# Ч.7 Подполковник Амбросимов

Аноним Азк

Используется текст В.Федорова

Подполковник Амбросимов.


Приняв итоговый доклад об итогах боя с немецкими самолетами от гвардии капитана Ледогорова, наконец-то вылез из бронированного нутра своей КШМки и с удовольствием потянулся. В спине при этом, что-то хрустнуло, видно какой-то позвонок стал на место. Над лесом начинало вставать солнце, пахло смолой и мхом. Встававшее солнце, пробиваясь через покачивающиеся ветки деревьев, играло на земле теплыми желтыми пятнами. Среди прошлогодней хвои зеленели кустики земляники с еще не до конца созревшими, чуть красноватыми капельками ягод. Это была такая красота, что я на какой-то миг даже забыл о том куда нас всех занесло. Стоило только обернуться на шорох чьих то шагов, как картинка резко поменялась. Из-за того, что ветра практически не было черные дымы от сбитых самолетов столбами уходили в нежно голубое небо, и это сочетание цветов было кое-то неправильное, чем-то резало глаз, и моментально вернуло в действительность.

Ко мне подошел командир 1-го зенитно-ракетного взвода лейтенант Осташев и доложил, что все сбитые летчики в количестве трех человек доставлены. Они стояли за его спиной, и представляли собой очень живописную группу. Немец был в таком же сером летном комбинезоне, как и у экипажа бомбардировщика, который захватил прапорщик Мисюра. Он стоял со связанными за спиной руками и надменно смотрел на меня.

- Сейчас будет предлагать сдаться в плен. - отчего то пришла в голову эта мысль. Я приказал лейтенанту:

- Этого немца к капитану Суховею, пусть его допросит! Его оружие и документы сдайте капитану, остальное оружие и документы мне.

- Есть! ответил лейтенант, и передав мне два пистолета ТТ и небольшую стопочку документов, повел немецкого летчика в сторону где обосновался наш начальник разведки. В стопке было два удостоверения личности(командирские книжки?), два партбилета и удостоверение депутата Верховного Совета СССР.

Передо мной, стояли двое мужчин, примерно моего возраста, один с генеральскими петлицами был со звездой Героя и пятью орденами, среди которых был орден Ленина, три ордена Боевого Красного Знамени и один орден который я не смог опознать. Под наградами был закреплен маленький красный флажок с надписью "Верховный Совет СССР". Ему было от 35 до 40 лет, низкого роста, на лбу залысины и взгляд человека который привык идти прямо, никуда не сворачивая. Второй был моложе на несколько лет, в петлицах у него было по две шпалы, никаких наград не было. Он был на целую голову выше и намного шире в плечах. Под глазом уже налился фиолетовый синяк, а глаз заплыл настолько, что не открывался. За его спиной стояли двое сопровождающих солдат из взвода Скороходова с такими же фингалами под глазами, только у летчика под левым, а у обоих солдат под правым глазом. Такое обилие синяков на одном квадратном метре наводило на определенные выводы. Пришлось спросить у солдат:

- Где это вы так?

- Так, когда за этим приехали, он нас за немецких диверсантов принял, ну и...

- А почему тогда не отстреливался?

- В парашюте запутался, только левая рука свободна была, не мог он стрелять,

потупившись сказал один из солдат. Мы его уговаривали, а он ни в какую. Он когда Леху, то есть рядового Смирнова ударил, я уже не стерпел и тоже его хуком. Только он и меня успел, я даже прикрыться не смог. Я на спину упал, а он в отключке висеть остался, тут его остальные и спеленали.

- Почему Вы оказали сопротивление? Спросил я летчика.

- Незнакомая форма, неизвестное оружие, что мне оставалось делать? Сдаваться в плен? Вопросом на вопрос ответил летчик.

Видя, что летчикам стоять не легко, я приказал бойцу из взвода управления откинуть скамейки в кузове "Урала" и предложил им присесть.

