# Время умирать. Рязань, год 1237. Глава 17 (начало)

Николай Александрович Баранов

Внизу еще оставалось с полсотни человек, когда показался первый татарский разъезд. Вернее, половецкий. Татары опять пустили их вперед. Не жаль им было крови куманов, первыми ложащихся от стрел русских засад. В этот раз, наученные горьким опытом, половцы повели себя осторожно, видно издалека услышав шум, производимый людьми и скотиной. Выехав на противоположный склон лощины, передовой десяток наблюдал за тем, что происходит внизу, не пытаясь напасть, или хотя бы обстрелять русских из луков. Увидев половцев, десяток рязанских воев, помогавших беглецам подниматься наверх, бросили это занятие. Благо людей, вживую увидевших врагов, подгонять теперь стало не нужно. Дружинники вскочили на своих коней, выехали на берег речки, текущей посредине лощины и приготовились защищать селян, пусть даже ценой собственной жизни.

Еще десятков семь половцев, - судя по всему, все, что осталось от дозорной сотни - подтянулись к передовому десятку, когда уже все беглецы забрались на откос и двигались прямой дорогой к Рязани.


## Глава 17


Какое-то время потрепанная сотня половцев, рассыпавшаяся на десятки, обшаривала лощину вблизи приготовившихся к обороне русских. Приглядывались, осматривали подходы. На выстрел подходить опасались, видно, досталось им уже от стрел засадников. Десяток рязанских воев, стороживших отход беженцев внизу в лощине, развернули коней и, никем не преследуемые, не спеша поднялись на северный склон и присоединились к своим.

Ратислав расставил пешцов по склону за поваленными деревьями. Пять неполных сотен. Сотню поставил у завала на выемке-дороге и по паре сотен справа и слева, растянув их саженей на триста в ту и другую стороны. Дальше растягивать оборону не стал: редкую цепочку защитников татары прорвут, а захотят обойти - обойдут, но то будет не скоро, да и спешенные степняки бойцы не из сильных, отобьемся. А нет - отойдем: задача не полечь здесь, а дать беженцам время добраться до крепостных стен. Полечь не мудрено, да вот только теперь беречь надо опытных рязанских воев. Мало их осталось, каждый будет на счету при обороне городских стен.

Против возможных прорывов и обходов Ратьша оставил в тылу сотню панцирной конницы. Благо деревья повырубили для завалов, и всадники, пусть и с некоторым трудом, могли здесь развернуться. Четыре оставшиеся сотни панцрников он отправил на восход, туда, где кончалась лощина и начинались проплешины крестьянских наделов. Командовать этим отрядом вызвался Роман.

- Как поймешь, что взялись за тебя всерьез, сразу посылай сюда гонца, - напутствовал коломенского князя Ратислав. - Мы тогда будем сниматься и уходить, чтобы не отрезали от города. Сам со своими тоже костьми не ложись: мало в Рязанщине теперь осталось опытных воев, приберечь их следует. Уходите на Исадскую дорогу, а там летите к восточным воротам. Ежели не успеете и врата уже к тому времени закроют, обходите град с полночи и по льду Оки уходите на тот берег. Там в чаще укроетесь. А дальше... - Ратьша помолчал. - Дальше правь по своему разумению.

- Понял тебя, брат, - кивнул Роман. - Сделаю, как велишь, но держаться будем, как сможем долго.

- Решай на месте, но воев, все же, побереги.

- Поберегу... Прощай, брат...

- Прощай!

Ратислав и Роман обнялись. Потом коломенский князь вскочил в седло, свистнул, взмахнул еловцом на копье, наклонил его в направление движения и дал шпоры жеребцу. Четыре сотни панцирной конницы, сотрясая грохотом копыт мерзлую землю, крупной рысью двинулись за князем. Остающиеся долго провожали их взглядами.

Крестьяне, валившие деревья, просились остаться, но Ратьша погнал их к городу: из оружия у них только топоры, доспеха совсем нет. Побьют зазря стрелами. Да и уйти без верховых лошадей могут не успеть, когда татары додумаются обойти с восхода. Нет уж. Пускай в Рязань идут. Там князь Юрий их из запаса своего вооружит. Пусть и не много тех запасов осталось.

