# Часть 5

Н Лозицкий

23 июня 1941г Лучик

Часть 5


23 июня. Старший лейтенант Лучик.


По прибытию в дивизион, я доложился Абросимову и коротко рассказал о выполнении задания. Видно было, что он очень доволен тем, что мы нашли снаряды. Разрешив нам отдыхать, он приказал прибыть через три часа для получения нового задания.

Вернувшись в батарею, я увидел, что возле нашего БТРа собрались солдаты и офицеры огневых взводов, и расспрашивают моих бойцов о нашем рейде.

Прервав эту "пресс конференцию" я сказал:

-- Ребята, имейте совесть! Мы ночь не спали, а отдыха нам дали только три часа!

Народ стал расходиться. Завалившись в выделенные нам палатки, уставшие солдаты практически мгновенно уснули, и только громкий храп раздавался изнутри.

Я же отправился спать в офицерскую палатку, приказав разбудить меня через два с половиной часа.

Мне показалось, что я только коснулся лицом подушки, а меня уже дергали за ногу. Приказав солдатам собираться, водителю - заправить БТР, я, приведя себя в порядок, отправился к Абросимову.

-- Товарищ подполковник, старший лейтенант Лучик прибыл для получения боевого задания.

-- Товарищ старший лейтенант, вы ведь по гражданской специальности - химик?

-- Так точно.

-- Это очень хорошо! Дело в том, что в обнаруженном лейтенантом Омельченко, складе ГСМ, находятся бочки с различным топливом. Но какого качества

диз. топливо и какое октановое число бензина, мы определить не можем. Вы

должны выехать на склад и определить, пригодно ли топливо для наших

двигателей.

-- Товарищ подполковник, но я ведь просто учитель химии, а не специалист по ГСМ, к тому же, для такого анализа необходимо оборудование!

-- Ну, с оборудованием, любой дурак определит! Вы ведь прекрасно понимаете, что нет у нас такого оборудования, да и специалистов других нет! Думайте, как обойтись подручными средствами. Выполняйте!

Нанеся на свою карту место расположения склада, я направился к своему БТРу.

-- Легко сказать, - думал я - а как сделать? Ведь у меня нет ничего, ни реактивов, ни оборудования, даже простейшего ареометра, и то нет!

От пришедшей в голову мысли, я даже остановился. Ну конечно же, ареометр.

Если нет возможности определить качество топлива химическими исследованиями,

значит нужно определить его плотность и сравнить с плотностью имеющегося у нас топлива!

В принципе, ареометр представляет из себя обыкновенный поплавок, с грузиком на нижнем конце, чем ниже плотность жидкости, в которую он опущен, тем глубже он в нее погружается.

Вернувшись в батарею, я стал сооружать ареометр из корпуса от шариковой ручки. Для грузика использовал свинец, выковырянный из винтовочной пули.

Вскоре прибор был готов и отградуирован на нашем бензине и нашей солярке.

Теперь можно было ехать на склад ГСМ и определять, какое же топливо там.

Часа через полтора мы подъезжали к складу. Топливо хранилось в металлических бочках, стоявших прямо на земле, из чего было понятно, что склад не предназначался для длительного хранения. Бочек было очень много, но наша задача облегчалась тем, что они были расставлены большими группами, вероятно в зависимости от типа топлива, хранившегося в них. Что находится в бочке, можно было примерно определить по запаху.

Открыв бочку из ближайшей группы, мы налили литров пять в ведро. По запаху это был бензин. Плотность его была выше, чем нашего бензина, значит, октановое число должно быть ниже и соответствовать нашему шестьдесят шестому или даже шестьдесят второму. То, что он достаточно медленно испарялся с пальца, подтверждало это. Для наших БТРов и ЗИЛов такой бензин не очень годился, хотя, в крайнем случае, ездить было можно. В следующей группе бочек был такой же бензин. Жидкость, налитая в ведро из бочек третьей группы поставила меня в тупик. Запах ее не был похож ни на запах бензина, ни на запах диз.топлива. Все по очереди стали обнюхивать ведро. Наконец кто-то сказал:

- Вообще - то похоже на керосин.

Точно! Я вспомнил, как бабушка зажигала керосиновую лампу, когда отключали электричество. Лампа пахла очень похоже. Для чего в армии могли использовать керосин, мне было не понятно, не для ламп же. Один из солдат вспомнил, что где - то читал о том, что раньше трактора и тягачи работали на керосине. Если это было действительно так, то все становилось на свои места. Керосин был и в двух следующих группах бочек. Затем опять пошли бочки с бензином, и лишь в конце ряда оказалось три группы бочек с соляркой. Она оказалась приличного качества и по плотности практически не отличалась от нашей.

