была музыка. Когда я подошел, он вытащил наушники и убрал их.


“Что, никакого кофе?” Я сказал в качестве приветствия.


“Не сегодня. Я мог бы сказать, что вчера ты этого не хотел ”.


Он отступил в сторону, чтобы я мог воспользоваться ключом, чтобы открыть дверь.


“Могу я спросить тебя кое о чем?” Я сказал.


“Если бы я сказал "нет", ты бы все равно спросил”.


“Возможно, ты прав”.


Я открыл дверь.


“Тогда просто задай вопрос”.


“Все в порядке. Ну, мне кажется, ты не любитель iPod. Кого ты там слушал?”


“Кто-то, о ком, я уверен, вы никогда не слышали”.


“Я понимаю. Это Тони Роббинс, гуру самопомощи?”


Босх покачал головой, не поднимаясь, чтобы заглотить наживку.


“Фрэнк Морган”, - сказал он.


Я кивнул.


“Саксофонист? Да, я знаю Фрэнка ”.


Босх выглядел удивленным, когда мы вошли в приемную.


“Ты знаешь его”, - сказал он недоверчивым тоном.


“Да, я обычно захожу поздороваться, когда он играет в Catalina или Jazz Bakery. Мой отец любил джаз, и в пятидесятые-шестидесятые он был адвокатом Фрэнка. У Фрэнка было много неприятностей, прежде чем он стал натуралом. В итоге я играл в Сан-Квентине с Артом Пеппером – вы слышали о нем, верно? К тому времени, когда я встретил Фрэнка, он не нуждался ни в какой помощи адвоката защиты. У него все было хорошо ”.


Босху потребовалось время, чтобы прийти в себя от моего неожиданного знакомства с Фрэнком Морганом, безвестным наследником Чарли Паркера, который в течение двух десятилетий растрачивал наследство на героин. Мы пересекли приемную и вошли в главный офис.


“Итак, как продвигается дело?” Я спросил.


“Это происходит”, - сказал он.


“Я слышал, что до того, как вы пришли ко мне вчера, вы провели ночь в Паркер-Центре, заставляя потеть подозреваемого. Однако никакого ареста?”


Я обошла стол Винсента и села. Я начала вытаскивать папки из своей сумки. Босх остался стоять.


“Кто тебе это сказал?” Босх спросил.


В вопросе не было ничего случайного. Это было скорее требование. Я вел себя беспечно по этому поводу.


“Я не знаю”, - сказал я. “Должно быть, я это где-то слышал. Может быть, репортер. Кто был подозреваемым?”


“Это не твое дело”.


“Тогда какое у меня к вам дело, детектив? Почему ты здесь?”


“Я пришел узнать, есть ли у вас для меня еще какие-нибудь имена”.


“Что случилось с именами, которые я назвал вам вчера?”


“Они выписались”.


“Как ты мог уже проверить их все?”


Он наклонился и положил обе руки на стол.


“Потому что я не работаю над этим делом в одиночку, ясно? У меня есть помощники, и мы проверили каждое ваше имя. Каждый из них в тюрьме, мертв или больше не беспокоился о Джерри Винсенте. Мы также проверили нескольких людей, которых он посадил в качестве прокурора. Это тупик ”.


Я испытал настоящее чувство разочарования и понял, что, возможно, я возлагал слишком большие надежды на возможность того, что одно из этих имен из прошлого принадлежит убийце, и его арест положит конец любой угрозе для меня.


“Что насчет Демарко, торговца оружием?”


“Я сам принял это решение, и не потребовалось много времени, чтобы вычеркнуть его из списка. Он мертв, Холлер. Умер два года назад в своей камере в Коркоране. Внутреннее кровотечение. Когда они вскрыли его, то обнаружили заточку от зубной щетки, застрявшую в анальной полости. Так и не было установлено, сам ли он положил это туда на хранение или кто-то другой сделал это за него, но это был хороший урок для остальных заключенных. Они даже вывесили табличку. Никогда не засовывай острые предметы себе в задницу ”.


Я откинулся на спинку стула, потрясенный этой историей не меньше, чем потерей потенциального подозреваемого. Я пришел в себя и попытался продолжить в беззаботной форме.


“Ну, что я могу вам сказать, детектив? Демарко был моим лучшим стрелком. Эти имена были всем, что у меня было. Я сказал вам, что не могу ничего раскрывать о текущих делах, но вот в чем дело: раскрывать нечего ”.


Он недоверчиво покачал головой.


“Я серьезно, детектив. Я просмотрел все текущие дела. Ни в одном из них нет ничего, что представляло бы угрозу или заставляло Винсента чувствовать себя под угрозой. Ни в одном из них нет ничего, что могло бы иметь отношение к ФБР. Ни в одном из них нет ничего, что указывало бы на то, что Джерри Винсент наткнулся на что-то, что поставило его под угрозу. Кроме того, когда вы узнаете плохие вещи о своих клиентах, они защищены. Итак, там ничего нет. Я имею в виду, он не представлял мафиози. Он не представлял торговцев наркотиками. Не было ничего в ...”


“Он представляет убийц”.


“Обвиняемые убийцы. И на момент его смерти у него было только одно дело об убийстве – Уолтера Эллиота - и там ничего не было. Поверьте мне, я смотрел ”.


Я не был так уверен, что поверил в то, что сказал, но Босх, казалось, этого не заметил. Он наконец присел на краешек стула перед столом, и его лицо, казалось, изменилось. В этом был почти отчаянный вид.


“Джерри был разведен”, - предположила я. “Вы проверили бывшую жену?”


“Они развелись девять лет назад. Она счастлива в повторном браке и вот-вот родит второго ребенка. Я не думаю, что женщина на седьмом месяце беременности станет охотиться за бывшим мужем, с которым она не разговаривала девять лет ”.


“Есть ли другие родственники?”


“Мать в Питтсбурге. Семейная позиция иссякла ”.


“Девушка?”


“Он трахал свою секретаршу, но там не было ничего серьезного. И ее алиби подтверждается. Она также трахалась с его следователем. И они были вместе той ночью ”.


Я почувствовал, как мое лицо краснеет. Этот отвратительный сценарий был не слишком далек от моей собственной текущей ситуации. По крайней мере, Лорна, Циско и я были замешаны в разное время. Я потерла лицо, как будто устала, и надеялась, что это объяснит мой новый цвет.


“Это удобно”, - сказал я. “Что они обеспечивают алиби друг другу”.


Босх покачал головой.


“Это проверяется через свидетелей. Они были с друзьями на показе в Archway. Этот твой важный клиент раздобыл для них приглашение ”.


Я кивнул и высказал обоснованное предположение о чем-то, затем бросил зингер в Босха.


“Парень, от которого ты вспотел в комнате в ту первую ночь, был следователем, Брюсом Карлином”.


“Кто тебе это сказал?”


“Ты только что сделал. У вас был классический любовный треугольник. С этого можно было бы начать ”.


“Умный адвокат. Но, как я уже сказал, из этого ничего не вышло. Мы потратили на это ночь, а утром все еще были на исходе. Расскажи мне о деньгах.”


Он бросил вызов прямо мне в ответ.


“Какие деньги?”


“Деньги на бизнес-счетах. Полагаю, вы собираетесь сказать мне, что они тоже являются охраняемой территорией.”


“На самом деле, мне, вероятно, нужно было бы поговорить с судьей, чтобы узнать мнение по этому поводу, но мне не нужно беспокоиться. Мой менеджер по работе с клиентами - один из лучших специалистов по работе с клиентами, с которыми я когда-либо сталкивался. Она работала с бухгалтерскими книгами и говорит мне, что они чистые. Каждый пенни, полученный Джерри, учтен ”.


Босх не ответил, поэтому я продолжил.


“Позвольте мне сказать вам кое-что, детектив. Когда адвокаты попадают в беду, в большинстве случаев это из-за денег. Книги. Это единственное место, где нет серых зон. Это единственное место, куда калифорнийский бар любит совать свой нос. Я веду самые чистые бухгалтерские книги в бизнесе, потому что никогда не хочу давать им повод преследовать меня. Чтобы я знал, и Лорна, мой куратор, знала, было ли в этих книгах что-то не сходящееся. Но это не так. Я думаю, что Джерри, вероятно, заплатил себе слишком быстро, но технически в этом нет ничего плохого ”.


Я увидел, как глаза Босха загорелись при мысли о чем-то, что я сказал.


“Что?”


“Что это значит, он ‘заплатил себе слишком быстро’?”


“Это значит – позвольте мне просто начать с самого начала. Это работает так: вы принимаете клиента и получаете аванс. Эти деньги поступают на доверительный счет клиента. Это их деньги, но вы держите их, потому что хотите убедиться, что сможете получить их, когда заработаете. Ты следишь?”


“Да, вы не можете доверять своим клиентам, потому что они преступники. Итак, вы получаете деньги авансом и кладете их на трастовый счет. Тогда вы платите себе из этого по мере выполнения работы ”.


“Более или менее. В любом случае, это входит в траст, и по мере того, как вы выполняете работу, появляетесь на публике, готовите дело и так далее, вы снимаете свои гонорары с трастового счета. Вы переводите их на операционный счет. Затем с операционного счета вы оплачиваете свои собственные счета и зарплаты. Аренда, секретарь, следователь, расходы на машину и так далее, и тому подобное. Вы также платите сами ”.


“Хорошо, так как же Винсент заплатил себе слишком быстро?”


“Ну, я не совсем утверждаю, что он это сделал. Это вопрос обычаев и практики. Но, судя по книгам, ему нравилось сохранять низкий баланс в работе. Так случилось, что у него был клиент по франшизе, который заплатил крупный аванс вперед, и эти деньги довольно быстро прошли через трастовый и операционный счета. После учета затрат остальное досталось Джерри Винсенту в виде зарплаты ”.


Язык тела Босха показывал, что я зацепился за что-то, что сочеталось с чем-то другим и было важно для него. Он слегка наклонился ко мне и, казалось, напряг плечи и шею.


“Уолтер Эллиот”, - сказал он. “Был ли он франшизой?”


“Я не могу предоставить эту информацию, но я думаю, что это простое предположение”.


Босх кивнул, и я увидел, что он работает над чем-то внутри. Я ждал, а он ничего не сказал.


“Как это поможет вам, детектив?” Я, наконец, спросил.


“Я не могу предоставить эту информацию, но я думаю, что это простое предположение”.


Я кивнул. Он нанес мне ответный удар.


“Послушай, у нас обоих есть правила, которым мы должны следовать”, - сказал я. “Мы две стороны одной медали. Я просто делаю свою работу. И если я больше ничем не могу вам помочь, я вернусь к этому ”.


Босх уставился на меня и, казалось, что-то решал.


“Кого Джерри Винсент подкупил по делу Эллиота?” - наконец спросил он.


Вопрос вышел из левого поля. Я не ожидал этого, но через несколько мгновений после того, как он задал этот вопрос, я понял, что это был вопрос, который он пришел задать. Все остальное до этого момента было оформлением витрины.


“Что, это из ФБР?”


“Я не разговаривал с ФБР”.


“Тогда, о чем ты говоришь?”


“Я говорю о вознаграждении”.


“Кому?”


“Это то, о чем я тебя спрашиваю”.


Я покачал головой и улыбнулся.


“Послушай, я же тебе говорил. Бухгалтерские книги чистые. Есть...”


“Если бы вы собирались подкупить кого-нибудь ста тысячами долларов, вы бы занесли это в свои бухгалтерские книги?”


Я подумал о Джерри Винсенте и о том времени, когда я отказался от тонкой услуги за услугу по делу Барнетта Вудсона. Я отказал ему и в итоге вынес ему оправдательный приговор. Это изменило жизнь Винсента, и он все еще благодарил меня за это из могилы. Но, возможно, это не изменило его поведения в последующие годы.


“Наверное, ты прав”, - сказал я Босху. “Я бы так не поступил. Так о чем ты мне не договариваешь?”


“Это конфиденциально, советник. Но мне нужна ваша помощь, и я думаю, вам нужно знать это, чтобы помочь мне ”.


“Хорошо”.


“Тогда скажи это”.


“Сказать что?”


“Что вы будете относиться к этой информации конфиденциально”.


“Я думал, что сделал. Я сделаю. Я сохраню это в тайне ”.


“Даже твой персонал. Только ты ”.


“Прекрасно. Только я. Скажи мне.”


“У вас есть рабочие счета Винсента. У меня есть его личные счета. Вы сказали, что он быстро заплатил себе деньги от Эллиота. Он-”


“Я не говорил, что это был Эллиот. Ты сделал ”.


“Неважно. Дело в том, что пять месяцев назад он накопил сто тысяч на личном инвестиционном счете, а неделю спустя позвонил своему брокеру и сказал ему, что выводит деньги.”


“Вы хотите сказать, что он снял сто тысяч наличными?”


“Это то, что я только что сказал”.


“Что с ним случилось?”


“Я не знаю. Но вы не можете просто пойти к брокеру и получить сто тысяч наличными. Вы должны заказать такие деньги. Потребовалось пару дней, чтобы собрать это воедино, а затем он пошел, чтобы забрать это. Его брокер задавал много вопросов, чтобы убедиться, что не было проблем с безопасностью. Знаете, как будто кого-то держали в заложниках, пока он ходил за деньгами. Выкуп или что-то в этом роде. Винсент сказал, что все в порядке, что ему нужны деньги, чтобы купить лодку, и что если он заключит сделку наличными, то получит лучшую сделку и сэкономит много денег ”.


“Так где же лодка?”


“Лодки нет. Эта история была ложью ”.


“Вы уверены?”


“Мы проверили все транзакции в штате и задавали вопросы по всему Марина-дель-Рей и Сан-Педро. Мы не можем найти никакой лодки. Мы дважды обыскали его дом и проверили покупки по кредитной карте. Никаких квитанций или записей о расходах, связанных с лодкой. Ни фотографий, ни ключей, ни удочек. Для такой крупной сделки регистрация в береговой охране не требуется. Он не покупал лодку ”.


“А как насчет Мексики?”


Босх покачал головой.


“Этот парень не покидал Лос-Анджелес девять месяцев. Он не ездил в Мексику и никуда больше не ездил. Говорю вам, он не покупал лодку. Мы бы нашли это. Он купил что-то еще, и ваш клиент Уолтер Эллиот, вероятно, знает, что это было.”


Я проследил за его логикой и увидел, как она приближается к порогу Уолтера Эллиота. Но я не собирался открывать его, когда Босх заглядывал мне через плечо.


“Я думаю, вы все неправильно поняли, детектив”.


“Я так не думаю, советник”.


“Что ж, я не могу вам помочь. Я понятия не имею об этом и не видел никаких указаний на это ни в одной из книг или записей, которые у меня есть. Если вы сможете связать эту предполагаемую взятку с моим клиентом, тогда арестуйте его и предъявите обвинение. В противном случае, я скажу вам прямо сейчас, что он под запретом. Он не говорит с тобой ни об этом, ни о чем другом ”.


Босх покачал головой.


“Я бы не стал тратить свое время, пытаясь поговорить с ним. Он использовал своего адвоката в качестве прикрытия для этого, и я никогда не смогу обойти защиту адвоката и клиента. Но вам следует воспринять это как предупреждение, советник.”


“Да, как тебе это?”


“Просто. Убили его адвоката, а не его. Подумай об этом. И помните, ту тонкую струйку на задней части вашей шеи, стекающую по позвоночнику? Это чувство, которое возникает, когда знаешь, что нужно оглянуться через плечо. Когда ты знаешь, что ты в опасности ”.


Я улыбнулась ему в ответ.


“О, так вот что это такое? Я думал, это чувство, которое я испытываю, когда знаю, что меня обманывают ”.


“Я всего лишь говорю тебе правду”.


“Вы вели со мной игру в течение двух дней. Плетет чушь о взятках и ФБР. Ты пытался манипулировать мной, и это была пустая трата моего времени. Вам пора идти, детектив, потому что у меня есть настоящая работа, которую нужно сделать ”.


Я встал и протянул руку в сторону двери. Босх встал, но не повернулся, чтобы уйти.


“Не обманывай себя, Холлер. Не совершайте ошибку ”.


“Спасибо за совет”.


Босх наконец повернулся и собрался уходить. Но затем он остановился и вернулся к столу, на ходу доставая что-то из внутреннего кармана пиджака.


Это была фотография. Он положил его на стол.


“Вы узнаете этого человека?” Босх спросил.


Я изучил фотографию. Это был зернистый кадр, снятый с видео. На нем был изображен мужчина, выходящий через парадную дверь офисного здания.


“Это главный вход в Юридический центр, не так ли?”


“Вы узнаете его?”


Снимок был сделан на расстоянии и взорван, из-за чего пиксели изображения размылись и стали нечеткими. Мужчина на фотографии, как мне показалось, латиноамериканского происхождения. У него были темные кожа и волосы и усы в стиле пончо Вилла, как у Циско. На нем была панама и рубашка с открытым воротом под чем-то похожим на кожаную спортивную куртку. Присмотревшись повнимательнее к фотографии, я понял, почему именно этот кадр они выбрали для съемки с видео наблюдения. Куртка мужчины распахнулась, когда он толкнул стеклянную дверь. Я мог видеть то, что выглядело как рукоятка пистолета, заткнутого за пояс его брюк.


“Это пистолет?" Это убийца?”


“Слушай, ты можешь ответить на один чертов вопрос без другого вопроса? Вы узнаете этого человека? Это все, что я хочу знать ”.


“Нет, я не знаю, детектив. Доволен?”


“Это другой вопрос”.


“Извините”.


“Вы уверены, что не видели его раньше?”


“Не на сто процентов. Но у вас там не самая лучшая фотография. Откуда это?”


“Уличная камера на углу Бродвея и Второй. Это сметает улицу, и мы поймали этого парня всего на несколько секунд. Это лучшее, что мы можем сделать ”.


Я знал, что в последние несколько лет город потихоньку устанавливал уличные камеры на главных артериях. Улицы, подобные Голливудскому бульвару, были полностью визуально подключены. Бродвей был бы вероятным кандидатом. Днем здесь всегда было многолюдно из-за пешеходов и машин. Эта улица также чаще всего использовалась для маршей протеста, организованных низшими слоями общества.


“Ну, тогда, я думаю, это лучше, чем ничего не иметь. Вы думаете, что волосы и усы - это маскировка?”


“Позвольте мне задавать вопросы. Мог ли этот парень быть одним из ваших новых клиентов?”


“Я не знаю. Я не встречал их всех. Оставьте мне фотографию, и я покажу ее Рену Уильямсу. Она бы знала лучше меня, является ли он клиентом.”


Босх наклонился и забрал фотографию обратно.


“Это моя единственная копия. Когда она будет на месте?”


“Примерно через час”.


“Я вернусь позже. Тем временем, советник, следите за собой ”.


Он наставил на меня палец, как будто это был пистолет, затем повернулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. Я сидел, думая о том, что он сказал, и смотрел на дверь, наполовину ожидая, что он вернется и бросит мне еще одно зловещее предупреждение.


Но когда дверь открылась минуту спустя, вошла Лорна.


“Я только что видел того детектива в коридоре”.


“Да, он был здесь”.


“Чего он хотел?”


“Чтобы напугать меня”.


“И?”


“Он проделал довольно хорошую работу”.


Двадцать два


Лорна хотела созвать еще одно собрание персонала и проинформировать меня о том, что произошло, пока я отсутствовал в офисе, посещая Малибу и Уолтера Эллиота за день до этого. Она даже сказала, что у меня позже назначено судебное слушание по загадочному делу, которого не было в разработанном нами календаре. Но мне нужно было некоторое время, чтобы обдумать то, что Bosch только что раскрыл, и что это значило.


“Где Циско?”


“Он приближается. Он рано ушел, чтобы встретиться с одним из своих источников, прежде чем прийти в офис ”.


“Он завтракал?”


“Не со мной”.


“Хорошо, подожди, пока он сядет, а потом мы пойдем в вагон-ресторан и позавтракаем. Тогда мы все обсудим ”.


“Я уже позавтракал”.


“Тогда ты можешь вести все разговоры, пока мы будем есть”.


Она изобразила на лице притворную хмурость, но вышла в приемную и оставила меня одного. Я встал из-за стола и начал расхаживать по офису, засунув руки в карманы, пытаясь оценить, что означала информация от Bosch.


По словам Босха, Джерри Винсент заплатил значительную взятку неизвестному лицу или лицам. Тот факт, что 100 000 долларов были получены из аванса Уолтера Эллиота, указывает на то, что взятка была каким-то образом связана с делом Эллиота, но это ни в коем случае не является окончательным. Винсент легко мог использовать деньги Эллиота для оплаты долга или взятки, связанной с другим делом или чем-то совершенно другим. Это мог быть карточный долг, который он хотел скрыть. Единственным фактом было то, что Винсент перевел 100 тысяч долларов со своего счета в неизвестном направлении и хотел скрыть транзакцию.


Следующим, что нужно было рассмотреть, было время совершения сделки и было ли это связано с убийством Винсента. Босх сказал, что перевод денег прекратился пять месяцев назад. Убийство Винсента произошло всего за три ночи до этого, а суд над Эллиотом должен был начаться через неделю. И снова не было ничего определенного. Дистанция между сделкой и убийством, как мне показалось, ограничивает любую возможность связи между ними.


Но все же я не мог разделить этих двоих, и причиной этого был сам Уолтер Эллиот. Благодаря информационному фильтру Bosch я теперь начал заполнять некоторые ответы и по–другому смотреть на своего клиента - и на себя самого. Теперь я видел уверенность Эллиота в своей невиновности и возможном оправдании, исходящую, возможно, из его убеждения, что это уже куплено и за это заплачено. Теперь я понял, что его нежелание рассматривать отсрочку судебного разбирательства как проблему времени, связанную со взяткой. И я увидел его готовность быстро позволить мне нести факел за Винсента, не проверяя ни единой ссылки, как шаг, сделанный для того, чтобы он мог без промедления приступить к суду. Это не имело никакого отношения к уверенности в моих навыках и упорстве. Я не произвел на него впечатления. Я просто был тем, кто появился. Я был просто адвокатом, который работал по схеме вещей. На самом деле, я был идеален. Меня вытащили из корзины для потерянных и найденных вещей. Я лежал на полке, был голоден и готов. Меня могли бы отряхнуть, одеть и отправить на замену Винсенту, не задавая вопросов.


Потрясение реальностью, которое это вызвало во мне, было таким же неприятным, как и в первую ночь в реабилитационном центре. Но я также понимал, что это самопознание может дать мне преимущество. Я был в центре какой-то пьесы, но, по крайней мере, теперь я знал, что это была пьеса. Это было преимуществом. Теперь я мог бы сыграть это по-своему.


Была причина для спешки с судебным разбирательством, и теперь я думал, что знаю, в чем она заключалась. Исправление было сделано. Деньги были заплачены за конкретное исправление, и это исправление было связано с тем, что судебное разбирательство продолжалось по графику. Следующий вопрос в этой строке был "почему". Почему суд должен состояться в назначенный срок? У меня пока не было ответа на этот вопрос, но я собирался его получить.


Я подошел к окнам и раздвинул жалюзи рукой. На улице я увидел фургон с Пятого канала, припаркованный двумя колесами кверху на бордюре. Съемочная группа и репортер были на тротуаре и готовились к съемкам в прямом эфире, предлагая своим зрителям последние новости по делу Винсента – последним был точно такой же репортаж, который был представлен предыдущим утром: никаких арестов, никаких подозреваемых, никаких новостей.


Я отошел от окна и отступил на середину комнаты, чтобы продолжить свое хождение. Следующее, на что мне нужно было обратить внимание, - это человек на фотографии, которую показал мне Босх. Здесь имело место противоречие. Ранними признаками улик было то, что Винсент знал человека, который убил его, и позволил ему подобраться близко. Но человек на фотографии, похоже, был переодет. Опустил бы Джерри окно перед человеком на фотографии? Тот факт, что Босх нацелился на этого человека, не имел смысла применительно к тому, что было известно о месте преступления.


Звонки из ФБР на мобильный телефон Винсента также были частью неизвестного уравнения. Что было известно бюро и почему ни один агент не сообщил об этом Босху? Возможно, агентство скрывало свои следы. Но я также знал, что оно, возможно, не захочет выходить из тени, чтобы раскрыть ведущееся расследование. Если бы это было так, мне нужно было бы действовать более осторожно, чем я был. Если бы я оказался хоть немного запятнанным в федеральном расследовании коррупции, я бы никогда от этого не оправился.


Последним неизвестным, на которое следовало обратить внимание, было само убийство. Винсент заплатил взятку и был готов к судебному разбирательству, как и было запланировано. Почему он стал обузой? Его убийство, безусловно, ставило под угрозу график и было экстремальной реакцией. Почему его убили?


На данный момент было слишком много вопросов и слишком много неизвестных. Мне нужно было больше информации, прежде чем я смогу сделать какие-либо твердые выводы о том, как действовать дальше. Но был основной вывод, от которого я не мог удержаться. Казалось неприятно очевидным, что мой собственный клиент превратил меня в гриб. Эллиот держал меня в неведении относительно внутренних махинаций в этом деле.


Но это может сработать в обоих направлениях. Я решил, что сделаю именно то, о чем просил Босх: сохраню информацию, которую дал мне детектив, в тайне. Я бы не стал делиться этим со своими сотрудниками и, конечно, на данном этапе я бы не стал расспрашивать Уолтера Эллиота о его знании этих вещей. Я бы держал голову над темными водами дела и держал глаза широко открытыми.


Я переключил внимание со своих мыслей на то, что было прямо передо мной. Я смотрел на разинутую пасть рыбы Патрика Хенсона.


Дверь открылась, и Лорна, войдя в офис, обнаружила, что я стою там, уставившись на тарпона.


“Что ты делаешь?” она спросила.


“Размышляю”.


“Что ж, Циско здесь, и нам нужно уходить. У вас сегодня плотное расписание суда, и я не хочу, чтобы вы опаздывали ”.


“Тогда, поехали. Я умираю с голоду”.


Я последовал за ней, но не раньше, чем оглянулся на большую красивую рыбу, висящую на стене. Я думал, что точно знаю, что он чувствовал.


Двадцать три


Я попросил Патрика отвезти нас в вагон-ресторан Pacific, и мы с Циско заказали стейк и яйца, пока Лорна пила чай с медом. Вагон-ресторан был местом, где любили собираться влиятельные лица в центре города перед днем борьбы в стеклянных башнях неподалеку. Еда была дорогой, но хорошей. Это вселило уверенность, заставило downtown warrior почувствовать себя сильным нападающим.


Как только официант принял наш заказ и удалился, Лорна отложила столовое серебро в сторону и открыла на столе календарь со спиральным переплетом, который сразу бросается в глаза.


“Ешь быстро”, - сказала она. “У тебя был напряженный день”.


“Скажи мне”.


“Хорошо, сначала простые вещи”.


Она пролистала пару страниц в календаре взад и вперед, затем продолжила.


“В десять утра у вас совещание с судьей Холдером. Она хочет обновленный список клиентов ”.


“Она сказала мне, что у меня есть неделя”, - запротестовал я. “Сегодня четверг”.


“Да, ну, Микаэла позвонила и сказала, что судья хочет промежуточную информацию. Я думаю, она – то есть судья – прочитала в газете, что вы продолжаете работать адвокатом Эллиота. Она боится, что ты тратишь все свое время на Эллиота и ничего на других клиентов.”


“Это неправда. Вчера я подал ходатайство в отношении Патрика, а во вторник я вынес приговор Ризу. Я имею в виду, я еще даже не познакомился со всеми клиентами ”.


“Не волнуйся, у меня в офисе есть распечатанный список, который ты можешь взять с собой. Здесь показано, с кем вы познакомились, на кого вы подписались, и календари на всех из них. Просто завали ее бумажной волокитой, и она не сможет жаловаться ”.


Я улыбнулся. Лорна была лучшим кейс-менеджером в бизнесе.


“Отлично. Что еще?”


“Тогда в одиннадцать у вас очная ставка с судьей Стэнтоном по делу Эллиота”.


“Совещание о статусе?”


“Да. Он хочет знать, сможешь ли ты пойти в следующий четверг ”.


“Нет, но Эллиот не допустит, чтобы было по-другому”.


“Что ж, судья услышит, как Эллиот скажет это в свое оправдание. Он требует присутствия обвиняемого.”


Это было необычно. Большинство совещаний о статусе были обычными и быстрыми. Тот факт, что Стэнтон хотел, чтобы Эллиот был там, перенес это дело в более важную область.


Я кое о чем подумал и достал свой мобильный телефон.


“Ты дал знать Эллиоту? Он мог бы...”


“Убери это. Он знает, и он будет там. Я разговаривал с его помощницей – миссис Альбрехт – этим утром, и она знает, что он должен появиться, и что судья может отменить решение, если он этого не сделает ”.


Я кивнул. Это был умный ход. Угрожать свободе Эллиота, чтобы убедиться, что он появится.


“Хорошо”, - сказал я. “Это все?”


Я хотел связаться с Циско, чтобы спросить, что еще ему удалось выяснить о расследовании дела Винсента и упоминали ли его источники что-либо о человеке на фотографии с камеры наблюдения, которую показал мне Босх.


“Вряд ли, мой друг”, - ответила Лорна. “Теперь мы переходим к загадочному делу”.


“Давайте послушаем это”.


“Вчера днем нам позвонил секретарь судьи Фридмана, который позвонил в офис Винсента вслепую, чтобы узнать, есть ли там кто-нибудь, кто занимается делами. Когда секретарю сообщили, что вы вступаете в должность, она спросила, знаете ли вы о слушании, назначенном у Фридмана сегодня на два. Я проверил наш новый календарь, и у тебя там не было двух часов на сегодня. Итак, вот в чем тайна. В два у вас слушание по делу, которого у нас не только нет в расписании, но и на него нет досье ”.


“Как зовут клиента?”


“Эли Уимс”.


Для меня это ничего не значило.


“Знал ли Рен это имя?”


Лорна пренебрежительно покачала головой.


“Вы проверили мертвые случаи? Возможно, это было просто неправильно заполнено ”.


“Нет, мы проверили. В офисе нигде нет досье.”


“И что это за слушание? Вы спросили клерка?”


Лорна кивнула.


“Предварительные ходатайства. Ваймс обвиняется в покушении на убийство блюстителя порядка и нескольких других обвинениях, связанных с оружием. Он был арестован второго мая в окружном парке в Калабасасе. Ему предъявили обвинение, связали и отправили в Камарильо на девяносто дней. Должно быть, его признали дееспособным, потому что на сегодняшнем слушании назначена дата судебного разбирательства и рассмотрен вопрос об освобождении под залог ”.


Я кивнул. Судя по стенографии, я мог читать между строк. Уимс вступил в какую-то конфронтацию с применением оружия с Департаментом шерифа, который предоставлял правоохранительные услуги в некорпоративном районе, известном как Калабасас. Его отправили в государственный центр психиатрической экспертизы в Камарильо, где психиатрам потребовалось три месяца, чтобы решить, был ли он сумасшедшим или компетентным предстать перед судом по предъявленным ему обвинениям. Документы определили, что он был компетентен, то есть он отличал добро от зла, когда пытался убить блюстителя порядка, скорее всего, помощника шерифа, который столкнулся с ним.


Это был краткий очерк неприятностей, в которые попал Эли Ваймс. В досье было бы больше деталей, но у нас не было досье.


“Есть ли какое-либо упоминание о Wyms в депозитах на трастовом счете?” Я спросил.


Лорна покачала головой. Я должен был предположить, что она будет тщательной и проверит банковские счета в поисках Эли Уимса.


“Ладно, похоже, что, возможно, Джерри взял его на общественных началах”.


Адвокаты иногда предоставляют юридические услуги бесплатно – pro bono – неимущим или особым клиентам. Иногда это альтруистическое начинание, а иногда это потому, что клиент просто не хочет платить. В любом случае, отсутствие аванса от Wyms было понятно. Пропавший файл - это совсем другая история.


“Знаешь, о чем я думал?” Сказала Лорна.


“Что?”


“Что у Джерри была папка с собой – в его портфеле – когда он уходил в понедельник вечером”.


“И убийца забрал его вместе с ноутбуком и мобильным телефоном”.


Она кивнула, и я кивнул в ответ.


Это имело смысл. Он провел вечер, готовясь к предстоящей неделе, и в четверг у него было слушание по делу Уимса. Возможно, у него кончился бензин, и он бросил папку в портфель, чтобы просмотреть позже. Или, может быть, он держал файл при себе, потому что это было важно в каком-то смысле, которого я пока не мог понять. Возможно, убийце нужен был файл Wyms, а не ноутбук или сотовый телефон.


“Кто обвинитель по этому делу?”


“Джоанна Джорджетти, и я намного опережаю вас. Я позвонил ей вчера, объяснил нашу ситуацию и спросил, не будет ли она возражать против повторного копирования открытия для нас. Она сказала, что нет проблем. Вы можете забрать его после встречи с судьей Стэнтоном в одиннадцать, а затем у вас будет пара часов, чтобы ознакомиться с ним до слушания в два.”


Джоанна Джорджетти была высококлассным прокурором, работавшим в отделе по борьбе с преступлениями против закона в офисе окружного прокурора. Она также была давней подругой моей бывшей жены и тренером моей дочери по баскетболу в лиге YMCA. Она всегда была сердечной и коллегиальной со мной, даже после того, как мы с Мэгги расстались. Меня не удивило, что она предоставила мне копию материалов discovery.


“Ты обо всем думаешь, Лорна”, - сказал я. “Почему бы тебе просто не перенять практику Винсента и не заняться этим? Я тебе не нужен ”.


Она улыбнулась в ответ на комплимент, и я увидел, как ее взгляд метнулся в сторону Циско. Прочитанное, которое я получил, заключалось в том, что она хотела, чтобы он осознал ее ценность для юридической фирмы "Майкл Халлер и партнеры".


“Мне нравится работать на заднем плане”, - сказала она. “Я оставлю центральную сцену для тебя”.


Наши тарелки были сервированы, и я щедро полила стейк и яйца соусом табаско. Иногда острый соус был единственным способом узнать, что я все еще жив.


Я, наконец, смог услышать, к чему пришел Циско по расследованию дела Винсента, но он набросился на свою еду, и я знал, что лучше не пытаться оторвать его от еды. Я решил подождать и спросил Лорну, как продвигаются дела с Реном Уильямсом. Она ответила тихим голосом, как будто Рен сидел поблизости в ресторане и слушал.


“От нее мало толку, Микки. Похоже, она понятия не имеет о том, как работал офис или куда Джерри складывал вещи. Ей повезет, если она вспомнит, где припарковала свою машину этим утром. Если вы спросите меня, она работала там по какой-то другой причине ”.


Я мог бы назвать ей причину – как это было сказано мне Босхом, – но решил оставить это при себе. Я не хотел отвлекать Лорну сплетнями.


Я оглянулся и увидел, как Циско вытирает кусочком тоста сок от стейка и острый соус со своей тарелки. Он был готов уйти.


“Какие у тебя планы на сегодня, Циско?”


“Я работаю над Рилзом и его частью уравнения”.


“Как это продвигается?”


“Я думаю, там будет пара вещей, которые ты сможешь использовать. Ты хочешь услышать об этом?”


“Пока нет. Я спрошу, когда мне это понадобится ”.


Я не хотел, чтобы мне давали какую-либо информацию о Рилзе, которую мне, возможно, пришлось бы передать обвинению при раскрытии. На данный момент, чем меньше я знал, тем лучше. Циско понял это и кивнул.


“Сегодня днем у меня также состоится разбор полетов с Брюсом Карлином”, - добавил Циско.


“Он хочет двести в час”, - сказала Лорна. “Ограбление на большой дороге, если хотите знать мое мнение”.


Я отмахнулся от ее протеста.


“Просто заплати это. Это единовременные расходы, и у него, вероятно, есть информация, которую мы можем использовать, и это может сэкономить Cisco некоторое время ”.


“Не волнуйся, мы ему платим. Я просто не в восторге от этого. Он раздавливает нас, потому что знает, что может ”.


“Технически, он раздавливает Эллиота, и я не думаю, что его это будет волновать”.


Я повернулся обратно к своему следователю.


“У вас есть что-нибудь новое по делу Винсента?”


Циско проинформировал меня о том, что у него было. Он состоял в основном из деталей судебной экспертизы, предполагая, что источник, которым он располагал в расследовании, был с этой стороны уравнения. Он сказал, что в Винсента стреляли дважды, оба раза в область левого виска. Разброс входных ран составил менее дюйма, а пороховые ожоги на коже и волосах указывали на то, что при выстреле оружие находилось на расстоянии девяти-двенадцати дюймов. Циско сказал, что это указывает на то, что убийца произвел два быстрых выстрела и был довольно опытен. Маловероятно, что любитель выстрелил бы дважды быстро и смог бы сгруппировать удары.


Кроме того, Циско сказал, что пули никогда не покидали тело и были обнаружены во время вскрытия, проведенного поздно вечером накануне.


“Им было двадцать пять”, - сказал он.


Я провел бесчисленное количество перекрестных допросов следов орудий труда и экспертов-баллистиков. Я знал свои пули, и я знал, что пуля 25-го калибра выпущена из небольшого оружия, но может нанести большой урон, особенно если выстрелить в свод черепа. Пули рикошетили бы внутри. Это было бы все равно, что положить мозг жертвы в блендер.


“Они уже знают точное оружие?”


Я знал, что, изучив маркировку – посадочные места и канавки – на гильзах, они смогут определить, из какого оружия были произведены выстрелы. Точно так же, как и в случае с убийствами в Малибу, в которых следователи знали, какое оружие было использовано, хотя у них его не было.


“Да. "Беретта Рысь" двадцать пятого калибра. Симпатичный и маленький, его можно почти спрятать в руке ”.


Совершенно иное оружие, чем то, которое использовалось для убийства Митци Эллиот и Йохана Рилца.


“Итак, о чем все это нам говорит?”


“Это оружие наемного убийцы. Ты берешься за это, когда знаешь, что это будет выстрел в голову ”.


Я кивнул в знак согласия.


“Значит, это было спланировано. Убийца точно знал, что он собирался сделать. Он ждет в гараже, видит, как Джерри выходит и подходит прямо к машине. Окно опускается или оно уже было опущено, и парень дважды бьет Джерри по голове, затем тянется за портфелем, в котором находятся ноутбук, сотовый телефон, папка и, как мы думаем, досье Эли Уимса ”.


“Именно”.


“Хорошо, что насчет подозреваемого?”


“Парень, которого они заставили попотеть в первую ночь?”


“Нет, это была Карлин. Они освободили его ”.


Циско выглядел удивленным.


“Как ты узнал, что это была Карлин?”


“Босх сказал мне об этом сегодня утром”.


“Вы хотите сказать, что у них есть еще один подозреваемый?”


Я кивнул.


“Он показал мне фотографию парня, выходящего из здания во время стрельбы. У него был пистолет, и он был явно замаскирован ”.


Я увидел, как вспыхнули глаза Циско. То, что он предоставил мне подобную информацию, было предметом профессиональной гордости. Ему не понравилось, что все произошло наоборот.


“У него не было имени, только фотография”, - сказал я. “Он хотел знать, видел ли я когда-нибудь этого парня раньше или это был один из клиентов”.


Глаза Циско потемнели, когда он понял, что его внутренний источник что-то скрывает от него. Если бы я рассказал ему о звонках из ФБР, он, вероятно, поднял бы стол и выбросил его в окно.


“Я посмотрю, что смогу выяснить”, - тихо сказал он сквозь сжатые челюсти.


Я посмотрел на Лорну.


“Босх сказал, что вернется позже, чтобы показать фотографию Рену”.


“Я скажу ей”.


“Убедитесь, что вы тоже на это смотрите. Я хочу, чтобы все были начеку из-за этого парня ”.


“Ладно, Микки”.


Я кивнул. С нами было покончено. Я положила кредитную карточку на счет и достала свой сотовый, чтобы позвонить Патрику. Звонок моему водителю напомнил мне кое о чем.


“Циско, есть еще одна вещь, которую я хочу, чтобы ты попытался сделать сегодня”.


Циско посмотрел на меня, довольный тем, что отошел от мысли, что у меня был лучший источник информации о расследовании, чем у него.


“Иди к ликвидатору Винсента и посмотри, не сидит ли он на одной из досок Патрика для серфинга. Если это так, я хочу вернуть это Патрику ”.


Циско кивнул.


“Я могу это сделать. Нет проблем ”.


Двадцать четыре


Подстерегаемый медленно движущимися лифтами в ЦКБ, я опоздал на четыре минуты, когда вошел в зал суда судьи Холдер и протиснулся через загон для секретарей к коридору, ведущему в ее кабинет. Я никого не видел, и дверь была закрыта. Я легонько постучал и услышал, как судья приглашает меня войти.


Она сидела за своим столом и была одета в черную мантию. Это подсказало мне, что у нее, вероятно, скоро назначено слушание в открытом суде, и мое опоздание было нехорошим поступком.


“Мистер Холлер, наша встреча была назначена на десять часов. Я полагаю, что вы были должным образом уведомлены об этом ”.


“Да, ваша честь, я знаю. Мне жаль. Лифты в этом здании ...”


“Все адвокаты пользуются одними и теми же лифтами, и, похоже, большинство из них приходят на встречи со мной вовремя”.


“Да, ваша честь”.


“Вы взяли с собой чековую книжку?”


“Я думаю, что да”.


“Что ж, мы можем сделать это одним из двух способов”, - сказал судья. “Я могу привлечь вас к ответственности за неуважение к суду, оштрафовать и позволить вам объясниться перед коллегией адвокатов Калифорнии, или мы можем пойти неофициально, и вы достанете свою чековую книжку и сделаете пожертвование в фонд "Загадай желание". Это одна из моих любимых благотворительных организаций. Они делают хорошие вещи для больных детей ”.


Это было невероятно. Меня оштрафовали за опоздание на четыре минуты. Высокомерие некоторых судей было поразительным. Я каким-то образом смог проглотить свое возмущение и заговорить.


“Мне нравится идея помогать больным детям, ваша честь”, - сказал я. “За сколько я могу это сделать?”


“Столько, сколько вы хотите внести. И я даже пришлю это для тебя ”.


Она указала на стопку документов на левой стороне своего стола. Я видел два других чека, скорее всего, выписанных двумя другими бедолагами, которые налетели на судью на этой неделе. Я наклонился и порылся в переднем кармане своего рюкзака, пока не нашел чековую книжку. Я выписал чек на 250 долларов, чтобы загадать желание, вырвал его и протянул через стол. Я наблюдал за глазами судьи, когда она смотрела на сумму, которую я жертвовал. Она одобрительно кивнула, и я понял, что со мной все в порядке.


“Благодарю вас, мистер Холлер. Они пришлют вам квитанцию о ваших налогах по почте. Деньги будут отправлены по адресу, указанному в чеке ”.


“Как ты и сказал, они делают хорошую работу”.


“Да, они это делают”.


Судья положила чек поверх двух других, а затем снова обратила свое внимание на меня.


“Теперь, прежде чем мы перейдем к делам, позвольте мне задать вам вопрос”, - сказала она. “Вы не знаете, продвигается ли полиция хоть как-то в расследовании смерти мистера Винсента?”


Я на мгновение заколебался, размышляя, что мне следует сказать главному судье высшего суда.


“Я не совсем в курсе этого, судья”, - сказал я. “Но мне показали фотографию человека, которого, я полагаю, они рассматривают как подозреваемого”.


“Неужели? Что это за фотография?”


“Похоже на снимок камеры наблюдения с улицы. Парень, и, похоже, у него пистолет. Я думаю, они сопоставили это по времени со стрельбой в гараже ”.


“Вы узнали этого человека?”


Я покачал головой.


“Нет, снимок был слишком зернистым. В любом случае, выглядело так, будто на нем могла быть маскировка ”.


“Когда это было?”


“В ночь стрельбы”.


“Нет, я имею в виду, когда вам показали это фото?”


“Только этим утром. Детектив Босх пришел с этим в офис.”


Судья кивнул. Мы на мгновение замолчали, а затем судья перешел к сути встречи.


“Хорошо, мистер Холлер, почему бы нам сейчас не поговорить о клиентах и делах?”


“Да, ваша честь”.


Я протянула руку и расстегнула молнию на своей сумке, доставая таблицу показателей, которую Лорна приготовила для меня.


Судья Холдер продержала меня за своим столом в течение следующего часа, пока я просматривал каждое дело и каждого клиента, подробно описывая статус и беседы, которые у меня были с каждым. К тому времени, когда она, наконец, отпустила меня, я опаздывал на свое одиннадцатичасовое слушание в кабинете судьи Стэнтона.


Я покинул Холдерс-корт и не стал беспокоиться о лифтах. Я добежал до выхода по лестнице и взбежал на два пролета на этаж, где находился зал суда Стэнтона. Я опоздал на восемь минут и подумал, не будет ли это стоить мне еще одного пожертвования в любимую благотворительность другого судьи.


Зал суда был пуст, но секретарша Стэнтона была в своем загоне. Она указала ручкой на открытую дверь в коридор, ведущий в кабинет судьи.


“Они ждут тебя”, - сказала она.


Я быстро прошел мимо нее и дальше по коридору. Дверь в кабинет была открыта, и я увидел судью, сидящего за своим столом. Слева от него сзади сидела стенографистка, а через стол от него стояли три стула. Уолтер Эллиот сидел в кресле справа, среднее кресло пустовало, а Джеффри Голанц занимал третье. Я никогда раньше не встречался с прокурором, но он был узнаваем, потому что я видел его лицо по телевизору и в газетах. За последние несколько лет он успешно провел серию громких дел и сделал себе имя. Он был непобедимым новичком в офисе окружного прокурора.


Мне нравилось выступать против непобедимых прокуроров. Их самоуверенность часто их предавала.


“Извините, я опоздал, ваша честь”, - сказал я, скользнув на свободное место. “Судья Холдер вызвала меня на слушание, и она долго отсутствовала”.


Я надеялся, что упоминание главного судьи в качестве причины моего опоздания удержит Стэнтона от дальнейших посягательств на мою чековую книжку, и, похоже, это сработало.


“Давайте теперь перейдем к записи”, - сказал он.


Стенографистка наклонилась вперед и положила пальцы на клавиши своего аппарата.


“По делу Калифорния против Уолтера Эллиота, сегодня мы собрались в палате для обсуждения статуса. Присутствует обвиняемый, а также мистер Голанц от штата и мистер Халлер, который находится здесь вместо покойного мистера Винсента ”.


Судье пришлось прерваться, чтобы дать стенографистке правильное написание всех имен. Он говорил авторитетным голосом, который десятилетие на скамье подсудимых часто придает юристу. Судья был красивым мужчиной с копной жестких седых волос. Он был в хорошей форме, черная мантия почти не скрывала его хорошо развитые плечи и грудь.


“Итак, ” сказал он затем, “ у нас назначено судебное заседание по этому делу в следующий четверг - через неделю с сегодняшнего дня – и я замечаю, мистер Халлер, что я не получил от вас ходатайства продолжить рассмотрение дела, пока вы не войдете в курс дела”.


“Мы не хотим задержки”, - сказал Эллиот.


Я протянул руку, положил ее на предплечье моего клиента и покачал головой.


“Мистер Эллиот, на этом заседании я хочу, чтобы вы предоставили слово вашему адвокату”, - сказал судья.


“Извините, ваша честь”, - сказал я. “Но сообщение одно и то же, как от меня, так и непосредственно от мистера Эллиота. Мы не хотим задержек. Я потратил неделю на то, чтобы войти в курс дела, и я буду готов начать отбор присяжных в следующий четверг ”.


Судья скосил на меня глаза.


“Вы уверены в этом, мистер Холлер?”


“Абсолютно. мистер Винсент был хорошим адвокатом, и он вел тщательные записи. Я понимаю стратегию, которую он разработал, и буду готов приступить к работе в четверг. Это дело полностью привлекает мое внимание. И моего персонала тоже ”.


Судья откинулся на спинку стула с высокой спинкой и покачался из стороны в сторону, размышляя. Он, наконец, посмотрел на Эллиота.


“Мистер Эллиот, оказывается, вы все-таки можете высказаться. Я хотел бы услышать непосредственно от вас, что вы полностью согласны со своим новым адвокатом и что вы понимаете, какому риску подвергаетесь, привлекая нового адвоката так близко к началу судебного процесса. На карту поставлена ваша свобода, сэр. Давайте послушаем, что вы можете сказать по этому поводу ”.


Эллиот наклонился вперед и заговорил вызывающим тоном.


“Судья, прежде всего, я полностью согласен. Я хочу довести это дело до суда, чтобы я мог вывести окружного прокурора прямо из воды. Я невиновный человек, которого преследуют и преследуют по закону за то, чего я не совершал. Я не хочу провести ни одного дополнительного дня в качестве обвиняемого, сэр. Я любил свою жену, и я буду скучать по ней вечно. Я не убивал ее, и это пронзает мое сердце, когда я слышу, как люди по телевизору говорят эти мерзкие вещи обо мне. Что ранит больше всего, так это осознание того, что настоящий убийца где-то там. Чем скорее мистер Холлер докажет миру мою невиновность, тем лучше ”.


Это был О.Дж. 101, но судья изучил Эллиота и задумчиво кивнул, затем переключил свое внимание на прокурора.


“Мистер Голанц? Каково мнение штата по этому поводу?”


Заместитель окружного прокурора прочистил горло. Слово, чтобы описать его, было телегеничным. Он был красив и смугл, и в его глазах, казалось, светился сам гнев правосудия.


“Ваша честь, обвинение готово к судебному разбирательству и не возражает против рассмотрения дела по графику. Но я хотел бы попросить, чтобы, если мистер Эллиот так уверен в безотлагательном разбирательстве, он официально отказался от любого обжалования в этом отношении, если дела пойдут не так, как он предсказывает в суде ”.


Судья развернул свое кресло так, чтобы его внимание могло вернуться ко мне.


“Что насчет этого, мистер Холлер?”


“Ваша честь, я не думаю, что моему клиенту необходимо отказываться от какой-либо защиты, которая может быть предоставлена ...”


“Я не возражаю”, - сказал Эллиот, перебивая меня. “Я откажусь от всего, что вам, черт возьми, заблагорассудится. Я хочу предстать перед судом ”.


Я пристально посмотрел на него. Он посмотрел на меня и пожал плечами.


“Мы собираемся выиграть это дело”, - объяснил он.


“Не хотите на минутку выйти в коридор, мистер Холлер?” судья спросил.


“Благодарю вас, судья”.


Я встал и подозвал Эллиота.


“Пойдем со мной”.


Мы вышли в короткий коридор, который вел в зал суда. Я закрыл за нами дверь. Эллиот заговорил раньше, чем я смог, подчеркнув проблему.


“Послушай, я хочу покончить с этим делом, и я ...”


“Заткнись!” Сказал я принужденным шепотом.


“Что?”


“Ты слышал меня. Заткнись нахуй. Ты понимаешь? Я уверен, что вы привыкли говорить, когда захотите, и заставлять всех прислушиваться к каждому вашему блестящему слову. Но ты больше не в Голливуде, Уолтер. Вы не говорите о фильмах понарошку с могулито на этой неделе. Ты понимаешь, о чем я говорю? Это реальная жизнь. Ты не говоришь, пока к тебе не обратятся. Если у вас есть что сказать по-другому, то вы шепчете это мне на ухо, и если я думаю, что это стоит повторить, то я, а не вы, скажу это судье. Ты понял это?”


Эллиоту потребовалось много времени, чтобы ответить. Его лицо потемнело, и я понял, что, возможно, вот-вот потеряю франшизу. Но в тот момент мне было все равно. То, что я сказал, должно было быть сказано. Это была речь "добро пожаловать в мой мир", которая давно назрела.


“Да”, - наконец сказал он, - “Я понимаю”.


“Хорошо, тогда запомни это. Теперь давайте вернемся к этому и посмотрим, сможем ли мы избежать лишения вас права на апелляцию, если вас осудят, потому что я облажался, оказавшись неподготовленным к суду ”.


“Этого не произойдет. Я верю в тебя ”.


“Я ценю это, Уолтер. Но правда в том, что у вас нет оснований для этой веры. И независимо от того, делаете вы это или нет, это не значит, что мы должны что-то отдавать. Давайте вернемся сейчас, и позвольте мне говорить. Вот почему я получаю большие деньги, верно?”


Я хлопнул его по плечу. Мы вошли и сели обратно. И Уолтер больше не сказал ни слова. Я утверждал, что он не должен был отказываться от своего права на апелляционный пересмотр только потому, что он хотел скорейшего судебного разбирательства, на которое он имел право. Но судья Стэнтон встал на сторону Голанца, постановив, что если Эллиот отклонил предложение отложить судебное разбирательство, он не может жаловаться после вынесения обвинительного приговора, на подготовку которого у его адвоката не было достаточно времени. Столкнувшись с решением, Эллиот стоял на своем и отказался от отсрочки, как я и знал, что он это сделает. Меня это устраивало. Согласно византийским нормам права, почти ничто не было защищено от обжалования. Я знал, что при необходимости Эллиот все равно сможет обжаловать решение, которое только что вынес судья.


После этого мы перешли к тому, что судья назвал домашним хозяйством. Первым делом обе стороны должны были подписать ходатайство телеканала Court TV о разрешении транслировать фрагменты судебного процесса в прямом эфире в своих ежедневных программах. Ни я, ни Голанц не возражали. В конце концов, это была бесплатная реклама – я для новых клиентов, Голанц для продвижения своих политических устремлений. И что касается Уолтера Эллиота, он прошептал мне, что хочет, чтобы камеры там зафиксировали его оправдательный приговор.


Затем судья изложил график представления окончательных данных и списков свидетелей. Он дал нам время до понедельника на ознакомление с материалами расследования, а списки свидетелей должны были быть представлены на следующий день после этого.


“Никаких исключений, джентльмены”, - сказал он. “Я смутно представляю неожиданные дополнения после дедлайна”.


Это не должно было стать проблемой со стороны защиты в проходе. Винсент уже подал два предыдущих заявления о раскрытии преступления, и с тех пор я узнал очень мало нового, чем мог бы поделиться с обвинением. Циско Войцеховски проделал хорошую работу, держа меня в неведении относительно того, что он выяснил о Рилзе. И то, чего я не знал, я не мог поместить в файл обнаружения.


Когда дело доходит до свидетелей, мой план состоял в том, чтобы дать Голанцу обычный ход. Я бы представил список потенциальных свидетелей, назвав каждого сотрудника правоохранительных органов и эксперта-криминалиста, упомянутых в отчетах шерифа. Это была стандартная операционная процедура. Голанцу пришлось бы ломать голову над тем, кого я действительно вызвал бы для дачи показаний и кто был важен для дела защиты.


“Ладно, ребята, меня, наверное, ждет зал суда, полный адвокатов”, - наконец сказал Стэнтон. “Нам все ясно?”


Мы с Голанцем кивнули головами. Я не мог не задаться вопросом, был ли получателем взятки судья или прокурор. Сидел ли я с человеком, который повернул бы дело в пользу моего клиента? Если так, то он не сделал ничего, чтобы выдать себя. Я закончил встречу с мыслью, что Bosch все неправильно понял. Взятки не было. Где-то в гавани Сан-Диего или Кабо стояла яхта стоимостью в сто тысяч долларов, и на титуле у нее было имя Джерри Винсента.


“Тогда ладно”, - сказал судья. “Мы займемся этим на следующей неделе. Мы можем поговорить об основных правилах в четверг утром. Но я хочу внести ясность прямо сейчас, я собираюсь провести этот судебный процесс как хорошо смазанный механизм. Никаких сюрпризов, никаких шалостей, никаких забавных штучек. Еще раз, все ли ясно?”


Голанц и я оба еще раз согласились, что между нами все ясно. Но судья развернул свое кресло и посмотрел прямо на меня. Он подозрительно прищурился.


“Я собираюсь привлечь вас к этому”, - сказал он.


Казалось, это было сообщение, предназначенное только мне, сообщение, которое никогда не отобразится в записи стенографистки.


Я задавался вопросом, почему всегда судебный прищур достается адвокату защиты?


Двадцать пять


Я добрался до офиса Джоан Джорджетти незадолго до полуденного перерыва. Я знал, что прийти туда через минуту после двенадцати будет слишком поздно. Офисы окружного прокурора буквально пустеют в обеденный перерыв, жители ищут солнечного света, свежего воздуха и средств к существованию за пределами ЦКБ. Я сказал секретарю в приемной, что у меня назначена встреча с Джорджетти, и она позвонила. Затем она щелкнула дверным замком и сказала мне возвращаться.


У Джорджетти был небольшой офис без окон, большую часть которого занимали картонные коробки с файлами. Так было в каждой прокуратуре, в которой я когда-либо был, большой или маленькой. Она сидела за своим столом, но была скрыта за стеной из сложенных ходатайств и папок. Я осторожно перегнулся через стену, чтобы пожать ей руку.


“Как дела, Джоанна?”


“Неплохо, Микки. Как насчет тебя?”


“У меня все хорошо”.


“Я слышал, у вас просто много дел”.


“Да, довольно много”.


Разговор был неестественным. Я знал, что они с Мэгги были близки, и невозможно было сказать, открылась ли ей моя бывшая жена о моих трудностях в прошлом году.


“Так ты здесь из-за Уаймса?”


“Это верно. До сегодняшнего утра я даже не знал, что дело у меня в руках ”.


Она протянула мне папку со стопкой документов толщиной в дюйм.


“Как вы думаете, что случилось с досье Джерри?” - спросила она.


“Я думаю, возможно, это забрал убийца”.


Она скорчила гримасу.


“Странно. Зачем убийце понадобилось забирать это досье?”