- Кто вы, я уже понял из ваших документов, Вы генерал-майор Лакеев Иван Алексеевич, а Вы майор Архипенко. Я подполковник Амбросимов командир этой воинской части. Лакеев стремительно встал и хорошо поставленным командирским голосом начал:

- Подполковник! По какому праву Вы задержали меня и моего подчиненного! Я требую немедленно вернуть мне и моему подчиненному документы, личное оружие и доставить меня в штаб в г. Луцк!

- Товарищ генерал-майор! Моя часть является частью особого назначения. Как Вы успели заметить, часть вооружена новой техникой особой секретности. Мне дано право уничтожать всех, кто будет находиться в расположении без соответствующего разрешения. У Вас и Вашего подчиненного есть такое разрешение?

- Н-нет. Немного запнулся Лакеев.

- Документы, я вам сейчас верну, личное оружие несколько позже, а сейчас я попрошу майора Архипенко пройти к фельдшеру, а с Вами я хотел бы побеседовать.

Генерал кивнул своему подчиненному, тот поднялся и двинулся к заднему борту. - Товарищ генерал, попросите товарища майора не делать необдуманных поступков. Мы же, в конце концов делаем общее дело. Лакеев кивнул майору:

- Федя дай нам поговорить с подполковником!

Я никак не мог придумать, с чего начать разговор, наконец глубоко вздохнув и сказал:

- Иван Алексеевич! Я очень многого не имею права Вам и кому либо рассказывать.

Дальше в разговоре, я решил немного слукавить и подпустив в голос немного усталости и растерянности спросил его:

- Скажите мне, как коммунист коммунисту, это война? Лакеев посмотрел на меня из подлобья и зло так усмехнувшись, жестко спросил:

- Что, зассал, подполковник?

- Нет! Так же жестко отвел ему. Необходимо принять решение. Если это провокация, то я продолжу испытания техники дальше, если война то мне необходимо срочно выходить из этого района и эвакуироваться в Москву, а может и дальше, тем

более, что боеприпасы тоже экспериментальные и они все равно за день, два закончатся, а без них вся техника просто кусок секретного железа.

- Это война! Убежденно заявил Лакеев, и думаю что закончится она очень не скоро!

- Почему вы так думаете, товарищ генерал-майор?

- Я немца знаю! Пришлось столкнуться! Это наглый, уверенный, хорошо обученный, приученный к порядку противник. Он не прощает даже небольших ошибок! Что бы его победить, нам необходимо не только лучше воевать в самом бою, но и лучше готовиться к самому бою, ответил генерал.

- А где Вы, с ними сталкивались? Полюбопытствовал я.

- Сначала в Испании - легион "Кондор", слышал про такой?

- Слышал.

- А потом во Львове в тридцать девятом, они выбросили десант на Львовский аэродром. Я видел глаза этих десантников! Если прикажут - убьют не задумываясь, они хорошо обученные, подготовленные бойцы. С такими воевать трудно, и победить таких можно только лучшей подготовкой и лучшей организацией! У тебя это все есть!

-Подполковник! Ты воевал? спросил генерал.

- Пришлось, ответил я.

- Где? В Испании? энергично спрашивал собеседник.

- Ну не могу, я Вам сказать! разведя руки, улыбнулся я.

- Я наблюдал бой Вашей части, правда самый конец, когда Ваши зенитные танки сбили три пары "Мессершмиттов". Судя по звуку это малокалиберные, скорострельные пушки. Какой у них калибр?

- 23 миллиметра, механически ответил, думая, как раз, о том, как пополнить боекомплект "Шилок".

- Некоторое время назад главное управление ВВС РККА приказало провести в нашей дивизии войсковые испытания опытных образцов новых авиационных вооружений, думаю, что один момент Вас заинтересует!

- Какой? спросил я, понимая что могу услышать сейчас интересную новость.

- Вооружение установлено на самолет Ил-2, и представляет собой авиационные пушки калибра 23-мм!

