# Из огня, да в полымя - Глава 1. ч. 1, 2

Антон Михайлович Бабушкин

ГЛАВА I. 1941 год.

***

Серебряным крылом взлетит клинок разящий -

И в пляску смерти устремимся мы.

Под взорами Богов, нас, воинов, хранящих,

Мы в вихре стали закружимся, страх забыв.

***

Здесь не ристалище - здесь битва.

И жизнь твоя - здесь главный приз.

Взлетают змеи битв потоком,

Чтобы лавиной рухнуть вниз.

***

Падёт, сражённый, ясень битвы,

И холодеющей рукой сожмёт эфес.

Душа его уйдёт за Кромку,

В полёте дотянувшись до небес...

***

Мы строй над ним сомкнём, сражаясь,

Ударом отвечая на удар,

И путь к победе яростью упрямой

Проложим мы на страх врагам.

***

И сжав плоды полей кровавых,

Мы ратный труд свой завершим.

Помянем павших братьев наших,

Им честь и славу возгласим.

________

浪

人


ЧАСТЬ 1. Приход


Боль... И тьма. Не та беспросветно-чёрная Тьма - уже нет. Есть блики, есть предпосылки к просветлению, есть какие-то оттенки и цвета - преимущественно красный. А ещё есть ощущения. Странные, если честно. Только что я сидел в инвалидке, а теперь валяюсь лицом в траве, а не на асфальте, что было бы логичнее. Значит не "всё" ещё?..

Я валяюсь, свернувшись в позу эмбриона. Мне больно. Гудит и потрескивает голова, саднит всё, практически, тело и... И, чёрт бы драл всё на свете! Я полноценно чувствую всё своё тело! Реально ВСЁ! А не несколько слабо поражённых парезом участков, что было уже привычным совсем недавно! И, блин блинский, я же сейчас реально смогу встать и побежать! Ура!

Ас-са... Откуда-то прилетел некислый такой пинок мне по рёбрам, и вместе с ним окончательно прикатило ощущение себя и окружающего Мира. Я чувствую новый приступ боли в офигаченном кем-то боку, понимаю заодно, что вокруг по-летнему тепло, что светит Солнце, что дует лёгкий тёплый ветерок... А ещё я слышу чьё-то ржание в две-три глотки и лающую речь на... Немецком?.. Это что за нафиг на мою больную голову?

Окончательно разлепляю глаза и поднимаюсь на четвереньки. Только для того, чтобы огрести ещё один пинок, на этот раз точно в филей, и спикировать лицом обратно в высокую густую траву. Снова слышу ржание и снова гавкание на немецком. Разбираю:

- Steh auf, du verdammter russische schwein!

Так... Ну... "штэй ауф" я понял. А за "руссише швайн" мне скоро кто-то конкретно ответит. Ладно... Встаю и упираюсь взглядом в трёх субчиков. Молодые, наглые, одеты в... Фельдграу ?.. С Кар.98к у кого на плече, а у кого в руках?.. Ох, ты ж... Мама! Роди меня обратно! Хотя... Учитывая то, что было, как я помню, примерно пять минут назад... Не... Обратно не надо... Данке шён , конечно, но обойдусь я как-нибудь без такого "счастья". Я тут как-нибудь так - "пешком постою"...

И эти ещё три урода... Ожившее олицетворение присказки про: "Три дебила - это сила"... Чё-т они на реконструкторов не особо похожи, на мой непрофессиональный взгляд... И между собой они балакают всё на той же фрицевской мове... И оружие их выглядит однозначно по-боевому... Да и чего-то похожего на съёмочную группу я в округе не наблюдаю... То есть, это что же получается?.. Куда и каким хреном меня занесло?..

- Hände hoch, du sweinehund ! - гавкает фриц, тыча стволом карабина мне в живот.

Да... Это знакомо по фильмам про войну... Поднимаю руки... Противно... Но особого выбора нет. Пока. Исключительно "пока" и это однозначно. Жду команды и получаю её в виде тыкания стволом карабина в сторону, и очередной серии лая:

- Гр, гр, гав, гав, Schneller !

