# Падчерица

Автор Новый

-- ПАДЧЕРИЦА


Я вернулся с работы и удивился тишине в доме. Обычно Ирина, моя жена, встречала меня чуть ли не у порога, ей было скучно одной дома и она с радостью встречала меня. Она уже собралась устраиваться на работу, только чтобы не сидеть дома одной.

Я осмотрелся, шубы на вешалке не было, значит она куда-то ушла. Странно, она вроде бы ничего такого не планировала. Я переоделся, и зашел на кухню, но и здесь был тот то же небольшой беспорядок, что я оставил утром. Обычно я не будил её, завтракал один, и уходя, будил только Марину, её дочку. Марина выпивала чашку кофе и исчезала. А вечером обычно меня ждал ужин, чисто прибранный дом и веселая Ирина.

На столе лежала записка. Я включил чайник и взял её в руки:

"Прости, искать меня не надо, я буду далеко от города. Спасибо за всё. Любовь сильнее меня. Ирина."

Вот так, ни с того, ни с чего! Какая у неё такая любовь? Она никогда не упоминала про неё.... Может это шутка? Я пошел в спальню, но судя по отсутствию её вещей, это была не шутка. Но странно, не было не только её вещей, но и исчезли некоторые мои вещи. Не было в основном новых вещей, которые я почти не надевал и которые брала для меня сама Ирина.

Все деньги, которые были дома, исчезли тоже... Не было моей дорожной бритвы, которая была с аккумуляторами, носовые платки... Исчезли те вещи, которые я брал обычно в дорогу, даже мой маленький приемник... У меня было ощущение, что это уехал я....

Настроение у меня было хуже не куда, всё же к Ирине я был не равнодушен. Этот удар застал меня врасплох. Ну ничего не предвещало такого её поступка.

Я прожил с ней полгода. Мы познакомились в поезде, ехали мы в одном купе, я и Ирина со своей шестнадцатилетней дочкой. Мы разговорились, и уже на другой день были довольно близки. Ирина оказалась одинокой женщиной, она была старше меня лет на пять, но выглядела гораздо моложе, я тоже жил уже несколько лет один, поэтому и не удивительно, что мы быстро сошлись, и уже в поезде умудрились заняться любовью. В нашем вагоне половина купе были пустые, поэтому мы закрылись в одном из них, когда её Марина уснула, и нам там никто не помешал.

Мне она понравилась сразу, поэтому я и предложил ей пожить у меня, тем более они ехали в город, где у неё была всего одна подруга. Она не согласилась сразу, поэтому я оставил ей подробный адрес и настоятельную просьбу не стесняться, забегать в любое время.

Мы расстались на вокзале, но уже вечером она была у меня дома. Её подруга, за то время, пока они не виделись, развелась с мужем, совершенно спилась и теперь на её квартире был настоящий притон, приходили какие-то пьяные молодые люди, постоянно толкались наркоманы. И Ирина срочно сбежала оттуда.

Мы стали жить вместе, но в загс идти она не захотела, не смотря на все мои уговоры. И эти полгода мы прожили просто прекрасно. Мы радовались друг другу, я легко нашел общий язык с её дочкой, которая училась в последнем классе школы. Оставались выпускные экзамены и мы уже спланировали, куда она будет поступать учиться дальше. Марина была умная и спокойная девочка, она хорошо училась и сомнений в том, что она не поступит, не было ни у кого. А Ирина, по моему желанию, занималась домашним хозяйством. Мне только не нравилась её некоторая холодность в постели. Казалось, что она просто отбывает некоторую повинность. Я нередко расстраивался из-за этого, но в основном винил самого себя.

И вот теперь я сидел на кухне, в полной недоумении, почему же так она поступила? Что же я сделал такого? Я сидел и пытался понять, в чем же я виноват. И в конечном итоге пришел выводу, что в этом виноват я сам.

И тут появилась Марина, голодная и веселая. Она непринужденно чмокнула меня, поинтересовалась, почему на кухне так пусто и где же её мать. Я молча сунул ей записку. Марина взяла её, быстро прочитала и как-то сразу увяла., молча ушла в свою комнату. Я вспомнил, что девчонка голодная, и начал готовить на скорую руку ужин.

-- И что будем делать? - Марина так и не переоделась, она стояла с напряженным лицом и внимательно смотрела на меня.

-- Да ничего! - неожиданно зло ответил я. - Ушла и ушла. Если я её не устроил, что ж... другой значит лучше.

-- Да я не про неё... я про себя.