“Вероятно, непреднамеренный. Папка была в портфеле Джерри вместе с его ноутбуком, и убийца просто забрал все это ”.


“Хммм”.


“Ну, есть ли что-нибудь необычное в этом деле? Что-нибудь, что сделало бы Джерри мишенью?”


“Я так не думаю. Просто твой обычный повседневный поступок типа ”сумасшедший с пистолетом ".


Я кивнул.


“Вы слышали что-нибудь о том, чтобы федеральное большое жюри присяжных обратило внимание на суды штатов?”


Она нахмурила брови.


“С чего бы им заниматься этим делом?”


“Я не говорю, что они были. Какое-то время я был не в курсе. Мне было интересно, что вы слышали.”


Она пожала плечами.


“Просто обычные слухи в сети сплетен. Кажется, что всегда есть федеральное расследование чего-то ”.


“Да”.


Я больше ничего не сказал, надеясь, что она посвятит меня в слухи. Но она этого не сделала, и пришло время двигаться дальше.


“Сегодняшнее слушание назначит дату судебного разбирательства?” Я спросил.


“Да, но я предполагаю, что вы захотите отсрочки, чтобы войти в курс дела”.


“Что ж, позвольте мне взглянуть на дело во время обеда, и я дам вам знать, таков ли план”.


“Ладно, Микки. Но просто чтобы ты знал. Я не буду возражать против отсрочки, учитывая то, что случилось с Джерри ”.


“Спасибо, Коджо”.


Она улыбнулась, когда я назвал ее именем, которым ее называли молодые баскетболисты в "Y".


“Ты видел Мэгги в последнее время?” - спросила она.


“Видел ее прошлой ночью, когда ездил за Хейли. Кажется, у нее все в порядке. Ты видел ее?”


“Просто на тренировке по баскетболу. Но обычно она сидит, уткнувшись носом в папку. Раньше мы ходили с девочками после этого в ”Гамбургер Гамлет", но Мэгги была слишком занята ".


Я кивнул. Они с Мэгги были закадычными подругами с первого дня, продвигаясь по служебной лестнице прокуратуры. Конкуренты, но не конкурирующие друг с другом. Но время идет, и расстояния накладывают свой отпечаток на любые отношения.


“Хорошо, я возьму это и просмотрю все это”, - сказал я. “Слушание с участием Фридмана в два, верно?”


“Да, двое. Тогда и увидимся”.


“Спасибо, что делаешь это, Джоанна”.


“Нет проблем”.


Я вышел из офиса окружного прокурора и прождал десять минут, чтобы подняться на лифте вместе с обедающими. Когда я включил последнюю, мое лицо оказалось в двух дюймах от двери. Я ненавидел лифты больше всего на свете во всем здании Уголовного суда.


“Привет, Холлер”.


Это был голос из-за моей спины. Я не узнал его, но было слишком людно, чтобы я мог обернуться и посмотреть, кто это был.


“Что?”


“Слышал, ты выиграл все дела Винсента”.


Я не собирался обсуждать свои дела в переполненном лифте. Я не ответил. Мы наконец достигли дна, и двери распахнулись. Я вышел и оглянулся в поисках человека, который говорил.


Это был Дэн Дейли, другой адвокат защиты, входивший в круг адвокатов, которые время от времени посещали матчи "Доджерс" и регулярно пили мартини в "Четыре Грин Филдс". Я пропустил последний сезон выпивки и бейсбола.


“Как дела, Дэн?”


Мы пожали друг другу руки, показывая, как давно мы не видели друг друга.


“Итак, кого ты подмазал?”


Он сказал это с улыбкой, но я мог сказать, что за этим что-то стояло. Возможно, доза ревности из-за того, что я выиграл дело Эллиота. Каждый адвокат в городе знал, что это дело о франчайзинге. Это может окупаться годами – сначала судебный процесс, а затем апелляции, которые последуют после вынесения обвинительного приговора.


“Никто”, - сказал я. “Джерри включил меня в свое завещание”.


Мы направились к выходным дверям. Конский хвост Дейли был длиннее и седее. Но что было самым примечательным, так это то, что он был замысловато переплетен. Я такого раньше не видел.


“Тогда тебе повезло”, - сказал Дейли. “Дайте мне знать, если вам понадобится второе кресло для Эллиота”.


“Он хочет, чтобы за столом был только один адвокат, Дэн. Он сказал, что команды мечты не будет ”.


“Ну, тогда имейте в виду меня как писателя в отношении остального”.


Это означало, что он был готов написать апелляции на любые обвинения, которые могли быть предъявлены моим новым клиентам. Дейли заработал прочную репутацию эксперта по апелляциям с хорошим средним показателем отбивания.


“Я сделаю это”, - сказал я. “Я все еще пересматриваю все”.


“Достаточно хорош”.


Мы вошли в двери, и я увидел Линкольн у обочины, ожидающий. Дейли шел другим путем. Я сказал ему, что буду поддерживать с ним связь.


“Мы скучаем по тебе в баре, Мик”, - сказал он через плечо.


“Я зайду”, - крикнул я в ответ.


Но я знал, что не зайду, что мне нужно держаться подальше от подобных мест.


Я сел на заднее сиденье "Линкольна" – я говорю своим водителям никогда не выходить и не открывать мне дверь – и сказал Патрику отвезти меня к китайским друзьям на Бродвее. Я сказал ему высадить меня и пойти пообедать самому. Мне нужно было сидеть и читать, и я не хотел никаких разговоров.


Я добрался до ресторана между первой и второй волнами посетителей и прождал столик не более пяти минут. Желая немедленно приступить к работе, я сразу же заказал тарелку жареных свиных отбивных. Я знал, что они будут идеальными. Они были тонкими, как бумага, и вкусными, и я мог есть их пальцами, не отрывая глаз от документов Wyms.


Я открыл файл, который дала мне Джоанна Джорджетти. В нем содержались только копии того, что прокурор передал Джерри Винсенту в соответствии с правилами раскрытия информации – в основном документы шерифа, касающиеся инцидента, ареста и последующего расследования. Все заметки, стратегии или документы защиты, сгенерированные Винсентом, были утеряны вместе с исходным файлом.


Естественной отправной точкой был отчет об аресте, который включал первоначальное и самое основное изложение того, что произошло. Как это часто бывает, все началось со звонков в службу 911 в окружной центр связи и диспетчеризации. Многочисленные сообщения о стрельбе поступали из района рядом с парком в Калабасасе. Звонки подпадали под юрисдикцию Департамента шерифа, потому что Калабасас находился в неинкорпорированном районе к северу от Малибу и недалеко от западных границ округа.


Первый заместитель, который должен был ответить, был указан в отчете как Тодд Столлуорт. Он работал в ночную смену на подстанции Малибу и был отправлен в 10: 21 вечера в район рядом с Лас-Виргенес-роуд. Оттуда его направили в близлежащий государственный парк Малибу-Крик, откуда и были произведены выстрелы. Теперь, услышав выстрелы, Столворт сам вызвал подкрепление и поехал в парк, чтобы разобраться.


В парке скалистых гор не было света, так как он был ЗАКРЫТ НА ЗАКАТЕ. Когда Столлуорт выехал на главную дорогу, фары его патрульной машины отразили свет, и помощник шерифа увидел автомобиль, припаркованный на поляне впереди. Он включил прожектор и осветил пикап с опущенным задним бортом. На задней двери была пирамида из пивных банок и что-то похожее на сумку для оружия, из которой торчало несколько винтовочных стволов.


Столлуорт остановил свою машину в восьмидесяти ярдах от пикапа и решил дождаться прибытия подкрепления. Он говорил по радио со станцией Малибу, описывая пикап и говоря, что находился недостаточно близко, чтобы разглядеть его номерной знак, когда внезапно раздался выстрел, и прожектор, расположенный над зеркалом бокового обзора, взорвался от удара пули. Столворт выключил остальные фары машины и выпрыгнул, заползая под прикрытие кустов, окаймлявших поляну. Он использовал свою портативную рацию, чтобы вызвать дополнительное подкрепление и группу специального вооружения и тактики.


Последовало трехчасовое противостояние, в ходе которого стрелок прятался в лесистой местности недалеко от поляны. Он несколько раз выстрелил из своего оружия, но, по-видимому, его цель была в небо. Ни один депутат не был поражен пулями. Другие транспортные средства не были повреждены. Наконец, помощник шерифа в черной форме спецназа подобрался достаточно близко к пикапу, чтобы разглядеть номерной знак с помощью мощного бинокля, оснащенного линзами ночного видения. Номерной знак привел к имени Эли Уимс, которое, в свою очередь, привело к номеру мобильного телефона. Стрелок ответил после первого гудка, и переговорщик из группы спецназа начал разговор.


Стрелявшим действительно был Эли Ваймс, сорокачетырехлетний маляр из Инглвуда. В отчете о задержании он был охарактеризован как пьяный, злой и склонный к самоубийству. Ранее в тот же день его выгнала из дома жена, которая сообщила ему, что влюблена в другого мужчину. Уимс поехал к океану, затем на север, в Малибу, а затем через горы в Калабасас. Он увидел парк и подумал, что это подходящее место, чтобы остановить грузовик и поспать, но он проехал мимо и купил ящик пива на заправочной станции возле шоссе 101. Затем он развернулся и пошел обратно в парк.


Уимс сказал переговорщику, что начал стрелять, потому что услышал шум в темноте и испугался. Он считал, что стрелял в бешеных койотов, которые хотели его съесть. Он сказал, что видел, как их красные глаза светятся в темноте. Он сказал, что выключил прожектор на первой прибывшей патрульной машине, потому что боялся, что свет выдаст его местоположение животным. Когда его спросили о выстреле с восьмидесяти ярдов, он сказал, что получил квалификацию опытного стрелка во время первой войны в Ираке.


В отчете подсчитано, что Уаймс выстрелил по меньшей мере двадцать семь раз, пока помощники шерифа находились на месте происшествия, и десятки раз до этого. В итоге следователи собрали в общей сложности девяносто четыре стреляные гильзы.


Вимс не сдавался в ту ночь, пока у него не закончилось пиво. Вскоре после того, как он раздавил в руке последнюю пустую бутылку, он сказал переговорщику по мобильному телефону, что обменял бы одну винтовку на упаковку пива из шести бутылок. Ему отказали. Затем он объявил, что сожалеет и готов к тому, что инцидент и все остальное закончится, что он собирается покончить с собой и буквально уйти с треском. Переговорщик пытался отговорить его от этого и поддерживал разговор, пока подразделение спецназа из двух человек продвигалось по пересеченной местности к его позиции в густой роще эвкалиптов. Но вскоре переговорщик услышал храп на сотовой линии. Уимс потерял сознание.


В дело вступила команда спецназа, и Ваймс был схвачен без единого выстрела со стороны правоохранительных органов. Порядок был восстановлен. Поскольку помощник шерифа Столлуорт принял первый звонок и был тем, в кого стреляли, на него надели ошейник. Стрелявший был помещен в патрульную машину Столлуорта, доставлен на подстанцию Малибу и заключен в тюрьму.


Другие документы в досье продолжили сагу об Эли Уимсе. На предъявлении обвинения на следующее утро после ареста Уимсу объявили неимущим и назначили государственного защитника. Дело медленно продвигалось по системе, Уимс содержался в Центральной мужской тюрьме. Но затем вмешался Винсент и предложил свои услуги безвозмездно. Его первым делом было запросить и получить оценку компетентности своего клиента. Это привело к еще большему замедлению рассмотрения дела, поскольку Уимса отвезли в государственную больницу в Камарильо для девяностодневного психологического обследования.


Этот период оценки закончился, и теперь поступали отчеты. Все врачи, которые осматривали, сдавали анализы и беседовали с Уимсом в Камарильо, согласились, что он компетентен и готов предстать перед судом.


На слушании, назначенном судьей Марком Фридманом на два, будет назначена дата судебного разбирательства, и часы для рассмотрения дела снова начнут тикать. Для меня все это было формальностью. Стоило мне прочитать документы по делу, и я понял, что суда не будет. Что должно было сделать сегодняшнее слушание, так это установить срок, в течение которого я должен был заключить соглашение о признании вины для моего клиента.


Это было законченное дело. Ваймс признал бы себя виновным и, вероятно, ему грозит год или два лишения свободы и консультации по вопросам психического здоровья. Единственный вопрос, который я получил, просмотрев досье, заключался в том, почему Винсент вообще взялся за это дело. Это не соответствовало типам дел, которые он обычно вел, с платежеспособными или высокопоставленными клиентами. Похоже, что и в этом деле особых проблем тоже не было. Это было обычным делом, и преступление Уимса даже не было необычным. Было ли это просто делом, за которое Джерри взялся, чтобы удовлетворить потребность в работе на общественных началах? Мне показалось, что, если бы это было так, Винсент мог найти что-то более интересное, что окупилось бы другими способами, например, рекламой. Дело Уимса изначально привлекло внимание средств массовой информации из-за публичного зрелища в парке. Но когда дело дойдет до суда или рассмотрения дела, это, скорее всего, пройдет далеко за пределами радаров СМИ.


Моей следующей мыслью было заподозрить, что существует связь с делом Эллиота. Винсент нашел какую-то связь.


Но при первом прочтении я не смог уловить суть. В том, что инцидент с Уимсом произошел менее чем за двенадцать часов до убийств в пляжном домике, было две общие связи, и оба преступления произошли в округе Малибу департамента шерифа. Но эти связи не выдерживали дальнейшего изучения. С точки зрения топографии они не были связаны отдаленно. Убийства были совершены на пляже, а перестрелка Уимса произошла далеко в глубине страны, в окружном парке по другую сторону гор. Насколько я мог вспомнить, ни одно из имен в файле Wyms не упоминалось в материалах Elliot, которые я просмотрел. Инцидент с Уимсом произошел в ночную смену; убийства Эллиота - в дневную смену.


Я не смог установить какую-либо конкретную связь и в большом расстройстве закрыл файл, оставив вопрос без ответа. Я взглянул на часы и увидел, что мне нужно вернуться в ЦКБ, если я хочу успеть встретиться со своим клиентом в камере до двухчасового слушания.


Я позвонила Патрику, чтобы он заехал за мной, заплатила за обед и вышла на тротуар. Я разговаривал по мобильному с Лорной, когда подъехал "Линкольн", и я запрыгнул на заднее сиденье.


“Циско уже встречался с Карлин?” Я спросил ее.


“Нет, это в два”.


“Пусть Циско спросит его также о деле Уимса”.


“Хорошо, что на счет этого?”


“Спроси его, почему Винсент вообще взял это”.


“Ты думаешь, они связаны? Эллиот и Уимс?”


“Я думаю об этом, но я этого не вижу”.


“Хорошо, я скажу ему”.


“Что-нибудь еще происходит?”


“В данный момент нет. Вы получаете много звонков от СМИ. Кто этот парень, Джек Макэвой?”


Имя напомнило мне о чем-то, но я не мог вспомнить, о чем.


“Я не знаю. Кто он такой?”


“Он работает в Times. Он позвонил, очень раздраженный тем, что от тебя ничего не слышно, сказав, что у вас с ним эксклюзивная сделка ”.


Теперь я вспомнил. Улица с двусторонним движением.


“Не беспокойся о нем. От него я тоже ничего не слышал. Что еще?”


“Суд ТВ хочет сесть и поговорить об Эллиоте. Они собираются вести прямую трансляцию на протяжении всего процесса, сделав это своей главной темой, и поэтому они надеются получать от вас ежедневные комментарии в конце суда каждый день ”.


“Что ты думаешь, Лорна?”


“Я думаю, это похоже на бесплатную национальную рекламу. Тебе лучше сделать это. Они сказали мне, что они придают процессу собственный логотип в нижней части экрана. Они называют это ”Убийство в Малибу’.


“Тогда, подготовь это. Что еще?”


“Ну, раз уж мы заговорили об этом, неделю назад я получил уведомление, что твой контракт с тренером истекает в конце месяца. Я просто собирался оставить все как есть, потому что не было денег, но теперь ты вернулся, и у тебя есть деньги. Должны ли мы продлить?”


В течение последних шести лет я размещал рекламу на автобусных стоянках, стратегически расположенных в местах с высоким уровнем преступности и дорожного движения по всему городу. Несмотря на то, что я выбыл в прошлом году, скамейки запасных по-прежнему вызывали постоянный поток звонков, все из которых Лорна откладывала или отсылала.


“Это контракт на два года, верно?”


“Да”.


Я принял быстрое решение.


“Хорошо, продлевайте его. Что-нибудь еще?”


“Отсюда все. О, подождите. И еще кое-что. Сегодня пришел арендодатель здания. Назвала себя агентом по аренде, что является просто причудливым способом сказать "арендодатель". Она хочет знать, собираемся ли мы сохранить офис. Смерть Джерри - это разрыв договора аренды, если мы этого хотим. У меня такое чувство, что в здании есть список очередников, и это возможность поднять арендную плату для следующего адвоката, который придет сюда ”.


Я смотрел в окно "Линкольна", когда мы пересекали 101-ю эстакаду и возвращались в район гражданского центра. Я мог видеть недавно построенный католический собор, а за ним - колышущуюся стальную обшивку концертного зала Диснея. Он поймал солнечный свет и приобрел теплое оранжевое свечение.


“Я не знаю, Лорна, мне нравится работать здесь с заднего сиденья. Скучно не бывает. Что ты думаешь?”


“Я не особенно люблю наносить макияж каждое утро”.


Это значит, что ей нравилось работать в своей квартире больше, чем собираться и каждый день ездить в офис в центр города. Как обычно, мы были на одной волне.


“Есть о чем подумать”, - сказал я. “Никакой косметики. Никакого офиса наверху. Никакой борьбы за место в гараже ”.


Она не ответила. Это должен был быть мой выбор. Я посмотрел вперед и увидел, что мы находимся в квартале от места моей высадки перед ЦКБ.


“Давай поговорим об этом позже”, - сказал я. “Я должен выпрыгнуть”.


“Ладно, Микки. Будь в безопасности ”.


“Ты тоже”.


Двадцать шесть


Эли Ваймс все еще был под кайфом после трех месяцев, проведенных в Камарильо. Его отправили обратно в округ с рецептом на медикаментозную терапию, которая не помогла бы мне защищать его, не говоря уже о том, чтобы помочь ему ответить на любые вопросы о возможной связи с убийствами на пляже. Мне потребовалось меньше двух минут в карцере суда, чтобы осознать ситуацию и принять решение подать ходатайство судье Фридману с просьбой прекратить всю медикаментозную терапию. Я вернулся в зал суда и нашел Джоан Джорджетти на ее месте за столом обвинения. Слушание должно было начаться через пять минут.


Она что-то писала на внутренней стороне папки, когда я подошел к столу. Не поднимая глаз, она каким-то образом знала, что это я.


“Ты хочешь отсрочки, не так ли?”


“И прекращение употребления наркотиков. Этот парень - зомби ”.


Она перестала писать и посмотрела на меня.


“Учитывая, что он избивал моих помощников, я не уверен, что возражаю против того, чтобы он был в таком состоянии”.


“Но, Джоанна, я должен быть в состоянии задать парню основные вопросы, чтобы защитить его”.


“Неужели?”


Она сказала это с улыбкой, но суть была понята. Я пожал плечами и присел на корточки, чтобы наши глаза были на одном уровне.


“Вы правы, я не думаю, что мы говорим здесь о судебном разбирательстве”, - сказал я. “Я был бы рад выслушать любые предложения”.


“Ваш клиент стрелял в занятую машину шерифа. Государство заинтересовано в том, чтобы направить сообщение по этому поводу. Нам не нравится, когда люди так поступают ”.


Она скрестила руки на груди, чтобы показать нежелание штата идти на компромисс в этом вопросе. Она была привлекательной женщиной атлетического сложения. Она побарабанила пальцами по одному из своих бицепсов, и я не мог не заметить красный лак на ногтях. Сколько я себя помню, имея дело с Джоанн Джорджетти, ее ногти всегда были выкрашены в кроваво-красный цвет. Она сделала больше, чем просто представляла государство. Она представляла копов, в которых стреляли, на которых нападали, на которых устраивали засады и на которых плевали. И она хотела крови каждого негодяя, которому не повезло, чтобы она привлекла его к ответственности.


“Я бы сказал, что мой клиент, будучи в панике из-за "койотов", стрелял по светофору на машине, а не в нее саму. В ваших собственных документах говорится, что он был опытным стрелком в армии США. Если бы он хотел застрелить помощника шерифа, он мог бы это сделать. Но он этого не сделал ”.


“Он был уволен из армии пятнадцать лет назад, Микки”.


“Верно, но некоторые навыки никогда не исчезают. Это как езда на велосипеде ”.


“Что ж, это аргумент, который вы, несомненно, могли бы привести присяжным”.


Мои колени были готовы подогнуться. Я потянулся к одному из стульев за столом защиты, подкатил его и сел.


“Конечно, я могу привести этот аргумент, но, вероятно, в интересах штата довести это дело до конца, убрать мистера Уимса с улицы и назначить какую-нибудь терапию, которая поможет предотвратить повторение подобного. Так что ты скажешь? Должны ли мы отойти куда-нибудь в угол и разобраться с этим, или пойти на это перед присяжными? ”


Она на мгновение задумалась, прежде чем ответить. Это была классическая дилемма прокурора. Это было дело, которое она могла легко выиграть. Она должна была решить, дополнить ли ее статистику или сделать то, что могло бы быть правильным.


“До тех пор, пока я смогу выбрать угол”.


“Меня это устраивает”.


“Хорошо, я не буду возражать против отсрочки, если вы внесете ходатайство”.


“Звучит заманчиво, Джоанна. А как насчет медикаментозной терапии?”


“Я не хочу, чтобы этот парень снова выходил из себя, даже в мужском центре”.


“Послушайте, подождите, пока они не выведут его. Вы увидите, он зомби. Вы же не хотите, чтобы это произошло, а затем заставить его оспорить сделку, потому что государство сделало его некомпетентным для принятия решения. Давайте проясним его голову, заключим сделку, а затем вы можете попросить их накачать его всем, чем захотите ”.


Она подумала об этом, увидела логику и, наконец, кивнула.


“Но если он хоть раз проявит себя в тюрьме, я собираюсь обвинить тебя и выместить это на нем”.


Я рассмеялся. Идея обвинять меня была абсурдной.


“Неважно”.


Я встал и начал придвигать стул обратно к столу защиты. Но затем я повернулся обратно к прокурору.


“Джоанна, позволь мне спросить тебя еще кое о чем. Почему Джерри Винсент взялся за это дело?”


Она пожала плечами и покачала головой.


“Я не знаю”.


“Ну, это тебя удивило?”


“Конечно. Это было немного странно, его появление. Я знал его с давних пор, понимаешь?”


Имеется в виду, когда он был прокурором.


“Да, так что же произошло?”


“Однажды – несколько месяцев назад – я получил уведомление о ходатайстве о признании Wyms компетентным, и в нем фигурировало имя Джерри. Я позвонил ему и сказал: ‘Какого черта’, понимаешь? ‘Вы даже не позвонили, чтобы сказать, что я беру это дело на себя?’ И он просто сказал, что хочет привлечь кого-то на общественных началах, и попросил полицию возбудить дело. Но я знаю Энджела Ромеро, полицейского, который изначально вел это дело. Пару месяцев назад я столкнулся с ним на одном из этажей, и он спросил меня, что происходит на Wyms. И в ходе беседы он сказал мне, что Джерри не просто пришел просить направления в PB. Сначала он пошел к Уимсу в Мужской центр, записал его, а затем пришел и сказал Энджелу сдать дело ”.


“Как вы думаете, почему он взялся за это дело?”


За эти годы я понял, что иногда, если задать один и тот же вопрос несколько раз, получаешь разные ответы.


“Я не знаю. Я специально спросил его об этом, и он на самом деле не ответил. Он сменил тему на что-то другое, и все это было как-то неловко. Я помню, как подумал, что здесь было что-то еще, например, возможно, у него была связь с Уимсом. Но потом, когда он отправил его в Камарильо, я понял, что он не делал парню никаких одолжений ”.


“Что вы имеете в виду?”


“Послушай, ты только что провел пару часов с этим делом и знаешь, как оно будет развиваться. Это заявление о признании вины. Тюремное заключение, консультации и надзор. Так было до того, как его отправили в Камарильо. Так что время Уимса там было на самом деле не обязательно. Джерри просто оттягивал неизбежное ”.


Я кивнул. Она была права. Отправка клиента в психиатрическое отделение в Камарильо не принесла ему никакой пользы. Загадочное дело становилось все более загадочным. Только мой клиент был не в состоянии сказать мне, почему. Его адвокат – Винсент – держал его накачанным наркотиками и запертым в течение трех месяцев.


“Хорошо, Джоанна. Спасибо. Давайте...”


Меня прервал секретарь, который объявил заседание суда, и я поднял глаза, чтобы увидеть судью Фридмана, занимающего скамью подсудимых.


Двадцать семь


Анхель Ромеро был одной из тех интересных человеческих историй, которые вы время от времени читаете в газете. История о бандите, который тяжело рос на улицах Восточного Лос-Анджелеса, но с трудом добился образования и даже юридической школы, а затем развернулся и отдал все обществу. Способ Энджела вернуть долг заключался в том, чтобы пойти в офис общественных защитников и представлять аутсайдеров общества. Он был пожизненным сотрудником полиции и видел, как многие молодые юристы, включая меня, приходили и уходили на пути к частной практике и предполагаемым большим деньгам, которые это приносило.


После слушания по делу Уимса, на котором судья удовлетворил ходатайство о продолжении, чтобы дать Джорджетти и мне время подготовить заявление о признании вины, я спустился в офис полиции на десятом этаже и попросил Ромеро. Я знал, что он был работающим адвокатом, а не начальником, и это, скорее всего, означало, что он был в зале суда где-то в здании. Секретарша что-то напечатала на своем компьютере и посмотрела на экран.


“Отдел один-двадцать четыре”, - сказала она.


“Спасибо”, - сказал я.


Отдел 124 был залом суда судьи Шампань на тринадцатом этаже, том самом этаже, с которого я только что пришел. Но такова была жизнь в ЦКБ. Казалось, что все идет по кругу. Я поднялся на лифте обратно наверх и прошел по коридору до 124, выключив телефон, когда подошел к двойным дверям. Суд заседал, и Ромеро стоял перед судьей, обсуждая ходатайство об уменьшении размера залога. Я проскользнул в задний ряд галереи и надеялся на быстрое решение, чтобы я мог добраться до Ромеро без долгого ожидания.


Мои уши навострились, когда я услышал, как Ромеро назвал своего клиента по имени, назвав его мистером Скейлсом. Я проскользнул дальше по скамье подсудимых, чтобы лучше видеть обвиняемого, сидящего рядом с Ромеро. Это был белый парень в оранжевом тюремном комбинезоне. Когда я увидел его профиль, я понял, что это Сэм Скейлс, мошенник и бывший клиент. Последнее, что я помню о Скейлзе, это то, что он отправился в тюрьму по сделке о признании вины, которую я добился для него. Это было три года назад. Он, очевидно, выбрался и снова попал в беду – только на этот раз он не позвонил мне.


После того, как Ромеро закончил свои аргументы об освобождении под залог, прокурор встал и решительно выступил против освобождения под залог, изложив в своих аргументах новые обвинения против Скейлса. Когда я представлял его интересы, его обвинили в мошенничестве с кредитными картами, в ходе которого он обирал людей, делавших пожертвования организации по оказанию помощи пострадавшим от цунами. На этот раз все было хуже. Ему еще раз предъявили обвинение в мошенничестве, но в этом случае жертвами были вдовы военнослужащих, убитых в Ираке. Я покачал головой и почти улыбнулся. Я был рад, что Сэм не позвонил мне. Государственный защитник мог бы заполучить его.


Судья Шампань вынес решение быстро после того, как прокурор закончил. Она назвала Скейлза хищником и угрозой обществу и оставила его под залог в миллион долларов. Она отметила, что, если бы ее спросили, она, вероятно, подняла бы этот вопрос. Именно тогда я вспомнил, что именно судья Шампань вынес Скейлзу приговор по предыдущему делу о мошенничестве. Для обвиняемого не было ничего хуже, чем вернуться и предстать перед тем же судьей за другое преступление. Это было почти так, как если бы судьи приняли недостатки системы правосудия на свой счет.


Я ссутулился на своем месте и использовал другого наблюдателя на галерее в качестве прикрытия, чтобы Скейлс не мог меня видеть, когда помощник шерифа поднял его, надел наручники и отвел обратно в камеру. После того, как он ушел, я выпрямился и смог поймать взгляд Ромеро. Я подал ему знак выйти в коридор, и он показал мне пять пальцев. Пять минут. Ему все еще нужно было уладить кое-какие дела в суде.


Я вышел в коридор, чтобы дождаться его, и снова включил свой телефон. Сообщений нет. Я звонил Лорне, чтобы проверить, как дела, когда услышал голос Ромеро позади меня. Он пришел на четыре минуты раньше.


“Ини, мини, мини, мо, поймай убийцу за палец ноги. Если его адвокат Халлер, отпустите его. Ини, мини, мини, мо. Привет, братан.”


Он улыбался. Я закрыл телефон, и мы стукнулись кулаками. Я не слышал этого домотканого звона с тех пор, как работал в управлении полиции. Ромеро выдумал это после того, как я получил оправдательный вердикт по делу Барнетта Вудсона еще в девяносто втором.


“В чем дело?” Спросил Ромеро.


“Я скажу тебе, в чем дело. Ты пожираешь моих клиентов, чувак. Сэм Скейлс раньше был моим ”.


Я сказал это с понимающей улыбкой, и Ромеро улыбнулся в ответ.


“Ты хочешь его? Ты можешь забрать его. Это один грязный белый мальчишка. Как только СМИ пронюхают об этом деле, они собираются линчевать его задницу за то, что он сделал ”.


“Забираешь деньги вдов войны, да?”


“Кража государственных пособий в случае смерти. Говорю тебе, я наказал много плохих парней, которые совершили много плохих поступков, но я поставил чашу весов выше насильников малолетних, чувак. Я терпеть не могу этого парня ”.


“Да, что ты вообще делаешь с белым парнем? Ты занимаешься бандитскими преступлениями ”.


Лицо Ромеро стало серьезным, и он покачал головой.


“Больше нет, чувак. Они думали, что я подобрался слишком близко к клиентам. Знаешь, один раз вато, всегда вато. Итак, они забрали меня из банд. Спустя девятнадцать лет я завязал с бандами ”.


“Жаль это слышать, приятель”.


Ромеро вырос в Бойл-Хайтс, в районе, которым управляла банда под названием Кватро Флэтс. У него были татуировки, подтверждающие это, если бы вы когда-нибудь видели его руки. Не имело значения, насколько жарким был день, он всегда надевал длинные рукава, когда работал. И когда он представлял бандита, обвиняемого в преступлении, он сделал больше, чем просто защищал его в суде. Он работал, чтобы вырвать этого человека из лап банды. Отстранить его от дел о бандитизме было актом глупости, который мог произойти только при такой бюрократии, как система правосудия.


“Чего ты хочешь от меня, Мик? На самом деле ты пришел сюда не для того, чтобы отбирать у меня весы, верно?”


“Нет, ты можешь оставить весы себе, Ангел. Я хотел спросить вас о другом клиенте, который был у вас некоторое время ранее в этом году. Эли Уимс.”


Я собирался рассказать подробности дела в качестве подсказки, но Ромеро сразу узнал суть дела и кивнул.


“Да, Винсент снял это с меня. Ты понял это теперь, когда он мертв?”


“Да, я получил все дела Винсента. Я только сегодня узнал о Wyms ”.


“Что ж, удачи с ними, братан. Что вам нужно знать о Wyms? Винсент снял его с меня, по крайней мере, три месяца назад.”


Я кивнул.


“Да, я знаю. Я разобрался в этом деле. Что мне интересно, так это то, что Винсент принимает это. По словам Джоан Джорджетти, он пошел на это. Это правда?”


Ромеро несколько мгновений проверял банки памяти, прежде чем ответить. При этом он поднял руку и потер подбородок. Я мог видеть слабые шрамы на костяшках его пальцев там, где ему удалили татуировки.


“Да, он отправился в тюрьму и уговорил Уимса на это. Получил подписанное заявление об увольнении и принес его. После этого дело перешло к нему. Я отдал ему свое досье, и с меня хватит, чувак ”.


Я придвинулась к нему поближе.


“Он сказал, зачем ему это дело? Я имею в виду, он не знал Уимса, не так ли?”


“Я так не думаю. Он просто хотел заполучить дело. Он мне широко подмигнул, понимаешь?”


“Нет, что ты имеешь в виду? Что это за ‘большое подмигивание’?”


“Я спросил его, почему он нанял парня с Южной стороны, который отправился туда, в страну белых людей, и устроил там погром. Безвозмездно, не меньше. Я думал, у него был какой-то расовый подход к этому или что-то в этомроде. Кое-что, что принесло бы ему немного известности. Но он просто вроде как подмигнул мне, как будто было что-то еще ”.


“Ты спросил его о чем?”


Ромеро сделал непроизвольный шаг назад, когда я вторгся в его личное пространство.


“Да, чувак, я спросил. Но он не сказал мне. Он только что сказал, что Уимс выпустил волшебную пулю. Я не знал, какого черта он имел в виду, и у меня больше не было времени играть с ним в игры. Я отдал ему папку и перешел к следующему.”


Вот это было снова. Волшебная пуля. Я был близок к чему-то здесь, и я мог чувствовать, как кровь в моих венах начинает двигаться с высокой скоростью.


“Это все, Мик? Я должен вернуться внутрь ”.


Мои глаза сфокусировались на Ромеро, и я понял, что он как-то странно на меня смотрит.


“Да, Ангел, спасибо. Вот и все. Возвращайся туда и задай им жару ”.


“Да, чувак, это то, чем я занимаюсь”.


Ромеро направился обратно к двери в отдел 124, а я быстро направился к лифтам. Я знал, чем буду заниматься остаток дня и всю ночь. Поиск волшебной пули.


Двадцать восемь


Я вошел в офис и пронесся прямо мимо Лорны и Циско, которые были за стойкой регистрации, глядя на компьютер. Я говорил, не останавливаясь, по пути во внутреннее святилище.


“Если у вас двоих есть какие-либо новости для меня или что-то еще, что я должен знать, тогда заходите сейчас. Я собираюсь отправиться в карантин ”.


“И тебе тоже привет”, - крикнула мне вслед Лорна.


Но Лорна хорошо знала, что должно было произойти. Карантин - это когда я закрывал все двери и окна, задергивал шторы, отключал телефоны и приступал к работе над файлом и делом с полной концентрацией и поглощенностью. Карантин для меня был окончательным знаком "НЕ БЕСПОКОИТЬ", висящим на двери. Лорна знала, что, как только я окажусь в режиме карантина, меня оттуда не вытащить, пока я не найду то, что ищу.


Я обошел стол Джерри Винсента и плюхнулся в кресло. Я открыла свою сумку на полу и начала вытаскивать папки. Я рассматривал то, что мне нужно было сделать здесь, как я против них. Где-нибудь в файлах я бы нашел ключ к последнему секрету Джерри Винсента. Я бы нашел волшебную пулю.


Лорна и Циско пришли в офис вскоре после того, как я устроился.


“Я не видел там Рена”, - сказал я, прежде чем кто-либо из них смог заговорить.


“И ты больше никогда этого не сделаешь”, - сказала Лорна. “Она уволилась”.


“Это было довольно неожиданно”.


“Она ушла на ланч и не вернулась”.


“Она звонила?”


“Да, она наконец позвонила. Она сказала, что получила предложение получше. Теперь она будет секретарем Брюса Карлина ”.


Я кивнул. В этом, казалось, был определенный смысл.


“Теперь, прежде чем вы отправитесь в карантин, нам нужно обсудить некоторые вещи”, - сказала Лорна.


“Это то, что я сказал, когда вошел. Что у тебя есть?”


Лорна села на один из стульев перед столом. Циско остался стоять, скорее расхаживая, позади нее.


“Хорошо”, - сказала Лорна. “Пара вещей, пока ты был в суде. Во-первых, вы, должно быть, задели за живое тем ходатайством, которое подали по поводу улик по делу Патрика.”


“Что случилось?” Я спросил.


“Прокурор звонил сегодня три раза, желая поговорить о судебном разбирательстве”.


Я улыбнулся. Ходатайство об исследовании улик было рискованным, но, похоже, оно может быть удовлетворено, и я смогу помочь Патрику.


“Что с этим происходит?” Спросила Лорна. “Вы не сказали мне, что подали ходатайства”.


“Вчера из машины. И что происходит, так это то, что я думаю, доктор Воглер подарил своей жене фальшивые бриллианты на ее день рождения. Теперь, чтобы убедиться, что она никогда об этом не узнает, они собираются предложить Патрику сделку, если я отзову свой запрос на изучение улик ”.


“Хорошо. Думаю, мне нравится Патрик ”.


“Я надеюсь, что у него получится вырваться. Что дальше?”


Лорна просмотрела записи в своем блокноте. Я знал, что она не любит, когда ее торопят, но я торопил ее.


“Вы все еще получаете много звонков от местных СМИ. О Джерри Винсенте или Уолтере Эллиоте или обоих. Вы хотите просмотреть их?”


“Нет. У меня нет времени на звонки в СМИ ”.


“Ну, это то, что я им говорил, но это не делает их счастливыми. Особенно того парня из Times. Он ведет себя как мудак ”.


“Ну и что, что они не счастливы? Мне все равно ”.


“Что ж, тебе лучше быть осторожным, Микки. В аду нет такой ярости, какую презирали СМИ ”.


Это было хорошее замечание. СМИ могут любить тебя один день и похоронить на следующий. Мой отец двадцать лет был любимцем ПРЕССЫ. Но к концу своей профессиональной жизни он стал изгоем, потому что репортерам надоело, что он избавляется от виновных. Он стал воплощением системы правосудия, в которой были другие правила для состоятельных обвиняемых с влиятельными адвокатами.


“Я постараюсь быть более сговорчивым”, - сказал я. “Только не сейчас”.


“Прекрасно”.


“Есть что еще сообщить?”


“Я думаю, что это – я рассказал тебе о Рен, так что это все, что у меня есть. Вы позвоните прокурору по делу Патрика?”


“Да, я позвоню ему”.


Я посмотрел через плечо Лорны на Циско, который все еще стоял.


“Ладно, Циско, твоя очередь. Что у тебя есть?”


“Все еще работаю над Эллиотом. В основном в отношении Рилза и некоторых рукопожатий с нашими свидетелями ”.


“У меня вопрос о свидетелях”, - перебила Лорна. “Где вы хотите разместить доктора Арсланяна?”


Шамирам Арсланян была специалистом по остаткам огнестрельного оружия, которого Винсент планировал привезти из Нью-Йорка в качестве свидетеля-эксперта, чтобы сбить с ног свидетеля-эксперта штата на суде. Она была лучшей в этой области, и, с финансовыми резервами Уолтера Эллиота, Винсент выбирал лучшее, что можно купить за деньги. Я хотел, чтобы она была поближе к ЦКБ в центре города, но выбор отелей был ограничен.


“Сначала попробуй шашки”, - сказал я. “И сними ей номер люкс. Если они забронированы, попробуйте "Стандарт", а затем "Киото Гранд". Но сними номер люкс, чтобы у нас было место для работы ”.


“Понял. А что насчет Муниса? Ты тоже хочешь, чтобы он был рядом?”


Хулио Мунис был внештатным видеооператором, который жил в каньоне Топанга. Из-за близости его дома к Малибу он был первым представителем средств массовой информации, который прибыл на место преступления, услышав вызов следователей из отдела убийств по радиоканалу шерифа. Он снял на видео Уолтера Эллиота с помощниками шерифа возле пляжного домика. Он был ценным свидетелем, потому что его видеозапись и его собственные воспоминания могли быть использованы для подтверждения или опровержения показаний, данных помощниками шерифа и следователями.


“Я не знаю”, - сказал я. “Дорога из Топанги в центр города может занять от часа до трех. Я бы предпочел не рисковать. Циско, он согласен приехать и остановиться в отеле?”


“Да, при условии, что мы платим, и он может заказать доставку еды и напитков в номер”.


“Хорошо, тогда приведите его. Кроме того, где видео? В деле есть только заметки об этом. Я не хочу, чтобы первый раз, когда я посмотрю видео, было в суде ”.


Циско выглядел озадаченным.


“Я не знаю. Но если его здесь нет, я могу попросить Муниса дублировать копию ”.


“Ну, я здесь такого не видел. Так что достань мне копию. Что еще?”


“Еще пара вещей. Во-первых, я связался со своим источником по делу Винсента, и он ничего не знал ни о подозреваемом, ни об этой фотографии, которую Босх показал вам сегодня утром.”


“Ничего?”


“Nada.”


“Что ты думаешь? Знает ли Bosch, что ваш парень - источник утечки, и закрывается ли от него?”


“Я не знаю. Но все, что я рассказывал ему об этой фотографии, было для него новостью ”.


Мне потребовалось несколько минут, чтобы обдумать, что это значит.


“Босх когда-нибудь возвращался и показывал фотографию Рену?”


“Нет”, - сказала Лорна. “Я был с ней все утро. Босх так и не появился ни во время, ни после обеда ”.


Я не был уверен, что все это значит, но я не мог зациклиться на этом. Я должен был добраться до файлов.


“Что было вторым?” Я спросил Циско.


“Что?”


“Ты сказал, что хочешь сказать мне еще пару вещей. Что было вторым?”


“О, да. Я позвонил ликвидатору Винсента, и вы были правы. У него все еще одна из длинных досок Патрика ”.


“Что он хочет за это?”


“Ничего”.


Я посмотрел на Циско и поднял брови, спрашивая, в чем подвох.


“Давайте просто скажем, что он хотел бы оказать вам услугу. Он потерял хорошего клиента в лице Винсента. Я думаю, он надеется, что вы будете использовать его для будущих ликвидаций. И я не отговаривал его от этой идеи и не говорил ему, что вы обычно не обмениваете собственность на услуги со своими клиентами ”.


Я понял. К доске для серфинга не было бы никаких реальных условий.


“Спасибо, Циско. Ты взял это с собой?”


“Нет, у него не было этого в офисе. Но он сделал звонок, и кто-то должен был передать это ему сегодня днем. Я мог бы вернуться и забрать это, если хочешь ”.


“Нет, просто дайте мне адрес, и я попрошу Патрика забрать его. Что случилось с Брюсом Карлином? Разве вы не допрашивали его сегодня? Возможно, у него есть запись Муниса ”.


Мне не терпелось услышать о Брюсе Карлине на нескольких уровнях. Самое главное, я хотел знать, работал ли он на Винсента по делу Эли Уимса. Если так, то он мог бы привести меня к волшебному средству.


Но Циско не ответил на мой вопрос. Лорна повернулась, и они посмотрели друг на друга, как будто гадая, кто из них должен сообщить плохие новости.


“Что случилось?” Я спросил.


Лорна повернулась ко мне.


“Карлин издевается над нами”, - сказала она.


Я мог видеть, как сердито сжата ее челюсть. И я знал, что она приберегала такие выражения для особых случаев. Что-то пошло не так с отчетом Карлин, и она была особенно расстроена.


“Как же так?”


“Ну, он так и не появился в два, как обещал. Вместо этого он позвонил в два – сразу после того, как Рен позвонил и уволился – и сообщил нам новые параметры своей сделки ”.


Я раздраженно покачал головой.


“Его сделка? Сколько он хочет?”


“Ну, я думаю, он понял, что за двести долларов в час он много не заработает, поскольку, вероятно, собирался выставлять счет максимум за два-три часа. Это все, что могло понадобиться Cisco от него. Итак, он позвонил и сказал, что хочет фиксированную плату, или мы могли бы разобраться во всем сами ”.


“Как я уже сказал, сколько?”


“Десять тысяч долларов”.


“Ты, должно быть, издеваешься надо мной”.


“В точности мои слова”.


Я перевел взгляд с нее на Циско.


“Это вымогательство. Разве нет государственного агентства, которое регулирует вас, ребята? Разве мы не можем как-нибудь разобраться с его дерьмом?”


Циско покачал головой.


“Есть все виды регулирующих органов, но это теневая область”.


“Да, я знаю, что это сомнительно. Он подозрительный. Я думал об этом годами ”.


“Я имею в виду, что у него не было сделки с Винсентом. Мы не можем найти никакого контракта. Так что он не обязан нам ничего сообщать. Нам просто нужно нанять его, и он назначает свою цену в десять тысяч. Это дерьмовый грабеж, но, вероятно, он законен. Я имею в виду, ты адвокат. Ты мне скажи.”


Я думал об этом несколько мгновений, а затем попытался отбросить это в сторону. Я все еще был на взводе от заряда адреналина, который получил в здании суда. Я не хотел, чтобы это рассеивалось из-за отвлекающих факторов.


“Хорошо, я спрошу Эллиота, хочет ли он заплатить. Тем временем, я собираюсь снова просмотреть все файлы сегодня вечером, и если мне повезет и я прорвусь, тогда он нам не понадобится. Мы говорим ”пошел ты" и заканчиваем с ним ".


“Мудак”, - пробормотала Лорна.


Я был почти уверен, что это было направлено против Брюса Карлина, а не против меня.


“Хорошо, это все?” Я спросил. “Что-нибудь еще?”


Я переводил взгляд с одного лица на другое. Ни у кого не было ничего другого, что можно было бы поднять.


“Хорошо, тогда спасибо вам обоим за все, с чем вы мирились и что делали на этой неделе. Иди и желаю тебе спокойной ночи”.


Лорна с любопытством посмотрела на меня.


“Ты отсылаешь нас домой?” - спросила она.


Я посмотрел на часы.


“Почему бы и нет?” Я сказал. “Уже почти половина пятого, и я собираюсь погрузиться в файлы, и я не хочу, чтобы что-то отвлекало. Вы двое идите домой, спокойной ночи, а завтра мы начнем все сначала ”.


“Ты собираешься работать здесь один сегодня вечером?” Циско спросил.


“Да, но не волнуйся. Я запру дверь и никого не впущу, даже если я его знаю ”.


Я улыбнулся. Лорна и Циско этого не сделали. Я указал на открытую дверь в офис. У него был скользящий засов, который можно было использовать для фиксации в верхней части дверной коробки. При необходимости я мог бы обеспечить безопасность как по внешнему, так и по внутреннему периметру. Это придало новый смысл идее карантина.


“Давай, со мной все будет в порядке. У меня есть работа, которую нужно сделать ”.


Они медленно, неохотно начали выходить из моего кабинета.


“Лорна”, - крикнул я им вслед. “Патрик должен быть там. Скажи ему, чтобы продолжал висеть. Возможно, мне будет что ему сказать после того, как я сделаю этот звонок ”.


Двадцать девять


Я открыл дело Патрика Хенсона на своем столе и посмотрел номер телефона прокурора. Я хотел покончить с этим до того, как приступлю к работе над делом Эллиота.


Обвинителем был Дуайт Поузи, парень, с которым я раньше имел дело по делам, и который мне никогда не нравился. Некоторые прокуроры обращаются с адвокатами защиты так, как будто их отделяет всего один шаг от их клиентов. Как псевдопреступники, а не как образованные и опытные профессионалы. Не в качестве необходимых винтиков в заводных шестеренках системы правосудия. У большинства копов такая точка зрения, и я могу с этим жить. Но меня беспокоит, когда коллеги-юристы принимают такую позу. К сожалению, Дуайт Поузи был одним из таких, и если бы я мог прожить остаток своей жизни, ни разу не поговорив с ним, я был бы счастливым человеком. Но этому не суждено было сбыться.


“Итак, Холлер, ” сказал он после того, как ответил на звонок, “ они заставили тебя ходить в обуви мертвеца, не так ли?”


“Что?”


“Они передали вам все дела Джерри Винсента, верно? Вот как ты оказалась с Хенсоном ”.


“Да, что-то вроде этого. В любом случае, я перезваниваю тебе, Дуайт. На самом деле, твои три звонка. В чем дело? Вы получили ходатайство, которое я подал вчера?”


Я напомнил себе, что здесь мне нужно действовать осторожно, если я хочу извлечь все возможное из телефонного звонка. Я не мог позволить моей неприязни к прокурору повлиять на исход для моего клиента.


“Да, я получил ходатайство. Это лежит прямо здесь, на моем столе. Вот почему я звонил ”.


Он оставил дверь открытой, чтобы я мог вмешаться.


“И?”


“И, э-э, ну, мы не собираемся этого делать, Мик”.


“Сделать что, Дуайт?”


“Предоставьте наши доказательства для изучения”.


Это все больше и больше выглядело так, будто я задел своим движением главный нерв.


“Что ж, Дуайт, в этом прелесть системы, верно? Ты не можешь принимать это решение. Судья делает. Вот почему я тебя не спрашивал. Я изложил это в ходатайстве и спросил судью ”.


Поузи прочистил горло.


“Нет, на самом деле, на этот раз мы согласны”, - сказал он. “Мы собираемся снять обвинение в краже и просто перейти к обвинению в торговле наркотиками. Итак, вы можете отозвать свое ходатайство, или мы можем сообщить судье, что этот вопрос спорный ”.


Я улыбнулся и кивнул. Он был у меня. Тогда я понял, что Патрик собирается уйти.


“Единственная проблема с этим, Дуайт, в том, что обвинение в торговле наркотиками возникло в результате расследования кражи. Ты это знаешь. Когда они арестовали моего клиента, ордер был на кражу. Наркотики были обнаружены при аресте. Итак, у вас нет одного без другого ”.


У меня было ощущение, что он знал все, что я говорил, и что звонок просто следовал сценарию. Мы шли туда, куда хотела Поузи, и меня это устраивало. На этот раз я тоже хотел туда поехать.


“Тогда, может быть, мы сможем просто обсудить решение по этому вопросу”, - сказал он, как будто эта идея только что пришла ему в голову.


И вот мы здесь. Мы пришли в то место, куда Поузи хотел попасть с того момента, как ответил на звонок.


“Я открыт для этого, Дуайт. Вы должны знать, что мой клиент добровольно вступил в программу реабилитации после своего ареста. Он завершил программу, работает полный рабочий день и был чист в течение четырех месяцев. Он выложится в любое время и в любом месте, чтобы доказать это ”.


“Это действительно приятно слышать”, - сказал Поузи с фальшивым энтузиазмом. “Офис окружного прокурора, а также суды всегда благосклонно относятся к добровольной реабилитации”.


Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю, я чуть не сказал.


“У парня все хорошо. Я могу за это поручиться. Что ты хочешь для него сделать?”


Я знал, как теперь будет выглядеть сценарий. Поузи превратил бы это в жест доброй воли со стороны обвинения. Он создавал впечатление, что офис окружного прокурора оказывает здесь услугу, когда правда заключалась в том, что обвинение действовало, чтобы оградить важную фигуру от политических и личных затруднений. Меня это устраивало. Меня не волновали политические концы сделки, пока мой клиент получал то, что я хотел, чтобы он получил.


“Вот что я тебе скажу, Мик. Давайте покончим с этим, и, возможно, Патрик сможет использовать эту возможность, чтобы двигаться дальше и быть продуктивным членом общества ”.


“По-моему, звучит как план, Дуайт. Ты делаешь мой день лучше. И его.”


“Хорошо, тогда достань мне его записи о реабилитации, и мы положим их в пакет для судьи”.


Поузи говорил о том, чтобы превратить это дело в досудебное вмешательство. Патрику пришлось бы раз в две недели проходить тесты на наркотики, и через шесть месяцев дело было бы закрыто, если бы он оставался чистым. В его послужном списке по-прежнему значился бы арест, но не судимость. Если не…


“Вы готовы стереть его послужной список?” Я спросил.


“Э-э ... это слишком большая просьба, Микки. В конце концов, он вломился в дом и украл бриллианты ”.


“Он не вламывался, Дуайт. Его пригласили войти. И все это из-за предполагаемых бриллиантов, верно? Действительно ли он украл какие-либо бриллианты.”


Поузи, должно быть, понял, что допустил ошибку, упомянув бриллианты. Он быстро свернул свою палатку.


“Ладно, прекрасно. Мы положим это в упаковку ”.


“Ты хороший человек, Дуайт”.


“Я пытаюсь быть. Вы сейчас отзовете свое ходатайство?”


“Завтра первым делом. Когда мы пойдем в суд? У меня суд, начинающийся в конце следующей недели ”.


“Тогда мы начнем в понедельник. Я дам тебе знать ”.


Я повесил трубку и позвонил на стойку регистрации по внутренней связи. К счастью, ответила Лорна.


“Я думал, тебя отправили домой”, - сказал я.


“Мы собираемся пройти через дверь. Я собираюсь оставить свою машину здесь и поехать с Циско ”.


“Что, в его донорскомцикле?”


“Извини меня, папа, но я не думаю, что тебе есть что сказать по этому поводу”.


Я застонал.


“Но у меня есть право голоса по поводу того, кто работает моим следователем. Если я смогу разлучить вас двоих, возможно, я смогу сохранить вам жизнь ”.


“Микки, не смей!”


“Не могли бы вы просто сказать Циско, что мне нужен этот адрес для ликвидатора?”


“Я буду. И я увижу тебя завтра”.


“Надеюсь на это. Наденьте шлем”.


Я повесил трубку, и вошел Циско, неся в одной руке почтовую открытку, а в другой - пистолет в кожаной кобуре. Он обошел стол, положил передо мной открытку, затем открыл ящик и положил в него оружие.


“Что ты делаешь?” Я спросил. “Вы не можете дать мне пистолет”.


“Это абсолютно законно и зарегистрировано на меня”.


“Это здорово, но ты не можешь отдать это мне. Это я...”


“Я не отдам это тебе. Я просто храню это здесь, потому что я закончил работу на сегодня. Я получу его утром, хорошо?”


“Неважно. Я думаю, вы двое слишком остро реагируете ”.


“Лучше, чем недооценивать. Увидимся завтра”.


“Благодарю вас. Ты пришлешь Патрика, прежде чем уйдешь?”


“Ты получил это. И, кстати, я всегда заставляю ее надевать шлем ”.


Я посмотрел на него и кивнул.


“Это хорошо, Циско”.


Он вышел из комнаты, и вскоре вошел Патрик.


“Патрик, Циско поговорил с ликвидатором Винсента, и у него все еще есть одна из твоих длинных досок. Вы можете пройти мимо и забрать это. Просто скажи ему, что ты забираешь это для меня, и чтобы он позвонил мне, если возникнут какие-либо проблемы ”.


“О, чувак, спасибо тебе!”


“Да, что ж, у меня есть новости еще лучше, чем эти, по вашему делу”.


“Что случилось?”


Я повторил телефонный разговор, который только что состоялся у меня с Дуайтом Поузи. Когда я сказал Патрику, что он не попадет в тюрьму, если останется чистым, я заметил, как его глаза немного просветлели. Я как будто мог видеть, как бремя спало с его плеч. Он мог еще раз взглянуть в будущее.


“Я должен позвонить маме”, - сказал он. “Она будет так счастлива”.


“Да, что ж, я надеюсь, что ты тоже”.


“Я есть, я есть”.


“Итак, насколько я понимаю, ты должен мне пару тысяч за мою работу над этим. Это примерно две с половиной недели езды. Если хочешь, можешь оставаться со мной, пока это не окупится. После этого мы сможем поговорить об этом и посмотреть, к чему мы пришли ”.


“Звучит неплохо. Мне нравится эта работа ”.


“Хорошо, Патрик, тогда договорились”.


Патрик широко улыбнулся и повернулся, чтобы уйти.


“И еще кое-что, Патрик”.


Он повернулся ко мне.


“Я видел, как ты спал в своей машине в гараже этим утром”.


“Извините. Я найду другое место ”.


Он опустил взгляд на пол.


“Нет, мне очень жаль”, - сказал я. “Я забыл, что ты сказал мне, когда мы разговаривали по телефону в первый раз, что ты живешь в своей машине и спишь на подставке для спасателей. Я просто не знаю, насколько безопасно спать в том же гараже, где прошлой ночью застрелили парня ”.


“Я найду какое-нибудь другое место”.


“Что ж, если хочешь, я могу выдать тебе аванс в счет твоей зарплаты. Может быть, это помогло бы тебе снять комнату в мотеле или что-то в этом роде?”


“Хм, я полагаю”.


Я был рад помочь ему, но я знал, что жизнь в мотеле на неделю была почти такой же удручающей, как жизнь без машины.


“Вот что я тебе скажу”, - сказал я. “Если хочешь, ты мог бы остаться со мной на пару недель. Пока у тебя в кармане не появится немного денег и, возможно, не появится план получше ”.


“У тебя дома?”


“Да, ты знаешь, временно”.


“С тобой?”


Я осознал свою ошибку.


“Ничего подобного, Патрик. У меня есть дом, а у тебя была бы своя комната. На самом деле, по вечерам в среду и каждые другие выходные было бы лучше, если бы вы оставались с другом или в мотеле. Вот когда у меня будет моя дочь ”.


Он подумал об этом и кивнул.


“Да, я мог бы это сделать”.


Я потянулся через стол и подал ему знак вернуть мне почтовую карточку с адресом ликвидатора на ней. Я написал на нем свой собственный адрес, пока говорил.


“Почему бы тебе не пойти забрать свою доску, а затем отправиться ко мне домой по этому второму адресу. Фарехольм находится сразу за Лорел-Каньоном, на одну улицу раньше горы Олимп. Вы поднимаетесь по лестнице на переднее крыльцо, и там есть стол, стулья и пепельница. Запасной ключ под пепельницей. Гостевая спальня находится прямо рядом с кухней. Чувствуй себя как дома ”.


“Спасибо”.


Он забрал листок обратно и посмотрел на адрес, который я написала.


