# Часть 7

Н Лозицкий

24 июня 1941г. Лучик

24 июня. Ст. лейтенант Лучик.


Немецкий самолет разведчик кружил над лесом, а под густыми кронами деревьев кипела жизнь.

Расчеты САУшек и ЗСУшек банили орудийные стволы, тщательно очищая их от порохового нагара. Конечным результатом этого действа было то, что ствол внутри блестел, по выражению старшины, "как котовы яйца", а на чистой белой тряпке, которой был обернут деревянный пыж, пробиваемый через ствол, не должно было оставаться и следа нагара. Тяжелую и обычно не любимую работу, расчеты сейчас делали если не с радостью, то с каким то подъемом. Воспоминания недавнего боя, первого настоящего боя в их жизни, были очень свежи, выброшенный в кровь адреналин еще поддерживал возбужденность.

Тяжелая физическая работа способствовала скорейшему израсходованию этого самого адреналина, так что, по окончанию гигиенических процедур у гаубиц, все уже более или менее успокоились.

По распоряжению Кравцова, шесть человек из моего взвода я направил в боевое охранение, разделив их на три парных поста с радиостанциями и разместив на указанных грунтовых дорогах, в километре от места стоянки дивизиона. Остальные занимались чисткой оружия, обсуждая события прошедшего боя. В общем, классическая картина - "Отдых после боя".

Почистив оружие, солдаты уселись ужинать, пригласив и меня. Я отказался и отправился по- ближе к КШМке, надеясь узнать последние новости.

У штабной машины я увидел прибитый к дереву небольшой щит, на котором был закреплен свежий "Боевой листок", возле которого уже стояло несколько солдат и офицеров. На этот раз замполит не пожалел половину листа ватмана. Больше всего мне понравился рисунок, изображавший ведущую огонь самоходку и горящие в дали немецкие танки. Что же касается текста, то он, как всегда, был щедро пересыпан призывами и цитатами из материалов прошедшего весной 26 съезда КПСС. Саня Денисенко, что - то выписывал в свой блокнот, значит, будут очередные головоломные вопросы нашему замполиту.

Денисенко замполитов не любил. Вообще то их мало кто любит. По - моему, так он все немного сдвинутые. Из всех политработников полка, единственным человеком, с которым можно нормально разговаривать, был недавно присланный секретарь парторганизации. И то, я думаю, потому, что до этого служил у "летунов", а там взаимоотношения другие. Во всяком случае, так мне рассказывал офицер - авиатор, любовник моей квартирной хозяйки. Наш же замполит, капитан Домнич, имел "позывные" - "Брёвнич" или "Шпала". Иногда еще его называли "Начальник паники".

Нелюбовь Денисенко к политработникам, имела странную, я бы даже сказал, несколько извращенную форму. Он тщательно изучал и конспектировал все материалы съездов и пленумов, готовя по ним каверзные вопросы. Этими вопросами, как тяжелыми снарядами, он сбивал наших политработников с гладких и накатанных рельсов их докладов. Получив "в лоб" такой вопрос, любой политработник на какое то время терял дар речи, и в наступившей тишине слышно было как скрипят шестеренки у него в голове. Но придраться было не к чему. Как нерушимым щитом, Шурик прикрывался цитатами из первоисточников, тут же демонстрируя, где это написано в книгах. Это очень нервировало наших политработников, превращая любое их выступление в ходьбу по минному полю.

Говорят, что "Бревнич" даже ходил жаловаться к Абросимову, и тот ему ответил, что как к офицеру, у него к Денисенко претензий нет. Что же касается политчасти, то у него самые полные конспекты и если уж командир взвода, у которого других дел не в проворот, может так тщательно готовиться, то политработникам это сам Бог велел и докладчикам нужно самим лучше изучать такие важные материалы.

Поболтав еще немного, я решил все - таки поужинать и вернулся к своему БТРу.