Ну, ладно. Хрен с тобой, золотая рыбка. Мне пока нетрудно. Туда "шнеллер", говоришь? Ну, пойдём туда, посмотрим чё там, да как. Меня гонят по полю в сторону лесополосы. Или это роща? Не знаю... Не помню... В общем - гонят. В место под названием "там".

***

"Там", на припёке у обочины просёлочной дороги, обнаружилось ещё десятка два-три бедолаг, в том же, что и я состоянии. То есть битых, драных, полностью обалделых, одетых кто во что горазд - кто в форме разной степени растрёпанности и комплектности, а кто и вовсе в нижнем белье. Сидят толпой на траве, лицом к... побоищу.

Именно побоищу. Здесь был недавно полевой лагерь, примерно, батальона. Теперь... Поле усеяно воронками, почти все палатки распластаны по земле или в виде клочьев брезента разнесены по окрестностям, а батальон лежит, раскиданный по полю, на месте и вокруг того самого лагеря...

"Ознакомиться с обстановкой" я успел, пока меня гнали через это самое поле. Это всё не бутафория. Это реальность. Уж что-что, а отличить реальный выпотрошенный труп от имитации или манекена какого-нибудь я могу. Насмотрелся в своё время... По всему выходит, что налёт, артиллерийский скорее всего, был внезапным. Бойцы не успели ничего: не то, чтобы выстрелить в ответ - даже, в большинстве и вооружиться. Легли все... Кроме нас: двух десятков "счастливчиков" в разной степени окученности и контуженности.

Смотрю на поле. Фрицевская трофейная команда, собирая то, что может им пригодиться, бродит по бывшему лагерю, перешагивая и иногда пинками передвигая тела погибших. Несуетно, спокойно. Просто работа у них такая. И именно это деловитое спокойствие поднимает в моей душе волну тихого пока бешенства. Возникает в ещё гудящей голове и там остаётся мысль: "Я за вас посчитаюсь ещё, парни. Обязательно. Без вариантов. Спите спокойно."

Так и сидим. На поле время от времени раскатываются выстрелы - фрицы добивают тех, кому не повезло получить слишком тяжёлые, чтобы встать, ранения или контузии. В нашу толпу пригнали ещё человек пять очумевших, окровавленных, ободранных. Сидим... Чёрт... Паскудная всё же реальность вокруг... Ну - какая есть.

Осматриваю себя. Да-с... Видок, однако, тот ещё. Гимнастёрка и нательная рубаха исполосованы в клочья, от пояса до воротника, который почему-то уцелел, да ещё и остался застёгнутым, хоть и отодранным от остальной гимнастёрки. Сверху это всё закопчено, чем-то измазано и обильно полито кровью из нескольких ссадин, порезов и рассечений. Понятно теперь из-за чего ржали не затыкаясь, на меня глядючи дойче зольдатены. Увидал бы я их в таком прикиде - сам бы ржал, долго не успокаиваясь. Ну, да ладно. Сочтёмся ещё. Зато они меня и обыскивать побрезговали.

Что там ещё с формой и, так сказать, содержанием? Оказывается, каким-то диким чудом сохранились на лоскутах гимнастёрки два нагрудных знака и значок - какие именно рассмотрю потом, при случае - и уцелел левый нагрудный карман с, вроде бы, документами. Какими документами - опять же посмотрю потом. Пока просто прячу всё это имущество поглубже, вместе с воротником.

И, кстати про воротник. Петлицы на нём были знатные. Можно сказать - зачётные. Малиновые, с красным просветом, эмблемой в виде скрещенных поверх мишени винтовок и латунным треугольником в заднем верхнем углу. Да-с... Зашибись... Лучше иметь дочь проститутку, чем сына... меня... Командир отделения, он же комотд, он же, блин, ефрейтор стрельцовых войск. М-дя-а... От же ж, сподобился на старости лет... Ну и ладно - "неприятность" эту мы переживём. Главное - голова гудит уже гораздо меньше. А порезы и ссадины - пустяки. Дело житейское.

Минут через двадцать сидения раздаётся адресованная нам серия конвоирского лая. Встаём и идём куда-то на запад по просёлку - кто загребая пыль сапогами, а кто босиком. Шли минут около десяти. Нас пригнали на какой-то не-то хутор, не-то ферму, где и присоединили к толпе бедолаг, сидевшей в огороженном плетнём загоне для скотины. Спустя минут пять простоя нас уже всех скопом гонят куда-то дальше.