“Я, вероятно, не доберусь туда допоздна”, - сказал я ему. “На следующей неделе у меня начинается судебный процесс, а до этого мне предстоит много работы”.


“Хорошо”.


“Послушайте, мы говорим всего о нескольких неделях. Пока ты снова не встанешь на ноги. А пока, может быть, мы сможем помочь друг другу. Знаешь, например, если один из нас начнет чувствовать притяжение, возможно, другой будет рядом, чтобы поговорить об этом. Понятно?”


“Хорошо”.


На мгновение мы замолчали, вероятно, мы оба думали о сделке. Я не сказал Патрику, что в конечном итоге он может помочь мне больше, чем я помогу ему. За последние сорок восемь часов давление новой нагрузки на меня начало давить. Я чувствовал, как меня тянет назад, чувствовал желание отправиться в мир, завернутый в вату, который могли дать мне таблетки. Таблетки открыли пространство между тем, где я был, и кирпичной стеной реальности. Я начинал жаждать этой дистанции.


В глубине души я знал, что не хочу этого снова, и, возможно, Патрик мог бы помочь мне избежать этого.


“Спасибо, мистер Холлер”.


Я оторвалась от своих мыслей и посмотрела на него.


“Зовите меня Микки”, - сказал я. “И это я должен быть тем, кто говорит спасибо”.


“Почему ты делаешь все это для меня?”


Я мгновение смотрел на большую рыбу на стене позади него, затем снова на него.


“Я не уверен, Патрик. Но я надеюсь, что если я помогу вам, то тем самым помогу себе ”.


Патрик кивнул, как будто знал, о чем я говорю. Это было странно, потому что я сам не был уверен, что имел в виду.


“Иди за своей доской, Патрик”, - сказал я. “Увидимся в доме. И убедись, что не забыл позвонить своей матери ”.


Тридцать


После того, как я, наконец, остался один в офисе, я начал процесс так, как делаю всегда, с чистых страниц и острых углов. Из кладовки я достал два свежих блокнота для записей и четыре карандаша Black Warrior. Я заточил их кончики и приступил к работе.


Винсент разбил дело Эллиота на два файла. Один файл содержал доводы государства, а второй, более тонкий файл, содержал доводы защиты. Вес материалов защиты меня не беспокоил. Защита действовала по тем же правилам раскрытия, что и обвинение. Все, что вошло во второе дело, было передано прокурору. Опытный адвокат защиты знал, что файл должен быть тонким. Остальное держите в голове или спрячьте на микрочипе в вашем компьютере, если это безопасно. У меня не было ни головы Винсента, ни его ноутбука. Но я был уверен, что секреты, которые хранил Джерри Винсент, были спрятаны где-то в печатном виде. Волшебная пуля была там. Я просто должен был найти это.


Я начал с более толстой папки, дела обвинения. Я прочитал все от начала до конца, каждую страницу и каждое слово. Я делал заметки в одном юридическом блокноте и рисовал блок-схему времени и действий в другом. Я изучил фотографии с места преступления с помощью увеличительного стекла, которое достал из ящика стола. Я составил список всех имен, с которыми столкнулся в файле.


Оттуда я перешел к делу защиты и снова прочитал каждое слово на каждой странице. Телефон звонил два разных раза, но я даже не поднял глаз, чтобы посмотреть, какое имя высветилось на экране. Мне было все равно. Я был в неустанном преследовании и заботился только об одном. Нахожу волшебную пулю.


Когда я закончил с файлами Эллиота, я открыл дело Wyms и прочитал каждый документ и отчет, который в нем содержался, процесс, отнимающий много времени. Поскольку Уимс был арестован после публичного инцидента, в котором приняли участие несколько полицейских в форме и спецназ, это досье было заполнено отчетами различных задействованных подразделений и персонала на месте происшествия. Он был набит расшифровками разговоров с Уаймсом, а также отчетами об оружии и баллистической экспертизе, обширной инвентаризацией улик, показаниями свидетелей, отчетами об отправке и отчетами о патрулировании.


В деле было много имен, и я сверил каждое из них со списком имен из досье Эллиота. Я также сделал перекрестные ссылки на каждый адрес.


Однажды у меня был такой клиент. Я даже не знаю ее имени, потому что был уверен, что имя, под которым она была зарегистрирована в системе, не было ее собственным. Она совершила первое преступление, но слишком хорошо знала систему, чтобы быть девственницей. На самом деле, она слишком хорошо все знала. Как бы ее ни звали, она каким-то образом подстроила систему, и это выставило ее кем-то, кем она не была.


Обвинение касалось кражи со взломом из занятого жилья. Но за одним обвинением стояло гораздо больше, чем это. Этой женщине нравилось нападать на гостиничные номера, где спали мужчины с большими суммами денег. Она знала, как выбрать их, следовать за ними, а затем починить дверные замки и сейфы в комнатах, пока они спали. В один откровенный момент – возможно, единственный в наших отношениях – она рассказала мне о том, какой раскаленный добела адреналиновый кайф она испытывала каждый раз, когда последняя цифра вставала на место и она слышала, как электронные механизмы гостиничного сейфа начинают двигаться и отпираться. Открыть сейф и найти то, что было внутри, никогда не было так приятно, как в тот волшебный момент, когда шестеренки начали вращаться, и она почувствовала, как кровь быстрее бежит по ее венам. Ничто ни до, ни после не было так хорошо, как этот момент. Работа заключалась не в деньгах. Они были о скорости крови.


Я кивнул, когда она рассказала мне все это. Я никогда не вламывался в гостиничный номер, когда какой-то парень храпел на кровати. Но я знал о моменте, когда шестеренки начали скрежетать. Я знал о скорости.


Я нашел то, что искал в течение часа после моего второго просмотра файлов. Это было передо мной все это время. Сначала в отчете об аресте Эллиота, а затем в графике времени и действий, который я нарисовал сам. Я назвал таблицу рождественской елкой. Все всегда начиналось просто и без украшений. Только голые факты по делу. Затем, продолжая изучать и изготавливать корпус самостоятельно, я начал развешивать на нем светильники и украшения. Подробности и заявления свидетелей, улики и результаты лабораторных исследований. Вскоре елка была освещена и ярок. Все, что касалось дела, я мог увидеть в контексте времени и действий.


Я уделил особое внимание Уолтеру Эллиоту, когда рисовал рождественскую елку. Он был стволом дерева, и все ветви произошли от него. У меня были его передвижения, заявления и действия, отмеченные временем.


12:40 вечера – МЫ прибываем в beach house


12:50 вечера – МЫ обнаруживаем тела


13:05 – МЫ вызываем 911


13:24 – МЫ снова вызываем 911


13:28 – На место происшествия прибывают помощники шерифа.


13:30 – МЫ обеспечили


14:15 – Прибывает Отдел по расследованию убийств.


14:40 – НАС отвезли на станцию Малибу.


16:55 – МЫ провели собеседование, посоветовали


17:40 вечера – НАС перевезли в Уиттиер.


19:00 – тестирование GSR


8:00 вечера – Вторая попытка интервью, отклонена, арестован


8:40 вечера – НАС перевезли в мужской центр


Некоторые случаи я подсчитал, но большинство из них были взяты непосредственно из отчета об аресте и других документов в деле. Правоохранительные органы в этой стране заботятся о бумажной волоките в той же степени, что и обо всем остальном. Я всегда мог рассчитывать на материалы обвинения для восстановления временной линии.


Во втором раунде я использовала и кончик карандаша, и ластик и начала добавлять украшения к елке.


12:40 вечера – Мы подъезжаем к незапертой входной двери пляжного домика


12:50 вечера – МЫ обнаруживаем тела, балконная дверь открыта


13:05 – МЫ вызываем 911, ждем снаружи


13:24 – МЫ снова вызываем 911, в чем задержка?


13:28 – На место происшествия прибывают помощники шерифа Мюррей (-4-альфа-1) и Харбер (-4-альфа-2)


13:30 – МЫ обеспечили помещение в патрульную машину Мюррея / Харбера для обыска дома


14:15 – Прибывает Отдел убийств первая команда: Киндер (# 14492) и Эрикссон (#21101) вторая команда: Джошуа (#22234) и Толес (#15154)


14:30 – НАС взяли внутри дома, описывает обнаружение


14:40 – НАС отвезли на станцию Малибу транспортом Джошуа и Толеса.


16:55 – МЫ взяли интервью, посоветовали Киндеру взять на себя инициативу в интервью


17:40 вечера – МЫ перевели на Уиттиера Джошуа / Толеса


19:00 – Тестирование GSR Ф.Т. Анита Шерман, Лабораторный транспорт, Шерман


20:00 вечера – Второе интервью, Эрикссон во главе, МЫ, отказники, стали умнее


8:40 вечера – МЫ перенеслись в Мужской центр Джошуа / Толес


Когда я соорудил рождественскую елку, я вел отдельный список на другой странице каждого человека, упомянутого в отчетах шерифа. Я знал, что это станет списком свидетелей, который я передам обвинению на следующей неделе. Как правило, я закрываю дело, вызывая повесткой любого, кто упомянут в протоколе расследования, просто на всякий случай. Вы всегда можете сократить список свидетелей на суде. Иногда добавление к нему может быть проблемой.


Из списка свидетелей и рождественской елки я мог бы сделать вывод, как обвинение будет излагать свое дело. Я также смог бы определить, каких свидетелей избегала команда обвинения и, возможно, почему. Именно в то время, когда я изучал свою работу и размышлял в этих терминах, я почувствовал, что шестеренки начали вращаться, и холодный палец откровения пробежал по моему позвоночнику. Все стало ясно и ярко, и я нашел волшебную пулю Джерри Винсента.


Уолтера Эллиота увезли с места преступления в полицейский участок Малибу, чтобы он не путался под ногами и находился под охраной, пока ведущие детективы продолжат расследование на месте. На станции было проведено одно короткое интервью, прежде чем Эллиот закончил его. Затем его перевезли в штаб-квартиру шерифа в Уиттиере, где был проведен тест на следы пороха, и его руки дали положительный результат на нитраты, связанные с порохом. После этого Киндер и Эрикссон предприняли еще одну попытку допросить подозреваемого, но он благоразумно отказался. Затем он был официально помещен под арест и помещен в окружную тюрьму.


Это была стандартная процедура, и в отчете об аресте была задокументирована цепочка задержания Эллиота. Им занимались исключительно детективы отдела по расследованию убийств, когда его переводили с места преступления на подстанцию, из управления в тюрьму. Но мое внимание привлекло то, как с ним обращались до их прибытия. Именно здесь я увидел то, что пропустил ранее. Что-то столь же простое, как обозначения помощников шерифа в форме, которые первыми откликнулись на призыв. Согласно протоколам, заместители Шерифа Мюррей и Харбер имели обозначения 4-альфа-1 и 4-альфа-2 после своих имен. И я видел по крайней мере одно из этих обозначений в файле Wyms.


Переходя от дела к делу и от файла к файлу, я нашел отчет об аресте Wyms и быстро просмотрел повествование, не останавливаясь, пока мои глаза не наткнулись на первое упоминание обозначения 4-альфа-1.


У помощника шерифа Тодда Столлуорта это звание было написано после его имени. Он был помощником шерифа, первоначально вызванным для расследования сообщения о стрельбе в государственном парке Малибу-Крик. Он был помощником шерифа за рулем машины, в которую стрелял Уаймс, и в конце противостояния он был помощником шерифа, который официально арестовал Уаймса и отправил его в тюрьму.


Я понял, что 4-альфа-1 относится не к конкретному заместителю, а к конкретной зоне патрулирования или ответственности. Округ Малибу охватывал огромные некорпоративные территории западного округа, от пляжей Малибу до гор и населенных пунктов Таузенд-Оукс и Калабасас. Я предположил, что это четвертый округ, а альфа - это конкретное обозначение патрульного подразделения – конкретная машина. Казалось, это был единственный способ объяснить, почему помощники шерифа, работавшие в разные смены, имели одинаковое обозначение в разных отчетах об аресте.


Адреналин ударил в мои вены, и кровь ускорила бег, когда все встало на свои места. В одно мгновение я понял, чем занимался Винсент и что он планировал. Мне больше не нужен был его ноутбук или его юридические блокноты. Мне не нужен был его следователь. Я точно знал, в чем заключалась стратегия защиты.


По крайней мере, я думал, что сделал.


Я достал свой мобильный телефон и позвонил Циско. Я пропустил любезности.


“Циско, это я. Вы знаете кого-нибудь из помощников шерифа?”


“Э-э, несколько. Почему?”


“Кто-нибудь из них работает на станции в Малибу?”


“Я знаю одного парня, который раньше. Сейчас он в Линвуде. Малибу был слишком скучным ”.


“Ты можешь позвонить ему сегодня вечером?”


“Сегодня вечером? Конечно, я думаю. В чем дело?”


“Мне нужно знать, что означает обозначение патруля четыре-альфа-один. Ты можешь это понять?”


“Проблем быть не должно. Я тебе перезвоню. Но подожди секунду ради Лорны. Она хочет поговорить с тобой ”.


Я подождал, пока ей передадут телефон. Я мог слышать шум телевизора на заднем плане. Я прервал сцену семейного блаженства.


“Микки, ты все еще там, в офисе?”


“Я здесь”.


“Сейчас восемь тридцать. Я думаю, тебе лучше пойти домой ”.


“Я думаю, я тоже должен. Я собираюсь дождаться ответа от Циско – он кое-что проверяет для меня, – а потом, пожалуй, пойду в ”Дан Тана", чтобы отведать стейк и спагетти ".


Она знала, что я ходил к Дан Тане, когда мне было что отпраздновать. Обычно хороший вердикт.


“У тебя был стейк на завтрак”.


“Тогда, я думаю, это сделает этот день идеальным”.


“Сегодня вечером все прошло хорошо?”


“Я думаю, да. Действительно хорошо ”.


“Ты идешь один?”


Она сказала это с сочувствием в голосе, как будто теперь, когда она связалась с Циско, ей стало жаль меня, одинокого в большом плохом мире.


“Крейг или Кристиан составят мне компанию”.


Крейг и Кристиан открывали дверь в "Дан Тана". Они заботились обо мне, независимо от того, приходил я один или нет.


“Увидимся завтра, Лорна”.


“Ладно, Микки. Получайте удовольствие ”.


“Я уже такой”.


Я повесил трубку и стал ждать, расхаживая по комнате и обдумывая все это еще раз. Костяшки домино упали одна за другой. Это было приятно, и все это подходило. Винсент взялся за дело Уимса не из каких-либо обязательств перед законом, бедными или бесправными. Он использовал Wyms в качестве камуфляжа. Вместо того, чтобы привести дело к очевидному соглашению о признании вины, он спрятал Уимса в Камарильо на три месяца, тем самым поддерживая дело живым и активным. Тем временем он собирал информацию под флагом защиты Уимса, которую собирался использовать в деле Эллиота, тем самым скрывая свои ходы и стратегию от обвинения.


Технически, он, вероятно, действовал в рамках дозволенного, но с этической точки зрения это было коварно. Эли Ваймс провел девяносто дней в исправительном учреждении штата, чтобы Винсент мог выстроить защиту для Эллиота. Эллиот получил волшебную пулю, в то время как Уимсу достался зомби-коктейль.


Хорошо было то, что мне не пришлось беспокоиться о грехах моего предшественника. Ваймс вышел из Камарильо, и, кроме того, это были не мои грехи. Я мог бы просто воспользоваться открытиями Винсента и обратиться в суд.


Прошло не слишком много времени, прежде чем Циско перезвонил.


“Я поговорил со своим парнем в Линвуде. "Четыре-альфа" - ведущая машина Малибу. Четверка - за станцию Малибу, а альфа - за ... альфу. Как собака-альфа. Вожак стаи. Горячие кадры – приоритетные вызовы - обычно поступают в альфа-машину. Четыре-альфа-один будет водителем, и если он едет с напарником, то напарником будет четыре-альфа-два ”.


“Значит, машина "Альфа" покрывает весь четвертый округ?”


“Это то, что он мне сказал. Четыре альфы могут свободно бродить по району и снимать сливки с самого верха ”.


“Что вы имеете в виду?”


“Лучшие звонки. Горячие кадры”.


“Понял”.


Моя теория подтвердилась. Двойное убийство и выстрелы возле жилого района, безусловно, были бы вызовами альфа-кар. Одно назначение, но отвечают разные заместители. Разные депутаты отвечают, но одна машина. Костяшки домино щелкнули и упали.


“Это помогает, Мик?”


“Это так, Циско. Но это также означает больше работы для вас ”.


“По делу Эллиота?”


“Нет, не Эллиот. Я хочу, чтобы ты поработал над делом Эли Уимса. Выясните все, что сможете, о ночи, когда он был арестован. Добудь мне подробности ”.


“Это то, для чего я здесь”.


Тридцать один


Ночное открытие перенесло это дело с страниц газеты в мое воображение. У меня в голове начали возникать образы зала суда. Сцены допросов и перекрестных допросов. Я раскладывал костюмы, которые я надену в суд, и позы, которые я буду принимать перед присяжными. Дело оживало внутри, и это всегда было хорошо. Это был импульс. Вы правильно рассчитываете время и идете в суд с неизбежным убеждением, что вы не проиграете. Я не знал, что случилось с Джерри Винсентом, как его действия могли привести к его кончине и была ли его смерть вообще связана с делом Эллиота, но я чувствовал, что у меня есть козырь в рукаве. У меня была скорость, и я готовился к бою.


Мой план состоял в том, чтобы сесть в угловой кабинке у Дан Таны и набросать некоторые из ключевых допросов свидетелей, перечислив базовые вопросы и вероятные ответы на каждый. Я был взволнован тем, что добрался до этого, и Лорне не нужно было беспокоиться обо мне. Я бы не был один. У меня было бы с собой мое дело. Не дело Джерри Винсента. Мой.


Быстро перепаковав папки и добавив новые карандаши и блокноты, я выключил свет и запер дверь офиса. Я направился по коридору, а затем через мост к автостоянке. Как раз в тот момент, когда я входил в гараж, я увидел мужчину, поднимающегося по пандусу со второго этажа. Он был в пятидесяти ярдах от меня, и прошло всего несколько мгновений и шагов, прежде чем я узнал в нем мужчину с фотографии, которую Босх показал мне тем утром.


Моя кровь застыла в моем сердце. Инстинкт "сражайся или беги" пронзил мой мозг. Остальной мир не имел значения. Был именно этот момент, и я должен был сделать выбор. Мой мозг оценил ситуацию быстрее, чем любой компьютер, когда-либо созданный IBM. И результатом вычислений стало то, что я знал, что человек, идущий ко мне, был убийцей и что у него был пистолет.


Я развернулся и бросился бежать.


“Эй!” - раздался голос у меня за спиной.


Я продолжал бежать. Я двинулся обратно через мост к стеклянным дверям, ведущим обратно в здание. Одна ясная, единственная мысль пронеслась через каждый синапс в моем мозгу. Я должен был проникнуть внутрь и добраться до пистолета Циско. Я должен был убить или быть убитым.


Но это было в нерабочее время, и двери закрылись за мной, когда я покидал здание. Я сунул руку в карман в поисках ключа, затем выдернул его, вместе с ним вылетели купюры, монеты и бумажник.


Когда я вставлял ключ в замок, я услышал быстро приближающиеся шаги позади меня. Пистолет! Доставай пистолет!


Я, наконец, распахнула дверь и бросилась по коридору к офису. Я оглянулся и увидел, как мужчина поймал дверь за мгновение до того, как она закрылась и заперлась. Он все еще приближался.


Ключ все еще был у меня в руке, я подошел к двери офиса и нащупал ключ, вставляя его в замок. Я чувствовал, что убийца приближается. Наконец-то открыв дверь, я вошел, захлопнул ее и защелкнул замок. Я щелкнула выключателем света, затем пересекла приемную и ворвалась в кабинет Винсента.


Пистолет, который Циско оставил для меня, был там, в ящике. Я схватил его, выдернул из кобуры и вернулся в приемную. На другом конце комнаты я мог видеть фигуру убийцы через матовое стекло. Он пытался открыть дверь. Я поднял пистолет и прицелился в размытое изображение.


Я поколебался, а затем поднял пистолет повыше и сделал два выстрела в потолок. Звук был оглушительным в закрытой комнате.


“Это верно!” Я закричал. “Заходите!”


Изображение по ту сторону стеклянной двери исчезло. Я услышал удаляющиеся шаги в коридоре, а затем дверь на мостик открылась и закрылась. Я стоял неподвижно и прислушивался к любому другому звуку. Там ничего не было.


Не сводя глаз с двери, я подошел к стойке администратора и поднял трубку. Я позвонил в 911, и мне сразу ответили, но я получил запись, в которой говорилось, что мой звонок был важным и что мне нужно подождать следующего доступного диспетчера экстренной помощи.


Я понял, что меня трясет, но не от страха, а от избытка адреналина. Я положил пистолет на стол, проверил карман и обнаружил, что не потерял свой мобильный телефон. Держа офисный телефон в одной руке, я воспользовался другой, чтобы открыть сотовый и позвонить Гарри Босху. Он ответил после первого гудка.


“Bosch! Тот парень, которого ты мне показал, только что был здесь!”


“Haller? О чем ты говоришь? Кто?”


“Парень на фотографии, которую ты мне сегодня показывал! Тот, у кого пистолет!”


“Ладно, успокойся. Где он? Где ты?”


Я понял, что напряжение момента сделало мой голос напряженным и резким. Смущенный, я глубоко вздохнул и попытался успокоиться, прежде чем ответить.


“Я в офисе. Кабинет Винсента. Я уходил и увидел его в гараже. Я побежал обратно в дом, и он побежал за мной. Он пытался проникнуть в офис. Я думаю, что он ушел, но я не уверен. Я сделал пару выстрелов, а затем...


“У тебя есть пистолет?”


“Чертовски верно, я согласен”.


“Я предлагаю вам убрать это, пока кто-нибудь не пострадал”.


“Если этот парень все еще на свободе, пострадает именно он. Кто он, черт возьми, такой?”


Последовала пауза, прежде чем он ответил.


“Я пока не знаю. Послушайте, я все еще в центре города и сам как раз направлялся домой. Я в машине. Сидите смирно, и я буду там через пять минут. Оставайся в офисе и держи дверь запертой ”.


“Не волнуйся, я не переезжаю”.


“И не стреляйте в меня, когда я туда доберусь”.


“Я не буду”.


Я протянул руку и повесил трубку офисного телефона. Мне не нужен был 911, если Бош собирался приехать. Я снова поднял пистолет.


“Эй, Холлер?”


“Что?”


“Чего он хотел?”


“Что?”


“Парень. Зачем он туда пришел?”


“Это чертовски хороший вопрос. Но у меня нет ответа ”.


“Слушай, прекрати валять дурака и скажи мне!”


“Я говорю тебе! Я не знаю, чего он добивается. А теперь кончай болтать и иди сюда!”


Я невольно сжал руки в кулаки, когда закричал, и случайно выстрелил в пол. Я подскочил, как будто в меня стрелял кто-то другой.


“Haller!” Босх закричал. “Что, черт возьми, это было?”


Я сделал глубокий вдох и не торопился, собираясь с духом, прежде чем ответить.


“Haller? Что происходит?”


“Иди сюда, и ты узнаешь”.


“Ты ударил его? Ты уложил его?”


Не ответив, я закрыл телефон.


Тридцать два


Босх сделал это за шесть минут, но мне показалось, что прошел час. По другую сторону стекла появилось темное изображение, и он резко постучал.


“Халлер, это я, Босх”.


Держа пистолет на боку, я отпер дверь и впустил его. У него тоже был пистолет наготове и на боку.


“Есть что-нибудь с тех пор, как мы разговаривали по телефону?” он спросил.


“Не видел и не слышал его. Полагаю, я напугал его до смерти ”.


Босх убрал пистолет в кобуру и бросил на меня взгляд, как бы говоря, что моя поза крутого парня никого не убедила, кроме, может быть, меня самого.


“Что это был за последний выстрел?”


“Несчастный случай”.


Я указал на дыру в полу.


“Отдай мне этот пистолет, пока тебя не убили”.


Я передал его, и он засунул его за пояс своих брюк.


“У вас нет оружия – по закону нет. Я проверил ”.


“Это дело моего следователя. Он оставляет это здесь на ночь ”.


Босх осмотрел потолок, пока не увидел два отверстия, которые я проделал там. Затем он посмотрел на меня и покачал головой.


Он подошел к жалюзи и проверил улицу. Бродвей был мертв в это время ночи. Пара близлежащих зданий была переоборудована в жилые лофты, но Бродвею еще предстояло пройти долгий путь, прежде чем вернуть себе ночную жизнь, которая была здесь восемьдесят лет назад.


“Хорошо, давайте сядем”, - сказал он.


Он отвернулся от окна и увидел, что я стою у него за спиной.


“В вашем кабинете”.


“Почему?”


“Потому что мы собираемся поговорить об этом”.


Я перешел в офис и сел за письменный стол. Босх сел напротив меня.


“Прежде всего, вот твои вещи. Я нашел это там, на мосту ”.


Из кармана своей куртки он вытащил мой бумажник и россыпь купюр. Он положил все это на стол, а затем снова потянулся за монетами.


“Хорошо, и что теперь?” Спросил я, убирая свою собственность обратно в карман.


“Теперь мы поговорим”, - сказал Босх. “Во-первых, вы хотите подать отчет по этому поводу?”


“Зачем беспокоиться? Ты знаешь об этом. Это ваше дело. Почему ты не знаешь, кто этот парень?”


“Мы работаем над этим”.


“Этого недостаточно, Босх! Он пришел за мной! Почему вы не можете его опознать?”


Босх покачал головой.


“Потому что мы думаем, что он нападающий, которого привезли из другого города. Возможно, из страны ”.


“Это чертовски фантастично! Почему он вернулся сюда?”


“Очевидно, из-за тебя. Из-за того, что ты знаешь ”.


“Я? Я ничего не знаю ”.


“Ты был здесь три дня. Ты должен знать что-то, что делает тебя опасным для него.”


“Говорю тебе, у меня ничего нет”.


“Тогда вы должны спросить себя, почему этот парень вернулся? Что он оставил после себя или забыл в первый раз?”


Я просто уставился на него. Я действительно хотел помочь. Я устал быть под прицелом – во многих отношениях, – и если бы я мог дать Босху хотя бы один ответ, я бы это сделал.


Я покачал головой.


“Я не могу вспомнить ни одного ...”


“Давай, Холлер!” Босх рявкнул на меня. “Ваша жизнь здесь под угрозой! Ты что, не понимаешь? Что у тебя есть?”


“Я же тебе говорил!”


“Кого подкупил Винсент?”


“Я не знаю, и я не смог бы сказать вам, если бы знал”.


“Что ФБР от него хотело?”


“Этого я тоже не знаю!”


Он начал указывать на меня.


“Ты гребаный лицемер. Вы прячетесь под защитой закона, в то время как убийца находится на свободе и ждет. Твоя этика и правила не остановят пулю, Холлер. Скажи мне, что у тебя есть!”


“Я же говорил тебе! У меня ничего нет, и не показывай на меня своим гребаным пальцем. Это не моя работа. Это твоя работа. И, может быть, если бы ты это сделал, люди здесь почувствовали бы ...”


“Прошу прощения?”


Голос раздался из-за спины Босха. Одним плавным движением он повернулся и выкатился из кресла, вытаскивая пистолет и целясь им в дверь.


Там стоял мужчина с мешком для мусора в руках, его глаза расширились от испуга.


Босх немедленно опустил оружие, а уборщик офиса выглядел так, словно вот-вот упадет в обморок.


“Извините”, - сказал Босх.


“Я вернусь позже”, - сказал мужчина с сильным акцентом выходца из Восточной Европы.


Он повернулся и быстро исчез за дверью.


“Черт возьми!” Босх выругался, явно недовольный тем, что направил пистолет на невиновного человека.


“Я сомневаюсь, что наши мусорные баки когда-нибудь снова будут опустошены”, - сказал я.


Босх подошел к двери, закрыл ее и запер на засов. Он вернулся к столу и посмотрел на меня сердитыми глазами. Он снова сел, глубоко вздохнул и продолжил гораздо более спокойным голосом.


“Я рад, что вы можете сохранить свое чувство юмора, советник. Но хватит этих гребаных шуток ”.


“Ладно, без шуток”.


Босх выглядел так, словно внутренне боролся с тем, что сказать или сделать дальше. Его глаза обвели комнату, а затем остановились на мне.


“Ладно, послушай, ты прав. Это моя работа - поймать этого парня. Но он был у тебя прямо здесь. Прямо здесь, черт возьми! И поэтому само собой разумеется, что он был здесь с определенной целью. Он пришел либо убить тебя, что кажется маловероятным, поскольку он, по-видимому, даже не знает тебя, либо он пришел, чтобы что-то у тебя забрать. Вопрос в том, что это такое? Что находится в этом кабинете или в одном из ваших файлов, что может привести к установлению личности убийцы?”


Я попытался соответствовать ему своим собственным уравновешенным тоном.


“Все, что я могу вам сказать, это то, что со вторника у меня здесь был мой куратор. У меня здесь был мой следователь, и секретарша Джерри Винсента в приемной была здесь до сегодняшнего обеда, когда она уволилась. И никто из нас, детектив, никто из нас, не смог найти неопровержимый довод, который, как вы так уверены, находится здесь. Вы говорите мне, что Винсент заплатил кому-то взятку. Но я не могу найти никаких указаний ни в одном файле или от какого-либо клиента, что это правда. Я провел здесь последние три часа, просматривая досье Эллиота, и я не увидел никаких указаний – ни единого – на то, что он кому-то заплатил или подкупил кого-то. На самом деле, я выяснил, что ему не нужно было никого подкупать. У Винсента была волшебная палочка, и у него был шанс выиграть дело честно. Поэтому, когда я говорю вам, что у меня ничего нет, я имею в виду именно это. Я с тобой не играю. Я не сдерживаюсь. Мне нечего тебе дать. Ничего”.


“А как насчет ФБР?”


“Ответ тот же. Ничего”.


Босх не ответил. Я увидел, как его лицо омрачилось искренним разочарованием. Я продолжил.


“Если этот мужчина с усами - убийца, то, конечно, есть причина, которая привела его сюда. Но я этого не знаю. Беспокоит ли меня это? Нет, не обеспокоен. Я чертовски напуган этим. Я чертовски напуган, что этот парень думает, что у меня что-то есть, потому что, если у меня это и есть, я даже не знаю, что у меня это есть, и это не самое подходящее место для этого ”.


Босх резко встал. Он вытащил пистолет Циско из-за пояса и положил его на стол.


“Держи его заряженным. И на твоем месте я бы перестал работать по ночам ”.


Он повернулся и направился к двери.


“И это все?” Я позвал его вслед.


Он развернулся на месте и вернулся к столу.


“Чего еще ты от меня хочешь?”


“Все, что вам нужно, это информация от меня. Большую часть времени информацию я не могу предоставить. Но ты, в свою очередь, ничего не даешь взамен, и это половина причины, по которой я в опасности ”.


Босх выглядел так, словно был готов прыгнуть на меня через стол. Но потом я увидел, как он снова успокоился. Все, кроме учащенного сердцебиения высоко на щеке возле левого виска. Это никуда не делось. Это был его рассказ, и это был рассказ, который снова дал мне ощущение близости.


“К черту все”, - наконец сказал он. “Что вы хотите знать, советник? Продолжайте. Задайте мне вопрос – любой вопрос – и я отвечу на него ”.


“Я хочу знать о взятке. Куда делись деньги?”


Босх покачал головой и фальшиво рассмеялся.


“Я даю тебе полную свободу действий и говорю себе, что отвечу на твой вопрос, каким бы он ни был, а ты идешь и задаешь мне вопрос, на который у меня нет ответа. Ты думаешь, если бы я знал, куда пошли деньги и кто получил взятку, я был бы сейчас здесь, с тобой? Э-э-э, Холлер, я бы заказал убийцу.”


“Значит, вы уверены, что одно связано с другим? Что взятка – если была взятка – связана с убийством.”


“Я придерживаюсь процентных соотношений”.


“Но взятка – если там была взятка – была уплачена пять месяцев назад. Почему Джерри убили сейчас? Почему ФБР звонит ему сейчас?”


“Хорошие вопросы. Дай мне знать, если найдешь какие-нибудь ответы. Тем временем, я могу еще что-нибудь для вас сделать, советник? Я направлялся домой, когда ты позвонил.”


“Да, есть”.


Он смотрел на меня и ждал.


“Я тоже собирался уходить”.


“Что, ты хочешь, чтобы я держал тебя за руку по дороге в гараж? Отлично, поехали ”.


Я снова закрыл офис, и мы проследовали по коридору к мостику, ведущему в гараж. Босх замолчал, и тишина действовала на нервы. Я, наконец, нарушил его.


“Я собирался пойти съесть стейк. Ты хочешь прийти? Может быть, мы решим мировые проблемы за немного красного мяса ”.


“Где, у Муссо?”


“Я думал о Дэне Тане”.


Босх кивнул.


“Если ты сможешь провести нас внутрь”.


“Не волнуйся. Я знаю одного парня ”.


Тридцать три


Босх последовал за мной, но когда я притормозил на бульваре Санта-Моника, чтобы заехать на стоянку парковщика перед рестораном, он продолжил движение. Я видел, как он проехал мимо и повернул направо на Дохени.


Я зашел туда один, и Крейг усадил меня в одну из любимых угловых кабинок. Это была напряженная ночь, но дела шли к концу. Я видел, как актер Джеймс Вудс заканчивал ужин в кабинке с кинопродюсером по имени Мейс Нойфельд. Они были завсегдатаями, и Мейс кивнул мне. Однажды он пытался выбрать один из моих вариантов для фильма, но у него ничего не вышло. В другой кабинке я увидел Корбина Бернсена, актера, который наилучшим образом изобразил адвоката, которого я когда-либо видел по телевизору. А затем в другой кабинке сам мужчина, Дэн Тана, поздно ужинал со своей женой. Я опустил глаза на клетчатую скатерть. Хватит, кто есть кто. Я должен был подготовиться к работе с Bosch. Во время поездки я долго и упорно думал о том, что только что произошло в офисе, и теперь мне хотелось только подумать о том, как лучше всего противостоять Bosch по этому поводу. Это было похоже на подготовку к перекрестному допросу враждебно настроенного свидетеля.


Через десять минут после того, как я сел, Босх, наконец, появился в дверях, и Крейг подвел его ко мне.


“Заблудиться?” Спросил я, когда он протиснулся в кабинку.


“Я не мог найти место для парковки”.


“Полагаю, они недостаточно платят тебе за услуги камердинера”.


“Нет, камердинер - прекрасная вещь. Но я не могу отдать свою городскую машину парковщику. Против правил ”.


Я кивнул, предполагая, что это, вероятно, потому, что он положил дробовик в багажник.


Я решил подождать до тех пор, пока мы не отдадим приказ сыграть с Bosch. Я спросил, не хочет ли он взглянуть на меню, и он сказал, что готов сделать заказ. Когда подошел официант, мы оба заказали стейк Хелен со спагетти и красным соусом на гарнир. Босх заказал пиво, а я попросил бутылку бесцветной воды.


“Итак, ” сказал я, “ где был ваш напарник в последнее время?”


“Он работает над другими аспектами расследования”.


“Что ж, я думаю, приятно слышать, что в этом есть и другие аспекты”.


Босх долго изучал меня, прежде чем ответить.


“Предполагается, что это крэк?”


“Просто наблюдение. С моей стороны не кажется, что что-то особенное происходит ”.


“Может быть, это потому, что ваш источник иссяк и его унесло ветром”.


“Мой источник? У меня нет никакого источника.”


“Больше нет. Я выяснил, кто кормил твоего парня, и на этом сегодня все закончилось. Я просто надеюсь, что вы платили ему не за информацию, потому что IAD арестует его за это ”.


“Я знаю, вы мне не поверите, но я понятия не имею, о ком или о чем вы говорите. Я получаю информацию от моего следователя. Я не спрашиваю его, как он это получает ”.


Босх кивнул.


“Это лучший способ сделать это, верно? Изолируй себя, и тогда ты не получишь никакого удара в лицо. В то же время, если капитан полиции потеряет работу и пенсию, это будут льготы ”.


Я и не подозревал, что источник Cisco занимает такое высокое положение.


Официант принес наши напитки и корзинку с хлебом. Я отпил немного воды, обдумывая, что сказать дальше. Я поставил стакан и посмотрел на Босха. Он поднял брови, как будто чего-то ожидал.


“Как ты узнал, когда я уходил из офиса сегодня вечером?”


Босх выглядел озадаченным.


“Что вы имеете в виду?”


“Я полагаю, это был свет. Ты был там, на Бродвее, и когда я выключил свет, ты отправил своего парня в гараж ”.


“Я не понимаю, о чем вы говорите”.


“Конечно, знаешь. Фотография парня с пистолетом, выходящего из здания. Это была фальшивка. Ты подстроил это – поставил хореографию – и использовал это, чтобы скрыть свою утечку, а затем попытался обмануть меня с этим ”.


Босх покачал головой и выглянул из кабинки, как будто искал кого-то, кто помог бы ему истолковать то, что я говорил. Это был плохой поступок.


“Вы сфабриковали фальшивую фотографию, а затем показали ее мне, потому что знали, что через моего следователя она вернется к вашей утечке. Вы бы знали, что тот, кто спрашивал вас о фотографии, был источником утечки ”.


“Я не могу обсуждать с вами ни один аспект расследования”.


“И затем ты использовал это, чтобы попытаться сыграть со мной. Чтобы увидеть, не скрываю ли я что-то, и выбить это из меня ”.


“Я же сказал тебе, я не могу ...”


“Ну, ты не обязан, Босх. Я знаю, что это то, что ты сделал. Знаешь, в чем были твои ошибки? Во-первых, ты не вернулся, как обещал, чтобы показать фото секретарше Винсента. Если бы парень на фотографии был настоящим, ты бы показал это ей, потому что она знает клиентов лучше меня. Твоей второй ошибкой был пистолет за поясом твоего наемного убийцы. Винсент был застрелен из двадцатипятизарядного пистолета – слишком маленького для пояса. Я пропустил это, когда ты показывал мне фотографию, но теперь у меня это есть ”.


Босх посмотрел в сторону бара в центре ресторана. Телевизор над головой показывал спортивные события. Я наклонился через стол ближе к нему.


“Итак, кто этот парень на фотографии? Твой партнер с приклеенными усами? Какой-то клоун из отдела нравов? Неужели у тебя нет дел поважнее, чем играть со мной в игры?”


Босх откинулся назад и продолжил осматривать помещение, его взгляд скользил повсюду, кроме меня. Он что-то обдумывал, и я дал ему столько времени, сколько ему было нужно. Наконец, он посмотрел на меня.


“Ладно, ты меня поймал. Это была афера. Полагаю, это делает тебя умным адвокатом, Халлер. Совсем как старик. Интересно, почему ты тратишь время на защиту отморозков. Разве ты не должен быть там, судиться с врачами, или защищать Big tobacco, или что-то благородное в этом роде?”


Я улыбнулся.


“Тебе нравится так играть? Тебя поймали на коварстве, и ты в ответ обвиняешь в этом другого парня?”


Босх рассмеялся, его лицо покраснело, когда он отвернулся от меня. Этот жест показался мне знакомым, и его упоминание о моем отце напомнило о нем. У меня осталось смутное воспоминание о том, как мой отец неловко смеялся и отводил взгляд, откинувшись на спинку стула за обеденным столом. Моя мать обвинила его в чем-то, чего я был слишком мал, чтобы понять.


Босх положил обе руки на стол и наклонился ко мне.


“Вы слышали о первых сорока восьми, верно?”


“О чем ты говоришь?”


“Первые сорок восемь. Шансы раскрыть убийство уменьшаются почти наполовину каждый день, если вы не раскроете его в первые сорок восемь часов.”


Он посмотрел на часы, прежде чем продолжить.


“У меня наступает семьдесят два часа, и у меня ничего нет”, - сказал он. “Ни подозреваемого, ни реальной зацепки, ничего. И я надеялся, что сегодня вечером мне удастся что-нибудь из тебя вытянуть. Что-то, что указало бы мне в правильном направлении ”.


Я сидел там, уставившись на него, переваривая то, что он сказал. Наконец, я обрел свой голос.


“Ты действительно думал, что я знаю, кто убил Джерри, и не говорил?”


“Это была возможность, которую я должен был рассмотреть”.


“Пошел ты, Босх”.


Как раз в этот момент подошел официант с нашими стейками и спагетти. Когда тарелки были расставлены, Босх посмотрел на меня с понимающей улыбкой на лице. Официант спросил, что еще он может заказать для нас, и я отмахнулся от него, не прерывая зрительного контакта.


“Ты высокомерный сукин сын”, - сказал я. “Вы можете просто сидеть здесь с улыбкой на лице после того, как обвинили меня в сокрытии улик или знаний об убийстве. Убийство парня, которого я знал ”.


Босх посмотрел на свой стейк, взял нож и вилку и нарезал его. Я заметил, что он был левшой. Он отправил в рот кусок мяса и смотрел на меня, пока ел его. Он положил кулаки по обе стороны тарелки, сжимая вилку и нож, как будто охранял еду от браконьеров. Многие мои клиенты, которые провели время в тюрьме, питались точно так же.


“Почему бы вам не успокоиться здесь, советник”, - сказал он. “Ты должен кое-что понять. Я не привык быть по ту же сторону баррикад, что и адвокат защиты, ясно? По моему опыту, адвокаты защиты пытались изобразить меня глупым, коррумпированным, фанатичным, называйте как хотите. Итак, имея это в виду, да, я пытался запустить на вас игру в надежде, что это поможет мне раскрыть убийство. Я приношу свои извинения всем чертям и обратно. Если хочешь, я попрошу завернуть мой стейк и заберу его с собой ”.


Я покачал головой. У Босха был талант заставлять меня чувствовать себя виноватым за его проступки.


“Может быть, теперь тебе стоит быть тем, кто относится к этому спокойно”, - сказал я. “Все, что я говорю, это то, что с самого начала я действовал открыто и честный с вами. Я переступил этические границы своей профессии. И я сказал тебе то, что мог сказать тебе, когда мог сказать тебе. Я не заслужил, чтобы меня сегодня до смерти напугали. И вам чертовски повезло, что я не всадил пулю в грудь вашего человека, когда он был у двери офиса. Из него получилась прекрасная мишень ”.


“У тебя не должно было быть оружия. Я проверил ”.


Босх снова принялся за еду, не поднимая головы, пока трудился над стейком. Он откусил несколько кусочков, а затем перешел к боковой тарелке со спагетти. Он не был вертихвосткой. Он наколол макароны вилкой, прежде чем отправить кусочек в рот. Он заговорил после того, как проглотил свою еду.


“Итак, теперь, когда мы с этим разобрались, ты мне поможешь?”


Я выдохнул со смехом.


“Ты шутишь? Вы слышали хоть что-нибудь из того, что я здесь сказал?”


“Да, я все это слышал. И нет, я не шучу. Когда все сказано и сделано, у меня на руках все еще остается мертвый адвокат – ваш коллега, и я все еще мог бы воспользоваться вашей помощью ”.


Я начал нарезать свой первый кусок стейка. Я решил, что он может подождать, пока я поем, как я ждал его.


Многие считали, что в ресторане Dan Tana подают лучший стейк в городе. Считай меня одним из многих. Я не был разочарован. Я не торопился, смакуя первый кусочек, затем отложил вилку.


“Какого рода помощь?”


“Мы выманяем убийцу”.


“Отлично. Насколько это будет опасно?”


“Зависит от многих вещей. Но я не собираюсь тебе лгать. Это может стать опасным. Мне нужно, чтобы ты встряхнул кое-что, заставил всех, кто там есть, думать, что есть незакрытый конец, что ты можешь быть опасен для них. Тогда посмотрим, что произойдет ”.


“Но ты будешь там. Я буду прикрыт ”.


“Каждый шаг на этом пути”.


“Как нам встряхнуть ситуацию?”


“Я думал о статье в газете. Я полагаю, вам звонили репортеры. Мы выбираем кого-то и даем им историю, эксклюзив, и мы вставляем туда что-то, что заставляет убийцу задуматься ”.


Я подумал об этом и вспомнил, что Лорна предупреждала о честной игре со средствами массовой информации.


“Есть парень из Times,” - сказал я. “Я вроде как заключил с ним сделку, чтобы он от меня отстал. Я сказал ему, что поговорю с ним, когда буду готов говорить ”.


“Это идеальная подстава. Мы используем его”.


Я ничего не сказал.


“Итак, ты в деле?”


Я взял вилку и нож и хранил молчание, пока снова нарезал стейк. На тарелку потекла кровь. Я подумал о том, что моя дочь дошла до того, что стала задавать мне те же вопросы, что и ее мать, и на которые я никогда не смогу ответить. Такое ощущение, что ты всегда работаешь на плохих парней. Все было не так просто, но осознание этого не избавило меня от боли или того взгляда, который я помнил, увидев в ее глазах.


Я откладываю нож и вилку, так и не откусив ни кусочка. Внезапно я больше не был голоден.


“Да”, - сказал я. “Я в деле”.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ


– Говорить правду


Тридцать четыре


Все лгут.


Копы лгут. Адвокаты лгут. Клиенты лгут. Даже присяжные лгут.


В уголовном праве существует школа веры, которая гласит, что каждый процесс выигрывается или проигрывается при выборе присяжных. Я никогда не был готов дойти до такого уровня, но я знаю, что, вероятно, нет более важного этапа в процессе по делу об убийстве, чем отбор двенадцати граждан, которые решат судьбу вашего клиента. Это также самая сложная и скоротечная часть судебного процесса, зависящая от капризов судьбы и везения и возможности задать правильный вопрос нужному человеку в нужное время.


И все же мы начинаем с этого каждое судебное разбирательство.


Отбор присяжных по делу Калифорния против Эллиот начал по расписанию в зале суда судьи Джеймса П. Стэнтона в четверг в десять утра. Зал суда был битком набит, наполовину заполненный venire – восемьюдесятью потенциальными присяжными, выбранными случайным образом из пула присяжных на пятом этаже CCB, – и наполовину заполненный средствами массовой информации, профессионалами здания суда, доброжелателями и просто зеваками, которым удалось протиснуться.


Я сидел за столом защиты наедине со своим клиентом, выполняя его пожелание о том, чтобы команда юристов состояла всего из одного человека. На столе передо мной лежала открытая, но пустая папка из манильской бумаги, блокнот для записей и три разных маркера: красный, синий и черный. Вернувшись в офис, я подготовил файл, используя линейку, чтобы нарисовать на нем сетку. Там было двенадцать блоков, каждый размером с открытку. Каждый блок предназначался для одного из двенадцати присяжных, которые будут выбраны для вынесения приговора Уолтеру Эллиоту. Некоторые адвокаты используют компьютеры для отслеживания потенциальных присяжных. У них даже есть программное обеспечение, которое может обрабатывать информацию, полученную в процессе отбора, фильтровать ее через программу распознавания социально-политических образов и выдавать мгновенные рекомендации о том, сохранить присяжных или отклонить их кандидатуру. Я использовал систему грид старой школы с тех пор, как был адвокатом по делам несовершеннолетних в офисе государственного защитника. У меня это всегда хорошо получалось, и сейчас я не менялся. Я не хотел использовать компьютерную интуицию, когда дело дошло до выбора присяжных. Я хотел использовать свой собственный. Компьютер не может слышать, как кто-то дает ответ. Оно не может видеть чьи-то глаза, когда они лгут.


Принцип работы заключается в том, что у судьи есть сгенерированный компьютером список, из которого он вызывает первых двенадцать граждан из венеции, и они занимают места в ложе присяжных. В этот момент каждый является членом жюри. Но они смогут сохранить свои места, только если переживут voir dire – сомнение в их происхождении, взглядах и понимании закона. Идет процесс. Судья задает им ряд основных вопросов, а затем адвокаты получают возможность продолжить обсуждение с более узкой направленностью.


Присяжных можно удалить из ложи одним из двух способов. Им может быть отказано по уважительной причине, если они своими ответами, поведением или даже жизненными обстоятельствами покажут, что не могут быть справедливыми судьями, заслуживающими доверия, или непредвзято выслушать дело. В распоряжении адвокатов нет ограничений на количество отводов по уважительной причине. Часто судья выносит решение об увольнении по уважительной причине еще до того, как прокурор или адвокат защиты выдвинут возражение. Я всегда считал, что самый быстрый способ покинуть коллегию присяжных - это объявить , что вы убеждены, что все копы лгут или что все копы всегда правы. В любом случае, закрытый разум - это вызов делу.


Второй способ отвода - это предварительный отвод, который предоставляется каждому адвокату в ограниченном количестве в зависимости от типа дела и предъявленных обвинений. Поскольку этот процесс касался обвинений в убийстве, у обвинения и защиты будет до двадцати предварительных отводов у каждого. Именно при разумном и тактичном использовании этих преимуществ в игру вступают стратегия и инстинкт. Опытный адвокат может использовать свои вызовы, чтобы помочь превратить присяжных в инструмент обвинения или защиты. Предварительный отвод позволяет адвокату ударить присяжного без какой-либо причины , кроме его инстинктивной неприязни к личности. Исключением из этого было бы очевидное использование преимущественных прав для создания предвзятого отношения к присяжным. Прокурор, который постоянно отстранял чернокожих присяжных, или адвокат защиты, который делал то же самое с белыми присяжными, быстро столкнулся бы с оппозицией, а также с судьей.


Правила судебного разбирательства разработаны для устранения предвзятости и обмана со стороны присяжных. Сам термин происходит от французской фразы “говорить правду”. Но это, конечно, противоречит делу каждой из сторон. Суть любого процесса в том, что я хочу, чтобы присяжные были пристрастны. Я хочу, чтобы они были предвзяты против государства и полиции. Я хочу, чтобы они были предрасположены быть на моей стороне. Правда в том, что беспристрастный человек - это последний человек, которого я хочу видеть в составе присяжных. Я хочу кого-то, кто уже на моей стороне или кого легко можно туда подтолкнуть. Я хочу двенадцать леммингов в коробке. Присяжные, которые последуют моему примеру и будут действовать как представители защиты.


И, конечно, человек, сидевший в четырех футах от меня в зале суда, хотел добиться диаметрально противоположного результата при отборе присяжных. Обвинитель хотел иметь своих собственных леммингов и использовал бы свои вызовы, чтобы слепить присяжных по-своему, и за мой счет.


К десяти пятнадцати умелый судья Стэнтон просмотрел распечатку с компьютера, который случайным образом отобрал первых двенадцать кандидатов, и приветствовал их на скамье присяжных, назвав кодовые номера, выданные им в комнате для подсудимых на пятом этаже. Там было шесть мужчин и шесть женщин. У нас было три почтовых работника, два инженера, домохозяйка из Помоны, безработный сценарист, два школьных учителя и трое пенсионеров.


Мы знали, откуда они были и чем занимались. Но мы не знали их имен. Это было анонимное жюри присяжных. Во время всех досудебных совещаний судья был непреклонен в том, что касается защиты присяжных от общественного внимания и придирчивости. Он распорядился, чтобы судебная телекамера была установлена на стене над скамьей присяжных, чтобы присяжные не были видны в ее поле зрения зала суда. Он также постановил, что личности всех потенциальных присяжных не разглашаются даже адвокатам и что к каждому следует обращаться во время судебного заседания по номеру его места.


Процесс начался с того, что судья задал каждому потенциальному присяжному вопросы о том, чем они зарабатывали на жизнь и в каком районе округа Лос-Анджелес они жили. Затем он перешел к основным вопросам о том, были ли они жертвами преступлений, имели ли родственников в тюрьме или состояли в родстве с кем-либо из сотрудников полиции или прокуратуры. Он спросил, каковы их знания закона и судебных процедур. Он спросил, у кого был предыдущий опыт работы с присяжными. Судья оправдал троих по уважительной причине: почтовую служащую, чей брат был полицейским; пенсионерку, чей сын стал жертвой убийства, связанного с наркотиками; и сценаристку, потому что, хотя она никогда не работала на Archway Studios, судья чувствовал, что она может питать недоброжелательность к Эллиоту из-за спорных отношений между сценаристами и руководством студии в целом.


Четвертый предполагаемый присяжный заседатель – один из инженеров – был уволен, когда судья согласился с его ходатайством об увольнении в связи с трудностями. Он был самозанятым консультантом, и две недели, проведенные в суде, были двумя неделями без какого-либо дохода, кроме пяти долларов в день, которые он зарабатывал как присяжный.


Четыре были быстро заменены еще четырьмя случайными выборками из the venire. Так оно и продолжалось. К полудню я использовал два своих упреждающих удара по оставшимся почтовым работникам и использовал бы третий, чтобы убрать второго инженера с панели, но решил воспользоваться обеденным перерывом, чтобы подумать об этом, прежде чем делать свой следующий ход. Тем временем Голанц крепко держался, имея полный арсенал вызовов. Его стратегия, очевидно, заключалась в том, чтобы позволить мне использовать свои удары, а затем он пришел бы с окончательным формированием жюри.


Эллиот принял позу генерального директора защиты. Я выполнял работу перед присяжными, но он настоял на том, чтобы ему разрешили подписать каждый из моих предварительных отводов. Это заняло дополнительное время, потому что мне нужно было объяснить ему, почему я хотел уволить присяжного, а он всегда высказывал свое мнение. Но каждый раз он в конечном итоге одобрительно кивал, как человек, ведущий дело, и присяжный был поражен. Это был раздражающий процесс, но я мог с ним мириться, пока Эллиот соглашался с тем, что я хотел делать.


Вскоре после полудня судья сделал перерыв на обед. Хотя день был посвящен отбору присяжных, технически это был первый день моего первого судебного процесса более чем за год. Лорна Тейлор пришла в суд, чтобы посмотреть и выразить свою поддержку. План состоял в том, чтобы вместе пойти на ланч, а затем она вернется в офис и начнет собирать вещи.


Когда мы вышли в коридор перед залом суда, я спросил Эллиота, не хочет ли он присоединиться к нам, но он сказал, что ему нужно срочно забежать в студию, чтобы проверить, как идут дела. Я сказал ему, чтобы он не опаздывал с возвращением. Судья выделил нам очень щедрые девяносто минут на обеденный перерыв, и он не стал бы благосклонно относиться к поздним возвращениям.


Мы с Лорной отстали и позволили потенциальным присяжным толпиться у лифтов. Я не хотел спускаться с ними. Неизбежно, когда вы делаете это, один из них открывает рот и спрашивает что-то неподобающее, и вам затем приходится проходить процедуру сообщения об этом судье.


Когда открылся один из лифтов, я увидел, как репортер Джек Макэвой протиснулся мимо присяжных, осмотрел коридор и остановился на мне.


“Отлично”, - сказал я. “А вот и неприятности”.


Макэвой направился прямо ко мне.


“Чего ты хочешь?” Я сказал.


“Чтобы объяснить”.


“Что, ты имеешь в виду, объясни, почему ты лжец?”


“Нет, послушайте, когда я сказал вам, что фильм выйдет в воскресенье, я это имел в виду. Это то, что мне сказали ”.


“И вот сегодня четверг, а в газете никакой статьи, и когда я пытался тебе позвонить по этому поводу, ты мне не перезваниваешь. Мной заинтересовались другие репортеры, Макэвой. Мне не нужна Times ”.


“Послушайте, я понимаю. Но случилось то, что они решили придержать это дело, чтобы оно было ближе к судебному разбирательству ”.


“Суд начался два часа назад”.


Репортер покачал головой.


“Вы знаете, настоящий суд. Показания и улики. Они объявят об этом в ближайшее воскресенье ”.


“Первая страница в воскресенье. Это обещание?”


“Самое позднее в понедельник”.


“О, теперь уже понедельник”.


“Послушайте, это новостной бизнес. Все меняется. Предполагалось, что он выйдет в эфир в воскресенье, но если в мире произойдет что-то важное, они могут отложить его до понедельника. Это либо-либо.”


“Неважно. Я поверю в это, когда увижу ”.


Я увидел, что территория вокруг лифтов была пуста. Мы с Лорной могли бы спуститься сейчас и не столкнуться ни с кем из потенциальных присяжных. Я взял Лорну за руку и повел ее в ту сторону. Я протиснулся мимо репортера.


“Значит, у нас все в порядке?” Макэвой сказал. “Ты будешь воздерживаться?”


“Воздержаться от чего?”


“Разговариваю с кем-нибудь еще. О раздаче эксклюзива ”.


“Неважно”.


Я оставил его висеть и направился к лифтам. Когда мы вышли из здания, мы прошли квартал до мэрии, и я попросил Патрика забрать нас оттуда. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из потенциальных присяжных, которые могли ошиваться возле здания суда, увидел, как я сажусь на заднее сиденье "Линкольна" с водителем. Это может им не понравиться. Среди моих досудебных инструкций Эллиоту было указание ему избегать студийного лимузина и каждый день ездить в суд самому. Никогда не знаешь, кто что может увидеть за пределами зала суда и каков может быть эффект.


Я сказал Патрику отвезти нас во Французский сад на Седьмой улице. Затем я позвонил Гарри Босху на мобильный, и он сразу же ответил.


“Я только что говорил с репортером”, - сказал я.


“И?”


“И это, наконец, выходит в воскресенье или понедельник. На первой полосе, говорит он, так что будьте готовы ”.


“Наконец-то”.


“Да. Ты собираешься быть готовым?”


“Не беспокойся об этом. Я готов ”.


“Я должен беспокоиться. Это мой – Алло?”


Он уже ушел. Я закрыл телефон.


“Что это было?” Спросила Лорна.


“Ничего”.


Я понял, что должен сменить тему.