- Ну и что? Мне нужны не секретные пушки штурмовиков, а снаряды к его пушкам! Они есть у Вас? Сказал я, с неприкрытой досадой.

- Да!!! Ответил с хитрющей улыбкой генерал. - На склады дивизии поступило и разгружено пять вагонов

снарядов к этим пушкам.

Я лихорадочно пытался прикинуть сколько это стандартных боекомплектов, выходило, что то около тридцати, хотя я мог и ошибаться. Лакеев внимательно с улыбкой смотрел на меня. На моё счастье к нам подошел капитан Суховей.

- Товарищ подполковник! Разрешите обратиться?

- Говори.

- Допросили немецкого летчика. Подтверждает данные экипажа бомбардировщика. Служит в первой группе третьей истребительной эскадры пятого авиакорпуса четвертого воздушного флота. Первая группа в составе тридцати пяти Ме-109Ф базируется на аэродроме Дуб, вторая группа в составе также тридцати пяти Ме-109Ф и штаб эскадры - четыре Ме-109Ф расположены в Хостыне, третья группа в таком же составе расположена в Медоровке. В ремонте находятся около десяти машин. Рассказывает, что их штафелю было поставлено задание на прикрытие наземных войск в районе Соколя. По рации передали приказ что севернее Горохова русские силами двухсот самолетов напали на пятьдесят пятую бомбардировочную эскадру, им необходима срочная помощь. Все свободные истребители вылетают в этот район. Этот приказ получила вся третья эскадра.

- Да, скоро здесь в небе будет тесно от самолетов, вслух сказал я.

- У страха глаза велики! сказал генерал Лакеев, нам бы еще рации на самолетах поставить, тогда бы мы бы смогли нанести еще больший урон, ведь наши летчики летают не хуже! С горечью добавил генерал.

- Да, если на Ваших самолетах были рации, мы могли бы Вас предупредить и навести на цель, или согласовывать действия по зенитным засадам, Вам связь нужна кровь из носа! Поддержал его я.

- Во время боев в Монголии на реке Халхин-Гол у нас на истребителях еще не было радио. Мы смастерили огромную полотняную стрелу, которая выкладывалась у наземного командного пункта на горе Хамар-Даба , и с ее помощью летчикам сообщалось, в каком направлении и на какой высоте находятся японские самолеты. Эта стрела заменяла нам радио. Сейчас этот прием используют наши посты ВНОС.

- А если, когда самолеты пойдут на перехват, противник изменит направление и высоту полета, что тогда? Задал я, генералу встречный вопрос.

- Японцы уже через неделю, зная эту систему, пересекали линию обороны на ложном курсе, а после того, как ВНОС терял их из виду, ложились на боевой курс. Такая система наведения нашей истребительной авиации резко снижала результативность ее действий.

После боев в Монголии на истребители стали устанавливать приемно-передающие станции. Но они были громоздки, утяжеляли машины, к тому же из-за некачественной экранировки системы зажигания двигателей и металлизации фюзеляжей создавались большие помехи и шумы в наушниках, вплоть до болевых ощущений, и тем самым неоднократно приводли к срыву боевого задания.

- А ваша служба связи не пробовала улучшать качество связи самостоятельно, экранировать по новой? Поинтересовался я.

- Нет, кто бы этим занимался? Авиачасти в своих штатах не имеют собственных подразделений связи. Всю связь обеспечивают роты связи батальонов аэродромного обслуживания, лишь оперативно подчиненные начальникам связи полков, которые как правило ниже званием, чем командир БАО.

- Это что получается, они не могут влиять ни на комплектование рот, ни на организацию в них боевой подготовки? Удивился я.

- Правильный вывод подполковник! Командиры батальонов обслуживания, не чувствуя персональной ответственности за обучение связистов, перегружают их несением караульной и гарнизонной служб, выполнением различных хозяйственных работ, часто вообще использовали специалистов не по штатному расписанию, и потому их подготовка была намного слабее, чем даже в наземных частях! Возмущенно продолжал генерал.