Круживший над лесом самолет разведчик, израсходовав горючее, ушел на Запад, унося с собой звук нудного завывания двигателей. Сразу все почувствовали себя свободнее.

Я успел поужинать и чистил свой ППД, когда прибежавший посыльный передал, что Абросимов приказал всем офицерам собраться у его машины.

Подходя к КШМке, я увидел, что почти все уже собрались. Нач. штаба Васильев, построив прибывших офицеров на небольшой полянке, доложился Абросимову.

Не смотря на покрасневшие от недосыпания глаза, наш командир выглядел бодрым и довольным.

Поздравив всех с боевым крещением, он стал ставить очередную задачу. Обойдя стороной село Шельвов, взводы управления должны были блокировать хутор, находящийся в пяти километрах восточнее. В этом хуторе планировалось проведение общего собрания офицеров.

После проверки хутора, к нему подтягивались огневые взвода и управление дивизиона.

Проверку, я так понял, решили провести "на живца", используя небольшую группу солдат и офицеров, изображавших окруженцев.

К блокированию хутора необходимо было подойти со всей серьезностью, так как в этих районах было сильно влияние ОУН, и хозяин одинокого хутора вполне мог оказаться их осведомителем.

Конечно, воевать с нами они бы не стали, но могли сообщить немцам о нашем появлении. Тут он был прав. Я сам видел в селе Магеров, памятник погибшим от рук бандитов ОУН, где последние погибшие датировались 1954-м годом, через девять лет после окончания войны. Кстати, сами местные говорили, что активистов и коммунистов убивали и позже, чуть ли не до 1960-го года, просто хоронили их уже на общем кладбище.

Еще не стемнело, когда мы окружили хутор, расположенный на широкой поляне среди леса.

Сам хутор состоял из двух жилых домов и нескольких сараев. В стороне, возле опушки леса, стояли еще два больших сарая.

Поскольку мы оставили БТРы почти в километре от хутора, его обитатели либо не слышали, либо не обратили внимания на шум наших двигателей. На хуторе шла привычная вечерняя суета. В одном из сараев нетерпеливо мычала корова, которую нужно подоить и напоить. В другом сарае повизгивали свиньи, требовавшие еды. Негромко фыркали стоящие в стойле лошади. Картина была самая мирная, и не верилось, что где то идет война, о которой напоминала только погромыхивающая на востоке канонада.

Доложив по радио о том, что заняли позиции, мы получили приказ следить за хутором и не допустить, чтоб кто - либо покинул его. Вскоре я увидел, как из леса появилась группа, человек десять, офицеров и солдат и направилась к хутору. Навстречу им вышел мужик, лет сорока пяти, с длинными повислыми усами, одетый в серую домотканую рубаху и такие же штаны. Поздоровавшись с подошедшими военными, он замолчал, ожидая дальнейшего развития событий. Хотя разговор слышно было плохо, долетали только обрывки фраз, можно было понять, что пришедшие просили еды и ночлега. Хозяин в дом приглашать не стал, а предложил ночевать в одном из сараев на опушке, добавив, что еду скоро приготовят и принесут. Военные направились к указанным сараям, а хозяин вернулся в дом. Минут через пять из дома выскочил мальчишка, лет двенадцати и, прячась за сараями и кустарником, направился к лесу, практически туда, где мы залегли. Как только он углубился в лес и перестал оглядываться назад, его схватили.

При допросе, он сначала начал нам рассказывать, что якобы идет искать заблудившуюся корову, но когда сержант Горидзе, страшно выпучив глаза, и поигрывая перед его лицом здоровенным штыком от СВТ, сказал "- Нэ будэщ говорит правду, парежу всэх на шашьлик", - угрюмо насупился и замолчал.

- Ну ладно, Вано, хватит пугать мальчишку! Как тебя зовут? - обратился я уже к пленнику.

- Станислав. - сделав ударение на польский манер, ответил он.

- Ты поляк?

- Мать полька, а отец - украинец.

