# Месть Ольги

Екатерина Георгиевна Бережная

I место в номинации "Слёзный женский роман"

Вместо краткого пересказа ( из комметариев читателей)


1. zoriza (zoriza@mail.ru) 2009/08/24 10:08 [ответить]

Прочитала за вечер - всё пыталась понять, фэнтэзи или нет. Не поняла... А какие-нибудь прологи - эпилоги есть? Написано хорошо - язык не вызывает желания тихонько прикопать автора, вполне читабельно. Спасибо!

14. 1memory1 (literauch@mail.ru) 2009/11/22 17:21 [удалить] [ответить] Кладу под подушку роман, хоть знаю, что жизнь-обман..Но всё ж...от судьбы не уйти, как Ольге Вашей..... Плачу, потому что это так похоже на мою жизнь...

17. *Арсеньева Ольга (olgaarse@mail.ru) 2009/12/11 14:25 [ответить]

Заинтриговало название, прочитала первые два абзаца - очень понравилось изложение. А можно вкратце о чем роман, к какому стилю относиться: детектив, любовный, фэнтези? У меня сейчас такое настроение, ну оочень хотца кому-нибудь отомстить!!!!!

18.* Голубая Стрекоза(stregol69@mail.ru) 2009/12/14 14:09 [ответить]

Роман "Месть Ольги" о женщине, которую "достали". Знаете, как в известной поговорке "если ангелу обрезать крылья, он пересаживается на метлу". Роман реалистический с определённой долей романтических соплей и мистических бредней. В общем, роман ХОРОШИЙ. Рекомендую.


Теперь о теме...


Per aspera ad astra. Через тернии к звёздам. Через страдания к радости. Через трудности к цели.

Моей героине по духу последний перевод известного высказывания. Потому что в её жизни есть ЦЕЛЬ. Настоящая, огромная, приводящая в движение ум и душу. Имя этой цели - МЕСТЬ. Кто-то скажет, неблагородно. И ошибётся. Ибо история уже знает случаи, когда месть становится не только смыслом жизни, но и идеалом борьбы за справедливость, независимость, свободу и Любовь.

Ольга же повелъ ископати яму велику и глубоку на дворъ теремьстьмь, внъ града. И заутра Волга, сьдящи в теремъ, посла по гости, и придоша к нимъ, гляголюще: 'Зоветь вы Ольга на честь велику'. Они же ръша: 'Не едемъ на конихъ, ни на возъхъ, ни пъши идемъ, понесъте ны в лодьи'. Ръша же кияне: 'Намъ неволя; князь нашь убьенъ, и княгини наша хочеть за вашь князь'; и понесоша я в лодьи. Они же сьдяху в перегьбъх* въ великихъ сустугахъ* гордящеся. И принесоша я на дворъ к Ользъ, и, несъше, вринуша е въ яму и с лодьею. Приникъши Ольга и рече имъ: 'Добра ли вы честь?' Они же ръша: 'Пуще ны Игоревы смерти'. И повелъ засыпати я живы, и посыпаша я. И пославши Ольга къ деревляномъ, рече имъ: 'Да аще мя просите право, то пришлите мужа нарочиты, да в велицъ чти приду за вашь князь, еда не пустять мене людье киевьстии'. Се слышавше деревляне, избраша лучьшие мужи, иже дерьжаху Деревьску землю, и послаша по ню. Деревляномъ же пришедъшимъ, повелъ Ольга мовь створити, рькуще сице: 'Измывшеся придите ко мнъ'. Они же пережьгоша истопку*, и вльзоша деревляне, начаша ся мыти; и запроша о нихъ истобъку, и повелъ зажечи я отъ дверий, ту изгоръша вси.

И посла къ деревляномъ, рькущи сице: 'Се уже иду к вамъ, да пристройте меды многи в градъ, иде же убисте мужа моего, да поплачюся надъ гробомъ его, и створю трызну мужю своему'. Они же то слышавше, съвезоша меды многи зъло, и възвариша. Ольга же, поимши мало дружины, легъко идущи приде къ гробу его, и плакася по мужу своемъ. И повелъ людемъ своимъ съсути* могилу велику, и яко соспоша, и повелъ трызну творити. Посъмь съдоша деревляне пити, и повелъ Ольга отрокомъ своимъ служити пред ними. И рьша деревляне к Ользъ: 'Кдъ суть дружина наша, ихъ же послахомъ по тя?' Она рече: 'Идуть по мнъ съ дружиною мужа моего'. И яко упишася деревляне, повель отрокомъ своимъ пити на ня, а сама отъиде кромъ, и повелъ дружинъ своей сьчи деревляны; и иськоша их 5000. [СЕ ПОВЕСТИ ВРЕМЯНЬНЫХ ЛТ, ОТКУДУ ЕСТЬ ПОШЛА РУСКАЯ ЗЕМЛЯ, КТО В КИЕВЕ НАЧА ПЕРВЕЕ КНЯЖИТИ, И ОТКУДУ РУСКАЯ ЗЕМЛЯ СТАЛА ЕСТЬ]

Вот так!


Месть Ольги.


1

Электропоезд дёрнулся и остановился. Ольга открыла вагонную дверь. Перрона не было. Прыгать высоко, однако раздумывать было некогда, электричка угрожающе зашипела. Ольга вздрогнула, вспомнив гнусавый голос электронного диктора:

- Платформа две тысячи ...семьсот ...десят третий километр, стоянка поезда одна минута, - и спрыгнула вниз.

Хорошо хоть догадалась попросить ребят, куривших в тамбуре, помочь ей сбросить вещи и подать детей. Первый парень, с сигаретой в зубах, подал ей сначала Андрюшку, затем Аннушку. Второй парень, выбросив сигарету через дверь тамбура на улицу, стал подавать сумки. Электричка снова зашипела и дёрнулась. Испугавшись, Ольга крикнула парням, чтобы бросали сумки прямо на железнодорожную насыпь. Последним, уже почти на ходу, из вагона выпрыгнул Гром. Электропоезд свистнул то ли от удивления, то ли на прощание и потащился дальше до станции Т...ская.

Проводив последний вагон глазами, Ольга вздохнула и огляделась. Две сумки скатились с насыпи вниз, в придорожную канаву. Приказав детям не двигаться, она полезла доставать их. Хорошо ещё, что они зацепились за ветки акации, иначе упали бы в воду. Ободравшись о колючий кустарник, Ольга достала сумки. Кажется, в них были детские вещи. Теперь предстояло перебраться на противоположную сторону железнодорожного полотна. На бешеной скорости пролетел поезд, также зачем-то посвистев им в трубу. Ребятишки были напуганы и жались друг другу. Сняв с Грома намордник, Ольга дала команду следовать за ними, тот, видимо, чего-то не понимая, всё-таки подчинился. Обхватила Аннушку левой рукой, прижав её к груди так, что та пискнула, Андрюшкину ладошку зажала в правой руке и стала спускаться к рельсам. На другую сторону перебрались благополучно. Спустив детей с насыпи на утоптанную тропинку, Ольга приказала Грому следить за детьми, а сама отравилась в обратный путь, за сумками. Рейсов пришлось делать четыре, да ещё дважды пришлось пережидать проходящие мимо на большой скорости поезда. Собрав все сумки, узлы и баулы, она задумалась. В городе ей помогал погрузить все вещи в электричку таксист, который подвозил её с детьми до вокзала, здесь такси не было. И вообще никого не было, кто бы мог ей помочь.

Впервые со вчерашнего дня она засомневалась в правильности принятого решения. Дойдут ли? Насколько помнила, топать им предстояло километра три-четыре. Однако не сидеть же здесь на разъезде, тем более, что обратная электричка будет только в семь часов вечера.

Должно быть, странно выглядела их процессия со стороны. Связав сумки по две, Ольга, перекинув их через каждое плечо, шла впереди. Андрюшка, в одной руке нёс сумку со своими любимыми и Аннушкиными игрушками, а другой рукой держал сестрёнку за руку так, что она постоянно хныкала. Замыкал процессию Гром, который был навьючен двумя огромными тюками с одеждой и постельным бельём. Шли медленно, Андрюшка, несмотря на страх и тяжёлую сумку молчал, Аннушка хныкала, а порой и пускала слезу, Гром обижено сопел, а Ольга думала. Правильно ли она решила перебраться с детьми в эту глушь? Может быть, надо было съездить и договориться с хозяевами? Глупо, конечно, думать, что эти чужие люди приютят её со всем её выводком. Но, может быть, они разрешать пожить им какое-то время в другой, пустующей, половине дома. А может уже и не пустующей? Вдруг хозяйский сын с женой вернулись? А если вообще на этой пасеке уже никто не живёт? Ведь сколько лет прошло, как они с Игорем там были. Да, сколько? Она оглянулась на Андрюшку. Сколько- сколько? Пять. Нет, должны жить. Ведь привозил же Игорь прошлым летом мёд с пасеки, говорил от деда Паши. Значит, живы ещё старички...

Аннушка, видя, что мать не обращает на неё никакого внимания, разревелась. Ольга решила схитрить:

- Вон видите лесок, дойдём до него и будем отдыхать.

- Это наш поход? - спросил Андрей.

- Ну да, правильно, поход, - подтвердила мать.

- Не плач, это поход, - проговорил Андрей сестрёнке.

- А папа где? Он уже в походе? - спросила повеселевшая девочка.

- Нет. Не знаю. Может быть.

Дети замолчали, и Ольга опять погрузилась в свои невесёлые мысли.

Да, Андрюшке пять лет, и, стало быть, была она на пасеке пять лет назад. Да и вообще она была там только один единственный раз. Тогда летом, с Игорем. Почему же надеется, что её здесь непременно примут? Конечно, глупое решение. Но другого ничего в голову не приходило. Вот и лесок. Надо бы на самом деле передохнуть, а то ребятишки свалятся. Хотя, с другой стороны, нужно идти пока не стало душно. День, судя по всему, обещает быть жарким.

- Немножко, полчасика, попьём водички и перекусим, - решила Ольга.

Сбросив сумки с плеч, она объявила бодрым голосом:

- Привал! Отдыхаем.

Ребятишки сели прямо на тропинке. Ольга быстро расстелила первую попавшуюся в сумке тряпку (ей оказалось Анюткина купальная простынка) и собрала поесть. Дети повеселели, уплетая бутерброды с колбасой за обе щёки. Пару кусочков перепало и Грому. Ольга прислонилась спиной к одиноко растущей осинке. Бабушка говорила, что осина избавляет от хворей и дурных мыслей, именно поэтому раньше детей чаще всего наказывали осиновой хворостиной. Осинка шелестела редкими молоденькими листиками, словно убаюкивала. Ольга начала дремать.


Последние восемь месяцев она жила как в тумане. Точнее сказать, не жила, а ждала Игоря. Ждала его днём и ночью, утром и вечером, во сне и наяву, хотя явь перестала её интересовать с того момента, как исчез Игорь. Жизнь остановилась.

Тот октябрьский день, когда он как обычно уехал по своим делам, ничем не отличался от других. Игорь поднялся рано, как всегда, старался ходить бесшумно, чтобы её не разбудить. Ольга нежилась в постели, успокаивая себя мыслью, что он позавтракает сам, а ей предстоит очень сложный день. Ей была назначена встреча с директором гимназии, куда требовался "молодой, компетентный, энергичный педагог". Ольга хотела произвести на эту суровую даму (только такой она представляла себе директора лучшей в городе гимназии) именно такое впечатление. Сквозь сон она слышала, как Игорь прошёл в детскую, ей показалось, что он задержался там немного дольше обычного. Потом он зашёл к ним в спальню, поцеловал её в щёку. Она прикинулась спящей. Игорь слегка ущипнул её за нос и вышел. Спустя минуту она услышала, как хлопнула входная дверь. "Ушёл", - подумала она и погрузилась в безмятежный сон. Вспоминая то утро, Ольга тысячу раз кляла себя за свою бесчувственность. Если бы можно было его вернуть! Если бы...

С утра ничто не предвещало беды. Погода была не по-октябрьски тёплая. Дождавшись няню, Ольга пошла в парикмахерскую, где пробыла до часу дня. Затем, не заходя домой, она поехала в гимназию, где на два часа ей было назначено собеседование. Её попросили подождать до трёх, потому что директор встречала каких-то высокопоставленных гостей. По школьному коридору туда-сюда ходили ребятишки, некоторые из них здоровались. Ольга пыталась представить, кого из этих детей она будет учить, может быть, уже завтра. Где-то в половине пятого директор, пригласив её, наконец, в кабинет, попросила Ольгу рассказать о себе. Пока Ольга, почему-то растерявшись, мямлила о том, что окончила Омский государственный университет с красным дипломом, Лидия Власьевна, осмотрев Ольгин костюм, привезённый Игорем из Англии, очевидно, пришла к выводу, что она недостаточно "молода, компетентна, энергична". Получив в ответ на свой рассказ:

- Оставьте свои координаты, на всякий случай,- Ольга вышла из гимназии, немного расстроенная, но с глубоким убеждением в душе, что это не она потеряла хорошую работу, а директриса (теперь она называла её так) потеряла хорошего специалиста:

- Ничего, устроюсь в обычную школу без амбиций и претензий. Вот только Игорь расстроится, узнав, что её выставили вон.

Впервыё за день она подумала о муже, и, решив не огорчать его рассказом о суровой директрисе, отравилась в магазин за чем-нибудь вкусненьким.

Вечером Ольгу охватило беспокойство. Поначалу ей думалось, что она всё ещё находится под неприятным впечатлением от общения с Лидией Власьевной (что-то металлическое есть в этом сочетании). Потом она вдруг с удивлением осознала, что Игорь ей в течение дня ни разу не позвонил. Это было странно. Во-первых, такого раньше никогда не было, а во-вторых, он ведь знал, какой у неё важный день, и должен был хотя бы поинтересоваться, как обстоят дела. Она обиделась. Раз так, тоже не будет звонить! У него какие-то дела в Новосибирской области, затем он собирался заскочить к матери. Вернётся не раньше завтрашнего вечера. Хорошо! Посмотрим, что он скажет в своё оправдание. Забыть о жене в такой день!

Ночь Ольга провела беспокойно. В голову лезли всякие мысли, одна из которых более настойчивая: "может, и не у матери он вовсе, а с другой женщиной. А что, если у него любовь на стороне?". Вспомнив, что в одном из дамских журналов она видела тест на тему "Как узнать, изменяет вам муж или нет...", решила завтра же подвергнуть его подробному тестированию. Весь следующий день слонялась без дела. Даже на прогулку детей повела няня. Ольгу раздражали всякие мелочи. Периодически хотелось плакать. К восьми часам вечера тревога сменилась отчаянием: вторые сутки ни слуху, ни духу. Раньше он всегда предупреждал, если задерживался. Смирив гордыню, Ольга позвонила. Один телефон - выключен, второй - вне зоны покрытия сети.

В девять часов вечера, уложив детей, ушла домой няня. Ольга осталась одна. Она звонила каждые пять минут. Результат тот же. В час ночи она стала звонить всем друзьям и знакомым, чьи телефоны помнила или нашла в старой Игоревой записной книжке. Некоторые её успокаивали, некоторые на неё сердились за то, что среди ночи беспокоит их по пустякам, говорили, что никуда не денется, объявится, подшучивали, говорили "погуляет и вернётся". Ольга верила всем. Но всё равно звонила, звонила, звонила. Ночью стремительно бросалась к окну, как только во двор въезжала машина. Он?! Нет. ОН?! НЕТ! ОН?? НЕТ!!! Вдруг ей начинало казаться, что кто-то стоит за дверью. Открывала дверь, выходила на лестничную площадку, спускалась в гараж, сидела на скамье напротив подъезда. Игорь не ехал, не шёл, не возвращался. Последняя надежда - его задержали дела у матери - рухнула, когда, разыскав в записной книжке телефон соседей (у свекрови телефона не было), Ольга позвонила в Новосибирскую область. Ответ, который она получила спустя сорок минут, заставил замереть её сердце - Игорь к матери не приезжал!

Под утро она уснула, ей приснился крошечный сон. Игорь стоял над ней и улыбался как-то виновато. Тут же проснувшись, Ольга поняла, что случилась беда. Не просто беда, а большая БЕДА. Вот только название этой беды она ещё не знала.

2

Страшный детский визг вернул её к реальности. Ольга открыла глаза и сразу всё поняла. Андрюшка держал на палочке большую лохматую гусеницу прямо перед носом сестрёнки, та кричала так, как будто видела перед собой смерть. Ольга рывком подскочила к детям, выхватила из рук Андрея палочку, дала ему подзатыльник и подхватила дочурку на руки. Она не успокаивала и не бранила дочь, так как сама с детства панически боялась всяких пауков и гусениц, а к червям вообще испытывала непреодолимое отвращение. Андрей от неожиданного толчка упал в траву и тоже заревел. Ольга поискала глазами палочку, гусеницы на ней уже не было, должно быть, та решила отсюда делать ноги или что там у неё вместо ног. Гром непонимающе и одновременно угрожающе затряс головой, он не переносил никаких криков, громких разговоров и высоко поднятых рук. Придя в себя, Ольга объявила:

- Привал окончен. Собираемся снова в поход.

Аннушка категорично не хотела идти ногами, и Ольга решила двигаться "частями", от точки к точке. Прижимая одной рукой дочку, она снова взвалила на Грома баулы, взяла в руку две связанные сумки полегче, приказала Андрею ждать её и направилась к одиноко стоящему впереди сухому дереву. Пройдя метров сто, услышала, как заплакал Андрюшка, очевидно решив, что мать его бросила. Преодолев желание вернуться к нему, Ольга двинулась дальше. У сухого дерева ссадила Аннушку, приказала Грому лечь и отправилась обратно. Через несколько шагов услышала громкий рёв дочери. Захотелось вдруг лечь в траву и заплакать самой, от горя, одиночества и собственного бессилия. Собрав остатки воли в кулак, подгоняемая ревом детей, Ольга почти бегом бросилась к сыну. Андрей, всхлипывая всё громче, уже тащился по дороге навстречу матери, не забыв при этом прихватить сумку с игрушками. Увидев возвращающуюся мать, он зарыдал в полный голос. Ольга обняла сына, объяснила, что тот не должен плакать, ведь он как папа, а папы не плачут, и направила его по дорожке к сестрёнке, а сама вернулась за оставшимися сумками. Наклонившись над одной из них, увидела злосчастную гусеницу, которая улеглась на край анюткиной пеленки и грелась на весеннем солнце. Ольга, поискав глазами палочку, брезгливо сняла гусеницу с пелёнки, пересадила её как можно бережнее на листик осинки и побежала к детям.

Андрей уже добрался до сестрёнки и теперь успокаивал её на правах старшего и, конечно, заботливого брата.

Отдышавшись, Ольга измерила расстояние глазами. От разъезда отошли километра на полтора, но заветной пасеки, окружённой густым заросшим садом, ещё не было видно. Который раз отругав себя за очевидную глупость, взяла за руки детей, кинула через плечо сумки полегче и позвала Грома. Решила, что двигаться постепенно от одной точки к другой гораздо разумнее, пока, оставив очередной раз сына и дочь на попечение Грома, она будет возвращаться за сумками, дети будут отдыхать.

Таким образом, преодолели ещё километра полтора. Дети, приняв всё за игру, повесели и даже забывали отдыхать во время Ольгиных отлучек за сумками. Сама же Ольга снова готова была расплакаться: во-первых, устала, во-вторых, пасеки всё ещё не было видно на горизонте, и ей уже стало казаться, что она что-то перепутала и вышла не на том разъезде. Её раздражали собственная беспомощность и неспособность принимать здравомысленные решения. Какого чёрта, собственно говоря, попёрлась в этакую глухомань, никого не предупредив и ни у кого не спросив совета. До вчерашнего дня вообще не собиралась ни сюда, ни куда-то ещё ехать, потому, что до вчерашнего дня она ещё ждала Игоря.


После того рокового дня, когда Игорь просто ушёл, прошло много месяцев, которые превратились для Ольги в одну мучительную пытку - ожидание. Она перестала заботиться о доме, заниматься детьми и собой - она ждала Игоря. С утра и до вечера. С вечера и до утра. Снова звонила друзьям, встречалась с ними, надоедала своими расспросами и просьбами. Люди уже не подсмеивались над ней, не шутили, а сочувственно кивали головами, обещали сообщить, если появиться какая-нибудь информация, а то и просто отводили глаза в сторону, понимая то, чего никак не хотела понять она.

В милиции согласились возбудить уголовное дело о пропаже Игоря только спустя месяц. Но, несмотря на её настойчивые просьбы, жалобы и слёзы дело двигалось очень медленно. Отчаявшись, Ольга осмелилась предложить следователю деньги, но тот её отругал и посоветовал нанять частного детектива. Частный детектив сказал, что время уже упущено, и гарантировать ничего нельзя, но деньги всё-таки взял и пообещал, по возможности, кое-что выяснить. Спустя какое-то время он доложил о проделанной работе. Результат, и правда, был не ахти. Всё, что тот "нарыл", Ольга знала и без него.

Первыми под подозрение попали хозяин и рабочие СТО, куда Игорь заехал рано утром, ему якобы понадобилось посмотреть машину. На самом деле, он хотел переговорить с хозяином, который собирался эту станцию продавать. Давняя мечта Игоря - открыть собственную станцию технического обслуживания элитных автомобилей с компьютерной диагностикой, а при ней аэрографическую мастерскую - могла уже в этом году воплотиться в жизнь. Хозяин СТО для приличия поломался, но потом назначил реальную цену. Игорь был в восторге. Они должны были созвониться в конце недели и всё окончательно решить. Куда поехал Игорь потом, хозяин СТО не знал. Игорь выехал с территории станции и исчез. Он больше нигде не был, ни с кем не встречался, никому не звонил. Он просто исчез. А вместе с ним исчезли его новый джип "Lаnd rover" и, как потом оказалось, кейс с огромной суммой денег. Ольга сама ездила на эту станцию, разговаривала с рабочими, с хозяином. Все в один голос заявляли, что, переговорив с хозяином, Игорь сел в машину и уехал. Больше его не видели. Дальше этого ни милицейское, ни частное расследование не продвинулись.

В беседах с Ольгой и частный детектив, и следователь сходились во мнении, что Игорь её бросил. Не может же человек исчезнуть совсем бесследно, если сам, конечно, это исчезновение не устроил. Ольга пыталась возражать - весь город был увешан фотографиями пропавших мужчин и женщин, детей. Неужели все они тоже организовали своё исчезновение? Однако мысль о том, что Игорь, скорее всего, жив, и просто их оставил, всё-таки была приятнее мысли о том, что с ним случилось несчастье, и Ольга готова была в неё верить. Если это так, то Ольга ни минуты не сомневалась, что он вернётся или даст о себе знать. Она обращалась на телевидение, радио, в передачу "Жди меня". Дважды звонила свекрови в Новосибирскую область в надежде получить хоть какую-то информацию (бросил-то её, не мать же!). Однако от той ничего, кроме слёз и упрёков (как же ты его не уберегла!) не добилась. Шли дни, Игорь по-прежнему не объявлялся, Ольга по-прежнему фанатически ждала.

Она настолько была поглощена ожиданием Игоря, что не заметила, как в доме кончились деньги. Первой ей напомнила об этом няня, ухаживающая за детьми. Надо было выплатить ей жалование (именно так было сказано в договоре найма). Игорю очень нравилось изображать из себя аристократа, поэтому он настоял, чтобы у детей была няня, хотя сама после окончания университета Ольга не работала, и все дни практически бездельничала. Она отправилась в банк и с удивлением обнаружила, что её карточка пуста. Что же касается счетов Игоря, в банке сказали, что должно быть решение суда, подтверждающее факт исчезновения Игоря "насовсем". Ольге не понравилось это слово, и она бросилась из банка почти бегом. Дома собрала не очень любимые драгоценности, снесла их в ломбард, рассчитала няню и снова стала ждать Игоря.


Сумки с каждым шагом становились тяжелее и тяжелее, ныли плечи и поясница. Солнце становилось уже в зенит.

- Неужели мы уже четыре часа путешествуем, - подумала Ольга.

Очередной раз волоча на себе сумки, Ольга удивилась, услышав в детском стане тишину. Подойдя ближе, увидела картину, которая заставила вздрогнуть её сердце. Огромный мастифф лежал, растянувшись на траве, подставив свою массивную спину под головы детей, которые (обнявшись!) спали безмятежным и кротким сном. Ольга заплакала беззвучно, боясь потревожить чуткий детский сон.


Через неделю пришлось снести в ломбард ещё кое-какие золотые безделушки, нужны были деньги, пришли огромные счета за телефон. Сдавая их, с тоской думала:

- Игорь, милый, где же ты? Что с тобой? Приходи быстрее, ты нужен мне.

Как-то на глаза ей попалось объявление "разыскиваю пропавших родственников...". Ольга позвонила по телефону, и томный женский голос назначил ей встречу на 6 часов вечера. Ольга, оставив детей на попечение своей студенческой подруги Ирины, точно в назначенное время входила в обычную двухкомнатную квартиру старого дома по улице Малунцева, где проживала гадалка. Это была моложавая женщина лет шестидесяти, чем-то напомнившая Ольге её первую учительницу Людмилу Ивановну. Почувствовав расположение к этой женщине, Ольга показала ей фотографии Игоря и всё рассказала. Гадалка долго молчала, а потом вдруг резко провела рукой перед лицом Ольги. От неожиданности Ольга вскрикнула.

- Вижу кровь. Много крови и морок... Больше ничего.

Ольга с трепетом прошептала:

- Он жив?

- Не знаю. Не вижу... Темно вокруг него. Кровь и морок... Больше ничего. Извини, девушка.

Ольга онемела от страха, с трудом сообразив, что аудиенция закончена, стала подниматься, колени дрожали.

Гадалка отвела глаза в сторону:

- Денег не надо, за плохие вести денег не беру.

Ольга вышла из квартиры, словно ошпаренная кипятком. Хотелось выть и биться головой о стены соседних домов. Её шатало и почему-то тошнило. Ирка, увидев её в таком состоянии, стала говорить, что все эти гадалки просто шарлатанки, а она лично думает, что Игорь влюбился в другую бабу, скоро одумается, а не одумается и пёс с ним. Ольга невесело усмехнулась:

- Нет, пёс-то как раз тоже со мной, только вот кормить его скоро будет нечем.

- А, ты на работу иди. Вон в школы требуются учителя, и филологи, и историки. И денег заработаешь, да и думать об Игоре некогда будет.

Ирка любила поучать Ольгу. И хотя сама в школе ни дня не работала (а предпочла устроиться в какую-то захудалую газетёнку под названием "Свисток"), считала безнравственным, что Ремизова (такова была фамилия Ольги до замужества), имея высшее университетское образование, сидит дома, в то время, когда школа так нуждается в компетентных учителях. Спасибо, что хоть подруга не сомневалась в Ольгиной профессиональной компетентности.

Вняв Иркиному совету, Ольга даже отправилась в школу, находящуюся рядом с домом. Ей обрадовались, предложили ставку старшей вожатой и десять часов русского языка и литературы в 5-м классе. Ольга, было, согласилась, но, узнав сумму заработной платы, поняла, что услуги няни ей будут обходиться дороже. Она извинилась и вернулась домой снова ждать Игоря.

Однажды вечером в дверь позвонили, Ольга вздрогнула. Первая мысль:

- Это Игорь!- тут же сменилась другой:

- Нет, у Игоря есть ключи, он не стал бы звонить в свой собственный дом.

Ольга открыла, не спросив, кто там. В прихожую без приглашения вошли два молодых мужчины в чёрных меховых кожаных куртках. Ольга приняла их за милиционеров. Не представившись, те прошли в гостиную, предварительно оглядев комнату внимательным взглядом. Убедившись, что Ольга одна, парни заявили, что их прислал Костя Боровой, по кличке Боров. Из всего бессмысленного и туманного разговора Ольга поняла, что их хозяин выражает ей сочувствие и понимание, но хочет знать, когда она собирается отдавать "мужнины" долги. Ольга заявила, что ни о каких Игоревых долгах не то что не знает, но и не догадывалась. Парни, довольно вежливо, объяснили ей, что накануне своего исчезновения Игорь занял у Борова два миллиона рублей, чтобы сделать предоплату за СТО. Теперь Игоря нет, но долг - то его остался. И этот долг должна платить она, его законная жена. От неожиданности Ольга не могла вымолвить ни слова. Парни, очевидно, довольные произведённым эффектом поднялись и пошли к двери. Один из них обеспокоенный её безопасностью, попросил её закрыть за ними дверь и, пожелав "спокойной ночи" вышел. Всю ночь Ольга не спала. Больше всего на свете ей хотелось уснуть и не проснуться. Жить не хотелось. Малодушно помышляя о смерти, Ольга вошла в детскую. Здесь в четыре носовых отверстия сопели дети. Её дети. Её и Игоря.

Наутро она позвонила Антону.


3

На солнце набежали лёгкие облачка, подул свежий ветерок. Ольга решила не отдыхать. Пока дети спят, можно отнести сумки подальше, а потом вернутся за ними. Шагая медленно, как навьюченная лошадь, Ольга снова вернулась к своим невесёлым мыслям.

Да, наутро она позвонила Антону, старому другу и сослуживцу Игоря. Антон примчался сразу же и после невразумительного Ольгиного рассказа пришёл в неописуемую ярость. Да, он знал об исчезновении Игоря, и поэтому был страшно раздражён тем, что Ольга не посчитала нужным ему хотя бы позвонить. Ведь, она же должна знать, КАК ОН К НЕЙ ОТНОСИТСЯ. Ольга знала, именно поэтому и не считала возможным принимать от него какую-либо помощь. Однако теперь было не до церемоний. Повторив Антону историю с двумя миллионами, Ольга спросила: не поможет ли он ей. Должны же были остаться у Игоря какие-то деньги в их совместном с Антоном предприятии. Антон был великодушен. Правда, два миллиона он сейчас вывести из дела не может, но, примерно через неделю, достанет тысяч пятьсот. Ольга должна позвонить по оставленному бандитами номеру телефона, предложить им деньги и договориться об отсрочке остального долга. После его ухода, Ольга долго не решалась набрать цифры телефонного номера. Наконец, собралась с духом, и, услышав в ответ "смольный на проводе", выпалила:

- Меня зовут Ольга Князева, мне нужно поговорить с Костей Боровым.

Довольно приятный мужской голос, объявил:

- Так это я и есть, говори, что за дела.

Сбивчиво в двух словах Ольга попыталась объяснить суть проблемы. Боровой, немного помолчав, дал добро на отсрочку таким образом: через неделю она должна выложить ему пятьсот, через месяц ещё пятьсот, а потом в течение года по сто тысяч ежемесячно, два последние месяца - это проценты. Ещё он предупредил:

- Чем короче язык, детка, тем дольше живёшь.

Ольга промолчала. Она поняла, что без помощи Антона ей не выбраться из этой передряги.

Антон, как и обещал, приехал ровно через неделю вечером, с кейсом, шампанским, правда, без цветов, видимо, посчитав их в данной ситуации не совсем уместными. Пересказывая ему свой диалог с Боровом, Ольга расплакалась. Антон тоже заметно нервничал. Такой расклад ему явно не нравился. Чтобы как-то успокоится, Ольга пригласила его в столовую пить чай. Вспомнив, что пришёл с шампанским, Антон захватил бутылку с собой. Пить шампанское Ольге не хотелось, но и отказаться не хватило смелости. Антон сам достал из шкафа фужеры и разлил шампанское. Ольге не совсем нравилось, что он ведёт себя в её доме как хозяин, но она молчала. То ли шампанское оказалось крепче обычного, то ли переживания сделали своё дело, Ольга быстро захмелела. На какую-то минуту даже задремала. Очнулась от ласкового прикосновения мужских губ к её губам. Сердце радостно дрогнуло:

- Игорь! Любимый!- кажется, произнесла эти слова вслух.

Но мужские губы властно овладели её губами, и она поняла, что это не Игорь. Это Антон.

- Антон, не надо,- пыталась прокричать Ольга, но вместо слов с губ её сорвался звук, похожий на стон. Очевидно, приняв этот стон за согласие, Антон стал смелее. Руки его потянулись ей под блузку. Погладив ладонью одну грудь, он тут же овладел и другой. Ольга уже не сопротивлялась. Он потянулся губами к соскам, поочерёдно лаская их языком. Ольга застонала теперь уже от неожиданно нахлынувшего на неё наслаждения. Понимая, что всё это нехорошо, что предаёт Игоря, Ольга, тем не менее, всячески пыталась помочь Антону. Но тот не торопился утолять свою страсть, его губы скользили всё ниже и ниже, руки, тёплые и нежные, доводили её до иступления. Ольга потеряла над собой контроль. Она целовала его в плечи, в грудь, в губы. То умоляла его остановиться, то требовала "ещё". Наконец, всё кончилось. Ольга ещё дрожала от напряжения и охватившего её возбуждения, Антон гладил её по волосам, благодарил за страсть и нежность и говорил, говорил о его давней, безумной любви к ней. На ночь они перебрались из столовой в комнату для гостей. Что-то помешало Ольге пригласить Антона в их с Игорем спальню. Там, в комнате для гостей, в которой она никогда не была с мужем, ничто не мешало ей наслаждаться ласками Антона, бывшего лучшего друга и сослуживца Игоря.


Почувствовав тошноту и резкий спазм внизу живота, Ольга остановилась.

Погружённая в свои воспоминания, не заметила, как лес стал редеть и впереди показался густой кустарник. Присмотревшись, Ольга сделала ещё несколько шагов. Да, так и есть - это кустарник, живая изгородь, окружавшая некогда большой колхозный, а теперь никому ненужный, заброшенный сад. Сердце Ольги забилось так, как это было раньше при встрече с мамой и родным домом. Ольга сбросила надоевшие сумки и направилась вдоль живой изгороди. Где-то здесь должен быть проход на пасеку к дяде Паше. Ольга прибавила ходу, но вдруг вспомнила про детей. Куда это она? Обрадовалась! Вот дура-то! Мамаша тоже! Там теперь ребятишки проснулись и воют в два голоса. Так и не найдя прохода, Ольга кинулась назад. Обратный путь показался ей в несколько раз короче. Это и понятно - не было тяжеленных сумок. Да к тому же её подгонял страх за детей.

Дети по-прежнему безмятежно спали, Андрюшка лежал навзничь, раскинув руки и ноги, а Аннушка, свернулась калачиком под самым животом Грома. Не спал только Гром. Он неодобрительно посмотрел на Ольгу. Этот вальяжный и надменный пёс никак не мог понять свою непутёвую хозяйку, которая мечется туда-сюда, не зная, очевидно, сама, что ей нужно. Они никогда особенно не дружили и не понимали друг друга. Гром, а вообще-то его настоящее имя (по документам) Grаmmy Yokker Staff,- английский мастифф, которого Игорь привёз из Англии весной прошлого года. Сейчас он был молодой трёхгодовалый кобель, хотя размерами больше походил на огромного матёрого пса. Он обучался в специальной собачей английской школе несколько месяцев и вёл свою родословную, от какого-то легендарного пса, какого-то легендарного английского лорда. Первоначально он даже отказывался выполнять команды, отданные не на английском языке. Из всей их семьи с особым уважением он относился к Игорю, чувствуя в нём хозяина и делового человека. На втором месте - дети. Это любимые щенки его любимого хозяина, поэтому их нужно беречь как зеницу ока. В любое время дня и ночи, на прогулке или дома, дети были его главной заботой. Что касается Ольги, её предназначение было Грому не совсем понятно. Как истинно воспитанный англичанин, вначале он вообще Ольгу игнорировал, позже, очевидно, понимая, что придётся и её терпеть под одной крышей, стал относиться к ней как к любимой Игоревой игрушке. Дорогая, но абсолютно бесполезная штука. Ольга отвечала псу тем же.

Однажды вечером, услышав, как хлопнула входная дверь подъезда, Ольга заметила, как напрягся Гром, и её вдруг осенила мысль:

- А ведь он тоже ждёт Игоря! Ждёт! Так же как и она, мучительно переживая и чего-то не понимая в этой жизни.

Почувствовав, что в своём ожидании не одинока, Ольга впервые за всё время совместного проживания погладила пса по морде, и тот не затряс головой, как делал это обычно, когда был чем-то не доволен. С тех пор они сблизились, хотя ещё не подружились.

Вот и сейчас Ольга, чтобы снискать доверие Грома, налила в кружку воды и подала псу. Он стал жадно лакать воду, хотя это было не совсем удобно - кружка была узкая. Ольга вылила остатки воды на ладонь, умыла морду псу и примирительно сказала:

- Потерпи, скоро уже придём.

Решив детей не будить (ведь такую рань поднялись!), Ольга легла на траву лицом вверх. Яркое солнце ослепило её. Она зажмурила глаза и погрузилась полудремоту, полувоспоминания.


Наутро проснулась первая, увидела, как Антон, голый, лежит поверх одеяла. Красивый, но какой-то чужой. И эта безумная ночь не сделала его ближе и родней. Ольга почувствовала тошноту, резко поднялась и бросилась в ванную, сунула два пальца в рот. Её вывернуло будто наизнанку:

- Что со мной? Что я делаю? Боже мой, что скажет Игорь, когда вернётся? Как я ему всё объясню? Как я буду с этим жить? Как в глаза буду мужу смотреть? Дура безмозглая! Несколько месяцев нет мужа, а я уже веду себя, как потаскуха. Точно, как потаскуха, и уговаривать не пришлось. Одно ласковое слово, одно прикосновение мужских рук и всё. Ни стыда, ни совести! Гадина! А ведь как вертелась под ним, как старалась угодить ему! Игорю, наверное, так не старалась! Игорь! Любовь моя, прости меня!

Чтобы хоть как-то прийти в себя, Ольга включила холодный, почти ледяной душ, встала под него и неподвижно стояла под ним до тех пор, пока её не стала бить сначала мелкая, а затем и крупная дрожь. Сознание стало проясняться. Скоро проснутся дети. Они не должны видеть Антона, нужно его поскорее выпроводить. Войдя в комнату для гостей, Ольга с облегчением обнаружила, что Антон уже встал и почти оделся. Застёгивая рубашку, виновато взглянул на Ольгу:

- Бежать надо, извини, проспал, у меня с утра деловая встреча.

- Может, кофе? - произнесла Ольга, сама не зная зачем.

- Нет, извини, детка, в другой раз.

Надевая на ходу пиджак, он заскочил в ванную на несколько секунд, поцеловал Ольгу в щёчку, как будто имел на это право, и выскочил за дверь.

- В другой раз, в другой раз. Как же! А другого раза не будет! - прохрипела Ольга вслед и заплакала.

В тот день она твёрдо решила, что другого раза не будет.


Первой проснулась Аннушка. Сквозь дремоту Ольга услышала:

- Мама, я пить хочу, и есть.

Ольга очнулась, резко села и осмотрелась по сторонам, потянула к себе пакет с продуктами и водой. Проснулся Андрюшка. Ольга накормила детей, собрала остатки еды в пакет, нагрузила баулы на Грома, взяла Анютку на руки:

- Всё, пошлите, скоро будем дома, - и тут же осеклась, - дома ли?

Пожалуй, даже себе толком Ольга не могла объяснить, почему из всех пришедших ей в голову вариантов, она выбрала именно этот. Можно было поехать к кому-либо из родственников, подружкам, отчиму, наконец. Не выгнал бы! Хотя, кому она нужна без денег, с детьми и собакой. Недельку-другую погостить, а потом куда? Ей нужно было приютиться месяца на два-три, а то и больше. А там, какое-никакое жильё есть. И ещё. Об этой пасеке не знал никто из их друзей, а стало быть, не могли знать и враги. Там она могла чувствовать себя в относительной безопасности. Вряд ли кто сунется в такую глухомань разыскивать глупую бабу, сбежавшую от долгов. Хотя, кто их знает! В сердце снова забралась тревога и неуверенность в завтрашнем дне.

Становилось жарко. Май месяц, а такая жара. Аномалия какая-то. Да, что жара? Вся жизнь её теперь сплошная аномалия. Медленно, но твёрдо Ольга с детьми направилась к пасеке.


Сказать, что другого раза не будет, было легко. Сложнее было отвязаться от Антона, который примчался на третий день полный желания, с подарками и вином. Вид Ольги ему не понравился, и не удивительно. Эти два дня она чувствовала себя как побитая собака, ходила по дому в ночной сорочке и ни разу не вышла на улицу. А ещё вчера вечером приехала Ирка, привезла по студенческой привычке "Белого аиста", которого подружки вдвоём и приговорили.

На его вопрос,что с ней случилось, Ольга не нашла ничего умнее как сказать:

- Дискенезия желчевыводящих путей,- кажется, маме ставили такой диагноз.

- Что? Это опасно?

- Очень!- Ольга произнесла это так обречённо, что Антон поверил.

- Оленька, лечиться надо. Завтра же в больницу! А ещё лучше в диагностический центр! Если нужны деньги, я всегда помогу. Ну, пожалуйста, обещай мне.

Видя, как Антон за неё волнуется, Ольга подумала:

- Неужели он и в самом деле меня любит? Как это странно! И как противно!

О том, что Антон к ней неравнодушен, Ольга знала давно. Одно время это её забавляло, потом стало раздражать. Как он смеет, а ещё лучший друг Игоря! Они выросли вместе, вместе служили в армии, вместе поступили в Киевское военно-морское училище, вместе отказались принимать присягу на верность "Самостийной Украине" после распада СССР, вместе вернулись в Омск и создали первый пункт по приёмке цветного и чёрного лома. Мало того, Ольга считала себя виноватой в том, что невольно помешала их мужской дружбе, хотя никогда ни малейшего повода, ни малейшей надежды Антону не подавала. Когда Антон женился, Ольга успокоилась. Однако вскоре выяснилось, что после детской травмы (током его что ли ударило), Антон не может иметь детей. Тот запил с горя, жена его Наталья, недолго думая, собрала вещички и вернулась к маме. Через года полтора Антон снова женился на женщине много старше его, которая о детях уже не помышляла. В те периоды, когда Ольга была беременна, Антон искал малейшего повода, чтобы побывать у них дома, с Игорем и без него, и в его глазах Ольга читала страстное желание и ненависть. Ольге не раз хотелось объясниться с мужем по поводу Антона, но она не решалась. Впрочем, Игорь и сам начал что-то подозревать. Был между ними "крупный разговор" или нет, Ольга не знала. Только услышала, как Игорь сказал приятелю свою коронную фразу "не зли меня", и Антон стал бывать у них реже, и только с женой. Однажды весенним вечером Ольга возвращалась из Пушкинки (так студенты называют городскую библиотеку имени Пушкина). Вечер был прекрасен, и она решила прогуляться по Набережной - торопиться домой было не надо. Игорь улетел на две недели в Англию. Он давно хотел осуществить свою мечту - побывать в Англии или Японии. В Англии, по его мнению, были лучшие в мире автомобили, и соответственно лучшие станции технического обслуживания. Ольга стала переходить дорогу, чтобы полюбоваться Иртышом, как вдруг за спиной услышала визг тормозов. Оглянувшись, увидела знакомую машину. За рулём сидел Антон. Он был пьян. Поинтересовавшись "как дела?", Антон предложил подвезти Ольгу до дому. Она отказалась. Тот пришёл в ярость, выскочил из машины, открыл дверцу и стал толкать её в машину. Ольга попыталась вырваться - не получилось, тогда она закричала. По Набережной гуляли молодые ребята, которые тут же подскочили к машине и в буквальном смысле вырвали Ольгу из рук Антона.

Со словами:

- Ну, и фиг с тобой! Не очень-то и хотелось!- Антон сел в машину и умчался с бешеной скоростью.

Парни рассмеялись и тут же предложили проводить её, но Ольга предпочла ретироваться. Рассказать об этом случае Игорю Ольга не решилась, сначала не хотелось портить настроение, а позже узнала, что Игорь хочет заняться ремонтом автомобилей и прекращает с Антоном деловые отношения. Чтобы не накалять обстановку, Ольга так ничего и не сказала мужу о той глупой пьяной выходке Антона. С того самого вечера они не встречались и не общались. Ольга почти забыла о его существовании и вспомнила только тогда, когда пришли эти двое от Кости Борова. Загнанная в угол Ольга готова была ухватиться за соломинку. И этой соломинкой оказался Антон.


Дойдя до того места, где бросила сумки, Ольга решила устроить последний привал. Отдых требовался ей самой, страшно гудели ноги, а ступни горели огнём. Ольга сняла кроссовки и поставила босые ступни на тёплую траву. Молодая шелковистая зелень приятно ласкала кожу ног. Ольга разула детей. Андрюшка тут же последовал примеру матери и снял носки. Аннушка категорически отказалась снимать колготки. Очевидно, образ страшной лохматой гусеницы всё ещё виделся ей в траве. Только сейчас Ольга увидела, как замечательно красив лес, по которому они шли. Молодые, в своём большинстве стройные берёзки, только что распустили свои зелёные листочки. При слабом ветерке они шелестели, шептались о чём-то между собой. Когда ветер дул сильнее, листочки словно звенели. Солнце просвечивало между кронами берёз, и от этого зелень листвы казалась ещё ярче. Глаза слепило от изобилия света. Под одной из берёз Ольга увидела в густой траве несколько синих цветков с жёлтыми прожилинками по середине. Неужели кукушкины слёзки? Не рано ли? Разве уже оплакали кукушки своих брошенных детей. Ольга наклонилась над цветком. Так и есть. Они! Ольга сорвала три цветочка для Аннушки. "Доченька, цветочек мой, синеглазенький" - кажется, так называл её Игорь. Любил, ласкал свою девочку, говорил, что отдаст её замуж только за принца английского, то ли Гарри, то ли Уильяма, а сам взял да и оставил нас. На кого? И зачем? Где ты Игорь? Если ты жив, дай о себе знать. Я всё пойму, я совсем смирюсь, я отпущу тебя, куда ты хочешь. Игорь! Игорь! Любый мой!

Чтобы не разревется, Ольга вернулась к сумкам. Надо было накормить детей. Аннушка есть отказалась. Было видно, что, даже путешествуя на руках матери, она очень устала. Андрюшка допил "Пепси" и съел два бутерброда. Сама Ольга есть не могла, зато Гром с большим аппетитом стрескал всё, что ему предложили. Глядя, как пёс поглощает приготовленные ей с вечера бутерброды с колбасой и сыром, Ольга приободрилась:

- Так! Сумки надо оставить здесь в кустах, ничего с ними не случиться. Взять надо с собой только самое необходимое. Потом, когда будет возможность, вернётся за вещами. Снова взяла на руки Аннушку, в правую руку сумку с продуктами. Андрей категорически отказался оставить свои игрушки в кустах. Гром, почувствовав себя свободным, бежал налегке впереди всей процессии. Ольга подумала:

- Такое впечатление, что он знает, куда идти!

И тут же спохватилась:

- Ну, конечно, знает, чего это я? Ведь он же был здесь. Игорь брал его прошлой весной с собой, на открытие охотничьего сезона. И хотя охота тогда не очень задалась, двух уточек они всё же подстрелили. Гордые и довольные собой, они вернулись в город. Осенью Игорь снова собирался к дяде Паше на пасеку, отдохнуть и поупражнять пса. Ольга внимательно присматривалась к псу. Так и есть! Он знает эту дорогу! Вот, куда- то свернул. Очевидно, там-то и есть проход между кустами. А оттуда до пасеки рукой подать. Ольга прибавила было ходу, но заметила, что Андрюшка стал отставать и обижено сопеть. Она сбавила темп:

- Всё равно почти уже пришли! Некуда торопиться. Да и не ждут нас там, свалимся чужим людям как снег на голову в майский день. А что, если не примут? Куда тогда идти? Некуда! Из всех родственников у Ольги остался только младший брат (по матери). Да и тот сейчас служил в армии. В погранвойсках. На далёком острове Ратманова.

Среди кустов клёна, акации и ещё неведомо каких растений Ольга увидела небольшой проход и тут же сообразила:

- Это проход на пасеку, только с обратной стороны, Выходит, они сделали небольшой крюк, и теперь им предстояло возвращаться. Что ж, Ольга всегда плохо ориентировалась на местности, не то, что Игорь. Он умел всё, или почти всё.

Ольга внимательно всматривалась в ровные, ухоженные ряды облепихи, черноплодной рябины и смородины. За смородиной должны пойти ряды малины, а затем и вишни. Так и есть. А за ними виднеется белеющее строение. Это и есть пасека. Идя вдоль живой изгороди, Ольга с удивлением отмечала, что бывший колхозный сад приведён в относительный порядок и не производит впечатление заброшенного, как пять лет назад.

- Может, у него появился, наконец, хозяин? Или на пасеке уже новый хозяин? - сердце Ольги тревожно забилось. Вдруг дяди Паши уже там нет!? Или сын дяди Паши вернулся? А может, и пасеки-то уже нет? Что тогда делать? Куда податься?

Чем ближе Ольга подходила к дому, тем сильнее билось её сердце. Панический страх начинал снова охватывать всё её существо. Ещё и Грома не видно. Куда он запропастился? С ним как-то Ольга чувствовала себя увереннее. Вчера пёс доказал, что готов её защитить.