- Но как-то эту проблему надо было решать?

- Её и решили, в лучших традициях бюрократии. Примерно год назад радиостанции с И-16 сняли и отправили на склады округа, а на самолетах И-153 "Чайка" устанавливали только приемники. Однако ими оснащались лишь машины командиров эскадрилий и в редких случаях командиров звеньев.

Я с удивлением слушал Лакеева. То, что он рассказывал не укладывалось в голове. Были конечно разговоры в компаниях, приводились разные факты о нашей не готовности к войне в сорок первом, но что бы так, раз и сняли всю связь с истребителей!

- А куда смотрит ведомство товарища Берии?

- Получается оно не всевидяще! Усмехнулся Иван Алексеевич и продолжил: А показуха? И ладно там дорожки цветными камушками обкладывать! И как следствие еще одно серьезнейшее упущение - полнейшее пренебрежение средствами маскировки и инженерного оборудования аэродромов. Самолеты, склады боеприпасов и горючего стоят прямо на земле, без каких-либо укрытий, лишь иногда прикрытые маскировочными сетями, а то вообще разукрашенные и с лозунгами!

То, что сейчас рассказывал Лакеев к сожалению мне было знакомо. Не раз и не два, за время службы я сталкивался с показухой и очковтирательством. Часто от офицеров, прапорщиков и старшин слышал: "При Сталине...", а оказывается и при нем эти явления существовали, может быть в меньших объемах?

- А тактические схемы и организационная структура ВВС? Сколько раз вызывали неоднократную критику со стороны опытных летчиков? А плотные боевые порядки звеньев, состоящих из трех самолетов? Они же, чрезвычайно неудобны! Тесное расположение самолетов держит летчиков в постоянном напряжении, а ведомые, вместо того чтобы наблюдать за окружающей обстановкой, следят только за тем, чтобы не врезаться в ведущего!

Наблюдая за ним, я убеждался, что всё о чем он говорит, не раз и не два им выстрадано.

- За это упущение уже заплачено немалым количеством жизней. В первые же секунды боя, трехсамолетное звено немедленно разваливается, поскольку ведомый, находящийся внутри окружности поворота, вынужден сбрасывать скорость или нырять под ведущего, чтобы избежать столкновения, и весь бой превращался в неуправляемую схватку одиночных машин. Наверстать потерянную высоту или скорость в условиях боя становится очень сложно, и одиночные самолеты превращаются в легкую добычу более организованного противника. Все летчики, имеющие боевой опыт, в один голос утверждают о необходимости срочного перехода к звеньям, состоящим из двух пар самолетов. При этом боевой порядок обязательно должен быть разомкнутым, чтобы ни в коем случае не ограничивать маневры, не отвлекать внимание пилотов и при плотном порядке намного легче сбить противника - не попал по этому, попадешь по соседнему самолету.

- А по каким причинам эти изменения до сих пор не приняты?

- Мне, разумного объяснения дать никто не смог. А боевая подготовка? Она же не соответствует никаким разумным критериям! Когда меня сбили, вся наша эскадрилья впервые в жизни вышла на сопровождение бомбардировщиков. В тот день мы видели в воздухе наши СБ первый раз в за все годы службы в истребительной авиации! Немыслимо! Разумеется, это тут же сказалось на потерях. А использованное нами боевое построение показало свою абсолютную неэффективность! А тот факт, что в штатной структуре истребительного полка, были даже официантки, но вот специалиста по изучению, обобщению и внедрению передового опыта в тактике воздушного боя, н е т!

Лакеев в волнении даже встал со скамейки. Глядя на него, я еще больше поражался: мужик полчаса назад вел воздушный бой, его сбили, прыжок с парашютом, фактическое пленение, а он мне тут почти лекцию читает - поразительно!