***

Такой же, как и раньше просёлок и "пыль, пыль, пыль от шагающих сапог"... Лай конвоиров - хорошо, что нет у них собак. С ними, с собаками в составе конвоя, всё стало бы... пикантнее.

Припекает Солнце. Начинает доставать желание попить. Отрываю пуговицу от лоскутов гимнастёрки, засовываю её под язык. Усилившееся слюноотделение помогает обмануть организм.

Я продолжаю монотонно, размеренно идти. На ходу, аккуратно, пытаюсь по максимуму размяться - движения рук и ног, наклоны корпуса. Всё в рамках ходьбы, стараясь не выделяться активностью. Временами я просто прогоняю в голове телодвижения, с последовательным напряжением соответствующих групп мышц. Этакая "ментальная тренировка": о чём-то подобном читал я когда-то в книжках то-ли про йогов, то-ли про Шао-линь. И получается ведь. Руки и ноги слушаются с каждым шагом лучше, вспоминаются навыки. Даже те, которые я вроде бы давно и безвозвратно забыл. От же ж, что пинок животворящий с человеком-то делает! Да...

А ещё я вспоминаю всё то, что читал когда-то об этой Войне. Получается так, что конкретики по боевым действиям в моей памяти осталось до безобразия мало, то есть практически нет её, этой самой конкретики. Есть общая канва, основные события и не более того. То есть школьная программа с небольшим плюсом. Ну и нет особого смысла ломать над этим голову, от слова "совсем".

Но зато я припоминаю и то, как жилось у фрицев нашим пленным, и как под фрицем жил наш же мирняк. И я точно знаю: в плену я не останусь. Я однозначно уйду на рывок. С этого вот перегона и уйду - пока есть силы, пока не заморили и не загоняли, пока не растерял запал. И, что тоже немаловажно, пока я не дохну с голодухи или обезвоживания, которые реально наступят в скором будущем, ибо с кормлением и поением пленных дойче юбершвайнен заморачиваться и не думают.

Причём срываться надо сейчас. То есть до того, как всё кардинально осложнится наличием забора из колючей проволоки с пулемётными вышками по углам, обученной охраной и сторожевыми собаками. Нельзя тянуть и откладывать. Нет смысла надеяться на то, что когда-то потом будет удобнее. "Когда-то потом" будет только хуже. Гораздо хуже. Без вариантов. И я это прекрасно знаю.

Поэтому срываться надо не просто "сейчас" - а чем скорее, тем лучше: из этой колонны, с этой дороги, из-под этого конвоя, в тот вон приближающийся лес. Подстрелят? Пофиг - мне помирать не впервой. Значит впереди рывок.

А пока я иду и готовлюсь, не привлекая к себе внимания. Фильтрую обстановку в колоне и вокруг, ищу интересные моменты. А она, эта самая обстановка, однако, забавная и интересных моментов здесь хватает.

Нас, пленных, в районе сотни. Плетёмся мы колонной по просёлочной дороге. И охраняют нас... Десяток расслабленных, валуховатых зольдатиков: по два в голове и в хвосте колонны, по три на правом и левом флангах. Из десяти фрицев два автоматчика с МП-40 (Или МП-38 - не знаю, да и как-то пофиг. Пусть будет "40" - мне не жалко.), опять же по одному в голове и в хвосте. Остальные - с карабинами. И... Всё?.. Серьёзно?.. Ну... Спасибо вам, фрицы, за такой вот босяцкий подгон. Сдаётся мне, что и серьёзный разговор с вами мне тоже понравится.

***

Иду, дышу, готовлюсь. Демонстративно пошатываясь, откатываюсь в задние ряды, где и остаюсь, прикидывая, как подобраться на расстояние броска к замыкающей паре конвоиров, шагающей метрах в десяти-пятнадцати позади колонны...

Один из пленных бойцов, пошатываясь и с трудом волоча ноги, начинает отставать. Он не первый отставший от колонны за этот день и что с ним будет я знаю - видел уже. Дважды. Этот боец будет не первым, добитым фрицами на этой дороге за сегодняшний марш, но на сегодня последним, если мне чуть повезёт...