-- А ты то здесь причем? Ты то же не ушла...

-- Что будет со мной?

-- Марина, я тебя не пойму... не забивай голову. Твоё дело - экзамены сдавать. Это наша с Ириной дело. Ты то здесь причем?

-- Вы же с мамой не расписаны....

-- Ну и хорошо... с разводом никакой мороки...

-- И получается, что я вам совершенно чужая! - упрямо давила Марина. - Мамы нет и я вам никто!

-- Так...ещё одна.. - расстроился я вообще, - А тебе то я чем не угодил? Что я тебе сделал плохого?

-- Да нет, наоборот. Но как я теперь буду жить здесь? Мама же не взяла меня с собой!

-- И правильно сделала... Тебе надо школу заканчивать, а не скитаться по стране.

-- Но вы не обязаны меня теперь содержать, учить...

-- С чего это я не обязан? - я не понимал, что она хочет от меня.

-- Я же не ваша дочь.... - мне стало совсем нехорошо. Теперь и Марина...

-- Эх... этого то я от тебя не ожидал... - вздохнул я . - Я к тебе относился как к родной...

-- Я очень благодарна за это... и я хотела бы такого отца...

-- Так в чем же дело? Я тебя не пойму... для тебя то ничего же не изменяется!

-- То есть..

-- Если ещё раз брякнешь мне, что ты чужая дочь... что я для тебя никто... то можешь быть свободной! Гуляй на все четыре стороны! - я чуть не стукнул кулаком по столу. Совсем девчонка разболталась!

Марина сначала недоверчиво смотрела на меня, потом поняла, что я не шучу, и вдруг прижалась ко мне, и разрыдалась.... Я все равно ничего не понял... ну сбежала ей мать.... А ребенок то здесь причем? Почему она то должна отвечать за неё?

Так мы остались вдвоем. Только Марине добавилось хлопот по дому, но я старался во всем помогать ей. Дни текли за днями, наступила весна. От Ирины не было ни весточки, она даже дочке не писала. И я постепенно забыл её, как плохой сон. Марина не доставляла мне хлопот, она сама покупала себе вещи, и даже начала следить за мной, чтобы я выглядел прилично. Она затаскивала меня в магазины и выбирала мне рубашки, костюмы, постоянно заботилась, чтобы все те мелочи для дома, которые необходимы в быту, не заканчивались. Зарабатывал я неплохо, поэтому мы не нуждались. Только мне приходилось каждый раз убеждать её, чтобы она не стеснялась и тратила на себя столько, сколько она хотела.

Я не расспрашивал её о прежней жизни, о прежних мужьях Ирины. Но однажды она сама мне всё и рассказала.

Настоящий отец Марины погиб, когда девочке было всего пять лет. Потом они несколько лет жили вдвоем, затем Ирина вышла замуж . Отчим Марины был хороший человек, они неплохо прожили лет пять, и тут у её матери приключилась любовь. Она встретилась с Эдиком, свободным художником, человеком без жилья, без работы, без семьи. В нем был талант художника, он рисовал быстро и хорошо, и если бы ни его отношение к жизни, он бы стал известной личностью. А в жизни он был настоящим паразитом. Трудиться ему не хотелось, а тем более обзаводиться детьми, семьей, домом. Он был смазлив внешностью, чем и пользовался, заводя себе женщин, которые кормили и одевали его.

Вот в этого типа и влюбилась Ирина. Она стала изменять мужу, стала пропадать из дома, а потом и вообще, иногда не появлялась неделями. У Эдика, этого свободного художника, была загаженная, ободранная, маленькая квартира, которую на время предоставила одна из его любовниц, в обмен на услуги сексуального характера.

Наконец мужу Ирины это надоело, из дома стали пропадать деньги, ведь Ирина не работала, а Эдика надо было кормить. Отчим Марины здраво рассудил, что это уж большая борзость, кормить любовника своей жены. И последовал развод, и Ирине пришлось перебраться вместе с дочерью в эту маленькую квартирку, а самой устраиваться на работу. Но, чтобы у Эдика не отобрали квартиру, ему приходилось чуть ли не через день обслуживать хозяйку квартиры. И Ирина, как всегда, последняя, узнала об этом. Кроме этого, хозяйка узнала, что Эдик завел семью и потребовала его выгнать их, иначе пригрозила отобрать квартиру.

Кроме этого, Марине исполнилось 16 лет, она превратилась в красивую, стройную девушку и Эдик стал поглядывать на неё. Он довольно откровенно приставал к ней и Ирина испугалась за дочь. Поэтому она и сбежала от Эдика, встретив меня по дороге.