- Так вот, Станислав, если расскажешь правду, куда и для чего тебя послали, то тебя и твою семью я не трону. - сказал я.

Пошмыгивая носом, он на короткое время задумался, а потом обратился ко мне.

- Побожись, что не сделаешь плохого моей семье!

Вспомнив наставления и подзатыльники бабуси, я ему ответил.

- Хлопчик, в Евангелии сказано, не клянитесь ни землею, ни небом, ни жизнью своей, но пусть твое слово будет твердым. И еще сказано, не поминай имя Господа всуе. Так что божиться я не буду,

но даю тебе слово офицера, что если ты нам поможешь, то твою семью я не трону.

Удовлетворенный моим ответом, он стал рассказывать. Хотя я с трудом понимал его сбивчивый рассказ на смеси польского и украинского языков, в общем, понял следующее.

Отец послал его на соседний хутор, находящийся километрах в трех, к "дядьке Богдану", который был проводником ОУН. На том хуторе базировалась боевая группа ОУН из десяти человек. Этот "дядька", приходящийся им каким - то дальним родственником по отцовской линии, держал в страхе всю округу, заставляя сообщать ему обо всех, кто приходил на хутора. Один из хуторов он сжег, убив хозяина - поляка, не сообщившего ему о группе окруженцев, ночевавших на хуторе.

Обычно, таких окруженцев, какими представились наши офицеры, размещали в тех отдельных сараях, кормили и поили, не жалея самогонки. Когда же они засыпали, прибывшие за это время боевики, нападали на спящих военных. Кого убивали сразу, кого отвозили немцам в Торчин, где уже стоял их гарнизон. В общем, опасения Абросимова подтверждались.

Доложив по радио в дивизион, я стал ждать дальнейших распоряжений. Честно говоря, я не знал, что можно предпринять в такой ситуации. Наше кольцо вокруг хутора и так было достаточно редким, и снять из оцепления людей для отправки к базе ОУН было не возможно. Вскоре радист передал распоряжение Васильева, ждать начальника разведки, который направился к нам.

Появившийся начальник разведки дивизиона, капитан Суховей, подробно расспросил мальчишку о ОУНовцах. Чем они вооружены, как передвигаются между хуторами.

Затем, отведя в сторону, стал подробно инструктировать. Напомнив, в конце инструктажа, что от него зависит жизнь его родных, он отправил его к "дядьке".

Хлопец рысцой побежал по лесной дороге, а мы стали готовить "горячую" встрече дорогому дядюшке.

- Товарищ капитан, а вы не боитесь, что пацан все расскажет ОУНовцам? - спросил я у Суховея.

- Я не думаю, что они ему дороже собственной семьи. А потом, он явно не глуп, и понимает, что для него и его семьи предложенный нами вариант выгоден при любом раскладе. Победим мы, значит, он нам помогал, вдруг, что то пойдет не так, и победят бандиты, он тоже может сказать, что не знал о нашем существовании, а приказание сообщать о появлении окруженцев, их семья выполнила. Эти хуторяне, только с виду такие забитые и тупые, а свою выгоду понимают сразу! Жизнь научила!

Помнишь, как в "Чапаеве" дед говорил: "Белые придут - грабют, красные придут - грабют. Куды бедному крестьянину податься?" А в этих местах, за последние годы, столько раз власть менялась! И тех, кто плохо соображает, давно постреляли!

Засаду мы подготовили на небольшой полянке, метрах в пятистах от хутора. Я предложил Суховею сыграть "под немцев", чтобы взять бандитов без стрельбы. Если же они оказывали сопротивление, расстрелять их из автоматов и ПКТ. БТР установили так, чтобы в прибор ночного вождения видеть поляну, а его фары хорошо эту поляну освещали.

Пока шла подготовка, окончательно стемнело. Легкий ночной ветерок шуршал кронами деревьев, создавая внизу небольшой сквознячок. Хорошо, что он дул нам в лицо, помогая маскировке и относя назад неистребимый запах бензина и горячего двигателя. Иначе, в чистом воздухе ночного леса, да еще не прокуренным носом, его можно было бы учуять из далека.