4

На несколько дней отвязавшись от Антона под предлогом "страшного" заболевания, Ольга ушла в загул. Постыдность содеянного не давала ей покоя. Ощущение собственного паскудства было так невыносимо, что Ольга напивалась до потери сознания.

Помогала и подруга Ирка, которая тоже находилась в депрессии: её очередной раз бросил очередной гражданский муж. Подруги заливали своё горе сначала коньяком, потом "Тамянкой", а потом всем, что попадалось на глаза. Как-то вечером внезапно явился Антон, увидев Ольгу в таком состоянии, он понял настоящее название её болезни. Попробовал объясниться. Из его большой речи о вреде женского алкоголизма Ольга поняла одно, что он терпеть не может пьяных женщин. Если это так, то теперь-то она точно знает, как отвязаться от его назойливых ухаживаний. Ольга стала пить каждый вечер, и часам к девяти уже была "готовенькая". Ох, как это бесило Антона! Он её уговаривал, запугивал, говорил, что ей пора лечиться, но ни разу не попытался её приобнять и поцеловать. Ольга ликовала, хотя и страшно болела по утрам. В этом противоборстве с Антоном она заметила, как прошёл месяц. Телефонный звонок Борова заставил её быстро протрезветь:

- Ты что подруга не чешешься насчёт долга, или хочешь, чтобы я тебя на счётчик поставил. Завтра, и ни днём позже.

Удивившись, что так быстро прошёл месяц, Ольга посмотрела в календарь. Так и есть, 25 марта, три дня как просрочила. Набравшись духу, позвонила Антону. Он заюлил, сказал, что боится доверять ей деньги, потому что она себя неправильно ведёт. И, в конце концов, выставил ей ультиматум: деньги она получит в том случае, если бросит пить. Ольга пообещала больше не пить. Однако вечернее ожидание превратилось для неё в пытку. Хотелось пригубить хоть чуть-чуть шампанского или пивка. Она держалась изо всех сил, но Антон всё не шёл. В 11 часов вечера, поняв, что тот решил её "кинуть", Ольга отправилась на кухню, там у неё была заначка какой-то мутно-бордовой гадости под названием "Поцелуй монаха". Но не успела и глотка сделать, как в дверь позвонили. Вот сволочь! Как за дверью стоял! Так и есть. Это был Антон. Без шампанского и цветов, но, что отрадно было Ольге, с кейсом. С тем же, в котором приносил прошлый раз деньги. Или с таким же, все они одинаковы. У Игоря был такой же.

Оценив Ольгу взглядом давно непьющего мужчины, Антон сказал:

- Неважно выглядишь, детка! С этого дня ты пьёшь только зелёный чай. Даже кофе и минералка противопоказаны. По себе знаю. Главное продержаться неделю-другую. А там всё наладится.

Разливая чай, Ольга заметила, как трясутся у неё руки.

- Неужели и, правда, я спиваюсь,- подумалось ей.- А хоть бы и так. Что с того? Что мне ещё остаётся? Вот только, если Игорь вернётся, как к этому отнесётся? Игорь. Игорь. Опять Игорь! Да и вернётся ли он?

Антон принёс необходимую сумму денег и потребовал у Ольги расписку. Ольга не совсем понимала, что ему это даст, но расписку написала, включив предыдущие пятьсот тысяч. Антон объяснил, что это на всякий случай: вдруг Ольга забудет (в теперешнем её состоянии это не мудрено) или Игорь объявится - надо же перед ним будет отчитаться. Ольге было всё равно. Ей хотелось, чтобы он поскорее ушёл. Этот чёртов "Монах" со своим поцелуем не давал покоя. Но Антон уходить не собирался. Чтобы хоть чем-то отвлечь себя, Ольга решила помыть посуду. Посуды было не так много, ведь, сколько дней уже ничего не готовится. Хорошо ещё, что ребятишкам нравится питаться "чойсами" да "сникерсами". А может, и не нравится. Да кто их спрашивает-то!

Антон подошёл сзади, обнял её за плечи, стал целовать в шею. Ольга не сопротивлялась. Просто остолбенела. Он подхватил её на руки и понёс в гостиную, на диван, где им было так хорошо первый раз. Ольга совсем обмякла. Молчаливо и податливо соглашалась на все его ухищрения, но никакие попытки Антона не всколыхнули в ней желание. Антон стал выходить из себя. Ольга видела, как начинает подрагивать его подбородок то ли от обиды, то ли от злости. Ольга попробовала лукавить. Она говорила, что скоро вернётся Игорь, и как тогда они буду смотреть ему в глаза: самые близкие и родные - жена и лучший друг! Им нужно сейчас побороть своё желание, чтобы потом не выглядеть в глазах друг друга и, конечно, Игоря - подло.

Антон, наконец, понял, что все его старания напрасны и стал собираться домой.

Уже в дверях он сказал Ольге:

- Ну, вот что, милая, я с тобой полностью за мужа рассчитался. Его денег больше в моём деле нет. А дальше смотри сама - всё будет зависеть от тебя. За нос себя водить я больше не позволю.

Прощаясь, он добавил:

- Думай, детка, думай. Сроку на обдумывание тебе ровно месяц.

Закрыв, за ним входную дверь, Ольга бегом бросилась на кухню. "Поцелуй монаха" оказался не такой уж и гадостью. Она махом вылила в себя стакан и повеселела:

- Месяц - это всё-таки срок. Многое может за месяц измениться. Может, этот Боров издохнет (вон по телевизору каждый день говорят про криминальные разборки), а там и Игорь вернётся. Захмелев окончательно, Ольга погрузилась в свою любимую мечту. Игорь появляется дома: он сидит на скамейке во дворе, не решаясь подняться в свою квартиру, или нет, он позвонит в дверь, виноватый, полный раскаяния, а она откроет и всё поймёт. Она будет в его любимом платье, тёмно-бардовом с позолоченными пуговицами. Том самом, которое он подарил ей во время свадебного путешествия по Египту. Оно тоже ждёт его в шкафу и ещё помнит прикосновение его рук, помнит нетерпение, с каким эти руки расстегивали пуговицы на лифе, и пуговицы помнят его поцелуи - ведь он целовал каждую из них. И совсем неважно, где он был так долго. Главное, что он здесь, рядом, "есть на свете". Кажется, это из стихотворения Юлии Друниной "Спасибо за руки эти, спасибо за губы эти, спасибо тебе, мой любый, за то, что ты есть на свете". Это правильно. Это хорошо. Теперь каждый день их новой жизни с Игорем она будет признаваться ему в любви стихами и прозой (благо на филфаке училась!). Допивая содержимое бутылки, Ольга стала дремать.

- Надо идти в спальню. В их с Игорем спальню. Там тоже всё его ждёт: и подушка, и одеяло, и она - любящая и верная жена: в пьяном дурмане забылось, что всего час назад её обнимал и целовал другой мужчина.


Ольга подошла к изгороди. Пасека была окружена плетнём. Теперь нужно было отыскать ворота или калитку. Примерно сориентировавшись, Ольга поняла, что нужно идти влево. Плетень был невысокий и, проходя вдоль него, Ольга увидела маленькие деревянные домики, расставленные в шахматном порядке. Это улики. Значит, пасека ещё существует. Неопределённость стала раздражать Ольгу, и она прибавила ходу. Вскоре увидела новые ворота, а рядом с ними калитку. Открывалась калитка традиционным сказочным способом "дёрни за верёвочку - двери откроются". Ольга дёрнула. Калитка распахнулась резко, как будто её кто-то дёрнул изнутри. Во дворе никого не было. Ольга направилась к крыльцу. Из-под крыльца выскочила маленькая собачка неизвестной породы и залаяла так громко, надрывно, что Ольга испугалась, не укусила бы Андрюшку. Опять вспомнила про Грома. Куда же этот пёс подевался? А ещё телохранитель. Когда нужен, его нет. Хотя вчера он всё-таки за неё заступился. Отогнав собачку первой попавшейся под руки палкой, подошла к крыльцу. На двери висел замок. Пытаясь побороть досаду, Ольга посадила детей на крыльцо и осмотрелась. Двор выглядел так, каким она его запомнила с того первого раза. Неподалёку от крыльца - русская печка. Прямо на улице. Тётка Настасья пекла в ней летом хлеб и варила обед. Ни газа, ни электричества в доме не было. Сбросив вещи, Ольга подошла к печке. Тёплая. Здорово! Значит, кто-то здесь живёт. Рядом с печкой дощатый стол, а вдоль забора скамья. На столе под куском серой льняной ткани стоял кувшин. Так и есть, с молоком. Рядом с кувшином лежали две свежеиспечённые ковриги хлеба. Всё как в тот день, когда они впервые появились с Игорем на пасеке. Это обнадёживало. Хозяева, очевидно, уехали в город, здесь неподалёку располагался небольшой городишко, название которого Ольга тщетно пыталась вспомнить всю дорогу в электричке.

Ольга достала кружку, налила молока и подала Анютке. Та сначала нерешительно, а потом залпом выпила всё до дна. Андрюшка тоже с удовольствием выпил полную кружку. Сама Ольга пить молоко не стала. Во-первых, неудобно без спроса хозяев, а во-вторых, её снова мучила тошнота. Тошнило её теперь часто. Если бы она наверняка не знала о бесплодии Антона, то решила бы, что беременна. Усадив детей на скамейку возле столика, Ольга обошла дом, а затем весь двор. Дом был двухквартирный. Видно было, что в первой половине живут люди, во второй половине окна заколочены, - значит, не вернулся хозяйский сын из города и здесь по-прежнему никто не живёт. На это-то Ольга и надеялась. Почему-то решила, что некогда приютившие её с Игорем дядя Паша и тетя Настя пустят их пожить во вторую половину дома, пока не вернётся Игорь и не уладит все дела с квартирой. В самом центре двора располагался колодец. Вода в нём отдавала мёдом и берёзовым соком. Ведро стояло на крышке. Ольга открыла крышку, стала раскручивать цепь с ведром и заглянула вглубь колодца. Вспомнилось, как учитель физики в школе говорил, что в глубоком колодце можно увидеть звёзды даже днём. Однако никому из её одноклассников это сделать не удалось, хотя и был почти в каждом дворе собственный колодец. Вот и сейчас, напившись воды, Ольга стала всматриваться в глубину колодца, но ничего, даже собственного отражения не увидела. Это ей показалась странным. Подтянувшись на руках, легла грудью на край сруба и ... тут снова услышала резкий, заливистый лай собачонки. От неожиданности руки Ольги соскользнули вниз. Ещё бы немного и под тяжестью собственной (теперь уже точно Ольга знала - дурной) головы, она свалилась бы в колодец. Какое-то время боялась пошевелиться, потом медленно на животе стала сползать на землю. Почувствовав под коленками деревянный настил, которым был окружён сруб колодца, Ольга почти без сил опустилась на него и рассмеялась. Вот ведь, дура-то! Таких ещё надо поискать! Хорошо хоть ещё ребятишки ничего не поняли. А может, и поняли, сидят притихшие у забора. Сделав вид, что ничего не произошло, Ольга поднялась и бодрым шагом, однако с трясущимися коленками, пошла к столу. Видя детские недоумённые лица, села на скамью, посадила Аннушку на одно колено, Андрюшку на другое, как это всегда делал их отец, прижала их покрепче и задумалась.


Наутро Ольга снова болела.

- Этот "Поцелуй монаха", как секс с Антоном: пьёшь - ещё хочется, а утром - противно, - подумала Ольга, глядя в пустую бутылку из-под вина. На похмелье пришлось заваривать зелёный чай - другого всё равно не было.

Ольга открыла кейс: аккуратными пачками лежали новенькие пятитысячные.

- Вот одну бы из них вытащить из пачки, тогда можно и коньячка купить. Интересно, будут деньги пересчитывать или нет.- Ольга ногтём подцепила одну из купюр, медленно вытащила её. Вроде бы не заметно. Если что, скажет, что обсчиталась. Надо было звонить "боровкам", чтобы пришли за деньгами. Нечего её тут искушать. Мужской голос в трубке сказал, что придёт в 11 часов. Ольга поняла, до этого времени надо терпеть.

Сплавив в 11 часов деньги одному из "боровков", Ольга попыталась намекнуть на расписку (по примеру Антона), на что тот сказал: это всё нужно "перетирать" с хозяином. Его дело принести - унести или голову кому свернуть. Последнее его замечание Ольга поняла как намёк и замолчала. Не успела за ним закрыться входная дверь, Ольга бросилась в магазин. Новая пятитысячная была у неё в кармане. Боровок-то деньги не пересчитывал! В соседнем супермаркете купила коньяк, набрала ребятишкам много вкусных штучек, купила две курочки - гриль, закуски, "жрачки" для Грома и поспешила домой - а вдруг Игорь вернулся, а её нет. Подойдя к подъезду, обнаружила, что забыла свои ключи дома. Попасть в подъезд не составило труда. Две девчонки-близняшки со второго этажа как раз входили в подъезд. Проскользнув за ними, Ольга стала подниматься на третий этаж. Лифт в их новом доме с завидной регулярностью не работал. Поднимаясь с этажа на этаж, мучительно пыталась вспомнить, захлопнула ли внутреннюю дверь. Если захлопнула, то домой теперь вряд ли попадёт. Позвонив в дверь собственной квартиры, Ольга ждала, кто первый отзовётся. Это был Гром. Он не произнёс ни звука, но Ольга почувствовала, что тот подошёл к двери. Услышав шорохи за дверью, Ольга поняла, что вторая дверь не заперта. Она заговорила с Громом - попросила позвать Андрюшку, по-английски добавив "pleasе". Это было невероятно, но через минуту-другую, она услышала за дверью испуганный голосок сына:

- Слушаю вас.

Ольга улыбнулась. Надо ему объяснить, что это по телефону так говорят, а у тех, кто за дверью спрашивают: "Кто там?".

- Андрюша, это мама. Я ключи дома забыла. Ты меня пустишь?

- Нет.

- Почему?

- Потому что ты пьяная.

Ольга вздрогнула:

- Нет, сынок, я не пьяная. Я ходила в магазин. Купила много вкусненького тебе и Анечке.

- И водку опять купила?

- Нет, водку не купила, - сказала Ольга. А про себя подумала: "Только коньяк".

- Пусти меня, пожалуйста, а то мороженое растает,- вспомнив спасительный аргумент, - попросила Ольга.

Аргумент подействовал:

- А как?

- Пододвинь стульчик поближе к двери.

Ольга услышала легкое громыхание за дверью. Очевидно, стульчик передвигали волоком.

- Всё? Встань на него. Только аккуратно, не упади. Видишь на замке маленькую собачку?

- Мама, у нас одна собачка - Гром.

- Да, я знаю, но как бы тебе это объяснить? Такой крючочек! Надави на него и потяни влево. Влево - это в ту сторону, где пустая стенка. Нашёл? Двигай.

Судя по возне и сопению за дверью, у Андрея ничего не получалось.

- Ещё пробуй, сынок, пробуй, - сказала почти безнадёжно Ольга.

- Надо МЧС вызывать, - насмешливо произнёс голос откуда-то сверху.

Ольга вздрогнула. В ярком свете лестничного проёма между третьим и четвёртым этажом стоял Игорь. Сердце Ольгино сжалось, ей стало нечем дышать. Почувствовав, что вот потеряет сознание, Ольга прислонилась к стене и медленно стала сползать на пол.


Ребятишки устроили потасовку прямо у неё на руках. Андрюшка постоянно шпынял сестрёнку своими острыми коленками, Анютка отпихивалась от него ступнями ног. В конце концов, от своего же собственного толчка Андрей не удержался на материной коленке и свалился сначала на скамейку, а потом на землю, стукнувшись при этом головой об изгородь. Было больно, но плакать он не решался: во-первых, было стыдно - сам виноват, во-вторых, боялся, как бы мать ещё не подвалила. Потирая ушибленное место, он забрался на скамью с ногами и стал рассматривать, что там происходило за двором. Аннушка тем временем полностью устроилась на материнских коленях, уткнулась в грудь и сонливо засопела. Спать было уже поздно - солнце клонилось к западу - и Ольга стала учить дочь считать пальчики на руках. Анютка хорошо знала "дин, два, тли", а вот "четыле и пять" пока ещё вспоминала с трудом. Занимаясь с дочерью, Ольга начала беспокоиться:

- Где же хозяева? Что-то они задерживаются? Как бы чего не случилось?

Последнее время неприятности так и сыпались на Ольгу одна за другой. Привыкнув к ним, она не сопротивлялась и не боролась с ними до вчерашнего дня.


Очнулась от того, что кто-то бил её по щекам. Это был сосед сверху, совсем ещё молодой парень. Ольга огляделась:

- А, где Игорь?

- Какой Игорь? Здесь никого кроме меня не было.

- Он там стоял наверху.

- Нет. Это я там стоял,- сказал парень, - меня зовут Дима.

- Ну, как же? Я его видела, он разговаривал со мной, МЧС предлагал вызвать.

- Да это я и предлагал, - ответил Дима, поглядывая на Ольгу как на сумасшедшую.- Вы что домой не можете попасть?

Ольга кивнула:

- Ключи забыла. А дети дома одни.

- Пить меньше надо.

Парень порылся в кармане, достал какой-то металлический предмет, похожий на шпильку для волос, поковырял в замке, и дверь отворилась.

- Заходите. Не вызывать же в самом деле спасателей.

Ольга буркнула, что-то похожее на "с-сибо". Парень ответил чем-то похожим на "пжалста" и стал спускаться вниз, бросив на ходу:

- А пить надо всё-таки меньше.

Ольга проскользнула в дверь. Неужели её взаимоотношения с бутылкой стали известны соседям. Она и не догадывалась, что её личная жизнь, особенно после исчезновения Игоря, стала предметом пристального наблюдения жильцов их подъезда. Плотно закрыв дверь на все замки, крючки и цепочку, Ольга побежала на кухню - мороженное и правда таяло на глазах.

- Это ничего, можно сделать молочно-фруктовый коктейль. Когда-то ребятишки его очень любили.

Приготовив коктейль, Ольга решила испечь блины. Дети были в восторге. Сама же Ольга предпочитала заниматься чем угодно, лишь бы не думать о бутылке "Белого аиста", стоящего в холодильнике. Себе она снова заварила зелёного чая. После сытного обеда (впервые за несколько дней!) Ольга с детьми перебралась в столовую - смотреть новые мультфильмы про Шрека и его принцессу. Происходящее на экране захватило её, и она на какое-то время забыла про коньяк, про соседей и про то, что с ней произошло в подъезде.

Резкий телефонный звонок нарушил маленькую семейную идиллию.

Первая мысль:

- Боров пересчитал деньги и обнаружил недостачу,- заставила сжаться от страха её сердце. Чувствуя, что снова может потерять сознание, Ольга обречённо сняла трубку. На том конце трубки приятный женский голос попросил пригласить господина Князева Игоря Андреевича к телефону. Ольга от изумления не знала, что ответить.

- Алло, алло. Вы меня слышите.

- Да, - выдавила Ольга.

- Очень хорошо. Я могу пообщаться с господином Князевым?

- Нет.

- Почему?

- Его нет.

- А когда он будет? - голос становился всё настойчивее.

- Не знаю. Его давно нет, - оправдываясь перед незнакомкой, сказала Ольга.

- А как с ним связаться?

- Не знаю. А вы кто? - наконец-то догадалась спросить Ольга.

- Я заведующая кредитным отделом Промстройбанка Фролова Светлана Николаевна. А с кем имею честь?

- Князева Ольга Владимировна, жена.

- Слушайте, Ольга Владимировна, ваш муж взял в нашем банке ссуду на приобретение квартиры. Так?

- Не знаю.

- Вы что не в курсе?

- Нет.

Трубка зловеще зашипела:

- Вы что издеваетесь? Передайте своему мужу, если он в ближайшие дни не рассчитается с задолженностью по кредиту, мы конфискуем квартиру.

- А какая у нас задолженность?

- Задолженность за восемь месяцев составляет сто шестьдесят тысяч и это без процентов и штрафа.

- И когда нужно отдать?

- Когда, когда! Чем быстрее, тем лучше, а иначе останетесь без жилья.

- А куда нужно подъехать? - спросила зачем-то Ольга, вроде бы ей было чем отдавать.

Трубка назвала адрес. Ольга знала, где это находится. Вот только, что делать не знала.

- Хорошо. Я подъеду завтра с утра.

Трубка застонала прерывистыми гудками. Ольга не на шутку встревожилась:

- Неужели эту квартиру отберут? Что тогда? А как же дети? Куда она с ними? Не может быть!

Она пошла в кабинет Игоря, если он брал ссуду, должен же быть договор. Это понимала даже она. Все документы у Игоря были в порядке. Ольга открыла бюро, договор лежал на видном месте среди прочих бумаг. Из договора следовало, что Князев Игорь Андреевич обязан вносить не позднее 15 числа каждого месяца сумму двадцать тысяч рублей плюс проценты. К договору прилагалась помесячная платёжная ведомость. Ольга сложила суммы ежемесячных платежей и процентов. Получилось внушительно. Что же делать?

Оглядев кабинет, Ольга подумала:

- Может, компьютер продать. Он хороший, дорогой. Таких в городе раз-два и обчёлся. Игорь привёз его из Москвы. Двуядерный процессор, жидкокристаллический монитор. Жалко! Игорь ни за что бы такого не сделал.

Наутро Ольга, взяв справки из милиции и договор, отправилась в банк. Фролова Светлана Николаевна (в девичестве Попова) оказалась её бывшая учительница по информатике. Узнав Ольгу, она ахнула:

- Надо же, как тесен мир!

Рассказ Ольги со вниманием и сочувствием слушал весь кредитный отдел. Кто-то даже вспомнил, что видел объявление по телевизору, вот только тогда не подумал, что речь идёт об их клиенте. В конце концов, решили поставить вопрос на кредитном совете о неприменении штрафных санкций. Но долг по кредиту надо погасить. Светлана Николаевна предложила такой вариант: их большую современную квартиру продать, купить что-нибудь проще, а разницу внести в банк. А пока нужно погасить хотя бы половину задолженности. Ольга согласилась. Вот только, где взять эту половину, понятия не имела.

Дома достала оставшиеся драгоценности (их было не так много): вот любимое колье Игоря, он подарил ей его в день рождения дочери, а это серьги с настоящим жемчугом, Игорь купил их в Турции; цепочка золотая, впрочем, не очень дорогая; обручальное кольцо из белого золота, покрытое россыпью мелких бриллиантов; золотые запонки и булавка Игоря (сам он золото не любил, но иногда носил для престижа). Ольга убрала запонки, булавку и обручальное кольцо. Это не сдаст ни при каком раскладе, остальное всё снесёт в ломбард. Затем позвонила Ирке, та обещала как-то найти ей хорошего покупателя на компьютер. За компьютер Ольга получила двадцать пять тысяч, Ирка сдержала слово. Покупатель приехал вечером и уже с деньгами. В ломбарде оценщик посоветовал обратиться к частному скупщику, дескать, всё больше даст. Взяв у него адрес, Ольга потащилась через весь город в Старый Кировск. Скупщик жил в частном доме почти на окраине города. С трудом отыскав нужный дом, позвонила в ворота. Появился человек, чем-то напомнивший ей Плюшкина из поэмы Гоголя "Мёртвые души". Тот пригласил Ольгу в дом, сказав, что его предупредили о её приезде. Что-то подсказало Ольге, что это может быть опасно. Не решаясь войти во двор, Ольга сказала, что ей хотелось бы всё устроить побыстрее, так как её ждёт машина. Про машину она придумала на ходу, видела - неподалёку от дома прямо поперёк дороги расположился чёрный джип. "Плюшкин" выглянул за ворота, увидел джип и согласно закивал головой. В дом Ольга идти категорично отказалась, пришлось скупщику оценивать её товар прямо во дворе. За всё вместе предложил ей сто тысяч. Это конечно вдвое меньше положенной суммы, но зато дороже, чем в ломбарде. Ольга согласилась. Взяв деньги, тут же устремилась к воротам. В окне дома мелькнуло чьё-то вороватое лицо. Ольга выскочила на улицу - спасительного джипа не было. Проходя мимо соседнего полуразваленного дома, Ольга заметила небольшой проход на соседнюю улицу. Бросилась туда и вовремя. Тип, лицо которого она видела в доме скупщика, крадучись шёл по улице. Не обнаружив Ольги, он, очевидно, решил, что та всё-таки уехала на джипе, потоптался на месте и отправился обратно. Ольга вышла на соседнюю улицу, почти бегом добралась до остановки, но ещё в автобусе ей казалось, что за ней следят. Только оказавшись в относительной безопасности, Ольга поняла всю опрометчивость своего поступка. Как бы-то ни было, но деньги были у неё. Правда пока это половина суммы... Ну а что дальше? Даже если найдёт она недостающие деньги сейчас, как будет рассчитываться за квартиру ежемесячно. Найти работу с такой зарплатой нереально. Неужели придётся квартиру продавать? Этого делать Ольге очень не хотелось. Вспомнилось, как они сразу после свадьбы внесли первый взнос в строительство будущего дома. Через два года они заехали в новую квартиру на Левобережье, продав Игореву старую двухкомнатную по улице Лизы Чайкиной. Квартира была прекрасная, просторная, двухэтажная. На первом этаже располагались две прихожие, кухня, столовая (или же нижняя гостиная), комната для гостей и рабочий кабинет Игоря, на втором - их с Игорем спальня, две детские комнаты и верхняя гостиная. Со временем, когда семья разрастётся (Игорь мечтал иметь четверых детей), он собирался построить большой частный дом на берегу Иртыша.

Отчаяние охватило Ольгу:

- Игорь! Игорь! Где же ты? Неужели ты мог так со мной поступить? За что? Ну, даже если я в чём-то и виновата, дети-то причём. Твои же дети! Какой же должна быть та женщина, ради которой ты вычеркнул нас из своей жизни.

Вечером, когда ребятишки уже спали, приложилась к коньячку, усилием воли стараясь не злоупотреблять. Однако с каждым глотком воля слабела. К двум часам ночи "Белый аист" кончился. Ольга подумала с облегчением:

- На нет и суда нет. Теперь можно идти и спать. И в самом деле, добравшись до кровати, тут же уснула, не успев, как обычно помечтать об Игоре.


5


Наутро она отправилась в банк. Заплатив половину долга, пообещала оставшуюся сумму загасить до конца месяца. Сказать легко - до конца месяца. Где взять деньги? Позвонить кому-нибудь из друзей Игоря, он-то многим помогал. Это тоже не выход, им ведь всё равно рано или поздно придётся отдавать. На остановке стоял газетный киоск. Ольга пошарила в кармане пальто, есть десять рублей. Она купила газету "Из рук в руки" - может, правда, работа какая-нибудь подвернётся. Рекламные объявления о купле-продаже автомобилей, запчастей, мебели, книг, личных вещей. Ольге продавать было нечего. Далее пошли объявления о купле-продаже квартир. Она удивилась ценам на рынке недвижимости. На глаза попалось объявление "Продажа элитных квартир и особняков".

- Интересно, сколько стоит наша квартира? - тут же Ольга себя осекла.- Нет, квартиру продавать нельзя. Если они переедут на другую жилплощадь, как найдёт их Игорь. Надо что-то придумать другое. Вот только - что? Углубившись в чтение газеты, Ольга не заметила, как пропустила свой автобус. Ждать пришлось долго. Первое, что увидела при входе в следующий автобус, объявление: "Требуются контролёры, зарплата от четырёх тысяч рублей". Ольга вздохнула: больше чем в школе, но всё равно мало. Как на них прожить-то?

Ольга огляделась. Пассажиры автобуса всем своим видом показывали: "Но ведь мы-то живём". Кстати, в газете одна фирма вербовала молодых женщин для работы в северных районах вахтовым способом. Зарплата до сорока тысяч. Транспортные расходы за счёт предприятия. Ольга усмехнулась - вот это условия. Сразу видно, какая профессия в нашей стране самая востребованная. А она-то дура в университете училась пять лет, чтобы "сеять разумное, доброе, вечное". И цена-то ей вместе с этим "разумным и вечным" три тысячи в месяц.

Прежде чем пойти домой, Ольга зашла в шашлычную - съесть палочку шашлычка и выпить пива. Домой решила больше спиртное не покупать. Шашлык был мерзкий, мясо жёсткое и пережаренное. Зато пиво "Сибирская корона" было классным. Ольга подумала словами литературного классика "нет в мире совершенства" и заказала вторую кружку пива. На душе чуть-чуть полегчало. Можно идти домой. Там дети ждут!

Ребятишки проснулись и начали завтракать, не дождавшись матери. Андрей достал из холодильника молока, печенье, размочил печенье в молоке и стал кормить сестру. Несмотря на всю незамысловатость блюда, доченька уплетала за обе щёки. Снова почувствовав себя виноватой, Ольга подумала:

- С такой матерью и не то скоро есть будут. Что же делать? Как было хорошо, когда Игорь был рядом! Можно было ни о чём не думать. Любые заботы он брал на себя, любые проблемы решал сходу и быстро.

Накормив детей и собаку, Ольга села возле окна на кухне читать газету. Это место ею облюбовано давно - из окна просматривался край тротуара и вход в их подъезд. Ольга видела всех, кто входил и выходил из дома. Это так, на всякий случай, чтобы не просмотреть Игоря. Краем глаза следя за тем, что происходило на улице Ольга перечитывала содержание объявлений. Одно из них привлекло её внимание: "Снимем элитную благоустроенную квартиру сроком на 5 лет. Возможна предоплата за год вперёд". А что если попробовать сдать квартиру, получить предоплату - погасить задолженность, а на остаток снять себе жильё поплоше. Ольга знала, многие так сейчас делали: брали себе квартиры в ипотеку, их сдавали, а на разницу снимали себе квартиры, дешевле.

Ольга позвонила по указанному телефону и нарвалась на риэлтора, который долго расспрашивал у неё о том, какая квартира, где она находится, какой возле них транспортный узел и т.д. Сама же Ольга от него смогла добиться лишь несколько невразумительных слов о примерной стоимости жилья. Такую квартиру можно сдать тысяч за двадцать- двадцать пять в месяц. Двадцать пять тысяч - ежемесячный платёж в банк. А жить где? Нет, это не выход. А где он выход-то? Ольга металась по комнатам, осматривала свою квартиру и вдруг поняла:

- У неё есть только один выход - надо, чтобы Игорь поскорее вернулся.


Андрюшка, продолжая висеть на заборе, вдруг толкнул мать в плечо:

- Мам, а вон Гром бежит, откуда-то из леса.

Ольга приподнялась - Аннушка на её руках всё-таки уснула - и увидела бегущего вдоль изгороди пса.

- Гром! Гром!- позвала она. - Где ты был так долго? Нас тут чуть не покусали.

Мелкая (такое прозвище уже дала Ольга собачонке) выскочила было из-под крыльца, но, увидев огромного мастиффа, онемела и, как показалось Ольге, навсегда.

Гром весь взмок, шерсть его была всклочена, на морде, шее и задних лапах прилепились прошлогодние колючки. Он посмотрел на Ольгу как-то виновато, подошёл ближе и положил свою огромную лапу ей на колени. Ольга поняла - пёс принёс ей грустную новость: Игоря здесь нет. Он искал его, обегал всё вокруг, но не нашёл. Ольга погладила пса по морде, потрепала его по холке и сказала:

- Спасибо тебе, что ты тоже не теряешь надежды. Вдвоём мы обязательно его дождёмся.


Шли дни, недели. Игоря не было. Пять тысяч, украденные из кейса, давно кончились. В доме поселился голод. Выручали подруги: Ирка и Верочка. С Верочкой они жили вместе в студенческом общежитии. После окончания университета та вернулась в своё село работать в школу, вышла замуж за деревенского тракториста, родила двоих детей и была (по крайней мере, так она уверяла) совершенно счастлива. Встретив случайно Ирку на железнодорожном вокзале, та узнала об Ольгином несчастье. Верочка приехала, привезла картошки, молока и большую жирную курицу. Ольга была признательна ей за всё, хотя и испытывала перед ней некоторую неловкость. После Верочкиной свадьбы они общались очень мало, а в последнее время она совсем забыла о существовании подруги. Верочка предложила Ольге в займы на неопределённый срок (когда сможешь, тогда и отдашь) двадцать тысяч рублей. Деньги, не ахти какие, но на один платёж в банк хватит.

В банке, благодаря заступничеству Светланы Николаевны, не настаивали на погашении всей суммы долга, а предложили выплачивать частями по сорок - пятьдесят тысяч в месяц. Но и таких денег Ольге взять было негде.

В поисках денег на оплату задолженности банку Ольга на время забыла о долге Боровому. Вспомнила о нём лишь вначале мая и поняла, что жизнь кончилась. Ею снова овладело состояние полной апатии. Не хотелось никого не видеть, не слышать. Она не стала реагировать на звонки мобильного телефона: домашний - давно отключили за неуплату. Страх, порой граничащий с паникой, овладел всем её существом. Экономя каждую копейку, Ольга бросила пить. В магазин теперь ходила редко и только рано утром, чтобы ни с кем не встречаться. Дома, заперевшись на все замки, чувствовала себя в относительной безопасности, но каждый звук за окном, каждый шорох в подъезде заставлял её сердце сжиматься от страха.

Однажды утром, когда Ольга, прячась от соседей, бежала наверх, купив в ларьке пакет молока и печенья ребятишкам (теперь это у них была самая вкусная еда), встретила старшую по подъезду (по крайней мере, она так представилась). Та спросила, почему они не платят за уборку подъезда. Ольга сказала, что пока нет денег. На что женщина отреагировала бранной тирадой, смысл которой сводился к одному:

- Развелось тут нищеты, а приличным людям жить негде.

Ольга предпочла ретироваться молча, понимая, что это не самое страшное оскорбление в её жизни.

На следующее утро, возвращаясь из молочного киоска, она услышала голоса на своей лестничной площадке. Поднявшись на несколько ступенек, увидела возле своих дверей двух мужчин в форме, чем-то похожую на милицейскую, незнакомую молодую женщину и вчерашнюю старшую по подъезду. Ольга пропустила их в квартиру в надежде, что они скажут что-либо по делу Игоря. Однако речь пошла о задолженности за коммунальные услуги. Слушая судебных приставов (а это были именно они), Ольга поняла, что существует постановление мирового суда о взыскании с Князевой Ольги (как злостной неплательщицы) суммы в размере тридцати семи тысяч рублей в пользу ЖКХ в принудительном порядке. В присутствии старшей по подъезду и представителя ЖКХ приставы должны провести опись имущества.

Ольга сказала, что из всего ценного имущества у неё остался телевизор фирмы "GRUNDIK" и холодильник "Стинол". Приставы заявили, что в первую очередь описи подлежат драгоценности. Один из них затребовал ключи от бюро, где хранились документы Игоря, другой спросил про сейф. Сейфа у них не было. Не поверив ей, пристав стал стучать по стенам, шкафам и даже по полу. Убедившись, что сейфа, в самом деле, нет, он стал рыться в Ольгиных и Игоревых вещах. Представительница ЖКХ записывала всё в блокнот, а старшая по подъезду улыбалась так, как будто это был самый счастливый день её жизни. Не понимая, что происходит в их доме и почему два дяди бросают мамины и папины вещи как попало, ребятишки расплакались. Ольга отвела их в детскую, заперев заодно с ними и Грома. Ольге всё это напоминало страшный сон. Ей хотелось одного, чтобы они быстрее ушли. Пусть берут всё, что надо, и уходят. Второй пристав обнаружил в бюро Ольгино обручальное кольцо и золотые запонки Игоря (булавку всё-таки Ольга отнесла в ломбард). Рассмеявшись, пристав сказал:

- А говорили, драгоценностей нет. Колечко-то недешевое.

- Это моё обручальное, - Ольга протянула руку, чтобы забрать кольцо.

Парень бесцеремонно хлопнул её по руке и пропел:

- Теперь уже не твоёё. Не твоёёё.

Ольга замерла: Неужели заберут обручальное кольцо. Этого не может быть. Что-то нужно делать!

- Вы не посмеете, - крикнула Ольга, - это мне муж подарил.

Представительница ЖКХ хмыкнула, а мужики и вовсе рассмеялись во весь голос.

Очевидно, было, что сентиментальность Ольги их сильно забавляла.

- Я заплачу, заплачу, - проговорила она, - берите что угодно, только не кольцо.

- Конечно, заплатишь, теперь ты за всё будешь платить во время, - пристав явно наслаждался своей властью и Ольгиной беспомощностью.

- А что у нас в этом шкафу? - ехидно спросил другой пристав. - Одежда! Тоже ничего, тоже пойдёт, особенно вот это.

Ольга с ужасом смотрела, как он вытаскивал из шкафа-купе её новую шубу из голубой норки. Эту шубу Игорь купил ей прошлой зимой. Всего-то и надевала-то её раз пять или шесть в прошлом году, а эту зиму было не до неё. Вынув шубу из чехла, мужик встряхнул её и перекинул через руку. Она засверкала на солнце тысячами бриллиантовых пылинок. Женщина из ЖКХ перестала писать. Старшая по подъезду произнесла звук, похожий на стон похотливой мартовской кошки.

Ольга произнесла с надрывом:

- Шубу заберёте, а я в чём буду ходить. Зимой?

- В дублёнке походишь, как все.

- Ага, в китайской, - добавила соседка, не скрывая своего злорадства.

- Хорошо, шубу берите, только кольцо и запонки не троньте. Это память о муже.

- И шубу, и кольцо, и запонки. Всё опишем. Как вы думаете, женщины, потянет это всё на тридцать семь тысяч?

Представительница ЖКХ, переглянувшись с соседкой, сказала:

- Вряд ли!

- Как это, вряд ли?! Вы что с ума посходили?! Да одна шуба стоит три тысячи долларов, это больше шестидесяти тысяч нашими!

- Ну, вашими, может, и шестьдесят, а нашими так тысяч шесть, не более, правда дамы? - пристав явно издевался над Ольгой.

- Не дам шубу! - вдруг закричала Ольга.- И кольцо не дам! И вообще, я мужу пожалуюсь!- Она подскочила к приставу, схватила шубу с такой силой, что послышался треск разрываемой ткани.- Когда вернётся!

- Ах, ты, стерва,- озверел мужик,- властям сопротивляешься, да я тебя на пятнадцать суток упеку!

- Ладно, пиши запонки, кольцо и шубу, и пошли отсюда. А то баба совсем с ума сойдёт, - сказал второй пристав.

Дама из ЖКХ, очевидно, пожалев Ольгу, сказала на ходу:

- Это всего лишь вещи. Вам муж ещё купит.

Но Ольга уже себя не контролировала, она тянула шубу на себя и кричала так, как не кричала никогда в жизни:

- Не дам шубу! Не дам! Не дам!

- Да отпусти ты, дура, порвёшь же!

- Порву, но не дам! Не дам! И кольцо не дам!

- Ну, всё, достала! - мужик изо всей силы толкнул её на диван.

В этот момент в комнате стало темно. Огромная живая туча пронеслась с лестницы второго этажа, в одном прыжке пересекла комнату, бросила мужика на пол в проход между диваном и креслом и клацнула зубами так, что эхом отозвались пластиковые окна. Это был Гром. Как потом выяснилось, Андрей, не выдержав Ольгиных криков, открыл дверь детской и выпустил пса на подмогу матери.

В столовой наступила гробовая тишина. Никто не решался двинуться с места, даже Ольга. Первым пришёл в себя второй пристав:

- Убери пса, дура, а то тебе тюрьма.

Ольга, услышав, как дрожал голос мужика, который только что унижал её и издевался над ней, почувствовала себя хозяйкой положения:

- Всем сесть и опустить руки, не произносить матерных слов и не делать резких движений. Голос не повышать: он этого не любит.

Совсем чуточку насладившись своей победой, Ольга приказала:

- Гром, фу!

Пёс не реагировал.

Ольга лихорадочно пыталась вспомнить, какие ещё команды отдаются в этом случае:

- Гром, нельзя!

Результат тот же.

- Grammy, please!

Услышав знакомые с детства слова, пёс недоверчиво покачал головой, но хватку ослабил. Ольга повторила просьбу, добавив к ней все английские слова, которые пришли ей в голову. Не сразу, а будто бы соображая, что она хочет, пёс убрал лапы с полуживого пристава.

- Grammy, sedum, please! - невнятно приказала хозяйка, и удивилась, когда тот послушался.

Мужик медленно стал выбираться из-за кресла. По его лицу Ольга поняла, что теперь им с Громом не сдобровать. Если бы его воля, он расстрелял бы не только пса, но и его хозяйку. Очевидно, увлеченный этой мыслью, пристав стал шарить рукой вокруг пояса. Почувствовав угрозу, Гром насторожился и оскалил пасть. Оставив шубу и драгоценности, мужики попятились задницами в прихожую, забыв пропустить, при этом, дам. Уже на выходе один из них шёпотом прохрипел Ольге:

- За то, что пса натравила, в тюрьму пойдёшь. Поняла?

- Я не травила, он так воспитан - женщин защищать, между прочим, в специальной собачьей школе в Лондоне,- сказала Ольга и вдруг почувствовала, что перестала бояться.

- А мне наплевать! И его при случае кокну и тебя! Поняла? - шипел мужик, не забывая при этом понижать голос.

- Поняла, - повторила она почти задорно. - Поняла!

Провожая остальных непрошеных гостей до дверей, весело повторила раза три:

- Ну, конечно же, я всё поняла. Очень хорошо поняла!

Закрывая двери, услышала, как пристав говорил обеим "дамам":

- Пойдёте свидетелями! И чтобы обе говорили, что это она пса науськала. Ясно?

- Я-я-сно! Я-я-сно-о-о! - как будто две овечки заблеяли представительница ЖКХ и старшая по подъезду.

Закрывшись на все замки, Ольга задумалась:

- Надо бежать, надо спасать детей и Грома от Борова, ЖКХ, судебного пристава, банковского долга. Бежать! Но куда? В памяти Ольги пронеслись все друзья и знакомые, кто хотя бы на время мог её приютить. Она выбирала недолго. Весь день упаковывала самые необходимые вещи, трамбовала сумки, вязала баулы. Утром вызвала такси и через некоторое время уже сидела в электричке, которая шла в направлении станции Т...ской.


Мелкая снова выскочила из-под крыльца и теперь уже молча бросилась к воротам. Гром тоже приподнял свою морду и насторожился. Мгновением позже и Ольга услышала лошадиное фырканье и скрип колёс. Должно быть, хозяева возвращаются. Ольге снова стало страшно. Приподнялась, но встать не смогла. Левую ногу, на которой сидела Аннушка, свела судорога. Вытянув вперёд пятку, Ольга пыталась унять боль. Андрюшка спрыгнул со скамейки и побежал к воротам со словами:

- Приехали! Приехали! Бабушка и дедушка. (С вечера Ольга объяснила детям, что они едут к бабушке и дедушке). И хотя дети имели смутное представление, кто это такие, подобное объяснение показалось Ольге единственно правильным.

Отворилась калитка, и в неё вползла тетка Настасья, которая за эти пять лет сильно располнела. Увидев огромного пса, та охнула и запела:

- Это что у нас за чудо-юдо, зверь заморский? А кто там ещё? Мужичок с ноготок и крошечка - хаврошечка? Дед, да гляди ж ты, кто к нам приехал!

Ольга услышала ворчливый голос дяди Паши:

- Да отворяй ты ворота, старая. Как же я увижу, когда ты ворота не отпираешь!

Через минуту во двор уже въезжала телега, гружёная мешками. Ольга, наконец, смогла подняться на ноги. Анютка проснулась и испуганно жалась к матери. Дядя Паша "заптрукал" на лошадь и заговорил:

- Вона, какие у нас гости дорогие, да сколько вас! Всей семьёй, должно быть, приехали! Оглядевшись, он быстро отметил, что с ними нет Игоря. - Или не всей семьёй? А где ваша машина, где ваш папка? А?

- Нет у нас больше машины. Да и папки тоже нет...- Впервые произнесла Ольга вслух слова, которых боялась больше всего на свете и тут же добавила,- с нами нет.

Минутная тишина показалась Ольге мучительной паузой. Не зная, что сказать ещё, она села на скамью, пытаясь сохранить остатки самообладания. Нарушила тишину Мелкая, которая ни с того, ни с сего сказала Грому: "Гав!". Поражённый такой наглостью Гром, спрятался за дядю Пашу. Это было так неожиданно и нелепо, что все рассмеялись.

Тетя Настя первая пришла в себя и стала, напеваючи, хлопотать об ужине. Ольга присоединилась к ней. Выгрузив продукты из сумки, вспомнила о вещах, оставленных в кустах, и почувствовала неловкость: как сказать этим добрым, но чужим людям, что она не в гости, а "насовсем". То есть не совсем, чтобы "насовсем", но надолго, по крайней мере, пока не решит вопрос с квартирой. Пока ребятишки, будто заворожённые, глядели, как бабушка Настя собирает на стол, а дедушка распрягает коня, Ольга так и не насмелилась попросить дядю Пашу привезти вещи:

- Если разрешат остаться - сама принесу. А если нет - то ближе до станции тащить.


6

За ужином говорили о пустяках: погоде, корове, которая в этом году принесла двух телят - белого в чёрную крапинку и чёрного без крапинок. Говорили о ценах на хлеб и на муку. Говорили обо всём, только не о главном. Решили дать Ольге время, чтобы собраться с духом.

Стало темнеть. Дядя Паша подошёл к крыльцу и зажёг свет. Ольга, с удивлением отметила, что на крыльце висит фонарь. Как же раньше-то не заметила. Вон и провода тянутся, и столб электрический. А ведь прошлый раз на пасеке света не было. Это она помнит хорошо. Поняв причину Ольгиного изумления, дядя Паша пояснил:

- Дак, Игорь, значит, мужик твой, нам потом и помог электричество провести. Пятый год как мы уже со светом.

- И с телевизором, - добавила тётка Настасья.

- Да какой там телевизор, баловство одно: один канал кажет. Антенна-то плохонькая.

- А хоть и один, а всё-таки кажет. Летом-то его некогда глядеть, а зимой красота, особенно когда концерт передают с Надеждой Кадышевой.

- А тебе всё одно - лишь бы песни. Ты иди ребятишкам постель стели, а то глазки-то уже посоловели. И в самом деле, Аннушка ещё как-то держалась, а Андрей уже подсунул кулачок под свою русую головку и прикладывался спать прямо за столом.

- А всё готово. Я им на печке постелила. А чтоб не упали, я скатку свернула. Ступайте.

Уложив детей спать, Ольга вернулась на улицу. Уже совсем стемнело. Вечер был чудесный, тёплый, но не душный и, что немаловажно, пока без комаров и мошкары. Дядя Паша курил. Тетя Настя убирала со стола. Ольга села на край скамьи и неуверенно произнесла:

- Я ведь к вам надолго. Квартиру у меня забирает банк за долги. Может, вы позволите нам пожить в той половине дома, пока я не подберу себе другое жильё. А?

В наступившей тишине Ольга услышала писк комара-одиночки, раньше своих собратьев появившегося на свет и хруст разгрызаемой куриной косточки, которая досталась Мелкой. Первой пришла в себя тётка Настасья:

- Да, живи, конечно, сколько хочешь. Мы за постой денег не возьмем. А в зиму останешься, ещё лучше, всё веселее. Этот, мой, то в лес, то на болото. А я одна тут завываю вместе с волками.

- Да, не бреши ты, старая, какие тут волки. Зайца и то днём с огнём не сыщешь, а ты волки.

Тетка Настя упёрла руки в бока тыльными сторонами ладоней и повела плечами:

- Что я, собака что ли брехать, это я для образности выражаюсь.

- Для образности выражается, - передразнил её муж,- жить приглашаешь, а изба-то у тебя не обихожена. Говорил в прошлом годе, давай там ремонт сделаем, хоть побелим, а ты "не надо, плохая примета, надо жилой дух сохранить..." вот сохранила!

- Ой-ёй, распереживался, разгорячился. Работы-то там на два дня. Побелить, да полы поскоблить.

- А печку чистить? Ведь не знаешь, какое лето будет, сёдни тепло, а завтра похолодает, а у неё дети малые.

Тетя Настя приняла стойку борца сумо перед поединком и произнесла грозно:

- А ты что, против что ли?!

- Я - против?! Ты что бабка с ума сошла. Как я могу быть против, когда они нам как родня, а Андрейка и вообще, можно сказать, внучок. Я к тому, что ремонт придётся делать, - проговорил дед Павел, ретируясь от своей боевой жены с крыльца в сени. Ещё долго было слышно, как тот ворчал на свою "непутёвую бабу", которая удумала "чёрте чё".

Успокоившись, тётка Настасья села на скамью и приказала Ольге:

- Рассказывай, что да как. А там вместе помозгуем.

Ольгу словно прорвало. Давно никто не слушал её с таким вниманием и сочувствием. Рассказала про Игоря. Про то, как он ушёл и как она его искала: про следствие, про Борового, про банковский кредит, про долг ЖКХ и скандал с приставами, про всё, кроме Антона. Это было стыдно. Сколько длился её рассказ, Ольга не знала. Только когда закончила, было уже совсем темно. На небе появились первые звёзды. Где-то там среди них есть одна, которую они с Игорем считали своей. Игорь подарил её Ольге в день их свадьбы. Это было старомодно, романтично, но всё-таки здорово! Он сделал ей красивый сертификат, в котором на серебристом фоне было написано, что отныне и навсегда она и только она может владеть звездой под названием "Игорь + Ольга". Рассказ Ольги произвёл на стариков грустное впечатление: баба Настя молча плакала, а дед Паша "бесперечь" курил и вздыхал. Наконец, сказал:

- Ну, всё, бабка, стели постель, а то завтра работы много.