Вызвав дивизион, я доложил, что задание выполнено и получил приказание возвращаться. Так как уже вечерело, на сегодня новых заданий вероятно не предвиделось. Прибыв в расположение, я отправился с докладом в штаб. Рассказав о результатах своих исследований, я замолчал.

-- Да, жаль, что бензин не высокого качества, можем быстро посадить двигатели БТРов - произнес Абросимов,- ну да на безрыбье и сам раком станешь.

И солярки маловато!

Уже стемнело, так что мыться в речке и ужинать пришлось в полной темноте. Ужин порадовал. Картошка с мясом, после консервов сухих пайков, казалась невероятно вкусной. Вероятно, наши тыловики смогли наладить хороший контакт с местным населением, иначе, откуда бы взялось свежее мясо и картофель. Взяв пустой котелок, я направился к кухне, поблагодарить старшину за вкусный ужин, а заодно и попросить добавки. Старшина от похвалы расплылся в довольной улыбке, но к великому моему сожалению, добавки не было.

После хорошего ужина настроение было прекрасным. Улегшись на расстеленный брезент, я пытался анализировать прошедшие дни. Делать это на сытый желудок было очень трудно. Мысли в голове текли медленно, глаза все время норовили закрыться. После бессонных ночей и нервного напряжения, не верилось, что есть время просто отдохнуть. Мои бойцы уже давно "давили массу", похрапывая и посапывая на разные лады. Иногда во сне кто то стонал. Усталость брала свое и перебравшись в палатку я тоже заснул, надеясь, что сегодня удастся поспать хоть часа четыре. Однако, этим надеждам не суждено было сбыться. Без десяти двенадцать меня поднял прибежавший посыльный, сказав, что Кравцов вызывает всех на общее построение. Выбравшись из палатки, я увидел, что зам. ком. взвода

уже строит солдат. Наскоро умывшись и приведя себя в порядок, я выслушал его доклад и повел строй в расположение батареи.


24 июня. Старший лейтенант Лучик.


Оказывается, пока мы мотались по лесам, штаб дивизиона разработал план нападения на одну из немецких колонн, двигающихся по дороге Владимир - Волынский - Луцк. Местом засады был выбран участок дороги, где шоссе дважды пересекало реку Турья, делающую широкую петлю. Расстояние между мостами составляло около полутора километров. Примерно в километре от дороги и параллельно ей тянулась кромка леса, с густым подлеском. Планировалось, в первые секунды боя взорвать мосты, заблокировав колонну на этом участке. Остановившаяся колона уничтожалась огнем прямой наводкой орудий дивизиона. Фланговые прикрытия должны были помешать возможным попыткам немцев форсировать реку, с целью нанесения удара во фланги огневых взводов. Места установки орудий уже были размечены взводами управления первой и третьей батарей. Мой взвод, после занятия огневыми взводами своих позиций, вместе со взводом управления первой батареи, занимал место на левом фланге. Необходимо было к утру успеть окопаться и тщательно замаскироваться. Все это нужно было сделать незаметно, используя для движения только приборы ночного вождения, любая другая подсветка - запрещалась.

Времени было в обрез, поэтому движение началось немедленно.

Колонна, двигающаяся по лесу в полной темноте, представляла из себя какое то сюрреалистическое зрелище. Темные туши самоходок, покрытые пятнами камуфляжной раскраски и ветками, глухо рычащие и плюющиеся дымом выхлопов, гремящие посверкивающими в свете звезд траками гусениц, казались сказочными чудовищами, пробиравшимися через лес.

К рассвету все были на позициях. Технику замаскировали нарубленными в глубине леса ветками. Поднявшийся от реки туман, дал дополнительное время для маскировки отрытых окопов. Все замерли в ожидании.

Успокоившиеся лесные обитатели занялись своими повседневными делами, не обращая особого внимания на неподвижную технику. Только лесные пичуги, прыгая по броне, с любопытством заглядывали в стекла перископов и прицелов.

Пользуясь моментом, пока стоящий над рекой туман закрывает нас от дороги, я еще раз прошелся по своим окопам. Ребята постарались замаскироваться. Вынутый при рытье окопов грунт, был уложен на брустверы и аккуратно закрыт снятым дерном. Некоторые даже не поленились выкопать с корнями небольшие кусты, благо песчаный грунт позволял это сделать без особенны усилий, и отрыв окоп, размещали этот куст уже на бруствере. Ближе к реке я разместил гранатометчиков с РПГ, метрах в ста от них расположились остальные. Бронник замаскировали на кромке леса, чтоб он мог поддержать нас огнем башенных пулеметов.