- И на мой взгляд - самое главное! Это отсутствие качественной радиосвязи!Оно не позволяет ни своевременно перенаправлять самолеты в нужное место, ни управлять воздушным боем. Радиостанции у нас были, но они не работали. Точнее они великолепно функционировали на аэродроме, но стоило включить двигатель и взлететь, как из шлемофона начинают раздаваться душераздирающие свист и треск. В условиях маневренного воздушного боя, у летчиков нет ни секунды на устранение этой неисправности. В результате, мы самостоятельно снимаем бесполезное оборудование, в попытке максимально облегчить самолет. В чем причина такой работы радиостанций, вменяемого ответа, я так ни у кого и не добился. До чего дошло! Чтобы хоть как-то управлять воздушным сражением, командованием ВВС нам предписано организовывать пункт управления, который для отдачи приказов использует разнообразные геометрические фигуры, выкладываемые на земле из брезентовых полотнищ.

В условия ограниченного военного конфликта, этот прием худо-бедно работал, но уже в Финскую доказал свою неэффективность. Из-за этого, штурмовики и бомбардировщики были вынуждены сразу после начала наступления, переносить свои удары на глубокие тылы противника, поскольку сталкивались с постоянной опасностью разбомбить свои же войска. В результате это существенно снижало боевую эффективность авиации.

А в обороне? Сейчас мы вынуждены вести оборонительные бои! И тут боевая эффективность резко снижена, в первую очередь из-за отсутствия связи!

- Ситуацию нужно срочно менять! Надо придумать постоянную связь! Сказал я генералу,

свое мнение. - Даже имея сейчас громадное техническое преимущество в виде радара "Овода", мы не можем его реализовать, потому что, не имеем возможности передать информацию о воздушной обстановке летчикам Лакеева. Мы, имея в дивизионе столько радиостанций, сколько не имеет в своем распоряжении наверное весь Киевский военный округ, уже наверное фронт, не можем установить связь с самолетами, потому что на них нет радиостанций! Подумал я про себя. -Сержант! Позвал связиста.

- Лейтенанта Шполянского ко мне! Пока ждали лейтенанта, генерал продолжал с горечью рассказывать, о том, как началась война в его авиадивизии.

- Вчера, в субботу, я вылетел с инспекцией в один из полков. Дел было много, и мне пришлось остаться ночевать.

В 3-30 утра меня разбудил дежурный по полку и доложил, что из дивизии пришла телеграмма о том, что немецкая авиация бомбит приграничные города, полк привести в боевую готовность.

В 4 часа командир полка, доложил, что вышел на связь пост ВНОС: "Обнаружен пролет вражеских бомбардировщиков, идущих в направлении на Киев...", дежурный по полку объявил тревогу. Комполка дал команду "Взлет" дежурному звену старшего лейтенанта Иванова, которое ушло на перехват бомбардировщиков, пытаясь не допустить их к цели.

Звено поднялось в небо, и атаковало бомбардировщики, шедшие густой колонной. Вероятно, израсходовав все боеприпасы и в условиях явного превосходства противника, Иванов пошел на таран, рубанув, как учили, пропеллером по хвосту. От тарана, "Хейнкель" стал падать и взорвался на краю аэродрома. Это был He111 из 7-го отряда эскадры KG55 "Гриф", пилотируемый унтер-офицером Вольфайлем, весь экипаж погиб. Рядом упал еще один "хейнкель" из того же отряда - его сбили ведомые Иванова, пилоту и штурману удалось спастись с парашютом. От них и узнали о начале войны и кто бомбил, а также аэродромы базирования, состав и наименование соединения. Во время тарана наш летчик погиб вместе со своим верным "ишаком".