Продолжаю идти, фиксируя в памяти происходящее, а в душе кипит ненависть и однообразно стучит в висках одна и таже мысль: "Вашу мать, фрицы! Ктулху вам и вашему фюреру в печень! И за этих бойцов вы, уроды, мне ответите"!

Боец отстаёт... Его нагоняют замыкающие конвоиры. Автоматчик косится на раненного и что-то весело гавкает. Второй - мордастая рыжая сволочь с карабином с примкнутым штыком делает классический длинный выпад с подшагом, нанося удар в спину бойца. Боец валится в пыль... А фриц наносит ещё один удар - добивающий - уже упавшему и идёт дальше, вытирая штык-нож...

И ведь это повторялось уже не раз, по одной и той же схеме. На каждом из отстававших раненых эта гнида одинаково оттачивала навыки штыкового боя. Ну... Моя очередь отставать. Вам понравится, твари. Сейчас посмотрим кто кого забодает.

Через два десятка метров, я выплёвываю пуговицу и, держась за голову и шатаясь, сбавляю темп и скорость движения, выпадая из заднего ряда.

Пять метров до атаки. Скручиваюсь в поясе чуть влево, чтобы видеть цели. Ссутулясь, скособочившись и наклоня голову, с видом жалким и умирающим, продолжаю плестись вслед за колонной, отставая, смещаясь чуть вправо и с каждым шагом собираясь сжатой пружиной.

Слышу разговоры конвоя - зубоскалят, ржут. Вижу их краем глаза. Автоматчик расслаблен - автомат на животе, руки на ствольной коробке. Что-то говорит второму. Тот отвечает, скидывая карабин с плеча. Готовится к очередному развлечению. Ну, ну. Сейчас я тебя, мразота, развлеку от всей души.

Три метра до атаки. Конвоир поудобнее, для штыкового удара, перехватывает карабин, примеривается и делает шаг вперёд, вкладываясь в выпад.

ФАС! Рывком разворачиваюсь через левое плечо, ухожу в сторону с линии атаки, резко сокращаю дистанцию. Моя левая рука падает на ствольную накладку карабина, правая нога вбивает сапог во фрицевское колено, а правая рука наносит со всей, какая есть, дури удар кулаком в висок. Рывок - карабин у меня в руках, а фриц валится в пыль.

Разворот ко второму конвоиру. Автоматчик - глаза широко распахнуты, рот приоткрыт в удивлении - только сейчас начинает пытаться схватить оружие по-боевому. У меня нет времени перехватывать карабин, и, продолжая разворот, я бью фрица прикладом в голову. Попадаю. Фриц летит на землю, я прыгаю за ним, срывая с его шеи автоматный ремень. Повезло - не запутался. Автомат у меня в руках. Как им пользоваться - помню. Видел в кино.

Падаю на колено, одновременно откидывая плечевой упор в боевое положение, вышибаю рукоятку затвора из предохранительного паза. Затыльник упирается в плечо, прицел выравнивается на левофланговом охранении.

Очередь. МП-40 выплёвывает четыре пули, прострачивая конвоира от пояса до плеча. Прицел перескакивает на следующего. Тот начинает разворачиваться, вскидывая оружие, что-то собирается крикнуть и не успевает. Очередь. Фрица с прошитой грудью отшвыривает в канаву. Прицел на следующего. Этот уже развернулся, упал на колено, карабин у плеча... Я быстрее. Очередь. Фриц опрокидывается навзничь. Разворачиваюсь вправо, но отработать правофланговый конвой не успеваю.

Колонна взрывается. Люди, только что понурые и покорные, вспоминают, что вот этих сволочей в фельдграу можно и нужно бить. Оставшихся конвоиров бойцы просто сминают, рвут голыми руками в какие-то секунды. Успевает хлестнуть винтовочный выстрел и коротко протарахтеть в голове колонны автомат. И всё. Конвоя больше нет.

Нет и колонны. Бойцы рвут когти врассыпную кто куда. Уверен - после пережитого за этот день никто из парней в плен не вернётся, и не одну фрицевскую глотку они хоть зубами перегрызут. Кто-то из уже бывших пленных задерживается у тушек конвоя, подбирая трофеи. Это ненадолго.