Часа через полтора, еле слышно защелкала рация, это передовой дозор двумя короткими и одним длинным нажатиями на тангенту, сообщал о появлении гостей.

Через время на дороге показались бандиты, сидящие на соломе в двух телегах. Вооружены они были, в основном винтовками, хотя из первой телеги торчал раструб ДП, а другой пулемет держал в руках один из сидевших во второй телеге. Указав на него башенному стрелку, я приказал валить его первым, если начнется заваруха. В этой же телеге сзади, ехал и пацан.

Когда повозкам оставалось метров тридцать до БТРа, мы включили фары, ослепив сидящих в телегах, и Суховей громко крикнул: - Хальт! Хенде Хох!

От неожиданности лошади шарахнулись, но возницы удержали их на месте. Крепкий мужик, перепоясанный портупеей, вероятно, тот самый "дядько", первый поднял руки и крикнул по немецки.

- Битте, нихт шиссен! ( Пожалуйста, не стреляйте!)

Да, если он хорошо знает немецкий, наша затея выдать себя за немцев может провалиться. Поэтому, дальше Суховей стал командовать на ломанном русском.

- Мальчать! Все палажить аружия, руки за голова, становится на дорога, лицо ко мне! Кто не виполняйт, того эршиссен!

Возможно, его имитация и не была безупречна, но бандитам и в голову не могло прийти, что они встретят здесь красноармейцев, на технике, да еще и командующих на немецком.

Не давая бандитам опомниться, Суховей продолжал командовать.

- Все лечь на земля! Лицо вниз! Кто оказивайт сопротивления, эршиссен!

Из темноты стали выскакивать наши бойцы и сноровисто вязать руки и ноги лежащим на земле бандитам. Те, кто пытался поднять голову, чтоб лучше рассмотреть происходящее, немедленно получали прикладом по спине. Не прошло и минуты, как вся банда была повязана, начался тщательный обыск и конфискация всего, что можно использовать как оружие. Из кобур на поясе и карманов пиджаков было извлечено несколько пистолетов и револьверов, разных моделей, а за голенищами сапог было найдено десяток ножей.

Увидев нашу форму и звездочки на пилотках, бандиты разразились страшным матом, но пара ударов по яйцам самым горластым, от которых ругань превращалась в жалобное скуление, заставили всех остальных замолчать.

Отведя меня в сторону, Суховей приказал.

- Возьми пять человек и на броннике смотайтесь на бандитский хутор, обыщите его, вдруг что найдете интересное, но аккуратно. Хоть пацан и говорил, что их десять человек, но мало ли что, вдруг у них на хуторе еще кто - то есть. Мы сейчас повезем пленных в штаб, а ты найди Стаську, он где то недалеко спрятался, как я и велел, и выдвигайтесь. В случае чего - связь по радио. Но не задерживайтесь, на 24-00 командир назначил совещание всех офицеров дивизиона. Понял?

- Так точно!

- Выполняй!

Подводы с пленными, сопровождаемые конвоем, вскоре скрылись из вида, а не поляне появился Станислав, незаметно соскользнувший с телеги и спрятавшийся в лесу в начале заварухи. Подозвав его к себе, я пошел с ним к БТРу и помог забраться внутрь, где уже сидели пятеро моих бойцов. Во время недолгого пути, я успел немного расспросить мальчишку, поскольку он уже не дичился и отвечал охотно.

- Как твои родители отреагируют на то, что мы захватили ОУНовцев? Ведь их главарь - ваш родственник.

- Я думаю, что мама даже обрадуется.

- Это почему?

- Потому, что убитый бандитами поляк, о котором я рассказывал, был мужем ее младшей сестры. Она успела убежать и теперь прячется с детьми на нашем хуторе.

- Почему же тебя отец отправил к бандитам?

