Белкин Александр: другие произведения.

Обратный билет

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фантрассказа Блэк-Джек-21
Поиск утраченного смысла. Загадка Лукоморья
Peклaмa
Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:


   Почему-то я знал, что это сон. Так бывает. Раз на раз не приходится. То просыпаешься в холодном поту, и не сразу даже понимаешь где ты и кто ты. И никуда не едешь, а лежишь в своей постели. И семи чемоданов, которые ну никак невозможно собрать и вытащить из вагона за две минуты стоянки - тоже нет, и никогда не было...
   Впрочем, кошмары мне снятся редко. Если это вообще можно считать кошмарами. Непослушные чемоданы - это ведь не вампиры и не взбесившиеся покойники. Однако, во сне такие вещи реально напрягают.
   Но теперь мне снился совсем другой сон. Цветной и светлый. Пронизанный солнцем и дурманящим ароматом трав. Стоп! Ещё раз с этого места... А разве могут сниться запахи? Никогда не задумывался, но мне запахи не снились никогда. А впрочем, какая разница? Странный какой-то сон - с элементами психоанализа...
   Дома, деревянные сараи, заросший сорняками пустырь были сладостно знакомы и таинственно загадочны. В этом городе я уже был - возможно в другом сне... Через очередной двор я вышел на неширокою улицу. По улице ехал красно-белый автобус. Пассажиров было мало - половина мест свободна. Здесь! Да, вот он, маленький зелёный киоск, где я когда-то, в десять лет, купил великолепный набор из десяти серебристых солдатиков. А если перейти дорогу, то попадёшь в заброшенный скверик, спускающийся к реке.
  
   Я дошёл до перекрёстка и, дождавшись зелёного света, перешёл через улицу. Скверик оказался больше, чем мне помнилось. Целый заброшенный парк. И спускался он не к реке, а к заросшему ряской пруду. На берегу пруда, прямо на траве, сидела девушка в очень длинном серебристо-сером платье без рукавов. Ну да, макси - это же последний писк... Последний? Почему? Какой сейчас вообще год? Совершенно естественный вопрос, которым я, однако, ни разу ещё не задавался ни в одном из моих снов...
   Девушка мне очень нравилась. Но я... Хотя я давно уже вышел из школьного возраста. А также из студенческого и ещё нескольких возрастов, следующих за ними... Но при встрече с представительницами прекрасного пола по прежнему испытываю некую странную растерянность. Не могу найти нужных слов, не знаю куда деть руки. Хотя... Это ведь только сон! Отказываться от попытки знакомства - даже во сне - это было бы перебором. Даже для меня. И я решился.
   - Девушка, - сказал я слегка дрожащим голосом, - какое у вас красивое платье!
   Она обернулась. Ни испуга, ни возмущения не было на её довольно симпатичном лице - только безмерное удивление.
   - И оно очень подчёркивает красоту вашей фигуры. - Я решил закрепить успех. Если он, конечно, был...
   Уголки её прелестных губ слегка приподнялись. Она улыбалась. Улыбалась! Мне! Положительно, я сегодня в ударе. Не часто мне удаётся произвести на девушек такое впечатление. Даже во сне.
   Расхрабрившись, я окинул быстрым взглядом стройную, обтянутую серебром фигурку. От головы до пяток. Потом - от пяток до головы. Потом... Потом, под моим горячим взором, платье её слегка порозовело, и из макси превратилось в мини. Очень-очень мини. Такое мини, что...
   - Прекрати немедленно!
   Под её очень суровым взглядом я стушевался, а платье приобрело строгий серый оттенок, лишь слегка смягчаемый кокетливыми серебристыми нитями. Длина платья тоже увеличилась, но остановилась, чуть-чуть не дойдя до изящных коленок. Глаза наши встретились и мы вдруг расхохотались.
  