Выговорившись, Ольга вдруг почувствовала такую усталость, что еле поднялась на ноги. Опустив голову на подушку, едва успела подумать:

- А вещи-то там, в кустах и остались,- и тут же провалилась в бездонный колодец под названием "сон".

Последующие три дня Ольга и тётка Настя "обихаживали" вторую половину дома. Дядя Паша требовал, чтобы всё было "по уму". Он открыл окна и стал чистить печные колодцы. Их в русской печке оказалось семь. И только когда из каждого вынесли золы ведра по два, он успокоился и начал делать замес из белой глины. Занятие было таким увлекательным, что к нему присоединились и ребятишки, которые босыми ножками разминали комки глины. Женщины вынесли нехитрую мебель и стали мыть и скоблить её, поливая из колодца водой.

Ремонт - ремонтом, но ещё надо было вскопать грядки, досеять морковки и свёклы (семья-то прибавилась!), полить рассаду в парнике, посадить чеснок и лук, накормить цыплят и поросят, выгнать корову на пастбище, подоить её утром, в обед и вечером и так далее и так далее. Труд был бесхитростный, но Ольга давно с таким удовольствием не работала и давно так не уставала. И это было здорово! Усталость мешала ей хандрить и предаваться унылым воспоминаниям об Игоре. К вечеру третьего дня их новое жилище сияло белизной и пахло свежевымытыми сосновыми досками. Оно представляло собой две комнаты, а точнее сказать комнату и кухню. Разделяла эти комнаты большая русская печь. Вдоль окон на кухне шла некрашеная, но гладко выскобленная лавка. Перед лавкой стоял тоже выскобленный добела стол. Навесной угловой шкафчик, в котором можно было разместить их немногочисленную посуду. Вешалка для одежды и два табурета. В горнице стояли две металлические кровати с панцирными сетками и ватными матрасами, оставшиеся от прежних хозяев. В углу между окнами стоял старинный комод, подарок тёти Насти. Вот и всё. Несмотря на скудность обстановки, новое жильё Ольге понравилось. Оно напомнило её далёкое-далёкое детство, когда была жива ещё прабабушка, мамина бабушка. Её в семье называли старшей бабулей. Саму её Ольга помнит плохо: морщинистые руки, морщинистое лицо и седые, абсолютно белые, волосы. А вот домик, в котором та жила, и который стал служить им дачкой, помнила достаточно хорошо. Та же русская печка, лавка под окном, икона в красном углу и выцветшая фотография прадеда, не вернувшегося с войны. А ещё в доме старшей бабушки был огромный кованый сундук. Что там хранилось при жизни бабули, Ольга не знала. После её смерти он какое-то время стоял пустой, и Ольга в нём пряталась от младшей бабули и матери, когда они приходили "на дачу". Однажды она в нём уснула и проснулась только тогда, когда родители, очевидно, отчаявшись найти своего ребёнка, решили зачать другого. Наблюдая из-под крышки сундука за тем, что происходило между матерью и отчимом, Ольга решила, что у неё будет много детей.

Уже ночью, после бани и ужина, уложив детей спать, Ольга стала разбирать вещи из сумок и баулов. На дне одного из них лежала та самая норковая шуба. Разумеется, первым делом Ольга упаковала её. Здесь же, в этой обстановке, она оказалась совсем не нужной - лучше бы одеяло ещё одно захватила. Развернув шубу, Ольга ещё немного полюбовалась ей и накрыла спящих ребятишек. Игорь хотел, чтобы у его детей было всё самое лучшее, но о норковом одеяле даже он не мечтал. Совсем стемнело, Ольга зажгла свечу - в этой половине дома света ещё не было. Поставила на комод икону Казанской Божьей Матери - мамино благословение и свадебную фотографию, где они вдвоём с Игорем. Сердце заныло. Захотелось заплакать или запеть какую-нибудь унылую песню, типа "то моё, моё сердечко стонет, как осенний лист дрожит" - но больше никаких слов из этой песни не вспомнилось. Тогда тихо вполголоса Ольга запела мамину любимую:

Белым снегом, белым снегом

Ночь метельная ту стёжку замела,

По которой, по которой

Я с тобой любимый рядышком прошла.

- Хороший мой! Где ты, Игорь, любовь моя? Вернись ко мне.- Ольга беззвучно заплакала.

7


С Игорем они познакомилась шесть лет назад, субботним осенним вечером. Только что начались занятия в университете (Ольга училась на втором курсе). Однако дома было много работы, нужно было помогать матери копать картошку - отчим был на уборочной. Поэтому каждую субботу Ольга ездила домой. В тот день как обычно наработалась на огороде, вымылась в бане и решила вечер провести дома, с матерью и братом. Часов в десять вечера пришла её школьная подружка Аллочка и стала звать её на дискотеку. Ольга отнекивалась, как могла, но отвязаться от подруги так и не смогла. Подсушив феном свои непослушные волосы, Ольга заплела их в косу, надела джинсы, блузку и обречённо потащилась за Аллочкой в клуб. Дискотека была скучной. Малолетки-школьницы вертелись и выгибались, как кошки, высокомерно поглядывая на то, как "беспонтово" танцуют, по их мнению, "старухи". В первом часу ночи в Дом культуры ворвалась пьяная шумная компания. В селе гуляли свадьбу. Женился Воронков Сергей, двадцатисемилетний парень, давно работающий в городе. Ольга отметила одну особенность: вся сельская молодёжь норовила быстрее сбежать в город, а гулять свадьбы приезжали в село. Места больше, да и дешевле. И хоронить предпочитали тоже в деревне, наверное, по тем же причинам.

Жених был слегка навеселе, а невеста очень красивая. Как водится, для молодых заказали свадебный вальс, но танцевали они медленный танец, который в деревне называется почему-то "танго". Ольга и Аллочка полусидели на подоконнике - стульев не было. Мимо них прошли два незнакомых парня, один из которых странно посмотрел на Ольгу.

- Где-то я его уже видела, - подумала Ольга.

В это время парень развернулся и направился в их сторону. Танец заканчивался, но он всё равно пригласил Ольгу на танец со словами:

- До чего же симпатичные здесь девчонки, уезжать не хочется.

За короткое время, пока он держал одной рукой Ольгу за талию, а другой сжимал её маленькую ладонь, Ольга пережила целую гамму непонятных эмоций: страх, разочарование, надежду, восхищение и прочие, о существовании которых раньше и не предполагала. Когда танец кончился, парень подвёл её к подоконнику и хотел было что-то спросить, но тут подскочил дружка и закричал: "Невесту опять украли, выкуп требуют, пошли скорее". Парень успел только на ходу крикнуть Ольге:

- Меня зовут Игорь, а тебя?

- Ольга.

- Не уходи, Ольга, я скоро вернусь.

Однако он не вернулся. Проторчав в клубе до двух часов ночи, Ольга с Аллочкой отправились домой. Дома Ольга долго не могла уснуть, ворочалась с боку на бок, переживала заново короткий фрагмент вальса и думала, думала, думала об этом Игоре.

Интересно, кого он имел в виду, называя "симпатичной девчонкой" - её или её подругу Аллочку. Общепризнанной красавицей в селе была Аллочка. Рыжие волосы, бело-розовая, почти прозрачная кожа на лице, шее, руках, два огромных зелёных озера - глаза, обрамлённые камышом ресниц, - всё это производило на мужчин неизгладимое впечатление. Её ненаигранная робость и почти детская наивность подкупали не только мужчин, но и женщин. Хотелось её защищать, спасать, жалеть и, разумеется, любить. Ольга тоже любила подругу, хотя и завидовала ей порой. Вот и сейчас ей хотелось, чтобы слова Игоря относились к ней, а не к Аллочке. Хотя какая она красавица по сравнению с той. Густые русые волосы, до такой степени непослушные, что постоянно приходилось заплетать их в тугую косу. Вот, пожалуй, единственное её достоинство. Как говорила младшая бабуля: "И вся краса, что ниже пояса коса". Ах да, ещё грудь четвёртого размера. При её невысоком росте и скромном телосложении грудь казалась выдающейся и часто привлекала внимание похотливых мужчин. Ольга немного стеснялась своей груди и старалась её скрыть, уменьшить... Так что, скорей всего, не её имел ввиду этот Игорь, а Аллочку. А, с другой стороны, он ведь её, Ольгу, пригласил на танец и её просил подождать. Просил подождать, а сам и не пришёл. А она, как дура, ждала, делая вид, что ей интересно смотреть на этих глупых полуголых малолеток. Ольга снова и снова переживала ощущение близости этого неизвестного ей до сегодняшнего дня Игоря.

- Вот так и влюбляются, наверное, с первого взгляда, - подумала она и, наконец, заснула.

В воскресенье вечером, проезжая мимо дома Воронковых, Ольга отметила, что свадьба ещё не разошлась: стояли машины, гремела музыка, смеялись за столами люди.

- Ему там тоже весело, - подумала она об Игоре и отвернулась, - незачем душу травить.

Всю последующую неделю тщательно старалась избегать мыслей о нём. Благо была отдушина - учёба. Учиться Ольга любила. То, что другим казалось нудным и скучным, она зубрила с удовольствием. Преподаватели её хвалили и ставили в пример однокурсникам. Те в свою очередь, считали Ольгу, не то чтобы выскочкой, а так провинциальной наивной дурочкой. Ольга не обижалась, но со всего курса подружилась только с Иркой и Верочкой.

Осень вступала в пору, когда "за окном с утра серый дождь стеной". Домой Ольга не поехала - в деревне сейчас грязь, да и отчим из командировки вернулся. Не ладили они последнее время.

В пятницу, на четвёртой паре,в подсознании возник вопрос : чем заниматься в выходные дни. Решила - пойдёт в библиотеку, наберёт побольше книжек и будет читать, не вставая с кровати. Выйдя на большое университетское крыльцо, она задумалась, стоит ли подождать Ирку или Верочку. Шёл мелкий нудный дождик, а зонта у неё не было. Девчонки задерживались, и Ольга решила идти - "не сахарная - не размокну, тем более что общага в двух минутах ходьбы от корпуса". Застегнув молнию на куртке и накинув на голову капюшон, не торопясь, двинулась домой. Неподалёку от крыльца заметила серебристого цвета машину, то ли "Тойоту", то ли "Ниссан" (кто их разберёт!).

- За кем-то приехали, встречают,- с лёгкой завистью подумала она, проходя мимо.

Вдруг дверца машины открылась, и из неё послышался весёлый и знакомый голос:

- Ну, наконец-то, Ольга, я уже думал, что просмотрел тебя. Битый час торчу тут, а тебя всё нет и нет.

Ещё не веря своим ушам, Ольга оглянулась. Перед ней стоял Игорь.

- Что с тобой? Ты так смотришь на меня, как будто не узнаёшь. Я же сказал, что приду - вот и пришёл.

- Пришёл?- удивилась Ольга. - С опозданием на неделю!

- Виноват. Исправлюсь,- произнёс он, доставая из машины большую белую розу,- прости, а?

Ольга засмеялась, увидев, как серьёзно тот отреагировал на её замечание, и примирительно произнесла:

- Так и быть, на первый раз прощаю.- И тут же пожалела о сказанном: ведь парень может подумать, что она напрашивается на второй раз.

Однако Игорь уже взял её под руку и повёл к машине - не выяснять же, в самом деле, отношения у всех на виду, да ещё под дождём. В машине он объявил ей, что готов весь вечер извиняться перед ней и предложил поехать куда-нибудь перекусить. Ольга согласилась: во-первых, "перекусить" и в самом деле хотелось, а, во-вторых, что ломаться-то - ведь он ей нравится.

Их первый вечер был тихий и спокойный. Перекусывали они в кафе с детским названием "Теремок". Говорили обо всём и ни о чём. С Игорем было легко - он был достаточно начитан, остроумен и снисходителен к Ольгиной провинциальности. В первом часу ночи Ольга спохватилась - домой надо, в общагу, а то вахтёрша не пустит, тем более, сегодня дежурит Нина Петровна, она же по совместительству комендант, или, наоборот, по совместительству - вахтёр. Игорь подвёз её к самому крыльцу, вышел из машины и подал руку. Ольга протянула в ответ свою и тут же оказалась в его объятьях.

- Оля, поедем ко мне - хорошо будет! - хрипло проговорил он, целуя её сначала в губы, затем в шею. Испугавшись его напора, Ольга отреагировала мгновенно.

- Нет, - произнесла она,- нет!

- Почему?

- Нельзя.

- Я тебе не нравлюсь?

- Нравишься...очень.

- Тогда почему?

- Нельзя, - снова повторила Ольга, пытаясь вырваться из его объятий.

- Ты девственница?

От столь прямого, резкого вопроса Ольгу покоробило. Что делать? Как себя с ним вести дальше? Не найдя никаких обходных приёмов, ответила так же резко и с вызовом:

- Да!

- ?

- А что?!

Почувствовав, что он ослабил свои объятья, Ольга вырвалась и бросилась к крыльцу.

- Оля, подожди!

Но она уже звонила в дверь общаги.

Игорь немного подождал, сел в машину и уехал.

На Ольгино счастье дежурил муж Нины Петровны, (он частенько её подменял). Тот открыл дверь и, не сказав ни слова, пропустил её в общежитие. В комнате было тихо - Верочка спала. Ольга, не зажигая свет, разделась и легла в постель. Хотелось плакать.

- Вот и вся любовь, - думала она.- Почему мужики пасуют, узнав, что она девственница? Не умеют быть первыми или бояться ответственности? Вот и этот тоже сбежал. Ничего удивительного. По современным понятиям она уже "Spine star" - угасающая звезда, по-русски выражаясь, "старая дева". И это в девятнадцать лет! Ирка говорит, что уже "неприлично" быть невинной в её возрасте. Но что делать-то? Большой любви в жизни Ольги ещё не было. Не то чтобы она не влюблялась, влюблялась, конечно, в учителя физики, например, или Дмитрия Харатьяна, но серьёзных отношений с ними не заведёшь, а отдаваться первому встречному, чтобы не быть старомодной, ей казалось бесстыдным.

В субботу Ольга прикинулась больной и (впервые за всё время учёбы!) не пошла на занятия. Лежала на кровати, пытаясь погрузится в чтение романа Рабле "Гаргантюа и Пантагрюэль". Верочка сказала "обхохочешься", но Ольге почему-то не смеялось. Мысленно возвращаясь к последнему разговору с Игорем, с каждой минутой всё больше и больше понимала, что сваляла дурака. Надо было поехать, а там будь, что будет. Возможно, он "как честный человек..." и так далее по сценарию. Но это уже романтические бредни. Измученная собственным самобичеванием, она уснула.

Проснулась от громкого стука в дверь. Это был дежурный с вахты. Он объявил, что Ольгу срочно к телефону по какому-то важному делу. Спускаясь с седьмого этажа пешком (лифт по субботам не работал) она думала о том, что могло случиться дома - просто так студентов к телефону не приглашали. Голосом, срывающимся от волнения, произнесла в трубку:

- Я слушаю...

После короткого молчания в трубке заговорил Игорь (надо же уговорил как-то вахтёршу!):

- Ты мне нравишься всё больше и больше. Я взял билеты в музыкальный театр на "Юнону и Авось". Идём?

Ольга чуть не подпрыгнула от радости. Да с ним хоть на ипподром, хоть на футбол болеть за омский "Шинник", а тут такой спектакль! Однако в трубку сказала спокойно, почти равнодушно:

- Я этот спектакль уже видела по телевизору, с Николаем Карачинцевым в главной роли. Но если других предложений нет, то я согласна.

- Уже что-то! А другие мои предложения мы обсудим после спектакля.

Ольга бросилась в комнату. У неё два с половиной часа. Душ, ноги, ногти, платье. На все случаи жизни у Ольги было одно приличное (по цене и по качеству) платье, оставшееся после выпускного бала. Тёмно-бардовый бархат плотно облегал фигуру, из-за чего грудь казалось меньше. Это Ольгу вполне устраивало. Кроме того, цвет "спелой вишни" очень шёл ей, делая её кожу светлее, а лицо выразительнее. Вот только золотых украшений у неё не было. Пришлось побегать по общаге. Ради "мужика на серой "Тойоте" (оказывается девчонки уже засекли Игоря и оценили его!) однокурсницы и просто приятельницы выложили всё. Отобрав тонкую золотую цепочку, колечко с мелкими бриллиантами и такие же серьги, Ольга поднялась к себе в комнату. Теперь предстояло главное - уложить волосы. Зная, что завивать плойкой или термобигудями их бесполезно, подсушила волосы феном, распустила их, сверху надела специальную сетку, сплетённую из золотых нитей, украшения и посмотрела на часы. Ещё целый час до назначенного времени. Чтобы как-то скоротать время, взяла в руки роман Рабле. Книжка и в самом деле оказалась очень забавной.

Услышав громкий стук в дверь, вздрогнула. Парень из соседней секции сказал, что её вызывают вниз - значит, Игорь пришёл. Ольга взглянула на часы - на сей раз вовремя, даже чуточку раньше. Ну что ж! Пришёл - пусть ждёт! Вот дочитаю главу, как Гаргантюа снял колокола с собора Парижской Богоматери, спущусь. И она снова погрузилась в книгу.

Когда примерно через полчаса спустилась вниз - Игоря в фойе не было!


8

Заговорил во сне Андрей. Он звал Грома, деда и ещё кого-то кататься на санках с горки.

- Может, замёрз,- подумала Ольга и плотнее закутала его в шубу.

- Вещи разобрала теперь нужно заняться документами, а то покидала в сумку всё подряд без разбору, что нужно и что не нужно. Вот, например, технический паспорт на старую квартиру, свидетельство о регистрации. Странно, почему Игорь хранил эти документы - ведь квартиру два года как продали. На него это не похоже. Он любил порядок во всём, а уж в документах тем более. Ладно, утро вечера мудренее, "подумаю об этом завтра".

Ольга сложила все документы в верхний ящик комода, задула свечу и легла в свою новую постель. Чистые простыни обдали её прохладной свежестью - Игорь любил такие, свежие, неглаженые, сохраняющие дух улицы. Поэтому Ольга сушила бельё, в основном, на улице и в редких случаях на лоджии.

- Нужно ехать в город и решать что-то с квартирой - продавать очень не хочется, вот, если бы удалось сдать её за хорошие деньги на год, на два. А там, глядишь, и Игорь объявится, - по привычке подумала Ольга и заснула.

Утром, поразмыслив, Ольга решила, что поедет в город завтра. Надо тётку Настю предупредить - ведь дети на неё останутся. Возможно, в один день не уложусь - придётся остаться на ночь. Да и с документами надо разобраться. Что с собой взять? Что оставить? А сегодня на станцию надо сбегать, в город, детишкам подкупить печенья. Молока теперь вволю. По дороге на станцию Ольга задумалась "как ей жить дальше?". Скорее всего, Игорь в ближайшее время возвращаться не собирается. Если он сбежал от бандитов, то ему нужно время, чтобы о нём забыли. Если он сбежал от неё, то может вообще никогда не вернуться. А если он не сбежал? Что с ним? Где он теперь? Больше думать на эту тему Ольге не хотелось. Посчитав оставшиеся рубли в кармане, она пришла к выводу, что рассчитывать ей придётся только на себя. Ну, ещё самую малость на дядю Пашу с тёткой Настасьей. Самую малость! Теперь это так называется. Села на шею и ноги свесила. А у них своих проблем хватает. Взять бы сыночка родного или братика. И такое в жизни бывает, растишь ребёнка как сына, а оказывается он твой брат. Вспомнив историю, рассказанную тёткой Настей о своей жизни, Ольга про себя перекрестилась. Не дай Бог!

Родилась Настя Полякова в третью послевоенную весну. Отец её с фронта пришёл весь израненный, однако успел перед смертью взглянуть на свою единственную дочку. Растила Настю мать - тихая набожная женщина, которая всю жизнь работала на сначала на колхоз, а потом на совхоз. Никакой работы не гнушалась: поила, доила, варила, косила и в результате заработала от государства пенсию. 14 рублей! Из всех радостей в её жизни была дочь, умница и красавица. Не смотря на скудное своё существование, очень хотелось ей выучить Настеньку, вот и отдала она её учиться в семилетку, в город. Была у неё тайная мечта, сделать из дочери докторшу. Жить в городе было негде, квартиру снимать не на что, вот и ходила Настенька пешком из деревни в город и из города в деревню каждый день. Всего-то шесть километров туда, шесть обратно. В один из осенних дней припозднилась и нарвалась в лесу на двух дорожников (железные пути ремонтировали). Ей бы посторониться, да быстренько обойти их, а она на их вопрос "как коротким путём на станцию пройти?" ещё вызвалась их проводить. Как только вошли поглубже в лес, так и набросились на неё два мужика. Один за ноги держал, другой насильничал, а потом поменялись ролями. А рот ей травой заткнули. Чтобы не кричала, значит. От боли, от удушья и холода стала Настя быстро млеть и сознание терять. Мужики, видя, что толку с неё мало - вот-вот девка загнётся, отпустили её, припугнув "мол, если кому скажешь - прибьём". Только Настя выползла из леса, а тут дед их деревенский со станции на лошади ехал. Настю быстрей в больницу. А там милиция. Взяли этих мужиков. Суд был: одному дали семь лет, другому пять: пожалели - у него дети малые. В деревне Настасью сначала жалели, а потом поползли слухи, что сама, мол, виновата, гуляла с ними. Зря мужиков посадили. От стыда и соседских любопытных взглядов слега мать. В школе сначала косились, а потом и вовсе предложили куда-нибудь уехать. Похоронив весной мать, осталась Настя одна-одинёшенька. Сначала, и правда, хотелось убежать на край земли. Да на что бежать-то денег за душой ни гроша. После смерти матери, ей тоже государство пенсию определило по потере кормильца - семь рублей. Да денег этих даже на хлеб не хватало. Жила в деревне ещё с довоенных времён ветеринар, Эмма Фридриховна. Она-то и взяла Настю к себе в помощницы и научила ветеринарному делу. Потом, когда спустя много лет, Настя всё же поступила в техникум, преподаватели удивлялись её глубоким и разносторонним знаниям. А через год посватался к Насте вдовец из соседней деревни, Прохоров Иван. Долго не решалась Настенька ответить ему согласием: разница в возрасте большая, да и слухи о нём ходили разные: поговаривали, что жена его первая умерла от кровоизлияния в мозг - результат его пьяных разборок. Но когда на колхозной конюшне её "зажал" новый зоотехник, присланный из города для увеличения поголовья крупного рогатого скота, Настя поняла, что покоя ей не будет, и дала согласие Прохорову. Всё бы ничего. Да только был её муж очень ревнивый. Он ревновал её к тем дорожникам, обвиняя в том, что "сама подставила", ревновал к каждому прохожему мужику, который с ней здоровался, к каждому новому специалисту, приехавшему в село, но пуще всех ревновал он Настю к своему шестнадцатилетнему сыну Пашке. С первого дня пасынок и мачеха (да какая там мачеха - на пять лет всего старше) подружились. Весёлый он был, Пашка-то, а Настя - певунья. Может, их дружба так бы и осталась дружбой, если бы не постоянные намёки Ивана и выяснение отношений при помощи кулаков. Однажды, вернувшись из соседней деревни (он был печником хорошим, калымил по деревням), он снова набросился на жену с кулаками. Соседи ему сказали по дороге, что видели, как Настя в лес бегала. Зачем? За грибами? И это грибы? Корзина полетела жене в голову. К Пашке бегала, на случку (Пашка в это время подрабатывал на колхозной пасеке)! Убью стерву! Он метался по комнате, пытаясь ухватить Настю за волосы. Тут и появился Пашка. Услышав крики ещё на улице, он схватил первую попавшуюся палку, валявшуюся возле сеней, влетел в дом и крикнул:

- Не трогай, гад, её! Я тебя сам убью. За мамку не убил, так за Настю убью!

И такое было у него при этом лицо, что Настя поверила - убьёт. Похоже, поверил и Иван. Он оторопел. Воспользовавшись его замешательством, Настя бросилась к пасынку, повисла на руке и зашептала:

- Пашенька, милый не надо. Хочешь, уйдём с тобой, куда глаза глядят.

Пашка согласно кивнул.

"Куда глаза глядят" - это оказалась колхозная пасека, где пасечником работал полуглухой и полуслепой дед Гнат. Он-то и приютил беглецов. А через девять месяцев родила Настя сына, которого в честь своего отца назвала Владимиром. С тех пор прожили Настя и Пашка, а теперь Настасья и Павел, без малого тридцать лет. Сына растили. Думали радость и опора на старости лет. Да только с годами стал Володька смахивать на своего деда Ивана Прохорова. Горбонос и такой же чернявый (сам-то Павел был русоволос и ясноглаз - материна порода). И характером в того выродился: злой, ревнивый, ни отца, ни мать не почитающий. Вот и закралась дяде Паше мысль на старости в голову, что не сына он растил, а родного брата. Поэтому когда тот, женившись, переехал в город, он вздохнул с облегчением - не будет глаза мозолить, раздражать. Тетка Настя, конечно, переживает, скучает, ей-то он, по любому, - сын. Ездит к нему в гости, внуков повидать, гостинца передать. Не то, чтобы тайком, но и, не особенно афишируясь перед мужем.

На следующее утро Ольга всё-таки решилась ехать в Омск. По дороге она скучала, глядя на полуспящих пассажиров. Самой спать не хотелось. В душе появилось тревожное чувство, словно предстояло сделать нечто неприятное. Чтобы не думать о том, что ждёт её в Омске, Ольга стала вспоминать...


Игоря в фойе не было. Увидев её растерянное лицо, вахтёрша Надежда Егоровна сказала:

- Ждал, ждал. Да и вышел на крыльцо покурить, видно. Иди - он там.

Ольга направилась к двери и столкнулась в узком коридоре с Игорем. Какое-то время молчали, не решаясь ни пройти внутрь, ни выйти наружу. Первым пришёл в себя Игорь. Открыл дверь и пропустил Ольгу на улицу.

- Ну, ты даёшь! - заявил он вместо того, чтобы поздороваться.

- В смысле?! - возмутилась Ольга, приняв его слова как упрёк за опоздание.

- В смысле, выглядишь потрясающе!- с восхищением проговорил он, и Ольга почувствовала себя счастливой.

Всю дорогу до музыкального театра молчали. Игорь делал вид, что внимательно следит за дорогой, а Ольга просто наслаждалась тем впечатлением, которое произвела на него. Спектакль был хорош, хоть и без Карачинцева, а всё-таки здорово! И наши провинциальные актёры поют и играют прекрасно. Во время спектакля Игорь пару раз взглянул на Ольгу так, что по рукам и ногам побежали мурашки.

- Если сегодня пригласит меня к себе, я, пожалуй, соглашусь. Принципы - принципами, но упускать такой шанс нельзя. Да и нравится он мне очень!

После спектакля, когда Игорь помогал надеть ей плащ, она на какое-то мгновение оказалась в его объятьях. Мурашки стали расползаться по всему телу, ноги ослабли. Он прикоснулся губами к её волосам и прошептал в самое ухо:

- Хочу тебя. Сильно-сильно.

Развернувшись к нему лицом, Ольга приложила свой палец к его губам и прошептала:

- Нельзя... . Пока нельзя.

- А когда будет можно?

Удивляясь своей наглости, Ольга показала на безымянный палец правой руки. Игорь удивлённо простонал:

- После свадьбы что ли?

Ольга, понимая, что этого делать не стоит, утвердительно закивала головой.

- Так не бывает, - умоляюще проговорил он.

- А у нас будет! - Ольга убрала его руки со своих плеч и пошла к выходу.

В машине оба молчали. Видно было, что Игорь нервничал. Ну, ещё бы - опять облом! Ольга тоже чувствовала себя не лучше. Бес в неё, что ли какой-то вселился, сама парню в жёны напрашивалась. Вот это воспитание! Видела и слышала бы это всё младшая бабуля. И вообще её поведение становиться непредсказуемым. Сама не ведает, что может вытворить в следующую минуту. Надо кончать эти шуточки - ведь она совсем не знает этого Игоря, мало ли что у него на уме. Может он маньяк какой или извращенец, завезёт сейчас куда-нибудь в кусты и... . Испугавшись, что тот может прочитать её мысли, Ольга негромко сказала:

- Всякая чушь в голову лезет. А у тебя?

- А у меня наоборот, башка пустая, не могу сообразить, что и как.

- Ты не сердись, насчёт кольца это была шутка, просто я не могу так сразу, мне надо время. Понимаешь?

Игорь взглянул на неё и улыбнулся:

- Не понимаю. Но в любом случае, решать тебе.

Пока Ольга раздумывала над его словами, подъехали к общежитию. Выходить из машины не хотелось, может, потому что на улице опять шёл дождь. Хотелось прижаться к Игорю - такому сильному, тёплому, желанному, но она решительно, не дожидаясь, когда тот откроет дверь, нащупала ручку дверцы и вышла из машины.

Ночью снова не спалось. Хотелось завыть от глупости и одиночества. Верочка и Ирка укатили на выходные каждая в своё село. У Верочки там любовь - вот-вот должен из армии вернуться. А Ирка поиздержалась, поехала, чтобы родители деньжат подкинули. У Ольги тоже деньги на исходе - придётся следующую неделю домой ехать, трясти мамину (от отчима!) заначку. Пробовала читать - не помогло. Книжка опять показалась скучной. В поисках еды обнаружила в холодильнике недопитую бутылку коньяка "Белый аист" - они с Иринкой День знаний (то есть 1 сентября) отмечали, помидор и кусочек копченого сала. Получился мировой закусон. Выпив рюмочку коньяка, Ольга расслабилась:

- Может, ещё не всё потеряно. Он ведь сказал, что я ему нравлюсь. Если после сегодняшнего, не потеряет ко мне интерес, значит, попал. Что она попала и очень крепко, Ольга поняла уже давно.

Последующие две недели Игорь не появлялся. За это время Ольга тысячу раз назвала себя "дурой", "овцой", "курицей" и прочими бранными словами и тысячу один раз нашла себе оправдание:

- Что же теперь? Поманил пальцем, пригласил к себе в первый вечер, и - бежать. Надо же себе и цену знать! Хотя и переоценивать себя не стоит.

Как-то поздно вечером, а точнее сказать рано ночью, в дверь комнаты постучали. Ольга открыла дверь. В коридоре стояли две девчонки юристки с третьего этажа:

- Ольга, там твой на "Тойоте" приехал, стоит под окнами, сигналит и орёт на весь двор: "Оля, я согласен". Ты бы вышла к нему, а то, как бы Василий (так звали мужа комендантши) не позвонил в милицию.

- Покурить дай, - попросила вторая юристка,

- Я не курю, вы же знаете.

- А Верка твоя?

Ольга поперхнулась:

- Верочка, тем более!

Девчонки посмотрели на Ольгу как на ископаемое и со словами "зря тащились на седьмой этаж" направились к выходу.

Ольга растерялась. Идти или не идти? Что это ещё за номера? Поди, пьяный? Не пойду!

Однако, выждав пару минут, стала натягивать спортивные штаны и футболку. Предстояло топать пешком (лифт после девяти тоже не работал). Василий смотрел по телевизору футбол, поэтому не обратил на Ольгу никакого внимания. Сказав, что "на минутку", Ольга проскользнула мимо вахты и вышла на улицу. Резкий порыв ветра с Иртыша заставил её застегнуть молнию на куртке до самого подбородка.

- Скоро снег ляжет, - подумала Ольга. - Будет покров.

У самого крыльца стояла серебристая "Тойота", дверца машины была приоткрыта. Из машины слышалась негромкая музыка. Ольга заглянула в машину. Положив руки на руль, а голову на руки, Игорь спал. Не зная, что делать дальше, стояла в нерешительности, пока не стали околевать ноги (вышла-то в комнатных тапочках). Наконец, осторожно прикрыла водительскую дверцу, обошла машину и села рядом на пассажирское сиденье. Мотор работал, на приборной панели светились и мигали какие-то символы и цифры. Было не очень светло, но достаточно тепло. Под томную музыку Ольга и сама начала дремать.

- Сидение должно откидываться назад, надо поискать кнопочку.

Их оказалась много. Ольга стала нажимать все подряд. Сиденье, конечно, не откинулось, а вот двери заблокировались.

- Сама себя в мышеловке заперла. Теперь не выберусь, пока он не проснётся. Ну, и ладно! Лишь бы не замёрзнуть.

Наконец, справа на сиденье обнаружила нечто похожее на рычаг. Спинка сидения плавно поплыла назад. Вот здорово! Можно отдыхать с комфортом! На заднем сиденье нашарила рукой, что-то мягкое. Оказалось, Игорева куртка. Накрыв ноги курткой, Ольга успокоилась.

- Теперь не замёрзну! Только бы бензин не кончился.

Спустя несколько минут, она тоже спала.

Проснулась от того, что почувствовала дыхание Игоря. Откинувшись на сиденье так же, как и она, тот пристально смотрел на неё. Увидев, что она открыла глаза, Игорь проговорил шёпотом:

- Оля, ты здесь. Рядом со мной. А я, дурак, сплю. Извини, был у матери в Новосибирской области, всю ночь в дороге. Тут с ребятами немножко выпил и сломался.

Он прикоснулся указательным пальцем к её волосам, провёл по лбу, носу, очертил губы и придвинулся к Ольге вплотную.

- А, как же ты пьяный по городу. Милиция на каждом шагу.

- Милиция? Да была милиция, то есть это я у них был, потому и приехал к тебе так поздно.

- Ты был в милиции. И что?

- Ничего, подержали немного и отпустили. Я им объяснил.- Его пальцы стали щекотать ей затылок.

Чтобы унять волнение, Ольга спросила:

- Что объяснил?

- Что я непросто пьяный, а пьяный от любви.

- Неужели?

- Вот ты не веришь, а они поверили и отпустили меня. За двести баксов, конечно.

- Да-а, просто пьяный да плюс пьяный от любви - это взрывоопасная смесь, усмехнулась Ольга.

- Это точно, сейчас взорвусь, - прошептал он, целуя Ольгу в губы. - Точно взорвусь!

Ольга замерла. Его прикосновения были так ошеломляюще приятны, что она боялась пошевелиться. Ей казалось: стоит ей сделать что-то не так, и Игорь снова исчезнет, теперь уже навсегда. Поцелуи его стали требовательнее. Языком он разжал её губы. Кончики их языков соприкоснулись. Ольга вздрогнула. Он расстегнул застёгнутую наглухо молнию на куртке, язык его заскользил ото рта к уху, от уха к подбородку, от подбородка вниз к манящей ложбинке между грудей. Ольге стало трудно дышать. Когда его руки под футболкой прикоснулись к её животу и заскользили вращающими движениями вверх, поняла, что готова на всё.

- Вот так и овладеют тобой, как шлюхой, в машине, - подумала о себе почему-то во втором лице.

Игорь словно услышал её мысли, резко откинулся на своё сидение и хрипло спросил:

- Почему ты не говоришь "нельзя"?

- А что нужно? - вопросом на вопрос ответила Ольга.

Игорь рассмеялся.

- Нет уж, давай не менять правила игры. Я ехал брать неприступную крепость, а тут полная капитуляция. Я не согласен.

- Всего час назад, ты кричал на всю общагу "я согласен". А теперь "не согласен", как тебя понять. - У меня сто человек свидетелей.

- Да, я был согласен - тогда. А теперь - не согласен. Чушь какая-то. Ты меня запутала, Оля.

- Ничего я не запутала. Ты сам запутался. Значит, на неприступную меня ты согласен, а на доступную нет?! - в голосе Ольги послышались слёзы.

- Ольга, ты что, хочешь поссориться со мной? Я ехал к тебе всю ночь без остановки. Я так соскучился. - Он снова попытался приобнять Ольгу.

- Я хочу, чтобы ты открыл дверь и исчез из моей жизни раз и навсегда. Я, я тебя ненавижу! Выпусти меня! - она лихорадочно нажимала рычаги и кнопки, забыв о том, что дверь заблокирована.

Игорь осадил её за плечо.

- Я тебя сейчас выпущу, не ори, но сначала ты меня внимательно! послушай. Завтра в пять часов, я приеду к тебе делать предложение. И не вздумай мне отказать. Если я распсихуюсь, мало не покажется. Поняла?

Испугавшись его резкого тона, Ольга растерянно кивнула:

- Поняла.

- Тогда иди и готовься. Да, поцелуй меня в щёчку и скажи "спокойной ночи, милый".

Ольга промямлила:

- Спокойно ночи...

- Милый, - подсказал он и подставил щёку.

- Обойдёшься, милый, - вдруг огрызнулась она.

Игорь схватил её за запястье:

- Не зли меня, Оля. Я этого не люблю.

- Спокойной ночи, милый, - ей ничего не оставалось, как послушно поцеловать его в слегка небритую щёку

- Вот так-то лучше! Спокойной ночи, солнышко. Приятных тебе сновидений, - как влюблённый голубь нежно проворковал Игорь.

Ольга выскочила из машины и бегом направилась к подъезду. Слава Богу, Василий так и не закрыл дверь.

Почувствовав себя в относительной безопасности, Ольга стала лихорадочно соображать:

- Что делать завтра? Нет, ей уже не хотелось выходить за него замуж - он был так груб с ней. Ничего себе "не вздумай мне отказать", а если откажу. Да ни если, а специально откажу. Смотри-ка фрукт выискался - заморский. Я тоже с характером.

О том, то чтобы спать не было и речи. Ольга была на грани негодования и бешенства. "Спокойной ночи, солнышко". Я покажу тебе "прощальный закат". Ты меня надолго запомнишь! Что бы такое придумать, чтобы отвязаться от него завтра?

Придумывая различные варианты "подготовки", Ольга уснула только под утро.

Проснулась в половине двенадцатого. Проспала! Опять не пошла на занятия. Пропустила историческую грамматику - сверхсложный и непонятный, с её точки зрения, предмет. Придётся сдавать зачёт. У Александра Петровича один ответ за всё: пропустил, не выучил - зачёт. Да что там историческая грамматика, когда вопрос всей жизни решается. Пытаясь вспомнить, к какому решению она пришла ночью, Ольга отправилась за советом к Ирке. Ирка (надо же такому случиться!) ушла в университет. Пришлось ждать её до трёх часов.

Услышав подробности вчерашнего ночного происшествия, Ирка заявила:

- Сама виновата, не надо так долго мужика мурыжить.

- Да, я и не долго, - пыталась защититься Ольга.

Но Ирка её не слушала. Уже наставляла подругу, как ей вести себя дальше. Идти надо однозначно - такой шанс бывает раз в жизни. А что мужчина бывает груб, это говорит о его брутальности и страстной натуре - значит, хороший любовник. Его, конечно, нужно проучить! Однако, если Ольга не пойдёт к нему, то такой возможности у неё не будет, а если пойдёт (и тот всё-таки сделает ей предложение), то тогда у неё, наверняка, будет шанс (и не один!) отомстить ему в любую минуту. Жизнь-то долгая!

В тот момент когда, Ирка была на пике своего красноречия, пришла Верочка.

Внимательно выслушав подругу, та тоже заявила, что идти необходимо, но совсем по другим причинам. По её мнению, Ольга влюблена по уши и, если сейчас потеряет его, то потом всю жизнь будет себя корить. А что касается его грубости, нужно впредь этого не допускать. Как учила её мать, в ссоре женщина должна первая остановиться, потому что она мудрее, психология у неё тоньше.

Слушая поочерёдно ту и другую, Ольга поняла - идти придётся.

- А как делают предложения? Вы знаете?

- Знаем! - хором ответили подруги.

- Откуда? Насколько я знаю, ни одной из вас пока предложения не делали.

- Из книжек.

- Из книжек я тоже знаю. А в жизни-то всё по-другому.

Вариантов сложилось два. Верочка предположила, что они поедут гулять в парк или на Набережную. Тем более, что сегодня погода хорошая - дождя нет. Осенняя природа охлаждает пыл, настраивает на спокойное размышление, которое необходимо в столь важном вопросе. Опять же там всегда можно остаться наедине - тоже необходимое условие. Ирка настаивала на ресторанном варианте. По её мнению, Игорь не романтик и на природу Ольгу не потащит. Это же не лето. Хоть и тепло, но всё-таки холодно. Застудить можно будущую жену - лечи её потом. А что касается интимности обстановки - закажет в ресторане отдельный кабинет или VIP-зону и ...всё!

- Что всё? - не поняла Ольга.

- Всё тебе скажет,- пояснила подруга.

В конце концов, девчонки решили, что надо быть готовой к обоим вариантам.

- А если - в ресторан, мне надеть нечего! - выдвинула последний спасительный аргумент Ольга.

- А платье твоё, бордовое, выпускное! - в голос сказали подруги.

- А он меня в нём уже видел. Я же вам говорила, что мы в театр ходили на "Юнону и Авось".

Девчонки замерли. Действительно - проблема. Здесь они помочь ничем не могли. Ирка была на много пышнее Ольги, да и одежду предпочитала спортивного кроя. У неё и платья-то ни одного не было. У Верочки были платья, но все рабочие, деловые.

Первой затянувшуюся паузу прервала Иринка:

- Пошли! Я знаю, у кого есть платье. Знаешь Любку Сёмину с четвёртого курса, ну у неё ещё прозвище "ток- модель". Она и по фигуре на тебя похожа.

- Ничего себе, похожа. Она ростом не меньше метра восьмидесяти сантиметров, а я с каблуками - метр шестьдесят пять.

Но Ирка уже тянула подругу вверх на девятый этаж.

У Любки выбор был, как в хорошем бутике.

На вопрос "откуда столько?", Любка сказала:

- Мужики покупают.- И, увидев удивлённые глаза Ольги и Ирки, добавила:

- Зачем-то они нужны в этой жизни. Любят кататься, пусть и на санки раскошеливаются.

Ольга сказала, что пословица звучит несколько по-иному, на что Любка парировала:

- Смысл один.

Перемерили штук семь: одно - длинно, другое - коротко, третье - узко, а четвёртое, пятое, шестое и далее по списку, в груди не сходятся. Подруги устали. Покурив, Любка спросила, в честь чего "такой кипиш". Узнав, что Ольге сегодня будет делать предложение "тот мужик на крутой "Тойоте", Любка выдохнула:

- Вау, везёт же... некоторым. Ладно, не хотела давать - сама ещё ни разу не надевала, но ради такого случая - бери,- и достала из чемодана изумительной красоты платье серебристо-серого цвета "в тон "Тойоты". Платье Ольге показалось коротковатым, да и грудь чересчур открыта, но девчонки в один голос заявили:

- Супер! И цвет тебе очень идёт!

Тут же у Любки набрали всяких модных, дорогих и не очень дорогих безделушек на шею, руки и волосы. Нужно было торопиться. Время пятый час, а Ольга, по выражению Ирки, "ни в одном глазу". Как всегда, главная проблема - волосы. Ольга завязала их в высокий хвост и перетянула ниткой искусственного жемчуга (Любкиного конечно!). Такую же нитку надела на шею, чтобы как-то прикрыть грудь. Получилось неплохо. Кстати подошли и Иркины белые сапоги на высокой шпильке. Благо размер ноги у подруг был одинаков. Ровно в шестнадцать пятьдесят сборы были закончены. Осмотрев подругу критически со всех сторон, девчонки пришли к выводу, что "всё отлично" и "лучше быть не может". "Ток-модель" Любка сказала своё коронное:

- Вау! - И все четверо замерли в ожидании.

Время тянулось медленно. Девчонки переговаривались тихо, как при покойнике. Ольга нервничала так, что у неё стали подрагивать колени. Ей казалось, что ничего не было. Ей всё это привиделось. Нарядилась как кукла, а он не придёт. Ну, и к лучшему! Чтобы как-то снять напряжение, она выпалила:

- Ирка, выпить хочу!

Ирка открыла холодильник. "Белого аиста" не было. Ольга чуть не разревелась - ведь сама же выпила его! Любка бросилась на девятый этаж - у неё был непочатый "Наполеон". Пока та бегала за коньяком, девчонки порезали лимон. Выпили, закусили лимоном, но желанное расслабление не наступило. Верочка сказала:

- Может, он опаздывает?

- Он никогда не опаздывает, Просто приходит, когда захочет. Когда посчитает нужным.

Снова повисло тягостное молчание.

- Дрянь - коньяк, - сказала Ирка, - наш лучше.

- Может, водки принести, у меня есть, - Любка поднялась, чтобы снова бежать наверх.

В этот момент в дверь постучали. Девчонки вздрогнули одновременно. Верочка открыла. Несколько мгновений все зачарованно наблюдали, как в комнату вплывал большой букет белых роз. Из-за букета послышался голос:

- Это Ольге просили передать. А ещё сказали, что ждут её внизу.

Подруги узнали студента-физика с первого курса по прозвищу "Киндер-сюрприз", что в переводе означало "вундеркинд". За небольшую плату (200 р.) тот "любезно" согласился оказать "приятному молодому человеку", стоящему в фойе общежития, услугу. Девчонки в момент расслабились - наверное, "Наполеон" подействовал. Ирка сказала:

- Ну, Ремизова. После такого, я бы ему всё простила. Иди!

- Боюсь, - сказала Ольга.

Подруги на неё посмотрели недоумённо. Киндер-сюрприз, пожав плечами, вышел из комнаты.

- Я, наверное, всё-таки схожу за водкой, - предложила Любка.

Ольга отрицательно покачала головой

- Ты, Люб, лучше сходи вниз, посмотри на него. Какое у него настроение? Может, злой до сих пор. Ну, в общем, осмотрись, что и как.

Любка кинулась вниз. Ирка с криком:

- Я с тобой, - бросилась следом.

Верочка взяла Ольгину руку:

- Всё будет хорошо. Он тебя любит.

Минут через пять вернулись девчонки и доложили:

- Сначала сидел на скамейке, потом встал, ходит по фойе.

- По-моему, мужчина нервничает, - сказала Ирка.

- А, по-моему, наоборот, спокоен, как удав, - возразила Любка.

- Перед поеданием кролика! - парировала Ирка.

- Не пойду!- решительно заявила Ольга.

- Пойдёшь!- Ирка и Любка уже выталкивали её в дверь.

Ольга умоляюще посмотрела на Верочку. Та одобряюще кивнула:

- Иди.

- Дайте, я хоть плащ надену. Не лето же.

Она повязала косынку. Застегнула на все пуговицы плащ и затянула пояс так, что затрещали нитки.

- Всю красоту спрятала, - упрекнула Любка.

- Ничего, "потом сюрприз будет", - процитировала Ирка короля пародий.

- Проводите меня что ли, в последний путь, - мрачно пошутила Ольга

- Дура, сплюнь!

Пока спускались в лифте, все молчали. У двери в фойе Верочка прошептала:

- С Богом, Олечка.

- Счастливо! Потом придёшь, расскажешь, что как было, - попросила Любка.

Ольга вышла в фойе. Игорь сидел на банкетке у самой двери, низко опустив голову.

Дойдя до вахты, Ольга оглянулась. Картина была ещё та. Из-за двери на лестничную площадку в рост торчали три головы: Любкина, Верочкина и Иркина (не смотря на свою пышную комплекцию, та была ниже всех ростом). Ольге стало смешно. Она показала девчонкам язык и направилась к Игорю. Тот был настолько погружён в свои мысли, что заметил Ольгу только тогда, когда она вплотную приблизилась к нему. Увидев пред собой белые сапоги на высокой шпильке, медленно стал поднимать голову вверх. Очевидно, он пересчитывал пуговицы на её плаще, потому что процедура разглядывания затянулась. Когда поднял своё лицо вверх, Ольга увидела, что он немного растерян, как будто не знает что делать дальше.

- И вовсе он несамоуверенный, - с облегчением подумала Ольга, - волнуется так же, как и я.

- Здравствуй, ... милый, - с лёгкой издёвкой произнесла она и указала ему на правую щёку. Игорь усмехнулся, поднялся.

- Здравствуй, солнышко, - проговорил он, как вчера, тоном влюблённого голубя. Однако вместо щеки поцеловал её в нос.

- Не самовольничай, - нельзя.

Он покорно, наклонил голову:

- Больше не буду.

- Так, что? Мы куда-нибудь пойдём, или ты мне будешь "делать предложение" прямо здесь?

- Могу здесь. Хочешь? - в его голосе послышался вызов.

Ольга сделала вид, что оглядывает помещение - на самом деле выдерживала паузу:

- Не хочу!

- А чего ты хочешь? - похоже на вчерашнее "не зли меня".

- Хочу в ресторан! - вслух сказала Ольга, а про себя подумала: "зря я что ли платье искала по всей общаге".

- В ресторан, так в ресторан. Я, кстати, и столик заказал в "Старом городе".

Ольга удивилась Иркиной проницательности. Осторожно оглянулась на дверь лестничной площадки. Из-за цветочной решётки не было видно, торчат ли головы девчонок ещё в двери, но почему-то Ольга была уверена, что торчат. Это придало ей решимости, и она первая направилась к выходу. Игорю пришлось следовать за ней.