Ушли крестьяне, недовольно ворча, с угрозой поглядывая на прибывающие отряды татар на противоположном склоне лощины. Ушли крестьяне, умчалась конница. Над обороной Рязанцев повисла тяжелая тишина. Такая тишина зависает над полем боя незадолго до первого, самого страшного столкновения противников. Бывает, неопытные ратники не выдерживают этого мига перед боем, начинают пятиться, стараясь укрыться за спинами своих соратников. Если те такие же глуздыри неопытные, может целый полк, составленный из таких новиков, обратиться в бегство еще до того, как начнется бой. Здесь и сейчас в воев, собравшихся под его рукой Ратьша верил: народ бывалый. Такие не бегут - умирают, где стоят. А если и отступают, так только по приказу военачальника, не теряя головы, больно жаля сталью наседающего супротивника.

Долго ждать себя степняки не заставили. По дороге на противоположном склоне лощины начали спускаться вниз на ее дно всадники. Шли плотно, занимая всю ширину выемки от стенки до стенки плотным без разрывов потоком. Выехав из выемки, разъезжались вправо и влево, выстраиваясь лавой шириной чуть меньше версты и глубиной в полсотни саженей. Где-то через полчаса поток иссяк. Степняки остановились у берега замерзшей речки, раделяющей дно лощины примерно пополам. Тысячи три их набралось. По большей части, половцы. Хотя несколько сотен степняков из тех, что готовились к бою, Ратислав не опознал. Своим легким вооружением те не отличались от хорошо знакомых половцев, но крой одежды отличался заметно, да и доспех то ж. Лошадки поменьше и понизкорослее. Лица скуластее, кожа смуглее, глаза поуже. Из каких далей пригнали монголы этих воинов? Кто знает... Но теперь они готовились к бою с Рязанцами, готовы были убивать мирных селян, насиловать женщин, гнать в неволю детей. Потому жалеть их Ратьша не собирался.

Татарский строй стоял молча, почти не двигаясь, видно стараясь нагнать на русских жути своим видом и многочисленностью. Не на тех напали! Ратьша, продолжающий восседать на Буяне чуть позади завала, загораживающего дорожную выемку, глянул вправо, влево. Его воины в ожидании боя застыли за поваленными по краю откоса деревьями, приготовив луки к бою. Копья и щиты пока сложены на земле у ног, или прислонены к срубленным деревьям, должным прикрывать их от вражьих стрел.

Откуда-то из леса с той стороны лощины ударили барабаны, взвизгнули дудки. Татарская лава дрогнула и двинулась шагом вперед. Степняки переправились по льду через речку, и перешли на рысь. Лощина содрогнулась от топота тысяч копыт. Из рядов степняков раздался одиночный волчий вой, тут же подхваченный сотнями глоток. Не доезжая пятидесяти саженей до откоса, на вершине которого затаились Рязанцы, половцы выпустили тучу стрел и начали разворачивать лошадей, затевая привычную карусель конного лучного боя. Русские отвечали. Отвечали удачно: то один, то другой вражеский всадник падал из седла, ржали раненые лошади, какие-то из них, рушились, придавливая не успевших выскочить из седел всадников. Сами Рязанцы пока потерь не несли: помогали сваленные деревья, за которыми они укрывались и хорошие доспехи. Лучный бой продолжался с полчаса. За это время русичи изрядно проредили степняков с их слабым доспехом. Своих потеряли около десятка. Всех ранеными. Убитых не было. Шестерых, тех, кто мог самостоятельно держаться в седле, Ратьша сразу же отправил в город, благо, ехать недалеко. Тяжелых, перевязав, уложили в сторонке на наломанный лапник и укрыли овчинами: потом, когда будут уходить, прихватят с собой.

Когда потери степняков перевалили, навскидку, за полторы сотни, в лесу на той стороне протяжно взвыла труба. Вражеские всадники, как один, развернули коней и, хлеща их плетками, устремились прочь из-под сыплющихся из-за завалов немногочисленных, но метких русских стрел. У противоположной стороны лощины, куда рязанские луки не добивали, они остановились, сбившись в беспорядочную кучу. Сверху с откоса к ним спустилось с десяток верховых начальственного вида. Хлеща плетками направо и налево, они выстроили смешавшихся степняков в новую лаву. Потом недолго что-то им втолковывали, разъезжая перед строем. Поговорив, снова поднялись на откос. Почти сразу оттуда снова раздался рев трубы и грохот барабанов. Татарская лава дрогнула и вновь медленно двинулась на не желающих покориться русичей.