   Я всё ещё радостно хихикал, а незнакомка резко оборвала смех и стала очень серьёзной. Даже, пожалуй, печальной. И заговорила. Голос её был нежен и очень тих. Наверное, так шепчутся на лугу влюблённые колокольчики.
   - Мне очень приятно, что я ещё кому-нибудь приятна. Даже здесь. Но...
   Даже здесь. Но что здесь такого? Солнце, конечно, зашло за тучку. И кусты стояли уж как-то очень плотно. Город - это город моего детства. Очень не часто я его вижу. Даже во сне...
   - Но, принимая во внимание, все обстоятельства...
   Что ещё за обстоятельства, чёрт побери! Есть я, есть она. Мы друг другу нравимся. Вечно у женщин какие-то заморочки. Марш Мендельсона им подавай... Хотя... Учитывая все обстоятельства, и то, что всё это только лишь сон... А даже если и не сон! В этих странных обстоятельствах - и учитывая коленки - не пугал меня даже Мендельсон. И я сказал, то что думал.
   - Выходи за меня замуж! А, кстати, как тебя зовут?
   В её глазах полыхнул синий... То ли лёд, то ли огонь. Я был испепелён и заморожен. Я был уничтожен. А солнце всё не выходило из-за тучки. Довольно, кстати, большой и низкой. Из таких сыплется в ноябре снег. Кусты, уже без листвы, стояли плотной стеной. Сейчас выйдут из них два вурдалака. А из пруда - утопленник. Но ведь это сон! Только сон! И я опять сказал, то что думал.
   - Чёртова ведьма! Зови своих вурдалаков! Ты мне снишься! Ты мне всего лишь снишься!
   Ярость в её глазах мгновенно сменилась растерянностью.
   - Ты... Ты, что, умер во сне?
   - Я умер? Да я...
   Но я уже вспомнил. Я ехал на работу. С которой уже второй год никак не соберусь уволиться. Хотя она мне не нужна. Ни морально, ни материально. Ехал я в маршрутке. Зудела в уши какая-то восточная мелодия. Держаться было не за что, но за что-то я держался. Скрючившись в три погибели. И чьи-то груди перед моим носом... Довольно симпатичные груди. По утрам я ещё имею силы на них реагировать...
   А потом... Потом визг тормозов, удар... Такое было впечатление, что в нас въехал КАМАЗ. Как потом написали в протоколе, именно он в нас и въехал... Всё это, понятное дело, отразилось в моём лице. И в лице незнакомки, которое из растерянного стало виноватым.
   - Я... прости... Я не знала... Ты... Ты в самом деле не помнил?
   - Теперь вспомнил, - буркнул я.
   - Я... Прости...
   - А... Ерунда. Я всегда предпочитал знать...
   Я действительно всегда предпочитал знать. И всегда считал (теоретически), что самое страшное - это умереть во сне. Но знать (практически) такое... Хотя я действительно всегда предпочитал знать. И вообще, настоящий мужик должен принять любые факты. Правда ему, настоящему мужику, для этого нужна поллитровка. А для ТАКИХ фактов, наверное, мало было бы и литра... А у нас были только мы. Учитывая все обстоятельства, не так уж и мало...
  
   И мы вцепились друг в друга. Любовь это была или безысходность? Да я и в земной-то жизни зарёкся уже различать эти категории. А тут... Мы же ещё и влияли друг на друга. У меня наросли мышцы - типа, как у Тарзана. У неё... Пощажу женскую скромность.
   Одежда, по нашему обоюдному согласию, куда-то совсем исчезла. И на берегу пруда, покрытого ряской, мы любили друг друга так, как будто это было в последний раз. А оно, скорее всего, так и было. Это был вихрь. Безумие. Ад и Рай слитые вместе. Это было спасение.
   Однако, нельзя любить вечно. Мужики, по крайней мере, к этому не приспособлены. Физиологически, я имею в виду. Морально-то мы как раз... Потому, усталые, но довольные сидели мы в примятой траве, рассеянно наблюдая, как на нас снова появляется одежда. Удобный, однако, мир...
   - И всё-таки это Рай, - выдохнул я.
   - Похоже, - согласилась незнакомка, слегка покраснев.
   - Да, - спохватился я, - меня Виктор зовут. А тебя?
   - А я Настя. Здесь.
   - А... не здесь?
   - А там я... Там я Настасья Александровна, очень старая и больная...
   - Там я тоже не Тарзан, - буркнул я. - Был...
   - Ха! Хорошее, выходит, это место - Последний город...
   - Последний город? Почему - Последний?
   - Ну... Он же и правда последний. Для нас. И потом, именно так написано на здании вокзала...
   - А... Ну если написано...
  