- Вот так! Как говорит Любка, "годы дрессировки, и даже тигр становится ручным".


9

"Старый город" был один из самых дорогих ресторанов в городе. Разумеется, Ольга в нём никогда не была. Да и вообще она в ресторанах была только с компанией. Один раз в "Туристе" на дне рождения однокурсницы и два раза в "Маяке" на свадьбах. Видя, как швейцар подобострастно открывает им дверь, Ольга поняла, что Игоря здесь знают. Гардеробщик его тоже узнал, поздоровался и критически оглядел Ольгу.

- Наверное, я не первая, кого он приводит сюда, - подумала Ольга и заскучала, - все эти люди, очевидно, принимают её за очередную Игореву пассию.

В волнении Ольга не заметила, как серёжка (из Любкиной коллекции) запуталась в волосах. Видя её затруднение, Игорь стал ей помогать высвобождать ухо. Он подошёл так близко, что Ольга услышала, как бьётся его сердце. Ей захотелось его обнять за шею, поцеловать, а там будь, что будет. Когда серёжка высвободилась, Игорь ещё долго стоял рядом, пристально разглядывая Ольгу в зеркало. Большой вырез платья и полуоголённая грудь произвели на него должное (на это и рассчитывалось!) впечатление. Беспомощно оглянувшись по сторонам, он прошептал:

- Оль, ну, нельзя же так. Это провокация какая-то!

- Это, чтоб ты не передумал! - выпалила Ольга и тут же пожалела о сказанном - кажется, она замуж за него не собиралась, была намерена отказать, а получилось - снова напрашивается.

Игорь открыл дверь в зал.

- Пойдём, здесь тебе понравиться.

- Почему?

- Потому что ты тоже из прошлого.

Как только они вошли в зал, один из официантов, быстро подошёл к ним, поздоровался с Игорем и повёл их к столику. Ирка и тут оказалась права - их столик находился в небольшой полукабинке рядом со сценой. Официант хотел предложить Ольге стул, но Игорь, слегка отодвинув его, сделал это сам. Ольге это понравилось. Официант, поняв свою оплошность, извинился и, почувствовав себя лишним, вышел в зал. Игорь сел напротив Ольги и стал намеренно "пожирать Ольгу глазами", вводя её в краску. Чтобы скрыть смущение, Ольга стала рассматривать зал (то есть половину зала, потому что вторая половина ей была не видна). Интерьер помещения был убран богато. Тяжелые атласные и бархатные шторы на окнах, плюшевые скатерти на столах, бархатная обивка кресел. Томный приглушённый свет. В зале было немного народу - вечер только начинался. На сцене появился саксофонист. Поприветствовав публику, он заиграл. Зал зааплодировал. Мелодия показалась Ольге знакомой.

- Кажется это из какого-то старинного фильма... Вот и слова вспоминаются "откройте двери, люди, я ваш брат, ведь я ни в чём, ни в чём не виноват". Правда, как из прошлого! А, что имел в виду Игорь, говоря, что она " тоже из прошлого"? Наверное, намекал на её застарелую девственность. Появился некто с табличкой "Менеджер", поздоровался с Игорем и предложил ему меню, не удостоив при этом Ольгу даже взглядом.

- Интересно, героиню какого фильма я сейчас больше напоминаю: Фросю Бурлакову "шесть стаканов чаю" или героиню из фильма "Красотка". Наверное, всё-таки вторую, потому что вилку для салатов я всё же отличаю от вилки для рыбы. Игорь подал ей меню, Ольга отрицательно покачала головой:

- Всё, что угодно на твой вкус. Кроме устриц и мидий, разумеется.

Игорь и менеджер рассмеялись одновременно. Первый весело - непринуждённо, второй снисходительно - осторожно.

На вопрос, что она предпочитает пить, Ольга, не раздумывая, ответила:

- Коньяк "Наполеон", пожалуйста.

Игорь удивлённо поднял брови. "Менеджер" замер вполоборота. Сообразив, что ляпнула что-то не то, Ольга, как бы извиняясь, объяснила Игорю шёпотом:

- Я уже сегодня выпила рюмочку коньяка - не смешивать же.

Не перестав быть удивлённым, Игорь согласно кивнул. "Менеджер" задвигался. Среди приготовленных на разносе вин "Наполеона" не было. Он извинился и скрылся за перегородкой. На ней висела огромная картина с изображением старинного Любинского проспекта, нынешней улицы Ленина. Ольга засмотрелась на картину. "Чего-то в этом пейзаже не хватает. Интересно чего? Так сразу и не сообразишь".

Бесшумно появился первый официант, неся на разносе бутылку коньяка, точно такую же, какая была у Любки. Ольга улыбнулась бутылке так, словно увидела хорошего знакомого. Всё это время старалась не смотреть на Игоря. Страшно было встретиться с ним взглядом и услышать слова признания, а не услышать их - было ещё страшнее. Официант налил Ольге коньяку, Игорю лёгкого вина (он же за рулём!) и снова исчез. Ольга пригубила коньяк без приглашения, надкусила лимонную дольку и только тогда посмотрела на Игоря. Тот, погружённый в какие-то свои (наверное, посторонние!) мысли, казалось, забыл об Ольгином существовании. Ольга обиделась. Допила коньяк (кстати, на вкус он ей совсем не нравился), доела лимон и сказала:

- Хочу ещё!

Игорь вздрогнул. Увидев, что Ольгина рюмка пуста, машинально взялся за бутылку, но тут же передумал, отдёрнул руку и сказал прямо, без предисловий:

- Оля, выходи за меня замуж.

Ольга опешила, как будто не ждала этого. Все придуманные ночью и заученные днём слова моментально вылетели из её головы. Пока лихорадочно пыталась вспомнить из ранее заготовленного хоть что-нибудь, пауза за столом затянулась.

- Оля, ты слышишь меня?

- Да, - будто чем-то поперхнувшись, выдохнула Ольга.

- Это ответ на моё предложение или на мой вопрос?

- Нет..., то есть да, - чувствуя, что сейчас расплачется, Ольга уставилась на картину. "Ну, конечно, там нет часовни, которая сейчас расположена при въезде на мост со стороны Любинского проспекта". Игорь протянул руку, налил ей коньяка и сказал:

- Солнышко, выпей и успокойся.

Ольга отрицательно покачала головой. Голова и без того гудела, наверное, она уже захмелела. Не понимая её прихотей, Игорь посмотрел на неё с лёгким укором. И, правда, что за дела "да-нет, хочу-не хочу". "Почему же всё-таки на этой картине нет часовни. Когда её писали?". Не найдя других подходящих слов, Ольга сказала:

- Мы такие разные и совсем не знаем друг друга.

Задумавшись, Игорь немного помолчал:

- Это не так. У меня такое чувство, что мы знаем друг друга давно. А у тебя нет?

Ольга неуверенно пожала плечами.

- А я точно знаю, что мы были с тобой знакомы когда-то давно, в прошлом. В другой жизни. Понимаешь?

Очевидно, на лице Ольги появилось странное выражение - Игорь занервничал:

- Ну, как же? Я тебя сразу узнал. Там в клубе, когда ты сидела на подоконнике. А ты меня разве нет?

Ольга вспомнила, что подобное что-то мелькало и у неё в голове. Игорь продолжал:

- А когда мы с тобой танцевали и я обнимал тебя - я точно знал, что ты уже когда-то была моей! Я даже родинки твои помню!

- Какие родинки? - опешила Ольга.

- Одну на правой груди, а другую, маленькую, возле пупка.

"Не может быть!- думала Ольга.- Ну, допустим, ту, что на груди он мог видеть, когда целовал меня в машине, а - вторую? Так низко у нас дело не зашло".

- И сейчас, стоит мне прикоснуться к тебе, я теряю над собой контроль, потому что помню тебя всю. Не смотри на меня так, Ольга, я не шизофреник. Я сам толком не могу объяснить, что к чему. Но это точно!

Ольга слушала его и не верила своим ушам: "неужели он верит во всю эту чушь. Странный он. Хотя, тогда в клубе я тоже почувствовала, что откуда-то знаю его... А потом? Потом нет. Просто его близость волнует очень, вот и кажется, что это уже было когда-то".

- Я согласна, - сама не ожидая того, произнесла Ольга.

- Согласна? Со мной?- не сразу понял Игорь.

- Согласна... выйти за тебя замуж.

С минуту оба молчали. Потом одновременно засмеялись. Забыв, про то, что "за рулём", Игорь выпил залпом два бокала вина и произнёс:

- Тогда, по случаю нашей помолвки, я приглашаю тебя на танец. Что ты хочешь танцевать?

"С тобой - хоть "Краковяк", хоть "Польку-бабочку", - подумала Ольга, а вслух сказала: - Попроси сыграть саксофониста что-нибудь похожее на вальс.

Недолго раздумывая, саксофонист заиграл мелодию песни "лепестками белых роз, наше ложе устелю, я люблю тебя до слёз, без ума люблю..."

Вальс получился очень медленный, но красивый. Торопиться им было некуда. Игорь держал Ольгу в своих объятиях так нежно, словно она и была одной из тех роз, о которых пелось в песне. Ольге же хотелось одного, чтобы это ощущение близости и родства не исчезло никогда. Ни одна из присутствующих в ресторане пар не вышла танцевать под столь нетипичную для вальса мелодию. И это тоже было здорово! Это был только их танец. Один на двоих. И саксофонист играл только им двоим.

После вальса Игорь подозвал менеджера и что-то ему сказал. По тому, как тот заинтересованно взглянул на Ольгу, она поняла, как вырос её рейтинг в его глазах.

Игорь сказал, что сейчас они пойдут покупать кольца. Какая помолвка без колец! А что заранее он не побеспокоился, то это чисто из суеверия. Они вышли из ресторана и, не сговариваясь, пошли к Набережной (так что Верочка не так уж была не права). Там они долго смотрели на Иртыш и думали, каждый о своём, а может быть, уже об общем. Игорь попросил Ольгу рассказать ему о себе "нынешней". Ольга удивилась. Что рассказывать - то. Живу в деревне с матерью и отчимом. Имею младшего брата по матери - Женьку. Очень люблю его. Школу закончила с серебряной медалью. Сразу поступила в университет на филфак. Учусь на втором курсе. Учиться нравится. Вот и всё.

В магазин пришли за полчаса до его закрытия. Миловидная блондинка, не угадав в них с первого взгляда солидных покупателей, сказала, что касса снята и ничего сделать уже нельзя. Игорь заворковал. Слов Ольга не слышала. Но по сияющему лицу блондинки, Ольга догадывалась, какие такие приятные вещи он ей говорит.

- Ну, вот. Мы ещё не женаты, а он флиртует с первой встречной, - занервничала Ольга.

Наконец, Игорь вернулся к Ольге, взял её за руку и повёл к витрине:

- Ты выбираешь кольцо мне, а я - тебе!

Увидев ценники на витрине, Ольга не на шутку встревожилась - хватит ли у него денег, чтобы расплатиться. А блондинка расплылась в такой улыбке, словно это ей будут выбирать кольцо. Тут же появился гравёр, который предложил сделать кольца именными. Игорь согласился. Он выбирал недолго. Ему понравилось кольцо из белого золота, покрытое россыпью мелких бриллиантов. Ольга согласилась. Она ответила ему тем же - рифленое кольцо из белого золота, без всяких украшений. Её смутило только то, что её кольцо было в несколько раз дороже. Но Игорь сказал, что так и должно быть. Ольга успокоилась. Гравёр предложил много различных надписей. Но ни одна из них ни Игорю, ни Ольге не понравилась. Немного подумав, Ольга предложила "Вечно любимому мужу от Ольги". Гравёру и блондинке эта надпись показалась "какой-то мистической", но Игорь понял Ольгин намёк и ответил ей тем же "Вечно любимой жене от Игоря". Через полчаса, когда они снова по набережной возвращались в ресторан, Игорь кратко рассказал о себе. Воспитывался у деда по матери: мать вышла повторно замуж - родила ещё двоих пацанов, а муж её возьми да и утони по пьянке в речке. Осталась с тремя мальчишками на руках. Вот старшенького и помогал поднимать дед. Сначала хотел стать морским офицером. Поступил после армии в Киевскую военно-морскую академию. А тут развал Союза. Украина объявила о "самостийности". Кто остался - принял присягу на верность Украине. Большинство разъехалось по домам. Вернулись с другом в Омск. Сейчас имеют небольшой совместный бизнес - открыли несколько пунктов по приёмке цветного и черного лома. Сначала было трудно. Бандиты, рэкетиры. А теперь ничего, жить можно!

Когда вернулись в ресторан, Ольга увидела, что вся их VIP-зона уставлена букетами белых роз. А на столе не было разве что устриц и мидий! Ей хотелось поблагодарить Игоря, но она не знала как. Волнуясь, она взяла его руку, большую, с длинными тонкими пальцами, поцеловала её, положила на неё свой подбородок и замерла. Игорь, ласково погладил её по голове и сказал:

- На сей раз, мы будем жить долго и счастливо!

Ольга не сразу поняла, что значит "на сей раз", но переспрашивать не стала. Она была счастлива сейчас и потому думать ни о прошлом, ни о будущем не хотела.

Через неделю они поехали к её родителям договариваться о свадьбе. Мама была удивлена и, не смотря на то, что Игорь произвёл на неё хорошее впечатление, чем-то подавлена. Брат Женька был счастлив. Вокруг Игоревой машины собралась почти вся деревенская ребятня. А когда Игорь дал Женьке ключи и разрешил посидеть в машине и включить музыку, мальчишеской радости не было конца. Отчим, до неприличия, был рад тому, что появилась возможность спихнуть "доченьку" с рук и не тратиться на её образование. Что касается соседей и ближайших родственников, их чувства разнились от восхищения до зависти. Но все сходились в одном мнении - свадьбу нужно гулять в деревне. Игорь думал несколько иначе. Он хотел венчаться в старинном Казачьем соборе, а расписываться во Дворце бракосочетания. По его мнению, всё должно быть по высшему разряду. Отчим потакал ему во всём, очевидно, боясь, как бы тот не передумал. Мама молчала. Чёрные круги под её глазами говорили о том, что муженек опять запил и не даёт ей покоя. Вечером, оставшись один на один с матерью, Ольга спросила, как ей Игорь. Мама погладила её по волосам как когда-то в детстве и сказала:

- Если ты будешь с ним счастлива, то и я буду счастлива. Любой матери счастье ребёнка может заменить её собственное.

Наконец, договорились: свадьба будет в Омске, а выкупать невесту Игорь приедет в деревню. И тогда все желающие смогут поехать в город на свадьбу - отчим, даже пообещал договориться с "колхозным" (ЗАО по-прежнему в народе называли колхозом) автобусом. Благо, что он не последний человек на селе. Когда они уезжали, Ольга видела на глазах матери слёзы и не могла понять - это слёзы радости или печали.

Ещё через неделю поехали к его матери в Новосибирскую область. По дороге Игорь рассказал, что совсем недавно в его семье случилось несчастье (это было как раз тогда, когда он отсутствовал две недели): погибли два приёмных ребёнка его среднего брата Алексея. Дело в том, что Алексей, вопреки народной традиции "и так и сяк" был самым незадачливым из трёх братьев. В школе учился плохо, из СПТУ его выгнали за прогулы. В армии выучился на газосварщика. Профессия неплохая, но в деревне таких специалистов (да ещё и поопытнее его!) было много, а варить особенно нечего. Год просидел на шее у матери, потом женился на вечно пьяной и гулящей Маринке - девке из соседней деревни. Переехал жить к ней - у неё небольшой домишко и двое детишек мальчик и девочка, трёх лет и одного года. Жили два года. Мать, как могла, помогала, к детишкам стала привыкать - своих внуков-то ещё не было: Игорь вечно занят работой, а младший Гришка хоть и "перепортил" половину деревенских девчонок в вопросах предохранения был очень аккуратен. И всё бы наладилось, если бы не пьянка. Вместе с Маринкой и Алёшка стал спиваться. Ни увещевания брата, ни матери не действовали. Ребятишки, когда бабушка на работе (а она кухарничала в полевой бригаде) были предоставлены сами по себе. Вот и "умодились" на речку бегать. Плот какой-то сами смастерили и отравились на нём в путешествие, по только им одним известному, маршруту. Они всегда были неразлучны: братик и сестричка. Нашли их только на третий день. Мужики - водолазы говорят, так и держались за руки - расцепить было нельзя.

Эта история произвела на Ольгу грустное впечатление. Что пьянство до добра не доводит, это она знала: отчим тоже попивал, и пьяный на мать руку поднимал. Но чтобы такое! Ольга всё пыталась представить, что испытывали эти детишки в последние минуты жизни. Звали мать на помощь или только на себя надеялись? А она "пьяненькая-с" спала. Картина подстать мармеладовской.

Варвара Петровна встретила Ольгу хорошо. Расцеловала и расплакалась:

- Неужели нашлась та девка, которая его на себе женит.

Стали собирать ужин. А перед ужином в баню. С дороги помыться. Первыми пошли мыться Ольга и Варвара Петровна. Разглядывая будущую невестку, Варвара Петровна спросила:

- Спишь с ним уже?

Смутившись, Ольга отрицательно покачала головой. Та одобрительно кивнула:

- Потому и женится.

На смотрины невесты собралась вся деревня. Мужчины здоровались с Игорем за руку, женщины критически разглядывали Ольгу. Пришли две молодые девахи. Одна из них тут же повисла на шее у Игоря. Ольга заволновалась. Оказалась сестрёнка - двоюродная. Кем Игорю приходилась вторая "деваха", Ольга не выяснила. Но потому, как смотрела она на него, Ольга поняла, что далёко не родственные отношения их связывали. Пришли и Маринка с Алексеем. Алексей - трезвый, чуточку виноватый, Маринка - пьяная, весёлая. Ближе к ночи появился Гришка, критически осмотрел Ольгу, сказал старшему брату "ничего бабца", получил от того солидный подзатыльник, наскоро перекусил и слинял из дома на старом, добитом ещё дедовском мотоцикле. Когда заговорили о свадьбе, Игорь сказал, что пришлёт за родственниками "Газель", а Лёшке объявил:

- Ты приезжай, но чтобы этой шалавы там не было. Не зли меня, брат, не зли.

Лёшка согласно кивнул головой.


10

Свадьбу гуляли четвёртого ноября. Рано утром все подружки собрались у Ольги дома. Надо было наряжать невесту. Свидетельницей Ольга взяла Аллочку и нисколько об этом не пожалела. Подруга продумала всё до мелочей: где встретить жениха, какие "препятствия ему учинить" (по деревенскому поверью - чем больше препятствий на свадьбе, тем меньше в супружеской жизни), и главное, как организовать продажу места и косы. Косы обязательно. Без этого символического обряда не обходится ни одна свадьба, а тут коса-то настоящая. Аллочка решила - место продаёт брат, Женька, а косу должна продавать Ольгина мать, Анна Сергеевна. Но сначала нужно устроить "ярмарку невест": проверить его на любовь и преданность. Все Ольгины подружки должны быть задействованы в этом импровизированном хит-параде. Спорить с Аллочкой было бесполезно, поэтому её сценарий был принят единогласно. Когда надели платье (Игорь купил его неделю назад в Москве, в каком-то крутом салоне на Мичуринском проспекте), Ольге вдруг расхотелось выходить замуж:

- Зачем я это делаю? Жила бы и жила себе спокойно. Я ведь не знаю, как это быть женой. Вот мама моя два раза выходила замуж и ни с одним счастлива не была. А младшая бабуля вообще говаривала "выходи в последний год жизни замуж и наживёшься". Здесь все родные: мама, бабушка, Женька, и даже отчим, притихший и какой-то родной: несколько раз приобнял Ольгу, назвал "доченька", и она заметила, как глаза его заблестели от слёз.

К семи часам привезли из соседнего городка парикмахершу, и она стала колдовать над Ольгиными волосами. Мало того, что нужно было их красиво уложить, крепко зафиксировать - ведь день предстоял трудный, но ещё по Аллочкиному сценарию несколько прядей должны быть распущенны на полную длину. Чтоб косу-то не продешевить! Когда причёска была готова, Ольга не узнала себя в зеркале. Красивая стройная молодая дама из девятнадцатого века. Снова "как из прошлого",- подумала Ольга и решила, что Игорю это понравится. Ровно в десять часов из-за двери послышалось: "Едут!" и все бросились на улицу встречать жениха. Ольга осталась с матерью и братом, которым строго-настрого было наказано покинуть своё место только после того, как Аллочка скажет тост за молодых.

Что происходило за дверью, Ольга узнала уже со слов Игоря и девчонок, которые наперебой рассказывали, как они над ним, а больше над его свидетелем Антоном "измывались". После весёлых криков, смеха и даже песен вдруг наступила тишина, Ольга встревожилась:

- Не слишком ли много препятствий для первого дня их жизни. Развернётся да уедет. Вот будет позору на всю деревню, а точнее сказать на три деревни - ведь на свадьбу собрались родственники из трёх сёл, не считая приезжих, городских и "германских" (младшая материна сестра вышла замуж за немца и теперь жила в Баварии).

Однако Игорь не уехал. Преодолев последнее препятствие перед дверью в комнату, где находилась "настоящая невеста", они с Антоном, наконец, увидели Ольгу. По тому, как заулыбался Игорь и занервничал его свидетель, Ольга поняла - они готовы на всё: без неё отсюда не уедут.

Женька сдался быстро. Стоило ему только намекнуть, что во дворе стоит чудо-техника, последней модели Скутер, как место сразу освободилось. С косой было сложнее. По Аллочкиному сценарию, Анна Сергеевна должна была стоять за спиной Ольги с ножницами и делать вид, что вот-вот отрежет косу, если её не устроит цена. Антон начал торг со ста рублей. Гости возмущённо зашептались, а Анна Сергеевна так щёлкнула ножницам, что Игорь сразу поправил:

- Он хотел сказать "сто долларов".

Шепот из возмущённого стал переходить в одобрительный. Однако Аллочку не так легко было уговорить:

- Сто долларов? Это за сантиметр? Дециметр? Или по весу?

Рядились долго. Наконец, решили - сколько стодолларовых купюр поместиться в длину от венца до кончиков волос - столько и стоит коса. Антон достал деньги, Аллочка стала прикладывать одну купюру за другой, Анна Сергеевна помогала. В результате получилось двенадцать стольников и ещё половинка. Довольная своей находчивостью, Аллочка хотела было сделать небольшую скидку. Двенадцать и хватит. На что Антон возмущённо отреагировал:

- Не надо нам никаких скидок. Мы в состоянии оплатить товар сполна.

Отсчитав двенадцать купюр, он взял у Анны Сергеевны ножницы и разрезал тринадцатую пополам, прямо между глаз Бенджамина Франклина. Одну половину передал Аллочке, вторую оставил себе. Торг состоялся. Аллочка приказала открыть шампанское и произнесла тост за молодых. Надо было торопиться. Начинался другой сценарий, который составил Игорь.

До города час езды. В два - венчание (это не обсуждалось и это обязательно!). В четыре (это не далеко, только через дорогу перейти) - церемония во Дворце бракосочетания. В шесть застолье в ресторане "Турист". Этот ресторан был выбран по следующим причинам: во-первых, большой зал (в общей сложности приглашений разослали человек на сто пятьдесят); во-вторых, здесь же в гостинице были заказаны номера для гостей. Всё продумано: поел, выпил, полежи - отдохни. Пока Игорь в машине рассказывал Ольге распорядок дальнейших действий, Ольга, положив голову ему на плёчо, стала дремать. Сквозь сон услышала, как Игорь попросил убавить музыку и приказал замолчать Антону и Аллочке, которые о чём-то снова начинали спорить. Оглянувшись (он сидел рядом с водителем) на спящую Ольгу, Антон с лёгкой иронией заметил:

- Княгиня изволят отдыхать.

- Изволят, - ответил Игорь тоном Цезаря, действия жены которого "не может быть подвержено никакому осуждению".

В церкви всё было возвышенно - торжественно. Иногда Ольге казалось, что это происходит не с ней. Словно снималось какое-то старинное кино, а она всего лишь актриса, которой поручили играть главную роль. Она несколько раз оглядывалась назад, пытаясь встретиться взглядом с глазами матери, которая стояла у иконы Казанской Божьей Матери и истово молилась. Ольга удивилась, она и не знала, что мама её "такая верующая". Священник благословил их, заставил надеть кольца. В тот момент, когда Игорь надевал ей кольцо, Ольга вспомнила строки из стихотворения М. Цветаевой:

Я с вызовом ношу его кольцо,

Я в Вечности жена - не на бумаге...

В "Вечности жена"! Красивые слова. Что только они значат?

Когда выходили из церкви, мама подарила ей замечательную икону Казанской Божьей Матери в золочёной оправе. Икона была дорогая. Как потом выяснилось, мама отдала за неё почти все деньги, вырученные за косу. Ольге тогда это показалось странным и чересчур расточительным. И только теперь, когда умерла мама и не стало Игоря - Божья Матерь на старой тумбочке в углу была её единственным утешением.

Во Дворце бракосочетания всё было скромно. Если не считать великолепно убранного Мраморного зала, обилия цветов и беспокойного фотографа, который снимал молодых во всех ракурсах на фотоаппарат, на видео, и даже кому-то из гостей на телефон.

Не было ни клятв, ни колец и ни поцелуя. Всё это уже было в церкви. Игорь сказал, что формализма в такой день достаточно (он имел ввиду процедуру в Загсе). Когда объявили их "мужем и женой" Ольга впервые услышала свою новую фамилию: Князева. Теперь понятно, почему Антон иногда, подшучивая над Игорем, называл его "ваше сиятельство". Покончив с формальностью, гости поехали сразу в ресторан, а молодые кататься по городу.

Торжество в ресторане было весёлым и шумным. Их поздравляли, завалили подарками, заставляя целоваться без конца. Ольгу несколько раз пытались украсть, но Игорь и особенно Антон были начеку. Не удалось снять даже туфлю невесты, скорее всего, потому что Ольга была в белых кожаных полуботинках (это Игорь побеспокоился, во-первых, потому что на улице уже прохладно, а, во-вторых, чтобы ножки не устали!). После нескольких безуспешных попыток снять с неё ботинок, гости решили, что можно украсть и туфлю свидетельницы. Пока Антон пил из Аллочкиной туфли водку (благо размер 37!), против всяких правил украли и саму свидетельницу. Антону снова пришлось раскошеливаться. Но он не обижался, какие могут быть правила, если людям весело. В двенадцать часов, когда веселье было в самом разгаре, к Антону подошла Варвара Петровна и сказала, что пора снимать фату и молодых отправлять отдыхать. У Ольги ёкнуло сердце:

- Ну, вот и всё! Страшно! - Она отыскала глазами глаза матери. Мама одобряюще кивнула и улыбнулась.

Приглушили музыку, и свекровь стала снимать с Ольги фату. Момент был волнующий - Ольге хотелось заплакать. Она держалась, чтобы не обидеть Игоря. Сняв фату, мать Игоря передала её Анне Сергеевне со словами:

- Передай следующей дочке, сватья.

Анна Сергеевна посмотрела вокруг себя (дочек-то больше не было!) и передала фату Верочке. Может, потому что та стояла рядом, а может, каким-то чутьём угадала, что Верочка будет следующая. Ольге повязали лёгкий платок, теперь ты уже не девушка - нечего косой трясти налево и направо. Потом слово попросил Игорь. Он сказал, что приглашает всех гостей на годовщину их свадьбы, которая состоится ровно через год в этом же зале ресторана. Сначала все подумали, что это просто красивый жест. Однако когда Антон и Аллочка стали раздавать гостям пригласительные с точным указанием времени и места, все гости поняли, что это не шутка и через год "ситцевая" свадьба состоится. Затем Игорь сказал, что хочет посвятить своей жене танец. На сцену вышел тот самый саксофонист, который играл им в "Старом городе". Тот снова заиграл им потрясающую мелодию песни: "Я люблю тебя до слёз, без ума люблю". Когда танцевали, Ольга плакала. Она была очень счастлива!

По мере приближения к дому, где жил Игорь, от холода (машина простояла на улице несколько часов) или больше от страха Ольга начала дрожать. Отпустив машину, Игорь cхватил Ольгу за руку и почти потащил её к подъезду. Квартира была на третьем этаже. Сбросив накидку, отороченную мехом, которая прилагалась к платью, в прихожей, он усадил её на диван, снял с неё ботинки, чулки и стал растирать ей ноги. Точно решил, что она замёрзла. Наверное, это так и было, потому что от его прикосновений Ольге вдруг стало жарко. Не скрывая своего нетерпения, Игорь потащил её в спальню. Там их ожидала огромная (по общежитским меркам) и абсолютно новая кровать. Пока Ольга оглядывала своё брачное ложе, Игорь её раздевал. Кто раздевал когда-нибудь невесту, то знает, что это целое искусство. Даже опытному мужчине трудно было справиться со всеми этими шнуровками, крючками, замочками и даже двумя пуговицами. Наконец платье упало к Ольгиным ногам, и она предстала перед ним, прикрытая только своими длинными волосами. Вдруг Игорь поднялся, извинился, сказал "на минуточку" и вышел из комнаты. Может, обиделся? Ольга села на кровать. Ей показалось - прошло много времени. Точно обиделся! Я просто корова неуклюжая. Чтобы исправить положение, она, почти голая, отправилась по квартире на его поиски. Он был на кухне, стоял возле подоконника и курил. Вообще-то он очень редко курил: когда выпивал или когда нервничал. Рядом стояла пустая рюмка.

- Значит, дезертировал? Стоишь тут, пьёшь в одиночку, - набравшись смелости, сказала Ольга.

Игорь повернулся к ней лицом.

- Извини, волнуюсь как пацан, - усмехнулся он.

- Может, ты забыл, что дальше делать?- слегка издевнулась Ольга.

- Что-то вроде того! - засмеялся Игорь.

Ольга подошла к нему вплотную, обняла за шею и зашептала в ухо, не понимая, куда делась её робость:

- А я помню...

- Откуда?

- В книжке прочитала... Для начала, надо снять галстук и рубашку.

Она стянула галстук ему через голову и начала расстегивать рубашку. Пуговиц было семь. "Это хорошо!" - подумала Ольга, на нечётные ей везло. Потом она просунула руку ему под ремень, почувствовала, как он напрягся, и потянула его (за ремень) в спальню. Игорь не сопротивлялся:

- Хорошие ты книжки читаешь! - проговорил он и подхватил Ольгу на руки.

- Ну, слава Богу, кажется, вспомнил,- успела ещё подумать Ольга.

Что происходило потом, она помнила с трудом. Короткая, тупая боль и ощущение волны, которая качала её, накрывала её собой, поднимала её наверх и снова опускала вниз.

- До чего же я люблю его! Я люблю его! Люблю! - Больше никаких мыслей в голову не приходило.

Утром, когда они вместе лежали в "малосемейной" ванне, Игорь признался:

- Вообще-то, у меня это тоже в первый раз, с девушкой.

- В смысле?

- В смысле, с девственницей.

- Ну и как?

- Хорошо. Очень хорошо... Какое-то необыкновенное чувство. Гордости, что ли? Что ты первый и пока - единственный.

- Почему "пока"? Ты у меня и будешь единственный. До самой смерти, - пообещала Ольга.

Игорь посмотрел на неё лукаво и прошептал, целуя в самое ухо:

- Хотелось бы, чтобы так оно и было...

Ольга подумала, как он может сомневаться. Всё так и будет!

- Расскажи мне о своей первой женщине. Кто она?

- Учительница.

- То есть?

- Учительница английского языка. Работала у нас в школе, я тогда в 10 классе учился.

- И что, вы прямо на уроках любовь крутили?

- Зачем на уроках, после. Она на квартире у моего деда жила. Я как-то пришёл деда проведать да и остался. Жениться на ней хотел. А она не согласилась и следующей весной куда-то укатила. Переживал, дурак. Даже адреса не оставила.

- Ты любил её?

- Тогда казалось, что да. А сейчас смешно вспоминать. Да и хватит об этом, разве мы не можем поговорить о твоём первом мужчине? Как он тебе? Понравился?

- Понравился, - прошептала Ольга,- очень, очень. Я его так люблю!

- Докажи! - скомандовал он, и оба мокрые бросились в спальню.

На второй день на свадьбу они не пошли. Им звонили по мобильному телефону, слали SМS-ки, даже звонили на "Радио 3". Всё было бесполезно. На минуту оторвавшись от Ольги, Игорь тоже отправил SМS на "Радио 3", где всех гостей поздравил с их свадьбой и намекнул, что они очень заняты. Гостей же попросил не напрягаться, а есть, пить и веселиться, потому что отсутствие на свадьбе молодожёнов, не означает "отсутствие самой свадьбы". Так что отдувались на второй день перед гостями Аллочка и Антон. Вечером часов в девять под окном раздались крики "поздравляем", "горько" и даже "выходи, подлый трус". Это свадебная молодёжь, подстрекаемая Аллочкой и Антоном, подготовили молодоженам сюрприз. Принесли петарды и фейерверки, устроили настоящий салют. Игорь и Ольга вышли на балкон, извинились. Ольга помахала ручкой и даже послала воздушный поцелуй, но в квартиру никого не пустили. Всё блаженство мира сосредоточилось в ту ночь в их двухкомнатной квартире по улице Лизы Чайкиной.


Электропоезд плавно подходил к вокзалу. "Станция Омск" - объявил тот же гнусавый голос. "Уважаемые пассажиры, вы прибыли на станцию Омск, не забывайте свои вещи в вагонах электропоезда. При обнаружении бесхозных вещей немедленно сообщайте о них...". Двери открылись, и Ольга вышла на перрон, так и не узнав, кому сообщать о "бесхозных вещах".

Город встретил её шумом улицы, визгом тормозов и едким запахом выхлопных труб.

- Надо же всего две недели не была в городе, а уже отвыкла. В какой-то степени даже лучше, что дети сейчас на пасеке и не дышат этими ядами.

Чтобы обвыкнуться, решила посидеть в сквере возле памятника Ленину. Собственно говоря, чёткого плана у неё на сегодняшний день не было. Перво-наперво, надо съездить домой, на квартиру, разузнать, как там дела. Желательно это сделать незаметно. Затем надо обратиться в какую-нибудь солидную риэлторскую фирму. Где такую найти, Ольга тоже не знала. Стоп! Ну, как же не знаю. Знаю! Ведь была же я с Игорем в Торговом центре. Там есть зал Дополнительных услуг. Игорь заключал с ними какую-то сделку или договор (скорее всего старую квартиру продавал), пока она по этажам шмотки и сувениры разглядывала. Должно быть, фирма надёжная. Игорь с ненадёжными не связывался.

Наметив хоть какой-то план действий, Ольга пошла на остановку. Народу было много. Люди метались от одного автобуса к другому, потому что те останавливались не на остановках, а за их пределами. На остановках расположились "Газели". К своему стыду, Ольга не знала, на каком автобусе лучше добраться до дома.

- Поеду на Левый берег, а там соображу, что к чему, - решила она и села в первый подъехавший автобус, на котором было написано "Автовокзал". Далековато от дома, но там разберёмся.

Подходя к дому, она подняла глаза на третий этаж. На окна своей квартиры. Сердце так застучало, что Ольга на минуту оглохла. Сколько пережито в этой квартире. Разве можно её продать. Там память об Игоре, его душа. Он так радовался, когда они получили ордер. Привёз её сюда в ещё недостроенный дом, и они вместе мечтали, где у них будет спальня, где детская, пока их не прогнали строители. Заселились одними из первых и были так счастливы... до того самого дня, когда он просто ушёл на работу и не вернулся.

- Игорь, любовь моя, где ты? Почему ты ушёл? Хоть бы маленькую весточку о себе прислал.

В почтовом ящике Ольга обнаружила несколько рекламных газет и журналов "AVON" и "faberlic". Два письма из налоговой инспекции одно на её имя, другое на имя Игоря, просроченную повестку в суд (наверно, по поводу задолженности ЖКХ), письмо от Верочки, полное беспокойства и тревоги за подругу, и две "ругательные" записки от Ирки, которая тоже по-своему волновалась и переживала за подругу, исчезнувшую так внезапно.

- Хоть кто-то в этой жизни обо мне беспокоится, - подумала Ольга и повеселела.

Когда, поднималась к себе на этаж, услышала голоса. Кто-то спускался ей навстречу.

Незамеченной проскочить, скорее всего, не удастся. Уже открывая квартиру, Ольга услышала за спиной:

- Объявилась, наконец. Ты когда коммунальные услуги оплатишь? Из-за тебя нам всему подъезду грозят воду отключить. А собака твоя где?- это была старшая по подъеду. Закон подлости.

- Заплачу. Вот квартиру сдам в наём и заплачу.

- Ну, смотри, а то мы собираемся в суд обращаться, чтобы тебя выселили, в бомжатник.

- Я сказала, что заплачу, что вам ещё от меня надо, - чуть не плача произнесла Ольга. - А меня тут никто не спрашивал?

- Спрашивал. Этот твой...

- Игорь?- выкрикнула Ольга.

Старшая отшатнулась от неё как от умопомрачённой и профыркала:

- Почём я знаю, Игорь он или кто другой. На чёрной ВМW.

- Это не Игорь, это Антон,- подумала Ольга и, чтобы скрыть слёзы от посторонних проскользнула в дверь собственной квартиры. Сквозь двери слышала, как старшая шипела за дверью:

- И собаку свою не привози больше. Мы всем подъездом подписались, чтобы её убрать. Разве можно такую тварь в доме держать. У нас дети!

Ольга закрыла вторую дверь. Изоляция хорошая, тишина полная. Побродила по квартире и чтобы окончательно не разреветься, села на кухню читать корреспонденцию. В каждом письме было два налоговых извещения. Игорю за машину и старую квартиру, а Ольге за квартиру и участок земли. Вдаваться в подробности не стала - всё равно платить нечем. Странно только, что старую квартиру продали давно, а налог до сих пор им шлют. И участок какой-то. Не было у неё никакого участка...Опять что-то напутали! В суд она конечно тоже не пойдёт! Во-первых, время прошло, а во-вторых, что она им скажет. Ольга вошла в ванну и с удивлением обнаружила, что воду горячую так и не отключили. Мыться! Вот здорово! Через пару минут она уже принимала ванну, как когда-то в добрые времена. Расслабилась, закрыла глаза и словно почувствовала, как её обнимают мужские сильные руки. Ещё со времён малосемейной квартиры, где была крохотная ванна, они с Игорем любили мыться вместе. Игорь ухаживал за ней как за маленьким ребёнком. Он натирал ей кожу, смазывал бальзамом, массажировал икры и ступни, но самое главное - мыл ей голову. Это была не только его прихоть, но и необходимость - справиться одной с такой копной волос было трудно. Судя по тому, как часто и с каким усердием он это делал, ему это очень нравилось. А Ольге? Да, что Ольге! Ей нравилось всё, что он с ней делал. А ещё она любила гладить его мокрые плечи, шею, грудь и дразнить его до тех пор, пока тот в состоянии был терпеть. А потом они наперегонки бежали в кровать. Игорь был очень нежный, ласковый, а иногда даже робкий любовник. Он называл это "синдромом первой брачной ночи" - словно, всё ещё боялся причинить ей боль. Он никогда не набрасывался на неё в порыве страсти, а делал всё медленно, размеренно, чем иногда бесил Ольгу, но всегда доводил её до состояния полного изнеможения. Не то, что Антон! Они такие разные, хоть и друзья.

- Ну, зачем ты сейчас вспомнила об Антоне? - вылезая из ванны, ругала себя Ольга.

Пора забыть это безумство. Пора забыть! А, может, позвонить ему? Ведь искал же он меня зачем-то. Беспокоится? Просто позвоню и спрошу, какие новости. Но как только в трубке отозвался взволнованный голос Антона "Оля, наконец-то, я чуть с ума не сошёл", она выпалила:

- Приезжай сейчас ко мне домой. Я так соскучилась!

Антон прилетел так быстро, как будто стоял за дверью. Увидев Ольгу в банном халате и с мокрыми волосами, он опешил:

- Оля, что-то случилось?

- Случилось. Я же сказала тебе, что соскучилась!

Больше слов не понадобилось. Раздеваясь и разуваясь на ходу, Антон набросился на неё как ястреб на добычу. Рывком открыл дверь гостиной, и через секунду они уже были на диване. Это был самый быстрый и искромётный секс в её жизни. Острота ощущений была на грани болезненности. Чтобы прийти в себя Ольге понадобилось время. Антон это почувствовал, может быть, тоже испытал что-то похожее:

- Оленька, девочка моя, что же ты со мной делаешь? И с собой тоже! Нельзя же так. Ты доведёшь себя до крайности и бросишься в постель первому встречному. Где ты была? Где дети? Что все-таки происходит?

Ольге не хотелось говорить, ей вообще ничего не хотелось. Кроме одного, ещё и ещё раз пережить это ощущение на грани болезненности и блаженства. Она погладила Антона по груди вокруг сосков, как когда-то это делала с Игорем. Затем её пальцы очертили овал вокруг его пупка. Дальше - ниже. Почувствовав, что мышцы Антона стали твёрдыми, прошептала:

- Хочу ещё!

Спустя час, когда они успокоились, Антон всё-таки потребовал у Ольги отчёта.

- Где была? Почему уехала? Как долго собираешься болтаться неизвестно где?

Ольга обиделась:

- Почему, неизвестно где. Известно, у подруги в Москаленском районе. Помогаю ремонт делать (это к вопросу о сломанных ногтях и ссадине на бедре). Приеду, когда захочу. Отчитываться что ли я должна перед тобой. Кто ты такой? Ты мне не муж, попользуешься мной и бросишь. Хотя, что я говорю, и муж бросил!

В конце своего оправдательного монолога Ольга разревелась:

- Меня, между прочим, из квартиры выселяют, за неуплату коммунальных услуг и банковского кредита.

- Как это выселяют?

- Сказали - квартиру продадут, долги заберут, а мне дадут социальное жильё.

- Какое? - не понял Антон.

- Социальное.

- А что это за жильё?

- А я откуда знаю. Старшая по подъезду говорит, что моё место в бомжатнике.

- Сколько? - вдруг резко спросил Антон.

- Чего сколько? - не поняла Ольга.

- Сколько ты должна за коммуналку?

- Тысяч сорок, теперь уже. Это вместе со светом. Или без света?

Антон осуждающе посмотрел на Ольгу. В его взгляде она прочла "и когда уже ты начнёшь относиться ко всем этим проблемам по-взрослому".

- Денег на коммуналку я тебе вечером привезу. Ты ведь не сегодня едешь в Москаленки?

Ольга отрицательно покачала головой.

- А там и с банком, что-нибудь придумаем?

- А мне ещё налоги платить надо. За старую квартиру и за землю какую-то и за машину Игореву. Ольга протянула Антону квитанции. Он пообещал заехать сегодня в налоговую и выяснить, что к чему.

Проводив Антона, она задумалась "Что с ней происходит? Ведь так недолго и влюбиться. А как же Игорь? Ведь она же его любит". Вошла в кабинет мужа. На столе стояла фотография, где они вдвоём в Египте на фоне пирамиды Хеопса. Ей показалось, что Игорь смотрит на неё с укором. Ольга поцеловала его и взмолилась: "Прости меня, милый мой, прости. Мне так плохо без тебя. За годы жизни с тобой я привыкла, что меня кто-то любит, ласкает, обо мне кто-то заботится, что рядом со мной находится сильный и верный мужчина, на которого можно переложить все свои и семейные проблемы".

После обеда Ольга отправилась в Торговый центр. Найти агентство не составило труда. В небольшом помещении сидели две молодые женщины. Ольга присела к той, которая раскладывала "Косынку" на компьютере - значит свободна. Сказала, что хочет сдать квартиру, желательно на длительный срок. Девушка протянула ей Заявление - заполняйте. В графе "Семейное положение" Ольга сначала написала "не замужем", потом подумала и зачеркнула "не". Проверяя документы, девушка спросила:

- Так вы замужем или нет?

- Не знаю,- машинально ответила Ольга, думая о том, во что ей выльется этот договор.

- Как! - воскликнули обе женщины одновременно.

Пришлось коротко поведать об исчезновении Игоря. Чтобы её рассказ не показался неубедительным, она добавила в конце:

- У меня и справка есть из милиции.

Женщины уткнулись в справку. Вдруг та, что сидела рядом сказала:

- А я помню вашего мужа. Он был тут у нас несколько раз, хотел квартиру продать, а потом передумал и сдал её внаём. Другу своему что ли. Видя недоумённый взгляд, Ольги она добавила:

- А вы что не знали об этом?

- Нет, я думала, он её продал.

- Может, и продал, позже - не знаю, но только не через наше агентство. Да я сейчас и договор найду.

Она потеснила подругу за компьютером:

- Вот, нашла. Князев Игорь Андреевич отменяет заказ на продажу квартиры по улице Лизы Чайкиной 12 и передаёт её в аренду Хромову Сергею Васильевичу 1970 года рождения. Вы знаете этого Хромова.

Ольга закашлялась:

- Знаю, это друг Игоря, вместе служили, кажется. А вы всех клиентов помните, которые к вам обращались?

- Нет, конечно. Но его запомнила. Это был день моего рождения, поэтому я торопилась домой - ужин готовить. Настроение было паршивое. Во-первых, работаю одна - подменить некому. А, во-вторых, утром в автобусе у меня стащили мобильный телефон. Недешёвый - знаете ли. А тут они пришли. Улыбаются. Комплименты сыплют. Я сначала им нагрубила. Давайте по делу. Тороплюсь мол. Но Игорь, то есть муж ваш, пообещал меня до дому подбросить, если я всё быстро сделаю. Пока я заполняла документы, пожаловалась ему на жизнь, на телефон: он ведь умел располагать к себе. Когда мы закончили, попросил меня немного подождать. Через минут десять вернулся и протягивает мне новый телефон. Я сначала опешила, начала отказываться, а он сказал: "Нельзя, чтобы такая красивая девушка переживала из-за какого-то телефона. Правда у меня к вам одно условие - один из первых номеров, записанных на вашем новом телефоне, должен быть мой" и протянул мне листочек с номером своего мобильника. Я, как только симку восстановила, так и вписала его. Вот он. И она назвала цифры Игорева телефона.

Ольга заволновалась:

- И вы звонили ему?

- Звонила. Да вы не подумайте ничего такого, так в "Гжельке" посидели пару раз, поболтали. Я же вижу, человек солидный, женатый.

И, чтобы как-то сгладить неловкость, от того, что сказала лишнее, девушка приказала подруге:

- Давай оформляй всё без проволочек. Я лично подберу вам клиента. Не переживайте. Зайдите дней через пять или неделю или дайте номер своего мобильного телефона. Я вам перезвоню.

Ольга сказала, что у неё нет мобильного телефона, но через неделю обязательно зайдёт. Забыв поблагодарить девушку (Светлану было написано на бейджике), Ольга уныло побрела домой с одной лишь мыслью: "было у Игоря с этой Светланой что-либо или нет".

Вечером, лёжа с Антоном в постели, Ольга спросила:

- Скажи, а Игорь мне изменял?

Антон задумался:

- Насколько я знаю, нет.

- Ой, ли? - и рассказала про Светлану из агентства.

- Видишь ли, Оленька, изменять и ходить налево - это разные вещи.

- Не поняла!

- Ну, как бы тебе объяснить? Изменять - это значит иметь какую-то постоянную связь. Любовь там и всё прочее. А ходить налево - это так случайные развлечения. Ну, как курортные романы, знаешь. Встретились, перепихнулись, а утром каждый в свой поезд и "прощай".

- А ты своей жене изменяешь?

- Ты меня об этом спрашиваешь?

- Да.

- Ну, если я сейчас здесь с тобой нахожусь, то, ясно, - изменяю.

- А кроме меня?

- А кроме тебя, только хожу налево.

- А Игорь часто от меня ходил "налево".

- Не знаю, он передо мной не отчитывался,- Антону надоел это дурацкий разговор, он хотел подняться, но Ольга удержала его:

- А, вот я сейчас, по твоему, что делаю: изменяю Игорю или "хожу налево"?

Антон взорвался:

- Какому Игорю? Оля, опомнись, нет уже никакого Игоря. Ты не можешь изменять тому, кого нет. Не можешь! Есть только ты и я. Ты и я! Оля, опомнись! Сколько ты ещё будешь мучить себя и меня?

Ольга отвернулась к стенке и заплакала. Антон понял, что обидел её, лёг рядом, прижался к ней. Cтал целовать её шею, плечи, спину. Ольга не откликалась. Он снова заговорил с ней:

- Оленька, девочка моя, ну прости меня. Не плачь, детка. Скажи мне, что ты хочешь. Я сделаю всё, милая.

Ольга резко повернулась к нему:

- Не смей говорить, что его нет! Я хочу, чтобы он был. Со мной, не со мной, с другой женщиной или с несколькими, в этой стране или в какой-то другой. Я хочу, чтобы он был. Просто был! Просто был! Был не в прошедшем, а в настоящем. Понимаешь? Просто был!

У неё началась истерика. Антон снова стал ласкать её, понимая, - это единственное, что может сейчас успокоить Ольгу. И в самом деле, она перестала всхлипывать только тогда, когда волна желания прокатилась по телу и затаилась где-то внизу живота.