А я, в темпе брейка, подхватываю карабин и "контролирую" "своих" фрицев ударами примкнутого штык-ножа. Некрасиво? Да. Зато однозначно трупы, а мёртвые точно в спину не стреляют.

Торопливо, почти ломая пряжки, сдираю со своих "крестников" ранцы и сбрую, хватаю в охапку карабин с автоматом и несусь в лес напролом, не разбирая дороги, просто вглубь. Сколько бежал? Не вспомню. Долго, наверное. Затормозил на небольшой полянке у бочажка лесной речушки, свалил поклажу грудой и просто рухнул рядом, запалено дыша. Всё. Первый этап закрыт и первый раунд за мной. Сейчас надо хоть немного отдохнуть, хоть как-то привести себя в порядок, хоть что-то вспомнить и решить, как вообще дальше жить.

Одно могу сказать точно: Ждите, фрицы! Я иду!


ЧАСТЬ 2. Привал.


Провалялся я где-то с полчаса, выравнивая дыхание и приходя в себя после кросса по пересечёнке. Давно я так не бегал, однако... Но тут уж: жить захочешь - и не так поскачешь. Отдышался и взялся за приведение в порядок себя, того, что осталось от формы и за ревизию трофеев и прочего имущества.

Я... Ну, что "я"? Молодой, высокий, жилистый, крепкий. По всему телу даже не порезы, а скорее глубокие царапины. Разве что на голове три конкретных рассечения, откуда и текло, как с резанного порося. Ну, да... Было бы что посерьёзнее - смог бы я, можно подумать, восстановиться ударными темпами... А так - нормально. Вымылся в бочаге, обработал, чем было, самое неприятное. И успокоился - в норме я. Повезло ведь глобальнейшим образом, однако. Особенно если посмотреть на форму...

Форма... Точнее то, что от неё осталось. Ремонту не подлежит никак. Если сапоги с портянками в норме, а галифе и подштанники во вполне приличном виде, то гимнастёрка и нательная рубаха разодраны невесть чем и невесть как в лоскуты и на шматы. Такое ощущение, что кто-то тупо и методично резал это всё ножницами и полосовал каким-нибудь тесаком, не снимая с меня. Как при том уцелела моя бренная тушка - понятия не имею. Однако факт на лицо. Форма одежды у меня теперь ╧ 2, то есть в сапогах, но с голым торсом, аккурат для физической подготовки. М-да... В таком виде далеко не уйдёшь, хотя и лето сейчас. Потом надо будет мне что-то придумывать. А пока - наскоро простирнуть всё, что есть и развесить на просушку.

В распотрошённых ранцах нашлось два комплекта нижнего белья, мало чем отличающегося от нашей "белуги". Уже неплохо. Одна рубаха оказалась почти по размеру. Нормально. Сойдёт для сельской местности. Вторая - однозначно великовата. Ну, да. Тот рыжий мордастый скот любитель штыкового боя был некислого размера. Ладно - пойдёт прозапас. Носки, подштанники и прочее - на фиг. Разве что на ветошь. Есть аж две скатки - плащ-палатка с одеялом. Тоже неплохо. В хозяйстве пригодятся. Фляги и котелки тоже не помешают. Тем более, что одна из фляг оказалась залита шнапсом - мелочь, а приятно. Всё остальное - принадлежности для чистки оружия, пайки, медицину, мыльно-рыльные, сигареты со спичками (Есть Бог на свете!) - в ранец. Прочее (ненужное и непонятное) - на выброс. По итогам - порядок. До своих дойти хватит.

С оружием всё понятно. МП-40 - одна штука. Магазин к нему - три штуки, плюс один полупустой в автомате. Кар.98к - одна штука. Штык-нож для него - одна штука. Обойм к карабину - тринадцать штук. Ручная граната-"колотушка", она же Stielhandgranate М24 с осколочными рубашками - четыре штуки. И всё. И хватит.

Другой вопрос: а оно мне надо переть на собственном горбу два ствола с боекомплектами? Руки у меня две, а пара глаз, таки ж, одна. Соответственно, стрелять я смогу только из чего-то одного. Эрго - что-то уйдёт под воду русалкам в подарок, надеюсь им понравится.