“Послушай, когда ты сегодня вернешься в офис, я хочу, чтобы ты позвонил Джули Фавро и спросил, сможет ли она прийти завтра в суд”.


“Я думал, Эллиоту не нужен консультант присяжных”.


“Ему не обязательно знать, что мы ее используем”.


“Тогда как ты собираешься ей заплатить?”


“Уберите это из общей операционной. Мне все равно. Я заплачу ей из своего кармана, если потребуется. Но она мне понадобится, и мне плевать, что думает Эллиот. Я уже пережил два удара, и у меня такое чувство, что к завтрашнему дню мне придется учесть все, что у меня осталось. Мне понадобится ее помощь в составлении окончательного чарта. Просто скажи ей, что судебный пристав узнает ее имя и проследит, чтобы она получила место. Скажи ей, чтобы сидела на галерее и не подходила ко мне, когда я со своим клиентом. Скажи ей, что она может написать мне на мобильный, когда у нее будет что-то важное ”.


“Хорошо, я позвоню ей. У тебя все в порядке, Мик?”


Должно быть, я говорил слишком быстро или слишком сильно вспотел. Лорна уловила мое волнение. Я чувствовал себя немного неуверенно и не знал, было ли это из-за бреда репортера, или из-за того, что Босх повесил трубку, или из-за растущего осознания того, что то, над чем я работал целый год, скоро обрушится на меня. Показания и улики.


“Я в порядке”, - сказал я резко. “Я просто голоден. Ты знаешь, каким я становлюсь, когда голоден ”.


“Конечно”, - сказала она. “Я понимаю”.


Правда была в том, что я не был голоден. Мне даже есть не хотелось. Я чувствовал тяжесть на себе. Бремя будущего мужчины.


И я думал не о будущем моего клиента.


Тридцать пять


К трем часам второго дня отбора присяжных мы с Голанцем обменялись преимущественными правами и отводами по делу более чем на десять часов судебного времени. Это была битва. Мы тихо терзали друг друга, определяя обязательных присяжных друг для друга и нанося им удары без оглядки или зазрения совести. Мы просмотрели почти всю венецию, и моя таблица рассадки присяжных в некоторых местах была покрыта пятью слоями наклеек. У меня оставалось два предварительных вызова. Голанц, поначалу рассудительный в своих вызовах, догнал , а затем обогнал меня и вышел на свой последний упреждающий удар. Это был час ноль. Скамья присяжных была почти заполнена.


В своем нынешнем составе комиссия теперь включала адвоката, компьютерного программиста, двух новых сотрудников почтовой службы и трех новых пенсионеров, а также мужчину-медсестру, подстригателя деревьев и художника.


Из первоначальных двенадцати присяжных, заседавших предыдущим утром, оставалось еще двое потенциальных присяжных. Инженер на седьмом месте и один из пенсионеров на двенадцатом каким-то образом преодолели дистанцию. Оба были белыми мужчинами, и оба, по моей оценке, склонялись к государству. Ни тот, ни другой открыто не были на стороне обвинения, но в моей таблице я сделал заметки о каждом из них синими чернилами – мой код для присяжного заседателя, который, как мне показалось, был холоден к защите. Но их пристрастия были настолько незначительны, что я все еще не использовал драгоценный вызов ни на того, ни на другого.


Я знал, что мог бы уложить их обоих своим финальным выпадом и использовать упреждающие удары, но это был риск войны. Вы ударили одного из присяжных из-за синих чернил, и замена может закончиться неоново-синими и представлять больший риск для вашего клиента, чем оригинал. Именно это сделало отбор присяжных таким непредсказуемым делом.


Последним дополнением к ложе был художник, занявший место номер одиннадцать после того, как Голанц использовал свое девятнадцатое преимущество, чтобы убрать работника городской санитарии, которого я уложил в качестве красного присяжного. В ходе общего допроса судьи Стэнтона художница рассказала, что жила в Малибу и работала в студии рядом с шоссе на Тихоокеанском побережье. Ее средой были акриловые краски, и она училась в Художественном институте Филадельфии, прежде чем приехать в Калифорнию за светом. Она сказала, что у нее не было телевизора и она не читала регулярно никаких газет. Она сказала, что ничего не знала об убийствах, которые произошли шестью месяцами ранее в пляжном домике недалеко от того места, где она жила и работала.


Почти с самого начала я делал заметки о ней красным цветом и становился все счастливее и счастливее с ней в моем жюри по мере того, как задавались вопросы. Я знал, что Голанц допустил тактическую ошибку. Он устранил санитарного работника одним вызовом, и в итоге присяжный, казалось бы, нанес еще больший ущерб его делу. Теперь ему пришлось бы смириться с ошибкой или использовать свой последний вызов, чтобы убрать художника и снова подвергнуться тому же риску.


Когда судья закончил свои общие расспросы, настала очередь адвокатов. Голанц пошел первым и задал серию вопросов, которые, как он надеялся, выявят предвзятость, чтобы художника можно было отстранить по уважительной причине, а не с помощью его последнего упреждающего действия. Но женщина держалась особняком, казалась очень честной и непредубежденной.


После того, как прокурор задал четыре вопроса, я почувствовал вибрацию в кармане и потянулся за своим мобильным. Я держал его под столом защиты, между ног, под таким углом, чтобы судья не мог его увидеть. Джули Фавро писала мне весь день.


Фавро: Она вратарь.


Я немедленно отправил ей письмо обратно.


Haller: Я знаю. Как насчет 7, 8 и 10? Какой следующий?


Фавро, мой тайный консультант присяжных, сидел в четвертом ряду галереи как на утреннем, так и на дневном заседаниях. Я также встретился с ней за ланчем, пока Уолтер Эллиот в очередной раз возвращался в студию, чтобы проверить, как идут дела, и я позволил ей изучить мою таблицу, чтобы она могла составить свою собственную. Она быстро училась и точно знала, где я нахожусь со своими кодами и задачами.


Я получил ответ на свое текстовое сообщение почти сразу. Это было единственное, что мне нравилось в Фавро. Она не слишком много думала. Она принимала быстрые, инстинктивные решения, основанные исключительно на визуальных подсказках по отношению к словесным ответам.


Фавро: Не нравится 8. Недостаточно наслушался от 10. Ударь 7 раз, если придется.


Восьмой присяжный был дровосеком. Я привлек его к ответственности за некоторые ответы, которые он дал на вопросы о полиции. Я также подумал, что он слишком стремился быть в жюри присяжных. Это всегда было сигналом в деле об убийстве. Для меня это стало сигналом, что потенциальный присяжный испытывал сильные чувства к закону и порядку и без колебаний отнесся к идее судить другого человека. По правде говоря, я с подозрением относился ко всем, кому нравилось судить другого. Любой, кому нравилась идея быть присяжным, всегда был синими чернилами.


Судья Стэнтон предоставил нам большую свободу действий. Когда пришло время допросить потенциального присяжного, адвокатам разрешили потратить свое время на допрос кого-либо еще из коллегии. Он также разрешал широко использовать удары в спину, что означало, что было приемлемо использовать упреждающий вызов, чтобы вычеркнуть кого-либо из группы, даже если они уже были допрошены и приняты.


Когда настала моя очередь допрашивать художницу, я подошел к кафедре и сказал судье, что на данный момент я принимаю ее в состав присяжных без дальнейших расспросов. Вместо этого я попросил разрешить мне провести дальнейшие расспросы с присяжным заседателем номер восемь, и судья разрешил мне продолжить.


“Присяжный номер восемь, я просто хочу прояснить пару ваших взглядов на вещи. Во-первых, позвольте мне спросить вас, в конце этого процесса, после того, как вы выслушаете все показания, если вы считаете, что мой клиент может быть виновен, проголосовали бы вы за его осуждение? ”


Дровосек на мгновение задумался, прежде чем ответить.


“Нет, потому что это не было бы вне разумных сомнений”.


Я кивнул, давая ему понять, что он дал правильный ответ.


“Значит, вы не отождествляете ‘мог бы’ с ‘вне всяких разумных сомнений’?”


“Нет, сэр. Вовсе нет ”.


“Хорошо. Вы верите, что людей арестовывают в церкви за то, что они слишком громко поют?”


На лице дровосека появилось озадаченное выражение, и на галерее позади меня раздался смешок.


“Я не понимаю”.


“Есть поговорка, что людей не арестовывают в церкви за слишком громкое пение. Другими словами, там, где есть дым, есть и огонь. Людей не арестовывают без веской причины. Полиция обычно все делает правильно и арестовывает правильных людей. Ты веришь в это?”


“Я считаю, что все время от времени совершают ошибки, включая полицию, и вы должны рассматривать каждый случай индивидуально”.


“Но вы верите, что полиция обычно поступает правильно?”


Он был загнан в угол. Любой ответ поднял бы флаг той или иной стороны.


“Я думаю, что они, вероятно, знают – они профессионалы, – но я бы рассматривал каждое дело индивидуально и не думал, что только потому, что полиция обычно все делает правильно, они автоматически взяли нужного человека в этом деле ”.


Это был хороший ответ. От дровосека, не меньше. Я снова кивнул ему. Его ответы были правильными, но в его подаче было что-то почти отработанное. Это было вкрадчиво, более свято, чем ты. Дровосек очень сильно хотел быть в жюри, и это меня не устраивало.


“На какой машине вы ездите, сэр?”


Неожиданный вопрос всегда был хорош для реакции. Присяжный номер восемь откинулся на спинку своего места и посмотрел на меня так, словно подумал, что я пытаюсь каким-то образом его обмануть.


“Моя машина?”


“Да, на чем вы ездите на работу?”


“У меня есть пикап. Я храню в нем свое оборудование и прочее. Это ”Форд сто пятьдесят".


“У вас есть какие-нибудь наклейки на бампер сзади?”


“Да... несколько”.


“Что они говорят?”


Ему пришлось надолго задуматься, чтобы вспомнить свои собственные наклейки на бампер.


“Э-э, я приклеил сюда наклейку NRA, а затем еще одну, на которой написано: " Если вы можете это прочитать, тогда отвалите ". Что-то вроде этого. Может быть, это сказано не так красиво ”.


Его коллеги по "венире" рассмеялись, а номер восемь гордо улыбнулся.


“Как долго вы являетесь членом Национальной стрелковой ассоциации?” Я спросил. “В информационном листе присяжных вы этого не указали”.


“Ну, на самом деле я не такой. Я имею в виду, не член клуба. У меня там просто есть наклейка ”.


Обман. Он либо лгал о том, что является членом, и не указал это в своем информационном листе, либо он не был членом и использовал свою наклейку на бампере, чтобы представить себя кем-то, кем он не был, или частью организации, в которую он верил, но не хотел официально вступать. В любом случае, это было обманчиво, и это подтвердило все, что я чувствовал. Фавро был прав. Ему пришлось уйти. Я сказал судье, что закончил допрос, и сел обратно.


Когда судья спросил, согласны ли обвинение и защита с составом коллегии, Голанц попытался оспорить художника по делу. Я был против этого, и судья встал на мою сторону. У Голанца не было выбора, кроме как использовать свое последнее преимущество, чтобы убрать ее. Затем я воспользовался предпоследним испытанием, чтобы снять триммер для дерева. Мужчина выглядел сердитым, когда долго выходил из зала суда.


Из зала были названы еще два имени, и агент по недвижимости и еще один пенсионер заняли места восемь и одиннадцать в ложе. Их ответы на вопросы судьи поставили их прямо на середину пути. Я закодировал их черным цветом и не услышал ничего, что вызвало бы беспокойство. В середине судебного заседания я получил еще одно сообщение от Фавро.


Фавро: Они оба + / -, если вы спросите меня. Оба лемминги.


В целом, присутствие леммингов на панели было хорошим. Присяжными без признаков сильной личности и с промежуточными обвинительными приговорами часто можно манипулировать во время прений. Они ищут кого-то, за кем можно последовать. Чем больше у вас леммингов, тем важнее иметь присяжного с сильной личностью, который, по вашему мнению, предрасположен к защите. Вы хотите, чтобы в совещательной комнате был кто-то, кто потащит за собой леммингов.


Голанц, на мой взгляд, допустил основную тактическую ошибку. Он исчерпал все свои предварительные возражения перед защитой и, что гораздо хуже, оставил адвоката в коллегии. Третий присяжный справился с этим, и мое внутреннее чутье подсказывало, что Голанц приберегал для него последнее преимущество. Но художник получил это, и теперь Голанц застрял с адвокатом на панели.


Присяжный номер три не практиковал уголовное право, но ему пришлось изучать его, чтобы получить свой билет, и время от времени, должно быть, заигрывал с идеей попрактиковаться в этом. Они не снимали фильмы и телешоу об адвокатах по недвижимости. Уголовное право имело силу, и трое присяжных не были бы застрахованы от этого. На мой взгляд, это сделало его отличным присяжным для защиты. Он был отмечен красным в моей таблице и был моим выбором номер один для участия в панели. Он пошел бы на судебный процесс и последующие за ним обсуждения, зная закон и абсолютный статус аутсайдера защиты. Это не только вызвало у него симпатию на моей стороне, но и сделало его очевидным кандидатом на должность старшины – присяжного, избранного коллегией для общения с судьей и выступления от имени всей коллегии. Когда присяжные вернутся туда, чтобы начать обсуждение, человеком, к которому они все обратятся в первую очередь, будет адвокат. Если он был красным, то он собирался тянуть и подталкивать многих своих коллег-присяжных к вынесению оправдательного приговора. И, как минимум, его эго как адвоката будет настаивать на том, что его вердикт верен, и он будет настаивать на этом. Он один мог быть тем, кто повесил присяжных и удержал моего клиента от вынесения приговора.


Можно было на многое положиться, учитывая, что присяжный номер три отвечал на вопросы судьи и адвокатов менее тридцати минут. Но именно к этому сводился отбор присяжных. Быстрые, инстинктивные решения, основанные на опыте и наблюдении.


Суть заключалась в том, что я собирался позволить двум леммингам выступить на панели. У меня оставалось одно преимущественное право, и я собирался использовать его против седьмого или десятого присяжных. Инженер или пенсионер.


Я попросил судью несколько минут, чтобы посовещаться с моим клиентом. Затем я повернулся к Эллиоту и подвинул к нему свою таблицу.


“Вот и все, Уолтер. У нас остался последний патрон. Что вы думаете? Я думаю, нам нужно избавиться от седьмого и десятого, но мы можем избавиться только от одного ”.


Эллиот был очень вовлечен. Поскольку первые двенадцать заседали предыдущим утром, он высказал сильные и интуитивные мнения о каждом присяжном, которого я хотел ударить. Но он никогда раньше не выбирал присяжных. У меня был. Я смирился с его комментариями, но в конечном итоге сделал свой собственный выбор. Этот последний выбор, однако, был случайным. Любой из присяжных может нанести ущерб защите. Любой из них мог оказаться леммингом. Это было трудное решение, и у меня возникло искушение позволить инстинктам моего клиента стать решающим фактором.


Эллиот постучал пальцем по блоку для десятого присяжного в моей таблице. Вышедший на пенсию технический писатель производителя игрушек.


“Его”, - сказал он. “Избавьтесь от него”.


“Ты уверен?”


“Абсолютно”.


Я посмотрел на сетку. В десятом блоке было много синего, но в седьмом блоке его было столько же. Инженер.


У меня было предчувствие, что технический писатель был похож на подстригателя деревьев. Он очень хотел быть в составе присяжных, но, вероятно, по совершенно другим причинам. Я подумал, что, возможно, его план состоял в том, чтобы использовать свой опыт в качестве исследования для книги или, может быть, сценария фильма. Он потратил свою карьеру на написание руководств по эксплуатации для игрушек. Выйдя на пенсию, он признал во время voir dire, что пытался писать художественную литературу. Ничто так не стимулирует воображение и творческий процесс, как место в первом ряду на процессе по делу об убийстве. Это было хорошо для него, но не для Эллиота. Я не хотел, чтобы в составе моих присяжных был кто–то, кому пришлась по вкусу идея заседать на суде – по любой причине -.


Седьмой присяжный был синим по другой причине. Он был указан как аэрокосмический инженер. Отрасль, в которой он работал, имела большое присутствие в Южной Калифорнии, и, следовательно, я расспросил нескольких инженеров во время voir dire за эти годы. В целом инженеры были консервативны в политическом и религиозном плане, два очень важных атрибута, и они работали в компаниях, которые полагались на огромные правительственные контракты и гранты. Голосование за защиту было голосованием против правительства, и это был трудный шаг для них.


И последнее, и, возможно, самое важное: инженеры существуют в мире логики и абсолютов. Это то, что вы часто не можете применить к преступлению или месту преступления или даже к системе уголовного правосудия в целом.


“Я не знаю”, - сказал я. “Я думаю, инженер должен уйти”.


“Нет, он мне нравится. Он мне понравился с самого начала. Он установил со мной хороший зрительный контакт. Я хочу, чтобы он остался ”.


Я отвернулся от Эллиота и посмотрел на коробку. Мой взгляд переместился с седьмого присяжного на десятого, а затем обратно. Я надеялся на какой-нибудь знак, на какой-нибудь совет, который показал бы правильный выбор.


“Мистер Холлер”, - сказал судья Стэнтон. “Желаете ли вы использовать свой последний вызов или принять присяжных в их нынешнем составе? Я напоминаю вам, что день клонится к вечеру, а нам все еще нужно выбрать наших альтернативных присяжных ”.


Мой телефон гудел, когда судья обращался ко мне.


“Э-э, еще один момент, ваша честь”.


Я повернулась обратно к Эллиоту и наклонилась к нему, как будто хотела что-то прошептать. Но что я действительно делал, так это доставал свой телефон.


“Ты уверен, Уолтер?” Прошептал я. “Этот парень - инженер. Это может обернуться для нас неприятностями ”.


“Послушай, я зарабатываю на жизнь чтением людей и игрой в кости”, - прошептал Эллиот в ответ. “Я хочу, чтобы этот человек был в моем жюри”.


Я кивнул и посмотрел себе между ног, где держал телефон. Это было сообщение от Фавро.


Фавро: Удар 10. Я вижу обман. 7 соответствует профилю обвинения, но я вижу хороший зрительный контакт и открытое лицо. Он заинтересован в твоей истории. Ему нравится ваш клиент.


Зрительный контакт. Это все решило. Я сунул телефон обратно в карман и встал. Эллиот схватил меня за рукав моей куртки. Я наклонился, чтобы услышать его настойчивый шепот.


“Что ты делаешь?”


Я стряхнула его хватку, потому что мне не понравилось, как он публично демонстрирует попытку контроля надо мной. Я выпрямился и посмотрел на судью.


“Ваша честь, защита хотела бы поблагодарить и извинить десятого присяжного на этом этапе”.


В то время как судья уволил технического писателя и вызвал нового кандидата на десятое кресло в ложе, я сел и повернулся к Эллиоту.


“Уолтер, никогда не хватай меня так на глазах у присяжных. Это выставляет тебя мудаком, и мне и так будет достаточно сложно убедить их, что ты не убийца ”.


Я повернулся к нему спиной, наблюдая, как последний и, скорее всего, последний член жюри присяжных занимает свободное место в ложе.


ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ


– Кусочек души


Ходить в ботинках мертвеца


Адвокат берет на себя первое дело по делу об убийстве коллеги; Суд десятилетия


АВТОР: ДЖЕК Макэвой, штатный писатель Times


Сложность заключалась не в 31 деле, свалившемся ему на колени. Это был крупный проект с крупным клиентом и самыми высокими ставками, связанными с ним. Адвокат защиты Майкл Халлер две недели назад занял место убитого Джерри Винсента и теперь оказывается в центре так называемого процесса десятилетия в этом году.


Сегодня запланировано начало дачи показаний в суде над Уолтером Эллиотом, 54-летним председателем Archway Studios, обвиняемым в убийстве своей жены и ее предполагаемого любовника шесть месяцев назад в Малибу. Халлер взялся за дело после того, как 45-летний Винсент был найден застреленным в своей машине в центре Лос-Анджелеса.


Винсент издал юридические положения, которые позволили Халлеру возобновить свою практику в случае его смерти. Халлер, у которого заканчивался годовой отпуск юридической практики, однажды ночью лег спать с нулевыми делами, а на следующий день проснулся с 31 новым клиентом, с которым нужно было разобраться.


“Я был взволнован возвращением к работе, но я не ожидал ничего подобного”, - сказал Халлер, 42-летний сын покойного Майкла Халлера-старшего, одного из легендарных адвокатов защиты в Лос-Анджелесе в 50-60-е годы. “Джерри Винсент был другом и коллегой, и, конечно, я бы с радостью вернулся к ”Не имея дел", если бы он мог быть жив сегодня".


Расследование убийства Винсента продолжается. Арестов не было, и детективы говорят, что подозреваемых нет. Он был дважды убит выстрелом в голову, когда сидел в своей машине в гараже рядом со зданием, где он держал свой офис, в квартале 200 по Бродвею.


После смерти Винсента вся юридическая практика падшего адвоката была передана Халлеру. Его работа заключалась в сотрудничестве со следователями в рамках защиты интересов адвоката и клиента, инвентаризации дел и установлении контактов со всеми активными клиентами. Последовал немедленный сюрприз. Один из клиентов Винсента должен был предстать перед судом на следующий день после убийства.


“Мои сотрудники и я только начали собирать все дела воедино, когда увидели, что Джерри – а теперь, конечно, и я – вынес приговор клиенту”, - сказал Халлер. “Мне пришлось бросить все это, помчаться в здание уголовного суда и быть там ради клиента”.


Это было одно закрытое дело и еще 30 незавершенных. С каждым клиентом из этого списка нужно было быстро связаться, проинформировать о смерти Винсента и предоставить возможность нанять нового адвоката или продолжить ведение дела с Халлером.


Несколько клиентов решили обратиться к другому представителю, но подавляющее большинство дел остаются у Халлера. Безусловно, самым крупным из них является дело об “Убийстве в Малибу”. Это привлекло широкое общественное внимание. Часть судебного процесса планируется транслировать в прямом эфире по национальному каналу Court TV. Доминик Данн, ведущий хроникер судов и преступлений для Vanity Fair, входит в число представителей средств массовой информации, которые попросили места в зале суда.


Дело поступило к Халлеру с одним важным условием. Эллиот согласился бы оставить Халлера своим адвокатом только в том случае, если бы Халлер согласился не затягивать судебный процесс.


“Уолтер невиновен и настаивал на своей невиновности с первого дня”, - сказал Халлер Times в своем первом интервью с тех пор, как взялся за это дело. “В начале дела были задержки, и он шесть месяцев ждал своего дня в суде и возможности очистить свое имя. Он не был заинтересован в очередной отсрочке правосудия, и я согласился с ним. Если ты невиновен, зачем ждать? Мы работали почти круглосуточно, чтобы быть готовыми, и я думаю, что мы готовы ”.


Было нелегко быть готовым. Тот, кто убил Винсента, также украл его портфель из машины. В нем был портативный компьютер Винсента и его календарь.


“Восстановить календарь было не слишком сложно, но ноутбук стал большой потерей”, - сказал Халлер. “Это было действительно центральное хранилище информации по делу и стратегии. Бумажные файлы, которые мы нашли в офисе, были неполными. Нам нужен был ноутбук, и сначала я подумал, что мы зашли в тупик ”.


Но затем Халлер нашел то, чего не забрал убийца. Винсент создал резервную копию своего компьютера на цифровой флэш-накопитель, прикрепленный к его брелку. Копаясь в мегабайтах данных, Халлер начал находить фрагменты стратегии для процесса Эллиота. Отбор присяжных состоялся на прошлой неделе, и, когда сегодня начнутся показания, он сказал, что будет полностью готов.


“Я не думаю, что у мистера Эллиота будет какое-либо отступление в свою защиту”, - сказал Халлер. “Мы заперты, заряжены и готовы к выходу”.


Эллиот не отвечал на звонки с просьбой прокомментировать эту историю и избегал общения со средствами массовой информации, за исключением одной пресс-конференции после его ареста, на которой он яростно отрицал причастность к убийствам и оплакивал потерю своей жены.


Прокуроры и следователи Департамента шерифа округа Лос-Анджелес заявили, что Эллиот убил свою жену, 39-летнюю Митци, и 35-летнего Йохана Рилца, в приступе ярости после того, как застал их вместе в доме на выходные, принадлежащем Эллиотам, на пляже в Малибу. Эллиот вызвал помощников шерифа на место происшествия и был арестован после осмотра места преступления. Хотя орудие убийства так и не было найдено, судебно-медицинская экспертиза установила, что Эллиот недавно стрелял из оружия. Следователи сказали, что он также давал противоречивые показания во время первоначального допроса на месте преступления и впоследствии. Ожидается, что на суде будут обнародованы другие доказательства против киномагната.


Эллиот остается на свободе под залог в 20 миллионов долларов, что является самой высокой суммой, когда-либо назначенной для подозреваемого в совершении преступления в истории округа Лос-Анджелес.


Эксперты по правовым вопросам и наблюдатели за зданием суда говорят, что ожидается, что защита будет критиковать обращение с доказательствами в ходе расследования и процедуры проверки, которые определили, что Эллиот стрелял из пистолета.


Заместитель прокурора округа. Атти. Джеффри Голанц, который является обвинителем по этому делу, отказался комментировать эту историю. Голанц никогда не проигрывал дела в качестве прокурора, и это будет его одиннадцатое дело об убийстве.


Тридцать шесть


Присяжные вышли гуськом, как "Лейкерс", выходящие на баскетбольную площадку. Не все они были одеты в одинаковую форму, но в воздухе витало одинаковое чувство предвкушения. Игра вот-вот должна была начаться. Они разделились на две шеренги и двинулись вдоль двух рядов скамьи присяжных. У них были стенографические блокноты и ручки. Они заняли те же места, что и в пятницу, когда присяжные были завершены и приведены к присяге.


Было почти десять утра понедельника и начало позже, чем ожидалось. Но ранее судья Стэнтон почти на сорок минут вернул адвокатов и подсудимого в кабинет, пока он обсуждал основные правила, принятые в последнюю минуту, и нашел время, чтобы бросить на меня косой взгляд и выразить свое недовольство историей, опубликованной на первой странице утреннего выпуска Los Angeles Times. Его главной заботой было то, что эта история имела большой вес для стороны защиты и выставляла меня симпатизирующим аутсайдером. Хотя в пятницу днем он предостерег новых присяжных не читать и не смотреть никаких новостных репортажей об этом деле или судебном процессе, судья был обеспокоен тем, что история могла просочиться.


В свою защиту я сказал судье, что дал интервью десятью днями ранее для статьи, которая, как мне сказали, выйдет как минимум за неделю до начала судебного процесса. Голанц ухмыльнулся и сказал, что мое объяснение предполагает, что я пытался повлиять на отбор присяжных, дав интервью ранее, но теперь вместо этого испортил процесс. Я возразил, указав, что в статье четко указано, что с обвинением связались, но отказались от комментариев. Если история была односторонней, вот почему.


Стэнтон, казалось, ворчливо принял мою историю, но предупредил нас о разговорах с прессой. Тогда я понял, что должен отменить свое соглашение давать комментарии судебному телевидению в конце каждого судебного заседания. Огласка была бы приятной, но я не хотел оказаться не на той стороне судьи.


Мы перешли к другим вещам. Стэнтон был очень заинтересован в выделении времени на судебный процесс. Как и любой судья, он должен был поддерживать ход дела. У него накопилось много дел, и длительный судебный процесс только усугубил ситуацию. Он хотел знать, сколько времени каждая сторона рассчитывает потратить на изложение своего дела. Голанц сказал, что на это уйдет минимум неделя, и я сказал, что мне нужно столько же, хотя на самом деле я знал, что, вероятно, это займет гораздо меньше времени. Большая часть доводов защиты будет выдвинута или, по крайней мере, подготовлена на этапе обвинения.


Стэнтон нахмурился, оценив время, и предложил, чтобы и обвинение, и защита хорошенько подумали об упорядочении. Он сказал, что хочет передать дело присяжным, пока их внимание все еще высоко.


Я изучал присяжных, когда они занимали свои места, и искал признаки предвзятости или чего-либо еще. Я все еще был доволен присяжными, особенно третьим присяжным, адвокатом. Несколько других были сомнительными, но на выходных я решил, что изложу свое дело адвокату и надеюсь, что он поддержит остальных, когда будет голосовать за оправдательный приговор.


Все присяжные смотрели только в себя или смотрели на судью, вожака зала суда. Насколько я мог судить, ни один присяжный даже не взглянул на стол обвинения или защиты.


Я повернулся и снова посмотрел на галерею. Зал суда вновь был заполнен представителями средств массовой информации и общественности, а также теми, кто кровно связан с этим делом.


Непосредственно за столом обвинения сидела мать Митци Эллиот, которая прилетела из Нью-Йорка. Рядом с ней сидели отец Йохана Рилца и два брата, которые проделали весь этот путь из Берлина. Я заметил, что Голанц поместил скорбящую мать в конце прохода, где она и ее постоянный поток слез были бы полностью видны присяжным.


У защиты было пять запасных мест в первом ряду позади меня. Там сидели Лорна, Циско, Патрик и Джули Фавро – последняя из присутствующих, потому что я нанял ее, чтобы она сопровождала меня на процессе и наблюдала за присяжными. Я не мог постоянно наблюдать за присяжными, и иногда они проявляли себя, когда думали, что никто из адвокатов не смотрит.


Пустое пятое место было зарезервировано для моей дочери. Я надеялся, что за выходные я смогу убедить свою бывшую жену разрешить мне забрать Хейли из школы на день, чтобы она могла пойти со мной в суд. Она никогда раньше не видела меня за работой, и я подумал, что вступительное слово будет идеальным моментом. Я чувствовал себя очень уверенно в своем деле. Я чувствовал себя пуленепробиваемым, и я хотел, чтобы моя дочь видела своего отца таким. План состоял в том, чтобы она сидела с Лорной, которую знала и которая ей нравилась, и смотрела, как я действую перед присяжными. В своих аргументах я даже использовал фразу Маргарет Мид о том, чтобы забрать ее из школы, чтобы она могла получить образование. Но это было дело, которое я в конечном счете не смог выиграть. Моя бывшая жена отказалась разрешить это. Моя дочь пошла в школу, а зарезервированное место осталось неиспользованным.


У Уолтера Эллиота в галерее никого не было. У него не было детей или близких родственников. Нина Альбрехт спросила меня, будет ли ей позволено посидеть на галерее, чтобы выразить свою поддержку, но поскольку она была внесена в списки свидетелей обвинения и защиты, ее не допустили к просмотру судебного процесса до тех пор, пока не будут завершены ее показания. В остальном у моего клиента никого не было. И это было задумано. У него было много соратников, доброжелателей и прихлебателей, которые хотели быть рядом с ним. У него даже были актеры из списка "А", готовые сесть за его спиной и продемонстрировать свою поддержку. Но я сказал ему, что если бы за его спиной сидела голливудская свита или юристы его корпорации, он передал бы присяжным неправильный посыл и образ. Это все из-за присяжных, сказал я ему. Каждый сделанный шаг – от выбора галстука, который вы носите, до свидетелей, которых вы вызываете для дачи показаний, – сделан с уважением к присяжным. Наши анонимные присяжные.


После того, как присяжные расселись поудобнее, судья Стэнтон зашел в протокол и начал разбирательство, спросив, видел ли кто-нибудь из присяжных статью в утреннем выпуске Times. Никто не поднял руки, и Стэнтон ответила еще одним напоминанием о том, что не читала и не смотрела репортажи о судебном процессе в средствах массовой информации.


Затем он сказал присяжным, что судебный процесс начнется со вступительных заявлений адвокатов противоположной стороны.


“Дамы и господа, помните, - сказал он, - это заявления. Они не являются доказательствами. Каждая сторона должна представить доказательства, подтверждающие заявления. И в конце процесса вы будете теми, кто решит, сделали ли они это ”.


С этими словами он указал на Голанца и сказал, что обвинение выступит первым. Как указано на досудебном совещании, у каждой стороны будет час для вступительного заявления. Я не знал о Голанце, но я бы и близко к этому не подошел.


Красивый и впечатляюще выглядящий в черном костюме, белой рубашке и темно-бордовом галстуке, Голанц встал и обратился к присяжным из-за стола обвинения. На время процесса у него был второй председатель, привлекательный молодой адвокат по имени Дениз Дабни. Она сидела рядом с ним и не сводила глаз с присяжных все время, пока он говорил. Это был способ совместной работы двух пар глаз, постоянно скользящих по лицам присяжных, что вдвойне подчеркивало серьезность стоящей перед ними задачи.


Представив себя и своего секунданта, Голанц перешел к делу.


“Дамы и господа присяжные, мы собрались здесь сегодня из-за неконтролируемой жадности и гнева. Ясно и незамысловато. Подсудимый, Уолтер Эллиот, является человеком большой власти, денег и положения в нашем сообществе. Но ему этого было недостаточно. Он не хотел делить свои деньги и власть. Он не хотел подставлять щеку предательству. Вместо этого он набросился на меня самым экстремальным из возможных способов. Он забрал не одну жизнь, а две. В момент сильного гнева и унижения он поднял пистолет и убил обоих - свою жену Митци Эллиот и Йохана Рилца. Он верил, что его деньги и власть поставят его выше закона и спасут от наказания за эти отвратительные преступления. Но этого не будет. Государство докажет вам вне всякого разумного сомнения, что Уолтер Эллиот нажал на курок и несет ответственность за смерть двух невинных людей ”.


Я повернулся на своем месте, наполовину для того, чтобы заслонить присяжным моего клиента, а наполовину для того, чтобы держать в поле зрения Голанца и ряды зрителей на галерее позади него. Прежде чем он закончил первый абзац, у матери Митци Эллиот потекли слезы, и это было то, о чем мне нужно было поговорить с судьей вне пределов слышимости присяжных. Театральность была предвзятой, и я бы попросил судью переместить мать жертвы на место, которое было бы менее заметным для присяжных.


Я посмотрел мимо плачущей женщины и увидел суровые гримасы на лицах мужчин из Германии. Я был очень заинтересован в них и в том, как они представят присяжных. Я хотел посмотреть, как они справляются с эмоциями и обстановкой в американском зале суда. Я хотел посмотреть, насколько угрожающим можно придать им вид. Чем мрачнее и угрожающе они выглядели, тем лучше сработала бы стратегия защиты, когда я сосредоточился на Йохане Рилце. Глядя на них сейчас, я знал, что у меня было хорошее начало. Они выглядели сердитыми и подлыми.


Голанц изложил присяжным свое дело, сказав им, что он будет представлять в качестве показаний и улик и что, по его мнению, это значит. Сюрпризов не было. В какой-то момент я получил текст из одной строки от Фавро, который я прочитал под таблицей.


Фавро: Они это проглатывают. Тебе лучше быть хорошим.


Верно, подумал я. Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю.


В каждом судебном процессе было несправедливое преимущество обвинения. На стороне государства сила. Это связано с предположением о честности, неподкупности и беспристрастности. Предположение каждого присяжного и зрителя, что нас бы здесь не было, если бы дым не привел к пожару.


Это предположение, которое должна преодолеть каждая защита. Предполагается, что человек, находящийся под судом, считается невиновным. Но любой, кто когда-либо входил в зал суда в качестве адвоката или обвиняемого, знает, что презумпция невиновности - это всего лишь одно из идеалистических понятий, которым учат на юридическом факультете. Ни у меня, ни у кого другого не было сомнений в том, что я начал этот судебный процесс с обвиняемого, который считался виновным. Я должен был найти способ либо доказать его невиновность, либо доказать, что государство виновно в должностных преступлениях, некомпетентности или коррупции при подготовке дела.


Голанц продержался весь отведенный ему час, по-видимому, не скрывая никаких секретов по своему делу. Он проявил типичное прокурорское высокомерие; выложил все это во всеуслышание и позволил защите попытаться опровергнуть это. Обвинением всегда была шестисотфунтовая горилла, такая большая и сильная, что ей не приходилось беспокоиться об изяществе. Когда он рисовал свою картину, он использовал шестидюймовую кисть и повесил ее на стену с помощью кувалды и шипа.


Судья сказал нам на предварительном заседании, что от нас потребуется оставаться за нашими столами или пользоваться кафедрой, расположенной между ними, при обращении к свидетелям во время дачи показаний. Но вступительные заявления и заключительные аргументы были исключением из этого правила. В эти моменты судебного разбирательства мы могли свободно использовать пространство перед скамьей присяжных – место, которое ветераны адвокатуры защиты называли “испытательным полигоном”, потому что это был единственный раз во время судебного разбирательства, когда адвокаты обращались непосредственно к присяжным и либо излагали свою точку зрения, либо нет.


Голанц наконец-то перешел от стола обвинения к испытательному полигону, когда пришло время для его грандиозного финиша. Он встал прямо перед серединой ложи и широко развел руки, как проповедник перед своей паствой.


“У меня здесь нет времени, ребята”, - сказал он. “Итак, в заключение, я призываю вас быть очень внимательными, когда вы слушаете доказательства и свидетельские показания. Здравый смысл поведет вас. Я призываю вас не впадать в замешательство и не отвлекаться на препятствия на пути к правосудию, которые защита поставит перед вами. Не спускайте глаз с приза. Помните, у них украли жизни двух человек. Их будущее было разрушено. Вот почему мы собрались здесь сегодня. Для них. Большое вам спасибо ”.


Старая открывалка "не спускай глаз с приза". Этот тип разгуливал по зданию суда с тех пор, как я был государственным защитником. Тем не менее, начало у Голанца было солидным. Он не выиграл бы ни одного трофея "Оратор года", но он добился своего. По моим подсчетам, он также по меньшей мере четыре раза обращался к присяжным “ребята”, а это было слово, которое я бы никогда не употребил в присутствии присяжных.


Фавро написал мне еще дважды за последние полчаса своего выступления с сообщениями о снижении интереса присяжных. Возможно, они и съедали это с самого начала, но теперь, по-видимому, были сыты. Иногда это может продолжаться слишком долго. Голанц продержался целых пятнадцать раундов, как боксер-тяжеловес. Я собирался выступать в полусреднем весе. Меня интересовали быстрые удары. Я собирался войти и выйти, высказать несколько замечаний, посеять несколько семян и задать несколько вопросов. Я собирался заставить их полюбить меня. Это было главным. Если бы я им нравился, им понравилось бы и мое дело.


Как только судья дал мне добро, я встал и немедленно направился на испытательный полигон. Я не хотел, чтобы что-либо стояло между мной и присяжными. Я также осознавал, что это поставило меня прямо перед камерой судебного телевидения, установленной на стене над скамьей присяжных, в фокус.


Я повернулся к присяжным без какого-либо физического жеста, за исключением легкого кивка головой.


“Дамы и господа, я знаю, что судья уже представил меня, но я хотел бы представить себя и своего клиента. Я Майкл Халлер, адвокат, представляющий Уолтера Эллиота, которого вы видите здесь сидящим за столом в одиночестве ”.


Я указал на Эллиота, и по предварительному замыслу он мрачно кивнул, не изобразив никакой улыбки, которая выглядела бы столь же ложно заискивающей, как обращение к присяжным "ребята".


“Итак, я не собираюсь отнимать здесь много времени, потому что я хочу перейти к свидетельским показаниям и уликам – тем немногим, что от них осталось, – и запустить это шоу в путь. Хватит разговоров. Пришло время смириться или заткнуться. Мистер Голанц нарисовал для вас большую и сложную картину. Ему потребовался целый час, чтобы просто выложить это. Но я здесь, чтобы сказать вам, что это дело не такое уж сложное. Доводы обвинения представляют собой лабиринт из дыма и зеркал. И когда мы развеем дым и пройдем лабиринт, вы поймете это. Вы обнаружите, что никакого пожара не было, что против Уолтера Эллиота не возбуждено никакого дела. Что здесь есть более чем обоснованные сомнения, что есть возмущение тем, что это дело вообще было возбуждено против Уолтера Эллиота ”.


Я снова повернулся и указал на своего клиента. Он сидел, опустив глаза на блокнот, на котором сейчас делал пометки, – опять же, по предварительному замыслу, изображая моего клиента занятым, активно участвующим в собственной защите, гордо поднявшим голову и не беспокоящимся об ужасных вещах, которые прокурор только что сказал о нем. На его стороне было право, а право было сильным.


Я повернулся обратно к присяжным и продолжил.


“Я насчитал шесть раз, когда мистер Голанц упомянул слово ‘пистолет’ в своей речи. Шесть раз, по его словам, Уолтер брал пистолет и убивал женщину, которую любил, и второго, невинного свидетеля. Шесть раз. Но чего он не сказал вам шесть раз, так это того, что там нет оружия. У него нет оружия. У Департамента шерифа нет оружия. У них нет оружия и нет никакой связи между Уолтером и пистолетом, потому что у него никогда не было такого оружия.


“Мистер Голанц сказал вам, что он представит неоспоримые доказательства того, что Уолтер стрелял из пистолета, но позвольте мне сказать вам, чтобы вы придержали свои шляпы. Держите это обещание в своем заднем кармане, и давайте посмотрим в конце этого процесса, являются ли эти так называемые доказательства неоспоримыми. Давайте просто посмотрим, осталось ли это вообще стоять ”.


Пока я говорил, мои глаза скользили взад и вперед по присяжным, как прожекторы, освещающие небо над Голливудом ночью. Я оставался в постоянном, но спокойном движении. Я почувствовал определенный ритм в своих мыслях и интонацию, и я инстинктивно понял, что удерживаю присяжных. Каждый из них ехал со мной.


“Я знаю, что в нашем обществе мы хотим, чтобы наши сотрудники правоохранительных органов были профессиональными и скрупулезными настолько, насколько это возможно. Мы видим преступления в новостях и на улицах, и мы знаем, что эти мужчины и женщины - тонкая грань между порядком и беспорядком. Я имею в виду, я хочу этого так же сильно, как и ты. Я сам был жертвой жестокого преступления. Я знаю, на что это похоже. И мы хотим, чтобы наши копы вмешались и спасли положение. В конце концов, это то, для чего они существуют ”.


Я остановился и обвел взглядом всю скамью присяжных, задержав взгляд каждой пары на короткое мгновение, прежде чем продолжить.


“Но это не то, что здесь произошло. Доказательства – и я говорю о собственных доказательствах и свидетельских показаниях штата – покажут, что с самого начала следователи сосредоточились на одном подозреваемом, Уолтере Эллиоте. Доказательства покажут, что как только Уолтер попал в центр внимания, все остальные ставки были отменены. Все другие направления расследования были остановлены или даже никогда не проводились. У них был подозреваемый и то, что, по их мнению, было мотивом, и они никогда не оглядывались назад. Они также больше нигде не искали ”.


Впервые я сдвинулся со своей позиции. Я шагнул вперед к перилам перед присяжным номер один. Я медленно прошел вдоль передней части ложи, скользя рукой по перилам.


“Дамы и господа, это дело о туннельном видении. Сосредоточенность на одном подозреваемом и полное отсутствие сосредоточенности на чем-либо еще. И я обещаю вам, что когда вы выйдете из туннеля обвинения, вы будете смотреть друг на друга и щурить глаза от яркого света. И вам будет интересно, где, черт возьми, находится их дело. Большое вам спасибо ”.


Моя рука соскользнула с перил, и я направился обратно на свое место. Прежде чем я сел, судья объявил перерыв на обед.


Тридцать семь


И снова мой клиент отказался от обеда со мной, чтобы вернуться в студию и как обычно появиться в офисах руководителей. Я начал думать, что он рассматривал судебный процесс как досадное неудобство в своем расписании. Либо он был более уверен, чем я, в аргументации защиты, либо судебный процесс просто не был приоритетом.


Какова бы ни была причина, я остался со своей свитой в первом ряду. Мы пошли в Traxx на Юнион Стейшн, потому что я чувствовал, что это было достаточно далеко от здания суда, чтобы избежать того, что мы окажемся в том же месте, что и один из присяжных. Патрик был за рулем, и я попросил его парковать "Линкольн" и присоединиться к нам, чтобы он чувствовал себя частью команды.


Они предоставили нам столик в тихом уголке рядом с окном, которое выходило на огромный и замечательный зал ожидания железнодорожного вокзала. Лорна расставила места, и я оказался рядом с Джули Фавро. С тех пор, как Лорна связалась с Циско, она решила, что мне нужно быть с кем-то, и попыталась стать кем-то вроде свахи. Это усилие, исходящее от бывшей жены - бывшей жены, о которой я все еще заботился на многих уровнях, – было явно неудобным, и я чувствовал себя неуклюжим, когда Лорна открыто указала мне на стул рядом с моим присяжным консультантом. У меня был разгар первого дня судебного разбирательства, и возможность романтических отношений была последним, о чем я думал. Кроме того, я был неспособен к отношениям. Моя зависимость привела к эмоциональной дистанции от людей и вещей, которую я только сейчас начал преодолевать. Таким образом, я сделал своим приоритетом воссоединение со своей дочерью. После этого я бы беспокоился о том, чтобы найти женщину, с которой можно провести время.


Если отбросить романтику, с Джули Фавро было замечательно работать. Она была привлекательной, миниатюрной женщиной с тонкими чертами лица и волосами цвета воронова крыла, которые локонами спадали вокруг ее лица. Россыпь юношеских веснушек на носу делала ее моложе, чем она была. Я знал, что ей тридцать три года. Однажды она рассказала мне свою историю. Она приехала в Лос-Анджелес через Лондон, чтобы сниматься в кино, и училась у преподавателя, который верил, что внутренние мысли персонажа можно показать внешне с помощью мимики, тиков и телодвижений. Это была ее работа как актрисы - вытаскивать эти подарки на поверхность, не делая их очевидными. Ее студенческими упражнениями стали наблюдение, идентификация и интерпретация этих рассказов у других. Ее задания приводили ее куда угодно: от покер-румов в южном округе, где она научилась читать по лицам людей, пытающихся ничего не выдавать, до залов судебных заседаний CCB, где всегда было много лиц и раздач, которые можно было прочитать.


После того, как я три дня подряд видел ее в галерее во время судебного процесса, на котором я защищал обвиняемого в серийном изнасиловании, я подошел к ней и спросил, кто она такая. Ожидая узнать, что она была ранее неизвестной жертвой мужчины за столом защиты, я был удивлен, услышав ее историю и узнав, что она была там просто для того, чтобы попрактиковаться в чтении по лицам. Я пригласил ее на ланч, взял ее номер телефона и в следующий раз, когда выбирал присяжных, нанял ее помочь мне. Она была точна в своих наблюдениях, и с тех пор я использовал ее несколько раз.


“Итак”, - сказал я, расстилая черную салфетку у себя на коленях. “Как дела у моих присяжных?”


Я думал, было очевидно, что вопрос был адресован Джули, но Патрик заговорил первым.


“Я думаю, они хотят бросить книгу в вашего парня”, - сказал он. “Я думаю, они думают, что он заносчивый богатый парень, который думает, что ему сойдет с рук убийство”.


Я кивнул. Его предположение, вероятно, было не так уж далеко от истины.


“Что ж, спасибо за ободряющие слова”, - сказал я. “Я обязательно скажу Уолтеру, чтобы он впредь не был таким заносчивым и богатым”.


Патрик опустил взгляд на стол и казался смущенным.


“Я просто сказал, вот и все”.


“Нет, Патрик, я ценю это. Приветствуются любые мнения, и все они имеют значение. Но некоторые вещи ты не можешь изменить. Мой клиент богат так, как никто из нас не может себе представить, и это придает ему определенный стиль и имидж. Отталкивающее выражение лица, с которым я не уверен, что могу что-либо поделать. Джули, что ты пока думаешь о присяжных?”


Прежде чем она смогла ответить, подошел официант и принял наши заказы на напитки. Я ограничился водой с лаймом, в то время как остальные заказали чай со льдом, а Лорна попросила бокал шардоне "Безумная домохозяйка". Я бросил на нее взгляд, и она немедленно запротестовала.


“Что? Я не работаю. Я просто наблюдаю. Плюс, я праздную. Вы снова в суде, и мы снова в деле ”.


Я неохотно кивнул.


“Говоря об этом, мне нужно, чтобы ты сходил в банк”.


Я вытащил конверт из кармана пиджака и передал его ей через стол. Она улыбнулась, потому что знала, что в нем: чек от Эллиота на 150 000 долларов, остаток согласованной платы за мои услуги.


Лорна убрала конверт, и я снова обратил свое внимание на Джули.


“Итак, что ты видишь?”


“Я думаю, что это хорошие присяжные”, - сказала она. “В целом, я вижу много открытых лиц. Они готовы выслушать ваше дело. По крайней мере, прямо сейчас. Мы все знаем, что они склонны верить обвинению, но они ни перед чем не закрывали дверь ”.


“Вы видите какие-либо изменения по сравнению с тем, о чем мы говорили в пятницу? Я все еще присутствую под номером три?”


“Кто номер три?” Спросила Лорна, прежде чем Джули смогла ответить.


“Ошибка Голанца. Третий - адвокат, и обвинению не следовало оставлять его на скамье подсудимых ”.


“Я все еще думаю, что его стоит представить”, - сказала Джули. “Но есть и другие. Мне тоже нравятся "одиннадцать" и "двенадцать". Оба пенсионеры и сидят прямо рядом друг с другом. У меня такое чувство, что они собираются сплотиться и почти работать в команде, когда дело дойдет до обсуждения. Ты победишь одного, и ты победишь их обоих ”.


Мне понравился ее английский акцент. Это была вовсе не верхушка общества. В нем был уличный тон, который придавал тому, что она сказала, достоверность. До сих пор она не была очень успешной актрисой, и однажды она сказала мне, что ее часто приглашали на прослушивание для постановок, требующих изящного английского акцента, которым она не совсем владела. Ее доход был в основном получен в покер-румах, где она теперь играла впроголодь, а также на чтении присяжных для меня и небольшой группы юристов, с которыми я ее познакомил.


“А как насчет седьмого присяжного?” Я спросил. “Во время отбора он был весь внимание. Теперь он на меня не смотрит ”.


Джули кивнула.


“Ты это заметил. Зрительный контакт полностью выпал из чартов. Как будто что-то изменилось между пятницей и сегодняшним днем. На данный момент я должен был бы сказать, что это признак того, что он в лагере обвинения. Пока ты выступаешь под номером три, можешь поспорить, что мистер Непобедимый будет седьмым ”.


“Вот тебе и все, что я выслушал своего клиента”, - сказал я себе под нос.


Мы заказали обед и сказали официанту поторопиться с заказом, потому что нам нужно возвращаться в суд. Пока мы ждали, я справился у Циско о наших свидетелях, и он сказал, что мы готовы работать в этом отделе. Затем я попросил его побродить вокруг после суда и посмотреть, сможет ли он последовать за немцами из здания суда и оставаться с ними, пока они не доберутся до своего отеля. Я хотел знать, где они остановились. Это была просто мера предосторожности. До окончания процесса они не собирались быть очень довольны мной. Это была хорошая стратегия - знать, где находятся твои враги.


Я доедал половину салата с курицей-гриль, когда заглянул через окно в зал ожидания. Это была великолепная смесь архитектурных проектов, но в первую очередь в ней чувствовалась атмосфера ар-деко. Там стояли ряды больших кожаных кресел для ожидания путешественников, а над ними висели огромные люстры. Я видел людей, спящих в креслах, и других, сидящих со своими чемоданами и вещами, собранными вокруг них.


И тут я увидел Босха. Он сидел один в третьем ряду от моего окна. Он был в наушниках. Наши взгляды встретились на мгновение, а затем он отвел взгляд. Я отложил вилку и полез в карман за наличными. Я понятия не имел, сколько стоит стакан "Безумной домохозяйки", но Лорна шла на второй круг. Я положил на стол пять двадцаток и сказал остальным заканчивать есть, пока я выйду, чтобы позвонить.


Я вышел из ресторана и позвонил Босху на мобильный. Он вытащил свои вилки и ответил на звонок, когда я приближался к третьему ряду сидений.


“Что?” - спросил он вместо приветствия.


“Опять Фрэнк Морган?”


“На самом деле, Рон Картер. Почему ты мне звонишь?”


“Что вы думаете об этой истории?”


Я сел на свободное место напротив него, бросил на него взгляд, но вел себя так, как будто разговаривал с кем-то далеким от меня.


“Это отчасти глупо”, - сказал Босх.


“Ну, я не знал, хочешь ли ты оставаться под прикрытием или ...”


“Просто повесьте трубку”.


Мы закрыли наши телефоны и посмотрели друг на друга.


“Ну?” Я спросил. “Мы в игре?”


“Мы не узнаем, пока не узнаем сами”.


“Что это значит?”


“История вышла наружу. Я думаю, это сделало то, что мы хотели. Теперь подождем и увидим. Если что-то случится, тогда, да, мы в игре. Мы не узнаем, что мы в игре, пока сами не окажемся в игре ”.


Я кивнул, хотя то, что он сказал, не имело для меня никакого смысла.


“Кто эта женщина в черном?” он спросил. “Ты не говорил мне, что у тебя была девушка. Вероятно, нам следует также осветить ее ”.


“Она мой читатель для присяжных, вот и все”.


“О, она помогает тебе выявлять ненавистников копов и противников установления?”


“Что-то вроде этого. Ты здесь один? Ты наблюдаешь за мной в одиночестве?”


“Знаешь, у меня когда-то была девушка. Она всегда задавала вопросы пачками. Никогда по одному за раз ”.


“Вы когда-нибудь отвечали на какие-нибудь из ее вопросов? Или ты просто ловко отвел их, как делаешь сейчас?”


“Я не одинок, советник. Не волнуйся. Тебя окружают люди, которых ты никогда не увидишь. У меня есть люди в твоем офисе, независимо от того, там ты или нет ”.


И камеры. Они были установлены десятью днями ранее, когда мы думали, что история с Times неизбежна.


“Да, хорошо, но мы не пробудем там долго”.


“Я заметил. Куда ты переезжаешь?”


“Нигде. Я работаю в своей машине ”.


“Звучит забавно”.


Я изучал его мгновение. В его тоне, как обычно, был сарказм. Он был раздражающим парнем, но каким-то образом он заставил меня доверить ему свою безопасность.


“Что ж, мне пора в суд. Есть ли что-то, что я должен делать? Ты хочешь, чтобы я действовал каким-то конкретным образом или куда ты хочешь, чтобы я пошел?”


“Просто делай то, что делаешь всегда. Но есть одна вещь. Следить за вами в движении требует много людей. Итак, в конце дня, когда ты будешь дома на ночь, позвони мне и скажи, чтобы я мог освободить некоторых людей ”.


“Хорошо. Но за тобой все равно кто-нибудь будет наблюдать, верно?”


“Не волнуйся. Ты будешь застрахован двадцать четыре семь. О, и еще кое-что.”


“Что?”


“Никогда больше не подходи ко мне подобным образом”.


Я кивнул. Меня увольняли.


“Понял”.


Я встал и посмотрел в сторону ресторана. Я видел, как Лорна пересчитывает оставшиеся у меня двадцатки и кладет их на чек. Выглядело так, будто она использовала их все. Патрик встал из-за стола и пошел забрать машину у парковщика.


“Увидимся, детектив”, - сказала я, не глядя на него.


Он не ответил. Я пошел прочь и догнал свою компанию, когда они выходили из ресторана.


“Это с вами был детектив Босх?” Спросила Лорна.


“Да, я видел его там”.


“Что он делал?”


“Он сказал, что любит приходить сюда на ланч, сидеть в этих больших удобных креслах и просто думать”.


“Это совпадение, что мы тоже были здесь”.


Джули Фавро покачала головой.


“Совпадений не бывает”, - сказала она.


Тридцать восемь


После обеда Голанц начал излагать свое дело. Он начал с того, что я назвал презентацией “с чистого листа”. Он начал с самого начала – звонка в службу 911, который привлек всеобщее внимание к двойному убийству, – и с этого момента последовал последовательным образом. Первым свидетелем был оператор службы экстренной помощи из окружного центра связи. Ее использовали, чтобы представить магнитофонные записи призывов Уолтера Эллиота о помощи. В досудебном ходатайстве я пытался помешать воспроизведению двух кассет, утверждая, что распечатанные стенограммы будут понятнее и полезнее для присяжных, но судья вынес решение в пользу обвинения. Он приказал Голанцу предоставить стенограммы, чтобы присяжные могли читать вместе со звуком, когда кассеты будут проигрываться в суде.


Я пытался остановить воспроизведение записей, потому что знал, что они наносят ущерб моему клиенту. Эллиот спокойно поговорил с диспетчером во время первого звонка, сообщив, что его жена и еще один человек были убиты. В этом спокойном поведении было место для интерпретации расчетливой холодности, которую я не хотел видеть в присяжных. Вторая запись была хуже с точки зрения защиты. Голос Эллиота звучал раздраженно, а также он указал, что знал и не любил человека, который был убит вместе со своей женой.


Запись 1 – 13:05 - 02.05.07


Диспетчер: Девять-один-один. У вас чрезвычайная ситуация?


Уолтер Эллиот: Я... Ну, они выглядят мертвыми. Я не думаю, что кто-то может им помочь.


Диспетчер: Прошу прощения, сэр. С кем я разговариваю?


Уолтер Эллиот: Это Уолтер Эллиот. Это мой дом.


Диспетчер: Да, сэр. И вы говорите, что кто-то мертв?


Уолтер Эллиот: Я нашел свою жену. Она застрелена. И здесь есть мужчина. Он тоже застрелен.


Диспетчер: Подождите минутку, сэр. Позвольте мне напечатать это и обратиться к вам за помощью.


– перерыв -


Диспетчер: Хорошо, мистер Эллиот, парамедики и помощники шерифа уже в пути.


Уолтер Эллиот: Для них слишком поздно. Я имею в виду парамедиков.


Диспетчер: Я должен отправить их, сэр. Вы сказали, что они расстреляны? Ты в опасности?