- А что делать?- грустно, совсем по взрослому, вздохнул он. - Бандиты, если нет сообщений, сами ночью проверяют хутора. Если находят военных, убивают хозяев хутора, и сам хутор сжигают, как я Вам рассказывал. А нам некуда больше бежать!

- Да, как у вас тут все перепутано!

Хутор, к которому мы подъехали минут через пятнадцать, был довольно большим. Пять крепких домов стояли в ряд, образуя короткую улицу. За ними виднелись сараи и сараюшки хозяйственных построек.

Жильцы хутора наверняка слышали гул нашего двигателя, да и собаки во дворах дружно лаяли, гремя цепями, но ни в одном их темных окон, не зажегся свет. Стас указал на средний дом, пояснив, что в нем жил его "дядька". Остальные бандиты обычно размещались по два - три человека в соседних домах.

Оставив БТР на опушке, мы, разделившись на две группы по три человека, обошли лесом хутор и стали осматривать многочисленные хозяйственные постройки, постепенно приближаясь к жилым домам. В каждой группе была рация, позволявшая держать связь между группами и БТРом.

Стаса я оставил в БТРе, приказав не высовываться, чтоб его не увидел, кто ни будь из хуторян.

Передвигаясь от сарая к сараю, мы пока не обнаружили ничего интересного. Одни сараи стояли пустые, в других лежала солома или сено, в третьих хранился всякий сельскохозяйственный инвентарь. Практически все сараи стояли открытыми, в крайнем случае, двери были подперты колышком. Поэтому я сразу обратил внимание на большой сарай, недалеко от дома главаря банды, ворота которого были заперты на большой висячий замок. Такие еще называют "амбарными". Подойдя к дверям, мы стали шепотом совещаться, как лучше открыть этот замок, чтоб не особенно нашуметь. Неожиданно из за двери послышался негромкий женский голос.

- Товарищи, товарищи спасите нас!

Это было так неожиданно, что мы замолчали, а потом Галенко сказал.

- Товарищ старший лейтенант, там кто то есть!

- Спасибо! А то б я сам не догадался!

Приблизившись к двери, я спросил.

- Кто вы?

- Мы жены командиров Красной Армии. Бандиты нас захватили и держат в этом сарае.

- Вы знаете, где ключ от замка.

- Он висит на гвозде, с правой стороны, метрах в двух от двери.

Вскоре мы обнаружили висящий на гвозде ключ, приличных размеров, под стать замку. Такой в кармане не поносишь.

Открыв дверь, мы зашли в сарай и включили фонари. Жмурясь и прикрывая глаза руками от яркого света, в сарае стояли с десяток молодых женщин.

- Старший лейтенант Лучик. - Представился я. - Кто у вас здесь за командира?

Ко мне подошла невысокая, темноволосая женщина и, протянув руку, сказала.

- Варвара Короткевич. Мой муж, капитан Короткевич, командир роты в одном из полков 87-й стрелковой дивизии.

- Как вы все здесь оказались?

Оказывается, все они, в начале войны, были отправлены автомобильной колонной не восток. По дороге колонну разбомбили немецкие самолеты. Кто уцелел, спрятались в лесу. Дальше пробирались пешком, по лесным дорогам. Прошлую ночь решили провести на одном из хуторов, где и были захвачены бандитами. Из сарая их не выпускали, но еду и воду давали.

- Что и в туалет не выводили? - не удержался я от вопроса.

- Нет. - грустно и немного смущенно ответила Варя. - Мы как кошки, выроем ямку, сходим в неё, а потом закапываем, чтоб не так воняло. Иначе в сарае задохнешься от вони.

- Как же так, вы жены командиров Красной армии, а бандиты вас не тронули?

- Ну, мы ведь не совсем глупые! Мы сказали, что работали медсестрами в Владимир-Волынском гарнизонном госпитале. Перевязку сделать и укол поставить мы все умеем, к тому же среди нас действительно есть врач.