Пока позволяла обстановка, я решил наведаться к Денисенко, взвод которого окопался рядом. У них на позициях, я с удивлением обнаружил два пулемета ДШК, установленные в свежеотрытых ячейках.

- Сань, а это чудо ты где добыл?

- Так мы же нашли склад тяжелого пехотного вооружения, там и позаимствовали. Только весят много, на броню затаскивать тяжело и крепить его там не удобно. Приходится пулемет снимать со станка и убирать внутрь,

а станок просто привязывать веревками. Зато патронов пока - хоть завались,

КПВТ-шные ведь экономить приходится.

- Ну силен, бродяга!

- А ты как думал? Как говориться, у воды быть и не напиться!

Вернувшись, я занял место в окопчике, где уже расположились Галенко и Шостаков с рацией.

С рассветом на дороге началось движение. Лучи поднявшегося солнца слизнули остатки тумана и дорога стала отлично видна. По ней на восток катились немецкие войска. Тяжелые грузовики везли в кузовах ящики с боеприпасами и солдат, конные упряжки тащили легкие пушки, а гусеничные тягачи буксировали тяжелые 105-ти и 150-ти миллиметровые орудия. Иногда, пыля по обочине, колонну обгоняли штабные броневики и группы мотоциклистов. Грузовики сменяли небольшие, штук по 10 - 15, группы танков. В основном это были легкие танки Т-1 и Т-2. Глядя на эту гудящую змею, ползущую по дороге, становилось даже немного жутковато.

В поле, возле насыпи дороги стояло несколько разбитых, закопченных "полуторок" и перевернутых телег, с мертвыми, уже раздувшимися, лошадьми. Валялись чемоданы, узлы и ящики с нехитрым скарбом беженцев, проходивших по этой дороге еще вчера.

Солнце поднималось все выше и выше, а команды на открытие огня не было.

Становилось жарко, к тому же полчища комаров стали атаковать залегших в окопах солдат. Курить было нельзя, поэтому отмахивались ветками, опустившись по глубже в окоп.

Не зря говорят, что хуже нет, чем ждать да догонять. Время тянулось как резиновое. Возбуждение немного спало, в окопах начались негромкие разговоры, кто то даже похрапывал, примостившись на дне окопа.

Ближе к двенадцати, движение на дороге стало ослабевать, а затем прекратилось совсем. Последняя машина скрылась из вида и наступила странная, после многочасового гула, тишина.

- Ну, вот, досиделись, - подумал я, - немцы будут обедать, а мы продолжать кормить комаров.

Однако перерыв был небольшим. На пустой дороге показалось три мотоцикла. Протарахтев по дороге, они скрылись из вида. Вскоре с запада послышался гул танковых двигателей. На дороге появились три танка Т-2. Первый шел посреди дорожного полотна, второй - с небольшим интервалом и уступом, примерно на пол корпуса влево, с развернутой влево башней, третий - за вторым, с уступом вправо и башней, развернутой вправо. Танковый взвод в головном дозоре означал, что колонна пойдет серьезная. Прогрохотав по дороге, танки скрылись из вида, и опять наступила тишина. Не успел замолчать гул прошедшей тройки, как слева донесся рокот танковых двигателей, подходила основная колонна.

Скорее всего, немцы подтягивали части второго эшелона к Луцку, где неожиданно для себя, натолкнулись на упорное сопротивление наших войск.

При виде подходящей колонны, у меня похолодело в животе, как будто я разом проглотил пол кило мороженного. Немцы двигались, как на параде. Идеально выдерживая скорость и держа минимальный интервал, не более десяти метров, танки катили по шоссе. В бинокль хорошо было видно танкистов, высунувшихся из открытых люков. Считая танки, я не мог понять, почему колонна имеет такое построение. После четырех - пяти легких танков Т-2 шли пятнадцать - шестнадцать средних танков Т-3. Вероятно, структура немецких частей значительно отличалась от нашей. Даже здесь, на расстоянии более километра от шоссе, чувствовалась вибрация почвы, создаваемая шедшей колонной. От этой, ползущей по дороге, железной змеи, как от кошмарного чудовища, веяло ужасом и смертью. Казалось, нет такой силы, которая могла бы ее остановить.

Засмотревшись, я даже вздрогнул, когда услышал в наушниках:

- Всем, "Заря".