Уолтер Эллиот: Я не знаю. Я только что пришел. Я этого не делал. Ты это записываешь?


Диспетчер: Да, сэр. Все записано. Ты сейчас в доме?


Уолтер Эллиот: Я в спальне. Я этого не делал.


Диспетчер: Есть ли кто-нибудь еще в доме, кроме вас и двух застреленных людей?


Уолтер Эллиот: Я так не думаю.


Диспетчер: Хорошо, я хочу, чтобы вы вышли наружу, чтобы помощники шерифа увидели вас, когда они подъедут. Стой там, где они могут тебя видеть.


Уолтер Эллиот: Хорошо, я ухожу.


– конец -


На второй кассете был задействован другой диспетчер, но я позволил Голанцу прокрутить ее. Я проиграл большой спор о том, можно ли вообще воспроизводить записи. Я не видел смысла тратить время суда, заставляя прокурора привлекать второго диспетчера для установления и внедрения второй пленки.


Это было сделано с мобильного телефона Эллиота. Он был снаружи, и на заднем плане был слышен легкий шум океанских волн.


Запись 2 – 13:24 – 02.05.07


Диспетчер: Девять-один-один, что у вас случилось?


Уолтер Эллиот: Да, я звонил раньше. Где все?


Диспетчер: Вы вызывали девять-один-один?


Уолтер Эллиот: Да, мою жену застрелили. Как и немец. Где все?


Диспетчер: Это тот самый звонок в Малибу на Кресент-Коув-роуд?


Уолтер Эллиот: Да, это я. Я звонил по меньшей мере пятнадцать минут назад, но здесь никого нет.


Диспетчер: Сэр, мой экран показывает, что у нашего подразделения "Альфа" расчетное время прибытия составляет менее одной минуты. Повесьте трубку и встаньте у входа, чтобы они увидели вас, когда приедут. Вы сделаете это, сэр?


Уолтер Эллиот: Я уже стою здесь.


Диспетчер: Тогда ждите прямо здесь, сэр.


Уолтер Эллиот: Если вы так говорите. До свидания.


– конец -


Во время второго звонка Эллиот не только казался раздраженным задержкой, но и произнес слово “Немецкий” почти с насмешкой в голосе. Можно ли было экстраполировать вину из его словесного тона или нет, не имело значения. Записи помогли установить тему обвинения о высокомерии Уолтера Эллиота и его убежденности в том, что он выше закона. Это было хорошее начало для Голанца.


Я отказался от допроса диспетчера, потому что знал, что это ничего не даст защите. Следующим обвиняемым был заместитель шерифа Брендан Мюррей, который был за рулем автомобиля alpha, который первым откликнулся на звонок 911. За полчаса дачи показаний Голанц в мельчайших деталях рассказал помощнику шерифа о своем прибытии и обнаружении тел. Он уделил особое внимание воспоминаниям Мюррея о поведении Эллиота, его манере поведения и заявлениях. По словам Мюррея, обвиняемый не проявил никаких эмоций, когда вел их вверх по лестнице в спальню, где на кровати лежала его жена, застреленная насмерть и обнаженная. Он спокойно перешагнул через ноги мертвеца в дверном проеме и указал на тело на кровати.


“Он сказал: ‘Это моя жена. Я почти уверен, что она мертва ", - свидетельствовал Мюррей.


По словам Мюррея, Эллиот также по меньшей мере трижды повторил, что он не убивал двух человек в спальне.


“Ну, это было необычно?” Спросил Голанц.


“Ну, мы не обучены вмешиваться в расследования убийств”, - сказал Мюррей. “Мы не должны. Итак, я никогда не спрашивал мистера Эллиота, сделал ли он это. Он просто продолжал говорить нам, что это не так ”.


У меня тоже не было вопросов к Мюррею. Он был в моем списке свидетелей, и я мог бы отозвать его на этапе защиты, если потребуется. Но я хотел дождаться следующего свидетеля обвинения, Кристофера Харбера, который был напарником Мюррея и новичком в управлении шерифа. Я подумал, что если кто-то из помощников шерифа и допустит ошибку, которая может помочь защите, то это будет новичок.


Показания Харбера были короче, чем у Мюррея, и его использовали в основном для подтверждения показаний его партнера. Он слышал то же самое, что и Мюррей. Он тоже видел то же самое.


“Всего несколько вопросов, ваша честь”, - сказал я, когда Стэнтон спросил о перекрестном допросе.


В то время как Голанц проводил свой непосредственный допрос с кафедры, я оставался за столом защиты для вынесения приговора. Это была уловка. Я хотел, чтобы присяжные, свидетель и прокурор подумали, что я просто повторяю ходатайства и задаю несколько вопросов по делу кросса. Правда заключалась в том, что я собирался подложить то, что станет ключевым моментом в деле защиты.


“Итак, помощник шерифа Харбер, вы новичок, верно?”


“Это верно”.


“Вы когда-нибудь раньше давали показания в суде?”


“Не по делу об убийстве”.


“Ну, не нервничай. Несмотря на то, что мистер Голанц, возможно, сказал вам, я не кусаюсь ”.


В зале суда раздался вежливый смешок. Лицо Харбера слегка порозовело. Он был крупным мужчиной с песочного цвета волосами, коротко подстриженными по-военному, как это любят в Управлении шерифа.


“Итак, когда вы и ваш партнер прибыли в дом Эллиота, вы сказали, что видели моего клиента, стоящего перед входом в поворот. Это верно?”


“Это верно”.


“Хорошо, что он делал?”


“Просто стою там. Ему было сказано ждать нас там ”.


“Хорошо, теперь, что вы знали о ситуации, когда туда въехала машина "альфы”?"


“Мы знали только то, что нам сообщила диспетчерская. Что человек по имени Уолтер Эллиот позвонил из дома и сказал, что внутри два человека мертвы. Они были расстреляны”.


“Был ли у вас когда-нибудь подобный звонок раньше?”


“Нет”.


“Ты был напуган, нервничал, взвинчен, что?”


“Я бы сказал, что адреналин бил ключом, но мы были довольно спокойны”.


“Вы доставали оружие, когда выходили из машины?”


“Да, я это сделал”.


“Вы направили его на мистера Эллиота?”


“Нет, я носил это при себе”.


“Ваш напарник выхватил оружие?”


“Я полагаю, что да”.


“Он направил его на мистера Эллиота?”


Харбер колебался. Мне всегда нравилось, когда свидетели обвинения колебались.


“Я не помню. На самом деле я не смотрел на него. Я смотрел на обвиняемого.”


Я кивнул, как будто это имело для меня смысл.


“Ты должен был быть в безопасности, верно? Ты не знал этого парня. Вы только что знали, что внутри предположительно были два мертвых человека ”.


“Это верно”.


“Значит, было бы правильно сказать, что вы осторожно подошли к мистеру Эллиоту?”


“Это верно”.


“Когда вы убрали свое оружие?”


“Это было после того, как мы обыскали и оцепили помещение”.


“Вы имеете в виду, после того, как вы зашли внутрь и подтвердили факт смерти и что внутри больше никого не было?”


“Верно”.


“Хорошо, значит, когда вы делали это, мистер Эллиот был с вами все время?”


“Да, нам нужно было оставить его при себе, чтобы он мог показать нам, где находятся тела”.


“Теперь он был под арестом?”


“Нет, он не был. Он вызвался показать нам.”


“Но вы надели на него наручники, не так ли?”


За вопросом последовало секундное колебание Харбера. Он был в неизведанных водах и, вероятно, вспоминал реплики, которые репетировал с Голанцем или его молодым вторым председателем.


“Он добровольно согласился, чтобы на него надели наручники. Мы объяснили ему, что мы его не арестовываем, но у нас в доме неспокойная ситуация и что для его безопасности и нашей было бы лучше, если бы мы могли надеть на него наручники, пока не обеспечим охрану помещения ”.


“И он согласился”.


“Да, он согласился”.


Боковым зрением я увидел, как Эллиот покачал головой. Я надеялся, что присяжные тоже это заметили.


“Его руки были скованы наручниками за спиной или спереди?”


“В спину, согласно процедуре. Нам не разрешается надевать наручники на субъекта, находящегося впереди ”.


“Объект? Что это значит?”


“Объектом может быть любой человек, участвующий в расследовании”.


“Кто-то, кто арестован?”


“Включая это, да. Но мистер Эллиот не был арестован.”


“Я знаю, что вы новичок на этой работе, но как часто вы надевали наручники на кого-то, кто не был арестован?”


“Это случалось от случая к случаю. Но я не помню, сколько раз.”


Я кивнул, но надеялся, что было ясно, что я киваю не потому, что верю ему.


“Итак, ваш партнер дал показания, и вы дали показания, что мистер Эллиот трижды говорил вам обоим, что он не несет ответственности за убийства в том доме. Верно?”


“Верно”.


“Вы слышали эти заявления?”


“Да, я это сделал”.


“Это было, когда вы были снаружи, или внутри, или где?”


“Это было внутри, когда мы были наверху, в спальне”.


“Итак, это означает, что он сделал эти предположительно непрошеные заявления о своей невиновности, когда его руки были скованы наручниками за спиной, а вы и ваш партнер держали оружие наготове, это верно?”


Третье колебание.


“Да, я верю, что это было бы так”.


“И вы утверждаете, что в это время он не был под арестом?”


“Он не был арестован”.


“Хорошо, итак, что произошло после того, как мистер Эллиот провел вас внутрь и поднялся к телам, и вы с вашим напарником определили, что в доме больше никого не было?”


“Мы вывели мистера Эллиота обратно на улицу, опечатали дом и позвонили в детективную службу, чтобы сообщить об убийстве”.


“Это все тоже было в соответствии с процедурой шерифа?”


“Да, это было”.


“Хорошо. Итак, помощник шерифа Харбер, вы сняли наручники с мистера Эллиота тогда, поскольку он не был арестован?”


“Нет, сэр, мы этого не делали. Мы поместили мистера Эллиота на заднее сиденье машины, и это противоречит процедуре - помещать объект в машину шерифа без наручников ”.


“Опять же, есть это слово ‘субъект’. Вы уверены, что мистер Эллиот не был арестован?”


“Я уверен. Мы его не арестовывали”.


“Хорошо, как долго он находился на заднем сиденье той машины?”


“Примерно полчаса, пока мы ждали команду по расследованию убийств”.


“И что произошло, когда прибыла команда?”


“Когда прибыли следователи, они сначала осмотрели дом. Затем они вышли и взяли под стражу мистера Эллиота. Я имею в виду, вытащил его из машины ”.


Был промах, в который я нырнул.


“Он был в то время под стражей?”


“Нет, здесь я допустил ошибку. Он добровольно согласился подождать в машине, а затем они приехали и забрали его ”.


“Вы хотите сказать, что он добровольно согласился, чтобы на него надели наручники на заднем сиденье патрульной машины?”


“Да”.


“Если бы он захотел, смог бы он открыть дверь и выйти?”


“Я так не думаю. На задних дверях установлены защитные замки. Вы не сможете открыть их изнутри ”.


“Но он был там добровольно”.


“Да, он был”.


Даже Харбер, похоже, не верил в то, что говорил. Его лицо приобрело более глубокий оттенок розового.


“Помощник шерифа Харбер, когда с мистера Эллиота наконец сняли наручники?”


“Когда детективы вытащили его из машины, они сняли наручники и вернули их моему напарнику”.


“Хорошо”.


Я кивнул, как будто закончил, и перевернул несколько страниц в своем блокноте, чтобы проверить, нет ли вопросов, которые я пропустил. Я не отрывал глаз от блокнота, когда говорил.


“О, помощник шерифа? И последнее. Первый звонок на номер девять-один-один поступил в час ноль пять, согласно журналу диспетчеризации. Мистеру Эллиоту пришлось позвонить еще раз девятнадцать минут спустя, чтобы убедиться, что о нем не забыли, а затем вы и ваш напарник, наконец, прибыли через четыре минуты после этого. В общей сложности двадцать три минуты на ответ.”


Теперь я поднял глаза на Харбера.


“Помощник шерифа, почему потребовалось так много времени, чтобы ответить на звонок, который, должно быть, был приоритетным?”


“Район Малибу является нашим крупнейшим географически. Нам пришлось проделать весь этот путь через гору после другого захода ”.


“Не было ли другой патрульной машины, которая была бы ближе и также доступна?”


“Мы с напарником были в машине "альфы". Это ровер. Мы обрабатываем приоритетные вызовы, и мы приняли этот, когда он поступил из диспетчерской. ”


“Хорошо, помощник шерифа, у меня больше ничего нет”.


При перенаправлении Голанц следовал неверному указанию, которое я установил. Он задал Харберу несколько вопросов, которые вращались вокруг того, был ли Эллиот арестован или нет. Прокурор попытался развеять эту идею, поскольку это сыграло бы на руку теории туннельного видения защиты. Это было то, что я хотел, чтобы он думал, что я делаю, и это сработало. Голанц потратил еще пятнадцать минут, добиваясь от Харбера показаний, в которых подчеркивалось, что мужчина, на которого он и его напарник надели наручники за пределами места двойного убийства, не был арестован. Это противоречило здравому смыслу, но обвинение придерживалось его.


Когда прокурор закончил, судья объявил перерыв на вторую половину дня. Как только присяжные покинули зал суда, я услышал, как чей-то шепчущий голос назвал мое имя. Я обернулся и увидел Лорну, которая указывала пальцем в конец зала суда. Я повернулся еще дальше, чтобы посмотреть назад, и увидел свою дочь и ее мать, втиснутых в задний ряд галереи. Моя дочь тайком помахала мне рукой, и я улыбнулся в ответ.


Тридцать девять


Я встретил их в коридоре перед залом суда, вдали от толпы репортеров, которые окружили других участников процесса, когда они выходили. Хейли обняла меня, и я был ошеломлен тем, что она пришла. Я увидел пустую деревянную скамейку, и мы сели.


“Как долго вы, ребята, там пробыли?” Я спросил. “Я тебя не видел”.


“К сожалению, не так уж и долго”, - сказала Мэгги. “У нее сегодня были последние месячные на физкультуре, поэтому я решила взять отгул, вытащить ее пораньше и спуститься вниз. Мы видели большую часть вашей ссоры с помощником шерифа ”.


Я перевел взгляд с Мэгги на нашу дочь, которая сидела между нами. Она была похожа на свою мать: темные волосы и глаза, кожа, на которой до зимы сохранялся загар.


“Что ты думаешь, Хэй?”


“Хм, я подумал, что это действительно интересно. Ты задавал ему много вопросов. Он выглядел так, словно начинал злиться ”.


“Не волнуйся, он это переживет”.


Я посмотрел поверх ее головы и подмигнул своей бывшей жене.


“Микки?”


Я обернулся и увидел, что это Макэвой из Times. Он подошел, держа блокнот и ручку наготове.


“Не сейчас”, - сказал я.


“У меня только что был быстрый ...”


“И я только что сказал, не сейчас. Оставь меня в покое”.


Макэвой повернулся и пошел обратно к одной из групп, окруживших Голанца.


“Кто это был?” Спросила Хейли.


“Газетный репортер. Я поговорю с ним позже ”.


“Мама сказала, что сегодня о тебе была большая история”.


“На самом деле это было не обо мне. Речь шла о деле. Вот почему я надеялся, что вы сможете прийти и посмотреть что-нибудь из этого ”.


Я снова посмотрел на свою бывшую жену и кивнул в знак благодарности. Она отбросила в сторону весь свой гнев по отношению ко мне и поставила нашу дочь на первое место. Не важно, что еще, я всегда мог рассчитывать на нее в этом.


“Ты вернешься туда?” Спросила Хейли.


“Да, это всего лишь небольшой перерыв, чтобы люди могли что-нибудь выпить или сходить в туалет. У нас есть еще одна сессия, а затем мы пойдем домой и начнем все сначала завтра ”.


Она кивнула и посмотрела в конец коридора на дверь зала суда. Я проследил за ее взглядом и увидел, что люди начали возвращаться.


“Эм, папочка? Этот человек там кого-нибудь убил?”


Я посмотрел на Мэгги, и она пожала плечами, как бы говоря: я не просил ее задавать этот вопрос.


“Ну, милая, мы не знаем. Его обвиняют в этом, да. И многие люди думают, что он это сделал. Но пока ничего не доказано, и мы собираемся использовать этот судебный процесс, чтобы решить это. Для этого и существует суд. Помнишь, как я тебе это объяснял?”


“Я помню”.


“Мик, это твоя семья?”


Я оглянулся через плечо и замер, когда посмотрел в глаза Уолтеру Эллиоту. Он тепло улыбался, ожидая представления. Он мало знал, кем была Мэгги Макфирс.


“Э-э, привет, Уолтер. Это моя дочь Хейли, а это ее мама, Мэгги Макферсон ”.


“Привет”, - застенчиво сказала Хейли.


Мэгги кивнула и выглядела смущенной.


Уолтер совершил ошибку, протянув руку Мэгги. Если бы она могла действовать более жестко, я не мог себе этого представить. Она пожала ему руку один раз, а затем быстро вырвалась из его хватки. Когда его рука потянулась к Хейли, Мэгги буквально вскочила, положила руки на плечи нашей дочери и стащила ее со скамейки.


“Хейли, давай быстренько зайдем в туалет, пока суд не начался снова”.


Она потащила Хейли в сторону туалета. Уолтер проводил их взглядом, а затем посмотрел на меня, его рука все еще была протянута вперед, но в ней ничего не было. Я встал.


“Извини, Уолтер, моя бывшая жена - прокурор. Она работает на окружного прокурора.”


Его брови полезли на лоб.


“Тогда, я думаю, я понимаю, почему она бывшая жена”.


Я кивнул, просто чтобы ему стало лучше. Я сказал ему, чтобы он возвращался в зал суда и что я скоро подойду.


Я направился к туалетам и встретил Мэгги и Хейли, когда они выходили.


“Я думаю, нам пора домой”, - сказала Мэгги.


“Неужели?”


“У нее много домашней работы, и я думаю, на сегодня она увидела достаточно”.


Я мог бы поспорить с последним пунктом, но я пропустил его мимо ушей.


“Хорошо”, - сказал я. “Хейли, спасибо, что пришла. Это много значит для меня ”.


“Хорошо”.


Я наклонился и поцеловал ее в макушку, затем притянул к себе, чтобы обнять. Только в такие моменты, как это с моей дочерью, дистанция, которую я открыл в своей жизни, сокращалась. Я чувствовал связь с чем-то, что имело значение. Я поднял глаза на Мэгги.


“Спасибо, что привел ее”.


Она кивнула.


“Как бы то ни было, у тебя там все хорошо получается”.


“Это дорогого стоит. Благодарю вас ”.


Она пожала плечами и позволила слабой улыбке выскользнуть. И это тоже было приятно.


Я смотрела, как они идут к нише лифта, зная, что они едут не ко мне домой, и задаваясь вопросом, как получилось, что я так сильно испортила свою жизнь.


“Хейли!” Я позвал их вслед.


Моя дочь оглянулась на меня.


“Увидимся в среду. Блинчики!”


Она улыбалась, когда они присоединились к толпе, ожидающей лифта. Я заметил, что моя бывшая жена тоже улыбалась. Я указал на нее, когда шел обратно в зал суда.


“И ты тоже можешь пойти”.


Она кивнула.


“Посмотрим”, - сказала она.


Открылся лифт, и они двинулись к нему. “Посмотрим”. Эти два слова, казалось, покрывали для меня все.


Сорок


В любом процессе по делу об убийстве главным свидетелем обвинения всегда является ведущий следователь. Поскольку нет живых жертв, которые могли бы рассказать присяжным о том, что с ними произошло, на ведущего ложится обязанность рассказать историю расследования, а также говорить за мертвых. Ведущий следователь приносит молоток. Он сводит все воедино для присяжных, делает это понятным и вызывает сочувствие. Работа ведущего заключается в том, чтобы представить дело присяжным, и, как и в любом обмене или сделке, это часто касается продавца в той же степени, что и продаваемого товара. Лучшие сотрудники отдела убийств - лучшие продавцы. Я видел, как такие суровые люди, как Гарри Босх, на суде проливали слезы, когда описывали последние минуты, которые жертва убийства провела на земле.


Голанц вызвал ведущего следователя по делу для дачи показаний после дневного перерыва. Это был гениальный ход и мастерское планирование. Джон Киндер оставался в центре внимания до тех пор, пока суд не объявлял перерыв на день, и присяжные расходились по домам, чтобы обдумать его слова за ужином, а затем до глубокой ночи. И я ничего не мог с этим поделать, кроме как наблюдать.


Киндер был крупным, приветливым чернокожим мужчиной, который говорил отеческим баритоном. Он носил очки для чтения, съехавшие на кончик носа, когда говорил о толстой папке, которую он взял с собой для дачи показаний. В перерывах между вопросами он смотрел поверх оправы на Голанца или присяжных. Его глаза казались спокойными, добрыми, внимательными и мудрыми. Он был единственным свидетелем, на которого у меня не нашлось ответа.


Благодаря точному допросу Голанца и серии увеличенных фотографий с места преступления, которые мне не удалось сохранить на том основании, что они были предвзятыми, Киндер провел присяжных по месту убийства и рассказал о том, что улики рассказали следственной группе. Это было чисто клиническое и методичное исследование, но в высшей степени интересное. Своим глубоким, авторитетным голосом Киндер производил впечатление профессора, преподающего в отделе убийств 101 каждому человеку в зале суда.


Я возражал то тут, то там, когда мог, пытаясь нарушить ритм Голанца / Киндера, но я мало что мог сделать, кроме как напрячься и ждать. В какой-то момент я получил сообщение на свой телефон из галереи, и это не помогло облегчить мои опасения.


Фавро: Они любят этого парня! Ты ничего не можешь сделать?


Не оборачиваясь, чтобы взглянуть на Фавро, я просто покачал головой, глядя на экран телефона под столом защиты.


Затем я взглянул на своего клиента, и оказалось, что он едва обратил внимание на показания Киндера. Он делал заметки в юридическом блокноте, но они были не о судебном процессе или самом деле. Я увидел много цифр и заголовок "ЗАРУБЕЖНОЕ РАСПРОСТРАНЕНИЕ", подчеркнутый на странице. Я наклонился и прошептал ему.


“Этот парень убивает нас там, наверху”, - сказал я. “На всякий случай, если вам интересно”.


Невеселая улыбка изогнула его губы, и Эллиот прошептал в ответ:


“Я думаю, у нас все хорошо. У тебя был хороший день ”.


Я покачал головой и повернулся обратно, чтобы посмотреть показания. У меня был клиент, которого не беспокоила реальность его ситуации. Он был хорошо осведомлен о моей стратегии судебного разбирательства и о том, что у меня в пистолете была волшебная пуля. Но ни в чем нельзя быть уверенным, когда идешь в суд. Вот почему девяносто процентов всех дел решаются путем вынесения решения до суда. Никто не хочет рисковать. Ставки слишком высоки. И процесс по делу об убийстве - самая большая авантюра из всех.


Но с самого первого дня Уолтер Эллиот, похоже, этого не понимал. Он просто занимался бизнесом по созданию фильмов и налаживанию зарубежной дистрибуции и, по-видимому, верил, что не было никаких сомнений в том, что в конце процесса он выйдет сухим из воды. Я чувствовал, что мое дело было пуленепробиваемым, но даже у меня не было такой уверенности.


После того, как Киндер подробно рассказал об основах осмотра места преступления, Голанц перевел показания на Эллиота и взаимодействие следователя с ним.


“Итак, вы показали, что обвиняемый оставался в патрульной машине помощника шерифа Мюррея, в то время как вы первоначально осматривали место преступления и вроде как составили план действий, верно?”


“Да, это верно”.


“Когда вы впервые поговорили с Уолтером Эллиотом?”


Киндер указал на документ в папке, открытой на полке перед свидетельским местом.


“Примерно в два тридцать я вышел из дома после завершения первоначального осмотра места преступления и попросил помощников шерифа вывести мистера Эллиота из машины”.


“И что ты сделал потом?”


“Я сказал одному из помощников шерифа снять с него наручники, потому что я не думал, что в этом больше нет необходимости. К этому моменту на месте происшествия находилось несколько помощников шерифа и следователей, и помещение было очень безопасным ”.


“Ну, был ли мистер Эллиот в тот момент под арестом?”


“Нет, он не был, и я объяснил это ему. Я сказал ему, что ребята – помощники шерифа – принимали все меры предосторожности, пока не узнали, что у них есть. Мистер Эллиот сказал, что понимает это. Я спросил, хочет ли он продолжать сотрудничать и показать членам моей команды все внутри, и он сказал, что да, он сделает это ”.


“Значит, вы отвели его обратно в дом?”


“Да. Сначала мы заставили его надеть пинетки, чтобы ничего не испачкать, а потом вернулись в дом. Я попросил мистера Эллиота повторить точные шаги, которые, по его словам, он предпринял, когда пришел и обнаружил тела ”.


Я сделал пометку о том, что пинетки немного запоздали, поскольку Эллиот уже показал первым помощникам шерифа все внутри. Я бы застрелил Киндера этим на перекрестке.


“Было ли что-нибудь необычное в шагах, которые, по его словам, он предпринял, или что-нибудь непоследовательное в том, что он вам рассказал?”


Я возразил против вопроса, сказав, что он был слишком расплывчатым. Судья согласился. Наберите одно несущественное очко в пользу защиты. Голанц просто перефразировал и стал более конкретным.


“Куда мистер Эллиот привел вас в доме, детектив Киндер?”


“Он проводил нас, и мы поднялись прямо по лестнице в спальню. Он сказал нам, что это было то, что он сделал, когда вошел. Он сказал, что затем обнаружил тела и позвонил девять-один-один с телефона рядом с кроватью. Он сказал, что диспетчер сказал ему выйти из дома и подождать на улице, что он и сделал. Я спросил его конкретно, был ли он где-нибудь еще в доме, и он сказал ”нет ".


“Вам это не показалось необычным или непоследовательным?”


“Ну, во-первых, я подумал, что это было странно, если это правда, что он вошел внутрь и сразу поднялся в спальню, не осмотрев сначала первый уровень дома. Это также не вяжется с тем, что он сказал нам, когда мы вернулись из дома. Он указал на машину своей жены, которая была припаркована в кругу перед домом, и сказал, что именно так он узнал, что с ней кто-то был в доме. Я спросил его, что он имел в виду, и он сказал, что она припарковалась у входа, чтобы Йохан Рилц, другая жертва, мог воспользоваться единственным свободным местом в гараже. Они сложили там кучу мебели и прочего хлама, и это оставило только одно свободное место. Он сказал, что немец спрятал там свой ”Порше ", и его жене пришлось припарковаться снаружи ".


“И какое значение это имело для вас?”


“Ну, для меня это показало обман. Он сказал нам, что не был нигде в доме, кроме спальни наверху. Но мне было совершенно ясно, что он заглянул в гараж и увидел ”Порше" второй жертвы ".


Голанц выразительно кивнул с кафедры, доводя до конца мысль о том, что Эллиот вводит в заблуждение. Я знал, что смогу разобраться с этим пунктом в деле Кросса, но у меня не было шанса до следующего дня, после того как это просачивалось в мозги присяжных почти сутки.


“Что произошло после этого?” Спросил Голанц.


“Ну, в доме все еще оставалось много работы. Итак, я попросил пару членов моей команды отвезти мистера Эллиота на подстанцию Малибу, чтобы он мог подождать там и чувствовать себя комфортно ”.


“Был ли он арестован в это время?”


“Нет, я еще раз объяснил ему, что нам нужно с ним поговорить, и если он все еще готов сотрудничать, мы собираемся отвести его в комнату для допросов в участке, и я сказал, что приеду туда как можно скорее. Он снова согласился ”.


“Кто его перевозил?”


“Следователи Джошуа и Толес увезли его на своей машине”.


“Почему они не пошли дальше и не допросили его, как только добрались до участка в Малибу?”


“Потому что я хотел узнать больше о нем и месте преступления, прежде чем мы с ним поговорим. Иногда у вас есть только один шанс, даже при наличии сотрудничающего свидетеля ”.


“Вы использовали слово "свидетель". Разве мистер Эллиот не был подозреваемым в то время?”


Это была игра в кошки-мышки с правдой. Не имело значения, как ответил Киндер, все в зале суда знали, что они взяли на мушку Эллиота.


“Ну, в какой-то степени подозреваемыми являются все”, - ответил Киндер. “Вы попадаете в подобную ситуацию и подозреваете всех. Но на тот момент я мало что знал о жертвах, я мало что знал о мистере Эллиоте и я не знал точно, что у нас было. Итак, в то время я рассматривал его скорее как очень важного свидетеля. Он нашел тела, и он знал жертв. Он мог бы нам помочь ”.


“Хорошо, значит, вы спрятали его на вокзале в Малибу, пока ездили работать на место преступления. Что ты делал?”


“Моей работой было следить за документацией места преступления и сбором любых улик в том доме. Мы также проверяли телефоны и компьютеры и подтверждали личности и биографию вовлеченных сторон ”.


“Что ты узнал?”


“Мы узнали, что ни у кого из Эллиотов не было судимости и что у них не было законно зарегистрированного оружия. Мы узнали, что другая жертва, Йохан Рилц, был гражданином Германии и, судя по всему, не имел судимости и не владел каким-либо оружием. Мы узнали, что мистер Эллиот был главой студии и очень успешным в кинобизнесе, и тому подобное ”.


“В какой-то момент член вашей команды оформлял ордера на обыск по этому делу?”


“Да, мы это сделали. Действуя с большой осторожностью, мы составили и попросили судью подписать серию ордеров на обыск, чтобы у нас были полномочия продолжать расследование и довести его до конца, к чему бы оно ни привело ”.


“Необычно ли предпринимать такие шаги?”


“Возможно. Суды предоставили правоохранительным органам широкую свободу действий в сборе доказательств. Но мы решили, что из-за сторон, вовлеченных в это дело, мы сделаем все возможное. Мы пошли за ордерами на обыск, хотя они могли нам и не понадобиться ”.


“На что конкретно были выданы ордера на обыск?”


“У нас были ордера на дом Эллиота и на три машины: мистера Эллиота, его жены и "Порше" в гараже. У нас также был ордер на обыск, дающий нам разрешение на проведение тестов мистера Эллиота и его одежды, чтобы определить, стрелял ли он из пистолета в последние часы ”.


Прокурор продолжал руководить Киндером на протяжении всего расследования, пока тот не очистил место преступления и не допросил Эллиота в полицейском участке Малибу. Это послужило поводом для публикации видеозаписи первого интервью с Эллиотом. Это была запись, которую я просмотрел несколько раз во время подготовки к судебному разбирательству. Я знал, что это было ничем не примечательно с точки зрения содержания того, что Эллиот сказал Киндеру и его партнеру Роланду Эрикссону. Что было важно для обвинения в отношении записи, так это поведение Эллиота. Он не был похож на человека, который только что обнаружил обнаженное тело своей мертвой жены с пулевым отверстием в центре лица и еще двумя в груди. Он казался спокойным, как летний закат, и это делало его похожим на хладнокровного убийцу.


Перед скамьей присяжных был установлен видеоэкран, и Голанц прокрутил запись, часто останавливая ее, чтобы задать Киндеру вопрос, а затем запуская снова. Записанное на пленку интервью длилось десять минут и было неконфронтационным. Это было просто упражнение, в ходе которого следователи сосредоточились на истории Эллиота. Сложных вопросов не было. Эллиота подробно спросили о том, что он делал и когда. Все закончилось тем, что Киндер предъявил Эллиоту ордер на обыск, который, как объяснил следователь, предоставил Департаменту шерифа доступ для проверки его рук и одежды на наличие следов огнестрельного оружия.


Эллиот слегка улыбнулся, отвечая.


“Принимайтесь за дело, джентльмены”, - сказал он. “Делай то, что должен делать”.


Голанц сверился с часами на задней стене зала суда, а затем с помощью пульта дистанционного управления заморозил изображение полуулыбки Эллиота на видеоэкране. Именно такой образ он хотел, чтобы присяжные запомнили. Он хотел, чтобы они думали о той улыбке "поймай меня, если сможешь", когда они ехали домой в пятичасовой пробке.


“Ваша честь”, - сказал он. “Я думаю, сейчас самое подходящее время сделать перерыв на день. После этого я буду двигаться с помощником шерифа Киндером в новом направлении, и, возможно, нам следует начать это завтра утром ”.


Судья согласился, отложив заседание суда на день после того, как еще раз предупредил присяжных избегать любых сообщений СМИ о судебном процессе.


Я стоял за столом защиты и наблюдал, как присяжные проходят в совещательную комнату. Я был почти уверен, что обвинение выиграло в первый день, но этого следовало ожидать. У нас все еще были наготове выстрелы. Я посмотрел на своего клиента.


“Уолтер, какие у тебя планы на вечер?” Я спросил.


“Небольшой званый ужин с друзьями. Они пригласили Доминика Данна. Затем я собираюсь посмотреть первую часть фильма, который продюсирует моя студия, с Джонни Деппом в роли детектива ”.


“Что ж, позвони своим друзьям и Джонни и отмени все это. Ты ужинаешь со мной. Мы собираемся работать ”.


“Я не понимаю”.


“Да, ты знаешь. Ты избегал меня с самого начала процесса. Это было нормально, потому что я не хотел знать то, что мне не нужно было знать. Теперь все по-другому. Мы в суде, нас уже раскрыли, и мне нужно знать. Все, Уолтер. Итак, мы собираемся поговорить сегодня вечером, или вам утром придется нанять другого адвоката ”.


Я увидел, как его лицо напряглось от сдерживаемого гнева. В тот момент я понял, что он мог быть убийцей или, по крайней мере, тем, кто мог приказать это сделать.


“Ты бы не посмел”, - сказал он.


“Испытайте меня”.


Мы мгновение смотрели друг на друга, и я увидел, как что-то в его лице расслабилось.


“Делайте свои звонки”, - наконец сказал я. “Мы возьмем мою машину”.


Сорок один


Поскольку я настаивал на встрече, Эллиот настоял на месте. После тридцатисекундного телефонного звонка он заказал нам отдельную кабинку в "Уотер Гриль" рядом с "Билтмором", и когда мы туда добрались, на столе его ждал мартини. Когда мы сели, я попросил бутылку чистой воды и несколько нарезанных лимонов.


Я сел напротив своего клиента и наблюдал, как он изучает меню из свежей рыбы. Долгое время я хотел оставаться в неведении относительно Уолтера Эллиота. Обычно, чем меньше вы знаете о своем клиенте, тем лучше вы можете обеспечить защиту. Но это время уже прошло.


“Ты назвал это встречей за ужином”, - сказал Эллиот, не отрывая глаз от меню. “Ты не собираешься посмотреть?”


“У меня то же, что и у тебя, Уолтер”.


Он отложил меню в сторону и посмотрел на меня.


“Филе камбалы”.


“Звучит неплохо”.


Он сделал знак официанту, который стоял неподалеку, но был слишком напуган, чтобы подойти к столу. Эллиот сделал заказ для нас обоих, добавив бутылку Шардоне к рыбе, и сказал официанту не забыть о моем лимоне с лимоном. Затем он сложил руки на столе и выжидающе посмотрел на меня.


“Я мог бы ужинать с Домиником Дуном”, - сказал он. “Лучше бы это было вкусно”.


“Уолтер, это будет хорошо. Это будет то время, когда ты перестанешь прятаться от меня. Здесь ты рассказываешь мне всю историю. Правдивая история. Видите ли, если я знаю то, что знаете вы, то обвинение не собирается вешать мне лапшу на уши. Я собираюсь знать, какие ходы собирается предпринять Голанц, прежде чем он их сделает ”.


Эллиот кивнул, как будто соглашался, что пришло время доставить товар.


“Я не убивал свою жену или ее друга-нациста”, - сказал он. “Я говорил тебе это с самого первого дня”.


Я покачал головой.


“Этого недостаточно. Я сказал, что хочу историю. Я хочу знать, что произошло на самом деле, Уолтер. Я хочу знать, что происходит, или я собираюсь двигаться дальше ”.


“Не будь смешным. Ни один судья не позволит вам уйти в середине судебного процесса ”.


“Ты хочешь поставить на это свою свободу, Уолтер? Если я захочу покончить с этим делом, я найду способ покончить с ним ”.


Он колебался и изучал меня, прежде чем ответить.


“Вы должны быть осторожны с тем, о чем просите. Осознание вины может быть опасной вещью ”.


“Я рискну этим”.


“Но я не уверен, что смогу”.


Я наклонился к нему через стол.


“Что это значит, Уолтер? Что происходит? Я твой адвокат. Ты можешь рассказать мне, что ты сделал, и это останется со мной ”.


Прежде чем он успел заговорить, официант поставил на стол бутылку европейской воды и тарелку с нарезанными лимонами. Хватит на всех в ресторане. Эллиот подождал, пока не наполнил мой бокал и не отошел за пределы слышимости, прежде чем ответить.


“Происходит то, что вас наняли для представления моей защиты присяжным. По моей оценке, вы проделали отличную работу до сих пор, и ваша подготовка к фазе защиты находится на самом высоком уровне. И все это за две недели. Поразительно!”


“Брось нести чушь!”


Я сказал это слишком громко. Эллиот выглянул из кабинки и уставился на женщину за соседним столиком, которая услышала ругательство.


“Тебе придется говорить потише”, - сказал он. “Договор о конфиденциальности между адвокатом и клиентом заканчивается за этим столом”.


Я посмотрел на него. Он улыбался, но я также знал, что он напоминает мне о том, в чем я уже заверил его, что сказанное здесь останется здесь. Было ли это сигналом к тому, что он, наконец, готов заговорить? Я разыграл единственного туза, который у меня был.


“Расскажите мне о взятке, которую заплатил Джерри Винсент”, - попросил я.


Сначала я заметил мгновенный шок в его глазах. Затем последовал понимающий взгляд, когда колесики повернулись внутрь, и он что-то собрал воедино. Затем мне показалось, что я увидел быструю вспышку сожаления. Я хотел бы, чтобы Джули Фавро сидела рядом со мной. Она могла бы прочитать его лучше, чем я.


“Это очень опасная информация, которой следует владеть”, - сказал он. “Как ты это получил?”


Я, очевидно, не мог сказать своему клиенту, что узнал это от полицейского детектива, с которым я теперь сотрудничал.


“Я думаю, ты мог бы сказать, что это пришло вместе с делом, Уолтер. У меня есть все записи Винсента, включая его финансовые отчеты. Было нетрудно выяснить, что он перевел сто тысяч вашего аванса неизвестной стороне. Его убили из-за взятки?”


Эллиот поднял свой бокал для мартини, двумя пальцами сжимая изящную ножку, и выпил то, что в нем оставалось. Затем он кивнул кому-то невидимому через мое плечо. Он хотел другую. Затем он посмотрел на меня.


“Я думаю, можно с уверенностью сказать, что к смерти Джерри Винсента привело стечение событий”.


“Уолтер, я не издеваюсь над тобой. Мне нужно знать – не только для того, чтобы защитить тебя, но и для того, чтобы защитить себя ”.


Он поставил свой пустой стакан на край стола, и кто-то убрал его в течение двух секунд. Он кивнул, как будто соглашаясь со мной, а затем заговорил.


“Я думаю, вы, возможно, нашли причину его смерти”, - сказал он. “Это было в деле. Ты даже упоминал об этом при мне ”.


“Я не понимаю. О чем я упоминал?”


Эллиот ответил нетерпеливым тоном.


“Он планировал отложить судебное разбирательство. Вы нашли ходатайство. Он был убит до того, как смог подать иск.”


Я пытался собрать это воедино, но у меня не хватило деталей.


“Я не понимаю, Уолтер. Он хотел отсрочить суд, и из-за этого его убили? Почему?”


Эллиот наклонился ко мне через стол. Он говорил тоном чуть громче шепота.


“Ладно, ты сам напросился, и я тебе скажу. Но не вини меня, когда жалеешь, что не знал того, что знаешь. Да, была взятка. Он заплатил, и все было в порядке. Суд был назначен, и все, что нам нужно было сделать, это быть готовыми к выступлению. Мы должны были придерживаться графика. Никаких задержек, никаких отсрочек. Но потом он передумал и захотел повременить ”.


“Почему?”


“Я не знаю. Я думаю, он действительно думал, что сможет выиграть дело без исправления ”.


Оказалось, что Эллиот не знал о телефонных звонках ФБР и очевидном интересе к Винсенту. Если бы он знал, сейчас было бы самое время упомянуть об этом. Сосредоточенность ФБР на Винсенте была бы такой же веской причиной, как и любая другая, чтобы отложить судебное разбирательство, связанное со схемой взяточничества.


“Значит, затягивание процесса привело к его смерти?”


“Это мое предположение, да”.


“Ты убил его, Уолтер?”


“Я не убиваю людей”.


“Ты приказал его убить”.


Эллиот устало покачал головой.


“У меня тоже не было убийств людей”.


Официант подошел к кабинке с подносом и подставкой, и мы оба откинулись назад, чтобы дать ему поработать. Он очистил нашу рыбу от костей, покрыл их и поставил на стол вместе с двумя маленькими сервировочными кувшинчиками с соусом beurre blanc. Затем он поставил перед Эллиотом свежий мартини и два бокала для вина. Он откупорил бутылку, которую заказал Эллиот, и спросил, не хочет ли тот еще попробовать вино. Эллиот покачал головой и велел официанту уйти.


“Хорошо”, - сказал я, когда мы остались одни. “Давайте вернемся к взятке. Кто был подкуплен?”


Эллиот одним глотком осушил половину своего нового мартини.


“Это должно быть очевидно, если подумать об этом”.


“Тогда я глуп. Помоги мне выбраться ”.


“Суд, который нельзя откладывать. Почему?”


Мои глаза оставались на нем, но я больше не смотрела на него. Я зашел внутрь, чтобы разгадать загадку, пока она не пришла ко мне. Я прикинул возможные варианты – судья, прокурор, копы, свидетели, присяжные… Я понял, что было только одно место, где пересекались взятка и непреклонный судебный процесс. Был только один аспект, который мог измениться, если бы судебное разбирательство было отложено и перенесено. Судья, прокурор и все свидетели останутся прежними, независимо от того, когда это было назначено. Но состав присяжных меняется от недели к неделе.


“Среди присяжных есть спящий”, - сказал я. “Ты добрался до кого-то”.


Эллиот никак не отреагировал. Он позволил мне начать с этого, и я это сделал. Мой разум пронесся по лицам на скамье присяжных. Два ряда по шесть. Я остановился на присяжном номер семь.


“Номер семь. Ты хотел, чтобы он оказался за решеткой. Ты знал. Он спящий. Кто он такой?”


Эллиот слегка кивнул и одарил меня той самой полуулыбкой. Он откусил первый кусочек рыбы, прежде чем ответить на мой вопрос так спокойно, как будто мы говорили о шансах ’Лейкерс" в плей-офф, а не о фальсификации процесса об убийстве.


“Я понятия не имею, кто он такой, и на самом деле не хочу знать. Но он наш. Нам сказали, что номер семь будет нашим. И он не спящий. Он умеет убеждать. Когда дело дойдет до прений, он войдет туда и переломит ход защиты. Учитывая дело, которое построил Винсент, и которое вы ведете, вероятно, не потребуется больше небольшого толчка. Я рассчитываю на то, что мы вынесем свой вердикт. Но, как минимум, он будет настаивать на оправдательном приговоре, и у нас будет осужденный суд присяжных. Если это произойдет, мы просто начнем все сначала и сделаем это снова. Они никогда не осудят меня, Микки. Никогда”.


Я отодвинул свою тарелку в сторону. Я не мог есть.


“Уолтер, больше никаких загадок. Расскажи мне, как это произошло. Расскажи мне с самого начала.”


“С самого начала?”


“С самого начала”.


Эллиот усмехнулся при мысли об этом и налил себе бокал вина, предварительно не пригубив из бутылки. Официант подлетел, чтобы взять на себя обслуживание, но Эллиот отмахнулся от него бутылкой.


“Это долгая история, Микки. Не хотите ли к нему бокал вина?”


Он держал горлышко бутылки над моим пустым стаканом. У меня было искушение, но я покачал головой.


“Нет, Уолтер, я не пью”.


“Я не уверен, что могу доверять тому, кто время от времени не выпивает”.


“Я твой адвокат. Ты можешь мне доверять ”.


“Последнему я тоже доверял, и посмотри, что с ним случилось”.


“Не угрожай мне, Уолтер. Просто расскажи мне историю ”.


Он сделал большой глоток из своего бокала, а затем слишком сильно поставил его на стол. Он огляделся, не заметил ли кто-нибудь в ресторане, и у меня возникло ощущение, что все это было притворством. Он действительно проверял, не следят ли за нами. Я просмотрел имеющиеся у меня ракурсы, не будучи очевидным. Я не видел в ресторане Босха или кого-либо еще, кого я принял за полицейского.


Эллиот начал свой рассказ.


“Когда ты приезжаешь в Голливуд, не имеет значения, кто ты и откуда, пока у тебя есть хоть что-то в кармане”.


“Деньги”.


“Это верно. Я приехал сюда двадцать пять лет назад, и у меня были деньги. Сначала я включил это в пару фильмов, а затем в недоделанную студию, на которую всем было насрать. И я превратил это место в претендента. Еще пять лет, и это больше не будет та Большая четверка, о которой они говорят. Это будет Большая пятерка. ”Арчуэй" будет прямо там, рядом с "Парамаунт", "Уорнерз" и остальными ".


Я не предполагал, что вернусь на двадцать пять лет назад, когда сказал ему начать историю с самого начала.


“Ладно, Уолтер, я все понял по поводу твоего успеха. О чем ты говоришь?”


“Я говорю, что это были не мои деньги. Когда я пришел сюда, это были не мои деньги ”.


“Я думал, что история заключалась в том, что вы происходили из семьи, которая владела фосфатным рудником или судоходной компанией во Флориде”.


Он решительно кивнул.


“Все верно, но это зависит от вашего определения семьи”.


Это медленно доходило до меня.


“Ты говоришь о мафии, Уолтер?”


“Я говорю об организации во Флориде с огромным денежным потоком, которой нужны были законные предприятия для его продвижения и законные подставные лица для управления этими предприятиями. Я был бухгалтером. Я был одним из таких людей ”.


Это было легко собрать воедино. Флорида двадцать пять лет назад. Расцвет беспрепятственного потока кокаина и денег.


“Меня послали на запад”, - сказал Эллиот. “У меня была история, и у меня были чемоданы, полные денег. И я любил фильмы. Я знал, как выбрать их и соединить вместе. Я взял Archway и превратил его в предприятие стоимостью в миллиард долларов. И тогда моя жена...”


Печальное выражение сожаления промелькнуло на его лице.


“Что, Уолтер?”


Он покачал головой.


“На следующее утро после нашей двенадцатой годовщины – после того, как было заключено брачное соглашение – она сказала мне, что уходит. Она собиралась развестись ”.


Я кивнул. Я понял. Согласно брачному контракту, Митци Эллиот получит право на половину акций Уолтера Эллиота в Archway Studios. Только он был всего лишь прикрытием. Его активы фактически принадлежали организации, и это была не та организация, которая позволила бы половине своих инвестиций выйти за дверь в юбке.


“Я пытался переубедить ее”, - сказал Эллиот. “Она не стала бы слушать. Она была влюблена в этого нацистского ублюдка и думала, что он сможет ее защитить ”.


“Организация приказала ее убить”.


Произносить эти слова вслух звучало так странно. Это заставило меня оглянуться и окинуть взглядом ресторан.


“Я не должен был быть там в тот день”, - сказал Эллиот. “Мне сказали держаться подальше, чтобы убедиться, что у меня железное алиби”.


“Тогда зачем ты пошел?”


Его глаза задержались на мне, прежде чем он ответил.


“Я все еще любил ее в некотором роде. Каким-то образом я все еще любил и хотел ее. Я хотел бороться за нее. Я отправился туда, чтобы попытаться остановить это, может быть, стать героем, спасти положение и вернуть ее. Я не знаю. У меня не было плана. Я просто не хотел, чтобы это произошло. Итак, я отправился туда ... Но было слишком поздно. Они оба были мертвы, когда я добрался туда. Ужасно...”


Эллиот вглядывался в воспоминание, возможно, в сцену в спальне в Малибу. Я опустил глаза на белую скатерть передо мной. Адвокат защиты никогда не ожидает, что его клиент расскажет ему всю правду. Часть правды, да. Но никогда холодная, жесткая и полная правда. Я должен был подумать, что были вещи, о которых Эллиот умолчал. Но того, что он мне сказал, на данный момент было достаточно. Пришло время поговорить о взятке.


“А потом появился Джерри Винсент”, - подсказал я.


Его глаза снова сфокусировались, и он посмотрел на меня.


“Да”.


“Расскажите мне о взятке”.


“Мне особо нечего рассказать. Мой корпоративный адвокат свел меня с Джерри, и с ним все было в порядке. Мы договорились о гонораре, а затем он пришел ко мне – это было в самом начале, по крайней мере, пять месяцев назад – и сказал, что к нему обратился кто-то, кто мог бы обмануть присяжных. Знаете, поставьте кого-нибудь в жюри присяжных, кто был бы за нас. Что бы ни случилось, он будет настаивать на оправдательном приговоре, но он также будет работать на защиту изнутри – во время прений. Он был бы болтуном, искусным убеждателем – мошенником. Загвоздка была в том, что, как только это началось, судебный процесс должен был продолжаться по графику, чтобы этот человек оказался в моем жюри присяжных ”.


“И вы с Джерри приняли предложение”.


“Мы взяли это. Это было пять месяцев назад. В то время у меня не было особых средств защиты. Я не убивал свою жену, но, похоже, шансы были против меня. У нас не было волшебного средства ... И я был напуган. Я был невиновен, но мог видеть, что меня собираются осудить. Итак, мы приняли предложение ”.


“Сколько?”


“Сто тысяч вперед. Как вы выяснили, Джерри оплатил это из своих гонораров. Он завысил свой гонорар, и я заплатил ему, а затем он заплатил за присяжного. Тогда это должно было стоить еще сотню за повешение присяжных и двести пятьдесят за оправдательный приговор. Джерри сказал мне, что эти люди делали это раньше ”.


“Вы имеете в виду назначенных присяжных?”


“Да, это то, что он сказал”.


Я подумал, что, возможно, ФБР пронюхало о предыдущих исправлениях и именно поэтому они пришли к Винсенту.


“Были ли это суды над Джерри, которые были назначены раньше?” Я спросил.


“Он не говорил, а я не спрашивал”.


“Он когда-нибудь говорил что-нибудь о том, что ФБР вынюхивает ваше дело?”


Эллиот откинулся назад, как будто я только что сказал что-то отвратительное.


“Нет. Это то, что происходит?”


Он выглядел очень обеспокоенным.


“Я не знаю, Уолтер. Я здесь просто задаю вопросы. Но Джерри сказал тебе, что собирается отложить суд, верно?”


Эллиот кивнул.


“Да. В тот понедельник. Он сказал, что нам не нужна починка. У него была волшебная палочка, и он собирался выиграть процесс без спящего среди присяжных ”.


“И из-за этого его убили”.


“Это должно было быть. Я не думаю, что такого рода люди просто позволяют тебе передумать и выйти из чего-то подобного ”.


“Что это за люди? Организация?”


“Я не знаю. Именно такие люди. Кто бы ни занимался подобными вещами ”.


“Вы говорили кому-нибудь, что Джерри собирается отложить рассмотрение дела?”


“Нет”.


“Ты уверен?”


“Конечно, я уверен”.


“Тогда кому Джерри рассказал?”


“Я бы не знал”.


“Хорошо, с кем Джерри заключил сделку? Кого он подкупил?”


“Этого я тоже не знаю. Он не сказал мне. Сказал, что было бы лучше, если бы я не знал имен. То же самое, что я говорю тебе ”.


Для этого было немного поздновато. Я должен был покончить с этим и уйти один, чтобы подумать. Я взглянула на свою нетронутую тарелку с рыбой и подумала, стоит ли мне отнести ее Патрику, или ее съест кто-нибудь на кухне.


“Знаешь, - сказал Эллиот, - не хочу больше давить на тебя, но если меня признают виновным, я покойник”.


Я посмотрел на него.


“Организация?”


Он кивнул.


“Парня арестовывают, и он становится обузой. Обычно они уничтожают его еще до того, как он попадает в суд. Они не используют шанс, что он попытается заключить сделку. Но, видите ли, я все еще контролирую их деньги. Они уничтожат меня и потеряют все. Арчуэй, недвижимость, все. Итак, они держатся в стороне и наблюдают. Если я выйду, то мы вернемся к нормальной жизни, и все будет хорошо. Если меня осудят, я стану слишком большой обузой и не протяну и двух ночей в тюрьме. Они доберутся до меня там ”.


Всегда полезно точно знать, каковы ставки, но я, вероятно, мог бы обойтись без напоминания.


“Здесь мы имеем дело с высшим руководством”, - продолжил Эллиот. “Это выходит далеко за рамки таких вещей, как конфиденциальность между адвокатом и клиентом. Это небольшое изменение, Мик. То, что я рассказал вам сегодня вечером, не может выходить за рамки этого стола. Ни в суд, ни куда-либо еще. То, что я вам здесь сказал, может привести к вашей смерти в мгновение ока. Совсем как Джерри. Помни об этом”.


Эллиот говорил как ни в чем не бывало и завершил выступление тем, что спокойно допил вино из своего бокала. Но угроза сквозила в каждом сказанном им слове. У меня не возникло бы проблем с запоминанием этого.


Эллиот подозвал официанта и попросил счет.


Сорок два


Я был благодарен, что моему клиенту понравился его мартини перед ужином и Шардоне к нему. Я не был уверен, что получил бы то, что получил от Эллиота, если бы алкоголь не смягчил его поведение и не развязал ему язык. Но после я не хотел, чтобы он подвергался риску быть остановленным за вождение в нетрезвом виде в разгар процесса по делу об убийстве. Я настоял, чтобы он не ехал домой. Но Эллиот настаивал, что он не собирался оставлять свой "Майбах" стоимостью 400 000 долларов на ночь в гараже в центре города. Итак, я попросил Патрика отвести нас к машине, а затем я отвез Эллиота домой, а Патрик последовал за мной.


“Эта машина стоила четыреста тысяч?” Я спросил его. “Я боюсь водить это”.


“На самом деле, немного меньше”.


“Да, хорошо, у тебя есть еще что-нибудь для вождения? Когда я сказал тебе не брать лимузин, я не ожидал, что ты будешь готовиться к суду за убийство в одном из них. Подумай о впечатлениях, которые ты производишь, Уолтер. Это выглядит не очень хорошо. Помнишь, что ты сказал мне в первый день, когда мы встретились? О необходимости выигрывать и за пределами зала суда тоже? Такая машина, как эта, вам в этом не поможет ”.


“Моя другая машина - Carrera GT”.


“Отлично. Чего это стоит?”


“Больше, чем этот”.


“Вот что я тебе скажу, почему бы тебе не одолжить один из моих "Линкольнов". У меня даже есть один, на котором есть табличка с надписью "НЕВИНОВЕН". Ты можешь управлять этим ”.


“Все в порядке. У меня есть доступ к хорошему скромному мерседесу. Это нормально?”


“Идеально. Уолтер, несмотря на все, что ты сказал мне сегодня вечером, я собираюсь сделать для тебя все, что в моих силах. Я думаю, у нас есть хороший шанс на это ”.


“Значит, вы верите, что я невиновен”.


Я колебался.


“Я верю, что вы не стреляли в свою жену и Рилза. Я не уверен, что это делает вас невиновным, но скажем так: я не думаю, что вы виновны в предъявленных вам обвинениях. И это все, что мне нужно ”.


Он кивнул.


“Возможно, это лучшее, о чем я могу просить. Спасибо тебе, Микки ”.


После этого мы почти не разговаривали, поскольку я сосредоточился на том, чтобы не разбить машину, которая стоила больше, чем дома большинства людей.


Эллиот жил в Беверли-Хиллз в закрытом поместье на равнинах к югу от Сансет. Он нажал кнопку на потолке машины, которая открыла стальные въездные ворота, и мы проскользнули внутрь, Патрик въехал прямо за мной в "Линкольн". Мы вышли, и я отдал Эллиоту его ключи. Он спросил, не хочу ли я зайти еще выпить, и я напомнил ему, что я не пью. Он протянул руку, и я пожал ее, и это было неловко, как будто мы заключали какую-то сделку по поводу того, что было раскрыто ранее. Я пожелал спокойной ночи и сел на заднее сиденье своего Линкольна.


Внутренние механизмы работали всю обратную дорогу до моего дома. Патрик быстро изучил мои нюансы и, казалось, знал, что сейчас не время прерывать меня светской беседой. Он позволил мне работать.


Я сидел, прислонившись к двери, мои глаза смотрели в окно, но не видели, как мимо проносится неоновый мир. Я думал о Джерри Винсенте и сделке, которую он заключил с неизвестной стороной. Было нетрудно понять, как это было сделано. Вопрос о том, кто это сделал, был другим вопросом.


Я знал, что система присяжных основана на случайном отборе на нескольких уровнях. Это помогло обеспечить честность и межсоциальный состав присяжных. Первоначальный список из сотен граждан, вызываемых в суд присяжных каждую неделю, был составлен случайным образом на основе регистраций избирателей, а также данных о собственности и коммунальных услугах. Присяжные, отобранные из этой более многочисленной группы для процесса отбора присяжных в конкретном судебном процессе, снова были выбраны случайным образом – на этот раз с помощью компьютера здания суда. Список этих потенциальных присяжных был передан судье, председательствующему на процессе, и первые двенадцать имен или кодовых номеров в списке были вызваны, чтобы занять места в ложе для первого раунда voir dire. Опять же, порядок имен или номеров в списке был определен с помощью случайного выбора, сгенерированного компьютером.