Каждую из женщин один раз вызывали на допрос в дом главаря, но вопросы задавались, что называется, для протокола. Имя, фамилия, возраст, место жительства и пр.

В общем, как я понял, бандитам пока было просто не до них. Ночью банда отправлялась проверять близлежащие хутора, днем отсыпались и готовились к новым ночным набегам. С оружием бандиты не расставались и, еще какое то оружие хранилось в доме главаря, в большом дубовом шкафу.

Приказав по радио второй тройке расположиться сзади дома, служившего бандитам штабом, мы направились к его крыльцу. Расположив солдат под окнами, я стал сбоку от дверного проема, чтоб не получить пулю, если кто то решит стрелять через дверь, и постучал в нее прикладом.

- Эй, хозяева! Открывайте!

Из - за двери послышался женский голос.

- Кого там леший носит. Убирайтесь, а то собак спущу!

- Красная Армия пришла. Откройте дверь!

- Пошли вон! Нет уже никакой Красной Армии.

Это она, конечно, зря так сказала.

- Считаю до трех! Не откроешь, в каждое окно бросим по гранате. А чтоб не думала, что мы шутим, для начала постреляем твоих собак. Степанов, пристрели этих брехунов, надоели уже.

Раздались две короткие автоматные очереди, оборвавшие собачий лай.

Этого оказалось достаточно. Заскрипел отодвигаемый засов, дверь открылась и на пороге появилась крупная тетка в домотканой юбке.

- Что ж вы, ироды, собак моих побили!

- Так тетка, не выступай! А то ведь, за то, что вы у себя бандитов приютили и держите в плену жен командиров Красной Армии, мы можем весь ваш хутор запалить с четырех сторон.

Услышав это, тетка как то сникла и уже другим тоном сказала.

- Та что ж мы против них можем, они все с оружием, попробуй им что против сказать!

- Кто еще в доме есть?

- Только моя дочка с двумя маленькими детьми, больше никого.

- Абитов, Степанов, проверить дом.

Солдаты, прикрывая друг друга, скользнули в дом. Вскоре Абитов вернулся и доложил:

- В доме молодая женщина с двумя детьми, больше никого нет.

- Ну что ж хозяйка, пойдем в дом, поговорим, как вы дошли до жизни такой.

Кроме кухни и большой общей комнаты, в доме еще имелись две маленьких спальни, в одной из которых на кровати сидела испуганная молодая женщина, прижимавшая к себе двух белокурых девочек, возрастом примерно четыре и шесть лет.

Хозяйка засуетилась, гремя чугунками.

- Садитесь за стол, вы наверно есть хотите. Может вам самогоночки налить? У меня хорошая, крепкая и чистая, как слеза.

- Ладно, хозяйка, не суетись. Собери что есть, нужно девчат покормить, голодные наверное.

Подойдя к большому дубовому шкафу, стоящему в зале, я спросил:

- Ключ от шкафа где?

- Пан Богдан с собой носит.

- Ну что ж, придется ломать. Топор есть?

- Ой, да зачем же вещь портить?

- А что делать, знали бы, что у Богдана ключ, забрали бы его.

- Так вы видели пана Богдана?

- Видели, видели. Сейчас его допрашивают, если уже не расстреляли.

- Так он уже сюда не вернется?

- Я думаю, из тех мест, где он скоро со своими бандитами окажется, на этот свет дороги нет. Так что давайте топор.

- Не нужно топор, я сейчас ключ принесу.

Известие, что "пан Богдан" к ним больше не вернется, по - моему, обрадовало хозяйку. Принеся ключ, она рассказала, что Богдан со своей бандой появился на хуторе перед самым началом войны. Поселившись в их доме, он стал оказывать знаки внимания молодой женщине, которая приходилась хозяйке не дочкой, а невесткой. Ее мужа, сына хозяйки, забрали, как и других молодых мужчин хутора, на работы в строящиеся укрепрайоны. На своих телегах они возили землю и камни, необходимые для строительства.