А теперь, скорее всего, это Эдик нашел её и увез обратно. Ирина даже ради него бросила свою дочь, неизвестно на кого.

- И правильно сделала... - пробурчал я, - И как это? Неизвестно на кого? На меня...

Наконец закончились экзамены, одни, другие... Всё оказалось так, как я планировал, Марина стала студенткой. Она бурно радовалась новой жизни, заводила себе новых друзей. Но я заметил, что не смотря на то, что она была очень привлекательна, у неё не было ни друга, ни любимого. Я тоже был постоянно один, приводить домой какую-нибудь подругу, а желающих всегда было достаточно, мне было стыдно. Конечно, иногда я ночевал у какой-нибудь очередной желающей, но это было редко. И я понял, что Марине это не нравиться. Мне не хотелось её расстраивать и я вел довольно монашеский образ жизни.

Однажды позвонила Ирина. Но я отказался говорить с ней, и пришлось краснеть за неё Марине. Марина рассказала, как она учиться, как живет... Потом, видимо Ирина что-то спросила у неё, потому что Марина натурально взвилась и закричала в трубку:

-- Если ты ещё раз посмеешь сказать такое, я вообще никогда не буду разговаривать с тобой! Не все такие, как.... А ты... ты дура! И не вздумай ! Он не простит! - и она бросила трубку.

-- Нельзя такое матери говорить! - сделал я ей замечание, скорее по привычке. Он глянула на меня, что-то хотела сказать, но промолчала и убежала в свою комнату.

С этого дня она изменилась, если раньше она была очень стеснительной, и вела себя ну осень строго, теперь она стала смущать меня на каждом ходу. Её халатик вдруг стал опасно коротким, и носила она стала его так небрежно, что я стал видеть её трусики и обнаженную грудь чуть ли не ежедневно. Она перестала закрываться в ванной, да ещё и оставляла довольно широкую щель. Я заметил, что она стала заботиться обо мне ну уж слишком, даже попыталась приносить мне кофе в постель. Я почему-то подумал, что она боится, как бы я не отправил её к матери, поэтому решил поговорить с ней.

- Марина, я даю тебе честное слово, что ты будешь жить здесь, сколько сама захочешь! - начал я как-то за завтраком. - Я считаю тебя своей дочерью, и ты будешь ею, пока сама не захочешь другого.

- Я не хочу быть дочерью! - вдруг крикнула она, вскочила и убежала в свою комнату. Я ничего не понял, это что за новости? Неужели я её не устраиваю, как отец? Что же такое?

Мне пришла в голову мысль, а что, если она хочет других отношений? Ну, это несерьезно, сразу подумал я, я старше её в два раза, да и внешность у меня ни Алена Делона, чтобы молодая девушка могла увлечься мною. Да и я никогда не подавал к этому повода. Хотя.... ей ведь уже скоро семнадцать... вполне взрослая девушка... Может ей просто нужен секс? Тогда это не ко мне.... Нашлась Лолита!

Я набрался решительности и всё это высказал ей, и потребовал прекратить эту эротику. Она выслушала меня молча, сильно краснея, и потом не разговаривала со мной несколько дней.

Потихоньку всё успокоилось, Марина больше не надевала коротенький халатик, я иногда, если уж совсем честно, даже жалел об этом. Мне было приятно видеть её грудь, а её трусики сильно возбуждали меня.

И вот однажды, как то вечером, Марина появилась дома не одна. Длинный, лохматый парень, немного развязный и самоуверенный, он вел себя с ней, как будто она уже была его собственностью. Хотя я и был морально готов к тому, что у Марины появиться друг, но увидев его в реальности, растерялся. У меня вдруг все похолодело в груди, по душе заскреблась противная боль, и я внезапно понял, как мне дорога Марина. Но было уже поздно, я ведь сам оттолкнул её, моралист хренов, со злостью подумал я, но надо было держать лицо, и я скорчил приветливую улыбку. Марина только раз взглянула на меня, мельком представила его, это типа Игорь, и не много вызывающе заявила, что он будет ночевать у нас. Я сдержался, пожал плечами, мол твоя воля, не надо меня про это и спрашивать, ты уже взрослая, повернулся и ушел в свою комнату. Я решил пораньше лечь спать, чтобы не мешать им. У меня было ощущения, что меня снова предали, до боли хотелось рыдать, как в детстве. Но я только усмехнулся, плакать я разучился очень давно.