Кратковременно восстановилась связь с одним из постов ВНОС, он передал, что границу пересекло около 70-ти немецких самолетов, летят в направлении на Млынов. Я быстро сформировал группу из пяти опытных летчиков и вылетел с ними на перехват. Из-за недостатка времени и плохой связи мы не смогли организовать взаимодействия истребителей с постами ВНОС. Вернувшись на аэродром, я потребовал установить командную радиостанцию на вышке, сооруженной на крыше здания штаба. Долго пытался добиться управления по радио своими соколами, находящимися в воздухе, но так и не сумел. Односторонняя радиосвязь в ВВС еще не отработана. Пришлось мне, как и прежде, командовать своими летчиками, находясь в самой гуще воздушного боя. После окончания боя, мы подсчитали потери. Мы сбили 7 самолетов, 6 повредили, сами потеряли 3 в воздухе и 5 на земле. Еще один "Хенкель" был поврежден и ушел в сторону границы.

Мои летчики дрались самоотверженно, не щадя своих жизней. Бой был ожесточенный и требовал особенно четкого управления.

Оправившись от первого удара, рассредоточили технику, организовали постоянное дежурство в воздухе. Уже в 5 часов 30 минут патрульное звено перехватило на подходе к аэродрому два бомбардировщика . На помощь ему вылетел я с двумя летчиками. Остальное Вы знаете. Закончил генерал.

- Да... дела, а мы захватили экипаж "Хенкеля", похоже подбитого вашими летчиками, летел от Млынова. Они дали те же показания, ответил я.

- Иванов, какой летчик был! Вчера отстрелялся на "отлично", висит на Доске почета как отличник воздушно-стрелковой подготовки, налет более 700 часов, более 2000 посадок, а как пел!

- Что поделаешь, война... Товарищ генерал, а почему Вы не дали команду перебазироваться на запасные аэродромы? спросил я.

- Потому, что у нас их нет! Коротко и зло ответил мне Лакеев.

Тут подошел, лейтенант. Я кратко пересказал наш разговор с генералом и спросил, что можно сделать.

- А какое оборудование у Вас есть? Спросил лейтенант. Генерал кратко рассказал о положении в дивизии с радиосвязью.

- Какое самое компактное радиооборудование у Вас есть? Настырно продолжал выяснять Шполянский.

- Самое компактное стоит у меня в кабинете! Раздраженно сказал Лакеев и показал размеры руками. - Это приемник, по которому я слушаю новости. Добавил он.

- На каких частотах вы слушаете новости? Что написано на шкале настроек? Может, вы помните длину волны? Засыпал генерала вопросами лейтенант.

- Частот я не знаю, длину волны точно не помню, а на шкале написано "Москва", "Киев", "Ленинград". Хочу послушать Москву, настраиваю на "Москва". Ответил генерал.

- Сейчас какие передачи могут транслировать? Продолжал задавать вопросы Шполянский.

Глянув на наручные часы, которые были размером с хорошую шайбу, он сказал:

- Да вот, сейчас как раз начнутся утренние новости!

- Товарищ подполковник! разрешите с товарищем генералом пройти к приемнику и определить частоты вещания? попросил разрешения лейтенант.

- Разрешаю, ответил я.

Генерал упруго спрыгнул на землю и вместе с Шполянским пошел в сторону КШМки майора Васильева.

Тем временем, БТРы Денисенко, Омельченко, Лучика, Осташева, Скороходова, Штоды и Мисюры уже были на месте, а они со своими людьми стояли перед моей машиной.

Денисенко и Омельченко я сделал замечание: - Вы что, на прогулку собрались? Команда тщательно маскироваться вас не касается? После получения задачи не уезжать, пока не сделаете нормальной маскировки БТРов.

Не было только Гелевери, но вот появился и он. Построив своих людей, он доложил о прибытии, и спросив разрешения, также стал в строй. Все прибыли для получения боевой задачи.

Разложив на столе карту, я попросил их подойти поближе. Все мои, были "двухгодичниками" и я их иногда называл "студентами". Это не касалось, конечно Мисюры и офицеров-зенитчиков из батареи Ледогорова.

- Ну а теперь слушайте свою боевую задачу.