И что предпочесть? Сомнений особо нет - автомат наше всё. Кругом лес, дистанции максимум до полусотни метров. Боезапас нормальный, плюс скорострельность. Короче, ловите, девки, подарунок ! Карабин и патроны к нему улетели в озеро. Почему так? А чтоб врагу не доставались.

В общем ясно всё. В темпе организую перекус: галеты, банка консервов из "Железного пайка" (оказалась не то брюквой, не то чем-то ещё похожим) и водичка. Нормально - жрать можно, хоть на вкус... оно. Желудок полный - и порядок. Закуриваю эрзац-сигарету... М-да... На вкус фрицевская сигарета, как и фрицевская консерва - тоже... оно. Однако, "при всём богатстве выбора другой альтернативы нет". Удовлетворительно, короче. Всё. Смеркается. Сейчас отдыхаю, и с ранья иду в сторону своих. А там... Там посмотрим - насколько соответствовали действительности сказки либерды моего времени про "кровавую гебню".


***

Сколько я провозился? Часов пять-шесть? Похоже. Раскладываюсь к ночлегу у костерка. Тишина... Относительная, конечно. Где-то погромыхивает канонада, откуда-то доносится стрельба. Лесного зверья не слышно - разбежались или просто попрятались от человеческой активности и грохота войны.

Сижу в одних подштанниках на подстеленной плащ-палатке, и найденным в одном из трофейных ранцев оселком пытаюсь довести до ума тупой как пробка штык-нож. Нет, ну воистину: неисповедимы пути мышления тевтонского мрачного "гения". Это ж надо принять на вооружение отличный штык-нож и в Уставе прописать запрет на его заточку! Мрак... Вот и работаю я теперь: ласкаю оселком Золингеновскую сталь, привожу клинок в нормальное состояние. И спокойно, размерено думаю...

Что делать дальше? Ну... Точно не собираюсь я рваться на приём к Иосифу Виссарионовичу или Лаврентию Павловичу с криками: "Я из будущего! Я всё знаю!"

Во-первых, так меня к ним и пустили. Раньше определят в психушку, а скорее всего, в связи с военным временем, просто пристрелят чтобы не мучался сам и не мучил других.

Во-вторых, а что такое "всё" я знаю? Да ничего. Никакой конкретики. Потеря Крыма? - И кто в этом виноват? Харьковский разгром? - И в чём же его причина? Блокада Ленинграда? - А она как и почему случилась? И прочая, и прочая, и прочая... А главный вопрос: как это всё предотвратить? А я не знаю. Есть у меня только знание основной канвы почти без специфики. И кому нужно такое "знание будущего"? Правильно - никому.

Что там ещё? Матчасть стрелкового оружия? Ага. Расскажу я про назначение, ТТХ и устройство пистолетов, автоматов, пулемётов, снайперских винтовок и гранатомётов конца ХХ, начала ХХI веков. Знаю я их, само собой - бо я это преподавал. Нарисую топорно и даже натурные модели, наверное, слеплю из пластилина. И? Дальше что? Точные массогабаритные характеристики имеются? Спецификация по материалам есть? А из какого сплава это всё ваять? А как это всё встроить в современные боевые порядки? И тут затык, в общем.

Что ещё? Связь? Ога... А хоть приблизительное понятие о такой штуке, как транзистор, например, у меня есть? Короче и тут то же самое - знания есть, но толку от них ноль. Я уж молчу о мобилах, компах и прочем хайтеке, которыми я только пользоваться и умею.

И что мы имеем в итоге? А в итоге реально я могу только одно: встав в строй вместо вот этого ефрейтора воевать. По полной. До упора. До Победы. Применяя всё, что знаю и умею на практике. И так оно правильнее будет, я думаю.

Вокруг почти тихо. Лес шелестит листвой на лёгком ветерке. В бочажке что-то время от времени всплескивает: то-ли рыба, то-ли русалка собирается сказать спасибо за дарёный кара-мультук с боекомплектом. Покой... Ничто не мешает мыслям и воспоминаниям спокойно течь...

Воспоминания... Всплывает нечто подходящее к моменту из классики: "...Робин! Робин! Бедный Робин Крузо! Кем ты был!? Куда ты попал!? ..."