- Может, он и прав. Нет больше никакого Игоря, и я люблю Антона, - подумала Ольга, прежде чем окончательно погрузиться в состояние блаженства.

Утром, когда Ольга проснулась, Антона уже не было. Странно, мог бы и попрощаться, ведь знает, что она сегодня уедет на вечерней электричке. Вот так всегда - делают, что хотят и когда хотят, абсолютно не думая о ней. На столе в кухне обнаружила записку "Оля, ты знаешь, как я к тебе отношусь. Ради тебя я готов на всё: развестись с женой, оплатить твои и Игоревы долги и даже убить ... Но я не могу, не могу воскресить Игоря. Прости. Антон".

- Почему воскресить? - подумала Ольга.- Разве Игорь умер? Может, Антон знает то, чего не знает она. Ольга заплакала.


11

Уже сидя в вагоне вечерней электрички, Ольга подвела итог сегодняшнему дню. С утра отправилась в контору ЖКХ, где с ней провели беседу, выписали квитанцию и взяли с неё слово, что она будет исправно ежемесячно вносить плату за коммунальные услуги. Затем о оплатила по счётчику электроэнергию, телефон (в агентстве сказали, что квартира с телефоном стоит дороже) и из оставленных Антоном денег у неё осталось три с половиной тысячи рублей. Ребятишкам на сладости. Это было хорошо. Всё остальное выглядело несколько иначе. В налоговую ей пришлось ехать самой (Антону ничего не удалось выяснить, потому что не было электричества). Обойдя три кабинета, Ольга выяснила, что за ней и за её мужем числятся, в общей сложности, квартира площадью 33 кв.м., квартира площадью 145 кв.м., машина стоимостью 1,5 млн. рублей и участок земли размером 0,14 га стоимостью шестьсот тысяч рублей и участок земли 0,02 га (скорее всего под гаражом). Всё это облагается налогом на сумму более двадцати тысяч рублей. Затем Ольга отправилась в ГАИ выяснять, как можно снять машину с учёта. Там сказали, что нужно принести справку из милиции, что возбуждено дело об угоне автомобиля. Ольга оправилась в милицию. Следователь, который занимался делом об исчезновении Игоря, был в отпуске. Сказали прийти через месяц. Не солоно хлебавши, Ольга направилась (по совету Антона) к нотариусу, который вёл все Игоревы дела. Где находится нотариальная контора, Ольга знала. Она заняла очередь - перед нею было человек двадцать. "До обеда не пройду", - решила Ольга и обречённо села на банкетку:

- Когда-то надо эти проблемы решать.

Во время обеденного перерыва очередь немного рассосалась. Ольга тоже вышла перекусить. Выходя из помещения, Ольга заметила мужчину, которого уже видела сегодня: сначала возле дома, потом на крыльце налоговой, теперь - здесь. "Странное совпадение,- подумала она, - если это совпадение. А может, он следит за мной? Додумалась тоже "следит". Кому ты нужна? Как кому? А Боровому долг-то ещё не отдала!". Сердце тревожно забилось. Забыв о еде, Ольга вернулась в нотариальную контору - если что, не будут же убивать среди белого дня на глазах у стольких людей.

В кабинет нотариуса попала только в три часа. Перед ней сидел пожилой усталый мужчина. Он извинился за очередь. Его помощница ушла в отпуск (лето же!), вот и приходится обходиться одному. Ольга представилась. Мужчина поднял брови и спросил:

- Вы жена Князева Игоря?

- Да.

- Наслышан о вашем горе. Новости какие-нибудь есть?

Ольга отрицательно покачала головой:

- Всё по-прежнему, нигде не объявлялся, никому не звонил, из страны не выезжал, как в воду канул.

Нотариус сочувственно покачал головой:

- А я звонил вам. Да только телефон "временно не может быть вызван"

- Отключили за неуплату.

- Почему же вы раньше ко мне не пришли?

- Зачем? - удивилась Ольга.

- Как зачем? Я вёл все дела вашего мужа. Меня в милицию вызывали, следователь допрашивал. Между прочим, вы знаете, что хозяин СТО, куда Игорь (Андреевич, кажется?)- Ольга согласно кивнула - заезжал, вас обманывает. В тот день они приезжали с вашим мужем ко мне, и Игорь Андреевич передал ему в качестве задатка пятьсот тысяч рублей. У меня и копия расписки имеется. В случае, если сделка не состоится, с виновного взыскивается штраф в размере половины данной суммы. В вашем случае господин Бейжанов должен вам двести пятьдесят тысяч рублей. Или вам деньги не нужны?

- Нужны, - сказала Ольга, - ещё как нужны. Я в банк задолжала за квартиру.

- Так поезжайте к нему. А если он будет отнекиваться - пригрозите судом. Этот господин - пока что иностранец и российского гражданства не имеет. Я думаю, не в его интересах судиться.

Ольга почувствовала расположение и благодарность к этому пожилому человеку. Никто так подробно и доходчиво не объяснял, что нужно делать. Она снова готова была расплакаться. Одно останавливало - этому человеку работать надо, а не сопли её вытирать. Она собралась уходить, забыв о том, что пришла по поводу квартиры и участка земли.

- А вы уже подали заявление в суд о признании вашего мужа "безвестно отсутствующим"?

- Что? - не поняла Ольга.

- Значит, не подали. Это нужно сделать немедленно. Скоро ведь год как его нет. А по нашему закону подать такое заявление можно только в течение года.

- А что мне это даст?

- Без этого вы не сможете вступить в права наследования. Это, конечно, не сразу, спустя пять лет. Но в суд нужно обратиться в ближайшее время. Понимаете?

- Понимаю,- Ольга, наконец, вспомнила, зачем пришла.- Я хотела узнать насчёт старой квартиры и земельного участка, записанного на моё имя.

Порывшись в нескольких папках, Рудольф Иванович (странное сочетание имени и отчества!) объяснил ей, что лично она является владелицей участка земли в районе посёлка Дружино. Участок куплен под строительство дома коттеджного типа. Маленький участок земли принадлежит Игорю, и на нём действительно находится гараж, а расположен он по улице Лизы Чайкиной. Это там, где старая квартира вашего мужа.

- Кстати, сделку о продаже этой квартиры я не оформлял, - добавил он.- Скорее всего, ваш муж, как вам и сказали в агентстве, сдал её в аренду.

Ольга снова собралась уходить, но вдруг вспомнила неприятного типа, который следил за ней:

- Скажите, а тот участок точно мой. Я могу его продать?

- Конечно, можете, все документы оформлены на вас. Только я бы не советовал это делать сейчас. Есть прогноз, что года через два эти участки значительно подорожают. Ваш муж об этом знал.

Решив окончательно довериться этому человеку, Ольга сказала:

- Игорь задолжал крупную сумму одному криминальному авторитету, теперь эти деньги требуют с меня. Миллион я уже отдала, и ещё столько же нужно.

Нотариус насторожился. Брови его удивлённо поползли вверх:

- Насколько я знаю, Игорь Андреевич с криминалом дел не имел. Он выкупил свой бизнес лет пять-шесть назад.

Ольга рассказала ему о звонке Кости Борового и об условии передаче долга.

- Как вы сказали, фамилия этого "криминалитета"?

- Константин Боровой, по кличке Боров.

Глаза Рудольфа Ивановича стали круглыми. Он подошёл к Ольге, взял её за руку и сказал:

- Милая. Как вас зовут? Оленька? Милая Оленька, вас кто-то развёл на такие огромные деньги, нет такого криминального авторитета у нас в городе. Поверьте мне!

Ольга остолбенела: "Как нет. А кто же ей звонил тогда? Кто к ней домой приходил? Кому она деньги-то Игоревы отдала просто так?".

Видя её шоковое состояние, нотариус предложил ей холодного чаю. Пока она пила чай, он выглянул за дверь и сказал, чтобы клиенты не волновались - он всех примет, но чуточку позже. А кто не может ждать, он готов записать на завтра, в удобное для них время. Может, от холодного чая, а может от нервного напряжения Ольгу начало трясти.

- Да вам, милая, капелек надо... сердечных, - он уже капал ей в стакан пахнущую мятой и валерианой жидкость. - Пейте!

Ольга беспрекословно повиновалась:

- Что же мне теперь делать?

- Вам, в милицию надо обратиться, там разберутся, что к чему.

Ольга категорично затрясла головой.

- Ну, тогда к частному сыщику. Хотя тоже толку мало, я вас понимаю. В любом случае, больше платить никому ничего не надо! Вы слышите меня... никому платить не надо! А если вам ещё раз позвонят - скажите, что вы их раскусили и ничего больше платить не будете. Угроз не бойтесь, скорее всего, это банальный развод. Но я всё равно наведу справки по своим каналам. Когда вы можете ко мне подойти? Через недельку, очень хорошо! Успокойтесь, деточка, я думаю, мы разберёмся.

Взглянув с благодарностью на Рудольфа Ивановича, Ольга достала кошелёк.

Нотариус засмеялся:

- Опять платить хотите? Не надо. Мы же с вами просто поговорили. А вот, действительно надумаете, что-либо продать или купить, или завещание на кого оставить - милости прошу. Нет, завещание, пожалуй, не надо. А сейчас, прямо сейчас - на СТО, к Бейжанову. Всего доброго!

Ольга отравилась на СТО. Бейжанова пришлось ждать минут сорок: рабочие сказали - в отъезде. Узнав Ольгу, он заволновался. Ольга показала ему копию расписки. Тот начал было говорить, что это не документ, нужна сама расписка. Этот Игорь у него всех клиентов отбил, и сам куда-то канул. Ещё неизвестно, кто кому должен. Как и советовал нотариус, Ольга заикнулась о суде. И без того узкие глаза Бейжанова стали ещё уже.

- Сейчас не могу, денег нет. Время надо.

- Сколько?

- Месяц, два, может, больше...

- Неделю! - сказала Ольга.- Ровно неделю и не дня больше!

Из горла хозяина СТО вырвалось что-то среднее между рычанием и ворчанием. Но Ольга уже не боялась его - если денег через неделю не будет, пожалуюсь Антону!

Выйдя за ворота СТО, Ольга снова увидела знакомую фигуру. Да кто ты такой и что тебе надо от меня? Если ты не от бандитов, то от кого?

Ольга решила было ехать на вокзал, но, посмотрев на время, решила: "На пятичасовую электричку я, судя по всему, опоздаю, а до следующей ещё два часа. По пути заеду на нашу старую квартиру, поговорю с этим Громовым, нет Хромовым Сергеем. Узнаю, почему налог не уплатил".

Самого Хромова дома не было. Жена сказала "ещё с работы не пришёл" и, не пригласив войти, закрыла перед Ольгиным носом дверь. Сидя у подъезда на лавочке, Ольга задумалась: "Ведь, по сути, это её квартира. Она могла бы здесь жить с ребятишками, а не скитаться по чужим людям. Хотя, какие они чужие, почти свои. А эти, друзья, тоже мне, дверью перед носом хлопают. Хромова она видела несколько раз. Он гулял на их свадьбе: один раз без жены, а через год с женой. Не могла же она не запомнить Ольгу".

Хромов сделал вид, что Ольгу не узнал, и остановился только тогда, когда она окликнула его по имени.

- Ольга, что ты здесь делаешь?

- Тебя жду?

- А почему на улице, не в квартире?

- У жены спроси.

- Может, не узнала.

- Я представилась.

- Ну, извини. Что ты хотела?

Ольга протянула ему налоговую квитанцию

- Что это?

- Ты сколько лет живёшь в этой квартире?

- Два, скоро три будет.

- И не знаешь, что это такое. Это квитанция на уплату налога на имущество.

- Какого имущества?

- Квартиры этой.

- Но, я -то почему платить должен. Квартира не моя.

- Вот здорово! Живёшь ты, а налог платить должна я.

- Игорь всегда сам платил.

- Ты же прекрасно знаешь, что Игоря сейчас нет. А я за тебя платить не собираюсь.Или плати налог или освобождай квартиру. Мне тоже сейчас деньги нужны.

Хромов молча взял квитанцию, но, увидев сумму, снова протянул её Ольге:

- Да, у меня и денег таких нет. У меня зарплата шесть тысяч.

- А у меня вообще никакой зарплаты нет. И детей двое, - она всё-таки всучила ему квитанцию. - Советую заплатить и побыстрее, пока пеня не набежала.

Ольга почти бежала на остановку: "Ничего себе, друг Игоря, - нахлебник какой-то. Вот пожалуюсь Антону, тот быстро заставит платить". Ольга поймала себя мысли, что думает об Антоне, как когда-то думала об Игоре. Если есть проблема, тот всегда поможет решить. Надо бы позвонить ему. Наверное, он обиделся, поэтому и не разбудил её утром. Она нажала кнопку телефона и удивилась - первым в её записной книжке значился телефон Антона, номера телефона Игоря не было. Услышав усталый голос Антона, Ольга спросила:

- Ты всё ещё сердишься?

Трубка вздохнула:

- Нет. Ты же знаешь - я не могу на тебя долго сердиться.

- Это хорошо.

- Ты уезжаешь?

- Да сейчас заеду домой за вещами и на электричку.

- Может, подбросить?

- Нет. Я приеду через неделю, мне понадобится твоя помощь. Я могу рассчитывать?

Трубка снова вздохнула:

- Конечно.

- Спасибо. Буду скучать. Пока.

- Я тоже. Пока.

Разговор получился какой-то незавершённый. Когда общались по телефону с Игорем, она всегда заканчивала разговор словами "люблю, любимый". А сейчас даже на банальное "милый" язык не повернулся. Интересно, кто стёр телефон Игоря в памяти мобильника. Наверное, Антон. Глупо! Этот номер не то, что в памяти, он в её сердце записан. Уже в электричке, Ольга вписала снова телефон Игоря под номером один. Рано, слишком рано Антон пытается занять его место!

Электричка опаздывала минут на двадцать. Уже подъезжая к разъезду, Ольга забеспокоилась: опять набрала вещей полные руки. Да ещё продуктов подкупила. Как тащить всё это будет до пасеки? Когда открылись вагонные двери, Ольга увидела на насыпи Грома. Выбросив сумки и спрыгнув сама, Ольга обняла пса за толстую жилистую шею:

- Ах, ты мой милый! Джентльмен ты мой! Встречать пришёл свою блудную хозяйку.

Пёс неодобрительно затряс головой - он не любил эти дамские нежности.


Зайдя во двор пасеки, Ольга увидела, что всё её семейство, начиная от дяди Паши и заканчивая Мелкой, сидит на крыльце. Ждут! Сердце её радостно забилось. Всё-таки не одинока она в этой жизни. Ребятишки бросились с крыльца - кто первый обнимет маму. Андрюшка оказался шустрее, Аннушка надула было губы, но увидев, сколько мама привезла вкусненького, тут же забыла про обиду. За ужином Ольга коротко поведала, о том, как обстоят дела, ни словом, при этом, не упомянув об Антоне. Что-то в их отношениях ей казалось постыдным. Вместе погоревали о глупо подаренном кому-то миллионе "деньжищи-то какие, отродясь не видывали". И, понимая, что Ольга устала с дороги, тётка Настасья скомандовала "мыться и спать!". Ложась в постель, Аннушка захныкала "хочу к маме". Ольга перенесла сына на свою кровать, а сама легла с дочерью. Запела: "баю-баю-баеньки"... Маленькие ручки обхватили её за шею, и вскоре Ольга услышала тихое посапывание. Дети у неё всегда засыпали быстро. Игорь говорил, что это они унаследовали от него. Если нет других дел, надо поспать: во сне человек меньше стареет. Ольга же, несмотря на усталость, долго не могла уснуть. Она боялась предстоящих ей через неделю разборок, и чтобы не думать о них, снова погрузилась в прошлое.

Медовый месяц у них был короткий (у Игоря - работа, у Ольги скоро сессия в университете), но яркий. Двухнедельный круиз по Средиземноморью Турция - Египет - Греция. Слегка портило настроение то, что Ольга плохо переносила морскую качку. При малейшем волнении на воде она лежала в каюте, наглотавшись всякого рода микстур и таблеток. Игорь, как и подобает новобрачному, почти не отходил от жены. Хорошо ещё, что море было относительно спокойно. Зато, как только ступали на землю, Ольгу было не узнать. Больше всего ей хотелось на пляж, на настоящий пляж, где песок, прозрачная морская вода и много солнца. Особенно ей понравилось в Анталье. Вечерами они любили наблюдать, как переливаются огни города в морской воде. В ночном баре, который облюбовали в последнюю ночь пребывания в Анталье, Ольга залюбовалась девушками, которые исполняли восточные танцы. Приеду домой, куплю самоучитель, обязательно выучу танец-живота. Игорь так смотрит, только что слюни не пускает. Чтобы хоть чуть-чуть отвлечь его от столь интересного зрелища, Ольга наступила мужу на ногу. Получилось больно. Игорь от неожиданности ойкнул, потом рассмеялся - он забыл, что жена его "патологически" ревнива и не выносит, когда он общается с другими женщинами или даже смотрит на них, особенно, если эти женщины красивы. Её ревность волновала и возбуждала его. Главное вовремя остановиться, а то последствия могут быть непредсказуемыми. Сам же Игорь, наоборот, был "нисколечко" не ревнив. Ольге казалось: это от того, что он её недостаточно любит. Иногда даже пыталась спровоцировать его ревность, но всё было напрасно. Он только улыбался. А когда она злилась, тащил её в кровать. Где ещё можно доказать свою любовь!

Как-то ночью решила задать мужу давно мучающий её вопрос: откуда тот узнал про её родинку - ведь тогда в машине он не мог её видеть.

Игорь сделал такое лицо, как будто хотел поведать жене большую тайну.

Ольга приготовилась. Ей нравились его рассуждения о связи прошлого и настоящего. Однако его рассказ не только не позабавил Ольгу, но и рассердил её. Оказывается, лет шесть, или теперь уже - семь назад, Серёга Воронков позвал Игоря и Антона к себе в гости: отдохнём на речке, порыбачим, а заодно и родителям поможем, которые к дому пристройку делали. А погода, как на грех, неважная. И дождя нет, и холодно. Ну, всё равно, перед отъездом выбрались на речку. На пляже - никого. А из воды две головы торчат - одна рыжая, другая - русая. Русалки? Оказалось, девчонки-соплюхи купаются. На тот берег плавают. Я удивился. Малявки совсем, а не боятся. Вышли из воды, трясутся. Обтёрлись наскоро, и бежать - видно, нас испугались. Я успел заметить у одной (с русой косой) грудка уже так оформилась и родинки: одна на правой груди, а другая слева, чуть ниже пупка. Я ещё тогда подумал: "вырастет, и будет кто-то эти родинки целовать". А потом в клубе - я вас сразу узнал. Одна - рыжая, другая - русая, с косой. Ну, а как узнал, так сразу про родинки твои вспомнил. А как вспомнил, так и запал на них.

Обиженно сопя, Ольга спросила: "Зачем надо было там, в ресторане, мистики напускать?".

Игорь рассмеялся:

- Надо же было тебя чем-то удивить. Ты у нас девушка - начитанная, на классической литературе воспитанная. В университете учишься. А я так, в политехе на третьем курсе третий год числюсь. А потом, мистика она всё-таки есть. Хотя бы в том! - что я родинок никогда не видел?! видел! да ещё, в каких местах! А запал именно на эти!

Ольга обиделась: "Родинок он видел много - хвастун! Вот и вспоминай их, а эти мои! Сейчас тональным кремом замажу, а после и вообще сведу!"

Игорь предложил выкуп. Сначала Ольга была "непреклонна". Но, когда цена каждой поднялась до бриллиантового колечка и подвески в виде луны, она стала колебаться, а после коралловых бус и гребня в волосы от непреклонности не осталось и следа. К тому же он обещал обеспечить каждой родинке пожизненное содержание и надлежащий уход.

Египет потряс Ольгу своими контрастами. С одной стороны многовековая история, граничащая с вечностью; с - другой, базарная суетня и толкотня, постоянные крики и брань на улице. Величественные пирамиды, сфинкс с его вечным вопросом, одноглазая красавица Нефертитти и убогие холупки бедняков, расположенные неподалёку от императорского дворца. Как и везде - блеск и нищета рядом.

В Греции они посетили два города Афины и Салоники. Здесь Ольга оказалась на высоте. Греческую мифологию она знала хорошо и постоянно удивляла Игоря рассказами об олимпийских богах, героях и их подвигах. Выслушав очередной миф о ревности Геры и о бесчисленных изменах Зевса - громовержца, Игорь сказал:

- Надо же, всё как у нас.

- Что-о? У кого это у нас?

- Я имел в виду, не у нас с тобой, а у людей, солнышко, - улыбаясь, добавил Игорь.

Но Ольга всё равно обиделась. Целый день дулась на мужа и даже не пошла с ним купаться в ванну, сказав банальное "я устала". Игорь понял - надо спасать положение. Для этого мудрые люди придумали магазины. Новые бусики, колечки, чулочки, маечки, блузочки и существуют для того, чтобы примирить поссорившихся мужа и жену. Вообщем возвращались они из круиза - Игорь плюс один чемодан, а Ольга вся разряженная, как рождественская ёлка.

Теперь лишь фотографии да некоторые безделушки напоминают о том блаженном времени.

Ольга стала дремать. Сладкие воспоминания, переходящие в грёзы захватили её полностью: Игорь смеётся, Игорь сердится, Игорь читает греческие мифы, Игорь стоит под окном родильного дома с цветами (как всегда - белыми розами), Игорь поёт на годовщине их свадьбы "вместо лжи красивых глаз, это облако из роз...я люблю тебя до слёз...", поёт сам, потому что саксофонист куда-то запропастился, и он не смог его найти.

А Ольга и не знала, что муж умеет петь и у него такой красивый голос "...без ума люблю".

Словно убаюканная своими воспоминаниями Ольга уснула.


12

Время летело быстро. Ольга помогала дяде Паше в саду и на огороде. Работы было много. К концу недели её стали посещать тревожные мысли - ехать в город никак не хотелось. Если бы все эти проблемы решились сами собой. Всё-таки за время замужества она здорово обленилась. Это и неудивительно. С тех пор, как они поженились, Игорь стал для неё Ангелом-Хранителем. Он оберегал её от всех забот, как мог. Ольга забыла, что значит ездить в университет на троллейбусе или газели и стирать капроновые колготки, забыла, как это бывает, когда "просто нет денег" и "денег нет совсем". Игорь всячески пытался создать вокруг неё мир, в котором все проблемы решаемы быстро и надёжно. Приятельницы говорили, что Ольга сильно изменилась - зазналась. А Ольга и не думала зазнаваться. Она просто упивалась своей новой жизнью. Упивалась роскошью, изобилием, щедростью Игоря и его способностью реализовывать её самые сумасбродные мечты и фантазии. Вся её новая жизнь укладывалась в одну банальную фразу "она была счастлива". Ольга знала, что друзья за глаза, а иногда и в глаза называют Игоря "князем". Это естественно - ведь фамилия Князев. Постепенно, с лёгкой руки Антона, и за Ольгой закрепилось прозвище "княгиня". Ей это казалось напыщенным, но нравилось. Сразу после свадьбы она задумалась над своим имиджем. Рядом с Игорем - высоким белокурым красавцем должна находиться, если не самая красивая женщина, то хотя бы одна из них. Игорь, позволяя ей экспериментировать над собой как угодно, при этом ревностно относился к её волосам. Ещё бы "за косу такие бабки отвалены"! Цвет, блеск, пышность, волнистость (или как там это называется) - хорошо. Но никаких (слышишь никаких!) стрижек, чёлок и химических завивок! И, хотя носить такую копну на голове и ухаживать за волосами было хлопотно, Ольга смирилась. По нескольку часов просиживала в парикмахерских салонах с целью приукрасить свои волосы, но ни разу не позволила мастерам даже взять в руки ножницы. И, когда на годовщину их свадьбы, всё та же неутомимая Аллочка предложила измерить Ольгину косу, (вдруг супруг не уберёг - взыскать с него за утраченное имущество!), оказалось, что коса выросла ровно на половину стольника. Аллочка и Антон склеили скотчем обе половинки и отдали Игорю. Этот стольник стал его талисманом - он носил его в своём бумажнике или нагрудном кармане пиджака вместе с паспортом. В тот день, когда он исчез, его талисман тоже был с ним.

Ольга, по-прежнему, училась хорошо. Преподаватели удивлялись, как ей удаётся не наделать хвостов и сдавать сессии на пятёрки и четвёрки между свадебным путешествием, поездками за границу, беременностями и родами. Ольга понимала, что всё это благодаря заботе Игоря. Ей прощалось всё: испорченный ужин, невыстиранные рубашки и пелёнки, даже бардак на рабочем столе Игоря (сам он был предельно аккуратен), если "солнышко" искала "карандашик". "Образование жены - первая цель в жизни мужчины, - говорил он. - С дурой жить скучно!" А главной жизненной целью Ольги стала не учёба, и даже не дети (по мере их появления) - а необходимость нравиться Игорю. Она должна быть шикарной, яркой, небанальной, нескучной - разной. Должна быть ему интересной и желанной. А это требовала много времени и усилий. За этой своей главной задачей Ольга не заметила, как растеряла самых верных друзей и почти всех своих близких. Через год после свадьбы, умерла "младшая" бабуля; внезапно, почти не болея. Присутствуя на её похоронах Ольга прислушивалась к себе и, к удивлению, не находила в себе безысходности и горя. В её новой "счастливой жизни" даже смерть казалась каким-то естественным и логическим финалом. Исполнив свою грустную обязанность (как-никак любимая внучка!), Ольга тотчас вернулась к своей главной задаче - быть любимой. Она так увлеклась ей, что не заметила, как стала угасать мама. Очнулась Ольга, когда услышала от отчима страшное слово "рак". Ни дорогие лекарства, ни операции, ни народная медицина не помогали. Круги под глазами матери становились чернее, щёки бледнее, а сама она таяла прямо на глазах. В деревню к родителям, не смотря на свою вторую беременность, Ольга ездила теперь часто, но долго находиться рядом с матерью не могла. Нездешний отсутствующий взгляд мамы пугал её. Ольге казалась, что она знает о той, иной, жизни нечто большее, знает какую-то страшную тайну, раскрыть которую им, живым, не имеет права. Когда она умерла, Ольга поняла, что жизнь её разделилась на два периода "с мамой" и "без неё". Но рядом был Игорь. Он сочувствовал Ольге так, словно хотел все её переживания взять на себя. А когда родилась девочка, первый предложил назвать её Аннушкой в честь тёщи. Ольга безоговорочно согласилась. Она верила в загробную жизнь и покровительство мёртвых. Ей даже казалось, что мамина душа покинула своё измождённое больное тело, чтобы переселиться в новое, младенческое. Так было легче принимать мир таким, какой он есть.

Только, когда, приехав на сороковины, увидела в доме, который неразрывно был связан с образом матери, другую хозяйку (отчим уже успел поджениться на соседке Степановне, мотивируя свой поступок философским умозаключением "живым жить"), мир на время утратил для неё гармонию. Поэтому, на вопрос отчима, будет ли она оспаривать материнскую долю, Ольга сказала:

-Да! Ей (Степановне) здесь ничего не достанется! Всё Женьке отпишу!

И хотя ей не нужны были деньги, да и Женьку Игорь планировал после армии пристроить на свою фирму, Ольга упёрлась. Скоропалительную женитьбу отчима расценила как предательство. Уже потом от соседей (добрые люди везде есть) узнала, что у них (отчима и соседки) всё было слажено ещё задолго до смерти матери. А мама всё это знала и терпела! Зачем? Только теперь, мучительно ожидая вечерами Игоря, Ольга поняла, что любовь в состоянии простить всё, даже предательство. Теперь она бы тоже простила Игоря, да беда в том, что прощать некого.

В город Ольга решила ехать на вечерней электричке. В городской квартире был полный разгром после её спешной эвакуации. Надо навести порядок, а то вдруг найдутся квартиранты и придут своё новое жильё смотреть. Дядя Паша отвёз её на разъезд на лошади и пообещал встретить, потому что ей предстояло привести много вещей. Договорились, что она проедет до К...нска, там электропоезд стоит дольше. Будет возможность выгрузиться без проблем. Послезавтра.

Весь вечер Ольга занималась уборкой. Упаковывала и сортировала вещи, какие взять с собой, какие оставить. А, если оставить, то где? Решила приспособить для несрочных вещей кладовую на втором этаже. Жильцам хватит и одной, которая расположена на первом. Уборка затянулась до двух часов ночи. Обессиленная, Ольга сполоснулась под душем и отправилась спать. В спальню. На стене всё ещё висела фотография, они с Игорем целуются в церкви. "Забыла", - подумала Ольга. - Ладно, завтра сниму. День предстоял трудный.

С утра Ольга отправилась в агентство. Освободилась быстро. Светланы на месте не было, а её подруга сказала, что пока вариантов нет. Не особенно расстроившись, всё-таки можно быть в своей квартире ещё хозяйкой, отправилась на станцию техобслуживания к господину Бейжанову. Его тоже на месте не оказалось. На вопрос "когда он должен появиться?", рабочие ответили, что хозяин им не докладывает. Проторчав в так называемом "офисе хозяина" СТО три часа, Ольга поняла, что по-хорошему от него денег не добьётся. Выйдя за ворота, она тут же позвонила Антону. Обещал же помочь!

Поздоровавшись, Ольга тут же выложила Антону информацию и все накопившиеся возмущения. Антон сказал, чтобы Ольга "не парилась". Деньги вечером будут! Она же может заниматься другими делами. Вздохнув с облегчением, она направилась в нотариальную контору. Время шло к обеду. Чтобы не задерживать Рудольфа Ивановича, Ольга решила "выловить" его в обеденный перерыв. Нотариус сразу узнал "Оленьку" и предложил ей пообедать вместе с ним. Ольга пошла в кафе, но заказала себе только стакан холодной минеральной воды, желательно без газа. Рудольфу Ивановичу сказала, что уже обедала, на самом деле у неё не было денег, а падать "на хвост" пожилому малознакомому человеку ей было неловко. Как и предполагал Рудольф Иванович, никакого криминального авторитета по кличке "Боров" в городе не было. Оленьку кто-то развёл на крупные денежки. И это кто-то в курсе всех её проблем. Нет, конечно, это может быть "профессиональный" мошенник, но тогда он очень осведомлён в Ольгиных делах. Сам же нотариус считал, что это кто-то из близкого их с Игорем окружения воспользовался её наивностью и беспомощностью.

- Я, ведь, Оленька, почему сразу засомневался. Очень уж неожиданное прозвище для криминалитета.

- Почему? По фамилии Боровой. Ведь звали же Игоря "князь", потому что он Князев.

- То "князь", а то "боров". Есть разница?

Ольга пожала плечами.

Нотариус, тщательно пережёвывая пищу, продолжал:

- Вы, Оленька, насколько я осведомлён, в деревне раньше жили?

- Да.

- Так должны знать, кто такой боров.

- Ну, это свинья такая. В смысле - кабан.

- Правильно "кабан", но непросто "кабан", а извините меня за интимную подробность "кастрированный кабан". Не так ли?

- Да так, а "некастрированный" - хряк называется.

- Всё верно, деточка. А теперь представьте себе авторитета, который бы захотел иметь такое прозвище. Это кличка больше подходит для холуев или шестёрок.

Ольга молчала, не зная, что ответить. С одной стороны, ей было жалко утраченного миллиона (могла за квартиру в банк внести), а с другой стороны, если никакого Борового нет, то платить ей больше не надо. Значит можно больше не опасаться за свою жизнь и жизнь своих детей. Можно вернуться в город и не скитаться больше по углам. Хотя она и не скитается, у неё свой дом (то есть половина дома), ребятишкам там очень нравится. Да и некуда ей возвращаться - она же квартиру в аренду сдаёт!

- А как господин Бейжанов отреагировал на копию расписки?

Ольга рассказала нотариусу о разговоре с хозяином СТО и о его сегодняшнем дезертирстве. Скорее всего, добровольно этот деньги не отдаст.

- Вам бы, Оленька, к какому-нибудь приятелю обратиться, ведь остались же у вашего мужа друзья. Поверьте мне, мужчины быстро улаживают эти вопросы.

Ольга согласно кивнула, а про себя подумала: "уже обратилась - был бы результат!".

Результат был. Вечером Антон выложил перед Ольгой тридцать пачек сторублёвых купюр. Крупнее не было!

- Здесь же много, мне только двести пятьдесят причитается, - удивилась она.

- Инфляция, - хмыкнул Антон и закашлялся.

- Простыл что ли?

Не ответив на Ольгин вопрос, он продолжал:

- Через месяц ещё триста будет.

- Почему триста, мне нотариус сказал, что по закону мне (даже не мне, а Игорю) положена половина.

- Это Игорь-то жил по закону?

- Разумеется.

Антон снова хмыкнул:

- Закон - законом, а "понятия" никто не отменял!

- Какие "понятия"? Вы что бандиты что ли?

- Никакие мы не бандиты, просто и у деловых мужиков должны быть свои "понятия". Этот Бейжанов хотел деньги зажилить. Пусть теперь раскошеливается. "Скупой платит дважды", кажется, так говорится в пословице.

- В поговорке, - автоматически поправила Ольга, - там совсем другой смысл.

- В поговорке, так в поговорке. Здесь я без понятия.

Антон рассмеялся и снова закашлялся:

- Видишь, и у тебя тоже есть свои "понятия", - прошептал он, обнимая Ольгу и целуя её в плечо.

Ольга сдалась "В конце концов, ей деньги тоже нужны. Неизвестно, когда ещё квартиранты найдутся, а ссуду платить надо". Она хотела спросить Антона, что он знает про "Борова", но тот снова начал кашлять и Ольга поняла - простыл!

Всё! Скомандовала она "в постель!". Буду лечить! Антон подчинился.

Где-то на кухне был мёд, ещё прошлогодний, привезённый Игорем с дяди Пашиной пасеки. В шкафу в ванной комнате отыскалась старая горчица. Ольга понюхала. Пойдёт! Размешала мёд с горчицей, добавила немного мучки. Получилось тесто как на лепёшки. Приложила кусочек к локтю - через какое-то время зажгло. Хорошо! Поставила кипятить чай. Будет пить горячий - с мёдом! Когда Ольга вкатила тележку со всеми принадлежностями в гостиную, Антон понял, что обречён сегодня выздороветь.

Ольга любила и, что не маловажно умела лечить от простуды. Это ей передалось от бабушки. Особенно ей нравилось лечить Игоря. Когда он заболевал, он становился совсем другим человеком. Жалким и беспомощным ребёнком, который панически боялся людей в белых халатах и уколов. Ольга помнила, когда надо было во время её первой и второй беременности сдавать кровь из вены и из пальца, затащить Игоря в больницу стоило большого труда. Бывший морской пехотинец, несостоявшийся морской офицер, спортсмен, здоровый крепкий мужик бледнел и покрывался испариной, как только видел иглу от шприца. Только ради "солнышка и его лучиков" он соглашался на подобные "экзекуции". А чтобы затащить его в зубной кабинет! Только частный и только при полной анестезии. По американской технологии.

Интересно, Антон боится уколов? Ольга стала накладывать медовые лепёшки сначала на плечи и лопатки Антона. Затем то же самое проделала и на груди. Накрыв его детской пелёнкой и укутав в бабушкину пуховую шаль, стала поить Антона медовым настоем. Антон вспотел. Плечи, спину и грудь жгло. Он запросил пощады, но Ольга была непреклонна. Нужно час или хотя бы сорок минут выдержать. Антон смирился. Пока он, упакованный в два одеяла "упревал" (так выражалась старшая бабуля), Ольга сравнивала двух своих мужчин и находила их очень похожими. Судя по всему, Антон тоже не любил лечиться, он от Ольги готов был мужественно перенести всё. Потом горячая - прегорячая ванна (а если бы в деревне, то жаркая баня), растирание полотенцем. Снова горячий чай. Да ещё грелку под ноги или те же медовые компрессы. И полный (абсолютно полный!) покой. Последняя процедура пришлась Антону не по душе, который категорично отказывался спокойно лежать под двумя пуховыми одеялами. После всех втираний и массажей он завёлся так, что остановить его у Ольги не было сил. Да, честно говоря, и большого желания, тоже. Когда, спустя некоторое время, они отдышались, Ольге пришло в голову спросить "как же его угораздило влюбиться в жену лучшего друга?". Антон не задумываясь, ответил:

- По привычке.

- Как это? по привычке?

- По привычке: во всём подражать Игорю. Мы с детства (нас несколько деревенских мальчишек) всегда были вместе. Игорь был у нас за вожака. Он убегает с урока, и мы за ним. Он на речку, и мы за ним. Он в футбол со взрослыми мужиками, и мы туда же. Он во всём был лучше нас. Лучше учился, в районе побеждал в соревнованиях по гиревому спорту. Раньше всех нас стал мужчиной. Да! И не с какой-то Кланькой, подстилкой деревенской, а с настоящей женщиной. С учительницей! Нет, он нам об этом не говорил, но мы всё равно знали, и за молчание уважали его ещё больше. Мы во всём старались быть похожими на него. А я вообще любил его и завидовал ему одновременно по-страшному. У него лучшая на свете фамилия - Князев (сразу понятно, какая будет кличка!), а у меня Смирнов! Ну что это за фамилия, никакую приличную кличку не придумаешь. У него лучшая в мире удочка - самодельная с пятью крючками, не то, что моя "Спиннинг какой-то". А уж когда дед отдал ему старый мотоцикл "Восход", он поднялся в моих глазах на недосягаемую высоту. Я стал не просто другом, я стал его рабом, его тенью. Он в армию - я за ним. Его в морпехи, меня в десант. Я чуть в военкомате не умер. Только отслужили, он в Киев - в училище - я за ним. Он на гражданку, и я. Когда мы начинали свое дело, мы были неразлучны. Его идеи и мои (папашины, конечно!) деньги. Многие считали нас братьями и поэтому мне дали прозвище как у него, только с прилагательным "тёмный", "князь тёмный" (по цвету волос). Я был на седьмом небе от счастья. Поэтому, когда он пришёл и сказал, что женится, потому что встретил "самую лучшую в мире женщину", я ему поверил сразу и безоговорочно.

- Так, что, и влюбился в меня заочно?

- Почему заочно. Я же тебя видел пару раз. Да хотя бы и не видел. Всё равно я бы ему поверил, он лучше меня разбирался в женщинах.

На вопрос Ольги, как Игорь относился к твоей такой, мягко говоря, зависимости?, Антон ответил:

- Не думаю, что это было ему в тягость. У него ведь два брата ещё было. Он любил покровительствовать всем, кто слабее его.

Следующий день прошёл в хлопотах и заботах. С утра - в банк. Платить ссуду. Всё обошлось без проблем, Ольгу даже не пожурили за задержку оплаты, а спросили, есть ли новости о муже. Выслушав Ольгино "нет", сочувственно покивали головой и пожелали "всего доброго". Дальше в сберкассу платить налоги. На почту - отправить долг Верочке. А то, когда ещё будут деньги. Там же на почте написала подруге пару строк "живу в деревне, квартиру сдаю внаём, пока не пиши, не звони. Объявлюсь - отзвонюсь или отпишусь. Ольга". Заскочила на пару минут к Ирке. Той не было дома. Оставила кратеньнкую записку примерно того же содержания. Теперь предстояло самое главное - к адвокату, а потом в милицию с заявлением о признании Игоря, как там сказал Рудольф Иванович "временно отсутствующим" что ли? Адвокатом, которого посоветовал тот же Рудольф Иванович, оказалась миловидная женщина, лет тридцати пяти. Она поправила Ольгу:

- Не временно, а "безвестно отсутствующим".

Ольга согласно кивнула. Адвокат помогла составить заявление и сказала, что вместе со справкой из милиции это нужно отнести в районный суд, по месту жительства. Впрочем, за определённую плату, она может это сделать и назвала сумму. Ольга согласилась. Выйдя из адвокатской конторы, Ольга почувствовала себя так, словно гора с плеч свалилась. Не надо самой бегать по судам и милициям! Пройдя метров двести, оглянулась. Ей показалось, что кто-то пристально за ней наблюдает. Так и есть! Неподалёку от здания, на скамейке, среди деревьев, притаился тип, который следил за ней прошлый раз. Ишь, газеткой прикрылся! Замаскировался, тоже мне. Ольга сбавила ход, затем развернулась и направилась на скамью напротив. Почти в упор рассматривая своего преследователя, Ольга пыталась вспомнить, где эту "отвратную" физиономию уже видела. Стоп, а это не он преследовал её в Старом Кировске, когда она принесла драгоценности скупщику. Точно он! Только усы отрастил и очки черные напялил. Странно, что ему от меня надо? Она опять забеспокоилась. Нет, надо быстрее отсюда бежать - домой, на пасеку, под покровительство дяди Паши и Грома. Вот только, что сказать Антону. Не смотря на уговоры Ольги отлежаться хотя бы денёк, Антон раным-рано помчался на свою "свалку". Так в шутку они с Игорем когда-то называли центральный пункт приема металлолома. Подумав, решила не звонить ему на мобильный. "Оставлю сообщение на автоответчике, если догадается позвонить на домашний - его счастье!".

Дядя Паша, как и обещал, встречал её в К...нске. Сгрузив все сумки, тюки и баулы на телегу, они двинулись "домой". Дома на "семейном" совете за ужином решали, куда потратить оставшиеся деньги. Сначала, конечно, освещение провести в Ольгину половину дома. Старики были уверены, что Ольга останется зимовать, а как зимой без света. Ольга согласно кивнула. Насчёт зимовать она ещё не решила, но свет и сейчас нужен. Прикинули, что почём - в десятку должны уложиться. А остальные? В воскресенье поедем на базар в Качинск и там посмотрим, может, подкупим "цыпушек" или "индюшек" каких-нибудь. Корма для скотины. Белой муки - ребятишкам серый хлеб "не ндравиться", сахару мешка два, а то ягоды нынче будет "обродно". На том и порешили.

Вымывшись в бане и ложась на чистую постель, Ольга задумалась о том, то ей рассказал Антон. Странно это всё. Неправильно! Что-то в этом Антоне есть. Надлом какой-то. Жалко его! Однако, вспоминая его настойчивые ласки и поцелуи, Ольга поняла, что отнюдь не жалость толкает её в постель к нему. А что тогда? Может, тоже привычка? Привычка быть любимой и желанной. Тогда они один одного стоят.

Наутро она отправилась в соседнее село, которое находилось километров в пяти от пасеки, по ту сторону железной дороги. Там жил электрик, по мнению дяди Паши, мужик грамотный и безотказный. Разыскать дом единственного в селе электрика не составило труда. Однако дома оказалась только жена. Сам с утра уже ушёл на базу, мотор там что ли сгорел. Женщина оказалась приветливая и словоохотливая. Пригласила Ольгу в дом - кваску холодненького попить да позвонить, узнать, где муж и скоро ли вернётся. Пока ждали дядю Серёжу, по-местному Давыдыча, Ольга узнала, что его жена, Тамара Николаевна, директор сельской девятилетней школы. Расспросив Ольгу о ней самой, о детях, сказала, что в школе не хватает многих учителей. Кто сюда поедет - жилья не дают, нагрузка небольшая. Вот историк позарез нужен. Да и русский с литературой вести некому: одна учительница, и той уже под шестьдесят. Ольга поняла намёки Тамары Николаевны, но ничего определённого ответить не могла. Впереди ещё три месяца. Скорее всего, осенью в город вернётся. А там, глядишь, Игорь объявится.

Дядя Серёжа и вправду оказался безотказным (как тут откажешь, когда в хозяйстве зарплата полторы тысячи рублей). Он согласился подбросить Ольгу до пасеки, посмотреть сколько, чего надо. Осмотрев Ольгино жилище, он тут же принялся за работу. Договорились, что материал будет его, так выгоднее обоим: Ольге дешевле, а ему дороже.

Где тот будет брать материал, Ольга уточнять не стала. Половину названной суммы отдала сразу, половину - после окончания работы. Работая, он без конца шутил и рассказывал Ольге анекдоты. Увидев Андрюшку и Аннушку, он спросил:

- А папка-то ваш где?

- В тюрьме,- почему-то ляпнула Аннушка.

Дядя Серёжа стукнул себя по пальцу, слегка матюгнулся, потом извинился и замолчал.

К концу третьего дня состоялось торжественное включение "лампочки Ильича" в Ольгиной половине дома. Тётка Настасья приготовила по этому поводу праздничный ужин. Дядя Паша с Давыдычем опрокинули по стопке домашней водки, настоянной на черноплодной рябине. Ольга тоже слегка пригубила - крепкая сильно! Тут же включили магнитофон, который привезла Ольга с последней партии вещей. Запела Надежда Кадышева "Уходи, горе, за сине море, уходи, горе, за ясный огонь..." (уже в последний момент, Ольга купила эту кассету в киоске железнодорожного вокзала). Тётка Настя расчувствовалась и тоже запела. Пела она красиво, ничуть не хуже знаменитой певицы. Ольга заслушалась. Ей здесь хорошо. Как дома в деревне, когда была ещё жива мама. По любому поводу в доме собиралось застолье. А, выпив, женщины начинали петь. И так здорово, душевно у них это получалось. Ольга тоже знала несколько песен.


13

В воскресенье, как и договаривались, всем выводком поехали на базар. Ольга чувствовала себя неловко - стеснялась ехать на телеге: "Вдруг кто-нибудь из знакомых увидит! Хотя какие тут знакомые! Зато ребятишки довольны. Впервые за месяц выезжают с пасеки, да ещё на лошади". Тётка Настасья везла на продажу старую картошку и помидорную рассаду. Раньше ещё молоком и сметаной торговала, а теперь молока едва хватало на всю семью. Пока она расторговывалась, Ольга с ребятишками и дядей Пашей делали закупки: мука, сахар, масло растительное и прочее. "Индюшек" в продаже не было, поэтому решили купить цыплят - бройлеров и курочек - несушек, чтобы яйцо своё было в достатке. Ребятишки были в восторге. Особенно, когда мать разрешила им подержать в руках "маленьких цыпочек". Чтобы сделать приятное тёте Насте, Ольга купила недорогой видеоплейер и диск с клипами Надежды Кадышевой. Телевизор ведь и правда один только канал показывает. А так, включи, смотри и слушай любимую певицу хоть целый день. Аннушке маленькие сандалики и косыночку, Андрюшке сандалики и шортики, себе два дешёвых ситцевых халата и один байковый, после бани. В общем, все были довольны. Такого приятного шопинга у Ольги не было давно.

За покупками они всегда ходили с Игорем, а точнее сказать ездили. В отличие от большинства мужчин Игорю нравилось ходить по магазинам. Особенно, если предстояло купить какую-то большую вещь. Ольга вспомнила, как выбирали мебель для своей новой квартиры. Долго спорили из-за спального гарнитура, объездили шесть мебельных салонов. Наконец, вернулись в первый и купили тот гарнитур, который первоначально раскритиковали оба. Сама Ольга купила только мягкую мебель в гостиную: угловой диван, кресло, обитые бежево-коричневым велюром в технике "face-to-face" , ей очень понравились. Игорь же остался к мягкой мебели равнодушен. Ольга обиделась, ей показалась, что он не оценил её вкус. Они тогда даже поссорились. Вообще-то, ссорились они довольно часто. Если честно, то Ольге даже нравилось ссориться с Игорем. Она искала малейший повод, чтобы вывести его из себя. Потому что потом, осознав свою неправоту, Игорь (Ольга в большинстве случаях оказывалась правой!) становился таким нежным и чувственным, и, чтобы загладить свою вину, готов был ради "солнышка" на всё. Главное не переступать грань. Сигналом того, что он на грани была его коронная фраза "не зли меня, Оля". Как только она звучала, Ольга надувала губы и в течение нескольких часов с видом обиженного младенца сидела в гостиной на нелюбимом Игоревом диване. На все вопросы отвечала односложно, а на замечания мужа не реагировала никак. Ближе к ночи Игорь не выдерживал и начинал "подмазываться" к Ольге. Та, сохраняя обиженное лицо, в душе ликовала - ибо знала, он не любит засыпать один. Ещё один оскорблённый взгляд, короткое похлюпывание носом... и тот, полный раскаяния, несёт её на руках в постель. Этой ночью можно было вить из него верёвки. Лишь однажды Ольга перешла эту грань. И сама же потом об этом сильно пожалела.

Это было накануне его поездки в Англию. Игорь позвонил часов в пять и сказал, что задержится - у него солидная сделка намечается. Ольга сразу занервничала. После рождения Аннушки она слегка располнела, и ей стало казаться, что Игорь к ней охладел. Уж слишком часто он задерживается на своей "свалке". Прождав до девяти часов вечера, позвонила. Игорь сказал, что всё удачно - с друзьями обмывают сделку. Будет поздно. Ольга завелась.