Это означало, что работаем по этой колонне. Операция проходила так, как и планировали. Когда головной танк въехал на дальний от нас мост, взорвался фугас из четырех 152-х милиметровых снарядов, заложенный ночью. В тот же момент, взорвался второй такой фугас, под ближним к нам мостом. Шедший в этот момент по мосту танк, взрывом сбросило в воду. Следующий за ним, успев затормозить, остановился на краю разрушенного пролета, но получив сильный удар сзади, от шедшего за ним танка, тоже нырнул с моста. Дивизион открыл беглый огонь по остановившейся колонне. Первым залпом были уничтожены восемнадцать танков, ни одно орудие не промахнулось! Наши тяжелые снаряды, с взрывателями, установленными на фугасное действие, проламывали бортовую броню и взрывались внутри, вызывая детонацию боекомплекта. От этих взрывов, танковые башни срывало с погонов и они, взлетев высоко в воздух, кувыркаясь падали на землю. Дорога превратилась в настоящий ад. Потерявшие от страха голову танкисты, пытались выбраться из машин и скрыться за насыпью дороги. Правда, не все поддались панике. Несколько машин, развернув башни, открыли огонь по нашим самоходкам. Но из короткоствольных 50-ти миллиметровых танковых пушек, на дистанции около километра, невозможно было быстро пристреляться, а осколки разорвавшихся даже вблизи снарядов, не представляли угрозы, к тому же таких шустрых было не много, и их уничтожали в первую очередь. Легкие броневики пытались съехать с дороги, чтобы укрыться, но имея большой радиус поворота, не могли это сделать за один прием, а пока маневрировали, их разбивали. От разрыва снаряда внутри, листы брони разворачивались в разные стороны, превращая корпус в невиданный, жуткий металлический цветок.

Головные танки, из остановившейся на противоположном берегу колонны, тоже открыли огонь по нашим самоходкам, остальные стали съезжать с насыпи дороги, занимая более удобное положение для стрельбы. Хотя это были легкие танки Т-2 и снаряды их 20-ти миллиметровых пушек могли нанести вред САУ только при прямом попадании, им не дали развернуться и пристреляться. Через пять минут, когда на дороге уже не осталось ни одного целого танка, третья батарея, довернув вправо, открыла огонь по вернувшимся танкам головного дозора, а первая и вторая батареи стали обстреливать продолжение колонны за мостом, постепенно перенося огонь вдоль дороги. Вскоре и там загорелось несколько машин. Тяжелые снаряды гаубиц, разрываясь рядом с легким танком, срывали гусеницы и разбивали катки, приводя его ходовую часть в полную негодность. Поскольку у находившихся в этой части колонны было больше времени оценить обстановку, они начали разбегаться, стараясь убежать как можно дальше от дороги и укрыться в кустарнике. В бинокль я увидел, как за рекой, километрах в двух от моста, пытается развернуться немецкий артдивизион 105 мм гаубиц. Это была уже реальная опасность. К счастью, эту попытку немцев заметил не только я. Орудия первой батареи перенесли огонь по немецким артиллеристам. В результате обстрела, там загорелось несколько тягачей а часть орудий была попросту разбита.

Хотя "Гвоздики" и имели только противопульную броню, она хорошо защищала расчеты и орудия от действия осколков немецких снарядов, ведь именно от осколков несли наибольшие потери расчеты полевых орудий. Прямые попадания в орудие, все - таки были довольно редки, а вот снаряд, разорвавшийся рядом, мог осколками уничтожить весь расчет.

Около трех десятков немцев, подгоняемые офицером, направились в нашу сторону, очевидно намериваясь зайти в тыл батареям и попытаться уничтожить орудийные расчеты. С собой они тащили четыре пулемета МГ-34. По их поведению сразу было видно опытных вояк. Рассредоточившись, короткими перебежками, они приближались к реке. Нельзя было допустить, чтоб они заняли удобные позиции на берегу реки, тогда они смогут спокойно нас обстреливать из пулеметов и карабинов, ведь огонь из наших ППД на этой дистанции, будет мало эффективен. Я с ужасом понял свою ошибку. Размещая солдат, я по привычке сделал это так, как будто они по - прежнему вооружены АК-74. Нужно было что то срочно предпринимать! Позвав по рации Денисенко, я объяснил ему ситуацию. Шурик врубился моментально и уже через минуту солидно застучали его ДШК. Нас поддержали пулеметы БТРов. Огонь был настолько сильным и неожиданным, что потеряв десятка два солдат, и бросив пулеметы, немцы быстренько попрятались по кустам, открыв в нашу сторону огонь из карабинов. Но это уже было не так страшно.