- Ваши группы отправятся в разные стороны, группа Гелевери - на запад, группа Денисенко - на север, группа Омельченко - на восток, а группа Лучика вернется назад по нашему маршруту, фактически на юго-восток, группа Штоды - на северо-восток, группа Скороходова - на юг, группа Осташева - на юго-запад, группа Мисюры на северо-восток.

Во время поиска, соблюдать особую осторожность, в боестолкновение с противником не ввязываться. Помните-вы разведка. Вы должны пройти на мягких лапах и все узнать. Нам нужно в первую очередь определиться, где мы находимся, какое сейчас время, что происходит вокруг. Личные документы сдать начальнику штаба. Связь держать постоянно. Основные и запасные частоты, а так же позывные получите у него же. Ну, с Богом, хлопцы.

- Да, всем постоянно слушать информацию о воздушной обстановке от нашей РЛС, позывной "Овод". После того, что мы здесь устроили, в этот район налетят все кому не лень, поэтому всем внимательно наблюдать за воздухом. Понятно?

- Так точно, почти хором ответили все.

- Вопросы, предложения, пожелания? спросил я командиров групп.

- Разрешите? - Лейтенант Осташев! Представился офицер.

- Товарищ подполковник, если исходить из того, что мы попали в 41-й, и на западе ожидается встреча с немецкими наземными частями, мне кажется целесообразней в этих направлениях командирами групп использовать офицеров самоходного дивизиона, вдруг придется огонь корректировать или еще чего. А на восточном направлении думаю основным противником будет немецкая авиация, тут лучше чтобы были зенитчики, на одном дыхании выпалил Осташев.

- Только не подумайте, что я боюсь, просто... мне так кажется... будет лучше... запинаясь закончил он.

- Боже! Ведь по сути совсем мальчишка! Подумалось с какой то тоской. Сделав вид, что всерьез задумался, подпустив в голос солидность, сказал:

- А, что дельно! Лейтенант Осташев! Меняетесь направлениями с лейтенантом Омельченко. Омельченко, Осташев Вам все понятно? Или для вас повторить задачу?

- Никак нет! Почти хором ответили Омельченко с Осташевым.

Все записали частоты для связи и позывные. Позывной дивизиона был "Гвоздика". Гелевере достался позывной "Буссоль", Лучику - "Луна", Денисенко -"Стержень", Омельченко - "Помело", Штоде - "Ключ", Скороходову - "Парус", Осташеву - "Пион", у Мисюры остался позывной "Брикет".

- Осташев! Обратился я, задержитесь, возьмете с собой генерала и его офицера, доставите их поближе к Луцку, к штабу, постарайтесь при этом, не попадаться никому на глаза.

Поставив задачу провести разведку, я понимал, что наземная разведка вскрыть все и быстро не сможет, но для этого необходимо использовать все силы и средства, которые есть. Интересно Шполянский что-то придумает или нет? Задал себе вопрос.

Если ему удастся наладить постоянную и двустороннюю связь с авиацией, легче будет

взаимодействовать и можно тогда использовать наши возможности. Это отчетливо показал бой "Шилок" с немецкими самолетами. Если бы на выходе из зоны поражения "Шилок" самолеты противника встречали наши истребители, то из них вообще ни кто не ушел!

За этими мыслями, меня застал лейтенант Шполянский.

- Ну, что придумали? спросил я.

- Да, товарищ подполковник! -бодро отрапортовал лейтенант.

- Я предлагаю в качестве временной меры, что бы по приезде в часть, местные умельцы взяли пару бытовых радиоприемников с КВ диапазоном, перевели их на батарейное питание и установили один на самолет, второй в штабе. Мы через определенное время начнем в направлении Луцка передачу на оговоренных частотах. Передавать будем данные о воздушной обстановке, тогда мы сможем наводить истребители на цели, сможем передавать данные наших разведгрупп, а также можно рассчитывать на поддержку с воздуха, Если она м будет необходима.