По телефону она слышала громкую музыку и женский смех. В двенадцать часов попыталась заснуть. Тщетно. Хотелось снова ему позвонить, напомнить, что он женатый человек и что женатые люди так себя не ведут. Однако гордость взяла вверх. Придёт, я ему всё скажу! И сказала! Как только тот вошёл в спальню и попросил её согреть ему чаю, Ольгу прорвало. Чаю? Среди ночи? Пожалуйста! Я же не жена, я - рабыня! Любая прихоть повелителя - закон! Как в ресторан так с другими женщинами, а как на кухню (она уже устремилась на кухню) так жена. Игорь сначала пытался отшутиться, говорил, что не было никаких женщин, это рядом за столиком компания веселилась. А насчёт чайника, так уже сам поставил, а с нею просто хотел чаю попить. Он принёс ей из ресторана очень вкусное пирожное. Намёк на то, что Ольга после родов стала много есть сладкого, вывел её из себя окончательно. Она швырнула ему пирожное в лицо с криком:

- Я ещё после твоих шлюх объедки не доедала!

Игорь побелел.

- Что ты несёшь, дура, какие объедки? каких шлюх? Не зли меня, Ольга! - захрипел он.

- Ну, конечно. "Не зли меня", как же! Буду злить! Привык мне рот затыкать.

- Замолчи, иначе я тебя сейчас ударю!

- Что? Замолчать ей? Никогда! Ударишь? Бей! Что ещё осталось? Напился, нагулялся, можно и жену поколотить! Феодал хр...в!

Ольга остановилась только тогда, когда со стола полетела посуда, и Игорь резко подался ей навстречу:

- Уйди, ст...а, а то убью!- взревел он.

Только теперь, увидев его искажённое злобой лицо, Ольга предпочла ретироваться за дверь, не успев выслушать, что муж думает о её матери.

Укрыться от взбешённого мужа решила в детской - так всегда делала мама, спасаясь от пьяного отчима. Однако отчима это не останавливало. Иногда тот начинал разборки прямо при детях. Это было до тех пор, пока Ольга не научилась давать ему отпор. Да, но отчим не такой большой как Игорь. С ним, пожалуй, она не справится! Сердце Ольги замерло, когда услышала шаги мужа. Постоял возле дверей, что-то сказал и, спустя минуту Ольга услышала, как хлопнула входная дверь. Ушёл?! Точно ушёл! Куда? Ольга заплакала от страха и от обиды.

Ночью спалось плохо. Постоянно прислушивалась - не вернулся ли муж. С одной стороны, боялась его возвращения - неизвестно, в каком настроении тот придёт. Сейчас подопьёт где-нибудь и пойдёт в разнос. Друзья говорили, что в таких случаях он становится неуправляемым. С другой стороны, её мучила ревность. Вот, где он сейчас? У одной из своих баб? Или просто по улицам шатается?

Игорь пришёл под утро. Подошёл к детской, чуть приоткрыл дверь и сказал:

- Выйди, поговорить надо!

По его тону Ольга поняла, что ничего хорошего он ей не скажет. Сердце её оборвалось, но почему-то не покатилось вниз, а подскочило вверх и застряло в горле. От страха она снова заплакала и, словно пытаясь выплюнуть, мешавший ей комок в горле, прохрипела:

- Не хочу!

Игорь рывком открыл дверь. Чтобы не видеть вчерашнее лицо мужа, Ольга зажмурилась.

- Выйди!

Она отрицательно покачала головой.

Ситуацию спасла Аннушка, которая проснулась от стука двери. Дочь села, потянулась в кроватке и захныкала:

- Хочу писать.

Подхватив дочурку на руки, Ольга бегом отправилась в детскую ванную. Когда спустя полчаса, когда вышла с Аннушкой из ванной, Игоря дома не было. Ольга поняла, что "разговор" переносится на вечер.

Из страха, а, скорее всего, из-за природной вредности характера, после обеда собрала детей, отпустила няню на два дня и отправилась к Ирке. Подруге родители недавно купили однокомнатную малосемейку, и та приглашала Ольгу в гости. Типа - на новоселье. Ольга отнекивалась - времени нет. Сейчас нашлось время и повод. По пути зашли в магазин с надписью "Всё для дома". Подруга говорила, что ей нужна люстра. Выбрав подходящий набор (люстру и торшер), Ольга попросила оформить доставку, а сама с детьми отправилась на остановку ловить такси. У Ирки (которая, даже, отпросилась с работы) Ольга провела вечер и ночь. Конечно, та ей во всём сочувствовала. Все мужики - эгоисты, только о своих удовольствиях думают. Ирка сейчас встречалась с женатым мужиком (уже три месяца!) и по собственному опыту знала, что все они (гады!) своим жёнам изменяют. Слушая болтовню подруги, Ольга иногда возвращалась мысленно в свою квартиру. Что там сейчас происходит? Что делает Игорь? Нервничает? Нет, скорее всего, злится. Хотелось позвонить, чтобы просто услышать его голос. Вроде, как номером ошиблись. Но домашнего телефона у Ирки не было, а мобильник свой Ольга специально оставила дома на видном месте. Дескать, не звони и не ищи меня.

С замиранием сердца она возвращалась домой. Сегодня ей не хотелось вредничать, а хотелось быть "розовой и пушистой". Вот, только что хочется ему? Из рассказов свекрови Ольга знала, что Игорь не может долго сердиться. Опять же, что та имела виду под словом "долго" - день, два, неделю... Мужа дома не было. Рабочий день. Подумаешь, что жены и детей дома нет. Работа - это святое!

Зайдя на кухню, Ольга обнаружила два бычка в пепельнице. Нервничал! Это хорошо! В ведре - ещё штук десять окурков. Сильно нервничал! Очень хорошо! Может, теперь понял, что чувствует она, когда его нет дома. Навела порядок в квартире, постирала его рубашки (за три дня их скопилось ровно три). Приготовила ужин (к этому времени она уже научилась прилично готовить). Тем самым, давая ему понять, что готова к примирению. Однако, увидев, как к дому подъезжает их машина, предпочла ретироваться в детскую - под предлогом укладывать спать Аннушку. Андрей засыпал всегда сам, не дослушав даже первого куплета "Баюшек", в то время как сестра его требовала исполнить весь репертуар: про котика, про рыбку, про валенки, калачики, про Петю-петушка и про "гуленьки", которые "прилетели в люленьку". Как только Игорь подошёл к двери детской (Ольга поняла это по шагам), она запела громче. Пусть слышит: примерная жена сидит дома, укачивает ребёнка. Только у садиста поднимется рука разрушить эту идиллию. Игорь, судя по всему, садистом не был. Постоял за дверью минуты две, пробурчал что-то и пошёл вниз, как поняла Ольга, в свой кабинет. Не смотря на то, что Аннушка сегодня уснула раньше обычного (у Ирки дети спали вместе, и Андрюшка всю ночь толкал её коленками), Ольга повторила свой репертуар дважды и выглянула за дверь. Игоря в верхней гостиной не было. Если не в спальне, то точно в кабинете. Ольга, крадучись, направилась в детскую ванну, большая ванна на первом этаже была на ремонте. Ни сегодня - завтра, им должны установить сауну.

Игорь выцепил её по дороге из ванной. Преградив ей путь в детскую, сказал:

- Всё Ольга! Кончай! Пора сдаваться!

Моментально забыв про то, что хотела быть сегодня образцовой женой, она с вызовом посмотрела ему в лицо и неожиданно для самой себя произнесла:

- Ну, так... сдавайся!

Игорь опешил. Лишь спустя минуты три пришёл в себя, произнёс что-то странное: " Гм-хм-ёёё" и, наконец, выдавил:

- Хорошо... Сдаюсь!

Ещё не веря, своему счастью (простил или просто прикидывается?), Ольга подошла вплотную к мужу и зашептала:

- Тогда клянись!

- Клясться? В чём?- Игорь понюхал её мокрые волосы. Они пахли цветочным мёдом. Это был его любимый запах.

- В том, что больше никогда не будешь разбивать об меня посуду.

- Да я же не попал! - одной рукой всё ещё опираясь на косяк, он привлёк её за талию к себе.

- Если бы попал, я бы уже здесь не стояла. Клянись!

- Клянусь! - он развязал пояс Ольгиного банного халата.

- Что никогда не будешь говорить о моей маме плохо.

- Что? А когда я говорил? - рука его на мгновение замерла - Ты же сама говорила, что это идиоматическое выражение такое.

- Клянись, что никогда не будешь его употреблять.

- Клянусь! - вторая рука тоже проскользнула под распахнутый халат. Дыхание его стало неровным. Пульс - учащённым.

"Пока, всё хорошо, - подумала Ольга, - теперь главное".

- Клянись, что никогда, нигде не будешь обмывать никакие сделки с другими женщинами.

- Оля, да не было никаких женщин. Клянусь! - халат уже лежал на полу. Игорь потянулся губами к родинке на её правой груди. Ольга заволновалась. Вон ты как! хочешь использовать последний аргумент! Не получится! Или уже получается? Вдруг она почувствовала едва уловимый запах каких-то духов. Это не её духи. Это запах другой женщины. Резко отодвинувшись от мужа, она почти закричала:

- Да, от тебя и сейчас пахнет другой женщиной!

Игорь испугался. Потом, видимо, что-то сообразив, улыбнулся и заговорил:

- Что? Какой женщиной? Оля, солнце моё, успокойся. Это я утром со психу перепутал шампуни, вылил в ванну полфлакона Анюткиной "Феи". Теперь целый день хожу и пахну "ванильной шоколадкой".

Ольга принюхалась:

- Правда?!- не то спросила, не то подтвердила она.

Игорь прижал её снова к себе. Ну вот, надо всё сначала начинать. Где там моя любимая родинка?

- Конечно, правда! - Меня сегодня все целый день нюхают, - любимая родинка оказалась на месте, а ещё есть одна, прямо возле пупка. Язычком её, язычком - она это любит.

Ольга задрожала:

- А облизывать не пробовали?

- Кого? - Игорь стал медленно теснить жену в сторону спальни.

- Те, кто нюхали, облизывать тебя не пытались?

- Нет. А ты хочешь попытаться?- вот уже и дверь в их спальню.

- Хочу! Можно?

- Можно. Тебе можно всё: облизать, погрызть. Можешь даже пожевать и выплюнуть. - Ну, вот наконец-то, кровать. Ольга рухнула в постель первая. Всё, что происходило той ночью, Ольга помнит до мелочей. Впервые позволила себе и ему то, чего не позволяла никогда раньше. Игорь был смущён и доволен одновременно. А Ольга словно утратила всякий стыд. Уже по утро, засыпая, муж прошептал:

- Олюшка, если тебя так возбуждает запах ванильного шоколада, я готов всю жизнь мыться Анюткиным шампунем.

Ольга хотела сказать, что "ванильный шоколад" здесь ни при чём. Её возбуждает он, её муж, и навязчивая мысль о том, что от страстной жены муж к любовнице не пойдёт. Но она ничего не сказала. Укрыла его своими длинными волосами, потому что одеяло они, как обычно, уронили на пол, а поднимать его ни у него, ни у неё уже не было сил.

За завтраком они всё-таки составили устный договор, который назвали договором пяти не: никогда не задерживаться (в том числе и на работе) позже девяти часов вечера, никогда не уходить "неизвестно куда", никогда не забывать и не отключать мобильный телефон.

А через неделю в доме появилась домработница: Олюшке надо готовиться к госам, и писать дипломную работу. (После четвёртого курса ей пришлось взять академ.) Правда, её Ольга терпела лишь три месяца. После защиты диплома тут же рассчитала её. Причина была проста: домработница была симпатичная молодая женщина лет тридцати. И хотя они с Игорем почти не пересекались - у неё рабочий день с девяти до трёх, но всё же, чем чёрт не шутит, пока Бог спит.


14

В город Ольга поехала только через две недели. Нужно было помочь тёте Насте на огороде. Умаявшись за день, Ольга падала замертво и засыпала мгновенно. Воспоминания всё реже и реже заставали её без дела. А тут ещё дожди прошли. Грибов появилось видимо-невидимо. Дядя Паша, пока с разъезда ехал, целый короб набрал коровников и обабков. Ольга любила собирать грибы. Как говорила младшая бабуля, она их умела привораживать. И правда, сколько бы народу не ходило по лесу, Ольга всегда набирала больше всех. В воскресенье с утра на огороде делать было нечего: ночью дождь прошёл. Ольга решила прогуляться по лесу. Грома взяла с собой. На него ошейник. Себе на шею свисток с ультразвуком. Игорь привёз его откуда-то для детей. Никто не слышит, а собака слышит. С Громом Ольга никогда не потеряется. С утра моросил дождичек, а ближе к обеду тучки разошлись, и показалось солнце. Грибов и в самом деле было много, но Ольга все не брала. Она выбирала маленькие толстокореннички, подберёзовики и подосиновики. Грому особенно нравились яркие красные мухоморы. Он удивлённо смотрел на свою неразумную хозяйку, которая копается в земле, собирая неизвестно что, когда тут такая красота. Ольга уже собиралась выбираться из леса - обе корзины полные, как вдруг услышала неистовый лай Грома. Может, чужого встретил. Ольга свистнула. Гром снова залаял. Ольга пошла на голос. В небольшой норе увидела двух крупных волчат, которые резвились и кусали друг друга за хвосты, уши, носы и прочие части тела, не обращая на Грома никакого внимания. Ольга отозвала пса. Не исключено, что где-то рядом волчица. Встречаться с рассерженной мамкой Ольге как-то не хотелось. Выбравшись из чащи, Ольга сориентировалась. Вот дорога на пасеку. А та следующая на болото. Бр!... Воспоминания об этом болоте были не самые приятные, а точнее сказать самые неприятные. Где-то здесь неподалёку должна быть охотничья избушка. Там с Игорем они провели ночь. Надо бы найти её. В другой раз! А то корзины руки оттягивают, и тучи снова затягивают небо. Ольга и так промочила ноги. Ещё и сверху мокнуть! Где Гром? Этот пёс сегодня ведёт себя как-то странно. Рыщет по лесу сам по себе. Свисти - не свисти ему. Прибежит, удостовериться, что всё в порядке и снова в лес. Инстинкт охотничий в нём просыпается, должно быть. Ну да ладно, теперь уже она не заблудится. Дорогу эту Ольга помнила хорошо, потому что пять лет назад часть её протопала ногами, а часть проехала на спине у мужа.

Тогда она была на восьмом месяце беременности. Неповоротливая, как корова. Токсикоз замучил. Врачи посоветовали больше двигаться и бывать на свежем воздухе. Игорь на недельку собирался к матери. Крышу перекрыть надо, да баньку обновить. Разумеется, Ольга напросилась с ним. И, хотя дорога дальняя - шесть часов на машине, Игорь не спорил. Что спорить-то. Если бесполезно! В деревне Ольге и в самом деле стало лучше. Щёки порозовели, глаза заблестели. Может от фосфора - рыбы много съела. Гришка, деверь младший, для "клёвой сношки" старался. Однако на обратном пути Ольгу в дороге постоянно мутило. Игорь даже несколько раз останавливался, чтобы дать жене возможность передохнуть. Ольга капризничала. Хотела погулять по лесу. Воздухом подышать, на травке полежать. Игорь свернул с бетонки на какую-то грунтовую дорогу, проехал немного, выбрал подходящее местечко в тени и остановил машину. Пошли гулять! Сначала гуляли по опушке. Ольга стала собирать землянику, такую спелую да сочную, невозможно оторваться. Мало - помалу углубились в лес. Идти стало трудно. Густые кусты, сломанные деревья, валежник. Хотели уже повернуть назад, но вдруг увидели впереди просвет. Продравшись сквозь кусты, оказались перед лесным озером, берега которого заросли густым камышом. Красивый, хотя и дикий, пейзаж понравился им обоим. Посреди озера большими зелёными островками росли кувшинки. Ольга непременно захотела одну из них. Игорь, недолго думая, разделся и стал продираться через камыши. Увидев, что ноги его стали вязнуть, Ольга хотела крикнуть: "Не надо! Это не озеро, а болото!" Но Игорь уже бросился в воду. Сразу же почувствовал, что плыть не получается. Сделал рывок - другой и по пояс увяз в болотной жиже. Сообразив, что случилось, он хотел дотянуться до камышовых зарослей. Одно неосторожное движение, и он уже в трясине по самую грудь. Не двигаться! Замереть! Ольга, было, бросилась к мужу. Но тот криком остановил её:

- Нельзя! Не смей! Отойди подальше!

Боясь шелохнуться, она смотрела, как мужа медленно засасывает болото. Стоп! Не паниковать! Она где-то читала, что нужна поперечная доска или хотя бы бревно. Оглянулась ни доски, не подходящего бревна не было. Стоп! Стоп! Стоп! Там в чаще много валежника. Надо искать что-то подходящее. Крикнув мужу, чтоб не шевелился, она бросилась в чащу. Как на грех, ветки попадались либо короткие, либо тяжелые - не дотащить. Только бы не опоздать! Только бы не опоздать! Вот подходящая осинка. Видно, ветром свалило. Ветки ещё крепкие - можно ухватиться. Тяжеловата, да чёрт с ней. Только бы успеть! Продираясь обратно через кусты, Ольга дважды упала. Осина всё-таки была ей не по силам. Нет, по силам! Дотащу! Умру, но дотащу! Дотащила. Увидев мужа, который всё так же по грудь был погружён в болото, Ольга успокоилась. Успела! Теперь нужно придвинуть к нему осину, лучше кроной: там ветки свежее - есть за что ему уцепиться. Двигая дерево по направлению к мужу, Ольга сама полезла в камыши. Ноги по щиколотки, а потом и по колено увязли в трясине. Одной рукой она уцепилась за береговой камыш. Ну, наконец-то! Дотянулась! Игорь ухватился за ветки деревьев. Но самому вряд ли выбраться. Глубоко! Тащи! Как тащить? Медленно или рывком? Давай медленно! Ольга изо всех сил потянула дерево на себя. Не получается. Тяжело! Хорошо хоть сама перестала в трясине тонуть. Почувствовав под ногами что-то твёрдоё, поняла, что это береговой камыш уплотнил своими корнями трясину. Выдернуть не смогу. Надо отступать! Ухватившись обеими руками за ствол осины, стала отступать назад. Не получается! Ноги скользят. Дура, надо было кроссовки снять. Ну, ладно, некогда самобичеванием заниматься. Тащи! Ольга отступила на шаг. Потом ещё на шаг. Получилось! Ещё шаг! Ещё! Ещё. Она видела, как муж уже лежал на поверхности воды, уцепившись за ветки. Ещё шаг! Ещё! Остановилась только тогда, когда услышала резкий окрик мужа: "Оля, хватит! Всё остановись!". Ольга испугалась - может, она что-то делает не так. Увидев, как муж выбирается из камышей, Ольга заплакала: "Я его тащу, а он на меня кричит". Игорь подошёл к ней, поднял с земли, прижал к себе. Оказывается, тот давно говорил ей, что сможет выбраться сам, а она не слышала. Вот и пришлось крикнуть. Он гладил её по волосам, целовал в макушку, нос, губы, а она всё плакала, плакала, плакала. И только, когда Игорь сказал, что она умница, красавица и он очень-очень любит её, Ольга успокоилась. Выбравшись из чащи, грязные, но всё-таки счастливые, они направились к опушке, где оставили машину, Спустя час, поняли, что заблудились: ни знакомой опушки, ни машины не было. Впереди маячило какое-то строение. Оказалась строжка лесника или избушка охотника. Игорь решил, что нужно остановиться здесь и отдохнуть - особенно Ольге. Прежде чем таскать беременную жену по всему лесу, надо найти дорогу. В избушке нашлись спички, соль и котелок. Можно вскипятить воду. Неподалёку они видели ручей, вытекающий, наверное, из того же болота. Ольга насобирала грибов, которые они пожарили на огне, предварительно посолив, вскипятили воды, попили земляничный чай. Даже вымылись: Ольга теплой водой из котелка, Игорь - в ручье, развели дымокур от комаров и мошкары и завалились на топчан: целоваться. Больше ничего делать нельзя. Врач строго-настрого запретил! Матка в тонусе!

Утром, пока Ольга ещё спала, Игорь отыскал дорогу, и через два часа они уже стучались в ворота дяди Пашиной пасеки.

Хозяева встретили лесных пришельцев радушно. В бане вымыли, напоили, накормили. Ольге предложили отдохнуть, пока мужчины объезжают леса в поисках машины. До позднего вечера тётка Настасья ублажала Оленьку всякими вкусностями и рассказами о своей и не только своей жизни. Она-то и рассказала Ольге, что место, куда они с Игорем попали, в народе называется Ведьмино озеро. Красота неописуемая, тишь, вода - прозрачная как слеза (это из ручья, который в это озеро впадает), а под полуметровым слоем воды топь глубокая. Ой, сколько там народу перетонуло. Раньше-то про него все знали и детям наказывали, а сейчас никто ничего не помнит. Мой Паша уже и таблички там ставил "Осторожно - топь!", да всё одно, редкое лето обходится без утопленника. Главное - от дороги недалеко. Как же это ты, такая маленькая, выдернула его из болота? Бугай-то ладный. Под счастливой звездой видно родились вы оба.

Ольга отшучивалась, гладила себя по животу и говорила:

- Я ни одна была, а с сыночком.

Мужчины вернулись домой голодные и недовольные. Особенно Игорь. Машину так и не нашли. Решено было отправиться на поиски рано утром. Проснувшись, Ольга поняла, что мужа рядом нет. "Уже позавтракали и поехали", - сказала тётка Настя.- Хоть бы нашли, машина-то, поди, дорогая".

- Не знаю, - сказала Ольга. А про себя подумала: "Да, хоть бы нашли...".

Ближе к обеду почувствовала себя плохо. Болела поясница, поминутно хотелось в туалет. Внизу живота периодически возникала боль и через минуту-другую, отпускала. Видя её мытарства, тётка Настя забеспокоилась. А ну, девушка, ложись в кровать - я посмотрю, что и как. Не бойся! Тридцать лет ветврачом что-нибудь да значат!

К пяти часам схватки стали нетерпимыми. Ольге хотелось кричать, но она стеснялась. Закусив губу, стонала и молилась, чтобы поскорее вернулся Игорь. В шесть часов тётя Настя повела её в баню. В бане было жарко. Положив Ольгу на полок ногами к окошку, чтоб виднее (света на пасеке не было), приказала Ольге: "Тужься!".

В перерывах между схватками Ольга слышала, что тётка Настасья пела. Не может быть! Она прислушалась. Точно! Поёт какую-то медленную, тягучую песню. Раскачиваясь в так мелодии без слов, Ольга и сама стала подвывать. В восемь часов вечера (торопиться надо было, пока солнце не село) она родила сыночка. Недоношенного, но всё равно "красавца". Так сказала, её добровольная повитуха. Она-то толк в "красавцах" знала - сколько телят на своём веку приняла. А ещё через час, обряженная во всё тёти Настино (ну и что, что велико, зато чистое), Ольга услышала за воротами долгожданный шум машины. Приехал!

Когда Игорь доставил Ольгу в областной родильный дом, врачи были удивлены. В лесу рожала и без проблем. Ни порывов, ни кровотечений. Повезло! Андрюшку на короткое время поместили в "стеклянную призму", но вскоре выпустили. Не смотря на малый вес (кило девятьсот), он мог дышать и питаться самостоятельно. Через две недели их выписали домой. Игорь был в восторге. Сын! Андрейка! Богатырь! В роддоме он набрал двести граммов. А Олюшка! Солнышко моё! Девочка! Ну, ты даёшь! Он завалил её цветами и подарками.


14

В городе Ольгу ожидало приятное известие. В почтовом ящике она обнаружила письмо из родной деревни. Не от отчима, конечно. Писала Любовь Михайловна - Аллочкина мать. Та сообщала, что Аллочка приедет в конце июня домой - погостить. Очень бы хотела встретиться с Оленькой. Соскучилась! Ольга тоже соскучилась. Подруги не виделись около трёх лет. Ольга сразу решила - поедет, во что бы то ни стало. Заберёт детей и на недельку рванёт в деревню. Не выгонит отчим. Её доля в том доме тоже есть. Да и Женькина комната сейчас пустует.

Разошлись пути-дороженьки двух неразлучных, казалось бы, подружек. Да как далеко. После Ольгиной свадьбы заскучала Аллочка. Ещё бы! Вон, подруга себе какого красавца отхватила, а она чем хуже. Прочитала как-то в рекламной газете, что арабские авиакомпании набирают русских девушек для работы на их же арабских авиалиниях. Главные критерии: приятная внешность и знание английского языка и отправилась на кастинг в Москву. Неблестящее знание английского с лихвой компенсировала её внешность. Единственный вопрос, который ей задал представитель королевских авиалиний Саудовской Аравии: "Натуральные ли у неё волосы". Аллочка ответила: "Yes!" и тут же была зачислена на курсы. Правда пролетала всего полгода. В одном из рейсов какой-то представительный араб положил на неё глаз и предложил ей стать его наложницей (это у них так любовницы называются). Аллочка оскорбилась. Я - порядочная девушка. Я замужем не была. Что скажут мои родители? Араб, видимо, так влюбился, что предложил ей стать его второй женой, при условии, что та примет мусульманство. Аллочка, немного поразмыслив, согласилась. Рашик (полное имя Рашид Бей) приехал в деревню, заплатил родителям большой калым, - хватило благоустроенную квартиру купить в рабочем посёлке - и увёз Аллочку толи в Саудовскую Аравию, толи в Арабские Эмираты. В коротких письмах домой и редких звонках подруга уверяла всех, что очень счастлива. Любовь Михайловна съездила, навестила дочку и приехала в полном умилении от увиденного. Аллочка, хоть и не первая жена, но Рашик её очень любит. Он внимательный, заботливый, особенно сейчас, когда Аллочка ждёт ребёночка. Всё, что происходило с Алкой, Ольге представлялось каким-то фантастическим сном. Сказка "Тысяча вторая ночь" - думала она. Разве можно быть счастливой второй женой. А где есть вторая, там может быть и третья, четвёртая... Какая уж тут любовь! Через год приехала Аллочка с рыжим мальчиком и бабайкой (вроде смотрительницы у них). Красивая, жизнерадостная. И только тогда Ольга поверила, что подруга счастлива. Правда не всё из рассказанного Аллочкой Ольге пришлось по душе, но пришлось смириться. Не хотелось омрачать короткие свидания (всегда в присутствии бабайки) с подругой какими-то сомнениями и подозрениями. А ещё через год Аллочка появилась со своим Рашиком у них в гостях. Мужчина и в самом деле представительный (не шейх, но всё-таки!), по восточному любезный и любвеобильный, пару раз взглянул на Ольгину грудь так, что ввёл её в краску. Правда, когда появился Игорь, арабский гость повёл себя более чем сдержано, даже церемонно и заставил свою рыжую красавицу надеть платок. На удивление Ольги, её строптивая подруга беспрекословно подчинилась. Когда прощались в прихожей, Аллочка успела шепнуть Ольге, что та очень понравилась её "шейху". Он сказал: "Если бы она не была замужем, я бы взял её третьей женой". От такого комплимента Ольга обалдела до того, что сказала об этом мужу, после того, как тот, проводив гостей до такси, вошёл в квартиру. Игорь рассмеялся. Его долго забавляла сама мысль о том, что его "супер ревнивая" жена была бы только на очереди третьей. И вот теперь подруга едет на целый месяц. Вот уж наговорятся, так наговорятся!

Сходу прочитав письмо, Ольга решила позвонить Аллочкиной матери, чтобы уточнить, когда приедет её любимая подружка. Но прежде она включила автоответчик. Несколько раз звонил Антон. Текст один и тот же "Как появишься, позвони. Не исчезай. Возвращайся домой. Я скучаю". Больше никто ей не звонил, никто её не разыскивал. Бывшие приятели, подруги и друзья словно забыли об её существовании. Да, что об её! Хоть бы кто-то поинтересовался Игорем. Никто! Одна радость Аллочка приедет уже завтра.

В агентстве её ждали. Светлана (довольная собой) уже нашла (как и обещала!) Ольге "приличных" клиентов. Семья из Северной Кореи. Муж - инженер, жена - будущий хирург-гинеколог. Приехали набираться опыта. Платить будут помесячно, тридцать тысяч в месяц плюс коммуналка! Неплохо! Предварительные сроки от года до трёх лет. Заедут в конце месяца. А пока хотят посмотреть квартиру.

Ольга согласилась, вариант и вправду был удачный. Поблагодарив Светлану (ну и что, что та флиртовала с Игорем - дело своё знает), Ольга сказала, что задержится в городе дня на два, и продиктовала номер своего сотового телефона. Как приспичит корейцам квартиру смотреть - звоните. Из агентства Ольга вышла со смешанным чувством. Вариант-то удачный, но с квартирой расставаться не хотелось. Даже на время.

Прикинув в уме несложную операцию (из тридцати вычесть двадцать пять (гашение ссуды), остаётся пять. Снимать на эти деньги жильё и жить с двумя детьми невозможно. Что делать? Выгнать Хромовых и переселиться в старую квартиру тоже не вариант. Минус коммуналка, минус няня (ведь придётся идти работать), и жить снова не на что.

"Лето поживу на пасеке, а там видно будет. Может, что изменится", - решила Ольга, а где-то в подсознании мелькнула почти безнадёжная мысль: "Вдруг да Игорь объявится...".

Дома устроила очередную уборку. Не сидеть же сложа руки, ожидая корейцев. Протирая пыль в спальне, Ольга с трудом владела собой. На этой кровати, где она так любила Игоря, другая женщина будет обнимать другого мужчину. Хотелось плакать. Может, поменять кровать? Купить им новую. А эту куда девать? В деревню не увезёшь, в подвале места нет. Да Бог с ней, с кроватью! Пусть им будет также хорошо, как ей с Игорем. И потом, если уже быть откровенной, не только кровать, но и другая мебель провоцировала у Ольги нежные интимные воспоминания.

Взять хотя бы рабочий стол в кабинете у Игоря. Или стекляшка с карандашами. Ольга улыбнулась. Посидела на кромке рабочего стола, затем на диване. Вспомнила.

Они только переехали в новую квартиру. В комнатах царил беспорядок. Мебель не вся ещё куплена. Вещи сложены в кучки и грудочки. Наверху сразу перестраивается ванна. В гостиной ящики и коробки. В спальне нет ни занавесок, ни ночных штор. И только в кабинете Игоря идеальный порядок. Мебель он выбирал сам. Устанавливал сам. Убирал сам. Ольга с помощью няни навела относительный порядок в детской, а с помощью мамы, которая приезжала на очередной сеанс химиотерапии, на кухне. На этом силы её иссякли. Занятия до трёх - пяти часов. Стирка, ужин и снова подготовка к урокам. Четвёртый курс - самый трудный. Кроме того, Ольгу мучило одно обстоятельство: у неё была задержка. Организм дал сбой или залетела? Вопрос требовал скорейшего разрешения. Ирка сказала, что можно сделать тест. Если покажет одну полоску, значит, не беременная. Если две, то - всё! В аптеке Ольга купила тест, прочитала инструкцию, сделала всё, как надо. Тест не показал ничего. Совсем ничего, ни одной полоски - ни двух. В аптеке, где Ольга брала, тест повторно, сказали такого "не может быть". Повторный тест дал такой же результат. Однако, когда во время обеда в студенческой столовке, Ольгу замутило до головокружения, она поняла всё и без теста. Почему-то стало стыдно перед Игорем. Как похотливая кошка, в год по три штуки. Андрюшка совсем маленький, только-только ходить и говорить учится. А тут раз! Опять же университет не мешало бы закончить. Что делать? Позвонила маме. Мама сказала, что всё, что могли, они уже сделали. Надо ждать и беречься, чтобы ни как прошлый раз, с Андреем. Аборт? Ни-ни! В нашем роду женщины себя таким грехом не пятнали.

Токсикоз становился мучительнее. Уже не только от вида, но и от запаха столовской пищи мутило до потери сознания. Все всё понимали, девчонки с курса удивлённо ухмылялись: как была дура провинциальная, так и осталась, преподаватели в большинстве сочувствовали, и только Игорь пока ничего не знал. Ольга не решалась сказать ему об этом, как будто в том, что случилось, была её (и только её) вина. А ещё она боялась, что он оправит её в больницу. С одним-то не справляешься, а вздумала второго заводить. Он прав. Но делать аборт... Это так мерзко, вредно.... Да и больно! Ольга решила выждать три месяца, а потом сказать, типа "не заметила" или "не догадывалась". Однако скрывать беременность становилось всё труднее. В пятницу во время занятий Ольге стало так плохо, что пришлось вызывать скорую. Ей поставили укол (не понятно для чего!), прописали "Алмагель" и отвезли домой - нужно отдохнуть. Ольга решила, что сегодня скажет мужу всё. После принятия лекарства Ольга легла почитать книжку Гиде Мопассана "Милый друг" - скоро экзамен по зарубежке. Она устроилась на кожаном диване в кабинете Игоря и задремала. Разбудила её няня, которая сказала, что ей пора уходить. Значит, время - пять. У неё на кухне бардак. Гора нестиранного белья. Ужин не готов. Вдобавок ко всему - в холодильнике пусто. Ну как в такой обстановке говорить о втором ребёнке. Побросав наскоро пелёнки и детские колготки в машинку автомат, Ольга побежала на кухню. Сейчас быстренько пару картошечек, пюре сделаю. В морозилке обнаружилась одна котлета. Мало! Молоко, масло, мука. Блинчики! Андрюшка сам притопал на кухню, держится за мамину ногу. Помощник! Пять-шесть... девять- десять блинчиков. Ему хватит, остальное потом допеку. Теперь пюре. Когда в прихожей послышался звук открываемой двери, она дожаривала котлету. Всё, слава Богу, кажется, успела! Вышла в прихожую, где Игорь уже общался с сыном. Поцеловала в щёку "здравствуй, милый". Голодный? Проходи, мой руки. Буду кормить. Ой, про котлету чуть не забыла! Игорь прошёл на кухню. Прилично. Даже успела грязную посуду в раковину покидать. Обняв жену сзади, Игорь увидел единственную котлету, которая антрацитом чернела на сковородке. На вопрос: "Что случилось с нашей единственной котлетой?", Ольга так и не смогла дать вразумительного ответа. Игорь присмотрелся к жене - вид какой-то несчастный, виноватый что ли:

- Оля, что-то случилось?

- С чего ты взял?

- На тебя смотрю, вид у тебя - как будто ты что-то натворила.

- Я?!

К счастью, зазвонил мобильный телефон Игоря. Усадив Андрея в кресло-качалку, он вышел в прихожую, затем прошёл в кабинет.

Спустя минуты три она услышала, как он позвал её:

- Оля!

Ольга вошла в кабинет. Игорь стоял возле своего рабочего стола и смотрел на беспорядок, который царил на нём. Чёрт, а про стол-то она забыла!

- Оля, что это?

Ольга стала лихорадочно собирать бумаги и складывать их в ящики стола.

- Я тут книжку читала, - пролепетала она.

- На моём столе?

- Нет, на диване... - почему-то все эти бумаги не помещались во все эти ящики.

Игорь оглянулся на диван. Как бы подтверждая её слова, на подушке лежал "Милый друг". Игорь снова посмотрел на свой стол, затем на книгу и, наконец, сформулировал вопрос, который и без того читался в его глазах:

- Оля, объясни мне, непросвещённому дикарю, какое отношение чтение одного из самых "эротических" романов мировой классики имеет отношение к беспорядку на моём столе?

Ольга занервничала. Сейчас заплачу. И без того тошно (то есть тошнит), а тут он издевается.

- Я карандашик искала, мне надо было пометки в книге сделать.

- Карандашик???

- Да, карандашик, - ну, наконец-то ей удалось всё убрать со стола. Можно и в глаза ему посмотреть.

- Нашла? -

Игорь приблизился к ней.

- Нет.-

Он рывком посадил её на стол.

- Это я виноват, Олюшка! - заговорил он просительно-слащавым голосом.

- Ты? В чём?- что-то новенькое, таких интонаций она ещё не слышала.

- В том, что забрал его с собой, - он расстегнул нижнюю пуговицу её домашней юбки и погладил Ольгины колени.

- В смысле?- не понимая, что происходит, проговорила она.

- Я забрал твой любимый карандашик с собой, - он расстегнул вторую пуговицу на юбке и коленкой раздвинул ей ноги.

Только теперь до неё дошло, что муж затевает. Расслабилась, захотелось подыграть ему.

- Надеюсь, ты не потерял и не повредил его? - спросила она строго.

- Нет, я с ним бережно обращался. Но он целый день болтался туда-сюда по городу, не имея возможности отдохнуть в своём любимом пенальчике, - Игорь подтянул её поближе к себе.

Ольга засомневалась, можно ли это делать на столе, но вслух сказала:

- Ну, так доставай его быстрее и клади в пенальчик.

Муж засмеялся:

- Ну, зачем же быстрее. Наоборот, надо осторожненько, потому что пенальчик - вещь хрупкая, дорогая... и я его очень люблю.

В общем, в тот день Ольга так и не сказала мужу о своей беременности, но зато точно узнала, где у них в доме хранятся карандаши. Как только они со стола переместились на диван и Ольга смогла различать предметы, окружавшие их, из-за спины мужа она увидела - прямо напротив её носа, на второй полке, в шкафу в каком-то стеклянном сосуде торчали остриями вверх штук шесть-семь карандашей (точно - семь, потом Ольга их пересчитала), заточенных по всем правилам чертёжного искусства.

А ещё через два дня, когда она снова пыталась накормить Игоря, теперь уже недожаренными (но зато двумя!) котлетами, ей сделалось дурно (пятый раз за день!). Под предлогом того, что "живот закрутило", Ольга убежала в туалетную комнату. Когда вернулась, Игорь спросил:

- Ну, и долго ты собираешься скрывать свою великую тайну?

- Какую тайну?

- Как какую? Что ты залетела?

- Я залетела? - Ольга обиделась, - между прочим, это не я, а мы "залетели", дорогой.

- Даже так? Понятно... И, что ты (извини, мы) теперь собираемся делать?

- Мама сказала, что всё, что могли мы "уже сделали". Теперь остаётся только ждать. - Это был весомый аргумент. В отличие то большинства мужчин, Игорь свою тешу обожал, и её мнение игнорировать не мог.

- А справишься?

- Вряд ли. Но я буду стараться.

Он согласно кинул, а со следующего дня уговорил няню работать до девяти - за двойное жалование, разумеется.

Правда, после того, как родилась Аннушка, вопрос предохранения от беременности он поставил под свой контроль, справедливо полагая, что его не слишком организованной жене это важное дело доверять нельзя. Он ещё собирался её доучить, дом за городом построить, сеть СТО открыть в городе. А потом можно и рожать, тем более Ольга, вроде, не против.

Поток воспоминаний прервал телефонный звонок. Это Светлана звонила предупредить, что корейцы будут в три часа. Ольга вздохнула. Будут, так будут! Что делать-то! У неё всё в порядке. Диван на месте, стол на месте, а карандашики заберу - у них свои должны быть.

Корейцы оказались симпатичной молодой парой, которые едва-едва говорили по-русски. Он совсем "плёхо", а она "сють получсе". Квартира им понравилась, договорились, что въедут через неделю - с начала июля. Деньги будут переводить на два счёта: один банковский, другой - на Ольгину карточку. Завтра с утра надо подъехать в агентство, чтобы оформить необходимую документацию.

Ближе к вечеру позвонил Антон. Не дожидаясь, когда возьмёт трубку, наговорил ей на автоответчик: "Оля, я знаю, что ты в городе. Приеду в семь. Не исчезай. Нужно поговорить". Нужно, так нужно. Она и не собиралась исчезать. Может, что-нибудь приготовить на ужин. В холодильнике пусто. Сходить что ли в магазин: подкупить чего-нибудь. Благо время ещё есть. Сначала зашла в "Стекляшку". Люди так прозвали магазин, который находился в соседнем доме. Потом решила прогуляться до "Универсама". Возвращаясь домой с полупустым пакетом (на такие деньги, как у неё, много продуктов не купишь!), увидела во дворе машину Антона - чёрная BMW X5. Антон сидел в машине и разговаривал через открытую дверцу с каким-то типом. Когда Ольга подошла ближе, она узнала этого типа. Это был её преследователь. Человек, который то скрытно, то явно ходил за ней по пятам. Выходит, Антон его знает! Что их связывает?

Увидев Ольгу "тип" предпочёл быстрее ретироваться. Антон, заметив Ольгу с пакетом, сказал, что хочет пригласить её на ужин в ресторан. В ресторан - здорово. Ольга давно не была в ресторане. Хорошо, что ещё не весь свой гардероб упаковала на длительное хранение - в деревню-то многое не возьмёшь. Собиралась недолго. Чем у плиты стоять, так лучше на халяву отужинать в компании приятного мужчины. На вопрос: "Куда едем?" Ольга, не задумываясь, сказала:

- В "Гжель"! Никогда не была там,- а про себя добавила, - с Игорем.

В ресторане, пока Антон делал заказ, Ольга присмотрелась к нему. Сквозь тёмные, почти чёрные волосы проглядывали седые прядки. Она удивилась. Сколько же ему лет? Наверное, столько, сколько и Игорю. Игорю в октябре исполнилось бы тридцать шесть. Почему бы? Исполнится тридцать шесть! Странно, мужчины, которых мы любим, исчезают или седеют рано. Ольга поймала себя на слове "любим". Неужели, она влюбилась в Антона. Или просто от безысходности - на безрыбье и рак рыба! Нет, он не рак! Он, скорее, большой карась, который вокруг неё воду мутит. Вот, о чём он разговаривал с "отвратительным" типом? Недолго думая, как это прозвучит, она спросила его тоном учительницы, собирающейся отчитать проштрафившегося ученика:

- О чём ты разговаривал с этим неприятным типом, который преследует меня каждый раз, когда я приезжаю в город.

Антон удивлённо поднял брови.

- С каким типом?

- Который стоял возле машины, когда я подходила к тебе.

- Не знаю. Мужик подошёл, спросил, как проехать до Оптовки. Я объяснил.

Хоть и было объяснение вполне правдоподобным, Ольге показалось, что Антон лжёт.

- А с чего ты взяла, что он "преследует" тебя?

- Потому что я вижу его каждый раз в тех местах, где бываю сама.

- Может, он живёт рядом? Или он твой тайный поклонник? - пошутил Антон.

- Тогда, уже не поклонник, а фанат! - парировала Ольга.

- Минуточку. Мне нужно позвонить, - он поднялся и пошёл по направлению к выходу.

Ольга осмотрелась по сторонам. Не очень большой зал. Стены, потолок, пол, скатерти, посуда и даже салфетки - были выдержаны в бело-голубых тона. Действительно, всё под гжель. Уютно. Народу было достаточно много. Но были и свободные столики. Последний год Игорь предпочитал этот ресторан всем другим. Почему? Неподалёку от их столика сидела шумная компания мужчин. Один из них встал, направился к выходу, но, дойдя до Ольги, остановился:

- Оленька! Привет!

Это был Серёга Воронков - приятель Игоря и крёстный Андрея.

- Привет! - обрадовалась Ольга. Между прочим, они из одной деревни.

Серега присел рядом:

- Как дела? Есть новости? - это, уже об Игоре.

Ольга отрицательно покачала головой.

- А ты, значит, теперь с Антоном? - в его голосе послышалось осуждение.

- Да мы просто... поужинать, - почему-то Ольга решила перед ним оправдываться.

Серёга неодобрительно покачал головой:

-Ну-ну.

В это время к столику подошёл Антон. Увидев Сергея, он поздоровался и протянул тому руку. Воронков встал, но вместо приветствия ударил Антона под дых. Антон охнул, согнулся, но на ногах устоял:

- Ты чего? Рехнулся?

- А ты думал - я тебе руку подам. Как же! Сначала прибрал к рукам Игоревы денежки, а теперь и бабу его....

Он не договорил. Распрямляясь, Антон двинул его головой в подбородок. Падая, Воронков перевернул несколько стульев и стянул скатерть с соседнего стола. Тут же схватил упавшую со стола вилку и двинулся на Антона. Женщина за соседним столиком закричала. Ольга тоже хотела что-то крикнуть. Кого-то позвать на помощь. Но почему-то онемела. Однако к ним уже бежали два нехилых охранника. Со словами: "Господа! Господа! Здесь не место для выяснения отношений" те скрутили обоих и растащили в разные стороны. К Воронкову бросились друзья. Ольга узнала их. Один - Хромов, другой - Илья (фамилию она забыла), тоже знакомый Игоря. Воронков ещё что-то пытался крикнуть, но друзья уже потащили его за столик. Антон сел. Потом встал. Подозвал официанта и что-то сказал ему. Официант согласно кивнул головой.

- Пошли! - скомандовал Ольге.

Ольга подчинилась. Уже в машине Антон пришёл в себя и сказал:

- Извини, что так получилось. Я ещё не хотел сюда ехать. Знал, ведь, что вся Игорева "шушера" тут собирается. Куда теперь?

- Домой, - испуганно проговорила Ольга.

Антон надавил на газ. Машина рванулась с места так, что Ольгу вдавило в кресло. Во дворе Ольгиного дома он затормозил. Тоже резко. Ольга подалась вперёд. Ещё немного и она ударилась бы лбом о стекло. Антон среагировал мгновенно, успев подставить свою руку. Ольга всё равно ударилась, но уже мягче. Молчали. Ольга видела, как дрожали у него руки. Она заговорила первая:

- Ты не поднимешься?

- Нет, - резко ответил он. - Как-то муторно. Противно!

Ольга опешила. Ему с ней противно? Вот это да! Она бросилась вон из машины. Лихорадочно набрала цифры кодового замка. Он догнал её уже в подъезде. Пытался что-то объяснить. Ольга ничего не хотела слушать, хотела одного - к себе в квартиру! Быстрее! И спрятаться от всех! Завтра с утра домой! На пасеку! К дяде Паше! К детям! А потом в деревню к отчиму, к Аллочке! От обиды, злости и других обуревающих её эмоций долго не могла попасть ключом в замочную скважину. Антон забрал у неё ключи. Открыл дверь. В прихожую влетели оба, как будто их туда втолкнули.

- Оля, послушай! Я не тебя имел в виду. А просто на душе противно! - пытаясь её остановить, он прижал её к стене, схватив за запястья. Ольге стало больно. Она разревелась. Антон повернулся, чтобы закрыть дверь. Ольга подумала, что он уходит. Разревелась ещё громче. Неужели он оставит её одну!

- Не уходи, пожалуйста, не уходи...- сквозь слёзы прошептала она.

Антон захлопнул дверь и вернулся к ней. Обнял её, прижал к себе. Слушая, как сначала быстро и нервно, а потом медленнее и спокойнее бьётся его сердце, Ольга поняла - не уйдёт!


15

Утром, сквозь сон слышала, как Антон поднялся. Ему на работу. Наклонившись, он поцеловал её в нос. Совсем, как Игорь. Ну, зачем они так похожи? Я их уже почти не различаю. С трудом открыв глаза, она спросила:

- Может, чаю согреть?

- Лежи, я сам.- Он подоткнул ей одеяло: под утро в комнате стало прохладно. Ольга благодарно улыбнулась:

- Приходи пораньше. Я буду ждать.

- Приду...

Хлопнула входная дверь, как тогда, когда ушёл Игорь. Ольга вздрогнула, подскочила с дивана. Бросилась к кухонному окну. Будет выезжать со стоянки, должен её увидеть. Если, вообще, посмотрит в её сторону. Он посмотрел. Сквозь открытое окно машины даже помахал ей рукой. Ольга успокоилась. Чаю что ли попить? Чайник ещё тёплый.

Не успела налить себе чаю - звонок в дверь. Вернулся? Может, забыл что-нибудь? Не глядя в глазок, открыла дверь и замерла - на пороге стояли трое: Воронков, Хромов и Илья. Не понимая, что происходит, Ольга молча смотрела на бывших Игоревых и её друзей.

- Может, впустишь нас, - проговорил Воронков.

- Зачем?

- Разговор есть! - Это уже Хромов.

Она, было, решила сказать: "Нет! Не хочу с вами разговаривать", но увидела зачарованный взгляд Ильи и заволновалась. Что это с ним? Чёрт! Она же в полупрозрачном пеньюаре.

- Идите на кухню. Я сейчас,- сказала Ольга и бросилась в гостиную. Надеть халат, длинный, с головы до пят, чтобы ничего не подумали. Но они уже подумали. Возле кухонной двери Ольга остановилась - мужики что-то нервно обсуждали. Громче всех звучал голос Хромова:

- А я вам что говорил. Давно уже она с этим Антоном. Я знаю! Вишь, как провожает его. И нам не постеснялась дверь открыть в таком виде. Наверное, подумала, что вернулся... продолжать.

- Да, успокойся ты, - говори тише! - по голосу Ольга распознала Воронкова.

- Чё тише-то! Чё тише! Я, больше чем уверен, что она с любовничком своим сговорилась, Игоря заказала и строит из себя невинность. Я и в милиции так сказал. Не знаю, почему те не проверили мою версию. Может, откупилась?

- Да пошёл ты со своей версией! Я Ольгу с детства знаю. Не способна она на такое, да и Игоря сильно любила, - Серёга Воронков не соглашался с приятелем.

- Очень удобная версия, - заходя в кухню, усмехнулась Ольга. - Игоря в покойники, меня в тюрьму, а сам, тем временем, квартирку - к рукам.

- Да пошла ты со своей квартирой. Она мне даром не нужна!

- Не нужна - съезжай! Мне деньги нужны: жить не на что!