Разрывы снарядов второй батареи добрались до группы бензовозов. Из пробитых осколками цистерн стал разливаться горящий бензин. Увидев это, немецкие солдаты, бросая технику, стали убегать . Вскоре один из бензовозов взорвался, облив струями горящего бензина все, что оказалось поблизости. Через время, глухо бухнув и выбросив вверх грибовидный столб, взорвался второй бензовоз. Дорогу заволокло черным дымом. Немцам уже стало окончательно не до нас.

Над лесом взлетели красная и зеленая ракеты, что означало - отходить. Сидевшая ближе к берегу, и до этого не обнаружившая себя группа гранатометчиков, стала ползком и короткими перебежками оттягиваться к лесу, соединяясь с остальными. Заметив это, залегшие в кустах на берегу реки, фрицы усилили огонь. Их пулемет на какое то время прижал наших солдат к земле, но вцепившиеся в него ДШК, быстро заткнули немца.

У каждой батареи был свой маршрут отхода, и лишь в глубине леса, на широкой просеке, все должны были собраться в общую колонну.

Соблюдая маскировку и прикрывая друг друга мы оттянулись к лесу, погрузились на броню, и пристроившись за последним орудием первой батареи, скрылись в лесу.

У всех было приподнятое настроение. Сегодня мы воочию увидели всю мощь нашего оружия. Конечно, на боевых стрельбах я видел разрывы наших снарядов, но там стреляло одно орудие и после реальной пристрелки, дальнейшая стрельба велась на "запиши", т.е. по вводным руководителя стрельбы. Сегодняшний бой, когда за пять минут было уничтожено больше ста единиц вражеской техники, - это было НЕЧТО!

Когда колонна дивизиона уже вытянулась на широкой просеке, в воздухе показался самолет - разведчик "Рама", а вскоре появилась восьмерка Ю-87. Вероятно, кто то из разгромленной колонны сообщил о нападении и немцы решили уничтожить наглецов, сделавших им такую "каку".

Приказав всем укрыться в БТРе, я через приоткрытый люк продолжил наблюдение.

Привыкшие к полному отсутствию средств ПВО у наших войск, "Юнкерсы" не спеша становились в круг, готовясь к бомбометанию. Снизу за их маневрами чутко следили тонкие стволы четырех "Шилок". Когда ведущий сделал крен, собираясь перейти в пикирование на цель, все четыре ЗСУшки открыли огонь. Вероятно, цели у них были распределены, потому что трассы впились в фюзеляжи сразу четырех самолетов. Висевшие на внешней подвеске бомбы, у одного из них взорвались, превращая бомбардировщик в огненный шар, а за тремя потянулись черные хвосты дыма. Остальные самолеты шарахнулись в стороны, но им не удалось уйти. Последовал еще один залп "Шилок", еще два огненных цветка распустилось в небе, а два самолета чадно дымя, клюнули носом и устремились к земле.

Сообразив, что сейчас на нас посыплются осколки взорвавшихся самолетов, я захлопнул люк. По броне несколько раз сильно ударило и на крышке люка, которую я только что закрыл, появилась приличная вмятина. Увидев ее, Шостаков заметил:

- Вовремя Вы голову убрали, товарищ старший лейтенант!

- Да, а кое кто, когда я всех загонял внутрь, ворчал, что не даю им посмотреть!

Было б вам сейчас кино, железякой по башке!

Когда от мощных взрывов вздрогнула земля, я успокаивающе сказал:

- Сбитые "Юнкерсы" врезались в землю и взорвались!

Выждав еще немного, я выглянул из люка. Вокруг БТРа валялись мелкие и крупные остатки самолетов, на броне было несколько небольших вмятин и царапин, однако, ни приборы наблюдения, ни пулеметы не пострадали.

Не ушел от расплаты и самолет разведчик. Покончив с "Юнкерсами", ЗСУшки ударили по нему. Конечно, это выглядело не так эффектно, он просто выпустил шлейф дыма из горящих двигателей, упал с лес и взорвался. Удивительно, но никто из летчиков не выпрыгнул с парашютом. Скорее всего, от "Шилок" досталось не только самолетам, но и экипажам. Дивизион успел пройти уже около пятнадцати километров, несколько раз меняя направление движения, и замаскироваться в лесу, дожидаясь темноты, когда высоко в небе опять загудел самолет разведчик. Боясь опуститься ниже, он нарезал круги, пытаясь обнаружить тех, кто сегодня так сильно обидел доблестную немецкую армию и знатно пощипал героев "Люфтваффе". Через время, видя, что по нему не стреляют, он опустился ниже, но все его попытки нас обнаружить были тщетны, дивизион растворился в лесу, как кусок сахара в стакане горячего чая.