Эллиот сказал мне, что после того, как была назначена дата судебного разбирательства по его делу, к Джерри Винсенту подошел неизвестный и сказал, что в состав присяжных может быть включен спящий. Загвоздка заключалась в том, что задержек быть не могло. Если бы процесс сдвинулся, спящий не смог бы двигаться вместе с ним. Все это говорило мне о том, что неизвестная сторона имела полный доступ ко всем уровням случайных процессов системы присяжных заседателей: первоначальная повестка для явки на дежурство в определенное здание суда на определенную неделю; случайный выбор венира для судебного разбирательства; и случайный выбор первых двенадцати присяжных заседателей, которые должны были пройти в ложу.


Как только спящий оказывался в ящике, он должен был там оставаться. Защита знала бы, что не следует отстранять его превентивным ударом, и, делая вид, что он выступает за обвинение, он избежал бы отвода со стороны обвинения. Это было достаточно просто, пока дата суда не изменилась.


Такой подход к делу дал мне лучшее понимание задействованных манипуляций и того, кто мог их спланировать. Это также дало мне лучшее понимание этического затруднительного положения, в котором я находился. Эллиот признался мне в нескольких преступлениях за ужином. Но я был его адвокатом, и эти признания оставались конфиденциальными в рамках отношений адвокат-клиент. Исключением из этого правила было, если я подвергался опасности из-за своих знаний или мне было известно о преступлении, которое планировалось, но еще не произошло. Я знал, что Винсент кого-то подкупил. Это преступление уже произошло. Но преступление в виде вмешательства в работу присяжных еще не произошло. Это преступление не имело места до начала слушаний, так что я был обязан сообщить об этом. Эллиот, очевидно, не знал об этом исключении из правил конфиденциальности клиентов или был убежден, что угроза моей встречи с тем же концом, что и у Джерри Винсента, будет держать меня в узде.


Я подумал обо всем этом и понял, что есть еще одно исключение, которое следует рассмотреть. Мне не пришлось бы сообщать о предполагаемом вмешательстве присяжных, если бы я хотел предотвратить совершение преступления.


Я выпрямился и огляделся. Мы были на Закате, въезжали в Западный Голливуд. Я посмотрел вперед и увидел знакомый знак.


“Патрик, притормози здесь, перед "Книжным супом". Я хочу забежать на минутку ”.


Патрик остановил "Линкольн" на обочине перед книжным магазином. Я сказал ему подождать впереди, а сам выскочил. Я вошел в парадную дверь магазина и вернулся к стеллажам. Хотя мне понравился магазин, я был там не для того, чтобы делать покупки. Мне нужно было позвонить, и я не хотела, чтобы Патрик это слышал.


Таинственный проход был слишком переполнен посетителями. Я прошел дальше и нашел пустую нишу, где на полках и столах громоздились большие книги на журнальном столике. Я достал телефон и позвонил своему следователю.


“Циско, это я. Где ты?”


“Дома. В чем дело?”


“Лорна там?”


“Нет, она пошла в кино со своей сестрой. Она должна вернуться в ...”


“Все в порядке. Я хотел поговорить с тобой. Я хочу, чтобы ты кое-что сделал, а ты, возможно, не захочешь этого делать. Если ты этого не сделаешь, я пойму. В любом случае, я не хочу, чтобы ты говорил об этом с кем-либо. Включая Лорну ”.


Было колебание, прежде чем он ответил.


“Кого мне убить?”


Мы оба начали смеяться, и это немного сняло напряжение, которое нарастало всю ночь.


“Мы можем поговорить об этом позже, но это может быть так же рискованно. Я хочу, чтобы ты проследил за кем-нибудь для меня и выяснил о нем все, что сможешь. Загвоздка в том, что если тебя поймают, у нас обоих, вероятно, отберут билеты ”.


“Кто это?”


“Присяжный номер семь”.


Сорок три


Как только я вернулся в Линкольн, я начал сожалеть о том, что делал. Я шел по тонкой серой черте, которая могла привести меня к большим неприятностям. С одной стороны, для адвоката совершенно разумно расследовать сообщение о неправомерных действиях присяжных и фальсификации. Но, с другой стороны, это расследование само по себе можно рассматривать как вмешательство. Судья Стэнтон предпринял шаги для обеспечения анонимности присяжных. Я только что попросил своего следователя опровергнуть это. Если бы это взорвалось у нас перед носом, Стэнтон был бы более чем расстроен и сделал бы больше, чем просто покосился на меня. Это не было нарушением "Загадай желание". Стэнтон подал бы жалобу в коллегию адвокатов, главному судье и вплоть до Верховного суда, если бы смог заставить их выслушать. Он позаботится о том, чтобы суд над Эллиотом был для меня последним.


Патрик подъехал к Фарехольму и загнал машину в гараж под моим домом. Мы вышли, а затем поднялись по лестнице на переднюю палубу. Было почти десять часов, и я был измотан после четырнадцатичасового рабочего дня. Но мой адреналин взыграл, когда я увидел мужчину, сидящего в одном из шезлонгов, силуэт его лица на фоне огней города позади него. Я вытянула руку, чтобы остановить Патрика от продвижения вперед, как родитель остановил бы ребенка, не дающего ему слепо шагнуть на улицу.


“Здравствуйте, советник”.


Bosch. Я узнал голос и приветствие. Я расслабился и позволил Патрику продолжать. Мы поднялись на крыльцо, и я отпер дверь, чтобы впустить Патрика. Затем я закрыл дверь и повернулся к Босху.


“Прекрасный вид”, - сказал он. “Защищая отморозков, ты получил это место?”


Я слишком устала, чтобы танцевать с ним.


“Что вы здесь делаете, детектив?”


“Я подумал, что ты, возможно, направляешься домой после книжного магазина”, - сказал он. “Так что я просто пошел вперед и подождал тебя здесь”.


“Что ж, на сегодня я закончил. Вы можете дать слово своей команде, если команда действительно существует ”.


“Что заставляет вас думать, что нет?”


“Я не знаю. Я просто никого не видел. Надеюсь, ты не морочил мне голову, Босх. Из-за этого я подставил свою задницу под удар ”.


“После суда вы ужинали со своим клиентом в Water Grill. У вас обоих было филе камбалы, и вы оба временами повышали голос. Ваш клиент сильно выпил, в результате чего вы отвезли его домой на его машине. На обратном пути оттуда вы зашли в ”Книжный суп " и позвонили по телефону, который, очевидно, не хотели, чтобы слышал ваш водитель ".


Я был впечатлен.


“Ладно, тогда не обращай на это внимания. Я понимаю. Они где-то там. Чего ты хочешь, Босх? Что происходит?”


Босх встал и подошел ко мне.


“Я собирался спросить тебя о том же самом”, - сказал он. “Из-за чего Уолтер Эллиот был таким горячим и обеспокоенным сегодня за ужином? И кому ты звонил в задней части книжного магазина?”


“Прежде всего, Эллиот - мой клиент, и я не буду рассказывать вам, о чем мы говорили. Я не переступлю эту черту с тобой. И что касается звонка в книжном магазине, я заказывал пиццу, потому что, как вы и ваши коллеги, возможно, заметили, я не ужинал сегодня вечером. Останься, если хочешь кусочек.”


Босх посмотрел на меня со своей полуулыбкой, понимающим взглядом своих плоских мертвых глаз.


“Так вот как вы хотите это разыграть, советник?”


“На данный момент”.


Мы долго не разговаривали. Мы просто вроде как стояли там, ожидая следующей умной реплики. Этого не последовало, и я решил, что действительно устал и голоден.


“Спокойной ночи, детектив Босх”.


Я вошел и закрыл дверь, оставив Босха там, на палубе.


Сорок четыре


Моя очередь к детективу Киндеру пришла только поздно вечером во вторник, после того как прокурор потратил еще несколько часов на выяснение деталей расследования при непосредственном допросе. Это сработало в мою пользу. Я думал, что присяжным – и Джули Фавро подтвердила это текстовым сообщением – наскучили подробности показаний, и они приветствовали бы новую череду вопросов.


Прямые показания в первую очередь касались следственных действий, которые проводились после ареста Уолтера Эллиота. Киндер подробно описал свое расследование брака обвиняемого, обнаружение недавно подписанного брачного соглашения и усилия, которые Эллиот предпринял за несколько недель до убийств, чтобы определить, сколько денег и контроля над Archway Studios он потеряет при разводе. С помощью графика времени он также смог установить, используя заявления Эллиота и задокументированные передвижения, что у обвиняемого не было надежного алиби на предполагаемое время убийств.


Голанц также нашел время, чтобы расспросить Киндера обо всех тупиках и ответвлениях расследования, которые оказались вспомогательными. Киндер описал множество необоснованных версий, которые были вызваны и добросовестно проверены, расследование в отношении Йохана Рилца в попытке определить, был ли он главной целью убийцы, и сравнение двойного убийства с другими похожими делами, которые были нераскрытыми.


В целом, Голанц и Киндер, похоже, проделали тщательную работу по привлечению моего клиента к убийствам в Малибу, и к середине дня молодой прокурор был достаточно удовлетворен, чтобы сказать: “Больше вопросов нет, ваша честь”.


Теперь, наконец, настала моя очередь, и я решил устроить Киндеру перекрестный допрос, который был бы сосредоточен только на трех областях его прямых показаний, а затем удивить его неожиданным ударом в живот. Я подошел к кафедре, чтобы вести допрос.


“Детектив Киндер, я знаю, что мы заслушаем судмедэксперта позже в ходе судебного разбирательства, но вы показали, что после вскрытия вам сообщили, что время смерти миссис Эллиот и мистера Рилза было приблизительно между одиннадцатью часами утра и полуднем в день убийств”.


“Это верно”.


“Это было ближе к одиннадцати или ближе к полудню?”


“Невозможно сказать наверняка. Это просто временные рамки, в которые это произошло ”.


“Хорошо, и как только у вас появился этот кадр, вы затем приступили к тому, чтобы убедиться, что у человека, которого вы уже арестовали, не было алиби, верно?”


“Я бы так не выразился, нет”.


“Тогда, как бы вы это сформулировали?”


“Я бы сказал, что моей обязанностью было продолжить расследование дела и подготовить его к судебному разбирательству. Частью этой должной осмотрительности было бы непредвзято относиться к возможности того, что у подозреваемого было алиби на время убийств. Выполняя это обязательство, я установил, согласно многочисленным интервью, а также записям, хранящимся у ворот студии Archway Studios, что мистер Эллиот покинул студию на машине в одиночку в десять сорок того утра. Это дало ему достаточно времени, чтобы...


“Спасибо вам, детектив. Вы ответили на вопрос.”


“Я не закончил свой ответ”.


Голанц встал и спросил судью, может ли свидетель закончить свой ответ, и Стэнтон разрешил это. Киндер продолжил своим тоном из Отдела 101 по расследованию убийств.


“Как я уже говорил, это дало мистеру Эллиоту достаточно времени, чтобы добраться до дома в Малибу в пределах параметров предполагаемого времени смерти”.


“Ты сказал, что у тебя достаточно времени, чтобы добраться туда?”


“Времени достаточно”.


“Ранее вы несколько раз описывали, как самостоятельно делали диск. Когда это было?”


“Первый раз был ровно через неделю после убийств. Я вышел из сторожки на Арчуэй в десять сорок утра и поехал к дому в Малибу. Я прибыл в одиннадцать сорок две, как раз в момент убийства.”


“Как вы узнали, что направляетесь тем же маршрутом, что и мистер Эллиот?”


“Я этого не делал. Итак, я просто выбрал то, что считал наиболее очевидным и быстрым путем, по которому кто-либо мог бы пойти. Большинство людей не выбирают длинный путь. Они выбирают кратчайший путь – кратчайший промежуток времени до места назначения. Из Арчуэя я поехал по Мелроуз до Ла Бреа, а затем по Ла Бреа до десятого. В этот момент я направился на запад, к шоссе Тихоокеанского побережья ”.


“Как вы узнали, что движение, с которым вы столкнулись, будет таким же, с каким столкнулся мистер Эллиот?”


“Я этого не делал”.


“Дорожное движение в Лос-Анджелесе может быть очень непредсказуемым, не так ли?”


“Да”.


“Так вот почему вы несколько раз проезжали этот маршрут?”


“Одна причина, да”.


“Хорошо, детектив Киндер, вы показали, что проезжали этот маршрут в общей сложности пять раз и каждый раз добирались до дома в Малибу до того, как закрывалось ваше так называемое окно убийства, верно?”


“Верно”.


“Что касается этих пяти тестов по вождению, когда вы раньше всего добрались до дома в Малибу?”


Киндер просмотрел свои записи.


“Это было бы в первый раз, когда я пришел туда в одиннадцать сорок две”.


“А какое время было самым худшим?”


“Самое худшее?”


“Какое время в пути было самым продолжительным, которое вы зафиксировали за свои пять поездок?”


Киндер снова проверил свои записи.


“Последнее, что я там получил, было в одиннадцать пятьдесят одну”.


“Хорошо, итак, ваше лучшее время все еще было в последней трети окна, которое судебно-медицинский эксперт установил для времени совершения этих убийств, а ваше худшее время оставило бы мистеру Эллиоту менее десяти минут, чтобы проникнуть в его дом и убить двух человек. Верно?”


“Да, но это могло быть сделано”.


“Мог бы? Вы говорите не очень уверенно, детектив.”


“Я абсолютно уверен, что у обвиняемого было время для совершения этих убийств”.


“Но только если убийства произошли по меньшей мере через сорок две минуты после того, как открылось окно убийства, верно?”


“Если вы хотите посмотреть на это с такой точки зрения”.


“Я не так смотрю на это, детектив. Я работаю с тем, что дал нам судебно-медицинский эксперт. Итак, вкратце для присяжных, вы утверждаете, что мистер Эллиот покинул свою студию в десять сорок и проделал весь путь до Малибу, пробрался в свой дом, застал жену и ее любовника врасплох в спальне наверху и убил их обоих, и все это до того, как в полдень захлопнулось окно. Правильно ли я все это понимаю?”


“По существу. Да ”.


Я покачал головой, как будто это было слишком много, чтобы проглотить.


“Ладно, детектив, давайте двигаться дальше. Пожалуйста, расскажите присяжным, сколько раз вы начинали поездку в Малибу, но прерывали ее, когда знали, что не успеете до закрытия окна в полдень ”.


“Этого никогда не было”.


Но в ответе Киндера была небольшая неуверенность. Я был уверен, что присяжные обратили на это внимание.


“Да или нет, детектив, если бы я представил записи и даже видеозапись, которые показали, что вы выходили из ворот Арчуэй в десять сорок утра семь раз, а не пять, тогда эти записи были бы фальшивыми?”


Взгляд Киндера метнулся к Голанцу, а затем обратно ко мне.


“То, на что вы намекаете, произошло, не произошло”, - сказал он.


“И вы не отвечаете на вопрос, детектив. Еще раз, да или нет: если бы я представил записи, которые показали, что вы проходили обучение вождению по крайней мере семь раз, но давали показания только пять раз, были бы эти записи ложными? ”


“Нет, но я не...”


“Спасибо вам, детектив. Я просил только ответить ”да " или "нет "."


Голанц встал и попросил судью разрешить свидетелю полностью ответить на вопрос, но Стэнтон сказал ему, что он может продолжить его перенаправлением. Но теперь я колебался. Зная, что Голанц воспользуется объяснением Киндера при перенаправлении, у меня была возможность получить его сейчас и, возможно, все еще контролировать его и обратить признание в свою пользу. Это была азартная игра, потому что в тот момент я чувствовал, что здорово надул его, и если бы я остался с ним до закрытия суда на день, то присяжные разошлись бы по домам с подозрением полиции, просачивающимся в их мозги. Это никогда не было плохо.


Я решил рискнуть и попытаться контролировать это.


“Детектив, расскажите нам, сколько из этих тест-драйвов вы прервали, прежде чем добраться до дома в Малибу”.


“Их было двое”.


“Какие именно?”


“Во второй и последний раз – в седьмой”.


Я кивнул.


“И вы остановили это, потому что знали, что никогда не доберетесь до дома в Малибу в окне убийства, верно?”


“Нет, это очень неверно”.


“Тогда по какой причине вы прекратили тест-драйвы?”


“Однажды меня вызвали в офис, чтобы провести собеседование с кем-то, кто там ждал, а в другой раз я слушал радио и услышал, как помощник шерифа вызывает подкрепление. Я отклонился, чтобы поддержать его ”.


“Почему вы не задокументировали это в своем отчете о расследовании вашего времени вождения?”


“Я не думал, что они уместны, потому что это были неполные тесты”.


“Значит, эти незавершенности нигде не были задокументированы в вашем толстом досье?”


“Нет, они не были”.


“И поэтому у нас есть только ваши слова о том, что заставило вас остановить их перед подъездом к дому Эллиота в Малибу, верно?”


“Это было бы правильно”.


Я кивнул и решил, что достаточно выпорол его на этом фронте. Я знал, что Голанц мог бы реабилитировать Киндера при перенаправлении, возможно, даже предоставить документацию о звонках, которые заставили Киндера свернуть с маршрута в Малибу. Но я надеялся, что поднял хотя бы вопрос о доверии в умах присяжных. Я одержал свою маленькую победу и двинулся дальше.


Затем я вдолбил Киндеру в голову тот факт, что не было найдено никакого орудия убийства и что его шестимесячное расследование Уолтера Эллиота никогда не связывало его с каким-либо оружием. Я рассматриваю это с нескольких точек зрения, так что Киндеру пришлось неоднократно признавать, что ключевая часть расследования и обвинения так и не была найдена, хотя, если Эллиот был убийцей, у него было мало времени, чтобы спрятать оружие.


Наконец, в отчаянии Киндер сказал: “Ну, там большой океан, мистер Халлер”.


Это было открытие, которого я ждал.


“Большой океан, детектив? Вы предполагаете, что у мистера Эллиота была лодка и он выбросил пистолет посреди Тихого океана?”


“Нет, ничего подобного”.


“Тогда, например, что?”


“Я просто говорю, что пистолет мог оказаться в воде и течения унесли его до того, как наши водолазы добрались туда”.


“Это могло закончиться там? Вы хотите лишить мистера Эллиота жизни и средств к существованию на основании того, что "мог бы", детектив Киндер?”


“Нет, это не то, что я говорю”.


“Вы хотите сказать, что у вас нет пистолета, вы не можете связать пистолет с мистером Эллиотом, но вы никогда не сомневались, что он ваш человек, верно?”


“У нас была экспертиза остатков огнестрельного оружия, которая дала положительный результат. На мой взгляд, это связывало мистера Эллиота с пистолетом ”.


“Что это был за пистолет?”


“У нас этого нет”.


“Ага, и можете ли вы сидеть здесь и утверждать с научной достоверностью, что мистер Эллиот стрелял из пистолета в день, когда были убиты его жена и Йохан Рилц?”


“Ну, не для научной достоверности, но тест ...”


“Спасибо вам, детектив Киндер. Я думаю, это отвечает на вопрос. Давайте двигаться дальше ”.


Я перевернул страницу в своем блокноте и изучил следующий набор вопросов, которые я написал накануне вечером.


“Детектив Киндер, в ходе вашего расследования вы установили, когда Йохан Рилц и Митци Эллиот познакомились?”


“Я установил, что она наняла его для оказания услуг по отделке интерьера осенью две тысячи пятого. Была ли она знакома с ним до этого, я не знаю ”.


“И когда они стали любовниками?”


“Это было невозможно для нас определить. Я знаю, что в записной книжке мистера Рилза записаны регулярные встречи с миссис Эллиот в том или ином доме. Частота участилась примерно за шесть месяцев до ее смерти ”.


“Ему платили за каждое из этих назначений?”


“Мистер Рилз вел очень неполные бухгалтерские книги. Было трудно определить, платили ли ему за конкретные встречи. Но в целом выплаты мистеру Рилзу от миссис Эллиот увеличились, когда увеличилась частота встреч ”.


Я кивнул, как будто этот ответ соответствовал более широкой картине, которую я видел.


“Хорошо, и вы также показали, что узнали о том, что убийства произошли всего через тридцать два дня после заключения брачного соглашения между Уолтером и Митци Эллиот, что дает миссис Эллиот полную возможность распоряжаться финансовыми средствами пары в случае развода”.


“Это верно”.


“И это ваш мотив для этих убийств”.


“Отчасти, да. Я называю это отягчающим обстоятельством ”.


“Видите ли вы какое-либо несоответствие в вашей теории преступления, детектив Киндер?”


“Нет, я этого не делаю”.


“Разве вам не было очевидно из финансовых отчетов и частоты встреч, что между мистером Рилзом и миссис Эллиот существовали какие-то романтические или, по крайней мере, сексуальные отношения?”


“Я бы не сказал, что это было очевидно”.


“Ты бы не стал?”


Я сказал это с удивлением. Я загнал его в маленький уголок. Если бы он сказал, что интрижка очевидна, он дал бы мне ответ, которого, как он знал, я хотел. Если он сказал, что это не очевидно, то он выставил себя дураком, потому что все остальные в зале суда думали, что это очевидно.


“Оглядываясь назад, это может показаться очевидным, но в то время я думаю, что это было скрыто”.


“Тогда как Уолтер Эллиот узнал об этом?”


“Я не знаю”.


“Разве тот факт, что вы не смогли найти орудие убийства, не указывает на то, что Уолтер Эллиот спланировал эти убийства?”


“Не обязательно”.


“Значит, легко спрятать оружие от всего департамента шерифа?”


“Нет, но, как я уже говорил вам, это могло быть просто выброшено в океан с задней палубы, и оттуда течение взяло верх. Для этого не потребовалось бы много планирования ”.


Киндер знал, чего я хотел и куда я пытался пойти. Я не смог затащить его туда, поэтому решил использовать толчок.


“Детектив, вам никогда не приходило в голову, что, если Уолтер Эллиот знал о романе своей жены, было бы разумнее просто развестись с ней до вступления в силу брачного соглашения?”


“Не было никаких указаний на то, когда он узнал об этом деле. И ваш вопрос не учитывает такие вещи, как эмоции и ярость. Возможно, деньги не имели к этому никакого отношения как к мотивирующему фактору. Это могло быть просто предательством и яростью, в чистом виде ”.


Я не получил того, чего хотел. Я был зол на себя и списал это на ржавчину. Я был готов к расправе, но это был первый раз, когда я столкнулся лицом к лицу с опытным и уклончивым свидетелем за год. Я решил отступить и нанести Киндеру удар, которого он не ожидал.


Сорок пять


Я попросил судью уделить мне минутку, а затем подошел к столу защиты. Я наклонился к уху моего клиента.


“Просто кивни, как будто я говорю тебе что-то действительно важное”, - прошептала я.


Эллиот выполнил инструкции, а затем я взял папку и вернулся к кафедре. Я открыл файл, а затем посмотрел на свидетельское место.


“Детектив Киндер, на каком этапе вашего расследования вы определили, что Йохан Рилц был главной целью этого двойного убийства?”


Киндер открыл рот, чтобы немедленно ответить, затем закрыл его, откинулся на спинку стула и на мгновение задумался. Я надеялся, что присяжные уловят именно такой язык тела.


“Я никогда этого не определял”, - наконец ответил Киндер.


“Йохан Рилц ни в коем случае не был в центре вашего расследования?”


“Ну, он стал жертвой убийства. Это все время ставило его в центр внимания в моей книге ”.


Киндер, казалось, очень гордился этим ответом, но я не дал ему много времени, чтобы насладиться им.


“Тогда то, что он был в центре внимания, объясняет, почему вы отправились в Германию, чтобы расследовать его прошлое, верно?”


“Я не ездил в Германию”.


“А как насчет Франции? В его паспорте указано, что он жил там до приезда в Соединенные Штаты ”.


“Я туда не ходил”.


“Тогда, кто из вашей команды это сделал?”


“Никто. Мы не верили, что это было необходимо ”.


“Почему в этом не было необходимости?”


“Мы попросили Интерпол проверить биографию Йохана Рилца, и все оказалось чисто”.


“Что такое Интерпол?”


“Это расшифровывается как Международная организация уголовной полиции. Это организация, которая объединяет полицию более чем в ста странах и способствует трансграничному сотрудничеству. Она имеет несколько офисов по всей Европе и пользуется полным доступом и сотрудничеством со стороны принимающих стран ”.


“Это мило, но это означает, что вы не обратились напрямую в полицию Берлина, откуда был родом Рилц?”


“Нет, мы этого не делали”.


“Вы напрямую связывались с полицией в Париже, где Рилз жил пять лет назад?”


“Нет, мы полагались на наши контакты в Интерполе, чтобы узнать информацию о мистере Рилзе”.


“Информация Интерпола в значительной степени была проверкой записей о криминальных арестах, верно?”


“Это было включено, да”.


“Что еще было включено?”


“Я не уверен, что еще. Я не работаю на Интерпол ”.


“Если бы мистер Рилз работал на полицию Парижа в качестве конфиденциального информатора по делу о наркотиках, предоставил бы вам Интерпол эту информацию?”


Глаза Киндера расширились на долю секунды, прежде чем он ответил. Было ясно, что он не ожидал такого вопроса, но я не мог понять, знал ли он, к чему я клоню, или все это было для него в новинку.


“Я не знаю, предоставили бы они нам эту информацию или нет”.


“Правоохранительные органы обычно волей-неволей не разглашают имена своих конфиденциальных информаторов, не так ли?”


“Нет, они этого не делают”.


“Почему это?”


“Потому что это может подвергнуть информаторов опасности”.


“Значит, быть информатором в уголовном деле может быть опасно?”


“При случае, да”.


“Детектив, вы когда-нибудь расследовали убийство конфиденциального информатора?”


Голанц встал, прежде чем Киндер смог ответить, и попросил судью провести боковое совещание. Судья подал нам знак подниматься. Я схватил папку с кафедры и последовал за Голанцем наверх. Судебный репортер подошла к скамье подсудимых со своим стенографическим аппаратом. Судья перевернул свой стул, и мы прижались друг к другу.


“Мистер Голанц?” - подсказал судья.


“Судья, я хотел бы знать, к чему это клонится, потому что я чувствую себя так, словно меня обложили мешком с песком. Ни в одном из открытий защиты не было ничего, что хотя бы намекало бы на то, о чем мистер Халлер спрашивает свидетеля ”.


Судья повернулся в своем кресле и посмотрел на меня.


“Мистер Холлер?”


“Судья, если кого-то и обвешивают мешками с песком, так это моего клиента. Это было неаккуратное расследование, которое ...


“Приберегите это для присяжных, мистер Холлер. Что у тебя есть?”


Я открыл файл и положил компьютерную распечатку перед судьей, который расположил ее вверх ногами по отношению к Голанцу.


“То, что у меня есть, - это история, опубликованная в Le Parisien четыре с половиной года назад. В нем Йохан Рилц назван свидетелем обвинения по крупному делу о наркотиках. Его использовало Управление судебной полиции для совершения покупок и получения информации о наркобизнесе. Он был осведомителем, ваша честь, а эти парни здесь даже не взглянули на него. Это было узкое видение со стороны ...”


“Мистер Холлер, еще раз, приберегите свои аргументы для присяжных. Эта распечатка на французском. У вас есть перевод?”


“Извините, ваша честь”.


Я взял второй из трех листов из папки и положил его поверх первого, снова в направлении судьи. Голанц неловко вертел головой, пытаясь прочесть это.


“Откуда мы знаем, что это тот самый Йохан Рилц?” Голанц сказал. “Там это распространенное название”.


“Возможно, в Германии, но не во Франции”.


“Итак, откуда мы знаем, что это он?” - спросил судья на этот раз. “Это переведенная газетная статья. Это не какой-либо официальный документ ”.


Я вытащил последний лист из папки и отложил его.


“Это ксерокопия страницы из паспорта Рилза. Я узнал об этом из собственного открытия штата. Это показывает, что Рилз уехал из Франции в Соединенные Штаты в марте две тысячи третьего. Спустя месяц после публикации этой истории. К тому же, у тебя есть возраст. В статье указан его возраст, и в ней говорится, что он покупал наркотики для копов, работая дизайнером интерьеров. Это, очевидно, он, ваша честь. Он предал там много людей и посадил их в тюрьму, затем он приезжает сюда и начинает все сначала ”.


Голанц начал трясти головой с видом отчаяния.


“Это все равно никуда не годится”, - сказал он. “Это нарушение правил раскрытия информации и недопустимо. Вы не можете сидеть на этом, а затем ударить этим по штату ”.


Судья перевел взгляд на меня и на этот раз тоже прищурился.


“Ваша честь, если кто-то и сидел на чем-то, то это было государство. Это материал, который обвинение должно было придумать и предоставить мне. На самом деле, я думаю, свидетель действительно знал об этом и он согласился с этим ”.


“Это серьезное обвинение, мистер Халлер”, - произнес судья нараспев. “У вас есть доказательства этого?”


“Судья, причина, по которой я вообще узнал об этом, - случайность. В воскресенье я просматривал подготовительную работу моего следователя и заметил, что он прогнал все имена, связанные с этим делом, через поисковую систему LexisNexis. Он использовал компьютер и учетную запись, которые я унаследовал от юридической практики Джерри Винсента. Я проверил учетную запись и заметил, что по умолчанию установлен поиск только на английском языке. Просмотрев ксерокопию паспорта Рилца в файле Discovery и зная о его прошлом в Европе, я повторил поиск, на этот раз включая французский и немецкий языки. Я наткнулся на эту статью во французской газете примерно за две минуты, и мне трудно поверить, что я так легко нашел что-то, о чем не знали весь Департамент шерифа, прокуратура и Интерпол. Итак, судья, я не знаю, является ли это доказательством чего-либо, но защита, безусловно, чувствует себя стороной, которой здесь нанесен ущерб ”.


Я не мог в это поверить. Судья повернулся к Голанцу и бросил на него косой взгляд. В первый раз за все время. Я сместился вправо, чтобы большая часть присяжных смотрела на это под углом.


“Что на счет этого, мистер Голанц?” - спросил судья.


“Это абсурд, ваша честь. Мы ни на чем не остановились, и все, что мы нашли, вошло в файл discovery. И я хотел бы спросить, почему мистер Халлер не предупредил нас об этом вчера, когда он только что признал, что сделал это открытие в воскресенье, и распечатка датирована также тогда ”.


Я невозмутимо уставился на Голанца, когда ответил.


“Если бы я знал, что ты свободно говоришь по-французски, я бы отдал его тебе, Джефф, и, возможно, ты смог бы помочь. Но я не говорю свободно, и я не знал, что там говорилось, и мне пришлось перевести это. Мне вручили этот перевод примерно за десять минут до того, как я начал свой кросс.”


“Хорошо”, - сказал судья, прерывая пристальный взгляд. “Это все еще распечатка газетной статьи. Что вы собираетесь делать с проверкой содержащейся в нем информации, мистер Холлер?”


“Что ж, как только мы раскроем дело, я собираюсь поручить это моему следователю и посмотреть, сможем ли мы связаться с кем-нибудь из судебной полиции. Мы собираемся выполнить работу, которую Департамент шерифа должен был выполнить шесть месяцев назад ”.


“Мы, очевидно, также собираемся это проверить”, - добавил Голанц.


“Отец и два брата Рилза сидят на галерее. Может быть, ты можешь начать с них ”.


Судья поднял руку в успокаивающем жесте, как будто он был родителем, прекращающим спор между двумя братьями.


“Хорошо”, - сказал он. “Я собираюсь прекратить эту линию перекрестных допросов. Мистер Халлер, я позволю вам заложить основу для этого во время представления защиты. Тогда вы можете вызвать свидетеля обратно, и если вы сможете подтвердить отчет и личность, тогда я предоставлю вам широкие возможности в расследовании ”.


“Ваша честь, это ставит защиту в невыгодное положение”, - запротестовал я.


“Как же так?”


“Потому что теперь, когда государство стало известно об этой информации, оно может предпринять шаги, чтобы помешать моей проверке ”.


“Это абсурд”, - сказал Голанц.


Но судья кивнул.


“Я понимаю вашу озабоченность, и я ставлю мистера Голанца в известность, что если я обнаружу какие-либо признаки этого, то я стану… скажем так, очень взволнованный. Я думаю, мы закончили здесь, джентльмены ”.


Судья вернулся на позицию, и адвокаты вернулись к своим. На обратном пути я проверил часы на задней стене зала суда. Было без десяти минут пять. Я подумал, что если бы я мог потянуть еще несколько минут, судья объявил бы перерыв на весь день, и у присяжных были бы французские связи, которые можно было бы обдумать ночью.


Я встал у кафедры и попросил судью уделить мне несколько минут. Затем я сделал вид, что изучаю свой блокнот, пытаясь решить, есть ли что-то еще, о чем я хотел бы спросить Киндера.


“Мистер Холлер, как у нас дела?” судья, наконец, подсказал.


“У нас все хорошо, судья. И я с нетерпением жду возможности более тщательно изучить деятельность мистера Рилза во Франции на этапе защиты в ходе судебного процесса. До тех пор у меня больше нет вопросов к детективу Киндеру ”.


Я вернулся к столу защиты и сел. Затем судья объявил, что заседание на сегодня закрыто.


Я наблюдал, как присяжные выходили из зала суда, но ни один из них ничего не прочитал. Затем я бросил взгляд за спину Голанца на галерею. Все трое мужчин из Rilz смотрели на меня застывшими, мертвыми глазами.


Сорок шесть


Циско позвонил мне домой в десять часов. Он сказал, что находится неподалеку, в Голливуде, и что может сразу приехать. Он сказал, что у него уже есть кое-какие новости о присяжном номер семь.


Повесив трубку, я сказал Патрику, что собираюсь выйти на палубу, чтобы встретиться с Циско наедине. Я надел свитер, потому что на улице было прохладно, взял папку, которой пользовался ранее в суде, и вышел на улицу, чтобы дождаться своего следователя.


Сансет-Стрип пылал, как огонь доменной печи, за холмами. Я купил дом в удачный год из-за террасы и открывающегося с нее вида на город. Это никогда не переставало волновать меня, ни днем, ни ночью. Он никогда не переставал обвинять меня и говорить мне правду. Эта правда заключалась в том, что все было возможно, что все могло случиться, хорошее или плохое.


“Привет, босс”.


Я подпрыгнул и обернулся. Циско поднялся по лестнице и подошел ко мне сзади, а я даже не слышал его. Должно быть, он поднялся на холм по Фэрфакс, а затем заглушил двигатель и покатил к моему дому. Он знал, что я расстроюсь, если его трубки разбудят всех в округе.


“Не пугай меня так, чувак”.


“Чего ты такой нервный?”


“Мне просто не нравится, когда люди подкрадываются ко мне. Садись сюда”.


Я указал ему на маленький столик и стулья, расположенные под карнизом крыши и перед окном гостиной. Это была неудобная уличная мебель, которой я почти никогда не пользовался. Мне нравилось созерцать город с палубы и выдвигать обвинения. Единственным способом сделать это было стоять.


Папка, которую я достал, лежала на столе. Циско выдвинул стул и собирался сесть, когда остановился и рукой смахнул пыль от смога и грязь с сиденья.


“Чувак, ты что, никогда не распыляешь это вещество?”


“На тебе джинсы и футболка, Циско. Просто сядь”.


Он сделал, и я сделал, и я видел, как он смотрел сквозь полупрозрачную штору на окне в гостиную. Телевизор был включен, и Патрик сидел там и смотрел кабельный канал об экстремальных видах спорта. Люди делали сальто на снегоходах.


“Это спорт?” Циско спросил.


“Патрику, я полагаю”.


“Как у тебя с ним дела?”


“Это работает. Он пробудет здесь всего пару недель. Расскажи мне о номере семь?”


“Перейдем к делу. Ладно.”


Он потянулся за спину и вытащил маленький журнал из заднего кармана.


“У вас здесь есть какой-нибудь свет?”


Я встал, подошел к входной двери и потянулся, чтобы включить свет на террасе. Я взглянул на телевизор и увидел, как медицинский персонал ухаживает за водителем снегохода, который, по-видимому, не смог завершить свое сальто и на него упало триста фунтов саней.


Я закрыл дверь и снова сел напротив Циско. Он изучал что-то в своем дневнике.


“Хорошо”, - сказал он. “Присяжный номер семь. У меня было не так много времени на это, но у меня есть несколько вещей, которые я хотел бы сразу донести до вас. Его зовут Дэвид Максуини, и я думаю, что почти все, что он написал в своем J-листе, является ложью ”.


J-sheet был одностраничной формой, которую каждый присяжный заполняет в рамках судебного процесса. На листах указаны имя, профессия и район проживания потенциального присяжного с указанием почтового индекса, а также перечень основных вопросов, призванных помочь адвокатам сформировать мнение о том, хотят ли они видеть этого человека в составе присяжных. В этом случае имя было бы удалено, но вся остальная информация была на листе, который я дал Cisco для начала.


“Приведи мне несколько примеров”.


“Ну, судя по значку на листке, он живет в Палос-Вердес. Неправда. Я последовал за ним из здания суда прямо в квартиру в Беверли, вон там, за CBS ”.


Циско указал на юг в общем направлении бульвара Беверли и Фэрфакс-авеню, где находилась телевизионная студия CBS.


“Я попросил друга проверить номер пикапа, на котором он приехал домой из суда, и он вернулся на имя Дэвида Максуини в Беверли, по тому же адресу, по которому я видел, как он заходил. Затем я попросил своего парня запустить свой DL и пристрелить меня поверх фотографии. Я просмотрел это на своем телефоне, и Максуини - наш парень ”.


Информация была интригующей, но меня больше волновало то, как Циско проводил свое расследование в отношении присяжного номер семь. Мы уже взорвали один источник по расследованию дела Винсента.


“Циско, чувак, твои отпечатки будут повсюду. Я же сказал тебе, что не потерплю никаких последствий по этому поводу ”.


“Остынь, чувак. Отпечатков пальцев нет. Мой парень не собирается добровольно заявлять, что он искал меня. Для полицейского незаконно проводить внешний обыск. Он потеряет работу. И если кто-то придет искать, нам все равно не нужно беспокоиться, потому что он не использует свой терминал или идентификатор пользователя, когда делает это для меня. Он выпросил пароль старого лейтенанта. Так что никаких отпечатков, хорошо? Следов нет. В этом мы в безопасности ”.


Я неохотно кивнул. Копы воруют у копов. Почему это меня не удивило?


“Хорошо”, - сказал я. “Что еще?”


“Ну, во-первых, у него есть протокол ареста, и он поставил галочку в ведомости, в которой говорилось, что его никогда раньше не задерживали”.


“За что был арестован?”


“Два ареста. Мошенничество в девяносто седьмом и сговор с целью совершения мошенничества в девяносто девятом. Обвинительных приговоров нет, но это все, что я знаю на данный момент. Когда откроется суд, я могу получить больше, если хочешь ”.


Я хотел узнать больше, особенно о том, как аресты за мошенничество и нападение со смертельным оружием могут привести к отсутствию обвинительных приговоров, но если Циско получит записи по этому делу, тогда ему придется предъявить удостоверение личности, и это оставит след.


“Нет, если вам нужно подписать файлы. Оставим это пока. У тебя есть что-нибудь еще?”


“Да, говорю вам, я думаю, что все это фальшиво. На листке написано, что он инженер в Lockheed. Насколько я могу судить, это неправда. Я позвонил в Локхид, и у них нет Дэвида Максуини в телефонном справочнике. Итак, если только у парня нет работы без телефона, то ... ”


Он поднял руки ладонями вверх, как бы говоря, что объяснений нет, кроме обмана.


“У меня была всего ночь на это, но все выходит фальшиво, и это, вероятно, включает в себя имя парня”.


“Что вы имеете в виду?”


“Ну, мы официально не знаем его имени, не так ли? Это было затемнено на J-листе ”.


“Верно”.


“Итак, я последовал за присяжным под номером семь и идентифицировал его как Дэвида Максуини, но кто сказал, что это то же самое имя, которое было затемнено на листке. Понимаете, что я имею в виду?”


Я на мгновение задумался, а затем кивнул.


“Вы говорите, что Максуини мог присвоить имя законного присяжного и, возможно, даже повестку в суд присяжных и маскируется под этого человека в здании суда”.


“Именно. Когда вы получаете повестку и появляетесь в окне регистрации присяжных, все, что они делают, это сверяют ваш DL со списком. Это судебные клерки с минимальной зарплатой, Мик. Одному из них не составило бы труда раздобыть фиктивный DL, и мы оба знаем, как легко раздобыть манекен ”.


Я кивнул. Большинство людей хотят избавиться от обязанностей присяжных. Это был план, чтобы влезть в это. Гражданский долг, доведенный до крайности.


Циско сказал: “Если вы сможете каким-то образом раздобыть мне имя, которое суд назначил седьмому номеру, я бы проверил это, и держу пари, что в Lockheed есть парень с таким именем”.


Я покачал головой.


“Я никак не могу получить это, не оставив следов”.


Циско пожал плечами.


“Так что с этим происходит, Мик? Только не говори мне, что этот гребаный прокурор подсадил спящего в состав присяжных ”.


Я на мгновение задумался, не рассказать ли ему, но передумал.


“В данный момент будет лучше, если я тебе ничего не скажу”.


“Опустить перископ”.


Это означало, что мы занимали подводную лодку– разделяя ее на отсеки, чтобы, если у одного из нас возникнет течь, это не потопило бы всю подлодку.


“Так будет лучше всего. Вы видели этого парня с кем-нибудь? Есть какие-нибудь КАС, представляющие интерес?”


“Сегодня вечером я последовал за ним в "Гроув", и он кое с кем встретился за чашечкой кофе в "Мармеладе", одном из ресторанов, которые у них там есть. Это была женщина. Это выглядело как обычная вещь, как будто они столкнулись друг с другом незапланированно и сели вместе, чтобы наверстать упущенное. Кроме этого, у меня пока нет знакомых. На самом деле я была с этим парнем всего с пяти лет, когда судья распустил присяжных ”.


Я кивнул. Он многого добился для меня за короткий промежуток времени. Больше, чем я ожидал.


“Как близко вы подобрались к нему и женщине?”


“Не близко. Ты сказал мне принять все меры предосторожности.”


“Значит, вы не можете описать ее?”


“Я только что сказал, что не подобрался близко, Мик. Я могу описать ее. У меня даже есть ее фотография на моей камере ”.


Ему пришлось встать, чтобы засунуть свою большую руку в один из передних карманов джинсов. Он вытащил маленькую, черную, не привлекающую внимания камеру и сел обратно. Он включил его и посмотрел на экран на задней панели. Он нажал несколько кнопок на крышке, а затем передал его через стол мне.


“Они начинаются с этого, и вы можете прокручивать дальше, пока не дойдете до женщины”.


Я манипулировал камерой и прокрутил серию цифровых фотографий, на которых изображен присяжный номер семь в разное время в течение вечера. На последних трех кадрах он сидел с женщиной в "Мармеладе". У нее были иссиня-черные волосы, которые свободно свисали и затеняли ее лицо. Фотографии также получились не очень четкими, потому что они были сделаны с большого расстояния и без вспышки.


Я не узнал эту женщину. Я вернул камеру Циско.


“Ладно, Циско, ты молодец. Ты можешь бросить это сейчас ”.


“Просто бросить это?”


“Да, и возвращайся к этому”.


Я подвинул к нему папку через стол. Он кивнул и хитро улыбнулся, принимая его.


“Итак, что вы сказали судье там, на боковой панели?”


Я и забыла, что он был в зале суда, ожидая, когда начнется его череда из семи присяжных.


“Я сказал ему, что понял, что вы выполнили первоначальный фоновый поиск по умолчанию на английском языке, поэтому я переделал его, включив французский и немецкий. Я даже снова распечатал статью в воскресенье, чтобы у меня была новая дата на ней ”.


“Мило. Но я выгляжу как придурок ”.


“Я должен был что-то придумать. Если бы я сказал ему, что ты наткнулся на это неделю назад, и с тех пор я сидел над этим, у нас не было бы этого разговора. Я, вероятно, был бы в карцере за неуважение к суду. Кроме того, судья считает, что Голанц - полный профан, потому что не нашел этого раньше защиты ”.


Это, казалось, успокоило Циско. Он поднял папку.


“Итак, что ты хочешь, чтобы я с этим сделал?” он спросил.


“Где переводчик, которым вы пользовались на распечатке?”


“Вероятно, в ее общежитии в Вествуде. Она студентка по обмену, с которой я познакомился в Сети.”


“Что ж, позвони ей и забери, потому что она понадобится тебе сегодня вечером”.


“У меня такое чувство, что Лорне это не понравится. Я и двадцатилетняя француженка.”


“Лорна не говорит по-французски, так что она поймет. Они что, на девять часов опережают там, в Париже?”


“Да, девять или десять. Я забыл ”.


“Хорошо, тогда я хочу, чтобы ты занялся переводчиком и в полночь начал работать на телефонах. Позвоните всем жандармам, или как они там себя называют, которые работали над тем делом о наркотиках, и отправьте одного из них сюда самолетом. По крайней мере, трое из них названы в этой статье. Ты можешь начать с этого ”.


“Вот так просто? Ты думаешь, один из этих парней просто запрыгнет в самолет ради нас?”


“Они, вероятно, будут колоть друг друга в спину, пытаясь получить штраф. Скажи им, что мы полетим первым классом и разместим всех, кто выйдет, в отеле, где остановился Микки Рурк ”.


“Да, что это за отель?”


“Я не знаю, но я слышал, что он там большой. Они думают, что он типа гений или что-то в этом роде. В любом случае, послушайте, я хочу сказать, просто скажите им все, что они хотят услышать. Потратьте все, что нужно потратить. Если двое хотят прийти, тогда приведите двоих, и мы проверим их и выставим лучшего на суд. Просто позовите кого-нибудь сюда. Это Лос-Анджелес, Циско. Каждый коп в мире хочет увидеть это место, а затем вернуться домой и рассказать всем, что и кого он видел ”.


“Хорошо, я посажу кого-нибудь на самолет. Но что, если он не сможет уехать прямо сейчас?”


“Тогда отправь его в путь как можно скорее и дай мне знать. Я могу растянуть время в суде. Судья хочет поторопить все, но я могу притормозить, если понадобится. Вероятно, следующий вторник или среда - это все, на что я могу пойти. К тому времени приведи сюда кого-нибудь ”.


“Хочешь, я позвоню тебе сегодня вечером, когда все улажу?”


“Нет, мне нужен отдых для красоты. Я не привык весь день быть настороже в суде, и я вымотан. Я иду спать. Просто позвони мне утром ”.


“Ладно, Мик”.


Он встал, и я тоже. Он хлопнул меня по плечу папкой, а затем засунул ее за пояс сзади своих джинсов. Он спустился по ступенькам, а я подошел к краю площадки, чтобы посмотреть на него сверху вниз, когда он садился на свою лошадь у бордюра, переключил ее на нейтральную и бесшумно начал скользить по Фархольму в сторону бульвара Лорел Каньон.


Затем я поднял глаза и посмотрел на город и подумал о тех шагах, которые я предпринимал, о моей личной ситуации и о моем профессиональном обмане перед судьей в суде. Я не слишком долго размышлял над всем этим и не чувствовал себя виноватым ни за что из этого. Я защищал человека, которого считал невиновным в убийствах, в которых его обвиняли, но соучастником причины, по которой они произошли. У меня был спящий среди присяжных, чье размещение было напрямую связано с убийством моего предшественника. И за мной присматривал детектив, от которого я сдерживался и не мог быть уверен, что он думал о моей безопасности раньше, чем о своем собственном желании раскрыть дело.


У меня было все это, и я ни в чем не чувствовал вины или страха. Я чувствовал себя парнем, переворачивающим в воздухе трехсотфунтовые сани. Может, это и не спорт, но это было чертовски опасно, и это делало то, чего я не мог делать больше года. Он стряхнул ржавчину и вернул заряд в мою кровь.


Это придало ему яростный импульс.


Я услышал звук трубок на panhead от Cisco, которые, наконец, включились. Он проделал весь путь до Лорел-Каньона, прежде чем заглушил двигатель. Дроссель глубоко взревел, когда он устремился в ночь.


ЧАСТЬ ПЯТАЯ


– Возьми никель


Сорок семь


В понедельник утром на мне был мой костюм от Корнелиани. Я сидел рядом со своим клиентом в зале суда и был готов начать представлять его защиту. Джеффри Голанц, прокурор, сидел за своим столом, готовый помешать моим усилиям. И галерея позади нас снова была заполнена до отказа. Но скамейка перед нами была пуста. Судья был изолирован в своем кабинете и почти на час отставал от своего девятичасового времени начала. Что-то было не так или что-то всплыло, но мы еще не были проинформированы. Мы видели, как помощники шерифа сопровождали человека, которого я не узнал, в кабинет, а затем снова вышли, но не было ни слова о том, что происходит.


“Эй, Джефф, что ты об этом думаешь?” Я, наконец, спросил через проход.


Голанц посмотрел на меня. На нем был его красивый черный костюм, но он надевал его через день в суд, и это больше не производило такого впечатления. Он пожал плечами.


“Понятия не имею”, - сказал он.


“Может быть, он вернулся туда, чтобы пересмотреть мою просьбу о вынесении направленного вердикта”.


Я улыбнулся. Голанц этого не делал.


“Я уверен, что это так”, - сказал он со своим лучшим прокурорским сарказмом.


Доводы обвинения растягивались на протяжении всей предыдущей недели. Я помог с парой затяжных перекрестных допросов, но по большей части Голанц занимался перебором. Он почти целый день держал судмедэксперта, проводившего вскрытие Митци Эллиот и Йохана Рилца, на свидетельской трибуне, описывая в мучительных подробностях, как и когда умерли жертвы. Он полдня вызывал бухгалтера Уолтера Эллиота, объясняя финансовое положение брака Эллиотов и то, сколько Уолтер может потерять при разводе. И он почти столько же не выключал судебно-медицинскую технику шерифа, объясняя свое обнаружение большого количества следов огнестрельного оружия на руках и одежде обвиняемого.


В перерывах между выступлениями ведущих свидетелей он провел более короткие допросы менее значимых свидетелей, а затем, наконец, завершил свое дело в пятницу днем, пустив слезу. Он вызвал лучшего друга всей жизни Митци Эллиот для дачи показаний. Она свидетельствовала о том, что Митци поделилась с ней планами развестись с мужем, как только вступит в силу брачный договор. Она рассказала о ссоре между мужем и женой, когда был раскрыт план, и о том, что на следующий день увидела синяки на руках Митци Эллиот. Она не переставала плакать в течение часа, проведенного в качестве свидетеля, и постоянно прибегала к показаниям, основанным на слухах, против которых я возражал.


Как обычно, я попросил судью, как только обвинение успокоилось, вынести оправдательный вердикт. Я утверждал, что штат и близко не подошел к возбуждению дела prima facie против Эллиота. Но, как это тоже обычно бывает, судья категорически отклонил мое ходатайство и сказал, что суд перейдет к этапу защиты ровно в девять утра в следующий понедельник. Я провел выходные, разрабатывая стратегию и подготавливая двух моих ведущих свидетелей: доктора Шамирам Арсланян, моего эксперта по GSR, и капитана французской полиции по имени Малкольм Пепин, страдающего от смены часовых поясов. Наступило утро понедельника , и я был заперт, загружен и готов к выходу. Но на скамье подсудимых не было судьи, который позволил бы мне.


“Что происходит?” Эллиот прошептал мне.


Я пожал плечами.


“Ваша догадка так же хороша, как и моя. В большинстве случаев, когда судья не выходит, это не имеет никакого отношения к рассматриваемому делу. Обычно речь идет о следующем судебном процессе в его календаре ”.


Эллиот не успокоился. Глубокая морщина пролегла в центре его лба. Он знал, что что-то случилось. Я повернулся и снова посмотрел на галерею. Джули Фавро сидела тремя рядами дальше с Лорной. Я подмигнул им, и Лорна в ответ подняла большой палец. Я осмотрел остальную часть галереи и заметил, что за столом обвинения образовался промежуток между зрителями, стоящими плечом к плечу. Немцев нет. Я собирался спросить Голанца, где были члены семьи Рилца, когда помощник шерифа в форме подошел к ограждению позади прокурора.


“Прошу прощения”.


Голанц повернулся, и помощник шерифа поманил его документом, который он держал в руках.


“Вы прокурор?” - спросил помощник шерифа. “С кем мне поговорить об этом?”


Голанц встал и подошел к перилам. Он быстро взглянул на документ и вернул его обратно.


“Это повестка защиты. Вы помощник шерифа Столлуорт?”


“Это верно”.


“Тогда вы находитесь в нужном месте”.


“Нет, я не такой. Я не имел никакого отношения к этому делу ”.


Голанц забрал повестку обратно и изучил ее. Я мог видеть, как колеса начинают вращаться, но было слишком поздно, когда он во всем разобрался.


“Вас не было на месте происшествия в доме? Как насчет периметра или контроля за движением?”


“Я был дома и спал, чувак. Я работаю в ночную смену ”.


“Подожди секунду”.


Голанц вернулся к своему столу и открыл папку. Я видел, как он проверял окончательный список свидетелей, который я представил две недели назад.


“Что это, Холлер?”


“Что есть что? Он там ”.


“Это чушь собачья”.


“Нет, это не так. Он там уже две недели ”.


Я встал и подошел к перилам. Я протянул руку.


“Помощник шерифа Столлуорт, я Майкл Халлер”.


Столворт отказался пожать мне руку. Смущенный перед всей галереей, я продолжал настаивать.


“Я тот, кто вызвал тебя. Если вы подождете в коридоре, я постараюсь провести вас внутрь и обратно, как только начнется суд. Какая-то задержка с судьей. Но сиди смирно, и я доберусь до тебя ”.


“Нет, это неправильно. Я не имел никакого отношения к этому делу. Я только что сменился с дежурства и собираюсь домой ”.


“Помощник шерифа Столлуорт, здесь нет ошибки, и даже если бы она была, вы не можете отказаться от повестки. Только судья может освободить вас по моей просьбе. Ты пойдешь домой и доведешь его до бешенства. Я не думаю, что ты хочешь, чтобы он злился на тебя ”.


Помощник шерифа фыркнул, как будто его вывели из себя по-крупному. Он посмотрел на Голанца в поисках помощи, но прокурор прижимал к его уху сотовый телефон и что-то шептал в него. У меня было ощущение, что это был экстренный вызов.


“Послушай, ” сказал я Столворту, - просто выйди в холл, и я ...”


Я услышал, как мое имя вместе с именем прокурора назвали из передней части зала суда. Я обернулся и увидел, что секретарь указывает нам на дверь, которая вела в кабинет судьи. Наконец, что-то происходило. Голанц закончил разговор и встал. Я отвернулся от Столлуорта и последовал за Голанцем в кабинет судьи.


Судья сидел за своим столом в своей черной мантии. Он, казалось, тоже был готов уйти, но что-то его сдерживало.


“Джентльмены, садитесь”, - сказал он.


“Судья, вы хотели, чтобы обвиняемый находился здесь?” Я спросил.


“Нет, я не думаю, что в этом есть необходимость. Просто присаживайтесь, и я расскажу вам, что происходит ”.


Мы с Голанцем сидели бок о бок перед судьей. Я мог бы сказать, что Голанц молча кипел от возмущения повесткой в суд Столлуорта и тем, что это может означать. Стэнтон наклонился вперед и сцепил руки поверх сложенного листа бумаги, лежащего перед ним на столе.


“У нас необычная ситуация, связанная с неправомерным поведением присяжных”, - сказал он. “Это все еще ... развивается, и я приношу извинения за то, что держал вас там в неведении”.


На этом он остановился, и мы оба посмотрели на него, задаваясь вопросом, должны ли мы сейчас уйти и вернуться в зал суда, или можем задавать вопросы. Но Стэнтон продолжил через мгновение.


“В четверг мой офис получил письмо, адресованное лично мне. К сожалению, у меня не было возможности открыть его до окончания суда в пятницу – своего рода итоговое заседание в конце недели после того, как всех отправили по домам. В письме говорилось – что ж, вот письмо. Я уже разобрался с этим, но никто из вас к этому не прикасался ”.


Он развернул лист бумаги, который взвешивал в руках, и позволил нам прочитать его. Я встал, чтобы можно было перегнуться через стол. Голанц был достаточно высок – даже сидя, – так что ему не нужно было этого делать.


Судья Стэнтон, вы должны знать, что присяжный номер семь не тот, за кого вы его принимаете, и не тот, за кого он себя выдает. Проверь Локхида и проверь его отпечатки. У него есть послужной список при аресте.


Письмо выглядело так, словно вышло из лазерного принтера. На странице не было никаких других пометок, кроме двух сгибов там, где она была сложена.


Я снова сел.


“Вы сохранили конверт, в котором это пришло?” Я спросил.


“Да”, - сказал Стэнтон. “Обратного адреса нет, а почтовый штемпель Голливудский. Я собираюсь попросить лабораторию шерифа взглянуть на записку и конверт.”


“Судья, я надеюсь, вы не разговаривали с этим присяжным”, - сказал Голанц. “Мы должны присутствовать и участвовать в любом допросе. Это может быть просто уловкой кого-то, чтобы убрать этого присяжного с панели ”.


Я ожидал, что Голанц бросится на защиту присяжных. Насколько он был обеспокоен, номер семь был синим присяжным.


Я поспешил на свою защиту.


“Он говорит о том, что это уловка защиты, и я возражаю против обвинения”.


Судья быстро поднял руки в успокаивающем жесте.