Хромов поднялся, нервно заходил по кухне. Ольга обратилась к Воронкову. Судя, по всему, он в этой компании самый адекватный.

- Чаю хотите?

Воронков отрицательно покачал головой.

- А я хочу! - отозвался, наконец, Илья и уставился на неё так, словно она ещё была в пеньюаре.

- Вы ко мне по какому вопросу?

- По вопросу денег, - это опять Илья.

- Каких денег? У меня ничего нет. Я даже квартиру эту сдаю, потому что мне ссуду оплачивать нечем.

- Не надо ничего сдавать. Есть у тебя деньги, - и, видя удивлённый взгляд Ольги, Серёга добавил, - Игорь оставил. В тот день, когда уехал..., ну, исчез, в общем.

Илья достал из-под стола кейс, точно как у Игоря, и поставил его на стол. Ольга недоумённо пожала плечами и спросила:

- И сколько тут?

- Пятьсот тысяч!

- Рублей?

- Тугриков, - зло рассмеялся из прихожей Хромов.

- Долларов? - переспросила Ольга с испугом.

- Не долларов, а "ойро", - так Илья (Ольга вспомнила его фамилию - Розенблюм) на немецкий лад называл новую европейскую валюту.

Видя выражение Ольгиного лица, Сергей Воронков стал объяснять. В тот день, когда Игорь исчез, он передал им троим на сохранность деньги. "Головой отвечаете". "Это ваша новая работа" и так далее. Сказал, что деньги ему передал Антон, это его доля. Остатки-де, Антон должен передать в субботу. Ну, мы ждали, ждали. Антон ничего больше не передал, и Игоря нет и нет. А деньги-то у нас. Решили отдать их тебе. Под расписку, конечно. Мало ли что? Вдруг Игорь объявится.

Ольга мочала. Её до глубины души потрясла мысль о том, что, когда она нуждалась в деньгах, занимала по крохам, продавала по дешёвке драгоценности, чтобы накормить детей, рассчитаться с банком и бандитами, друзья Игоря спокойно наблюдали за тем, как она спивается, торгует собой (первоначально свои отношения с Антоном воспринимала именно так), спасается бегством от всех и вся в какой-то захудалой дыре. Молчали минут пять. Наконец, Ольга встала со стула. Указав мужчинам на дверь, она сказала:

- Прошу вас, господа, вон!

Мужики поднялись, не решаясь ей противоречить. Когда Илья, который так и не попил чаю, дошёл до косяка, Ольга его остановила:

- Деньги.

- Что деньги? - не понял Илья.

- Заберите деньги!

Мужики опешили.

- Заберите ваши деньги.

- Это не наши деньги, а деньги Игоря. Что нам с ними делать?

- Сохранять! Вы же получили приказ от своего работодателя или хозяина (кто он там для вас?), и его никто не отменял.

- Оль, ну, чего ты психуешь, - Воронков снова вернулся на кухню. - Ты нас тоже пойми, мы обещали ему и надеялись, что вот-вот вернётся.

- А сейчас... уже не надеетесь?

Серёга вздохнул:

- Да, надеемся, конечно! Но мы же понимаем, что тебе деньги нужны, иначе ты бы с Антоном не связалась.

Ольга начинала выходить из себя.

- А, по-вашему, я с Антоном за деньги! А, может, между нами - любовь!

- Вот! Что я говорил! Сама призналась,- снова из глубины прихожей прозвучал ядовитый голос Хромова.

- Оль, ну какая любовь! - не сдавался Воронков,- не может у тебя быть никакой любви с Антоном. Он же.... Знаешь, как Игоря ненавидел! В общем, сволочь он! Гони его от себя немедленно! А, если тебе "трахаль" хороший нужен, то так и скажи. Мы, вот тебе Ильюху предлагаем. Молодой. Холостой. Да, и ты ему нравишься. Так, ведь, Илья?

Илья согласно кивнул и выдавил шёпотом:

- Очень.

Ольга расхохоталась:

- А, так вы меня от разврата спасать пришли или сватать?

Мужики замялись. Илья покраснел.

- Всё, - сказала Ольга, - концерт окончен. Пошли вон!

Сунув кейс Илье в руки, она вытолкала их за дверь. Весь день была сама не своя. Из головы не лезли слова Воронкова об Антоне. Что значит "ненавидел"? почему? Ну, ссорились, конечно, но чтобы ненавидеть... Не может быть. "Да, козлы они!", - как бы сказала Ирка. Всё знают. Куда тебе! Праведники нашлись. Антона осуждают, а сами "трахаля", или как там, его привели. Вот бы Игорю рассказать! Значит, за деньги "паскудство", а просто так - естественно. Было стыдно. Обидно. Противно. Очень хотелось кусаться. Как в детстве. Взять и укусить кого-нибудь исподтишка. Не потому, что именно этот человек тебе сделал больно, а просто, чтобы не тебе одной было плохо. Съездила в агентство, подписала необходимые бумаги, не поехала ни в милицию, ни к адвокату. Чувствовала - могла сорваться. К вечеру совсем затосковала. Позвонила Антону. Телефон занят. Ещё - не доступен. Снова - не доступен. Чувствуя, что начинает паниковать, Ольга решила прибегнуть к старому проверенному способу. Выпить. Однако, дома ничего не было. Бегом в "Стекляшку". Там есть вино-водочный отдел. На полпути остановилась. Нет. Нельзя. Антон не любит пьяных женщин. Чтобы успокоиться, прошла на детскую площадку. Сегодня, как назло, с детьми гуляли одни папы. Игорь тоже любил гулять с Андреем. Чтобы избежать упрёков, в том, что не любит Аннушку, он говорил, что им нужно с сыном поговорить "по-мужски". О чём он беседовал со своим трёхлетним сыном так и осталось для Ольги загадкой. Аннушку "мужчины" стали брать на прогулку, когда она сказала: "папа". По этому случаю, он подарил дочери маленькое колечко и серьги с бирюзой, под цвет глаз. Куда же я их засунула? Продать не продавала и в ломбард не сдавала - точно помню. За своими размышлениями не заметила, как во двор въехала знакомая машина. Антон! Слава Богу! Увидев, как тот набирает цифры кодового замка, она поторопилась. Ключей-то у него нет.

Антон был смурнее вчерашнего. Слегка робея, Ольга спросила:

- Что-то ещё случилось?

Он кивнул головой, но промолчал. Ольга настаивать не стала. Уже за ужином тихо проговорил:

- Лариса от меня ушла.

Лариса - это жена Антона. Куда ушла? К себе? Почему? Последний вопрос, очевидно, прозвучал нелепо. Понятно "почему". Из-за неё, из-за Ольги. А, может, и не только. Да, вчера, оказывается, была третья годовщина их свадьбы, а он забыл. Ольга почувствовала себя виноватой. Любовь любовью, а Лариса баба хорошая. Видя, что он и без того подавлен - теперь некому даже рубашки постирать, Ольга не стала рассказывать про утренний визит мужиков и деньги Игоря. Чтобы как-то поднять ему настроение, рассказала ему пару смешных историй из студенческой жизни, а затем вспомнила про приезд Аллочки. Услышав её имя, Антон заулыбался. Уж очень много приятных и весёлых воспоминаний связывало их вместе. Ночь была тихая и нежная. Антон, сам на себя не похожий, ласкал её не торопясь, всё больше напоминая ей Игоря. А вот возьму и выйду за него замуж! Назло всем! Теперь мы с ним два сапога пара, он - брошенный, я - тоже.

Утром, за завтраком, Ольга сказала, что в их партии "брошенных мужей и жён" стало одним членом больше. Антон своё членство в парии "оспаривать" не стал, а вот, что касается Ольги... - не мог Игорь её бросить. И не бросал! Не такой он человек. Он ничего не делал с бухты-барахты. Он всё планировал. Конечно, он корректировал свои планы, но никогда не ломал их. Ты вписывалась в его планы как нельзя лучше. Молодая, красивая, образованная, почти леди. Сексуальная, и в то же время, неопытная. Опытные-то уже поднадоели. Их ничем не удивишь! Воспитанная в "традициях прошлого". А самое главное, поддающаяся его влиянию. Согласись, он вложил в тебя столько сил и денег, а потом бросить. Ну, не идиот же он!

Ольга молчала, хотела обидеться на Антона, но передумала и спросила:

- Так, где же он?

- Нет его, Оля. Я не знаю точно, что произошло, но то, что его нет - это я знаю точно.

- Откуда ты это знаешь?

- Это все знают. И ты это тоже знаешь. Просто поверить в это никак не хочешь.

- А как, по-твоему, он любил меня? - тихо проговорила Ольга.

- Любил? Да он обожал тебя! Как центр мирозданья, которое он сам же и создал.

Как бы тебе объяснить? У него с юности была мечта (это после того, как наша "англичанка" вышла замуж за настоящего англичанина и переехала в Лондон) - стать богатым, и не просто богатым, а "богатым аристократом". И он всю жизнь целенаправленно шёл к этой мечте. В его мире всё должно быть красиво: жена, дети, дом, машина, мебель. И не просто красиво - шикарно! В этом, по его мнению, было отличие настоящих аристократов от "богатого быдла". И не только предметы и люди, но и взаимоотношения между людьми должны быть красивы: если жена, то целомудренная, если друзья, то преданные, если партнёры, то честные. Это отдельный мир, создателем которого, творцом, был он сам.

- Но, ведь, это хорошо, - робко вставила Ольга.

- Я тоже так думал... пока соответствовал...

- Соответствовал? Чему? - переспросила она.

- Тому, чтобы быть достойным членом этого мира.

- А потом?

- А потом перестал соответствовать...

- Почему?

- Причин много. Первая - моя бездетность. Да-да. Как это ни странно, но это не вписывалось в его представление о гармоничной дружбе. Мы, ведь, по молодости, как мечтали - женимся: у него - сын, у меня - дочь (или наоборот), вот и породнимся. Станем не названными братьями, а кровными родственниками. Однако этой красивой мечте не суждено было сбыться. Значит, место лучшего друга должен занять кто-то другой. Он выбирал между Воронковым и Хромовым. А потом, когда догадался о моих чувствах к тебе, то и вообще я стал изгоем из этого мира. Сначала он вычеркнул меня из списка друзей, а затем решил избавиться от меня и как партнёра. Меня презирал он сам, и стали презирать, теперь уже бывшие, мои друзья. И даже ты! Однажды он сказал мне, что предпочёл бы видеть меня мёртвым, нежели таким... "жалким" что ли. По его мнению, моя неспособность бороться со своим чувством унижала меня. А я остался жить и бороться со своим чувством не собирался. Я собирался отбить тебя у него. Теперь я понимаю, что все мои попытки были бессмысленны - ведь, Игорь - это Бог, а я, всего лишь, - жалкая тень его.

Видя, что Антон на грани срыва, Ольга примирительно произнесла:

- Мне жаль, что я встала между вами. Я не хотела. Прости.

- Нет. Ты абсолютно ни в чём не виновата. Наоборот, ты возродила меня. В борьбе за тебя, я переставал быть его тенью. Я боролся между привычкой быть как он и необходимостью становиться другим. И сейчас ещё борюсь... Ты замечаешь?

Ольга согласно кивнула.

- Так что! Чем скорее мы научимся жить не по его плану, а быть самостоятельными, тем лучше для нас обоих.

Антон молча допивал зелёный чай, а Ольга думала. Так вот откуда у Игоря страсть ко всему английскому. Как она могла забыть о его первой любви. Он же сам говорил, что первая его любовь уехала в Англию, устроилась там гувернанткой, а потом вышла замуж толи за брата хозяина, толи за сына. Стала "настоящей леди". Вот, и следователь тогда настаивал на английской версии исчезновения Игоря, и виза английская, на тот момент, ещё действовала. Интересно, ради неё он мог бросить всё или нет?

Когда спросила об этом Антона, тот безнадёжно посмотрел на неё и махнул рукой, что означало: "Снова да ладом. Сколько можно!"


16

Сказав Антону, что появиться через неделю, она в тот же день укатила на пасеку, а на следующий день в свою деревню. Не терпелось встретиться с подругой. Подходя к дому, Ольга загрустила. Опять вспомнила маму. Как было бы хорошо, сели бы она сейчас была жива. Сколько проблем бы помогла решить! От скольких глупостей удержать! Зайдя во двор, увидела, что двор зарос сорной травой. Знаменитые мамины клумбы были похожи на дикорастущие кусты. Вдоль дорожки не росли астры. Лишь только тигровые оранжевые лилии сквозь траву проглядывали то здесь, то там. Отчим и Степановна отдыхали. С утра пололи картошку - умаялись. Степановна стушевалась и отправилась на летнюю кухню "соображать обед" для незваных гостей. Отчим, вопреки Ольгиным прогнозам, обрадовался искренне. На вопрос: "Не помешают ли столь внезапные гости", расчувствовался. Да, что ты, доченька, я же тебя с пяти лет ростил. По внуку соскучился. А вот внучку, Аннушку, так второй раз вижу. И Игоря твоего любил как сына. Хороший был мужик.

- Почему был? - перебила Ольга. - Никто его мёртвым не видел!

-А, может оно и так, - не стал противоречить он.

Разговаривали долго обо всём, но больше всего об Игоре. Ольга была приятно удивлена, видя, как отчим переживает о нём. Вот и не знаешь, где найдёшь сочувствие, где потеряешь. После обеда съездили к маме на кладбище. Могила была аккуратно ухожена.

"Хожу часто. Скучаю за ней, - проговорил он сквозь слёзы.- Жалею её".

- При жизни надо было жалеть, - подумала Ольга, а вслух сказала:

- Что-то хозяйка у тебя неважная. Двор запустила, огород тоже. Опять же в доме -ремонт делала ещё мама. Женька, ведь, осенью с армии придёт.

Отчим согласно закивал головой. Надо бы ремонт, да не может Валюша - болеет.

- А, может, не хочет! - парировала Ольга.- Знает, что ей ничего не достанется, вот, и "болеет". Отчим дипломатично молчал. Ольга не стала настаивать на своём. Сказала только, что постарается помочь, хотя бы сделать ремонт в Женькиной комнате и на кухне.

Вечером Ольга собрала ребятишек. Поедем в районный центр. Аллочка приехала. Погостим у них. А вы тут пока к ремонту всё готовьте. Отчим загрустил, что, мол, дочка, из родного дома бежишь так быстро. Степановна чуть повеселела. Ольга отшутилась: "Ещё надоем, гнать будете".

Встреча с подругой была бурной. Кричали, визжали, тискали друг друга, как девчонки-подростки. Андрюшка с Аннушкой даже испугались, что это с мамой? Аллочкин "рыжик" сразу заинтересовался белокурой девочкой с глазами как "морская вода".

Сначала говорили об общем, Смеялись, вспоминали, плакали. Аллочка ходила без платка - дома можно! и поделилась главной новостью - она теперь первая жена. На вопрос: "как же такое могло случиться?", она весело ответила: "умерла Сейда".

- Надеюсь не по твоей вине, - забеспокоилась Ольга.

- Да, что ты! За кого ты меня принимаешь? От рака молочной железы умерла.

- Как же так, ведь рак молочный железы лечится, операции делаются. Что же твой богатый "шейх" денег пожалел что ли?

- Дело не в деньгах. Родители её не разрешили. Операции-то делают мужчины, А по их законам: если чужой мужчина видел твою жену обнажённой, то ты можешь с ней развестись. Они видели, что Рашик меня больше любит - вот и боялись, как бы с ней не развёлся.

- А, он бы развёлся? - спросила Ольга, потрясённая услышанным. Средневековье какое-то!

- Думаю, да. Но при этом оплатил бы операцию, лечение и назначил ей содержание. Да, Бог с ним! Зато теперь я "старшая жена". Это такое преимущество! Видишь, как бабайка меня слушается!

Поздно вечером, отправив бабайку укладывать детей спать, Аллочка приказала Ольге:

- Рассказывай всё по порядку. Из того телефонного разговора, я поняла только одно, что "уехал как обычно на работу и не вернулся".

Ольга рассказала. Подробно, вспоминая каждую мелочь, каждую деталь. Словно от каждого слова зависело, сможет ли Аллочка ей объяснить то, что до сих пор никто не объяснил. После полуторачасового Ольгиного рассказа подруги молчали минут пять. Наконец, Аллочка сказала:

- Игорь твой, конечно, кобель был ещё тот, но чтоб так уйти! Это с...й надо быть. На него не похоже!

- Кобель? Ты хочешь сказать, что он мне изменял? С кем?

- Ой, батюшки мои. Изменял? Не знаю, как это у вас называется, но только он всех твоих подружек перетрахал.

- Каких подружек? Ты что с ума спятила? - от возмущения Ольга начала задыхаться.

- Да, я своими глазами видела и ушами слышала!

- Говори!

- Да, хоть бы, у Верочки на свадьбе! Помнишь, у них над избушкой крыша была, "мезонином" называлась в шутку. Так он в тот мезонин Любку (фамилию забыла!) раза три за ночь тягал. Ты как раз беременная была Андрюшкой. Тебя к соседям спать отвели, а он остался. Меня тоже Антон туда хотел затащить, да я отбилась. А под утро любопытство меня разобрало. Я залезла. Дай, думаю, в окошко подгляжу. И подглядела. Да их там несколько пар. Игорь твой с Любкой, Антон с Иркой (или наоборот) и ещё кто-то из деревенских. В общем, свальный грех!

- Почему же мне ты тогда ничего не сказала? - начала злиться Ольга

- А что говорить-то. Бабу беременную расстраивать. Меня твой Игорь бы убил и где-нибудь в асфальт закатал - как это у них принято.

- Не убил бы! Нужна ты ему!

- Ну, не убил бы, так язык "отчекрыжил", чтобы впредь не смела "Олюшку огорчать". Да ты сама что ли слепая была? Неужели не догадывалась ни о чём? Нет? Но, всё же, ревновала ты его. Я помню - ревновала, значит, - догадывалась. Бабье сердце не обманешь.

От обиды и злости Ольга была готова разреветься. Сдерживало одно. Рядом в комнате спали дети, а за дверью в коридоре дремала бабайка. Да, помнит она Верочкину свадьбу. Июнь месяц, только сессию сдали. Она беременная. Толстая, неуклюжая -бегемотиха. А тут ещё врачи "матка в тонусе", при половых контактах нужно быть очень осторожными. Видела, как он на Любку пялился. Даже локтем его толкнула! А тот отшутился: "Платье, - говорит, - знакомое. Где-то я его уже видел". А та, дура, и правда в том платье была, что давала Ольге в день помолвки. Вроде, больше надеть нечего! Зря не сказала мне тогда Аллочка, я бы им устроила "свальный грех"! А я, его, кобеля, ещё из болота тащила, сыном рисковала. Знала бы, фиг бы он от меня помощи дождался. Сказала бы: "подожди, сейчас твою подружку вызову". До сих пор бы там торчал! Сволочь! Ненавижу!

Видя состояние подруги, Аллочка стала её успокаивать:

- Да, брось ты так переживать! Я сейчас к этому по-другому отношусь. Мужику, ведь, ему одной бабы мало. Чтобы он постоянно находился " в тонусе" ему разнообразие нужно. У них же этот ген мутирует. Ну, (забыла, как называется!), который у самцов. Я где-то в книжке читала, что мужчины, которые имели только одну женщину, заболевают к пятидесяти годам импотенцией в десять раз чаще, чем те, которые имели несколько женщин. Поэтому у арабов и принято многожёнство. Во-первых, никаких измен - всё законно. Во-вторых, никаких брошенных баб-одиночек и детей. Поимел женщину хоть раз - содержи её и её ребёнка. Не хочешь жениться - бери в наложницы. А наложницам что? Житьё не хуже, чем у нас (жён), а свободы так ещё больше. Всегда можешь уйти. Никто тебя насильно держать не будет. Правда, потом тебе дорога туда же. Снова в наложницы. В жёны вряд ли уже возьмут.

Аллочка принесла холодного чаю и заговорила, по её мнению, о главном:

- Так вот, подруга, я с Рашиком о тебе разговаривала. Он сейчас ищет себе вторую жену. Правда я ему сказала, что твой муж "погиб". Ну, не возмущайся! Что я должна была сказать, что "ушёл и не вернулся". Значит, пятно на тебя. Может, ты плохая жена. А так всё понятно. Муж "погиб", жена "в отчаянии", дети осиротели. Смотрю, глаза у него заблестели, то ли от жалости, то ли от желания. Мы, когда от вас уехали, он раза три у меня спрашивал, не силиконовая ли у тебя грудь. В общем, он не против, взять тебя с детьми к себе. Сначала, конечно в качестве наложницы, ведь ты не девушка. Нужно будет притерпеться, понравиться ему (в том числе и в постели), а там уже дело техники. Не будь я первой женой, если не заставлю жениться его на тебе. Вот только крестики придётся снять и с тебя, и с детей. У них другой Бог.

Слушая подругу, Ольга с трудом понимала, о чём та говорит. Не рехнулась ли она на этом Востоке. Сама ищет мужу вторую жену. Точно чокнулась!

Ничего не чокнулась. Лучше я ему найду, чем он кого попало приведёт. А мы с тобой подруги, друг друга знаем хорошо. Мы бы там такие порядки завели. Все бы остальные жёны и наложницы - вот бы где (Аллочка показала кулак) у нас были! А что касается, Рашика, как любовника, он мужчина ласковый, нежный, без всяких там "извращений". Единственное, любит, чтобы его две женщины сразу ласкали. Сейда, правда, это не очень приветствовала, а мне нравится. Только каждый день ждешь, кого из наложниц прикажет привести. Их у него семь. Чего ты смеёшься? Ну, да, на каждый день недели! А с тобой, Оленька, мы бы его так заласкали, он бы и думать забыл про них и про третью жену тоже!

Ольга больше не могла слушать этот бред:

- Прекрати немедленно! Меня сейчас стошнит.

Аллочка обиделась - подумаешь! Стошнит! Ну, а одной-то лучше что ли? с двумя детьми без мужика, без денег.

- А с чего ты взяла, что я одна. Я не одна...- проговорила Ольга, заинтригованно.

Аллочка онемела минуты на две.

- Ни одна? А с кем? Ну-ка, ну-ка, давай поподробней. Кто он?

- А что тут подробного? Ты его знаешь. Антон.

- Антон! Ну, конечно, как же я сразу не догадалась. Раз Игоря нет, право доступа к телу "великой княгини" теперь принадлежит его лучшему другу. Ты что? Обиделась что ли? Не обижайся. Это я так пошутила дурацки. Антон! ... Да.... Ну, и как у вас с ним? Серьёзно? Или так?

- У него со мной серьёзно, а что касается меня, - ещё не решила.

- Да, конечно, он всегда был влюблён в тебя, дурак. Привык за Игорем всё подбирать!

- Да, что с тобой? Ты чего несёшь? Что подбирать - то! Я вещь что ли?

- Ты не обижайся, подруга, это я от злости. Я же одно время, помнишь, как его любила. Бегала за ним, как девчонка. Всех парней своих отшила. А он меня на чердак, как и остальных. Я заартачилась, сказала, хочу свадьбу, как Ольга. А он знаешь, что мне сказал:

- Не хочешь - силой не потащу, но и жениться не буду. Ты не Ольга!- Аллочка готова была расплакаться.

Ольга знала, что Антон нравился ёе подружке. Сразу после их с Игорем свадьбы, у них что-то намечалось. Но чтоб так серьёзно... Сколько лет прошло! А она всё обижена. И хотя Ольга была не причём, почувствовала себя виноватой.

- Да, я сама, дура, надо было соглашаться. Но у меня твой пример перед глазами. Пусть бы не женился! Чёрт с ним! Зато я ни о чём бы не жалела. Хоть бы знала, какой он любовник. Хороший?- Аллочка перешла на шёпот.

- Хороший, - сглотнув подступивший к горлу комок, ответила Ольга.

Аллочка замолчала. Над чем-то задумалась. Потом вдруг брякнула:

- А, ведь, за тобой подруга должок имеется.

- Какой должок?- не поняла Ольга.

- Как - какой? Если бы не ты, он бы на мне женился!

- И что?

- Отдавай!

- Как это? Ты же замужем.

- Ну, не насовсем, а на время.... Хотя бы на одну ночь нам свидание устрой.

Ольга опешила:

-Аааа, как же "шейх"?

- А что ты имеешь в виду? Он ничего не узнает. Бабайка сейчас за мной не следит. А я хоть разок испытаю: как это - мужу изменять?- шёпот стал ещё тише.

Ольга молчала. Согласиться - предать Антона, отказать - обидеть подругу. Она и так чувствовала себя перед ней виноватой. Наконец, сдалась:

- Ну, и как ты себе это представляешь?

- Очень просто. Ты звонишь ему, назначаешь встречу у тебя дома. Вы же там, я поняла, встречаетесь? Он приходит. А там я.

- А вдруг не получится? Он опять откажется.

- Не откажется. Я теперь умнее стала. Да и не жениться же его буду заставлять. А так обласкаю, что, может, пожалеет, о том, что когда-то не взял меня в жёны.

- Не хорошо это, Алл! Он обидится. Да и мне как-то некомфортно от мысли, что я сама вас свела.

- Жалко? Да? Это называется "сам не гам, и людям не дам".

- Почему это "не гам"? Гам, - пробовала отшутиться Ольга.

- Ты же сама сказала, что ещё не решила. Олечка, ну, пожалуйста - один разочек. А потом я уеду, и забирай его на всю оставшуюся жизнь. Осчастливь, подружка милая! Сейчас на колени встану или заплачу!

- Не надо на колени. Я... согласна, - поражаясь сама себе, проговорила Ольга.

- Yes! - Аллочка взвизгнула и подпрыгнула как в детстве.- Yes!

Договорились в конце недели. Под предлогом того (это для Аллочкиных родителей и бабайки), что нужно помочь Ольге собрать и перевести из города вещи. Антону Ольга позвонила в воскресенье, просила приехать к семи. Обещала ему приятный сюрприз. На этом её итригантская миссия закончилось. В понедельник она должна была приехать за Аллочкой и оставшимися вещами и передать ключи новым жильцам. Ночь с воскресенья на понедельник провела у отчима. Настроение было противное. Утром, первой газелью выехала в город. Заходя во двор, перевела дух. Очень не хотелось увидеть машину Антона на стоянке. Вообще он уезжал от неё где-то в семь тридцать (к восьми на работу). Но вдруг подружка ему так понравилась, что решил задержаться. Время восемь. Машины на стоянке не было.

Аллочка сонная, но счастливая, встретила Ольгу вопросом:

- Ты чего такую рань?

- Убрать надо следы вашего ночного безобразия, а то корейцы придут,- отговорилась Ольга.

Аллочка потянулась, зевнула и сказала:

- А никакого безобразия не было. Всё было классно!

- Рассказывай!

- Да, чё такую рань рассказывать. Дай поспать!

- Рассказывай Алка, не зли меня! - вдруг рявкнула Ольга и добавила уже тише, - не зли, пожалуйста.

- А что? Он приехал. Я в окно смотрела - ты же мне его машину описала. Позвонил. Я ему открыла, - подожди, пойду рожу сполосну, а то глаза слипаются.

За то время, пока она "споласкивала рожу" Ольга согрела и заварила чай, достала из холодильника колбасу, сыр, сделала горячие бутерброды. (Утром уехала, не позавтракав). Увидела счета за телефон, свет, газ. Опять деньги нужно где-то искать. Ах, да сегодня корейцы отдадут деньги на руки. "Я эту Алку сейчас задушу",- решила Ольга и направилась в ванную. Подруга массировала "рожу" и втирала крем в шею. Увидев Ольгу, состроила невинную гримасу, как в детстве. Ольга рассмеялась. За эту капельку детства можно простить подруге всё:

- И?

- Ну, вот, - Аллочка уже усаживалась есть бутерброды,- позвонил. Я открыла.

Ольга нервно постучала по столу ложечкой.

- Ну, я и говорю - открыла! Он с бутылкой вина и коробкой конфет. Вино мы вчера точно выпили, а вот конфеты оставались, по-моему, в той комнате: столовой или как там называется. Сейчас принесу. Она начала подниматься из-за стола.

- Сядь! Если не хочешь, чтобы твой "шейх" совсем овдовел, сядь! И рассказывай.

- Я говорю: проходи, Оля скоро будет. Он прошёл. Сначала на кухню, вино - в холодильник, конфеты - на стол. Прямо, как у себя дома. Потом в гостиную. Я за ним. Парой слов перекинулись. Потом разговорились. Я у него про знакомых спрашивала, он меня про жизнь мою "заморскую". Потом я ему бряк: Антон, ты не очень расстроишься, если Ольга сегодня не придёт? Он помолчал с минуту. Потом всё понял. Расслабился и сказал:

- Не очень.... Даже, наоборот...

- Что, значит, наоборот?- занервничала Ольга

- Ну, в смысле: я понял: ты и есть тот сюрприз, который мне обещала Оля.

- А потом?

- Что потом? Как обычно.... Сначала целовались. Потом на диван легли. А дальше я стесняюсь рассказывать, даже тебе.

- Говоришь, классно было?

- Не то слово. Супер! Мы как завелись с вечера, так до утра не остыли. Он вот, как часов в восемь уехал. Подскочил - проспал! В щёчку меня поцеловал и полетел. На работу!

Ольга была уже не рада, что спровоцировала подругу на такие подробности. Где-то в районе крайнего левого ребра зашевелилось знакомое до боли чувство - ревность. Ну, что сама виновата. А он тоже хорош! Мог бы и уйти!

- Я тоже в грязь лицом не ударила! Многому его научила! - прихвастнула Аллочка.

- Ой, ли?- засомневалась Ольга, - чему можно научить мужика, у которого баб было больше, чем у тебя месяцев в жизни.

- Это сколько? Двадцать пять на двенадцать. Ого! Вот это гарем! Моему Рашику такое и не снилось.

- Ну вот, а ты мне: мужики на Востоке. Ой-ей-ёй! Куда им - до наших!

Аллочка не обиделась. Она примирительно сказала:

- Ну, пусть не многому, но пару приёмчиков я ему показала.

- Ну, и?

- Что и? Понравилось. Между прочим, спрашивал, когда я уезжаю. Ещё предлагал встретиться.

- А ты? - боль под сердцем усилилась.

- Цени подруга - отказалась!

- Что так? Ради меня?

- Может, ради тебя. А, может, ради себя. Боюсь в него влюбиться снова. Всё можешь убирать... и ванной тоже. Я сегодня мыться не буду. Не хочу смывать его поцелуи!

Дождавшись корейцев, Ольга передала им ключи. Забрала фотографию из спальни, где с Игорем целуются в церкви, сумки с вещами, и они с подругой отправились домой. Аллочка к родителям - отдыхать. Ольга к отчиму - делать ремонт.

Прошло три дня. Антон не звонил. Ольга сделала пару звонков - не берёт трубку. Обиделся? На что? Хорошо же было! Наоборот, должен быть ей благодарен, за такой подарок. От себя можно сказать оторвала! От обиды и злости Ольга сделала ремонт, не только в Женькиной комнате и на кухне, как обещала, но и в зале, прихожей, кочегарке, побелила и покрасила дом снаружи. Только спальню не тронула. Заглянула - всё мамино, даже сердце захолонуло. Она, эта ст...а старая, хоть бы простыни свои принесла. И в шифоньере одежда мамина. Неужели носит? Отчим кивнул головой: иногда одевает. А что ж ей просто так пылиться. Ты же ничего не взяла. Перебирая вещи, Ольга заметила платье, в котором мама была на их с Игорем свадьбе. Достала, примерила. В груди немножко узко, а так хорошо. Решила - заберу! И носить буду! А то в этих дорогих костюмах и платьях, как овца ряженая на базаре. Выбрала ещё пару костюмов. Можно? Можно, Оленька, можно. На мамку ты больно похожа. Не бросай меня, приезжай. Ольга кивнула. Да я ещё не уезжаю.

Выполола грядки, привела в порядок двор и клумбы. Ещё прошло два дня. Антон не звонил. Забыв про гордость, Ольга позвонила ещё раз. Сначала гудок - вызов. Потом прерывистый - сбросил? Перезвонила. Телефон абонента выключен. Поехала к Аллочке. Жаловаться на свою несчастную долю. Аллочка сказала: "что-нибудь придумаем!" и через полчаса уже звонила Антону. Антон трубку взял. Ольга запсиховала. Как Аллочка звонит, так трубку берёт, а, как Ольга, нет! Слушая глупую Аллочкину болтовню про погоду, про скорый отъезд, про круиз, в который та собирается с мужем, когда вернётся домой, Ольга готова была разреветься. Тут подруга включила громкую связь (бабайка с детьми была на улице):

- Тут Оля у меня в гостях. Хочешь с ней поговорить? - прикинулась овечкой Аллочка.

Трубка что-то прохрипела, потом Ольга ясно услышала:

- Нет... Времени нет. В другой раз.

Ольга всё поняла. Как, значит, с Аллочкой болтать полчаса о пустяках у него время есть, а как с ней, так в "другой раз". Ну, и пусть катится к чёрту, к его матери или бабушке. А лучше, сразу ко всем вместе. Она поднялась, чтобы уходить. Аллочка показала жестом - сиди!

- А другого раза может и не быть,- как можно безразличнее сказала подруга. - Она со мной в Саудовскую Аравию уезжает. Рашик согласился взять её второй женой. Ты знаешь, она ему давно нравится! Сейчас вот думаем, что и как. Удобнее через Турцию. У неё ведь загранпаспорт просрочен. А там мой уже через друзей переправит её с ребятишками в Джидду. Что такое Джидда? Город такой, на юге. Он там работает. У нас там большой дом.

Из-за Алкиной трескотни Ольга не слышала, что отвечал Антон. Оказывается, он всё это время что-то пытался сказать. Наконец, Ольга услышала:

- Ты слышишь меня, дура рыжая, дай трубку Ольге!

Аллочка пожала плечами: "Ты же не хотел с ней говорить. А? А теперь хочешь? Пожалуйста. Только вовсе я не дура, хоть и рыжая".

Ольга с замиранием сердца взяла трубку:

- Алло...

- Оля, поговорить нужно. Ты где?

- Дома. В деревне, у отчима.

- Я сейчас приеду.

- Может, лучше я, мне всё равно в город надо.

- Когда и где тебя ждать?

- На остановке "Газелей" возле ЖД.

- Через час-два примерно?

- Да.

- Что да? Через час или два?

- Через полтора, - пошла на компромисс со временем Ольга.

Антон отключил телефон. Ольга протянула Аллочке трубку. Улыбнулась. Спасибо подружка. Как у тебя только ума хватает всё на ходу придумывать. Аллочка засмеялась. Для тебя ничего не жалко. Даже безвинно пострадать - "дурой" тут всякие обзывают.

- Ну, так уж и безвинно, - усмехнулась Ольга. - Проводи меня на "Газель".

Аллочка надела платок. На улицу же идёт. Привычка. Ладно - помиритесь, привет передавай. В общем-то хорошо, что мы с ним не поженились, мы бы друг друга уже истребили.


17

Подъезжая к ЖД вокзалу, Ольга сразу увидела машину Антона. Ещё бы, водитель "Газели" матюгнулся так, что Ольга покраснела. "Поставил тут "БТР" не подъехать, не подойти". Антон стоял возле дверцы машины. Курил. Он, вообще, очень много курил последнее время. Наверное, чтобы меньше быть похожим на Игоря. Подошла к нему. Улыбнулась. Поздоровалась. Антон посмотрел на неё исподлобья и проговорил сквозь сигаретный дым:

- Я тебя никуда не отпущу! Запомни это! Пока я жив - ты моя!

Ольга согласно кивнула и рассмеялась.

- Тебе смешно? - раздражённо спросил он. И тут до него дошло, что всё сказанное Аллочкой - это блеф и не что иное, как провокация.

- Это что? Прикол что ли такой был?

Боясь своим смехом разозлить его ещё больше, Ольга снова кивнула.

- Ну, дура рыжая! - говорил об Аллочке, а смотрел на Ольгу. Та виновато опустила глаза.

- Обе вы дуры, набитые! - добавил он уже не так зло,- садись с машину!

Позади послышался смешок. Ольга оглянулась. Водитель "Газели" взглядом дал понять, что всё так и есть. Ольга скривила ему гримасу и пошла вслед за Антоном. Тот уже держал дверь наготове. Антон решил заехать в кафе под названием "У камина" - там поговорить можно. В кафе народу было много: приближалось время обеда. Официанты покосились на Ольгу. Что им не нравится? Одета что ли не по случаю? Ну, уж извините! Прямо с огорода. В потёртых джинсах. Антон выбрал столик в самом углу, подальше от людских глаз. Сделал заказ. Ольга огляделась. Где же камин? А вот он. Есть! Правда, потухший. Наверное, потому что лето - жарко. Хотя дрова в нём есть. Официант объяснил, что дрова - электрические. Ночью они светят. Если вам интересно, приходите вечером, увидите сами. Только столик надо заказать. Вечером у них народу много. Ольга погладила Антона по руке: хорошо здесь! Давай придём сюда вечером. Он молчал. Всё ещё злился на неё (или на них с Аллочкой). Ну, пожалуйста! Он согласно кивнул. Официант наклонился к Ольге, шепнул ей прямо в ухо:

- Можно, я насчёт вашего внешнего вида намекну. У нас тут как бы ресторан. Публика приличная.

Ольга наградила его такой очаровательной улыбкой, что тот засомневался в своей правоте. Зачем женщине вообще какая-то одежда, если она так умеет улыбаться. Он хотел было извиниться, но Антон прервал их диалог:

- Парень, оставь нас двоих и поторопись с заказом.

Официант исчез. Ольга преданно взглянула на Антона. Ну, не сердись! Антон вздохнул:

- Как это тебе пришло в голову?

- Про Аравию? Это не я! Это Аллочка!

- Я не про Аравию, я про "сюрприз".

Не зная с чего начать, Ольга нервно потёрла руки. Конечно, подло. Но она снова решила всё свалить на подругу. В какой-то мере это была правда!

- Меня не интересуют её чувства. Не знаю, что тебе наговорила эта рыжая фурия. Мне интересно: тебе это было зачем нужно?

Ольга пожала плечами:

- Хотела проверить тебя на любовь и верность, - тихо сказала она. - Очень простой тест. Ты не выдержал!

- А, Игоря ты тоже тестировала таким образом?

Ольга почувствовала, как дрогнуло её сердце: "Игоря? Ни за что! Никогда!", но быстро поборов волнение, она сказала вслух:

- Я до последнего момента надеялась, что ты откажешься.

Антон усмехнулся:

- Я что похож на идиота? Отказываться! Да я эту Алку хотел ещё шесть лет назад. Она тогда завыпендривалась. Девственница, мол, женись на мне. Но я тогда уже тебя любил. Зря! Я думаю, она бы меня заставила забыть тебя.

Ольге не понравилась его последняя реплика. Принесли обед.

- Или возьми свои слова обратно, или я объявляю голодовку!

- Какие?

- Про "забыть тебя".

- Беру - ешь.

- Нет. Повторяй за мной: Оленька, девочка моя, ещё не родилась в мире женщина, ради которой я мог бы забыть тебя. Клянись.

- Клянусь! Оленька, девочка моя, ешь, а то остынет.

Она надулась. Антон не реагировал, видно, решил, что подуется и престанет. Нет, не знаешь ты меня, милый друг. Наше примирение тебе дорого обойдётся. Продолжая "голодовать", она с вызовом заявила:

- И в ресторан вечером не пойду!

Увидев его удивлённо-вопросительный взгляд - сама напросилась, Ольга добавила:

- У меня здесь ни одного платья нет, все в деревне.

- Сначала поешь. Потом платье,- настаивал Антон.

- Нет, сначала "люблю", потом "поешь", а потом платье.

- Ну, хорошо. Люблю. Поешь, и поедем за платьем.

- За туфлями и за сумочкой?

- За туфлями, сумочкой, нижним бельём и всем, что пожелаешь.

Ольга начала вяло жевать, всем видом показывая, что делает ему одолжение. Смотри, тебя за язык никто не тянул, особенно насчёт "что пожелаешь".

Ольга знала, где можно хорошо и сравнительно не дорого одеться. Но сейчас задача была несколько другая: как можно лучше и как можно дороже. Она выпила сок и скомандовала:

- В "Монарх".

Антон не проявил никакого беспокойства. Пока. Вот, зайдём внутрь. Померим. Посмотрим цены. Ольга перемерила пар пять. Скучно, сидит в кресле, только комментирует про ножки что-то. Ты в каталог-то, в каталог посмотри! Всё устала, не хочу! Сначала платье, а потом сумочку и туфли. Поехали выбирать платье. После третьей примерки Антон начал что-то подозревать. Это не просто шопинг, это шопинг "с извращением". То она ноги демонстрировала целый час, теперь бельё и полуголые платья. Во время очередной примерки он вошёл в примерочную:

- Детка, может, хватит? Сил нет.

Ольга хмыкнула:

- Как уже? Лишь бы денег хватило, а силы мы сейчас восстановим.

Задёрнула шторку кабинки. Прижалась к нему. Стала стягивать футболку через голову. Сама уже давно в нижнем белье. Антон, судя по всему, готов был к такому повороту событий. Он впился ей в губы:

- Молчи! Ольга! Моя! Хочу! Ещё хочу! Оля, девочка, покупаем магазин и едем к тебе. К тебе нельзя? Почему? Квартиру сдаёшь? Корейцам?! Тогда ко мне! И сумочку и туфли. А ещё что? Брошечку на это платье в "Берёзке" или "Жемчужине". Только быстрее!

- Куда быстрее! Я и так очень тороплюсь.

Когда вечером перед рестораном, Антон посмотрел на чеки (Ольга специально положила их на видное место), он вздохнул:

- Если бы мы купили магазин, было бы дешевле.

Ольга ликовала. Так тебе и надо! Будешь думать, что говорить, а то ишь ты - "заставила бы забыть"!

Когда появились в ресторане, официант оторопел. Неужели такое возможно! Не женщина. Королева красоты! Да что там королева. Богиня! Видя, какое впечатление Ольга произвела на присутствующих в ресторане людей, Антон занервничал - ему хотелось, чтобы её красота принадлежала только ему. Когда же один из мужчин осмелился её пригласить на танец, предварительно обратившись к Антону, тот побелел:

- Я что привёл в ресторан женщину, чтобы предлагать её кому-то на танец!

Мужчина, извинившись, отошёл. И хотя больше их никто не беспокоил, Антон всё равно без конца дёргался:

- Как я понимаю этих арабов. В гарем! Под платок! В паранджу! Моё! И только моё!

Ольга удивлялась. Быть красивой разве преступление? Разве порочно? Антон не соглашался:

- Красота должна вызывать умиление, а не похотливые желания.

Понимая, что снова начинают ссориться, Ольга замолчала. Зажгли камин. Стеклянные дрова "горели" как настоящие, переливаясь сине-жёлтым-зелёным пламенем. Разглядывая "огонь", Ольга не сразу расслышала вопрос Антона:

- Зачем ты сдаёшь квартиру?

- Мне нечем платить ссуду!

- А где ты собираешься жить?

- Пока в деревне, а там видно будет.

- Кому видно?

- Мне.

- А мне видно одно - ты хочешь меня помучить. Да?

- Нет.

- Может, тогда обсудим мой вариант решения проблемы.

- Давай обсудим.

- Ты переезжаешь ко мне вместе с ребятишками. Хочешь - иди работай! Хочешь - сиди дома, воспитывай детей. Денег хватит!

- И ты готов тратить свои деньги на чужую жену и чужих детей? Как долго? В каком объёме?

- Ну, во-первых, вы мне не совсем чужие. А, во-вторых, меньше буду тратиться на ш..., - он осёкся и добавил,- на что попало.

Ольга разозлилась:

- Ну, да, конечно! Оказывается на мне ещё можно экономить. А что? Безопасно! Безотказно! Да к тому же - дёшево! - она поднялась: хочу уйти!

Антон, едва сдерживаясь, схватил её за руку и прошептал тихо, но Ольга разобрала каждое слово:

- Оля, тебя Игорь никогда не бил?

Ольга оторопела:

-Что?!

- Зря .... А я буду!

От возмущения она поперхнулась, стала задыхаться и кашлять. Антон подал ей воды. Не хочу! Когда удалось выдохнуть, глядя ему прямо в глаза, также шёпотом ответила:

- Это будет последний день твоей жизни. Запомни это раз и навсегда!

Антон удивлённо посмотрел на неё, потом улыбнулся и сказал:

- Ну, вот, будем считать, что договорились. Когда перевезёшь вещи и детей?

Ольга хотела ещё позлиться на него, но передумала и тоже улыбнулась. Поедем к тебе. Я так устала....


17

Утром Ольга позвонила адвокату. Та сказала, что нужно встретиться, подписать какие-то бумаги, оплатить счета и представить документы. Может, случиться так, что первые слушания начнутся уже в конце августа. Ольга не совсем ясно осознавала, о каких слушаниях идёт речь, но договорилась подъехать к одиннадцати. Собираясь к адвокату, она опять надела джинсы и блузку. Больше-то ничего не было! Она с тоской посмотрела на три новые платья. Вот, зачем их купила? В город в них не выйдешь. По делам тоже. В ресторан от случая к случаю. Так, очередной тест Антону устраивала на "скупость - щедрость". Вроде бы справился. Надо что-нибудь купить себе попроще. Хорошо ещё, что Антон, уходя, спросил, не нужны ли ей деньги. Странный вопрос. Игорь никогда не спрашивал. Знал, что нужны. Поэтому Ольга никогда не просила. Просто знала, где взять. Сегодня, отвечая на вопрос Антона, ей пришлось сформулировать целую философскую концепцию, краткое содержание которой звучало так: "если в этом мире хоть один человек, которому они не нужны?". Он дал ключ от небольшого сейфа: "В кабинете, возьмешь, сколько надо". Сколько надо... Если бы ещё знать, сколько надо!

Надев новые босоножки и взяв сумочку (хоть они пригодилось!), Ольга уже собиралась выходить, когда услышала, что кто-то пытается открыть дверь с той стороны. "Может, Антон, за чем-нибудь вернулся". Она помогла открыть дверь. На пороге стояла Лариса. С минуту молчали. Потом Ольга вымолвила:

- Привет...

- Привет, - усмехнулась Лариса, - может, впустишь меня. Я, как бы, тут ещё прописана.

Ольга посторонилась, пропуская жену Антона в прихожую:

- Извини, я тут в твоих тапочках ходила.

Лариса взглянула на тапочки.

- Ничего. Это не мои. Ещё от первой жены остались, Натальи, - она нервно засмеялась, - жёны меняются, а тапочки остаются. Мне тут кое-что взять нужно.

Она прошла в зал. Увидела на диване разбросанные Ольгины платья. Снова усмехнулась:

- Теперь твоя очередь "тапочки носить". Думаешь, он остепениться?

- Не знаю, - проговорила Ольга, - обещал.

- Врал! - Лариса нервно закурила. - Горбатого могила исправит. Месяц-другой - и снова за старое возьмётся. Как же ему удалось уломать тебя? Ты ведь всегда такая не- доступная была.

Не зная, как себя вести и что говорить, Ольга только пожала плечами.

- Плохо без Игоря?

Ольга кивнула.

- Деньги, небось, нужны?

Ольга покраснела:

- Я не из-за денег...

- Да?!- удивилась собеседница. - Значит, на любовь и ласку подсела?

Чувствуя, что снова краснеет, Ольга утвердительно кивнула головой.

- Ну, в этом деле он - мастер! Не пожалеешь! Вот только надолго ли?

Лариса упаковала свои вещи и направилась в прихожую:

- Ну, что? Любви до гроба я вам желать не буду, а вот ключи возьми. Они тебе теперь нужнее. Прощай. Мужу привет!

- Чьему? - не поняла Ольга, Лариса всегда так говорила, когда хотела передать привет Игорю.

Лариса поняла, что ляпнула что-то не то. Захотела исправить:

- Твоему... Блин,- ещё хуже получилось,- моему...- совсем нелепо,- вообщем, нашему.... Она захлопнула дверь. Ольга села прямо в прихожей на тумбочку. Надо было отдышаться. Потом поднялась, сунула ключи в сумочку и вышла. Адвокат ждёт.

По пути зашла в недорогой бутик. Выбрала себе летний костюмчик. Там же переоделась. Ничего! Грудь полуоткрыта. Не жарко. Мужчины оглядываются, сигналят. Всё как всегда!

На подходе к адвокатской конторе увидела перламутрово-черный джип, очень похожий на тот, который Игорь купил себе сразу после приезда из Англии. За рулём сидел мужчина, видимо водитель, дремал. Ольга обошла машину со всех сторон. Надо же один в один. Только стёкла затонированы. Кроме переднего. Она заглянула в салон. Сердце его на мгновение остановилось. На передней панели, прямо перед стеклом, увидела плюшевую собачку. Маленькую копию Грома. При езде собачка вертела головой и виляла хвостиком. Эту собачку муж тоже привёз из Англии! Ольга замерла. Не зная, что предпринять, стояла столбом прямо против машины и смотрела на собачку. Проснулся водитель, посмотрел на часы. Потом на Ольгу. Ошарашенный вид её произвёл на него странное впечатление. Он выглянул из машины и спросил:

- Ты что, девушка, покататься хочешь?