А кем я был? Обычным человеком с обычной жизнью. Ничем особо не выделялся. Просто жил... И сейчас моя жизнь, сгоревшая под той самой вспышкой, что ярче тысячи Солнц, плыла передо мной... Отдаляясь... Тускнея... Но не исчезая всё же совсем.

Тот прошлый я... Пряхин Анатолий Николаевич 20 апреля 1976 года рождения. Родился в посёлке Озёрский Корсаковского района Сахалинской области. Рос также как все: школа, секция по пулевой стрельбе из пистолета и винтовки, соревнования по тем же дисциплинам. И страшный прапор ВДВ одноногий дядя Витя, ветеран Афгана, натаскивавший нас, пацанов, по основам рукопашного боя. И шло всё своим чередом до девяностых.

Девяностые... Время шакалов - иначе и не скажешь. Я продолжил учиться и стрелять, мрачно глядя на окружающий бедлам. В мае 94-го ушёл я на срочку , где благодаря званию КМС по пулевой стрельбе был поставлен на должность снайпера доблестных мотострелковых войск и, в обнимку с СВД , прошёл год первой Чечни, начиная с первого штурма Грозного. Как прошёл? По-разному. Домой вернулся весной 1996 года с медалью "За отвагу", красной нашивкой за дырку в плече, тремя лычками на погоне и с острым желанием просто поспать. А выспавшись - опять вступил. В доблестную патрульно-постовую службу милиции, на этот раз. Со скуки, наверное.

Там с января 97-го и служил я, как служилось, пока в 2007-м не предложили мне перевод в наш областной Учебный центр на должность преподавателя Огневой подготовки. Согласился. Наверное, чтоб не скучно было, вёл я там ещё Физическую подготовку с боевыми приёмами борьбы, Первую медицинскую помощь и Тактику охраны общественного порядка. Универсальный я, короче, воин стал. Так дальше и пошло: учил молодых, учился сам. Продолжал, словом, службу спокойно и без всплесков. И, в 2015 году приплыл...

Как и куда "приплыл"? Что самое поганое - влетел на ровном месте. Никаких там боёв, стычек или погонь. Вообще ничего героического. Просто поскользнулся и навернулся с лестницы, приложившись затылком и для комплекта отрихтовав хребтом ступени. В свой законный выходной и трезвый, как стёклышко.

И опять понеслось... Только на этот раз в реанимацию, оттуда в госпиталь и дальше на серию разнообразных хирургических экзерсисов. Отдать должное врачам - собрали они меня просто по запчастям в кучу, добившись того, что всё же смог я хоть пять метров, хоть с помощью костылей и той самой матери, но зато самостоятельно идти и самостоятельно же пересаживаться с койки на каталку и обратно. Врачи мне обещали развить успех. И я им верил. Потому что они профи высшей категории.

И ещё я знал, что всё получится потому, что мои жена и дочь бросать меня и не подумали, в отличие от всех почти "друзей". И они, мои девчонки, были со мной рядом всю дорогу, и тянули меня вперёд и вверх, не позволяя опустить руки и сдаться. И всё бы получилось у нас. Однозначно. Непреложно. Сто пудов. Только бы квоту на операцию дождаться. Но...

Но наши "невероятные партнёры" решили поиграть в войнушку. И запулили по нашему городу МБР с ядрёной кочерыжкой... И вот я здесь... "...Робин! Робин! Бедный Робин Крузо! Кем ты был!? Куда ты попал!? ...". Да-с... Кстати, а действительно: куда я попал на самом-то деле? Точнее - в кого?

Извлекаю ранее заныканное имущество. Для начала смотрю нагрудники. Ого! А я, однако, крут! Помимо значка ВЛКСМ - "Ворошиловский стрелок" и "Ворошиловский всадник". И, ведь как-то пофиг, что ефрейтор... Очень неплохо. Оттуда и приличная координация, и натренированность. Теперь документы: Комсомольский билет и Красноармейская книжка.

Открываю Комсомольский билет и... На меня падает небо... Я знаю это лицо... Пряхин Алексей Степанович, 1921 года рождения...