Слушая ее рассказ, я рассматривал внутренность открытого шкафа. Слева, в верхней части, была оборудована оружейная пирамида, в которой сейчас одиноко стояло гладкоствольное ружье. Справа, на полках лежали несколько револьверов и пистолетов, в основном, "Наганы" и "ТТ". Здесь же, в коробках и открытых цинках, лежали патроны, запасные обоймы и кобуры. Внизу, на всю ширину шкафа, стояли цинки с винтовочными патронами. Да, запасливый был дядя. На самой верхней полке стояла большая деревянная шкатулка, привлекшая мое внимание. Открыв ее, я увидел внутри стопку офицерских книжек и два ордена, "Звезду" и "Знамя". Вероятно, они принадлежали убитым бандой командирам Красной Армии.

- Мешки чистые есть? - обратился я к хозяйке.

- Есть, сколько нужно?

- Мешка четыре.

Хозяйка ушла за мешками, а я стал просматривать найденные документы. Боковым зрением я заметил, что Степанов направился в спальню, где сидела женщина с детьми. Это меня заинтересовало и, отложив шкатулку, я тихонько отправился за ним. Глазам моим открылась интересная картина. Присев на корточки, Степанов протягивал девочкам кусочки рафинада. Интересно, где он его держал? Глянув на мать, которая кивком разрешила взять угощение, дети схватили кусочки. Старшая сразу засунула свой кусочек в рот, а младшая, стала с удовольствием облизывать свой, крепко держа в маленьких ручёнках. Под моей ногой скрипнула половица и обернувшийся Степанов, поймав мой удивленный взгляд, смущенно объяснил.

- Уж очень они на моих племянниц похожи. Возраст такой же и такие же беленькие.

За моей спиной раздался сдавленный всхлип и, обернувшись, я увидел хозяйку, смахивающую слезу с глаз.

Пока солдаты складывали в принесенные мешки оружие и боеприпасы, я вызвал нашу вторую тройку и приказал одному из солдат отвести женщин к бронику, а двоим подойти к дому, помочь нам нести мешки. Оружие уместилось в три мешка, а в четвертый, хозяйка нагрузила нам продукты. Несколько буханок свежего хлеба, домашней выпечки, пять штук больших шматков сала. В большую плетеную корзину она поставила трехлитровую бутыль самогона и несколько крынок с молоком и сметаной. Не рискнув отпустить от себя бутыль, я потащил эту корзину сам.

Время уже было пол двенадцатого, поэтому, кое как разместившись внутри бронника, мы тронулись в путь. Благо, ехать было не далеко и уже через пятнадцать минут мы остановились на поляне хутора Стаса, у тех двух сараев, стоящих на опушке леса.

За время нашего отсутствия, обстановка здесь разительно переменилась. На опушке стояло несколько БТРов. В глубине леса глухо ворчала АБЭшка*, а из за брезента, занавешивающего двери сараев, пробивался электрический свет. Тут и там, группками стояли переговаривающиеся офицеры, ожидающие начала совещания. Найдя своего комбата Кравцова, я доложился о прибытии, а потом, подойдя с ним к Суховею, рассказал о результатах нашей поездки. Вернувшись к броннику, я увидел стоящих возле него и удивленно озирающихся женщин. Здесь же стоял и не менее удивленный Стас.

- Шостаков, веди Стаса к родителям, а то наверняка они места себе не находят, а вы, барышни, с ними. Покушаете и приведете себя в порядок. Я думаю, горячую воду вам организуют хозяева. Как ты думаешь, Станислав?

- Та, добже. - стараясь быть солидным, как и подобает хозяину, ответил Стас.

- Ну, тогда вперед и с песней!

Увидев удивленные взгляды, добавил:

- Ладно, можно без песен.

Время приближалось к двенадцати, офицеры стали заходить в один из сараев. Туда же направился и я. * АБЭ - Агрегат Бензо - Электрический - переносная электростанция, состоящая из бензинового двигателя и генератора.