Москва играет лиловато-пятнистыми тенями в проулках, карабкается на горы, разливается площадями. Трамваи бегут, мило позванивая. Крутится бульварное кольцо; изломы бортов кончаются витыми чугунными решётками; а во дворах зеленеют тополя, и грай вороний сыпет чёрное зерно...Пёстрая, шумная, хлебная Москва.
А Петербург строг, меланхоличен; душа его отдаёт чем-то зимним, когда снежинки блестят на торцах зданий, и небо сереет туго, неотзывчиво. Петербург роскошен, бледные стёкла особняков скрывают волокна прошлого, и церкви глядятся не по-русски как-то, а шпили часто съедены наполовину туманом.
Два города - две вселенных.
* * *
Жизнь сжимается до стиранного белья -
Это сохнет заёмная кожа твоя,
Ну а сердце из множества нитей ту
Выберет, что представляет витьём высоту
Через золото драгоценнейшего луча.
Но ведь плоть твоя горяча,
И туго внутри толчками движется кровь.
Но если небо воспринимать, как кров,
Ты уходишь от массы червивых дней,
Прокрученных в мясорубке скуки твоей...
РУССКИЙ МИР
Страстная началась с дождя.
Мы ветки вербы покупали,
Надеясь, что горизонтали
Не уничтожат очерк "я".
Надеемся на вертикали.
Страстная началась с дождя.
Пласты пространства велики,
Поля и дальше сразу небо.
На всех иль нет хватает хлеба?
Деревни - сгустками тоски.
Пласты пространства велики.
Купецкий старый городок,
Проулки кривоваты всюду.
Асфальт разбитый. От годов
Былого, где уже не буду,
Осталось мало - церкви, парк,
Да яростный вороний карк.
Где слава русская? Река
Течёт зигзагами, спокойна.
В иконописной мастерской
Чудесно пахнет. И тоска
Провинциальности достойна
Того, чтоб некто впал в запой.
Леса медвежьи - тыщи вёрст
Дремучей древовидной славы.
Охотник хитроват, не прост -
Ему условия державы
Лесной знакомы наизусть.
Страстная началась с дождя,
Который навевает грусть.
Потом, немного погодя
Ты в метрополии с трудом
Представить пробуешь иную -
Иную Русь, духовный дом,
Мечтой в котором существую.
Мечты - коль заменяют явь -
Довольно пагубны - возможно
Осилить, знаешь, реку вплавь,
Но океан нельзя. Тревожно
Что ль от пространств российских мне?
Сейчас понятно не вполне.
О вы, святыни! и погосты
Такие старые...Храним
Российский мир, как тайный остров -
Понять сейчас едва ли просто -
Храним, чтоб дал пример другим.
* * *
Что это значит окунуться в жизнь?
Ты с ней соприкасаешься всегда -
Хоть в детской радости,
Хоть суммой взрослых тризн,
И всё же не река, и не вода.
Как окунуться - буйствовать, бежать
От штампов, надрываться, ибо труд
Благословенье, кара, яркий жар -
Всё вместе. И небесный изумруд.
Иль созерцать свою же душу, иль
Сесть в уголку, не выходить...Любой
Варьянт пойдёт, и сочинится быль,
Прочитанная лишь одним тобой.
* * *
Был техникум в монастыре,
Под сводами шаги звучали.
Звучали густо, изгоняли
Молитвы, что и на заре
Бывало поднимались ввысь.
А в церкви склад. И смотрят фрески
На пыль и доски. Кто-то резко
Кричит - Ну взяли, навались.
Сам городок был мал и дик,
Он у озёр лежал глубоких.
Камыш известен, мир осоки,
И настоящего язык.
По лестнице монастыря
Шпана топочет гулко-гулко.
Как будто всё былое - зря,
И полагать иначе глупо.
Как будто в пустоте срослись
Земля и золотая высь.
ДОНСКОЙ МЯТЕЖ
Лазоревым, лилово-синим
Играет степь, а воздух крут.
И маревом, изломом линий
Горит небесный изумруд.
Мятеж Подтёлковский подавлен,
Участников его - в расход.
Мятеж - как дуб густой - повален.
Итог усвоен в свой черёд.
Летели кони, и блистали,
Огнём сверкая, шашки. Так.
И пулемёты стрекотали.
Кому-то - душный смертный мрак.
А ныне степь опять спокойна
И дышит густо, тяжело.
И ей надоедают войны,
Когда без них весьма светло.
* * *
А может в средние века
Меня казнили лютой казнью?
Метемпсихоз глядится карой
Ещй непонятой пока.
Где шёл, через какие я
Перебирался...что ль овраги
Мистического бытия?
Вставал я под какие стяги?
Теперешений как восприму
Давно истраченные жизни?
Свои различные отчизны
В одну духовную возьму.
ТАНГО
Ну а с реальностью самой станцуешь танго?
Хоть слышишь музыку, но это вряд ли. Так-то.
Цветут сады, и мерно жизнь твоя идёт.
И если слышен звон, то не поймёшь откуда.
И небо вижу я оттенком изумруда.
И танго где-то на площадке кружит. Вот.
Танцуют пары, всё кружится и мелькает,
Ну а заход полоской красною растает,
И небо пеплом темнота посыпет над
Площадкой, танцами истёртой. Неизвестно,
Что мы оставим по себе. Алкает бездна.
И каждый в жизни в чём-то крепко виноват.
* * *
По мотивам Лимбургов бы жить
В цветовой такой роскошной гамме.
Выпукло картины те нам с вами
Дадены, и их не позабыть.
Белый снег и синий воздух дан.
В домике с людьми скотина тоже.
Ну а замка мощь почти негожа -
Слишком велика для наших драм.
Да, вот так. Но лучше всё ж весна -
Едем на охоту, едем, едем.
Настоящим на-сегодня бредим.
Пестроты такая глубина.
Пир, и две левретки на столе.
Пир цветов - тут золотой, зелёный.
Мир - он цветовым ли отдан зёрнам?
Вместе нежен.
Все мы - на земле.
ЧЕРДАК
(стихотворение в прозе)
Чердак...узкая лодочка детской мечты. Не такая уж лодочка, если объективно, вполне даже комната, с масляной картиной над оконцем - женщина несёт поднос, уставленный чашками.
Диван, покрытый пёстрой тканью, от которой пахнет сыростью, скрипуч; когда-то в дождливые дни, в детстве, которое не вернуть, сидели с братом по-турецки на этом диване, шлёпая засаленными картами, играли в дурака.
Опасная двухвостка. Двухвостка - самое страшное существо - живая капсула с ядом, с двурогим скорпионьим хвостом.
Щиты превращают стены в хранилище, и там, за ними - удочки, спиннинги, всякая рыболовная снасть. Тугие лески, и крючки остры, и...когда же едем на озеро?
Из окна видна яблони, и капустные грядки, а кочаны - туго скрученные головы: хранят мысли, что завершатся в щах.