   На вокзал мы и отправились, наскоро перекусив бутербродами и лимонадом из Настиной сумочки. На свежем воздухе всегда разыгрывается аппетит... А на вокзал нужно было идти, потому что там можно было достать Обратный билет.
   - Отсюда что, можно вернуться?
   - Да. Хотя и редко. Обычно касса закрыта...
   - А... А надо ли отсюда возвращаться?
   - У меня дочь. И скоро будет внучка. А я вот... И потом... Это ведь не навсегда. Отсюда уходят дальше. Хотя некоторые живут здесь долго...
   - Сколько?
   - Трудно сказать, здесь не получается следить за временем.
   - Почему? А ты? Сколько уже здесь ты?
   - Я же говорю, здесь нет времени. Ночь и день приходят когда захотят. Даже не так. Завернёшь за угол - а там уже ночь. На одной улице вечер. А на другой - утро... А я... Я в больнице уже третий месяц, столько же, наверное и здесь...
   - В больнице? Но ты же тут?
   - Это трудно объяснить. То ли мне снится больница, то ли мне снится этот город... Но если я достану Обратный билет, я, наверное, там поправлюсь... Хотя, врач сказал, что на такой стадии...
   - Но я? Я-то ведь только здесь! То столкновение было. Но оно БЫЛО! Уже было.
   - Это у всех по-разному. Ты, наверное, в коме. Такие, кстати, чаще всего возвращаются... Побежали! Наш автобус!
   И мы побежали.
  
   Хотя могли и не бежать. Красно-белый автобус (он тут что - один?) явно никуда не торопился, и стоял ещё минуты две, хотя никто больше к нему не спешил. Пассажиров опять было мало, и мы не спеша расположились на двойном сидении. Тут же к нам обернулся низенький старичок, с морщинистым, но очень живым лицом.
   - Хорошо, что успели! - Старичок с любопытством покосился на меня. - Сегодня будет поезд! У меня верные сведения. А Ваш спутник...
   Теперь уже все пассажиры повернули головы в нашу сторону, заинтересованные, видимо, и сообщением старичка, и моей скромной персоной.
   - Это Виктор, - представила меня Настя, слегка смутившись.
   - Молодцы! - похвалил старичок. - Влюблённым билеты дают в первую очередь!
   Чем окончательно смутил мою спутницу.
  
   К вокзалу надо было идти через не слишком обширную площадь, в центре которой стоял обшарпанный памятник всем известного вождя. Все двинулись к широко распахнутым дверям, а Настя обвела меня вокруг вокзала, дабы я мог убедиться, что на его фасаде действительно горят огромные зелёные буквы, складывающиеся в название: "Последний город". На третьем пути стоял длинный товарняк. Стоял видимо очень давно - на одной из платформ, из кучи песка росла уже полутораметровая берёзка. Пассажирских составов - или хотя бы отдельных вагонов - не наблюдалось...
   Со стороны путей тоже были двери - как и у всех вокзалов. Так что вскоре мы попали в комнату, заставленную жёсткими вокзальными скамьями. В отличие от автобуса, свободных мест почти не было. Спасибо, старичок занял нам два места в уголке. Поблагодарив его признательными взглядами, мы присоединились к обществу.
   Общество напряжённо созерцало закрытое и зарешёченное окошко. Между ставнями и решёткой красовалась белая табличка с лаконичной надписью: "Билетов нет". Справа, на стене висели круглые часы. Они показывали три часа.
   Сидели мы довольно долго. Никто ни с кем не разговаривал. Ничего не менялось. Табличка по прежнему сообщала об отсутствии билетов. На часах по прежнему было три. Кто-то, потеряв, видимо, терпение, молча встал и вышел из комнаты. За ним потянулись и другие.
   - Подождите, - попытался остановить их старичок. - У меня ведь верные сведения...
   - Видимо, не сегодня, - сказала Настя, виновато глянув на него. - Я... Мы... Я покажу ему город...
   Я с готовностью вскочил. Всяко это было интереснее созерцания белой таблички и стоящих часов...
  