Да... Я знаю это лицо. Это мой пропавший без вести вот в этом самом июне 1941 года двоюродный дед. Младший брат моего родного деда Пряхина Тимофея Степановича. Я искал его шесть лет. Проследил до Белорусии, и даже до конкретной 113 СД , где он служил, но дальше упёрся в тупик. Так и не смог я его найти, хотя и вынес начисто мозг всем попавшим тогда под руку поисковикам. И вот... "Искал? Ну, нашёл вот. Доволен?.."

Вот теперь я - это он. И он... Нет: Я жив, вооружён и дееспособен. И я повоюю. За него и за себя. Держитесь, дойче юбершвайнен! Мало вам не покажется. С утра и начну.

***

Сторожкий, "волчий" сон, завернувшись в трофейное одеяло и со взведённым автоматом под рукой, вскидываясь и вслушиваясь в окружающий мир при каждом нетипичном шорохе. Этому я научился во времена срочной службы, когда кемарил на тумбочке или в карауле, чутко вычленяя из разнообразных звуков шаги проверяющего или разводящего. Это, правда, не срабатывало (да и не использовалось никем почти, на самом деле) "за речкой". По той простой причине, что там ценой вопроса была смерть, а не наряд вне очереди. Так что бдели мы в караулах без шуток. Здесь и сейчас, однако, мне требовался отдых. В общем, выспался.

Утром я подорвался около пяти. В темпе оформил из трофеев кофе, оделся, экипировался, лишнее барахло бросил на месте, автомат вывесил на грудь "по-патрульному". Всё. Вперёд к великим свершениям.

Спокойное, ровное без лишней резкотухи движение. Контроль окружающей обстановки не мешает анализу внутреннего состояния. Прогоняю в голове наличные знания и умения. Получается так, что пока я спал, вспомнилось и усвоилось всё то, что было у меня на 22 июня 1941-го и то, что было в XXI веке. Всё неплохо. Живём.

***

И я продолжаю размеренно двигаться вперёд, через лес. На восток. В сторону доносящейся канонады. Взгляд скользит вокруг. Ствол автомата следует за взглядом. Спокойно, ровно, без лишних рывков и напряжения. Я не умею ходить по лесу бесшумно. Я не спецназовец, не разведчик и не охотник, так что бесшумность - не про меня, по большому счёту. Но перемещаться тихо и не в ущерб скорости я способен. Этого хватает.

Примерно через час, замечаю просвет впереди - однозначно редеют деревья. Решаю подтянуться ближе и выхожу к полю. Тому самому, с которого для меня здесь всё началось. Да-с. Круг замкнулся. Некоторое время наблюдаю за обстановкой. Не изменилось почти ничего. Разве что живых там нет: ни фрицев, ни наших. На просёлке тоже пусто. В бывшем лагере видно только разбросанные тела, разодранные палатки и какое-то тряпьё. Стоп. Тряпьё? Интересно, а не брошено ли там что-нибудь, что мне не помешает? Стоит посмотреть.

Выдвигаюсь на поле - неспешно, настороженно, в готовности в любой момент упасть в траву, откатиться в сторону и отползти обратно в лес. Знакомо как всё... Там мы сидели перед перегоном, а вот здесь меня поднимали пинками. М-да... Без этих воспоминаний я бы обошёлся. Продолжаем движение...

Пройдя через раздолбанный лагерь, уже на кромке леса обернулся. Посмотрел ещё раз на мой погибший батальон. Просто чтобы запомнить. Просто чтобы не забыть с чего началось. "Прощайте парни и простите меня, если что", - подумал я, уходя в лес.

Отойдя метров на пятьдесят вглубь, остановился и снова сбросил поклажу и экипировку. Быстро и аккуратно пришил свои петлицы на воротник подобранной на поле гимнастёрки. Привернул на место оба нагрудника и комсомольский значок. Документы убрал в нагрудный карман. Немецкий пояс с пряжкой "Gott mit uns" зашвырнул в кусты, заменив его обычным красноармейским ремнём, найденным там же, в разгромленном полевом лагере. Так-то лучше. Снова навьючился и двинулся вперёд. Движение справа по ходу. Разворот в сторону потенциальной угрозы с уходом на колено. Ствол автомата развёрнут на потенциальную цель... И я успеваю остановить начавший прожимать спуск палец: ствол направлен в светлое пятно, оказавшееся белой милицейской гимнастёркой...