Они закрылись в комнате, и я сжал зубы, стараясь не представлять себе, что они там делают. Злости на Марину у меня не было вообще, даже мысли выгнать её из дома, после этого, не было. Просто мне было очень плохо...

И тут раздались крики из её комнаты. Я взвился, как пружина, не дай бог, он что-нибудь ей сделал. Тебе парень, уже точно не жить! Я рванул дверь её комнаты, хилый шпингалет сразу вырвало и я увидел полуобнаженную Марину, которая забилась в угол кровати и как зверек, сверкала оттуда своими большими глазками. Игорь, тоже полураздетый, стоял у кровати, растерянный, с ободранным лицом, и недоуменно смотрел на неё.

-- Марина! Что я тебе сделал? Я же только притронулся к тебе! - обиженно пробормотал он..

-- Я не твоя, чтобы ты лапал меня! - вдруг истерично вскрикнула она. - Уйди, я не могу тебя видеть! И не подходи ко мне больше! Никогда!

У меня вдруг стало легко и свободно на душе. А парень испуганно уставился на меня:

-- Она сама пригласила меня сюда! Я ей только хотел помочь раздеться!

-- Девушка передумала. - спокойно сказал я, облегченно вздыхая. Меня даже радовало то, что Марина рыдала на кровати, уткнувшись подушку. Я знал, что стоит мне подойти к ней и она сразу же успокоиться.

-- Пошли, я провожу тебя! - тоном, исключающим другой вариант, жестко заявил я, и уже закрывая за ним дверь, добавил:

-- Я бы на твоем месте забыл о ней!

-- Да она сама приставала ко мне! Нужна то она больно! Псих ненормальный... я думал, она меня убьет!

-- Живой остался и ладно... - пошутил я вслед.

Я вернулся обратно в её комнату, но её там уже не было, и я испугался. Страшные мысли полезли мне в голову, я бросился искать её, и нашел... в собственной постели. Она забилась под одеяло , повернувшись лицом к стене, я разделся и прилег рядом. Потом осторожно прикоснулся к ней.

-- Теперь я сплю здесь! - голос у неё был надрывным, на грани слез.

-- Мариночка, ты ведь ещё ребенок!

-- Я? Ребенок? - она вдруг вскочила на колени , глаза у неё были сухие и яростные.

-- Мама этого не знает... а этого ребеночка один взрослый дядечка, с которым теперь мама, драл во все дырки! И этот ребеночек сам подставлял их, потому что дядечка пообещал мне, что выкинет нас с мамой голышом на улицу, если я буду сопротивляться. Мама только на работу, а он сразу ко мне, и перед школой я занималась сексом! Хорошо, что это было недолго, мать как-то узнала это и пообещала его посадить. Зато я вкусила всё! И орально, и анально, и раком.... Но самое поганое, то что мне это мне стало нравиться... И потом, я сама приставала к нему... потому что мне хотелось... тогда мать и сбежала от него...

Мне стало вдруг больно, видимо я сильно побледнел, потому что Марина вдруг испуганно распахнула глаза. Она вскочила и бросилась на кухню, принесла воды и уже хотела звонить в скорую помощь. Но я уже успокоился, но теперь в истерике закатилась Марина. Она вдруг поняла, что сказала лишнее, и теперь решила, что я её буду к ней относиться, как к последней твари. Сквозь рыдания она заявила мне, что я теперь буду брезговать её, и ей остается только умереть. Тогда я рявкнул на неё:

-- У меня было не меньше десятка женщин! И что теперь? Мне сразу застрелиться? И мне не нужна идеальная кукла! И ты не виновата, что тебе попалось в жизни такое дерьмо.... Главное, что ты не стала таким же дерьмом!

Она вдруг замолкла, и уставилась мне в глаза. И мне стало вдруг до боли жалко её, я понял, почему она не дружила не с кем, она считала себя запачканной.

Но Марина вдруг прижалась ко мне, и уже облегченно заплакала, видимо что-то увидев в моих глазах. Она прижималась ко мне и тихо шептала:

-- Я сразу влюбилась в тебя... как только увидела. Ты знаешь, как я ревновала свою маму к тебе! А когда она уехала, то жутко перепугалась лишиться тебя.


Через год, когда ей исполнилось 18, мы сразу поженились. Её мать так больше и не появилась в нашем городе, хотя иногда звонила Марине, и всё жаловалась на свою жизнь. Все же Эдик её бросил, и теперь она живет с одним пенсионером, который уже не способен, но жутко ревнует её. Вот так...