   - А вот интересно, - спросил я, когда мы вышли на улицу, на ту площадь с памятником - а здесь есть заграница? Или у иностранцев другие города?
   - Не знаю... Ты за границей бывал?
   - Нет...
   - Вот и я как-то... А то погуляли бы напоследок по Парижу.
   - Или посмотрели на Тадж-Махал, - поддержал я, решив игнорировать это "напоследок".
   - Тадж-Махал? - загорелась Настя. - Я видела картинки...
   И мы пошли искать Тадж-Махал.
  
   Да, в Последнем городе было всё. Всё, что мы помнили. С Невского свернули на узенькую улочку с кособокими деревянными домишками. Долго шли вдоль какого-то унылого завода. Москва была представлена в основном автоматами с газировкой. В Москве я был в семь лет, и именно они запали мне тогда в душу...
   Тадж-Махал мы не нашли. Зато, совершенно неожиданно, вышли к морю. Прямо на ялтинскую набережную. В Ялте была ночь. Тёмная и тёплая южная ночь. На набережной горели фонари, призывно светились окна многочисленных кафе и магазинчиков.
   - Ах, как красиво! - восхитилась Настя.
   - Ты и в Ялте не была?
   - Да нигде я не была! А здесь... Здесь можно купаться?
   - Пляжи дальше. А здесь - порт.
   - Порт! Никогда не была в порту. А это что?
   - Это пирс. Вон, около него катер стоит...
   - А куда он поплывёт? В Турцию?
   - Нет, эти катера далеко не плавают. Только вдоль берега. В Мисхор, Алупку, Ласточкино гнездо...
   - Ах, Ласточкино гнездо! Это такая башенка на скале? Пойдём посмотрим!
   - Да его отсюда не увидеть...
   - Пойдём, посмотрим хотя бы на катер!
   Ну отчего же не посмотреть? Если пустят.
  
   Никто нас, однако, не остановил. Никого, собственно, и не было... Так что мы спокойно прошли мимо безжизненной будочки-кассы и ступили на пирс. Внизу маслянисто качалась чёрная вода. Катер - тоже безжизненный и безлюдный - покачивался на волнах с правой стороны пирса.
   - Здорово! - выдохнула Настя.
   - Да... - неопределённо ответил я, хотя ничего примечательного в этой картине не видел.
   Внезапно, на асфальт под нашими ногами упал свет. Мы обернулись. В будочке-кассе открылось маленькое окошко. В окошке показалось приветливое лицо пожилой женщины.
   - Постышев Виктор Петрович? - утвердительно спросила женщина.
   - Э-э-э... Да. Это я. А в чём, собственно...
   Настя вцепилась мне в руку.
   - Это... Это...
   - Для вас забронирован билет, - сказала женщина из окошка.
   Настя вскрикнула и потащила меня к окошку.
   - Семьдесят пять копеек.
   - У меня есть! - Настя лихорадочно рылась в сумочке.
   Я сунул руку в карман. Нащупал бумажник. В бумажнике нашёлся и рубль. Почему-то бумажный. Сколько лет я таких не видел... Но кассирша рубль приняла. Выдала мне твёрдую картонку и сдачу.
   - Подождите! - крикнул я закрывающемуся уже окошку. - Может быть есть ещё один билет?
   - Билет только один, - ответила женщина. Окошко захлопнулось.
   - Есть! - Настя даже подпрыгивала от счастья. - Не зря мы сюда пришли! Я как чувствовала...
   - Подожди. А ты... Я без тебя никуда не поплыву!
   Настя уставилась на меня потрясённо. Она молчала, но я всё прочитал в её глазах. Конечно, оставить женщину на каком-то пирсе в этом странном городе - не очень-то хорошо. Но... Не использовать Обратный билет... Это уже совсем предательство. По отношению к ней, к тому старичку, ко всем, кто несколько часов всматривался в закрытое окошко...
   - Ладно, - сказал я, - ты... ты приезжай...
   - Постараюсь...
  