“Просто придержите коней, вы оба. Я еще не разговаривал с номером семь. Я провел выходные, размышляя о том, как поступить с этим, когда пришел сегодня в суд. Я совещался с несколькими другими судьями по этому вопросу и был полностью готов обсудить его с адвокатом, присутствующим сегодня утром. Единственная проблема в том, что присяжный номер семь сегодня не появился. Его здесь нет ”.


Это заставило замолчать и Голанца, и меня.


“Его здесь нет?” Голанц сказал. “Вы посылали помощников в...?”


“Да, я отправил судебных приставов к нему домой, и его жена сказала им, что он был на работе, но она ничего не знала о суде или судебном разбирательстве или о чем-то подобном. Они отправились в Локхид, нашли этого человека и привели его сюда несколько минут назад. Это был не он. Он не был присяжным номер семь.”


“Судья, вы меня теряете”, - сказал я. “Я думал, ты сказал, что они нашли его на работе”.


Судья кивнул.


“Я знаю. Я сделал. Это начинает звучать как Лорел и Харди и как ‘Кто первый?’.”


“Эбботт и Костелло”, - сказал я.


“Что?”


“Эбботт и Костелло. Они задавали вопрос ‘Кто первый?’.”


“В зависимости от того. Дело в том, что присяжный номер семь не был присяжным номер семь ”.


“Я все еще не понимаю вас, судья”, - сказал я.


“У нас в компьютере был номер семь под именем Родни Л. Банглунда, инженера из Lockheed, проживающего в Палос-Вердес. Но человек, который две недели сидел на месте номер семь, не Родни Бангланд. Мы не знаем, кем он был, и теперь он пропал ”.


“Он занял место Банглунда, но Банглунд не знал об этом”, - сказал Голанц.


“Очевидно”, - сказал судья. “Банглунда – настоящего преступника – сейчас допрашивают по этому поводу, но когда он был здесь, он, похоже, ничего об этом не знал. Во-первых, он сказал, что никогда не получал повестку в суд присяжных ”.


“Значит, его повестка была в некотором роде украдена и использована этим неизвестным лицом?” Я сказал.


Судья кивнул.


“Похоже на то. Вопрос в том, почему, и департамент шерифа, надеюсь, получит на него ответ ”.


“Какое это имеет отношение к судебному разбирательству?” Я спросил. “У нас что, неправильное судебное разбирательство?”


“Я так не думаю. Я думаю, мы пригласим присяжных, мы объясним, что седьмой номер был освобожден по причинам, о которых им не нужно знать, мы оставим первого заместителя и начнем оттуда. Тем временем департамент шерифа тихо убеждается, что все остальные в этой коробке именно те, за кого себя выдают. Мистер Голанц?”


Голанц задумчиво кивнул, прежде чем заговорить.


“Все это довольно шокирует”, - сказал он. “Но я думаю, что штат был бы готов продолжать – до тех пор, пока мы не выясним, что все это дело останавливается на присяжном под номером семь”.


“Мистер Холлер?”


Я одобрительно кивнул. Сессия прошла так, как я надеялся.


“У меня есть свидетели из самого Парижа, они в городе и готовы выступить. Я не хочу неправильного судебного разбирательства. Мой клиент не хочет неправильного судебного разбирательства ”.


Судья скрепил сделку кивком.


“Хорошо, возвращайтесь туда, и мы запустим это дело через десять минут”.


По пути по коридору в зал суда Голанц прошептал мне угрозу.


“Он не единственный, кто собирается расследовать это, Халлер”.


“Да, и что это должно означать?”


“Это значит, что когда мы найдем этого ублюдка, мы также выясним, что он делал в жюри присяжных. И если есть какая-то связь с защитой, тогда я пойду ...”


Я протолкнулся мимо него к двери в зал суда. Мне не нужно было слушать остальное.


“Молодец, Джефф”, - сказал я, входя в зал суда.


Я не видел Столлуорта и надеялся, что помощник шерифа вышел в коридор, как я проинструктировал, и ждал. Эллиот был весь в меня, когда я добрался до стола защиты.


“Что случилось? Что происходит?”


Я подал ему знак рукой, чтобы он говорил потише. Затем я прошептал ему.


“Присяжный номер семь сегодня не явился, и судья проверил это и выяснил, что он был фальшивкой”.


Эллиот напрягся и выглядел так, словно кто-то только что вдавил нож для вскрытия писем на два дюйма ему в спину.


“Боже мой, что это значит?”


“Для нас - ничего. Судебный процесс продолжается с альтернативным присяжным вместо него. Но будет проведено расследование того, кто был номером семь, и, надеюсь, Уолтер, это не постучится к тебе в дверь ”.


“Я не понимаю, как это могло. Но мы не можем продолжать сейчас. Ты должен прекратить это. Добивайтесь неправильного судебного разбирательства ”.


Я посмотрел на умоляющий взгляд моего клиента и понял, что он никогда не верил в свою защиту. Он рассчитывал исключительно на спящего присяжного.


“Судья сказал "нет" по поводу неправильного судебного разбирательства. Мы действуем с тем, что у нас есть ”.


Эллиот трясущейся рукой прикрыл рот.


“Не волнуйся, Уолтер. Ты в надежных руках. Мы собираемся выиграть это дело честно ”.


Как раз в этот момент секретарь призвал зал суда к порядку, и судья взбежал по ступенькам к скамье подсудимых.


“Хорошо, вернемся к записи дела Калифорния против Эллиота,” - сказал он. “Давайте пригласим наших присяжных”.


Сорок восемь


Первым свидетелем защиты был Хулио Мунис, видеооператор-фрилансер из каньона Топанга, который опередил остальные местные СМИ и первым прибыл в дом Эллиота в день убийств. Я быстро установил с помощью своих вопросов, как Мунис зарабатывал на жизнь. Он не работал ни на телесеть, ни на местный новостной канал. Он прослушал полицейские сканеры в своем доме и машине и получил адреса мест преступлений и активных полицейских ситуаций. Он отреагировал на эти сцены своей видеокамерой и снял пленку, которую затем продал местным новостным каналам, которые не отреагировали. Что касается дела Эллиота, то для него все началось с того, что он услышал вызов команды по расследованию убийств на своем сканере и отправился по указанному адресу со своей камерой.


“Мистер Мунис, что вы делали, когда прибыли туда?” Я спросил.


“Ну, я достал свою камеру и начал снимать. Я заметил, что у них кто-то был на заднем сиденье патрульной машины, и я подумал, что это, вероятно, подозреваемый. Итак, я застрелил его, а затем застрелил помощников шерифа, натягивающих ленту с места преступления поперек фасада дома, и тому подобное ”.


Затем я представил цифровую видеокассету, которую Мунис использовал в тот день в качестве первого экспоната защиты, и развернул видеоэкран и проигрыватель перед присяжными. Я вставляю кассету и нажимаю “воспроизвести”. Ранее было прокручено, чтобы начать с того момента, когда Мунис начал стрелять возле дома Эллиота. Во время воспроизведения видео я наблюдал, как присяжные уделяют этому пристальное внимание. Я уже был знаком с видео, просмотрев его несколько раз. На нем был изображен Уолтер Эллиот, сидящий на заднем пассажирском сиденье патрульной машины. Поскольку видео было снято под углом над автомобилем, обозначение 4A, нарисованное на его крыше, было отчетливо видно.


Видеозапись перескочила с автомобиля на сцены, где депутаты оцепляют дом, а затем снова вернулась к патрульной машине. На этот раз на нем было показано, как детективы Киндер и Эрикссон вытаскивают Эллиота из машины. Они сняли с него наручники и повели в дом.


С помощью пульта дистанционного управления я остановил видео и перемотал его назад до того момента, когда Мунис вплотную подошел к Эллиоту на заднем сиденье патрульной машины. Я снова запустил видео вперед, а затем заморозил изображение, чтобы присяжные могли видеть, как Эллиот наклонился вперед, потому что его руки были скованы наручниками за спиной.


“Хорошо, мистер Мунис, позвольте мне обратить ваше внимание на крышу патрульной машины. Что вы видите там нарисованным?”


“Я вижу, что там нарисовано обозначение автомобиля. Это четыре-А, или четыре альфы, как говорят по радио у шерифа ”.


“Хорошо, и вы узнали это обозначение? Вы видели это раньше?”


“Ну, я много прислушиваюсь к сканеру, и поэтому я знаком с обозначением из четырех букв. И я действительно видел машину four-alpha ранее в тот день ”.


“И каковы были обстоятельства этого?”


“Я слушал сканер и услышал о ситуации с заложниками в государственном парке Малибу-Крик. Я тоже вышел, чтобы снять это ”.


“В котором часу это было?”


“Около двух часов ночи”.


“Итак, примерно за десять часов до того, как вы снимали на видео события в доме Эллиота, вы вышли, чтобы снять ситуацию с заложниками, правильно?”


“Это верно”.


“И машина "четыре альфы” также участвовала в этом более раннем инциденте?"


“Да, когда подозреваемый был, наконец, схвачен, его перевезли в четыре-альфа. Та же машина ”.


“Примерно в какое время это произошло?”


“Это было почти в пять утра. Это была долгая ночь ”.


“Вы снимали это на видео?”


“Да, я это сделал. Эта запись была сделана ранее на той же кассете ”.


Он указал на застывшее изображение на экране.


“Тогда, давайте посмотрим”, - сказал я.


Я нажимаю кнопку “перемотать” на пульте дистанционного управления. Голанц немедленно встал, возразил и попросил сделать боковую панель. Судья махнул нам рукой, и я принес список свидетелей, который я представил суду двумя неделями ранее.


“Ваша честь”, - сердито сказал Голанц. “Защита в очередной раз использует мешки с песком. Ни в "раскрытии", ни в чем другом не было никаких указаний на намерение мистера Халлера расследовать какое-либо другое преступление с этим свидетелем. Я возражаю против того, чтобы это было представлено ”.


Я спокойно положил список свидетелей перед судьей. Согласно правилам расследования, я должен был перечислить каждого свидетеля, которого я намеревался вызвать, и дать краткое изложение того, что должны были включать их показания. Хулио Мунис был в моем списке. Резюме было кратким, но всеобъемлющим.


“Здесь ясно сказано, что он будет давать показания о видео, которое он снял второго мая, в день убийств”, - сказал я. “Видео, которое он снял в парке, было снято в день убийств, второго мая. Это обсуждалось в течение двух недель, судья. Если кто-то и играет с песком, то это мистер Голанц, который сам себя играет с песком. Он мог бы поговорить с этим свидетелем и просмотреть его видеозаписи. По-видимому, он этого не делал ”.


Судья мгновение изучал список свидетелей и кивнул.


“Возражение отклонено”, - сказал он. “Вы можете продолжать, мистер Холлер”.


Я вернулся назад, перемотал видео и начал его проигрывать. Присяжные продолжали проявлять максимум интереса. Это была ночная съемка, и изображения были более зернистыми, а сцены, казалось, прыгали больше, чем в первой последовательности.


Наконец, дело дошло до видеозаписи, на которой человека со скованными за спиной руками сажают в патрульную машину. Помощник шерифа закрыл дверь и дважды хлопнул по крыше. Машина тронулась с места и проехала прямо мимо камеры. Когда это происходило, я заморозил изображение.


На экране появился зернистый снимок патрульной машины. Свет камеры осветил мужчину, сидящего на заднем сиденье, а также крышу автомобиля.


“Мистер Мунис, что за надпись на крыше этой машины?”


“Опять это четыре-А или четыре-альфа”.


“А человек, которого перевозят, где он сидит?”


“На заднем правом пассажирском сиденье”.


“На нем наручники?”


“Ну, он был таким, когда они посадили его в машину. Я застрелил его ”.


“Его руки были скованы наручниками за спиной, верно?”


“Верно”.


“Итак, находится ли он в той же позе и на том же сиденье в патрульной машине, что и мистер Эллиот, когда вы снимали его на видео примерно восемь часов спустя?”


“Да, это он. Точно такая же позиция ”.


“Благодарю вас, мистер Мунис. Больше вопросов нет ”.


Голанц перешел к перекрестному допросу. В прямом эфире не было ничего, на что можно было бы напасть, и видео не лгало. Мунис ушел в отставку. Я сказал судье, что хочу оставить видеоэкран на месте для моего следующего свидетеля, и я вызвал помощника шерифа Тодда Столлуорта для дачи показаний.


Столлуорт выглядел еще более сердитым, когда вошел в зал суда. Это было хорошо. Он также выглядел потрепанным, а его униформа выглядела так, словно она обвисла на его теле. На одном из рукавов его рубашки был черный след от потасовки, предположительно, от какой-то ночной борьбы.


Я быстро установил личность Столлуорта и то, что он был за рулем машины "Альфа" в районе Малибу во время первой смены в день убийств в доме Эллиота. Прежде чем я смог задать другой вопрос, Голанц еще раз возразил и попросил другую врезку. Когда мы добрались туда, он поднял руки ладонями вверх в Что это? жест. Его стиль мне надоел.


“Судья, я возражаю против этого свидетеля. Защита скрыла его в списке свидетелей среди многих помощников шерифа, которые были на месте происшествия и не имеют никакого отношения к делу ”.


И снова у меня был готов список свидетелей. На этот раз я с досадой опустил его перед судьей, затем провел пальцем вниз по колонке имен, пока не дошел до Тодда Столлуорта. Это было в середине списка из пяти других помощников шерифа, все из которых были на месте происшествия в доме Эллиота.


“Судья, если я прятал Столлуорта, я прятал его у всех на виду. Он четко указан там в разделе "Сотрудники правоохранительных органов". Объяснение такое же, как и раньше. В нем говорится, что он даст показания о своей деятельности 2 мая. Это все, что я записал, потому что я никогда с ним не разговаривал. Прямо сейчас я впервые слышу, что он хочет сказать ”.


Голанц покачал головой и попытался сохранить самообладание.


“Судья, с самого начала этого процесса защита полагалась на обман, чтобы...”


“Мистер Голанц, ” прервал его судья, - не говорите того, что вы не можете подтвердить, и это доставит вам неприятности. Этот свидетель, как и первый, которого вызвал мистер Халлер, был в этом списке в течение двух недель. Вот здесь, черно-белым. У вас были все возможности узнать, что эти люди собирались сказать. Если ты не воспользовался этой возможностью, то это было твое решение. Но это не обман. Тебе лучше следить за собой ”.


Голанц постоял, склонив голову, мгновение, прежде чем заговорить.


“Ваша честь, государство просит о кратком перерыве”, - наконец сказал он тихим голосом.


“Насколько краткий?”


“До часу дня”.


“Я бы не назвал два часа краткими, мистер Голанц”.


“Ваша честь”, - вмешался я. “Я возражаю против любого перерыва. Он просто хочет схватить моего свидетеля и изменить его показания ”.


“Против этого я возражаю”, - сказал Голанц.


“Послушайте, никакого перерыва, никаких задержек и больше никаких препирательств”, - сказал судья. “Мы уже потеряли большую часть утра. Возражение отклонено. Шаг назад.”


Мы вернулись на свои места, и я прокрутил тридцатисекундный фрагмент видео, на котором мужчину в наручниках сажают на заднее сиденье машины 4-alpha в государственном парке Малибу-Крик. Я заморозил изображение в том же месте, что и раньше, как раз в тот момент, когда машина проносилась мимо камеры. Я оставил это на экране, продолжая свой непосредственный осмотр.


“Помощник шерифа Столлуорт, это вы ведете ту машину?”


“Да, это так”.


“Кто этот мужчина на заднем сиденье?”


“Его зовут Эли Ваймс”.


“Я заметил, что на него надели наручники перед тем, как посадить в машину. Это потому, что он был под арестом?”


“Да, он был”.


“За что его арестовали?”


“Во-первых, за попытку убить меня. Ему также было предъявлено обвинение в незаконном использовании оружия.”


“Сколько случаев незаконного использования оружия?”


“Я не могу вспомнить точное число”.


“Как насчет девяноста четырех?”


“Это звучит примерно так. Это было много. Он расстрелял это место где-то там ”.


Столлуорт был уставшим и подавленным, но решительным в своих ответах. Он понятия не имел, как они вписываются в дело Эллиота, и, похоже, его не заботили попытки защитить обвинение короткими ответами, не дающими ответа. Вероятно, он был зол на Голанца за то, что тот не отговорил его от дачи показаний.


“Итак, вы арестовали его и отвезли на ближайшую станцию Малибу?”


“Нет, я доставил его в окружную тюрьму в центре города, где его могли поместить на психиатрический уровень”.


“Сколько времени это заняло? Я имею в виду драйв.”


“Около часа”.


“И затем вы поехали обратно в Малибу?”


“Нет, сначала я отремонтировал четыре альфы. Уимс произвел выстрел, который выбил боковую лампу. Пока я был в центре города, я пошел в автосервис и заменил его. Это заняло остаток моей смены.”


“Итак, когда машина вернулась в Малибу?”


“На пересменке. Я передал это парням из дневного дозора ”.


Я посмотрел вниз на свои записи.


“Это были бы помощники шерифа… Мюррей и Харбер?”


“Это верно”.


Столлуорт зевнул, и в зале суда раздался приглушенный смех.


“Я знаю, что вам давно пора спать, помощник шерифа. Я не буду занимать слишком много времени. Когда вы переворачиваете машину со смены на смену, чистите ли вы ее или дезинфицируете каким-либо образом?”


“Ты должен. На самом деле, если только тебя не стошнит на заднем сиденье, никто этого не делает. Машины выводятся из строя один или два раза в неделю, и мотористы их чистят ”.


“Эли Ваймса вырвало в вашей машине?”


“Нет, я бы знал”.


Снова приглушенный смех. Я посмотрел с кафедры на Голанца, и он совсем не улыбался.


“Хорошо, помощник шерифа Столлуорт, позвольте мне посмотреть, правильно ли я понял. Эли Ваймс был арестован за то, что стрелял в вас и произвел по меньшей мере девяносто три других выстрела тем утром. Он был арестован, его руки были скованы за спиной наручниками, и вы доставили его в центр города. Правильно ли я все это понимаю?”


“По-моему, звучит правильно”.


“На видео мистера Уимса можно увидеть на заднем пассажирском сиденье. Он оставался там в течение всей часовой поездки в центр?”


“Да, он это сделал. Я пристегнул его ремнем безопасности ”.


“Является ли стандартной процедурой помещение кого-либо, находящегося под стражей, на пассажирское сиденье?”


“Да, это так. Ты же не хочешь, чтобы он был позади тебя, когда ты ведешь машину ”.


“Помощник шерифа, я также заметил на записи, что вы не помещали руки мистера Уимса в пластиковые пакеты или что-либо в этом роде, прежде чем поместить его в свою патрульную машину. Почему это?”


“Не думал, что это было необходимо”.


“Почему?”


“Потому что это не должно было стать проблемой. Неопровержимые доказательства того, что он стрелял из имевшегося у него оружия, были. Мы не беспокоились об остатках пороха ”.


“Спасибо вам, помощник шерифа Столлуорт. Я надеюсь, теперь ты можешь пойти немного поспать ”.


Я сел и оставил свидетеля Голанцу. Он медленно поднялся и сел за кафедру. Он точно знал, куда я направляюсь сейчас, но он мало что мог сделать, чтобы остановить меня. Но я должен был отдать ему должное. Он нашел маленькую трещину в моем директе и изо всех сил старался ее использовать.


“Помощник шерифа Столлуорт, примерно как долго вы ждали, пока вашу машину отремонтируют на автосалоне в центре города?”


“Около двух часов. У них всего пара парней, которые дежурят в полночь, и они там подрабатывали ”.


“Вы оставались в машине в течение этих двух часов?”


“Нет, я схватил стол в офисе и написал отчет об аресте Уимса”.


“И вы ранее свидетельствовали, что независимо от того, какой должна быть процедура, вы обычно полагаетесь на автопарк в поддержании чистоты автомобилей, это верно?”


“Да, правильно”.


“Вы делаете официальный запрос или люди, работающие в моторном центре, просто берут на себя чистку и обслуживание автомобиля?”


“Я никогда не обращался с официальным запросом. Я думаю, это просто делается ”.


“Итак, в течение тех двух часов, когда вас не было в машине и вы писали отчет, знаете ли вы, убирали ли сотрудники моторного узла или дезинфицировали машину?”


“Нет, я этого не делаю”.


“Они могли бы, и вы не обязательно знали бы об этом, верно?”


“Верно”.


“Спасибо, помощник шерифа”.


Я поколебался, но встал для перенаправления.


“Помощник шерифа Столлуорт, вы сказали, что им потребовалось два часа, чтобы отремонтировать машину, потому что у них не хватало рук и они были заняты, верно?”


“Верно”.


Он сказал это таким тоном, как будто хотел сказать: "Мальчик, я-начинаю-уставать-от-этого".


“Таким образом, маловероятно, что эти парни нашли бы время почистить вашу машину, если бы вы не попросили, верно?”


“Я не знаю. Тебе придется спросить у них ”.


“Вы специально просили их почистить машину?”


“Нет”.


“Спасибо, помощник шерифа”.


Я сел, и Голанц пропустил еще один раунд.


Был уже почти полдень. Судья объявил перерыв на обед, но дал присяжным и адвокатам только сорокапятиминутный перерыв, поскольку пытался наверстать время, потерянное утром. Меня это устраивало. Следующей была моя главная свидетельница, и чем скорее я вызову ее для дачи показаний, тем ближе будет оправдательный вердикт моему клиенту.


Сорок девять


Доктор Шамирам Арсланян была неожиданным свидетелем. Не с точки зрения ее присутствия на процессе – она была в списке свидетелей дольше, чем я участвовал в деле. Но с точки зрения ее внешности и личности. Ее имя и родословная в судебной медицине вызвали в воображении образ женщины глубокой, темной и ученой. Белый лабораторный халат и волосы, зачесанные назад в узел. Но она не была ничем из этого. Она была жизнерадостной голубоглазой блондинкой с веселым нравом и непринужденной улыбкой. Она была не просто фотогенична. Она была телегеничной. Она была красноречивой и уверенной в себе, но никогда и близко не подходила к высокомерию. Описание из одного слова для нее было тем описанием из одного слова, которое каждый адвокат хочет дать каждому из своих свидетелей: симпатичная. И это было редкостью - услышать такое от свидетеля, выступающего по вашему судебно-медицинскому делу.


Я провел большую часть выходных с Шами, как она предпочитала, чтобы ее называли. Мы рассмотрели улики с остатками огнестрельного оружия в деле Эллиот и показания, которые она даст для защиты, а также перекрестный допрос, который она могла ожидать от Голанца. Это было отложено до столь позднего этапа игры, чтобы избежать проблем с обнаружением. То, чего не знал мой эксперт, она не могла раскрыть прокурору. Итак, ее держали в неведении относительно волшебной пули до последнего возможного момента.


Не было никаких сомнений, что она была наемным убийцей знаменитости. Однажды она вела шоу о своих собственных подвигах на судебном телевидении. У нее дважды просили автограф, когда я водил ее ужинать в "Палм", и она обращалась по имени к паре телевизионных руководителей, которые посетили наш столик. Она также взимала плату на уровне знаменитости. В течение четырех дней в Лос-Анджелесе для учебы, подготовки и дачи показаний она получит фиксированную ставку в размере 10 000 долларов плюс расходы. Отличная работа, если ты смог ее получить, и она смогла. Было известно, что она изучала многочисленные просьбы уделить ей время и выбирала только те, в которых, по ее твердому убеждению, была допущена грубая ошибка или судебная ошибка. Также не повредило бы, если бы у вас было дело, привлекающее внимание национальных СМИ.


Проведя с ней первые десять минут, я понял, что она будет стоить каждого пенни, который заплатит ей Эллиот. Она стала бы двойной проблемой для обвинения. Ее личность должна была покорить присяжных, а ее факты должны были скрепить сделку. Большая часть судебной работы сводится к тому, кто дает показания, а не к тому, что на самом деле показывают показания. Речь идет о том, чтобы продать ваше дело присяжным, а Шами могла бы продавать обгоревшие спички. Судебно-медицинским свидетелем штата был лабораторный фанатик с личностью из пробирки. Мой свидетель был ведущим телевизионного шоу под названием "Химически зависимый".


Я услышал низкий гул узнавания в зале суда, когда моя длинноволосая свидетельница вошла со спины, удерживая все взгляды, когда она шла по центральному проходу, через ворота и через испытательный полигон к свидетельскому месту. На ней был темно-синий костюм, который плотно облегал ее изгибы и подчеркивал каскад светлых локонов на плечах. Даже судья Стэнтон казался увлеченным. Он попросил помощника шерифа в зале суда принести ей стакан воды еще до того, как она принесла присягу. Он не спросил государственного эксперта-криминалиста, хотел ли он дерьма.


После того, как она назвала свое имя по буквам и дала клятву не говорить ничего, кроме правды, я встал со своим блокнотом и подошел к кафедре.


“Добрый день, доктор Арсланян. Как у тебя дела?”


“У меня все просто отлично. Спасибо, что спросили ”.


В ее голосе слышался легкий южный акцент.


“Прежде чем мы перейдем к вашей биографической справке, я хочу кое-что уточнить заранее. Вы являетесь платным консультантом защиты, это верно?”


“Да, это верно. Мне платят за то, чтобы быть здесь, а не за то, чтобы свидетельствовать о чем–либо, кроме моего собственного мнения - соответствует ли оно защите или нет. Это моя сделка, и я никогда ее не меняю ”.


“Хорошо, расскажите нам, откуда вы, доктор”.


“Прямо сейчас я живу в Оссининге, штат Нью-Йорк. Я родился и вырос во Флориде и провел много лет в районе Бостона, посещая разные школы здесь и там ”.


“Шамирам Арсланян. Это не похоже на название из Флориды ”.


Она ослепительно улыбнулась.


“Мой отец - стопроцентный армянин. Полагаю, это делает меня наполовину армянином, наполовину флоридцем. Мой отец говорил, что я была армагеддийкой, когда была девочкой ”.


Многие в зале суда вежливо усмехнулись.


“Каково ваше образование в судебной медицине?” Я спросил.


“Ну, у меня есть две смежные степени. Я получил степень магистра в MIT – Массачусетском технологическом институте - и это в области химической инженерии. Затем я получил докторскую степень по криминологии, и ее мне присудили в колледже Джона Джея в Нью-Йорке ”.


“Когда вы говорите "награжден", означает ли это, что это почетная степень?”


“Черт возьми, нет”, - решительно сказала она. “Я два года надрывал задницу, чтобы заполучить этого сосунка”.


На этот раз смех разразился по всему залу суда, и я заметил, что даже судья улыбнулся, прежде чем вежливо стукнуть молотком один раз для порядка.


“Я увидел в вашем резюме, что у вас также есть две степени бакалавра. Это правда?”


“Кажется, у меня всего по две штуки. Двое детей. Две машины. У меня даже дома есть два кота, которых зовут Уилбур и Орвилл ”.


Я взглянул на стол обвинения и увидел, что Голанц и его помощник смотрят прямо перед собой и даже не улыбнулись. Затем я проверил присяжных и увидел, что все двадцать четыре глаза с пристальным вниманием устремлены на моего свидетеля. Они ели у нее из рук, а она еще даже не начала.


“Какие у вас степени бакалавра?”


“Я получил диплом инженера в Гарварде и диплом музыкального колледжа Беркли. Я ходил в обе школы одновременно ”.


“У вас есть музыкальное образование?” Сказал я с притворным удивлением.


“Мне нравится петь”.


Еще смех. Удары продолжали поступать. Один сюрприз за другим. Шами Арсланян был идеальным свидетелем.


Голанц наконец встал и обратился к судье.


“Ваша честь, обвинение попросило бы свидетеля дать показания, касающиеся судебной экспертизы, а не музыки, ласкательных имен или чего-то такого, что не имеет отношения к серьезному характеру этого судебного разбирательства”.


Судья неохотно попросил меня продолжить допрос по существу. Голанц сел. Он выиграл очко, но потерял позицию. Теперь все в комнате смотрели на него как на человека, портящего удовольствие, крадущего ту малость легкомыслия, которая была в таком серьезном деле.


Я задал еще несколько вопросов, из которых выяснилось, что доктор Арсланян в настоящее время работает преподавателем и исследователем в John Jay. Я рассказал о ее прошлом и ограниченной доступности в качестве свидетеля-эксперта и, наконец, привел ее показания по поводу исследования следов огнестрельного оружия, найденных на теле и одежде Уолтера Эллиота в день убийств в Малибу. Она показала, что ознакомилась с процедурами и результатами лаборатории шерифа и провела свои собственные оценки и моделирование. Она сказала, что также просмотрела все видеозаписи, предоставленные ей защитой в связи с ее исследованиями.


“Итак, доктор Арсланян, судебно-медицинский свидетель штата, ранее на этом процессе дал показания о том, что метки, которыми были вытерты руки, рукава и куртка мистера Эллиота, дали положительный результат на повышенный уровень определенных элементов, связанных с остатками огнестрельного оружия. Вы согласны с этим выводом?”


“Да, знаю”, - сказал мой свидетель.


По комнате прокатилась низкая вибрация удивления.


“Вы говорите, что ваши исследования показали, что на руках и одежде подсудимого были следы огнестрела?”


“Это верно. Повышенный уровень бария, сурьмы и свинца. В совокупности это указывает на следы огнестрела ”.


“Что означает ‘повышенный уровень’?”


“Это просто означает, что некоторые из этих материалов вы могли бы найти на теле человека, независимо от того, стрелял он или держал оружие в руках или нет. Просто из повседневной жизни ”.


“Значит, для положительного результата теста на следы огнестрела требуются повышенные уровни всех трех материалов, верно?”


“Да, это и схемы концентрации”.


“Можете ли вы объяснить, что вы подразумеваете под ‘паттернами концентрации’?”


“Конечно. Когда пистолет разряжается – в данном случае мы думаем, что речь идет о пистолете – в патроннике происходит взрыв, который придает пуле энергию и скорость. Этот взрыв выбрасывает газы из ствола вместе с пулей, а также из любой маленькой трещины и отверстия в пистолете. Затвор, то есть часть в задней части ствола пистолета, открывается после того, как произведен выстрел. Выходящие газы отбрасывают эти микроскопические элементы, о которых мы говорим, обратно на стрелка ”.


“И это то, что произошло в данном случае, верно?”


“Нет, неверно. Основываясь на совокупности моего расследования, я не могу этого сказать ”.


Я поднял брови в притворном удивлении.


“Но, доктор, вы только что сказали, что согласны с заключением штата о том, что на руках и рукавах обвиняемого были следы огнестрела”.


“Я согласен с выводом штата о том, что у обвиняемого был GSR. Но это был не тот вопрос, который вы задали ”.


Я воспользовался моментом, как бы для того, чтобы повторить свой вопрос.


“Доктор Арсланян, вы хотите сказать, что может быть альтернативное объяснение остаткам огнестрела на теле мистера Эллиота?”


“Да, это я”.


Мы были там. Мы, наконец, добрались до сути дела защиты. Пришло время применить волшебную пулю.


“Привело ли ваше изучение материалов, предоставленных вам защитой в минувшие выходные, к альтернативному объяснению следов огнестрельного оружия на руках и одежде Уолтера Эллиота?”


“Да, они это сделали”.


“И каково это объяснение?”


“По моему мнению, очень вероятно, что остатки на руках и одежде мистера Эллиота были перенесены туда”.


“Переведен? Вы предполагаете, что кто-то намеренно подбросил ему GSR?”


“Нет, я не такой. Я предполагаю, что это произошло непреднамеренно, по случайности или ошибке. Остатки огнестрела - это, по сути, микроскопическая пыль. Оно движется. Это может быть передано контактным путем ”.


“Что означает ‘переданный при контакте”?"


“Это означает, что материал, о котором мы говорим, загорается на поверхности после выстрела из огнестрельного оружия. Если эта поверхность соприкоснется с другой, часть материала переместится. Это пройдет, вот что я хочу сказать. Вот почему существуют протоколы правоохранительных органов для защиты от этого. С жертв и подозреваемых в преступлениях с применением огнестрельного оружия часто снимают одежду для сохранения и изучения. Некоторые агентства надевают людям на руки пакеты для улик, чтобы сохранить их и уберечь от передачи другим лицам ”.


“Можно ли передавать этот материал более одного раза?”


“Да, это возможно, при снижении уровня. Это прочный материал. Это не газ. Он не рассеивается, как газ. Он микроскопический, но прочный, и он должен быть где-нибудь в конце дня. Я провел многочисленные исследования по этому поводу и обнаружил, что перенос может повторяться снова и снова ”.


“Но в случае повторного переноса, разве количество материала не уменьшалось бы с каждым переносом до незначительного?”


“Это верно. Каждая новая поверхность будет удерживать меньше, чем предыдущая поверхность. Так что все зависит от того, с чего вы начнете. Чем с большего вы начнете, тем большую сумму сможете перевести ”.


Я кивнул и сделал небольшой перерыв, перелистывая страницы в своем блокноте, как будто что-то искал. Я хотел, чтобы была четкая грань между обсуждением теории и конкретным рассматриваемым случаем.


“Хорошо, доктор”, - наконец сказал я. “Имея в виду эти теории, можете ли вы рассказать нам, что произошло в деле Эллиота?”


“Я могу рассказать вам и показать вам”, - сказал доктор Арсланян. “Когда на мистера Эллиота надели наручники и поместили на заднее сиденье патрульной машины "Четыре альфы", он был буквально помещен в рассадник остатков огнестрельного оружия. Вот где и когда произошел перенос ”.


“Как же так?”


“Его руки и одежда находились в непосредственном контакте с остатками огнестрельного оружия из другого дела. Перевод к нему был бы неизбежен ”.


Голанц быстро возразил, сказав, что я не заложил основу для такого ответа. Я сказал судье, что намерен сделать это прямо сейчас, и попросил разрешения снова установить видеоаппаратуру перед присяжными.


Доктор Арсланян взял видео, снятое моим первым свидетелем, Хулио Мунисом, и отредактировал его в одно демонстрационное видео. Я представил это как доказательство защиты в связи с несостоявшимся возражением Голанца. Используя это как наглядное пособие, я тщательно ознакомил моего свидетеля с теорией переноса, выдвинутой защитой. Это была демонстрация, которая заняла почти час и была одной из самых подробных презентаций альтернативной теории, в которой я когда-либо участвовал.


Мы начали с ареста Эли Уимса и его помещения на заднее сиденье машины альфа. Затем мы переходим к тому, что Эллиота поместили в ту же патрульную машину менее чем через десять часов. Та же машина и то же сиденье. Руки обоих мужчин скованы наручниками за спиной. Она была потрясающе авторитетна в своем заключении.


“На это сиденье был посажен человек, который стрелял из оружия по меньшей мере девяносто четыре раза”, - сказала она. “Девяносто четыре раза! От него бы буквально разило остатками пороха ”.


“И это ваше экспертное мнение, что следы огнестрела могли попасть с Эли Ваймса на это автомобильное сиденье?” Я спросил.


“Совершенно определенно”.


“И это ваше экспертное мнение, что остатки пороха на том сиденье могли затем быть перенесены на следующего человека, который там сидел?”


“Да, это так”.


“И это ваше экспертное мнение, что это было причиной следов огнестрела на руках и одежде Уолтера Эллиота?”


“Опять же, вот так, заложив руки за спину, он вошел в прямой контакт с поверхностью переноса. Да, по моему экспертному мнению, я действительно верю, что именно так у него на руках и одежде остались следы пороха ”.


Я снова сделал паузу, чтобы довести до конца выводы эксперта. Если я и знал что-нибудь о разумных сомнениях, я знал, что только что внедрил это в сознание каждого присяжного. Проголосуют ли они позже за свою совесть - это другой вопрос.


Пятьдесят


Теперь пришло время привести большую опору, чтобы довести показания доктора Арсланяна до конца.


“Доктор, сделали ли вы какие-либо другие выводы из вашего анализа доказательств GSR, которые подтверждали теорию переноса, которую вы здесь изложили?”


“Да, я это сделал”.


“И что это было?”


“Могу ли я использовать мой манекен для демонстрации?”


Я попросил у судьи разрешения разрешить свидетелю использовать манекен в демонстрационных целях, и он предоставил это без возражений Голанца. Затем я прошел через загон для клерков в коридор, ведущий в кабинет судьи. Я оставил манекен доктора Арсланяна здесь до тех пор, пока это не будет признано допустимым. Я выкатил его в центр испытательного полигона перед присяжными – и судебной телекамерой. Я подал знак доктору Арсланян спуститься со свидетельской трибуны, чтобы провести ее демонстрацию.


Манекен представлял собой модель всего тела с полностью управляемыми конечностями, кистями и даже пальцами. Он был сделан из белого пластика, и на его лице и руках было несколько серых пятен от экспериментов и демонстраций, проводимых на протяжении многих лет. Он был одет в синие джинсы и темно-синюю рубашку с воротником под ветровкой с рисунком на спине в честь национального чемпионата Университета Флориды по футболу, который состоялся ранее в этом году. Манекен был подвешен в двух дюймах над землей на металлической скобе и платформе на колесиках.


Я понял, что кое-что забыл, и подошел к своей сумке на колесиках. Я быстро вытащил деревянный муляж пистолета и разрушающуюся указку. Я передал их оба доктору Арсланяну, а затем вернулся к кафедре.


“Хорошо, что мы здесь имеем, доктор?”


“Это Мэнни, мой демонстрационный манекен. Мэнни, это присяжные.”


Послышался смех, и один из присяжных, адвокат, даже кивнул манекену в знак приветствия.


“Мэнни фанат "Аллигаторов Флориды”?"


“Э-э, он сегодня”.


Иногда посланник может скрыть сообщение. С некоторыми свидетелями вы хотите этого, потому что их показания не так уж полезны. Но это было не в случае с доктором Арсланяном. Я знал, что ходил с ней по натянутому канату: с одной стороны, слишком мило и занимательно, с другой - убедительные научные доказательства. Надлежащий баланс позволил бы ей и ее информации произвести самое сильное впечатление на присяжных. Я знал, что пришло время вернуться к серьезным показаниям.


“Зачем нам здесь нужен Мэнни, доктор?”


“Потому что анализ вкладок SEMS, собранных судебно-медицинским экспертом шерифа, может показать нам, почему следы огнестрельного ранения на мистере Эллиоте появились не в результате его стрельбы из оружия”.


“Я знаю, что эксперт штата объяснил нам эти процедуры на прошлой неделе, но я хотел бы, чтобы вы обновили нас. Что такое вкладка SEMS?”


“Испытание GSR проводится с круглыми язычками или дисками, у которых липкая сторона отслаивается. Лапками похлопывают по области, подлежащей тестированию, и они собирают весь микроскопический материал с поверхности. Затем язычок помещается в сканирующий электронный микроскоп, или SEMS, как мы его называем. Через микроскоп мы видим или не видим три элемента, о которых мы здесь говорили. Барий, сурьма и свинец”.


“Хорошо, тогда, у вас есть для нас демонстрация?”


“Да, я знаю”.


“Пожалуйста, объясните это присяжным”.


Доктор Арсланян вытянула указку и повернулась лицом к присяжным. Ее демонстрация была тщательно спланирована и отрепетирована, вплоть до того, что я всегда обращался к ней ‘доктор’, а она всегда обращалась к судебному эксперту штата ‘мистер’.


“Мистер Гилфойл, судебно-медицинский эксперт Департамента шерифа, взял восемь различных образцов с тела и одежды мистера Эллиота. Каждая вкладка была закодирована таким образом, чтобы местоположение, из которого она извлекалась, было известно и нанесено на карту ”.


Она указала указкой на манекене, когда обсуждала расположение образцов. Манекен стоял, опустив руки по бокам.


“Выступ А был на верхней части правой руки. Язычок В был на верхней части левой руки. Язычком С был правый рукав ветровки мистера Эллиота, а D - левый рукав. Тогда у нас есть выступы E и F, представляющие собой правую и левую передние панели пиджака, а G и H представляют собой части рубашки на груди и торсе, которые мистер Эллиот носил под расстегнутым пиджаком ”.


“Это та одежда, которая была на нем в тот день?”


“Нет, это не так. Это точные копии того, что было на нем надето, вплоть до размера и производителя ”.


“Хорошо, что вы узнали из анализа восьми вкладок?”


“Я подготовил таблицу для присяжных, чтобы они могли следить за ходом дела”.


Я представил таблицу в качестве доказательства защиты. Голанцу дали копию этого решения тем утром. Теперь он встал и возразил, заявив, что его позднее получение таблицы нарушает правила обнаружения. Я сказал судье, что таблица была составлена только накануне вечером после моих встреч с доктором Арсланяном в субботу и воскресенье. Судья согласился с обвинителем, сказав, что направление моего допроса свидетеля было очевидным и хорошо подготовленным, и что поэтому мне следовало составить схему раньше. Возражение было поддержано, и доктор Теперь Арсланян должна была действовать самостоятельно. Это была авантюра, но я не пожалел о сделанном шаге. Я бы предпочел, чтобы мой свидетель разговаривал с присяжными без сетки, чем чтобы Голанц ознакомился с моей стратегией до ее реализации.


“Хорошо, доктор, вы все еще можете обратиться к своим записям и таблице. Присяжным просто нужно следовать за ним. Что вы узнали из анализа восьми вкладок SEMS?”


“Я узнал, что уровни остатков пороха на разных вкладках сильно различались”.


“Как же так?”


“Ну, на вкладках А и В, которые поступили из рук мистера Эллиота, были обнаружены самые высокие уровни GSR. Отсюда мы получаем резкое снижение уровней GSR: вкладки C, D, E и F имеют гораздо более низкие уровни, и вообще не показывают GSR на вкладках G и H. ”


Она снова использовала указку для иллюстрации.


“О чем это вам сказало, доктор?”


“Что GSR на руках и одежде мистера Эллиота появился не в результате стрельбы из оружия”.


“Можете ли вы проиллюстрировать, почему?”


“Во-первых, сопоставимые показания, полученные с обеих рук, указывают на то, что из оружия стреляли двумя руками”.


Она подошла к манекену и подняла его руки, образуя V, вытянув кисти вместе спереди. Она согнула руки и пальцы вокруг деревянного пистолета.


“Но захват двумя руками также должен был бы привести к более высокому уровню GSR, в частности, на рукавах куртки и остальной одежде”.


“Но счета, обработанные департаментом шерифа, этого не показывают, я прав?”


“Ты прав. Они показывают обратное. Хотя ожидается снижение показаний на стрелках, не ожидается, что оно будет такого уровня ”.


“Итак, по вашему экспертному мнению, что это значит?”


“Воздействие, вызванное переносом соединения. Первое разоблачение произошло, когда его поместили, заложив руки за спину, в машину four-alpha. После этого материал оказался на его руках, а затем часть его была вторично перенесена на передние панели его куртки во время обычных движений кистями. Это происходило бы непрерывно до тех пор, пока у него не забрали одежду ”.


“А как насчет нулевого значения показаний на петлицах рубашки под пиджаком?”


“Мы не учитываем это, потому что куртка могла быть застегнута на молнию во время совершения стрельбы”.


“По вашему экспертному мнению, доктор, есть ли какой-либо способ, которым мистер Эллиот мог получить этот рисунок GSR на своих руках и одежде, выстрелив из огнестрельного оружия?”


“Нет, не существует”.


“Спасибо вам, доктор Арсланян. Больше вопросов нет ”.


Я вернулся на свое место и наклонился, чтобы прошептать на ухо Уолтеру Эллиоту.


“Если мы просто не дали им обоснованных сомнений, тогда я не знаю, что это такое”.


Эллиот кивнул и прошептал мне в ответ.


“Лучшие десять тысяч долларов, которые я когда-либо тратил”.


Я не думал, что сам поступил так уж плохо, но я позволил этому уйти. Голанц попросил судью сделать перерыв в середине дня перед началом перекрестного допроса свидетеля, и судья согласился. Я заметил, как мне показалось, повышенную энергию в словесном гуле зала суда после перерыва. Шами Арсланян определенно придал обороне импульс.


Через пятнадцать минут я увижу, что есть в арсенале Голанца для того, чтобы поставить под сомнение достоверность показаний моего свидетеля, но я не мог представить, что у него их много. Если бы у него что-то было, он бы не просил перерыва. Он бы встал и бросился сразу за ней.


После того, как присяжные и судья покинули зал суда, а наблюдатели начали выходить в коридор, я неторопливо подошел к столу прокурора. Голанц записывал вопросы в блокнот. Он даже не взглянул на меня.


“Что?” - спросил он.


“Ответ отрицательный”.


“На какой вопрос?”


“Тот, который вы собирались спросить о том, что мой клиент заключил соглашение о признании вины. Нас это не интересует ”.


Голанц ухмыльнулся.


“Ты забавный, Холлер. Ну и что, у вас есть впечатляющий свидетель. Судебный процесс далек от завершения ”.


“И у меня есть капитан французской полиции, который собирается завтра дать показания о том, что Рилз сдал семерых самых опасных, мстительных людей, которых он когда-либо расследовал. Двоим из них удалось выйти из тюрьмы в прошлом году, и они исчезли. Никто не знает, где они. Возможно, они были в Малибу прошлой весной.”


Голанц отложил ручку и, наконец, поднял на меня глаза.


“Да, я вчера разговаривал с вашим инспектором Клюзо. Совершенно ясно, что он говорит все, что вы хотите от него услышать, при условии, что вы летите с ним первым классом. В конце допроса он достал одну из этих звездных карт и спросил меня, могу ли я показать ему, где живет Анджелина Джоли. Он - единственный серьезный свидетель, которого вы нашли ”.


Я сказал капитану Пепину, чтобы он охладил это с помощью звездной карты. Он, по-видимому, не слушал. Мне нужно было сменить тему.


“Итак, где же немцы?” Я спросил.


Голанц оглянулся, как будто хотел убедиться, что членов семьи Йохана Рилца там нет.


“Я сказал им, что они должны быть готовы к вашей стратегии построения защиты путем обгаживания памяти их сына и брата”, - сказал он. “Я сказал им, что пять лет назад вы собирались воспользоваться проблемами Йохана во Франции и использовать их, чтобы попытаться избавиться от его убийцы. Я сказал им, что вы собираетесь изобразить его немецким жиголо, который соблазнял богатых клиентов, мужчин и женщин, по всему Малибу и вест-Сайду. Ты знаешь, что сказал мне отец?”


“Нет, но ты мне скажешь”.


“Он сказал, что с них хватит американского правосудия и они возвращаются домой”.


Я попытался возразить умной и циничной репликой в ответ. Но я вышел пустым.


“Не волнуйся”, - сказал Голанц. “Вверх или вниз, я позвоню им и сообщу вердикт”.


“Хорошо”.


Я оставил его там и вышел в коридор, чтобы поискать своего клиента. Я видел его в центре кольца репортеров. Чувствуя себя самоуверенно после успеха показаний доктора Арсланяна, он теперь работал с большим жюри – общественным мнением.


“Все это время они были сосредоточены на том, чтобы преследовать меня, настоящий убийца разгуливал на свободе!”


Приятный краткий звуковой фрагмент. Он был хорош. Я собирался протолкаться сквозь толпу, чтобы схватить его, когда Деннис Войцеховский перехватил меня первым.


“Пойдем со мной”, - сказал он.


Мы пошли по коридору прочь от толпы.


“Что случилось, Циско? Мне было интересно, где ты был.”


“Я был занят. Я получил отчет из Флориды. Ты хочешь это услышать?”


Я рассказал ему то, что Эллиот рассказал мне о прикрытии так называемой организации. История Эллиота казалась достаточно искренней, но при свете дня я напомнил себе простую истину – все лгут – и сказал Циско посмотреть, что он может сделать, чтобы подтвердить это.


“Отдай это мне”, - сказал я.


“Я использовал частного детектива из Форт-Лодердейла, с которым работал раньше. Тампа находится на другом конце штата, но я хотел поехать с парнем, которого знал и которому доверял ”.


“Я понимаю. К чему он пришел?”


“Дед Эллиота основал компанию по доставке фосфатов семьдесят восемь лет назад. Он работал над этим, затем отец Эллиота работал над этим, а затем сам Эллиот работал над этим. Только ему не нравилось марать руки в фосфатном бизнесе, и он продал его через год после того, как его отец умер от сердечного приступа. Это была частная компания, поэтому отчет о продаже не является публичным. Газетные статьи того времени оценивали продажу примерно в тридцать два миллиона.”


“А как насчет организованной преступности?”


“Мой парень не смог найти и намека на это. Ему показалось, что это была хорошая, чистая операция – юридически, то есть. Эллиот сказал вам, что он был подставным лицом, и его послали сюда, чтобы вложить их деньги. Он ничего не говорил о том, что продает свою собственную компанию и переводит деньги сюда. Этот человек лжет тебе ”.


Я кивнул.


“Хорошо, Циско, спасибо”.


“Я нужен вам в суде? У меня есть несколько вещей, над которыми я все еще работаю. Я слышал, что присяжный номер семь пропал сегодня утром.”


“Да, он в бегах. И ты мне не нужен в суде ”.


“Ладно, чувак, я поговорю с тобой”.


Он направился к лифтам, а я остался пялиться на моего клиента, беседующего с репортерами. Во мне начался медленный пожар, и он набирал силу, когда я пробирался в толпе, чтобы добраться до него.


“Ладно, это все, люди”, - сказал я. “Дальнейших комментариев нет. Дальнейших комментариев нет ”.


Я схватил Эллиота за руку, вытащил его из толпы и повел по коридору. Я прогнал пару отставших репортеров, пока мы, наконец, не оказались достаточно далеко от посторонних ушей и не смогли поговорить наедине.


“Уолтер, что ты делал?”


Он радостно улыбался. Он сжал кулак и выбросил его в воздух.


“Засунуть это им в задницы. Прокурор и шерифы, все они.”


“Да, хорошо, тебе лучше подождать с этим. У нас все еще есть пути, которыми нужно идти. Возможно, мы выиграли день, но мы еще не выиграли войну ”.


“О, да ладно. Дело в шляпе, Мик. Она была чертовски выдающейся там. Я имею в виду, я хочу жениться на ней!”


“Да, это мило, но давай посмотрим, как она справится с кроссом, прежде чем ты купишь кольцо, хорошо?”


Подошла другая журналистка, и я сказал ей, чтобы она прогулялась, затем повернулся к своему клиенту.


“Послушай, Уолтер, нам нужно поговорить”.


“Ладно, говори”.


“Я попросил частного детектива проверить вашу историю во Флориде, и я только что узнал, что это чушь собачья. Ты солгал мне, Уолтер, и я говорила тебе никогда не лгать мне.”


Эллиот покачал головой и выглядел раздраженным из-за того, что я лишил ветра его паруса. Для него быть уличенным во лжи было небольшим неудобством, досадой, что я даже заговорил об этом.


“Почему ты солгал мне, Уолтер? Зачем ты раскрутил эту историю?”


Он пожал плечами и отвернулся от меня, когда заговорил.


“История? Однажды я прочитал это в сценарии. На самом деле, я отказался от проекта. Но я вспомнил эту историю ”.


“Но почему? Я твой адвокат. Ты можешь рассказать мне все, что угодно. Я просил тебя сказать мне правду, а ты солгал мне. Почему?”


Он, наконец, посмотрел мне в глаза.


“Я знал, что должен был разжечь огонь под тобой”.


“Какой пожар? О чем ты говоришь?”


“Давай, Микки. Давайте не будем ...”


Он повернулся, чтобы вернуться в зал суда, но я грубо схватил его за руку.


“Нет, я хочу услышать. Какой огонь ты разжег?”


“Все возвращаются. Перерыв окончен, и мы должны быть там ”.


Я сжала его еще крепче.


“Какой пожар, Уолтер?”


“Ты делаешь больно моей руке”.


Я ослабил хватку, но не отпустил. И я не сводил с него глаз.


“Какой пожар?”


Он отвернулся от меня и изобразил на лице ухмылку типа “а, черт возьми”. Я, наконец, отпустила его руку.


“Смотри”, - сказал он. “С самого начала мне нужно было, чтобы вы поверили, что я этого не делал. Для меня это был единственный способ узнать, что ты привезешь свою лучшую игру. Что ты будешь чертовски неумолим ”.


Я уставился на него и увидел, как улыбка превратилась в выражение гордости.


“Я говорил тебе, что умею читать людей, Мик. Я знал, что тебе нужно во что-то верить. Я знал, что если бы я был немного виновен, но не виновен в большом преступлении, то это дало бы тебе то, что тебе было нужно. Это вернуло бы тебе твой огонь ”.


Говорят, лучшие актеры Голливуда находятся не по ту сторону камеры. В тот момент я знал, что это правда. Я знал, что Эллиот убил свою жену и ее любовника и даже гордился этим. Я обрел свой голос и заговорил.


“Где ты взял пистолет?”


“О, с меня было довольно. Купил его под столом на блошином рынке еще в семидесятых. Я был большим фанатом "Грязного Гарри" и хотел журнал сорок четвертого калибра. Я держал это в пляжном домике для защиты. Вы знаете, на пляже много бродяг ”.


“Что на самом деле произошло в том доме, Уолтер?”


Он кивнул, как будто это был его план с самого начала - воспользоваться этим моментом, чтобы рассказать мне.


“Случилось то, что я вышел туда, чтобы противостоять ей и тому, кого она трахала, каждый понедельник, как по маслу. Но когда я добрался туда, я понял, что это был Рилз. Она выставляла его передо мной педиком, водила его с нами на ужины, вечеринки и премьеры, и они, вероятно, потом смеялись над всем этим. Смеялся надо мной, Мик.


“Это вывело меня из себя. На самом деле, я в ярости. Я достал пистолет из шкафчика, надел резиновые перчатки из-под раковины и пошел наверх. Вы бы видели выражение их лиц, когда они увидели этот большой пистолет ”.


Я долго смотрел на него. Клиенты признавались мне и раньше. Но обычно они плакали, заламывали руки, сражаясь с демонами, которых их преступления породили внутри. Но не Уолтера Эллиота. Он был холоден до костей.


“Как ты избавился от пистолета?”


“Я пошел туда не один. Со мной был кто-то, и они забрали пистолет, перчатки и мой первый комплект одежды, затем прогулялись по пляжу, вернулись в PCH и поймали такси. Тем временем я вымылся и переоделся, затем набрал девять-один-один.”


“Кто это был, кто помог тебе?”


“Тебе не обязательно это знать”.


Я кивнул. Не потому, что я согласился с ним. Я кивнул, потому что уже знал. У меня мелькнуло видение, как Нина Альбрехт легко открывает дверь на палубу, когда я не мог этого понять. Это показало знакомство со спальней ее босса, которое поразило меня в тот момент, когда я ее увидел.


Я отвел взгляд от своего клиента и уставился в пол. Его испортили миллионы людей, которые прошли миллион миль в поисках справедливости.


“Я никогда не рассчитывал на перенос, Мик. Когда они сказали, что хотят провести тест, я был полностью "за". Я думал, что я чист, и они увидят это, и на этом все закончится. Ни пистолета, ни следов, ни дела.”


Он покачал головой, оказавшись на грани.


“Слава Богу, что есть такие юристы, как вы”.


Я вскинула на него глаза.


“Это вы убили Джерри Винсента?”


Эллиот посмотрел мне в глаза и покачал головой.


“Нет, я этого не делал. Но это был счастливый случай, потому что в итоге я попал к адвокату получше ”.


Я не знал, как реагировать. Я посмотрел в конец коридора на дверь зала суда. Помощник шерифа был там. Он помахал мне рукой и жестом пригласил в зал суда. Перерыв закончился, и судья был готов начать. Я кивнул и поднял один палец. Подождите. Я знал, что судья не сядет за стол, пока ему не скажут, что адвокаты на месте.


“Возвращайся”, - сказал я Эллиоту. “Мне нужно в туалет”.


Эллиот спокойно подошел к ожидающему помощнику шерифа. Я быстро зашел в ближайший туалет и подошел к одной из раковин. Я плеснула холодной водой в лицо, запачкав свой лучший костюм и рубашку, но мне было совершенно все равно.


Пятьдесят один


В тот вечер я отправила Патрика в кино, потому что хотела, чтобы дом принадлежал только мне. Я не хотел ни телевизора, ни разговоров. Я не хотел, чтобы меня прерывали и никто за мной не наблюдал. Я позвонил Босху и сказал ему, что остаюсь на ночь. Это было не для того, чтобы я мог подготовиться к тому, что, вероятно, станет последним днем судебного разбирательства. Я был более чем готов к этому. Я подготовил капитана французской полиции к тому, чтобы высказать присяжным еще одну дозу обоснованных сомнений.


И это было не потому, что теперь я знал, что мой клиент виновен. Я мог бы пересчитать по пальцам одной руки действительно невиновных клиентов, которые были у меня за эти годы. Виновные люди были моей специальностью. Но я чувствовал себя разбитым, потому что меня так хорошо использовали. И потому, что я забыл основное правило: все лгут.


И я чувствовал себя оскорбленным, потому что знал, что я тоже виновен. Я не мог перестать думать об отце и братьях Рилца, о том, что они сказали Голанцу о своем решении вернуться домой. Они не ждали вынесения вердикта, если сначала это означало увидеть, как их мертвого любимого человека волокут по канализации американской системы правосудия. Я провел добрую часть двадцати лет, защищая виновных, а иногда и порочных людей. Я всегда был способен принять это и справиться с этим. Но я не был очень доволен собой или работой, которую мне предстояло выполнить на следующий день.


Именно в эти моменты я почувствовал сильнейшее желание вернуться к старым обычаям. Снова обрести ту дистанцию. Принять таблетку от физической боли, которая, как я знал, заглушит мою внутреннюю боль. Именно в эти моменты я осознал, что мне предстоит встретиться лицом к лицу с присяжными и что грядущий вердикт - виновен, что после этого больше не будет никаких дел.