- Боже как просто! Мысленно я ахнул. О том, что они приняли сигнал наведения, можем увидеть на радаре, по их реакции!

- Товарищ подполковник! Разрешите продолжить?

- Что, еще что-то придумал? Удивленно спросил я.

- Да, товарищ подполковник! - Я предлагаю попробовать снять и использовать радиостанции сбитых самолетов.

- Ты думаешь там, что-то уцелело?

- Думаю да,товарищ подполковник.

- Добро! Бери кого нужно и что нужно. Связь с ВВС нам нужна. Во-о так!!! Провел я ребром ладони по горлу.

- Товарищ подполковник! Я считаю, что карту надо закодировать и передачу надо вести как-то иносказательно, например о погоде. Думаю, что у немцев сейчас радиоразведка работает круглосуточно.

- А если немцы запеленгуют передатчик? Они же не дураки! прослушают пару раз Ваши сводки о погоде, сравнят со своими метеобюллетнями и поймут, что что-то не так, что скажете, лейтенант?

- Я постараюсь рассчитать направленную антенну и сделать её, по типу радиорелеек, тогда диаграмма направленности будет только в нужном направлении, ну и дальность передачи сигнала увеличится, значит можно будет уменьшить мощность излучения и еще труднее будет обнаружить передатчик, возразил мне Шполянский.

- Ну что? Думаю технические вопросы решены, необходимо приступать к реализации задуманного? А вот Ваш персональный лимузин! Пошутил я, показывая на подъехавший БТР Омельченко, похожий на заросли кустов. А ведь в таком виде и не сообразишь сразу, что это такое, отметил я про себя. В открывшийся десантный люк нырнул генерал Лакеев и майор Архипенко, незадолго до этого подошедший, в сопровождении Смирнова. Я предложил переждать около часа, пока немецкие самолеты не улетят, тогда а передвигаться на машине будет не так опасно, но генерал ответил, что времени нет, немец не ждет!

Тут подбежал запыхавшийся Шполянский и что-то сунул в руки генералу. Я сначала хотел обложить лейтенанта, а потом сообразил, это пара немецких шлемофонов, которые были у экипажа Хенкеля, который взял Мисюра. Когда немцев увели на допрос мы их внимательно рассмотрели, это были отличные шлемофоны - наушники такие мягкие (прилегали плотно), а сам шлем - полоски ткани, армированные капроновой сеточкой (очень хорошая вентиляция). Васильев не выдержал и одел этот немецкий шлемофон, застегнул его, повертел головой, а потом высказался: - Знаешь, а очень удобный, только в нашем "танке" не сильно разъездишьься, голову разобьешь на первой же яме.

Подождав, пока БТР отъедет от штаба, я обратился к Шполянскому: - Вот что, бери кто тебе нужен, и колупай эти самолеты как хочешь, но что бы двусторонняя связь с самолетами была, как можно скорее!

- Мне нужно: пару толковых специалистов по радиоэлектронике, БТР желательно, который там уже был и знает дорогу и окружающую местность, пленный радист с самолета и несколько солдат для охраны.

- Где же, я тебе найду сразу двух специалистов по радиоэлектронике в дивизионе? Искренне удивился я.

- Инженер-капитан Мошанов из ОРиРа и старший лейтенант Чижиков, зам по вооружению у Профатилова, со всей скромностью еврейского ребенка, подсказал мне лейтенант.

Вскоре оба офицера подошли к штабу, вызванные по телефону сержантом моей КШМки. Все таки, телефон великая вещь, не надо лишний раз бегать, создавать суету, а так все сидят по своим местам, занимаются своим делом.

- Товарищи офицеры! Ставлю вам задачу: обследовать сбитые немецкие самолеты на предмет радиостанций. Надо ими оборудовать как можно больше наших истребителей, для организации взаимодействия. Вопросы есть?

- Никак нет! Дружно ответили они.

- Приступайте! Закончил я постановку задачи.