   Катер рассекал чёрную воду. На борту не было ни души. То есть, за штурвалом, наверное, кто-то стоял, но рубка была закрыта, а стучать и требовать капитана было глупо. Да и зачем? Не он устанавливает здесь правила. Он, должно быть, вспомнил уже все морские термины, когда выводил катер в ночное море ради единственного пассажира. А может и капитана нет - несётся катер сам по себе...
   Я вспоминал наш торопливый поцелуй и смотрел назад. Туда, где осталась на пирсе одинокая фигурка. Огни набережной быстро отдалялись. Когда последний из них слился с темнотой, я вдруг почувствовал, что лежу на чём-то твёрдом и холодном. И мне очень больно.
   - Этого - в машину! Быстро! - Распорядился чей-то решительный голос.
  
   Три дня назад мне сняли гипс. С ноги. Три дня я снова учился ходить. А сегодня доковылял до столовой. Не бог весть какое достижение, но всё же... Составил на поднос тарелки, прижал его к себе. С левой-то руки гипс ещё не сняли... Так, ближайший столик... За ним уже сидела женщина в блекло-коричневом больничном халате. Ничего, места хватит... Подошёл. Кое-как опустил поднос. Женщина суетливо стала составлять с моего подноса тарелки. Руки у неё слегка дрожали.
   - Спасибо, - поблагодарил я
   - Садитесь, садитесь, я отнесу поднос.
   - Не надо, - мужественно отказался я. - С пустым-то подносом я справлюсь...
  
   Потом мы хлебали жиденький больничный суп.
   - Химиотерапия, - Женщина провела рукой по жиденьким волосам. - На меня теперь, наверное, страшно смотреть...
   - Да нет, - вежливо ответил я.
   Хотя смотреть на неё действительно было страшно. На измождённом лице жили только глаза. И эти глаза... Эти глаза невозможно было не узнать!
   - Настя... - прошептал я, - Настасья Александровна...
   Женщина подняла голову. Подслеповато вгляделась.
   - Виктор... Виктор Петрович... Но ведь это... Это же был сон!
   - Может быть и сон... Но смотрели мы его вдвоём.
   - Сказка... Глупая сказка...
   - Но, со счастливым концом.
   - Да уж. Жили они недолго и несчастливо, а в Последний город поехали в одном купе...
   - В одном купе - это хорошо. Соседей-то наверняка не будет...
   - Прекрати немедленно!
   И Настасья Александровна сердито шлёпнула меня по руке. К счастью, не по той, что была в гипсе.
  

Оценка: 10.00*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Т.Мух "Падальщик 2. Сотрясая Основы"(Боевая фантастика) А.Куст "Поварёшка"(Боевик) А.Завгородняя "Невеста Напрокат"(Любовное фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Путь офицера."(Боевое фэнтези) А.Гришин "Вторая дорога. Решение офицера."(Боевое фэнтези) А.Ефремов "История Бессмертного-4. Конец эпохи"(ЛитРПГ) В.Лесневская "Жена Командира. Непокорная"(Постапокалипсис) А.Вильде "Джеральдина"(Киберпанк) К.Федоров "Имперское наследство. Вольный стрелок"(Боевая фантастика) А.Найт "Наперегонки со смертью"(Боевик)
Связаться с программистом сайта.

НОВЫЕ КНИГИ АВТОРОВ СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Сирена иной реальности", И.Мартин "Твой последний шазам", С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"