Я вышел на террасу, надеясь, что город сможет вытащить меня из пропасти, в которую я упал. Ночь была прохладной, свежей и ясной. Лос-Анджелес расстилался передо мной ковром из огней, каждый из которых был приговором какой-то мечте. Некоторые люди жили мечтой, а некоторые нет. Некоторые люди обналичивали свои мечты по десять центов на доллар, а некоторые хранили их рядом и были такими же священными, как ночь. Я не был уверен, осталась ли у меня вообще мечта. Я чувствовал, что у меня есть только грехи, в которых нужно покаяться.


Через некоторое время на меня нахлынуло воспоминание, и я почему-то улыбнулся. Это было одно из моих последних ясных воспоминаний о моем отце, величайшем юристе своего времени. Старинный стеклянный шар – семейная реликвия из Мексики, перешедшая по наследству от семьи моей матери, – был найден разбитым под рождественской елкой. Моя мать привела меня в гостиную, чтобы осмотреть ущерб и дать мне шанс признать свою вину. К тому времени мой отец был болен и не собирался поправляться. Он перенес свою работу – то, что от нее осталось, – домой, в кабинет рядом с гостиной. Я не видел его через открытую дверь но из той комнаты я слышал его голос в детском стишке нараспев.


В рассоле возьмите никель…


Я знал, что это значит. Даже в пять лет я был сыном своего отца по крови и закону. Я отказался отвечать на вопросы моей матери. Я отказался давать показания против самого себя.


Теперь я громко смеялся, глядя на город грез. Я наклонился, поставив локти на перила, и склонил голову.


“Я больше не могу этого делать”, - прошептала я про себя.


Из открытой двери позади меня внезапно донеслась песня "Одинокого рейнджера". Я вернулся внутрь и посмотрел на сотовый, оставленный на столе вместе с моими ключами. На экране высветился ЛИЧНЫЙ НОМЕР. Я колебался, точно зная, как долго будет звучать песня, прежде чем вызов перейдет в сообщение.


В последний момент я ответил на звонок.


“Это Майкл Халлер, адвокат?”


“Да, кто это?”


“Это офицер полиции Лос-Анджелеса Рэндалл Моррис. Знаете ли вы личность по имени Элейн Росс, сэр?”


Я почувствовал, как кулак сжал мои внутренности.


“Лэни? ДА. Что случилось? Что не так?”


“Э-э, сэр, мисс Росс находится здесь, на Малхолланд драйв, и ей не следует садиться за руль. На самом деле, она вроде как потеряла сознание после того, как передала мне твою визитку ”.


Я на мгновение закрыл глаза. Звонок, казалось, подтвердил мои опасения по поводу Лэни Росс. Она отступила. Арест вернул бы ее в систему и, вероятно, стоил бы ей еще одного пребывания в тюрьме и реабилитации.


“В какую тюрьму вы ее везете?” Я спросил.


“Я должен быть честен, мистер Холлер. Через двадцать минут у меня седьмой код. Если я отведу ее вниз, чтобы оформить заказ, мне светит еще два часа, и в этом месяце мне будет выплачена надбавка за сверхурочную работу. Я собирался сказать, что если вы можете приехать за ней или послать кого-нибудь за ней, я готов дать ей передышку. Вы понимаете, что я имею в виду?”


“Да, я знаю. Спасибо вам, офицер Моррис. Я приеду за ней, если ты дашь мне адрес ”.


“Вы знаете, где находится "Оверлук” над каньоном Фрайман?"


“Да, я знаю”.


“Мы прямо здесь. Сделай это быстро ”.


“Я буду там меньше чем через пятнадцать минут”.


Каньон Фрайман находился всего в нескольких кварталах от переоборудованного гаражного пансиона, где друг разрешил Лэни жить бесплатно. Я мог бы отвезти ее домой, вернуться пешком в парк и забрать ее машину позже. Это заняло бы у меня меньше часа, и это спасло бы Лэни от тюрьмы, а ее машину - от эвакуатора.


Я вышел из дома и поехал по Лорел-Каньону вверх по холму в Малхолланд. Когда я добрался до вершины, я повернул налево и направился на запад. Я опустил окна и впустил прохладный воздух, почувствовав, как меня охватывают первые приступы усталости за день. Я ехал по серпантину полмили, один раз сбавив скорость, когда мои фары осветили неряшливого койота, бдительно стоявшего на обочине дороги.


Мой мобильный телефон зажужжал, как я и ожидал.


“Почему ты так долго не звонил, Босх?” Я сказал в качестве приветствия.


“Я звонил, но в каньоне нет покрытия сотовой связи”, - сказал Босх. “Это что, какой-то тест? Куда, черт возьми, ты направляешься? Ты позвонила и сказала, что закончила на сегодня.”


“Мне позвонили. ... Моего клиента поймали на двойке здесь, наверху. Коп даст ей передышку, если я отвезу ее домой ”.


“Откуда?”


“Вид на каньон Фрайман. Я почти на месте ”.


“Кто был полицейским?”


“Рэндалл Моррис. Он не сказал, из Голливуда он или из Северного Голливуда ”.


Малхолланд был границей между двумя полицейскими подразделениями. Моррис мог бы справиться с любым из них.


“Хорошо, остановись, пока я не смогу это проверить”.


“Остановиться? Где?”


Малхолланд представлял собой извилистую двухполосную дорогу без каких-либо мест для остановки, за исключением смотровых площадок. Если бы вы остановились в другом месте, в вас врезалась бы следующая машина, выезжающая из-за поворота.


“Тогда притормози”.


“Я уже здесь”.


Смотровая площадка на каньон Фрайман находилась со стороны долины. Я повернул направо и проехал прямо мимо знака, который гласил, что парковка закрывается после захода солнца.


Я не видел ни машины Лэни, ни полицейской патрульной машины. Парковка была пуста. Я посмотрел на часы. Прошло всего двенадцать минут с тех пор, как я сказал офицеру Моррису, что буду там менее чем через пятнадцать.


“Черт возьми!”


“Что?” Босх спросил.


Я ударил тыльной стороной ладони по рулевому колесу. Моррис не стал ждать. Он пошел напролом и отправил Лэни в тюрьму.


“Что?” Босх повторил.


“Ее здесь нет”, - сказал я. “И полицейский тоже. Он отправил ее в тюрьму ”.


Теперь мне нужно было выяснить, в какой участок доставили Лэйни, и, вероятно, провести остаток ночи, договариваясь о залоге и доставляя ее домой. На следующий день я был бы разбит в суде.


Я поставил машину на стоянку, вышел и огляделся. Огни долины расстилаются под обрывом на многие мили.


“Босх, мне нужно идти. Я должен попытаться найти...”


Боковым зрением я заметил движение слева. Я обернулся и увидел пригнувшуюся фигуру, выходящую из высокого кустарника рядом с парковкой. Сначала я подумал, что это койот, но потом увидел, что это был человек. Он был одет в черное, и лыжная маска была натянута на его лицо. Когда он выпрямился, я увидел, что он поднимает на меня пистолет.


“Подожди минутку”, - сказал я. “Что такое...”


“Брось свой гребаный телефон!”


Я бросил телефон и поднял руки.


“Ладно, ладно, что это? Вы работаете на Босха?”


Мужчина быстро двинулся ко мне и оттолкнул меня назад. Я споткнулась о землю, а затем почувствовала, как он схватил меня сзади за воротник куртки.


“Вставай!”


“Что такое?”


“Вставай! Сейчас!”


Он начал тянуть меня вверх.


“Хорошо, хорошо. Я встаю”.


В тот момент, когда я был на ногах, меня толкнули вперед и пересекли светофор спереди моей машины.


“Куда мы направляемся? Что такое?..”


Меня снова толкнули.


“Кто ты такой? Почему ты...?”


“Вы задаете слишком много вопросов, адвокат”.


Он схватил меня сзади за воротник и толкнул к пропасти. Я знал, что это был почти отвесный обрыв на краю. Я собирался закончить в чьей-нибудь джакузи на заднем дворе – после погружения с трехсотфутовой высоты.


Я попытался упереться пятками и замедлить движение вперед, но это привело к еще более сильному толчку. Теперь у меня была скорость, и человек в маске собирался столкнуть меня с края в черноту бездны.


“Ты не можешь...”


Внезапно раздался выстрел. Не из-за моей спины. Но справа и на расстоянии. Почти одновременно позади меня раздался металлический щелкающий звук, и человек в маске взвизгнул и упал в кусты слева.


Затем послышались голоса и крики.


“Бросьте оружие! Бросьте оружие!”


“Ложись на землю! Ложись на землю!”


Я нырнул лицом в грязь на краю пропасти и закрыл голову руками для защиты. Я услышал еще крики и звук бегущего. Я услышал рев двигателей и скрип машин по гравию. Когда я открыл глаза, я увидел синие огоньки, повторяющиеся на поверхности грязи и кустарника. Синие огни означали копов. Это означало, что я в безопасности.


“Советник”, - произнес голос надо мной. “Теперь ты можешь вставать”.


Я вытянул шею, чтобы посмотреть вверх. Это был Босх, его лицо в тени вырисовывалось на фоне звезд над головой.


“Ты довольно близко подошел к этому вопросу”, - сказал он.


Пятьдесят два


Человек в черной маске застонал от боли, когда они сковали его руки за спиной.


“Моя рука! Господи, вы, придурки, у меня рука сломана!”


Я поднялся на ноги и увидел нескольких мужчин в черных ветровках, которые двигались по холму, как муравьи. На некоторых пластиковых куртках было написано "Полиция Лос-Анджелеса", но на большинстве сзади было напечатано "ФБР". Вскоре над головой пролетел вертолет и осветил прожектором всю парковку.


Босх подошел к агентам ФБР, склонившимся над человеком в маске.


“В него попали?” - спросил он.


“Раны нет”, - сказал агент. “Пуля, должно быть, попала в пистолет, но все равно чертовски больно”.


“Где пистолет?”


“Мы все еще ищем”, - сказал агент.


“Возможно, он упал за борт”, - сказал другой агент.


“Если мы не найдем это сегодня ночью, мы найдем это при дневном свете”, - сказал третий.


Они подняли мужчину в положение стоя. Двое агентов ФБР стояли по обе стороны от него, держа его за локти.


“Давайте посмотрим, кто у нас есть”, - сказал Босх.


Лыжная маска была бесцеремонно сорвана, и фонарик был направлен в упор в лицо мужчины. Босх повернулся и снова посмотрел на меня.


“Присяжный номер семь”, - сказал я.


“О чем ты говоришь?”


“Присяжный номер семь с процесса. Он не появился сегодня, и Департамент шерифа искал его ”.


Босх повернулся к человеку, которого, как я знал, звали Дэвид Максуини.


“Держите его прямо здесь”.


Затем он повернулся и подал мне знак следовать за ним. Он вышел из круга активности на парковочную площадку рядом с моей машиной. Он остановился и повернулся ко мне. Но сначала я задал свой вопрос.


“Что только что произошло?”


“Только что произошло то, что мы только что спасли тебе жизнь. Он собирался столкнуть тебя за борт ”.


“Я знаю это, но что произошло?Откуда взялись ты и все остальные? Ты сказал, что отпустишь людей ночью, после того как меня уложат спать. Откуда взялись все эти копы? И что здесь делает ФБР?”


“Сегодня вечером все было по-другому. Всякое случалось”.


“Что произошло? Что изменилось?”


“Мы можем обсудить это позже. Давайте сначала поговорим о том, что у нас здесь есть ”.


“Я не знаю, что у нас здесь”.


“Расскажите мне о присяжном номер семь. Почему он не появился сегодня?”


“Ну, тебе, наверное, следует спросить его об этом. Все, что я могу вам сказать, это то, что сегодня утром судья вызвал нас в кабинет и сказал, что получил анонимное письмо, в котором говорится, что номер семь был фальшивым и он солгал о том, что у него есть судимость. Судья планировал допросить его, но он не явился. Шерифы были посланы в его дом и на его работу, и они вернули парня, который не был присяжным номер семь ”.


Босх поднял руку, как регулировщик дорожного движения.


“Держись, держись. В твоих словах нет смысла. Я знаю, что ты просто испугался, но ...


Он остановился, когда один из мужчин в куртке полиции Лос-Анджелеса подошел, чтобы обратиться к нему.


“Вы хотите, чтобы мы вызвали парамедиков? Он говорит, что, по его мнению, у него сломана рука ”.


“Нет, просто подержи его там. Мы проверим его после того, как оформим его ”.


“Ты уверен?”


“Пошел он”.


Мужчина кивнул и вернулся к тому месту, где они держали Максуини.


“Да, пошел он”, - сказал я.


“Почему он хотел тебя убить?” Босх спросил.


Я поднял пустые руки.


“Я не знаю. Может быть, из-за истории, которую мы подложили. Разве не в этом был план - выманить его?”


“Я думаю, вы что-то от меня утаиваете, Холлер”.


“Послушай, я сказал тебе все, что мог сказать с самого начала. Это ты держишься и играешь в игры. Что здесь делает ФБР?”


“Они были замешаны в этом с самого начала”.


“Верно, и ты просто забыл мне сказать”.


“Я сказал тебе то, что тебе нужно было знать”.


“Что ж, мне нужно знать все это сейчас, или мое сотрудничество с вами заканчивается сейчас. Это включает в себя любого рода показания против того человека вон там ”.


Я подождал мгновение, но он ничего не сказал. Я повернулся, чтобы идти к своей машине, и Босх положил руку мне на плечо. Он разочарованно улыбнулся и покачал головой.


“Давай, чувак, охлади свои двигатели. Не разбрасывайся пустыми угрозами ”.


“Вы думаете, это пустая угроза? Почему бы нам не посмотреть, насколько он пуст, когда я начну составлять повестку федеральному большому жюри, которая, я знаю, из этого выйдет. Я могу отстаивать конфиденциальность клиента вплоть до Верховного суда – бьюсь об заклад, это займет всего около двух лет – и твои новообретенные приятели в бюро пожалеют, что ты просто не признался мне во всем, когда у тебя была такая возможность ”.


Босх на мгновение задумался и потянул меня за руку.


“Ладно, крутой парень, иди сюда”.


Мы подошли к месту на парковке, расположенному еще дальше от муравейника правоохранительных органов. Босх начал говорить.


“Бюро связалось со мной через несколько дней после убийства Винсента и сказало, что он представлял для них интерес. Вот и все. Лицо, представляющее интерес. Он был одним из адвокатов, чьи имена всплыли в их взгляде на суды штата. Ничего конкретного, просто основано на слухах, о том, что он якобы говорил клиентам, что может сделать, о связях, которые, по его утверждению, были, и тому подобное. Они составили список адвокатов, которые, как они слышали, могли быть нечестными, и Винсент был в нем. Они пригласили его в качестве сотрудничающего свидетеля, но он отказался. Они усилили давление на него, когда его ударили ”.


“Итак, они рассказывают вам все это, и вы объединяете усилия. Разве это не замечательно? Спасибо, что рассказали мне ”.


“Как я уже сказал, тебе не нужно было знать”.


Мужчина в куртке ФБР пересек парковочную площадку позади Босха, и его лицо на мгновение осветилось сверху. Он показался мне знакомым, но я не мог его вспомнить. Но потом я представила усы на нем.


“Эй, это тот мудак, которого ты послал за мной прошлой ночью”, - сказал я достаточно громко, чтобы проходивший мимо агент услышал. “Ему повезло, что я не всадил пулю ему в лицо у двери”.


Босх положил руки мне на грудь и оттолкнул меня на несколько шагов назад.


“Успокойтесь, советник. Если бы не бюро, у меня не было бы людей, чтобы следить за тобой. И прямо сейчас ты мог бы лежать там, внизу, у подножия горы ”.


Я оттолкнула его руки от себя, но успокоилась. Мой гнев рассеялся, когда я принял реальность того, что только что сказал Босх. И реальность того, что меня с самого начала использовали как пешку. Моим клиентом, а теперь Босхом и ФБР. Босх воспользовался моментом, чтобы подать сигнал другому агенту, который стоял неподалеку и наблюдал.


“Это агент Армстед. Он руководил делами бюро, и у него есть к вам несколько вопросов ”.


“Почему бы и нет?” Я сказал. “На мой никто не отвечает. С таким же успехом я мог бы ответить на ваш.”


Армстед был молодым, аккуратным агентом с аккуратной военной стрижкой.


“Мистер Холлер, мы ответим на ваши вопросы, как только сможем”, - сказал он. “Прямо сейчас у нас здесь нестабильная ситуация, и мы будем высоко ценить ваше сотрудничество. Является ли присяжный номер семь тем человеком, которому Винсент заплатил взятку?”


Я посмотрел на Босха с выражением “кто этот парень?”.


“Чувак, откуда мне это знать? Я не был частью этого. Хочешь получить ответ на этот вопрос, иди и спроси его ”.


“Не волнуйся. Мы будем задавать ему много вопросов. Что вы здесь делали, мистер Холлер?”


“Я говорил вам, люди. Я сказал Босху. Мне позвонил человек, который сказал, что он полицейский. Он сказал, что у него здесь была женщина, которую я знаю лично, и она была в нетрезвом состоянии, и что я мог бы приехать и отвезти ее домой и избавить ее от необходимости заказывать двойку ”.


“Мы проверили имя, которое вы дали мне по телефону”, - сказал Босх. “В департаменте есть некто Рэндалл Моррис. Он в отделе по борьбе с бандитизмом в Южном бюро.”


Я кивнул.


“Да, ну, я думаю, теперь довольно ясно, что это был ложный звонок. Но он знал имя моего друга, и у него был мой сотовый. В то время это казалось убедительным, верно?”


“Откуда он узнал имя женщины?” Спросил Армстед.


“Хороший вопрос. У меня были с ней отношения – платонические отношения, – но я не разговаривал с ней почти месяц ”.


“Тогда откуда он мог знать о ней?”


“Чувак, ты спрашиваешь меня о том дерьме, которого я не знаю. Пойди спроси Максуини ”.


Я сразу понял, что допустил ошибку. Я бы не знал этого имени, если бы не расследовал дело присяжного номер семь.


Босх с любопытством посмотрел на меня. Я не знал, понимал ли он, что присяжные должны быть анонимными, даже для адвокатов, ведущих это дело. Прежде чем он смог задать вопрос, меня спас чей-то крик из кустов, где меня чуть не столкнули за борт.


“У меня есть пистолет!”


Босх ткнул пальцем мне в грудь.


“Оставайся здесь”.


Я наблюдал, как Босх и Армстед подбежали и присоединились к нескольким другим, когда они изучали найденное оружие под лучом фонарика. Босх не прикасался к оружию, но наклонился к свету, чтобы внимательно рассмотреть его.


За моей спиной заиграла увертюра к "Вильгельму Теллю". Я обернулся и увидел свой телефон, лежащий на гравии, его крошечный квадратный экран светился, как маяк. Я подошел и поднял его. Это был Циско, и я ответил на звонок.


“Циско, я должен тебе перезвонить”.


“Сделай это быстро. У меня есть для тебя кое-что вкусненькое. Ты захочешь это знать ”.


Я закрыл телефон и наблюдал, как Босх закончил изучать оружие, а затем подошел к Максуини. Он наклонился к нему поближе и что-то прошептал ему на ухо. Он не стал дожидаться ответа. Он просто повернулся и пошел обратно ко мне. Даже в тусклом лунном свете я мог сказать, что он был взволнован. Армстед следовал за ним по пятам.


“Пистолет - Beretta Bobcat, такой, какой мы искали у Винсента”, - сказал он. “Если результаты баллистической экспертизы совпадут, то мы заперли этого парня в коробке. Я позабочусь о том, чтобы вы получили благодарность от мэрии ”.


“Хорошо. Я вставлю это в рамку ”.


“Соедини это для меня, Халлер, и ты можешь начать с того, что он был тем, кто убил Винсента. Почему он хотел убить и тебя тоже?”


“Я не знаю”.


“Взятка”, - спросил Армстед. “Это он получил деньги?”


“Тот же ответ, который я дал вам пять минут назад. Я не знаю. Но в этом есть смысл, не так ли?”


“Откуда он узнал имя вашего друга по телефону?”


“Этого я тоже не знаю”.


“Тогда какой от тебя прок?” Босх спросил.


Это был хороший вопрос, и немедленный ответ меня не устроил.


“Послушайте, детектив, я...”


“Не беспокойся, чувак. Почему бы тебе просто не сесть в свою машину и не свалить отсюда нахуй? Дальше мы сами разберемся ”.


Он повернулся и пошел прочь, и Армстед последовал за ним. Я поколебался, а затем позвал Босха. Я помахал ему в ответ. Он что-то сказал агенту ФБР и вернулся ко мне один.


“Без ерунды”, - сказал он нетерпеливо. “У меня нет времени”.


“Ладно, вот в чем дело”, - сказал я. “Я думаю, он собирался обставить это так, будто я прыгнул”.


Босх обдумал это и затем покачал головой.


“Самоубийство? Кто бы в это поверил? У тебя дело десятилетия, чувак. Ты горячая штучка. Тебя показывают по телевизору. И у тебя есть ребенок, о котором нужно беспокоиться. Самоубийство не будет продаваться ”.


Я кивнул.


“Да, так и было бы”.


Он посмотрел на меня и ничего не сказал, ожидая, что я объясню.


“Я выздоравливающий наркоман, Босх. Ты что-нибудь знаешь об этом?”


“Почему бы тебе мне не сказать?”


“Ходили слухи, что я не выдержал давления большого дела и всего внимания, и у меня либо случился, либо был близок к рецидиву. Поэтому я прыгнул, вместо того чтобы вернуться к этому. В этом нет ничего необычного, Босх. Они называют это быстрым выходом. И это заставляет меня думать, что ...”


“Что?”


Я указал через поляну на присяжного номер семь.


“Что он и тот, для кого он это делал, много знали обо мне. Они сделали глубокую предысторию. Они придумали мою зависимость, реабилитацию и имя Лэни. Затем они придумали надежный план, как избавиться от меня, потому что они не могли просто пристрелить другого адвоката, не привлекая пристального внимания к тому, что они затеяли. Если бы я покончил жизнь самоубийством, давления было бы намного меньше ”.


“Да, но зачем им понадобилось избавляться от тебя?”


“Наверное, они думают, что я слишком много знаю”.


“А ты?”


Прежде чем я смог ответить, Максуини начал кричать с другой стороны поляны.


“Эй! Вон там, с адвокатом. Я хочу заключить сделку. Я могу дать тебе несколько важных людей, чувак! Я хочу заключить сделку!”


Босх подождал, не будет ли чего-нибудь еще, но это было все.


“Мои чаевые?” Я сказал. “Иди туда и куй железо, пока горячо. Прежде чем он вспомнит, что имеет право на адвоката.”


Босх кивнул.


“Спасибо, тренер”, - сказал он. “Но я думаю, что знаю, что делаю”.


Он направился через поляну.


“Эй, Босх, подожди”, - позвал я. “Ты мне кое-что должен, прежде чем пойдешь туда”.


Босх остановился и подал знак Армстеду, чтобы тот шел к Максуини. Затем он вернулся ко мне.


“Сколько я тебе должен?”


“Один ответ. Сегодня вечером я позвонил тебе и сказал, что остаюсь на ночь. Вы должны были сократить наблюдение до одной машины. Но это целая энчилада здесь, наверху. Что заставило тебя передумать?”


“Вы не слышали, не так ли?”


“Слышал что?”


“Завтра вам придется подольше поспать, советник. Суда больше нет ”.


“Почему бы и нет?”


“Потому что ваш клиент мертв. Кто–то - вероятно, наш друг вон там, который хочет заключить сделку, – сегодня вечером забрал Эллиота и его девушку куда-то, когда они возвращались домой с ужина. Его электрические ворота не открывались, и когда он вышел, чтобы открыть их, кто-то подошел и всадил пулю ему в затылок. Затем он сбил женщину в машине ”.


Я в шоке отступил на полшага назад. Я знал, о каких воротах говорил Босх. Я был в особняке Эллиота в Беверли-Хиллз буквально прошлой ночью. И что касается девушки, я тоже думал, что знаю, кто это будет. Я рассчитывал на эту должность Нину Альбрехт с тех пор, как Эллиот сказал мне, что ему помогали в день убийств в Малибу.


Босх не позволил ошеломленному выражению моего лица помешать ему продолжить.


“Я получил наводку от друга из офиса судмедэксперта и подумал, что кто-то, возможно, сегодня вечером будет там наводить порядок. Я подумал, что должен перезвонить команде и посмотреть, что происходит у тебя дома. К счастью для тебя, я это сделал ”.


Я смотрел прямо сквозь Босха, когда отвечал.


“Да”, - сказал я. “К счастью для меня”.


Пятьдесят три


Судебного разбирательства больше не было, но я отправился в суд во вторник утром, чтобы довести дело до официального завершения. Я занял свое место рядом с пустым местом, которое Уолтер Эллиот занимал последние две недели. Фотографам новостей, которым был разрешен доступ в зал суда, казалось, понравилось это пустое кресло. Они сделали много фотографий этого.


Джеффри Голанц сидел через проход. Он был самым удачливым прокурором на земле. Однажды он покинул суд, думая, что ему грозит потеря, препятствующая карьере, и вернулся на следующий день со своим безупречным послужным списком в целости и сохранности. Его восходящая траектория в офисе окружного прокурора и городской политике пока была в безопасности. Ему нечего было мне сказать, пока мы сидели и ждали судью.


Но в галерее было много разговоров. Люди гудели от новостей об убийствах Уолтера Эллиота и Нины Альбрехт. Никто не упомянул о покушении на мою жизнь и событиях в "Оверлуке каньона Фрайман". На данный момент все это было засекречено. Как только Максуини сказал Босху и Армстеду, что хочет заключить сделку, следователи попросили меня хранить молчание, чтобы они могли действовать медленно и осторожно со своим сотрудничающим подозреваемым. Я сам был рад сотрудничать с этим. В точку.


Судья Стэнтон занял свое место ровно в девять. Его глаза были опухшими, и он выглядел так, как будто очень мало спал. Я задавался вопросом, знал ли он так же много деталей о том, что произошло прошлой ночью, как и я.


Присяжных пригласили, и я изучал их лица. Если кто-то из них и знал, что произошло, они этого не показывали. Я заметил, что несколько из них посмотрели на пустое место рядом со мной, когда занимали свое.


“Леди и джентльмены, доброе утро”, - сказал судья. “На данный момент я собираюсь отстранить вас от участия в этом судебном процессе. Как я уверен, вы можете видеть, мистера Эллиота нет на его месте за столом защиты. Это потому, что обвиняемый на этом процессе стал жертвой убийства прошлой ночью ”.


Рты половины присяжных открылись в унисон. Остальные выразили свое удивление глазами. По залу суда пронесся низкий гул возбужденных голосов, а затем из-за стола обвинения раздались медленные и нарочитые хлопки. Я обернулся и увидел, как мать Митци Эллиот аплодирует известию о кончине Эллиота.


Судья резко опустил свой молоток как раз в тот момент, когда Голанц вскочил со своего места и бросился к ней, мягко схватив ее за руки и не давая ей продолжить. Я видел, как слезы катились по ее щекам.


“Демонстраций с галереи не будет”, - резко сказал судья. “Мне все равно, кто вы или какое отношение вы можете иметь к делу, все присутствующие здесь проявят уважение к суду, или я прикажу вас удалить”.


Голанц вернулся на свое место, но слезы матери одной из жертв продолжали литься рекой.


“Я знаю, что для всех вас это довольно шокирующая новость”, - сказал Стэнтон присяжным. “Будьте уверены, что власти тщательно расследуют это дело и, надеюсь, вскоре привлекут ответственное лицо или лиц к ответственности. Я уверен, что вы узнаете все об этом, когда будете читать газету или смотреть новости, что вы сейчас можете делать свободно. Что касается сегодняшнего дня, я хочу поблагодарить вас за вашу службу. Я знаю, что вы все были очень внимательны к изложению аргументов обвинения и защиты, и я надеюсь, что ваше пребывание здесь было положительным опытом. Теперь вы свободны и можете вернуться в совещательную комнату, собрать свои вещи и отправиться домой. Вы освобождены ”.


Мы в последний раз предстали перед присяжными, и я наблюдал, как они гуськом проходят через дверь в совещательную комнату. После того, как они ушли, судья поблагодарил Голанца и меня за наше профессиональное поведение во время судебного разбирательства, поблагодарил своих сотрудников и быстро закрыл заседание. Я не потрудилась распаковать какие-либо файлы из своей сумки, поэтому долгое время стояла неподвижно после того, как судья покинул зал суда. Мои размышления не были прерваны, пока Голанц не подошел ко мне с протянутой рукой. Не задумываясь, я протянул руку и пожал ее.


“Ни на что не обижайся, Микки. Ты чертовски хороший адвокат ”.


Был, я думал.


“Да”, - сказал я. “Без обид”.


“Ты собираешься побродить поблизости и поговорить с присяжными, посмотреть, в какую сторону они склоняются?” он спросил.


Я покачал головой.


“Нет, меня это не интересует”.


“Я тоже. Береги себя ”.


Он хлопнул меня по плечу и вытолкнул за ворота. Я был уверен, что в зале будет толпа ЖУРНАЛИСТОВ, ожидающих, и он скажет им, что каким-то странным образом он почувствовал, что справедливость восторжествовала. Живи с оружием в руках, умри с оружием в руках. Или слова на этот счет.


Я бы оставил СМИ ради него. Вместо этого я дал ему хорошую наводку, а затем последовал за ним. Репортеры уже окружили его, и я смог прижаться к стене и избежать внимания. Все, кроме Джека Макэвоя из Times. Он заметил меня и начал преследовать. Он поймал меня, когда я подходил ко входу на лестничную клетку.


“Привет, Мик!”


Я взглянул на него, но не остановился. По опыту я знал, что этого делать нельзя. Если бы один представитель СМИ унизил тебя, остальная часть прайда подхватила бы и навалилась на тебя. Я не хотел, чтобы меня сожрали. Я ударился о дверь лестничной клетки и начал спускаться.


“Без комментариев”.


Он оставался со мной, шаг за шагом.


“Я пишу не о судебном процессе. Я освещаю новые убийства. Я подумал, может быть, мы с тобой могли бы снова заключить ту же сделку. Ты знаешь, торговая информация...”


“Сделки нет, Джек. И без комментариев. Увидимся позже”.


Я протянул руку и остановил его на первой лестничной площадке. Я оставил его там, спустился еще на две площадки, а затем вышел в коридор. Я спустился в зал суда судьи Холдера и вошел.


Микаэла Джилл была в приемной секретаря, и я спросил, могу ли я увидеть судью на несколько минут.


“Но я не приглашаю тебя на прием”, - сказала она.


“Я знаю это, Микаэла, но я думаю, что судья захочет меня видеть. Она вернулась туда? Не могли бы вы сказать ей, что мне нужно всего десять минут? Скажи ей, что это по поводу файлов Винсента ”.


Секретарь поднял трубку телефона, нажал на кнопку и передал судье мою просьбу. Затем она повесила трубку и сказала мне, что я могу сразу вернуться в ее кабинет.


“Благодарю вас”.


Судья сидела за своим столом в очках-половинках, с ручкой в руке, как будто я прервал ее на середине подписания приказа.


“Что ж, мистер Холлер”, - сказала она. “Это, безусловно, был насыщенный событиями день. Присаживайтесь.”


Я сел в знакомое кресло напротив нее.


“Спасибо, что согласились встретиться со мной, судья”.


“Что я могу для вас сделать?”


Она задала вопрос, не глядя на меня. Она начала ставить подписи под серией документов.


“Я просто хотел, чтобы вы знали, что я ухожу с поста адвоката по остальным делам Винсента”.


Она отложила ручку и посмотрела на меня поверх очков.


“Что?”


“Я ухожу в отставку. Я вернулся слишком рано или, вероятно, вообще не должен был возвращаться. Но мне конец ”.


“Это абсурд. О вашей защите мистера Эллиота говорили в этом здании суда. Я смотрел часть этого по телевизору. Вы явно обучали мистера Голанца, и я не думаю, что было много наблюдателей, которые поставили бы на оправдательный приговор ”.


Я отмахнулся от комплиментов.


“В любом случае, судья, это не имеет значения. На самом деле я здесь не из-за этого ”.


Она сняла очки и положила их на стол. Она выглядела нерешительной, но затем задала следующий вопрос.


“Тогда почему ты здесь?”


“Потому что, судья, я хотел, чтобы вы знали, что я знаю. И достаточно скоро это сделают и все остальные ”.


“Я уверен, что не понимаю, о чем вы говорите. Что вам известно, мистер Холлер?”


“Я знаю, что ты продаешься и что ты пытался меня убить”.


Она рявкнула смехом, но в ее глазах не было веселья, только кинжалы.


“Это что, какая-то шутка?”


“Нет, это не шутка”.


“Тогда, мистер Холлер, я предлагаю вам успокоиться и взять себя в руки. Если вы будете ходить по зданию суда, выдвигая такого рода нелепые обвинения, то для вас будут последствия. Тяжелые последствия. Возможно, вы правы. Вы испытываете стресс из-за того, что слишком рано вернулись из реабилитационного центра ”.


Я улыбнулся и по ее лицу понял, что она сразу осознала свою ошибку.


“Вы допустили ошибку, не так ли, судья? Как ты узнал, что я был в реабилитационном центре? А еще лучше, откуда присяжный номер семь узнал, как выманить меня из дома прошлой ночью? Ответ в том, что у вас была моя предыстория. Ты подставил меня и послал Максуини убить меня ”.


“Я не знаю, о чем вы говорите, и я не знаю этого человека, который, по вашим словам, пытался вас убить”.


“Ну, я думаю, он тебя знает, и в последний раз, когда я его видел, он собирался начать играть в ”Давайте заключим сделку с федеральным правительством".


Это поразило ее, как удар под дых. Я знал, что, рассказав ей об этом, я не снискаю расположения Босха или Армстеда, но мне было все равно. Ни один из них не был тем парнем, которого использовали как пешку и который едва не сорвал высокий куш с Малхолланда. Я был тем парнем, и это давало мне право противостоять человеку, который, как я знал, стоял за этим.


“Я собрал это воедино, не заключая ни с кем сделки”, - сказал я. “Мой следователь выследил Максуини. Девять лет назад он был арестован за ADW, и кто был его адвокатом? Митч Лестер, твой муж. На следующий год его снова арестовали за мошенничество, и снова по делу проходил Митч Лестер. Здесь есть связь. Получается симпатичный маленький треугольник, не так ли? У вас есть доступ к списку присяжных и процессу отбора и контроль над ним. Вы можете залезть в компьютеры, и именно вы подсадили шпалу моим присяжным. Джерри Винсент заплатил вам, но потом он передумал, после того как ФБР начало вынюхивать. Нельзя было рисковать тем, что Джерри может столкнуться с ФБР и попытаться устроить им судью. Итак, вы послали Максуини.


“Затем, когда вчера все превратилось в дерьмо, ты решил навести порядок в доме. Вы послали Максуини – присяжного номер семь – за Эллиотом и Альбрехтом, а затем за мной. Как у меня дела, судья?Я пока что что-нибудь пропустил?”


Я произнес слово “судья” так, словно оно имело то же значение, что и мусор. Она встала.


“Это безумие. У вас нет доказательств, связывающих меня с кем-либо, кроме моего мужа. И переходить от одного из его клиентов ко мне - это полный абсурд ”.


“Вы правы, судья. У меня нет доказательств, но мы здесь не в суде. Здесь только ты и я. У меня просто есть внутреннее чутье, и оно говорит мне, что все это возвращается к тебе ”.


“Я хочу, чтобы ты сейчас же ушел”.


“Но федералы, с другой стороны? Максуини у них ”.


Я мог видеть, как это вселяет страх в ее глаза.


“Полагаю, вы ничего о нем не слышали, не так ли? Да, я не думаю, что они разрешат ему делать какие-либо звонки, пока допрашивают его. Тебе лучше надеяться, что у него нет ни одной из этих улик. Потому что, если он поместит тебя в этот треугольник, тогда ты поменяешь свою черную мантию на оранжевый комбинезон ”.


“Убирайтесь, или я вызову охрану здания суда и вас арестуют!”


Она указала на дверь. Я спокойно и медленно встал.


“Конечно, я пойду. И знаешь что? Возможно, я никогда больше не буду заниматься юридической практикой в этом здании суда. Но я обещаю вам, что вернусь, чтобы посмотреть, как вас будут судить. Ты и твой муж. Рассчитывай на это ”.


Судья уставилась на меня, ее рука все еще была протянута к двери, и я увидел, как гнев в ее глазах медленно сменяется страхом. Ее рука немного опустилась, а затем она позволила ей упасть полностью. Я оставил ее стоять там.


Я спустился по лестнице до конца, потому что не хотел заходить в переполненный лифт. Одиннадцать пролетов вниз. Внизу я толкнул стеклянные двери и покинул здание суда. Я достал свой телефон, позвонил Патрику и сказал ему развернуть машину. Затем я позвонил Босху.


“Я решил разжечь костер под тобой и бюро”, - сказал я ему.


“Что вы имеете в виду? Что ты сделал?”


“Я не хотел ждать, пока бюро потребуется, как обычно, полтора года, чтобы возбудить дело. Иногда правосудие не может ждать, детектив.”


“Что ты сделал, Холлер?”


“У меня только что был разговор с судьей Холдером – да, я разобрался во всем без помощи Максуини. Я сказал ей, что Максуини был у федералов и он сотрудничал. На вашем месте и в бюро я бы чертовски поторопился с вашим делом, а тем временем присматривал за ней. Она не кажется мне бегуньей, но никогда не знаешь наверняка. Хорошего дня”.


Я закрыл телефон, прежде чем он смог возразить против моих действий. Мне было все равно. Он использовал меня все это время. Было приятно поменяться с ним ролями, заставить его и ФБР танцевать в конце цепочки.


ЧАСТЬ ШЕСТАЯ


– Последний вердикт


Пятьдесят четыре


Босх постучал в мою дверь рано утром в четверг. Я еще не причесалась, но была одета. Он, с другой стороны, выглядел так, словно провел всю ночь.


“Я тебя разбудил?” - спросил он.


Я покачал головой.


“Я должен подготовить своего ребенка к школе”.


“Это верно. По вечерам в среду и каждые другие выходные ”.


“В чем дело, детектив?”


“У меня есть пара вопросов, и я подумал, что вам, возможно, будет интересно узнать, как обстоят дела по всем вопросам”.


“Конечно. Давайте посидим здесь. Я не хочу, чтобы она это слышала ”.


Я пригладила волосы, направляясь к столу.


“Я не хочу сидеть”, - сказал Босх. “У меня не так много времени”.


Он повернулся к перилам и оперся на них локтями. Я сменил направление и сделал то же самое прямо рядом с ним.


“Мне тоже не нравится сидеть, когда я здесь”.


“У меня дома такой же вид”, - сказал он. “Только это с другой стороны”.


“Полагаю, это заставляет нас по разные стороны одной и той же горы”.


Он на мгновение перевел взгляд с вида на меня.


“Что-то вроде этого”, - сказал он.


“Итак, что происходит? Я думал, ты будешь слишком зол на меня, чтобы когда-нибудь рассказать мне, что происходит ”.


“По правде говоря, я сам думаю, что бюро действует слишком медленно. Им не очень понравилось то, что ты сделал, но я не возражал. Это заставило дело сдвинуться с мертвой точки ”.


Босх выпрямился и откинулся на перила, открывая вид на город позади него.


“Итак, что же тогда происходит?” Я спросил.


“Вчера вечером большое жюри вынесло обвинительные заключения. Холдер, Лестер, Карлин, Максуини и женщина, которая является надзирателем в офисе присяжных и именно она предоставила им доступ к компьютерам. Мы снимаем их всех одновременно этим утром. Так что держи это при себе, пока мы всех не подключим ”.


Было приятно, что он доверял мне настолько, что рассказал до арестов. Я подумал, что было бы еще приятнее спуститься в ЦКБ и посмотреть, как они выводят Холдера оттуда в наручниках.


“Это прочно?” Я спросил. “Холдер - судья, вы знаете. Тебе лучше прибить это гвоздями ”.


“Это надежно. Максуини отказался от всего этого. У нас есть записи телефонных разговоров, денежных переводов. Он даже записывал на пленку ее мужа во время некоторых бесед ”.


Я кивнул. Это звучало как типичный федеральный пакет. Одна из причин, по которой я никогда не брался за федеральные дела, когда практиковал, заключалась в том, что когда Большой Джи заводил дело, оно обычно оставалось заведенным. Победы защиты были редкостью. В большинстве случаев тебя просто расплющивало, как труп на дороге.


“Я не знал, что Карлин замешана в этом”, - сказал я.


“Он в самом центре. Он давно знаком с судьей, и она использовала его, чтобы приблизиться к Винсенту в первую очередь. Винсент использовал его, чтобы доставить деньги. Затем, когда Винсент начал трусить, потому что ФБР что-то вынюхивало, Карлин пронюхала об этом и рассказала судье. Она подумала, что лучшее, что можно сделать, это избавиться от слабого звена. Она и ее муж послали Максуини позаботиться о Винсенте ”.


“Как об этом пронюхали? Рен Уильямс?”


“Да, мы думаем. Он сблизился с ней, чтобы следить за Винсентом. Мы не думаем, что она знала, что происходит. Она недостаточно умна ”.


Я кивнул и подумал о том, как все части сочетаются друг с другом.


“Что насчет Максуини? Он просто сделал то, что ему сказали? Судья говорит ему ударить парня, и он просто делает это?”


“Прежде всего, Максуини был мошенником до того, как стал убийцей. Так что я ни на минуту не думаю, что мы вытянем из него всю правду. Но он говорит, что судья может быть очень убедительным. То, как она ему это объяснила, означало, что либо Винсент погибнет, либо они все погибнут. Выбора не было. Кроме того, она также пообещала увеличить его долю после того, как он пройдет через суд и раскроет дело ”.


Я кивнул.


“Итак, каковы обвинительные заключения?”


“Заговор с целью совершения убийства, коррупция. Это только первая волна. В будущем их будет больше. Это было не в первый раз. Максуини сказал нам, что за последние семь лет он был в составе четырех присяжных. Два оправдательных приговора и две виселицы. Три разных здания суда.”


Я присвистнул, подумав о некоторых громких делах, которые в последние годы заканчивались шокирующими оправдательными приговорами или повешением присяжных.


“Роберт Блейк?”


Босх улыбнулся и покачал головой.


“Я бы хотел”, - сказал он. “О.Джей тоже. Но тогда они не занимались бизнесом из-за этого. Мы только что сами проиграли эти дела ”.


“Не имеет значения. Это будет грандиозно ”.


“Самый большой, который у меня когда-либо был”.


Он скрестил руки на груди и оглянулся через плечо на открывшийся вид.


“У тебя Сансет-Стрип, а у меня Юниверсал”, - сказал он.


Я услышал, как открылась дверь, и, оглянувшись, увидел выглядывающую Хейли.


“Папа?”


“В чем дело, Хэй?”


“Все в порядке?”


“Все в порядке. Хейли, это детектив Босх. Он полицейский ”.


“Привет, Хейли”, - сказал Босх.


Я думаю, это был единственный раз, когда я видел, как он по-настоящему улыбнулся.


“Привет”, - сказала моя дочь.


“Хейли, ты съела свои хлопья?” Я спросил.


“Да”.


“Хорошо, тогда ты можешь смотреть телевизор, пока не придет время уходить”.


Она исчезла внутри и закрыла дверь. Я посмотрел на часы. У нее оставалось еще десять минут до того, как нам нужно было уходить.


“Она симпатичный ребенок”, - сказал Босх.


Я кивнул.


“Я должен задать тебе вопрос”, - сказал он. “Ты заварил все это дело, не так ли? Ты отправил то анонимное письмо судье.”


Я на мгновение задумался, прежде чем ответить.


“Если я скажу "да", стану ли я свидетелем?”


В конце концов, меня не вызвали в федеральное большое жюри. Поскольку Максуини отказался от всего, я, очевидно, был им не нужен. И я не хотел менять это сейчас.


“Нет, это только для меня”, - сказал Босх. “Я просто хочу знать, правильно ли ты поступил”.


Я думал не говорить ему, но в конечном счете я хотел, чтобы он знал.


“Да, это был я. Я хотел вывести Максуини из состава присяжных, а затем выиграть дело честно. Я не ожидал, что судья Стэнтон возьмет письмо и проконсультируется по этому поводу с другими судьями ”.


“Он позвонил главному судье и спросил ее совета”.


Я кивнул.


“Должно быть, так и было”, - сказал я. “Он звонит ей, не зная, что она стояла за всем этим. Затем она дала Максуини чаевые и сказала ему не являться в суд, а затем использовала его, чтобы попытаться навести порядок ”.


Босх кивнул, как будто я подтверждал то, что он уже знал.


“И ты был частью беспорядка. Она, должно быть, решила, что ты отправил письмо судье Стэнтону. Ты слишком много знал и должен был уйти – прямо как Винсент. Дело было не в истории, которую мы подбросили. Речь шла о том, что ты дал чаевые судье Стэнтону ”.


Я покачал головой. Мои собственные действия едва не привели к моей собственной гибели в виде прыжка с большой высоты у Малхолланда.


“Наверное, я был довольно глуп”.


“Я не знаю об этом. Ты все еще стоишь. После сегодняшнего дня никто из них не будет ”.


“Вот так. Какого рода сделку заключил Максуини?”


“Никакого смертного приговора и рассмотрения. Если все лягут, то он, вероятно, получит пятнадцать. В федеральной системе это означает, что он все равно отсидит тринадцать.”


“Кто его адвокат?”


“У него двое. Дэн Дейли и Роджер Миллс.”


Я кивнул. Он был в надежных руках. Я подумал о том, что сказал мне Уолтер Эллиот, что чем ты виновнее, тем больше адвокатов тебе нужно.


“Довольно хорошая сделка за три убийства”, - сказал я.


“Одно убийство”, - поправил Босх.


“Что вы имеете в виду? Винсент, Эллиот и Альбрехт.”


“Он не убивал Эллиота и Альбрехта. Эти двое не совпали ”.


“О чем ты говоришь? Он убил их, а затем попытался убить меня ”.


Босх покачал головой.


“Он действительно пытался убить тебя, но он не убивал Эллиота и Альбрехта. Это было другое оружие. Вдобавок ко всему, это не имело смысла. Зачем ему устраивать им засаду, а затем пытаться выставить тебя самоубийцей? Это не соответствует действительности. Максуини чист в отношении Эллиота и Альбрехта ”.


Я ошеломленно молчал долгое время. В течение последних трех дней я верил, что человек, убивший Эллиота и Альбрехта, был тем же человеком, который пытался убить меня, и что он был надежно заперт в руках властей. Теперь Босх говорил мне, что где-то там был второй убийца.


“У Беверли Хиллз есть какие-нибудь идеи?” Я, наконец, спросил.


“О, да, они почти уверены, что знают, кто это сделал. Но они никогда не возбудят дело ”.


Удары продолжали поступать. Один сюрприз за другим.


“Кто?”


“Семья”.


“Ты имеешь в виду, как Семья, с большой F? Организованная преступность?”


Босх улыбнулся и покачал головой.


“Семья Йохана Рилца. Они позаботились об этом ”.


“Откуда они это знают?”


“Приземляется и углубляется. Пули, которые они извлекли из двух жертв, были девятимиллиметровыми "парабеллумами". Корпус и оболочка из латуни, изготовлены в Германии. Полиция БХПД взяла профиль пули и сравнила их с C-девяносто шестым Mauser, также произведенным в Германии.”


Он сделал паузу, чтобы узнать, есть ли у меня какие-либо вопросы. Когда я этого не сделал, он продолжил.


“В полиции штата Нью-Йорк они думают, что это почти как будто кто-то отправлял сообщение”.


“Сообщение из Германии”.


“Ты получил это”.


Я подумал о Голанце, рассказывающем семье Рилц, как я собираюсь неделю таскать Йохана по грязи. Они предпочли уйти, чем быть свидетелями этого. И Эллиот был убит до того, как это могло произойти.


“Парабеллум”, - сказал я. “Вы знаете латынь, детектив?”


“Не ходил в юридическую школу. Что это значит?”


“Готовьтесь к войне. Это часть поговорки. ‘Если вы хотите мира, готовьтесь к войне’. Что теперь будет с расследованием?”


Босх пожал плечами.


“Я знаю пару детективов из Беверли-Хиллз, которые благодаря этому получат хорошую поездку в Германию. Они перевозят своих пассажиров бизнес-классом с креслами, которые складываются в кровати. Они рассмотрят ходатайства и проявят должную осмотрительность. Но если удар был нанесен правильно, ничего никогда не случится ”.


“Как они пронесли сюда пистолет?”


“Это можно было бы сделать. Через Канаду или FedEx, если это абсолютно точно должно быть там вовремя ”.


Я не улыбнулся. Я думал об Эллиоте и равновесии справедливости. Босх, казалось, каким-то образом знал, о чем я думаю.


“Помните, что вы сказали мне, когда сказали, что сообщили судье Холдер, что знаете, что она стоит за всем этим?”


Я пожал плечами.


“Что я сказал?”


“Ты сказал, что иногда правосудие не может ждать”.


“И?”


“И ты был прав. Иногда это не ждет. На том процессе у вас был импульс, а Эллиот выглядел так, словно собирался уйти. Итак, кто-то решил не дожидаться правосудия и вынес свой собственный вердикт. Когда я служил в патруле, знаете, как мы называли убийство, которое свелось к простому уличному правосудию?”


“Что?”


“Латунный вердикт”.


Я кивнул. Я понял. Мы оба долго молчали.


“В любом случае, это все, что я знаю”, - наконец сказал Босх. “Я должен идти и приготовиться сажать людей в тюрьму. Это будет хороший день ”.


Босх оттолкнулся от перил, готовый к прыжку.


“Забавно, что вы пришли сюда сегодня”, - сказал я. “Прошлой ночью я решил, что спрошу тебя кое о чем, когда увижу тебя в следующий раз”.


“Да, и что это?”


Я на мгновение задумался об этом, а затем кивнул. Это было правильное решение.


“Две стороны одной горы… Ты знаешь, что ты очень похож на своего отца?”


Он ничего не сказал. Он просто уставился на меня на мгновение, затем кивнул один раз и повернулся к перилам. Он бросил взгляд на город.


“Когда ты собрал это воедино?” он спросил.


“Технически прошлой ночью, когда мы с дочерью рассматривали старые фотографии и альбомы с вырезками. Но я думаю, что на каком-то уровне я знал это уже давно. Мы рассматривали фотографии моего отца. Они продолжали напоминать мне о ком-то, и тогда я понял, что это был ты. Как только я это увидел, это показалось очевидным. Я просто сначала этого не заметил ”.


Я подошел к перилам и посмотрел на город вместе с ним.


“Большую часть того, что я знаю о нем, я почерпнул из книг”, - сказал я. “Много разных случаев, много разных женщин. Но есть несколько воспоминаний, которых нет в книгах и которые принадлежат только мне. Я помню, как пришел в кабинет, который он оборудовал дома, когда ему стало плохо. На стене висела картина в рамке – на самом деле гравюра, но тогда я думал, что это настоящая картина. Сад земных наслаждений.Странные, пугающие вещи для маленького ребенка…


“У меня осталось воспоминание о том, как он держал меня на коленях, заставлял смотреть на картину и говорил, что это не страшно. Что это было прекрасно. Он пытался научить меня произносить имя художника. Hieronymus Bosch. Рифмуется с ‘анонимным", - сказал он мне. Только тогда, я не думаю, что я тоже мог бы сказать ‘анонимный’ ”.


Я не видел города снаружи. Я видел воспоминание. После этого я некоторое время молчал. Настала очередь моего сводного брата. В конце концов, он оперся локтями о перила и заговорил.


“Я помню этот дом”, - сказал он. “Я навещал его однажды. Представился. Он был на кровати. Он умирал”.


“Что ты ему сказал?”


“Я только что сказал ему, что справился с этим. Вот и все. На самом деле больше нечего было сказать ”.


Как прямо сейчас, подумал я. Что тут было сказать? Каким-то образом мои мысли перескочили к моей собственной разрушенной семье. Я мало общался с братьями и сестрами, которые, как я знал, у меня были, не говоря уже о Босхе. А потом была моя дочь, которую я видел всего восемь дней в месяц. Казалось, что самые важные вещи в жизни легче всего разбить на части.


“Ты знал все эти годы”, - наконец сказал я. “Почему ты никогда не вступал в контакт? У меня есть еще один сводный брат и три сводные сестры. Они и твои тоже, ты знаешь.”


Босх сначала ничего не сказал, затем дал ответ, который, как я догадался, он говорил себе на протяжении нескольких десятилетий.


“Я не знаю. Думаю, я не хотел раскачивать ничью лодку. В большинстве случаев люди не любят сюрпризов. Не такой, как этот ”.


На мгновение я задумался, какой была бы моя жизнь, если бы я знал о Bosch. Может быть, я был бы копом, а не адвокатом. Кто знает?


“Ты знаешь, я ухожу”.


Я не был уверен, почему я это сказал.


“Увольняюсь с чего?”


“Моя работа. Закон. Можно сказать, что вердикт брасса был моим последним приговором ”.


“Я уволился однажды. Это не заняло. Я вернулся”.


“Посмотрим”.


Босх взглянул на меня, а затем снова перевел взгляд на город. Это был прекрасный день с низко летящими облаками и фронтом холодного воздуха, который сжал слой смога до тонкой янтарной полосы на горизонте. Солнце только что поднялось над горами на востоке и бросало свет на Тихий океан. Мы могли видеть весь путь до Каталины.


“Я пришел в больницу в тот раз, когда в тебя стреляли”, - сказал он. “Я не был уверен, почему. Я видел это в новостях, и они сказали, что это был удар под дых, и я знал, что это может закончиться в любом случае. Я подумал, может быть, если им понадобится кровь или что-то в этом роде, я мог бы… Я подумал, что мы подходим друг другу, понимаешь? В любом случае, там были все эти репортеры и камеры. В итоге я ушел ”.


Я улыбнулся, а затем начал смеяться. Я ничего не мог с этим поделать.


“Что тут смешного?”


“Ты, коп, добровольно сдаешь кровь адвокату защиты. Я не думаю, что они позволили бы тебе вернуться в здание клуба, если бы знали об этом ”.


Теперь Босх улыбнулся и кивнул.


“Думаю, я об этом не подумал”.


И вот так наши улыбки исчезли, и неловкость оттого, что мы незнакомы, вернулась. В конце концов Босх взглянул на часы.


“Группы по выдаче ордеров встречаются через двадцать минут. Мне пора сниматься ”.


“Хорошо”.


“Еще увидимся, советник”.


“Еще увидимся, детектив”.


Он спустился по ступенькам, а я остался там, где был. Я услышал, как завелась его машина, затем тронулась с места и поехала вниз по склону.


Пятьдесят пять


После этого я остался на палубе и смотрел на город, по которому двигался свет. Много разных мыслей пронеслось в моей голове и улетело в небо, как облака там, наверху, отдаленно красивые и неприкасаемые. Отдаленный. У меня осталось ощущение, что я больше никогда не увижу Босха. Что у него была бы его сторона горы, а у меня была бы моя, и это все, что было бы.


Через некоторое время я услышал, как открылась дверь и на палубе раздались шаги. Я почувствовал присутствие моей дочери рядом со мной и положил руку ей на плечо.


“Что ты делаешь, папа?”


“Просто смотрю”.


“С тобой все в порядке?”


“Я в порядке”.


“Чего хотел тот полицейский?”


“Просто поговорить. Он мой друг ”.


Мы оба на мгновение замолчали, прежде чем она продолжила.


“Я бы хотела, чтобы мама осталась с нами прошлой ночью”, - сказала она.


Я посмотрел на нее сверху вниз и сжал ее шею сзади.


“По одному делу за раз, Хэй”, - сказал я. “Мы уговорили ее поесть с нами блинчиков прошлой ночью, не так ли?”


Она подумала об этом и кивнула мне. Она согласилась. Блины были началом.


“Я опоздаю, если мы не пойдем”, - сказала она. “Еще раз, и я получу справку о поведении”.


Я кивнул.


“Очень плохо. Солнце вот-вот коснется океана ”.


“Давай, пап. Это происходит каждый день ”.


Я кивнул.


“По крайней мере, где-то”.


Я пошел за ключами, затем запер дверь, и мы спустились по ступенькам в гараж. К тому времени, когда я дал задний ход "Линкольну" и направил его вниз по склону, я мог видеть, как солнце окрашивает Тихий океан в золотые тона.


Благодарности


В произвольном порядке автор хотел бы поблагодарить следующих лиц за вклад в исследование и написание этой истории, который варьировался от небольшого до невероятно самоотверженного и гигантского:


Дэниел Дейли, Роджер Миллс, Деннис Войцеховский, Ася Мучник, Билл Мэсси, С. Джон Дрексел, Деннис Макмиллан, Памела Маршалл, Линда Коннелли, Джейн Дэвис, Шеннон Бирн, Майкл Питч, Джон Уилкинсон, Дэвид Огден, Джон Хоутон, Майкл Крикорян, Майкл Рош, Грег Стаут, Джудит Шампань, Рик Джексон, Дэвид Ламбкин, Тим Марсия, Хуан Родригес и Филип Спитцер.


Это художественное произведение. Любые ошибки в законе, доказательствах и тактике ведения судебного процесса полностью принадлежат автору.


Об авторе


Майкл Коннелли - автор серии романов о Гарри Босхе, ставших бестселлерами, а также бестселлера №1 New York Times "Адвокат Линкольна", в котором фигурирует Микки Халлер. Он бывший газетный репортер, получивший множество наград за свою журналистику и свои романы. Он проводит время в Калифорнии и Флориде.


***