- Хочу! - выпалила она с такой готовностью, что мужик рассмеялся.

Он снова посмотрел на часы. С сожалением покачал головой:

- Не могу, детка, хозяин сейчас освободиться. Дела!

- А когда сможешь-те? Сможете...- поправила себя Ольга.

Мужик уже более заинтересованно посмотрел на неё. Понял - тут настоящий "сьём":

- Часиков в семь вечера тебя устроит? - почему-то шёпотом спросил он.

- Устроит. Только вы на машине будете? - прикидываясь наивной дурочкой, погладила левое крыло рукой. Там где-то должна быть еле заметная чёрточка-царапина. Это она, выезжая со стоянки, зацепила кого-то. И сама не заметила. Только на утро следующего дня Игорь обнаружил эту царапину и сказал, если она не научится правильно парковаться на джипе, то он купит ей "Оку". Уж её - то она точно не поцарапает. Ольга тогда обиделась. Подумаешь, царапина!

- Конечно. На машине.

- На этой? - Ольга одёрнула руку. Есть царапина... Есть!

- А ты непременно хочешь на этой? Есть и другие...

Чтобы не вызвать подозрение, Ольга сказала:

- Давайте сегодня на этой, а потом на других...

Мужик покраснел то ли от удовольствия, то ли от предвкушения будущего удовольствия:

- Где встретимся?

- А давайте здесь! На этом месте.

- Давай-те, - мужик засмеялся, - вежливая.

В это время из стеклянных дверей адвокатской конторы вышли два мужчины. Один (видимо, охранник) грубо отстранил Ольгу со словами:

- Ну-ка, посторонись! - и открыл хозяину дверь.

Водитель заговорщески подмигнул ей, и машина тронулась с места. Номер запомни! Номер! От волнения Ольга долго искала в сумочке ручку. Потом, наконец, поняла, что её там нет. Ладно, уже запомнила.

Что говорит и спрашивает адвокат, Ольга понимала с трудом. Увидев её состояние, женщина спросила:

- Вы чем-то напуганы? Прямо сама не своя.

- Вот только что отсюда мужчина вышел, с охранником. Это ваш клиент?

- Нет. У меня никого не было, я вас ждала. Это, наверное, оттуда, - она жестом указала на дверь напротив. А что?

- Да, так, - сделав вид, что это малосущественно, сказала Ольга,- прошли, чуть не наступили на меня и даже не заметили.

Женщина сочувственно кивнула головой: "эти и раздавят - не заметят".

- Бандиты? - пытаясь скрыть волнение, спросила Ольга.

- Бандиты, не бандиты. Но "крутизна" какая-то. Я с такими не связываюсь. Боюсь без головы остаться.

Ещё раз объяснив Ольге, что от неё требуется, адвокат встала. У неё встреча! Ольга поблагодарила. Вот только имя - отчество не уточнила, обращаться не знаю как. Инна Владимировна. Можно Инна.

До семи часов времени было ещё много. Позвонила домой отчиму. Узнала, как Андрейка. Степановна сказала с дедом на речку поехали. Дед его плавать учит. Ольга забеспокоилась - не рано ли. Пять лет только будет. Скоро. И вдруг вспомнила - совсем скоро. 17 июля! А она совсем было забыла. Мать тоже мне! Устроить сыну надо праздник. В прошлом году на день рождения Игорь подарил ему машину. "Настоящую", с педалями и рулём, на котором был клаксон, поминутно издававший сигнал "Пип-пип, пибип" и так далее. Нянечка стала жаловаться, что от бесконечного пиканья у неё болит голова. Ольга поковырялась в клаксоне, и тот сначала стал издавать свист типа "сис-сис-сизис", а потом и вовсе замолчал. Игорь два вечера пытался починить - бесполезно. Брак заводской! Ольга собой гордилась. Ну, и что, что мы политехов не заканчивали. Сломать, чтобы никто ничего не заподозрил, тоже искусство! Забрать бы эту машину в деревню. Там раздолье, пикай - не хочу. Да увезти не на чем. Решила - Антона попрошу. Сегодня же! Потом вспомнила, что сегодня вряд ли получиться. Значит, завтра! Позвонила Аллочке, узнала про дочку. Аннушка была у неё. Алкин "рыжик" не отпускал её от себя ни на минуту. Алка смеялась - глядишь, и породнимся через детей. Дети спали. Аллочка тоже:

- Не волнуйся. Всё хорошо! Делай свои дела. Не торопись. Ах, да! Как с Антоном-то? Помирились? Да? Ну и правильно! Пока-пока!

Решила съездить к Ирке. Пусть подруга колется. Что за дела у них там были на чердаке с Игорем. Ирки дома нет. В почтовом ящике записка "для всех, кто меня хочет". "Уехала в Европу. Буду после 25. Ирина". Опять с каким-нибудь "женатиком" укатила. Гадина! Ну, подожди, вернёшься ты, милая подружка! Устрою тебе допрос с пристрастием.

Переделав все "дела", Ольга задумалась о предстоящем свидании. Чувствовала какой-то дискомфорт. Водитель джипа, судя по всему, принял её за шлюху. Что делать? Как себя вести? Если с ним поехать "покататься", уже не отвяжешься. Если не поехать, то ничего не добьёшься. Решила - поедет. Надо только зайти в аптеку. Вот и на витрине написано: "Мы за безопасный секс". Я тоже. До шести часов шарилась по городу, отключив телефон. Если что, скажу Антону - батарея села.

С замиранием сердца подходила к адвокатскому агентству. Джипа не было. Может, не приедет. Передумал. Или приедет на другой машине. Что тогда? Ей внутрь попасть нужно, чтобы точно удостовериться. Он появился в семь пятнадцать.

- Опаздываешь!

- Хозяин задержал, извини.

- А кто твой хозяин? "Крутой", поди? Очень? Сердитый? Чем занимается? Ну, что стоишь - поехали!

- Куда? По бетонке в лесочек в сторону Новосибирска.

- Я там одно место знаю. Не могу в ту сторону. Там СТО нашего хозяина, прямо на выезде из города. Увидят, донесут, что машину "гонял". Давай в другое место. На Левый берег. По Любинскому шоссе. Там места красивые.

Надо же, эстет нашёлся! Места ему красивые подавай!

Место и в самом деле выбрали красивое. Хотя, что от него толку. Комаров полно. Выходить не хочется. А зачем выходить? Здесь сиденья так раскладываются, что целая двуспальная кровать получается. Смотри. Всё вижу. Всё! Наша машина! Даже чехлы не сменили. А сиденье так раскладывается, Игорь сам усовершенствовал. Мотаюсь туда-сюда - спать в дороге приходится. Теперь понятно, что не только спать. А она-то, дура, ещё корила себя за "глупую ревность".

- Как зовут-то тебя, девушка? А то без имени как-то странно.

- Наталья, - соврала Ольга первое, что пришло в голову.

- А тебя?

- Игорь.

- Что!?

- Игорь меня зовут. А чего ты испугалось-то?

Он уже опрокинул Ольгу на сиденье, навалился, стал стягивать юбку.

- Подожди, подожди! Ишь, ты какой резвый, а о безопасности позаботился? Нет! Как же так?

Мужик на какое-то время замер. Ольга посмотрела на него. По выражению его лица поняла - не отвяжется. Порылась в сумочке, достала несколько штук.

- Что бы без нас делали! Выбирай!

- Мне всё одно! На твой вкус!

Спустя полчаса, откинувшись на спину, Игорь, заговорил:

- А, ведь, ты не шлюха. Зачем запала - то на меня? Колись.

- Понравился!

Он хмыкнул, посмотрел на себя в зеркало. Плечи, преходящие в шею. Шея, переходящая в голову. Всё брито. Только на груди заросли. Красавец! Ничего не скажешь! Потом осмотрел Ольгу. Всю с ног до головы! Хр...н поймёшь этих баб.

- А как ты меня вычислил? Опыту маловато?

- Да, нет. Опыт имеется. А вот ведёшь ты себя по-другому.

- Как это по-другому?

- Как бы тебе объяснить: ждёшь... как будто. Сразу ясно: ты привыкла, чтобы тебя ласкали. Удовольствие получить хочешь, - и добавил,- ну, так, колись: зачем я тебе понадобился? Таких красавцев пруд пруди.

Придумывая на ходу версию, Ольга сказала:

- Муж у меня. Между просим, тоже Игорь зовут... Гуляет.

- И чё? А я причём?

- Да ни при чём ты - успокойся. Отомстить мужу решила - любовника себе завести.

Шла к адвокату. А тут смотрю ты. Да на такой машине!

- Машина-то не моя. Я просто водила.

- Понятно. Но покататься - то можно?

- Можно! А кто твой муж-то?

Ольга растерялась:

- На фирме одной работает.

- Ничего себе - мужик работает, а ты и не знаешь где?

- Знаю. Но только тебе зачем? Шантажировать меня собрался?

- Зачем шантажировать? Просто мужья разные бывают. Могут и в землю зарыть за такую бабу, как ты.

- Но он же не узнает. Ты, ведь, ему не скажешь.

И, чтобы окончательно успокоить его, добавила:

- Да, он мебелью занимается. Сборка - доставка, перетяжка.

- Дурак - он, чем бы ни занимался. Я бы от такой бабы гулять не стал.

Игорь снова приблизился. Задышал в самое ухо. Слова какие-то, комплименты! Ольга застонала. Не то, чтобы совсем неприятно - противно. А оттого, что не было "не- приятно", было совсем противно. Ещё через час она знала о новом хозяине машины всё, что знал его водитель.

Он подвёз Ольгу до площади Серова. Дальше сама дойду. Телефон не дам. Не звони. Если понадобишься, я сама тебе позвоню. Диктуй номер. Он продиктовал. Ольга внесла в записную книжку "Игорь2". Он засмеялся.

- Хорошо, не перепутаешь! Пока, детка!

- Пока!

Ольга решила прогуляться по Набережной. Надо собраться с мыслями. Во-первых, что сказать Антону? Во-вторых, сказать ли ему про машину Игоря? Если сказать про машину и его нового владельца, то придётся признаваться, откуда информация. А если просто сказать, что видела машину. Узнала по царапине и собачке. Так ничего окончательно не решив, она подошла к дому. Нажала кнопку домофона. Гудок. Затем уставший голос Антона: "Заходи". Откуда он знает, что это я? Поднимаясь на третий этаж, Ольга вспомнила - в сумочке остались неиспользованные презервативы. Куда их девать? Антон, конечно, в сумке её рыться не будет. Но всё-таки! Без них спокойней. Она вернулась на лестничную площадку между первым и вторым этажами и сунула их в чей-то почтовый ящик.

Дверь открыта. Как нашкодившая псица, она вошла в квартиру и остановилась. Антон ждал её в прихожей.

- Оля, ты на часы смотрела. Который час? - нервно спросил он.

- Первый,- промямлила она. - Извини, засиделась у Ирки, а транспорт, сам знаешь, как ходит.

- А телефон, почему выключен?- он злился всё больше.

- Разрядился. Ты же знаешь, какая у меня батарея, - она села на стульчик, стала расстегивать босоножки. Ноги устали. Целый день на каблуках.

- Так купи новый!

Ольга встала. Куда теперь идти? Надо бы сразу помыться.

- Хорошо, куплю... Завтра...А сейчас можно я пройду в ванну?

Антон, видя её состояние, посторонился. В ванной она пробыла больше часа. Когда вышла, Антон всё так же стоял в коридоре:

- Оля, что-то случилось? Всё в порядке?

- Нет.

- Не случилось? Или не в порядке?

- Не знаю, - прошептала она. Хотелось рухнуть прямо в прихожей.

Он обнял её за талию, вдохнул запах её волос. Почувствовал под халатом её влажное тело. Напрягся. "Только не это, - подумала Ольга, - на сегодня я выдохлась. Что он делает? Антон, не надо! Я устала! Я не хочу! Руки его. Они ласкают моё тело, которое только что тискал другой мужик. Губы его. Они меня целуют. Меня, которая сама два часа назад целовала какого-то гадкого малознакомого типа. А, если я ему скажу, что он сделает. Ударит меня? А, может, сразу убьёт? Нет, не скажу. Пусть он меня лучше целует, а я потерплю. Потерплю! Хорошо-то как! Хорошо! Антон, милый, целуй меня ещё. Сюда. И сюда. И ещё сюда! Люблю тебя! Слышишь, люблю тебя! Пожалуйста, целуй меня".

Утром, она проснулась первая. Как странно. Обычно он в это время уже уезжает.

А тут спит. Забился где-то у неё под мышкой и спит. Смешной. Ольга поцеловала его в макушку. Спит! Да что же это такое? Пощекотала за ухом! Ага, подаёт признаки жизни. Вставать пора, милый. Работать. Не будешь работать? Почему? Выходной взял? Среди недели? Вот новости. А любимую женщину кто будет кормить? Одевать, обувать, баловать? Проснулся. Вот и отлично! Раз уж не пошёл на работу, то поцелуй меня. Ещё. Пожалуйста, ещё. Ещё! И ещё разочек!

В двенадцать часов дня решили позавтракать, а заодно уже и пообедать. Дома. Не хотелось одеваться, идти куда-то, ехать, толкаться среди людей. Хотелось побыть вдвоём.

Когда пили чай с конфетами, которые покупала ещё Лариса, Ольга сказала:

- Она приходила, забрала вещи. Передавала тебе привет.

Антон, думая совсем о другом, чисто машинально кивнул головой:

- Спасибо. И ей тоже передавай привет.

Ольга засмеялась. Ты сам-то подумал, что сказал! Сообразив, что получилось нелепо, Антон виновато улыбнулся.

- Ты вчера, когда пришла, была такая странная. Сама не своя...- начал он издалека.

Ольга молчала и думала; начинать признаваться или нет? А, если начинать, то в чём?

- Ты хоть помнишь, что мне говорила.

- Да,- Ольга поняла, что он имел ввиду.

- Можешь повторить?

- Да!

- Повтори...- шёпотом, и почему-то робея, попросил он.

- Я... люблю... тебя ...,- глядя ему прямо в глаза, чётко проговорила Ольга.

Он покраснел. Ольга увидела, как нервно задёргался его подбородок, задрожали губы. Ресницы заморгали так часто, что она почувствовала лёгкое дуновение ветра. Не зная, как справиться с волнением, он встал, взял с холодильника пачку сигарет, пошёл на лоджию - курить. Ольга следом за ним. Обняла его со спины под мышками. Прижалась. Так хорошо пахнет. От Игоря тоже хорошо пахло. Не от того, вчерашнего, а от того, моего. Точно запутаюсь скоро! Надо выбросить всю эту дурь из головы. Прав Антон: нет никакого Игоря. Всё это в прошлом. А в настоящем она и Антон. Она поцеловала его в спину, в районе правой лопатки. Хотела в шею. Не получилось! В тапочках она много ниже его. Встала на цыпочки. Поцеловала в правое плечо. Хороший!

Он развернулся к ней. Отстранил её от себя и неожиданно резко спросил:

- И что мне теперь делать?

Ольга не зная, как реагировать на его действия и вопрос, недоумённо молчала.

Антон повторил вопрос. Помолчав несколько секунд, он добавил:

- Это был смысл моей жизни. Добиться твоей любви! Теперь добился, а что делать не знаю.

Наконец, сообразив в чём дело, Ольга развела руками - широкий банный халат распахнулся. Покружилась вокруг него:

- Как, что делать? Обладать мной!

- Обладать?!

- Да! Это знаешь тоже трудная задача.

- Обладать?! Да. Да. Хочу обладать тобой. Хочу! Прямо здесь и сейчас. А потом... везде и всегда.

Когда вечером они приехали в деревню (Антон помог привезти Андрюшкину машину и другие вещи), отчим всё понял. Посмотрел на "доченьку" с пониманием, высказал своё философское умозаключение "живым жить" второй раз в жизни и приказал Степановне постелить им вместе в бывшей детской, а теперь Женькиной комнате.

Аллочка, видя, как похорошела её подруга, как засверкали её серо-голубые глаза, поняла всё по-своему.

- Видишь, как хорошо! И это благодаря мне. Если бы я тогда не настояла, ты бы до сих пор "не решила". Мой Рашик, когда меня на ночь не берёт, я вся на г...о исхожу, зато потом стараюсь угодить ему во всём. И такая про меж нас пламенная страсть возникает... Ой, соскучилась я по нему! Домой хочу!

Перед отъездом Аллочка взяла слово, что Ольга обязательно приедет к ним, если не "насовсем", то в гости. Только не одна, конечно, а с бабайкой. "То есть?" - не поняла Ольга. Молодая женщина, даже с детьми, не должна путешествовать одна. Попроси няню свою бывшую. Она и за детьми присмотрит, и этикет будет соблюдён. А что ей две недельки на юге отдохнуть... разве плохо? Сейчас лето, у нас сильно жарко. А вот осенью, где-то в октябре - само то!

Прощались подруги слёзно. Не хотелось расставаться. Антон, который всё время находился рядом с Ольгой, не переставал удивляться обилию влаги в женском организме. "Рыжик", поняв, что девочка с волосами белой волны, не едет с ним, устроил настоящую истерику. Он топал ногами, визжал и кричал на трёх языках что-то такое, что не могли разобрать ни мать, ни бабайка. Антон подсказал: когда нет любимой женщины рядом, выручает её фотография. Оказывается, у него в портмоне уже много лет Ольгина фотография. Он показал. Фотография ещё со студенческих времён. Откуда она у него? Сказал: выкрал, из родительского альбома. Ольга засмеялась. Сделали большую Анюткину фотографию, вставили в рамочку. Не то, чтобы совсем, но Рыжик притих.

- Пиши, - наказала подруга.- Лучше письма отправлять через её родителей. Тогда их не читают секретари. Считается, это неуважение к родителям. Остальные все письма, которые идут в гарем и из гарема, просматривают. Так, что хочешь сообщить что-то секретное, пиши маме, она перешлёт мне. Да, такие вот порядки! А что делать? Что-то неспокойно мне за тебя подруга? Вроде и с Антоном у тебя всё хорошо, а мне тревожно.

Когда садили Аллочку в поезд, подруги ревели, как две коровы.

- Пиши!

- Приезжай!

- Звони!

-Пока-пока! Приезжай!

После отхода поезда Ольга долго ещё стояла на перроне. Хотелось плакать. "Мне тоже за тебя тревожно, подружка милая, как ты справишься со своим арабом и всем его гаремом". Вернулся Антон. Он отводил ребятишек в машину, чтобы не видели и не слышали "глупых бабьих слёз и причитаний". Обнял Ольгу. Ольга расслабилась. Как хорошо, что он здесь! Рядом! С ним легко. Почти как с Игорем.

Вечером у них с Антоном состоялся "крупный" разговор. Говорил, в основном, он, Ольга в знак согласия (реже несогласия) кивала головой.

- Всё хватит жить врозь и встречаться урывками. Я тоже не железный. Детям нужна постоянная крыша над головой. Если, Ольга работать хочет, надо няню искать - в садик-то сейчас очередь на три года. Хорошо, если прежнюю. Добросовестная, и дети её помнят. Квартира не такая большая, как у них, но пока разместимся, а там будем искать варианты. Дети-то растут. Им скоро одной комнаты будет мало. А, если им сейчас мало, кабинет переоборудуем под детскую. Я всё равно в нём практически не работаю. Ты поняла? Хочу, чтобы на этой неделе (слышишь! на этой!) ты перевезла вещи и детей ко мне.

Ольга всё поняла:

- Ну, что ты нервничаешь? Видишь, какая я тихая и покорная. На всё согласная. Прямо, как женщина Востока. Хоть в гареме не жила, а вижу, что сейчас перечить бесполезно, лучше угождать время от времени. Завтра начну уборку, позвоню няне. В пятницу едем в деревню за вещами и в субботу ты уже "примерный" семьянин. А теперь пошли спать.

При слове "спать" Антон возмущённо закачал головой. Как это "спать", а как же его право "обладать". Ведь он им сегодня ещё ни разу! не воспользовался.

- Так воспользуйся, быстрей. Сил нет!

Проснувшись утром, Ольга потянулась в кровати. Антона не было. Ушёл и даже не поцеловал её. Признаки семейной жизни на лицо. Ладно, надо вставать. Обещала уборкой заняться. Но сначала надо детей накормить. Что там у нас в холодильнике? Так молоко есть, масло. Можно кашу сварить. "Не любим". Знаю. С утра поедите кашу, а там блинов испеку. "Любим". Тоже знаю. Разбаловала вас баба Настя. Всё умываться. Зубы не надо чистить. Щёток ещё нет. Вечером будут. Услышала рёв дочери из ванной.

- Что случилось?

- Андрюшка толкается.

- Понятно.

Сколько рубашек нестиранных! Наверное, с тех пор как Лариса ушла, так ни разу и не стирал. Неряха! Пересчитаю. Шесть-семь. Лариса ушла почти месяц назад. Стирал. Значит, не совсем неряха. Карманы надо проверить. А то не дай Бог, что-нибудь постираю. Однажды, ещё будучи замужем за Игорем, она постирала какой-то важный документ. Взяла рубашку со стула из кабинета Игоря и бросила в машинку. Что натворила, сообразила только тогда, когда доставала рубашку из машинки. Обрывки "доверенности на право...". Дальше всё размыто. Весь вечер, не знала, как сказать об этом мужу. Наконец, осмелилась. Перед тем, как лечь в постель, спросила:

- А, что такое "доверенность"?

Ничего не подозревающий муж объяснил, что это документ, по которому один человек доверяет другому человеку выполнять за него, какие-то действия. Например, ездить на машине, получать зарплату и так далее.

- А, если её потерять? Трудно восстановить?

Игорь забеспокоился. Восстановить-то можно, но желательно не терять.

- А, если... испортить?

- Так, всё! Говори, что натворила.

Молчание.

- Испортила доверенность?

Кивок.

- Какую?

- Она в рубашке была во вчерашней.

- Что ты с ней сделала?

- Постирала...

Увидев выражение лица мужа, всё поняла. Глупая баба, что с тебя взять! С тех пор он прежде, чем отдать свои вещи в стирку, всегда проверял карманы. Она тоже, на всякий случай!

У Антона в карманах чего только нет! Бумажки с телефонными номерами. Зачем? Мобильник же есть. Положу на полочку на всякий случай! Счёт из ресторана "Русь". За какое число? Так, без меня, значит, по ресторанам ходит. Выбросить. Квитанция. Штраф. Ага! За нарушение правил дорожного движения. Так, он ещё и лихач! А это что? Деньги. Заначка. Что-то маленькая. Сто долларов всего. Свёрнута пополам.

Ольга развернула стодолларовую купюру и помертвела. Купюра была склеена скотчем посередине. Разрез (не порыв, а именно разрез) как раз приходился между глаз отца-основателя Соединённых Штатов Америки.


18

Связно и последовательно соображать стала уже, когда оказалась в электричке. Стодолларовая купюра стояла у неё перед глазами. Да, что перед глазами. Теперь лежала в её сумочке. Ощущение паники захватило всё её существо. Всё, что делала, помнит обрывками. Собрав детей, срочно ринулась в деревню, к отчиму. Приказала Степановне накормить детей. Хоть чем-нибудь! Сама лихорадочно собирала вещи. "Папа, (она редко называла отчима так), никому ничего не говори. Особенно ему! Ты не знаешь, куда я уехала. Я ничего не объясняла. Торопилась? Да! Волновалась? Да! Найми машину. Отвези меня на электричку. Ему не говори - на какую. Папа, мне деньги нужны! Сколько можешь. Я потом отдам. Есть заначка? Cмертная? Рано тебе ещё о смерти думать. Поживи, пока я долг не отдам. Спасибо! Будет возможность - позвоню. Да. И Степановна, твоя, пусть молчит!"

Подъезжая к знакомому разъезду, немного успокоилась. "Мне бы только до пасеки добраться. А там я в полной безопасности. Не найдёт он меня там. Не найдёт! Да и дядя Паша там. У него ружьё. Он же охотник! Даже два ружья. Одно новое, Игорево. Купил для охоты, да оставил дяде Паше "пристрелять". Опять же Гром там. Он к ней никого не подпустит. Милый пёс. Как она могла не любить его раньше!"

"Эвакуировались" из вагона опять с помощью молодых людей, куривших в тамбуре. Значит, не всегда "курение - зло". Всё также: двое детей, много сумок. Только без Грома, но зато с машиной, из которой высадить сына так и не удалось. Теперь Ольга была умнее. Дойдя до первого леска, она сложила вещи в кучу и "налегке": с Анюткой на руках и Андреем в машине, потопала на пасеку. Тётка Настя обрадовалась до слёз. Мы уж думали, не вернётесь. Я тут варенья наварила, огурцы солю. А кому всё это, если вы не приедете. Что? Как дела? Вы опять на побывку или совсем?

- Совсем, - твёрдо сказала Ольга.

Вечером, уложив детей спать, она задумалась. Как эта купюра, с которой Игорь никогда не расставался, оказалась у Антона? Что это значит? Почему он так настойчиво пытался внушить ей, что Игоря нет в живых. А, если он это знает, то откуда? Какое он отношение имеет к исчезновению Игоря. Теперь этот джип? Почему я не сказала ему о джипе? Хоть бы видела его реакцию. А, может, хорошо, что не сказала. Вдруг спугнула бы его. Да хорошо, что не сказала! Что же делать теперь? К кому обратиться? Кто поможет разобраться во всех этих вопросах? Надо в милицию обратиться к следователю. Частному детективу платить-то нечем. Вот немного отсижусь. Страх пройдёт и съежу. Следователь, наверное, уже из отпуска вышел.

Спала Ольга плохо. Всё прислушивалась к шороху за окном. Хорошо ещё Гром дома. Лежит на крыльце, как и положено верному стражу. Думала, что сейчас делает Антон. Догадался ли о причине её бегства? Надо было хоть как-то следы запутать. А, может, и запутала. Кажется, всё-таки рубашки в машинку бросила. Спохватился он или нет этой купюры. А, если спохватиться и поймёт, что это она её взяла, - что тогда?

В город, к следователю, поехала через две недели. Во-первых, страху поубавилось, во-вторых, работы в саду было много. Ягоды нынче, как и обещала тётка Настасья, было "обродно". Значит, бери, не обберешь. Особенно малины и вишни. Малину варили, крутили с сахаром, сушили. Вишню собирали, мыли, засыпали в пятилитровые пластиковые бутыли и в колодец. А зимой в погреб. "Ты наш погреб-то видела? Нет ещё? Глянь, чисто, убежище. Тут продуктов на всю деревню раньше хранили. Лук и капусту, картошку. А сейчас деревни-то нету. Кто повымерли. Кто поразъехались". Пару раз даже свезли ягоду на базар. Продали быстро. "Это потому что у тебя рука лёгкая",- сказал дядя Паша.

В городе Ольге снова стало страшно. Остановиться негде. Положиться не на кого. Даже Ирке после рассказа Аллочки перестала доверять. Я к ним (имелась ввиду ещё и Любка) как к подругам, а они с моим мужем спать! Да и Антон знает, где они живут. Вдруг опять своего шпиона отправит за ней следить. В том, что это был его "шпион", она не сомневалась. Сразу отправилась к следователю. Рассказала (без излишних подробностей) про опознанную машину Игоря. Следователь не был удивлён. Мы вам посылали повестки, а вы не являлись. Кстати, почему не проживаете по месту прописки? Ольга объяснила. Он понимающе кивнул. А, насчёт машины, что я вам скажу. Продал её ваш муж господину Исханову, незадолго до своего, так сказать, исчезновения.

Ольга опешила:

- Как продал? Он же в то утро на ней уезжал.

- У них была договорённость. Сделку оформили раньше, а машину он передал ему в тот день, утром.

Ольга настолько растерялась, что не знала, как реагировать на эту новость.

Следователь продолжал:

- Да, вы не волнуйтесь. Там всё законно, мы проверили. Оформлена купля-продажа, как положено, у нотариуса. У нас и копии имеются.

- У Рудольфа Ивановича? - переспросила Ольга.

- А кто это?

- Это нотариус, который оформлял все сделки моего мужа.

- Да, нет. Тут другие инициалы. Но мы проверяли. Здесь и печать, и адрес конторы. Так, что наши предположения получили новые доказательства.

- Какие ваши предположения? - переспросила Ольга.

- Ну, как, какие? Всё удачно складывается. С вечера ваш муж снимает деньги со своих счетов, утром получает ещё деньги от своего бывшего компаньона Антона Смирнова, плюс деньги за машину. Хорошая сумма получается. Можно и за границу!

- А, по пути в аэропорт или на вокзал, он заезжает на СТО к Бейжанову, делает предоплату пятьсот тысяч рублей... Нелогично, как-то.

- Всё логично. Хочет следы запутать, - подал голос мужчина, видимо оперативник, сидящий напротив.

Ольга уже хотела было сказать про деньги, которые хранятся у его друзей, но что-то её остановило. Заберут "как улики", сказал тогда Воронков, "и больше ты их не увидишь".

- Но, вы же сами говорили, что человек с такими паспортными данными из страны не выезжал.

- Ну, для умеющего человека - это дело техники. Ваш муж ведь морским офицером был?

- Нет. Он не доучился.

- Я хотел сказать "морским пехотинцем".

- И что, по-вашему, он ушёл пешком или вплавь переплыл море,- разозлилась Ольга.- Дурдом!

- Вы тут, гражданочка, не хамите. Допекли, небось, своего мужичка. Вот он и дёру!- это снова, который напротив.

Ольга готова была расплакаться. Встала, посмотрела по сторонам. Лица, потные, уставшие, равнодушные. Она вышла из кабинета. Какой он сказал там адрес нотариальной конторы. Лобкова 16. Где-то в районе ЖД. Надо съездить. По адресу Лобкова 16, а также 14, 18 и 20 никакой нотариальной конторы не было. У подъезда всезнающие старушки. Спросила. Пожимали плечами "не знаем", вдруг одна вспомнила: жил тут в соседнем дворе один "частный нотариус", но уже почти год, как помер. Нет, не помер, а на машине разбился.

От нечего делать зашла в банк. Корейцы деньги уже за этот месяц перевели. Молодцы. Значит, и на карточку тоже. Проверила в банкомате. Точно есть. Пусть лежат. У неё пока отцовские "смертные" не кончились. Удивилась себе. Не часто думала об отчиме, как об отце.

Поборов страх, Ольга решила заглянуть к Ирке. Пообщаюсь и на электричку. Не совсем же она кур...а, чтобы меня Антону сдавать. Ирка была дома.

- Наконец-то, объявилась, подруга. А мы уже тут с ног сбились тебя искать. Мы? Ну да, я, Любка, Верочка звонила, Антон приезжал. Злой. Поссорились что ли опять?

- Надо же, как я востребована, - горько усмехнулась Ольга.

Ирка поняла, что настроение у подруги неважное. Решила поднять:

- Пойдём, покажу, как я в Европе отдыхала: Чехия, Германия, Франция.

- Некогда мне! Потом расскажешь, подруга, в другой раз. А сейчас ты мне расскажешь, милая, как ты с моим мужем спала.

Ирка остолбенела. Потом попыталась возмутиться:

- Ты чего, не в себе? С каким мужем? С Игорем?

- Другого у меня не было.

- Да, с чего ты взяла?

- Знаю. На чердаке у Верочки, дома у тебя. Ещё где? - блефовала Ольга - Колись!

Ирка не заметила подвоха, испугалась, затараторила:

- Ну, чего ты наговорила? Не была я с ним на чердаке, Любка - там! Да и было-то всего один раз с ним. Всего один раз у меня с ним. Ты же знаешь,- я не в его вкусе. Вот Любка - да.

- Я про Любку знаю! Ты про себя рассказывай! Не зли меня, подруга!- Ольга поймала себя на мысли, что уже который раз использует выражение Игоря.

Ирка, почувствовав напряжение Ольги, затараторила ещё быстрей:

- Я и говорю, было - то всего один раз и то по пьянке. Ты тогда дома в деревне была, когда тётя Аня сильно болела. Мне Любка звонит. Говорит: мужики знакомые на природу приглашают с ночевкой. Поехали, а то их двое, а я одна. Приезжаю. Смотрю Игорь и ещё друг его молодой, Илья. Поехали на речку. Выпили. Палатки две поставили. В одной, значит, Любка с Игорем, а другой я с Ильёй. Ну, под утро он вышел, по нужде, как бы. Через какое-то время заходит, опять ко мне. Я спросонья-то сначала не разобрала, а потом уже поздно было. Смотрю это не Илья, а Игорь. Они поменяться решили для кайфа и нам "приятное" сделать.

- Так уж и поздно. Не могла ты не узнать Игоря. Они совсем разные. Илья и ростом ниже и волосы короткие, стриженные.

- Ну, говорю тебе, пьяные были! А потом переспать с твоим Игорем - это мечта каждой нормальной женщины. Была...- добавила Ирка.

- Была? - переспросила Ольга и разревелась. - Почему была? Может, есть...

Ирка растерялась. Хотела успокоить подругу. Воды принесла:

- Ну, что ты, в самом деле, убыло от него что ли?

- Убыло? - переспросила Ольга и вдруг закричала.- Убыло! Конечно, Убыло! Растащили по кускам вы мужа моего, как вороньё поганое.

Ирка, видя состояние подруги, стала оправдываться:

- Да, он сам тоже хорош был - ни одну приличную юбку не пропускал.

Но, заметив, что Ольга сейчас потеряет сознание, Ирка замолчала, бросилась за каплями сердечными. Отпоила. Когда выражение глаз Ольги стало осмысленным, Ирка поняла, что потеряла подругу. Со словами: "за тобой должок!" Ольга хлопнула дверью и бегом направилась на вокзал. Всё ближе к дому.

Всю обратную дорогу она плакала, привлекая внимание пассажиров, сидящих напротив и наискосок от неё. "Да, что же это такое?! Как же это называется? Подруга и муж. Предатели. Ненавижу. Жена беременная сидит возле умирающей матери, а он таким образом снимает напряжение. Ненавижу! А приедет в деревню, все на него не радуются. Игорь вокруг "Олюшки" как "голубок воркует и воркует". Объявился бы сейчас, я б ему устроила "кайф". Только бы объявился..." Слёзы непрестанно лились из её глаз. На освободившееся место сел молодой весёлый парень, специально, чтобы её разговорить. Размышляя о своём, Ольга сказала вслух: "Ненавижу всех", и настроение у парня испортилось.

Подходя к пасеке, она заставила себя успокоиться. Нельзя, чтобы родные её видели в таком состоянии. Расстроятся.

Последующие несколько дней Ольга старалась не думать, ни об Антоне, ни об Игоре, ни о расследовании их взаимоотношений. Вычеркнуть обоих из своей жизни и забыть навсегда. Только вряд ли это получится. Получится!

А первого сентября Ольга вышла на работу в Андреевскую основную школу. Тамара Николаевна, увидев, ёе на рынке (торговала помидорами и огурцами), уговорила. Каждое утро три километра пешком до разъезда, а оттуда на школьном автобусе. Обрадовавшись молодому специалисту, ей предложили часы истории с пятого по девятый класс, русский - литературу в шестом классе, и даже пять часов информатики, потому что она имела неосторожность сказать, что знает, как с обращаться с компьютером. Нагрузка большая, но Ольга согласилась. И делом занята, да и деньги нужны. Корейских пяти тысяч хватало только-только.

Начало осени было тёплым, даже жарким. Ольга без проблем добиралась до станции. Ходила в своём любимом бледно-оранжевом костюме, который привёз Игорь из Лондона. Остальная её одежда была абсолютно непригодна для школы. Выручали два маминых костюма и платье. Со второй середины сентября пошли дожди. Добираться стало труднее, до станции в резиновых сапогах (пришлось позаимствовать у тётки Настасьи), а дальше (переобувшись в автобусе) в ботинках. Работа Ольге нравилась. Детей в классах немного. Ученики, в основном, приветливые, любознательные. Коллеги, озабоченные более личными проблемами, нежели школьными и директор, которая, по мнению Ольги, из школы не уходила. Мужчин нет.

Работы было много. На время мир Ольги сосредоточился, на школе, учебниках литературы и истории, проверенных и ещё непроверенных тетрадках и коротким общением со своими собственными детьми, забота о которых легла полностью на плечи бабы Насти. Та и слышать не хотела, чтобы таскать их по грязи и стуже за пять километров в садик. В Омск Ольга съездила лишь два раза. Сняла деньги с карточки (очень уж приспичило) и позвонила отчиму, узнать, не пришёл ли брат-Женька с армии. Гадёныш не пишет уже два месяца. О себе просила никому, ничего не сообщать. Отчим сказал, что приезжал Антон, просил, если ты объявишься, хоть что-нибудь ему объяснить.

"Мерзавец! Он ещё хочет от неё объяснений!"- подумала Ольга, почувствовав, как предательски задрожали коленки при одном упоминании этого "ненавистного" для неё имени.

Как-то на уроке литературы в шестом классе, забегая вперёд, Ольга открыла учебник и прочитала "Древнерусская литература "Месть Ольги" отрывок из Повести временных лет". Сердце её тревожно забилось. Вспомнила, как на втором курсе готовилась к семинару и читала этот отрывок. Вошёл Игорь, глянул ей через плечо, спросил:

- Это не про нас с тобой? Смотри князь Игорь и Ольга?

Ольга рассмеялась:

- С небольшой разницей, что у них князь и княгиня титулы, а у нас прозвища.

- А что такого замечательного они совершили в истории?

- Они любили друг друга, - сказала Ольга.

- И всё?

- Потом его убили, а она отомстила.

- Это уже интересно. Дашь почитать.

Ольга согласно кивнула.

Уже ложась в кровать, Игорь спросил (уже прочитал!):

- А ты бы за меня отомстила?

Ольга посмотрела на него - думала, шутит, но он был серьёзен.

Она встала на кровати в позу солдата во время принятия присяги и сказала, чётко проговаривая каждое слово:

- Я клянусь, что жестоко отомщу каждому, кто попробует посягнуть не только на твою жизнь, но и на малую частичку тебя: твоего времени, твоей любви, твоих желаний. Кто попробует хоть на секунду оторвать тебя от меня.

Вопреки её ожиданиям, Игорь не рассмеялся, а абсолютно серьёзно проговорил:

- Смотри! Обещала! - и только потом, довольный, улыбнулся.

Обсуждая на уроке проблему мести княгини Ольги с девочками шестого класса, она вдруг поймала себя на мысли, что теперь уже не так осуждает поступок своей древнерусской тёзки, как тогда, когда она училась на втором курсе и была уверена, что её женскому счастью ничто не угрожает. Слава Богу, живём не в Древней Руси!

Не заметно прошла первая четверть. Кажется, не успели заполнить первые страницы дневников и журналов, как нужно оценки за четверть выставлять. Скоро четвёртое ноября.


19


Утром Ольга была в школе - был последний день занятий впервой четверти. Теперь каникулы. Директор разрешила Ольге на каникулах отдыхать (зачем туда-сюда шлёпать по пять километров), при условии, что всю документацию она сдаст сегодня. Отчитавшись за "пятёрки", "четвёрки" и "тройки" (двоек ей наказали в четверти никому не ставить - детей и так мало, в классе по восемь - десять человек, какие уж тут двойки!), сдав завучу журнал и анализ четвертных контрольных работ, Ольга отправилась в церковь. Сегодня ровно шесть лет, как они обвенчались с Игорем. Чудом уцелело это старинное здание одно на всю округу. Священник сначала показался Ольге совсем мальчиком, но потом, присмотревшись, она заметила седые прядки в его волосах. Либо возраст далеко не юный, либо пережил уже много. Матушка и вовсе была хрупким небесным созданием. Она и ещё одна женщина читали молитвы и пели на клиросе. Народу было немного. Сказали, что праздничная служба в честь почитания иконы Казанской Божьей Матери прошла утром, а сейчас обычная вечерня. Ольга поставила свечи за упокой родителям, за здравие детям, отчиму, Женьке, дяде Паше и тёте Насте, свекрови, Верочке, и задумалась - в руках осталась одна свеча за Игоря. Куда её ставить, Ольга не знала. Подумав, она положила свечу рядом с иконой. Пока готовились к службе, Ольга, вспоминая их венчание, заплакала. Видя её состояние, священник подошёл к ней, спросил, не желает ли она исповедоваться. Ольга пожала плечами - потому что не знала, как это делается. Отец Алексей сказал: нужно просто рассказать о том, что её мучает и раскаяться в своих грехах.

Ольга начала рассказ. "Уже больше года, как пропал муж. Уехал по делам и не вернулся. Ни слуху, ни духу, ни весточки какой-нибудь. Что думать, не знаю. Жив ли? Вот и свечу не придумала, куда поставить. Хоть бы точно знать живой или мёртвый. За что же ей мука такая? А что касается грехов - полно, батюшка, мужа не любила, как подобает венчанной жене, не слушалась, строптивая была, изводила его своей ревностью. Хоть и не беспочвенной, а всё-таки... Может, за то мне и наказание Божье? Изменила ему с его лучшим другом. Быстро нашла себе утешителя... "

Слушая сбивчивый рассказ Ольги, священник кивал головой, как бы соглашаясь с ней, и в то же время давал понять, что "по грехам и муки крестные". "Терпи, молись, жди. И я буду молиться за тебя и за мужа твоего - Господь милостив, он всё простит." Батюшка вынес ей маленькую книжицу "Молитвослов для начинающих" - молись! а сам ушёл в алтарь. Началась служба. Ольга стояла возле иконы, смотрела в глаза Пресвятой Богородице и молилась. Не так как в книжке, а от себя. "Матушка-заступница, прости, пожалей меня. Сил нет - больше мучиться. Хоть бы какую весточку от него, если жив. А, если мёртв, дай знать, где схоронен. Неужели за грехи мои, я не имею права на могиле его поплакать. Господь суров, я знаю, мне бабушка рассказывала. Но к твоим молитвам он прислушивается. Молись за меня. А я выброшу из головы и вырву из сердца этого проклятого Антона. Забуду его навсегда! Только пожалей меня. Мамочка, милая, ты ведь теперь там, в Царстве Божием. Молись и ты, родная, за дочку свою непутёвую. Ты ведь святая, безгрешная. Может, тебя Господь послушает".

Служба закончилась в семь часов. В полных сумерках Ольга отправилась домой. Там теперь уже потеряли. Ждут - не дождутся мамку с работы. Надо было хоть предупредить. От разъезда идти было страшно. Темно, подмерзшая грязь, постепенно густеющий лес. Хоть бы Гром догадался её встретить. Нет, ни встретит. Третьи сутки болтается где-то по лесу. Охотничий азарт в нём проснулся что ли? Сам бы не заблудился.

Дома было тепло и уютно (дядя Паша постарался и её печь затопить). Ребятишки с бабой Настей смотрели телевизор. Увидев, зарёванную мать, они погрустнели и примолкли. Наскоро отужинав, Ольга забрала детей и пошла на свою половину. Нечего грузить стариков своими проблемами. Да и работы завтра много. Дядя Паша вон какую гору дров нарубил - надо складывать.

Ночью ударил мороз. Одевшись потеплее, Ольга вышла на улицу. Дядя Паше уже перетаскал половину кучи в поленицу. Да что он, ночью что ли работал?! Увидев Ольгу, объявил перекур - "пошли, дочка, чай пить, а то на голодный желудок какая работа". Тётя Настя уже напекла пирогов - "сёдни же суббота, а какая суббота без пирогов". Ольга попила чаю с вишнёвым вареньем, от пирога отказалась - "до обеда потерплю, а то и так растолстела. Пирожки да блинчики каждый день, а в школе булочки с повидлом или с маком". Уже заканчивали складывать поленицу, когда появился Гром. Он громко залаял за калиткой - Мелкая бросилась под крыльцо. Ольга открыла калитку. Пёс взъерошенный, грязный и почему-то мокрый стоял у ворот. Ольга позвала его. Он постоял немного и снова побежал по дороге в лес. Иди, хоть поешь! Да, в принципе, должно быть сытый - раз охотиться. Спустя минут десять, пёс вернулся. Ольга дала ему каши с куриной грудкой. Он не притронулся. Значит сытый. Дядя Паша стал налаживать баню. Ольга присела на крыльцо отдохнуть. Гром подошёл к ней, положил грязную лапу ей на колени, полизал её руки и сел прямо напротив её, пристально глядя ей в глаза. "Да, что это с ним? Он никогда так раньше не делал. Он всегда был против всех этих нежностей. Не заболел ли? Ольга пощупала псу нос. Холодный, влажный. На этом познания её в ветеринарии закончились. Надо тёте Насте показать - она ветеринар со стажем. Ольга поднялась. Гром тут же подскочил и бросился к калитке. Вот, и полечи его такого. Домой! Гром остался за калиткой. Домой, я тебе сказала. Мыться и лечиться! Пёс не шелохнулся. Вот это воспитание! А ещё английская школа - беспрекословное подчинение хозяину! Одичал, верно, в лесу. Ольга пошла в дом, Гром залаял грозно, словно почуяв чужого. Ольга вышла за калитку присмотрелась - никого не было. Это ты на меня что ли лаешь? Что ещё за фокусы?" Гром вильнул хвостом, как бы извиняясь, и опять побежал к лесу. Пробежав метров сто, он оглянулся. Увидев, что хозяйка не идёт следом, он снова залаял. "Так это он меня зовёт куда-то,- догадалась Ольга. - Хочет, чтобы я с ним пошла. Зачем?" Всё ещё сомневаясь, она отправилась следом. Гром успокоился и припустил вперёд. "Постой, Гром, я ведь не успеваю. У тебя четыре лапы, а у меня только две. Да к тому же ещё кроссовки скользят по покрытой инеем траве". Но Гром не слушал хозяйку совсем. Иногда Ольга теряла его из виду, но как только намеревалась повернуть обратно: "Это что за кошки-мышки", пёс объявлялся на горизонте и лаем звал её за собой. Так пробежали километров пять, по времени минут сорок. Ольга устала. "Всё больше не могу! Куда ты меня ведёшь?" - она присела на согнутую берёзу. Гром подбежал к ней, снова залаял, но уже не грозно, а как-то просяще-заискивающе. "Ну, подожди, передохну немного...".

Когда свернули по тропинке в чащу, Ольга сообразила: "Это он меня ведёт к логову волчат". Точно. Этих волчат они обнаружили летом, когда ходили за грибами. Грома тогда невозможно было оторвать от интересного, по его мнению, зрелища, волчата рычали, грызли друг друга за уши, кувыркались и кусали друг друга за хвост. Волчица, видимо была в отлучке. Как бы там ни было, Ольга предпочла не встречаться с ней, отозвала пса и уже старалась не терять его из виду. Волки-то всё-таки в лесу есть. И вот сейчас пёс вёл её, скорее всего, туда. Только зачем? А не подружился ли он с этой волчицей? Может, уже и щенки у них общие? Недаром всё лето и осень (после того памятного похода за грибами) Гром пропадал в лесу. Интересно, посмотреть, что за порода у них получилась - волчица и мастифф! Игорь был бы в восторге!

Увлечённая мыслью о выведении новой собачей породы, не заметила, как оказалась на лесной опушке. Что-то узнаваемое замаячило впереди. Так, это же охотничья избушка, в которой они ночевали с Игорем. Ну, конечно! Летом-то она её искала и не нашла. Так значит, Гром ведёт её сюда. Зачем? Пёс тем временем подбежал к дверям, заскулил, и стал царапать когтями дверь. "Да что же там такое?" Ольга толкнула дверь. Не поддалась - её слегка перекосило. Ольга налегла плечом и толкнула сильнее. Дверь со скрипом отворилась на полчетверти. Ольга заглянула в избушку. Запах чего сладкого и тухлого ударил ей в нос. Ничего не видно. Ещё чуть приоткрыв дверь, Ольга заглянула внутрь. Темно! Налегая плечом и бедром, Ольга всё-таки открыла дверь. Прямо против двери, на топчане лежал человек. Вернее, то, что от него осталось! Полуистлевший скелет, одетый в чёрную кожаную куртку. Труп?! Ольга выскочила из избушки. Проклятый пёс! Тащил меня такую даль, чтобы я обнаружила чей-то труп! Не мог дядю Пашу позвать что ли? Ольга кинулась по дорожке, подальше от страшного места. На опушке отдышалась, позвала Грома. Тот не появился. Безмозглая тварь! Мало ей своих проблем, ещё и труп в лесу! Так, главное - успокоиться. Домой, к дяде Паше, а тот уже пусть решает, что делать. Что делать? Что делать? Хоронить! Человек же! Интересно, кто бы это мог быть. На бомжа не похож, на охотника тоже. Чёрная кожаная куртка, дорогая, как у Игоря. И ботинки кожаные, фирменные...тоже... как у него... Страшная догадка настолько потрясла Ольгу, что она рухнула прямо на колени.

- Нет.... Не может быть! Это - не он! Это не - он! - закричала она.

- Он, он - прошелестела оставшаяся листва на деревьях.

Ольга попыталась подняться - надо вернуться в избушку и посмотреть внимательно. Ноги не слушались. Неподалёку валялась сухая ветка. Ольга потянулась к ней. Далеко. Передвигаясь на коленях, добралась до ветки, обломала сучки. Сухая, старая. Выдержит или нет? Ветка выдержала. Ольга поднялась на ноги. Но двинуть их с места не могла. Передвинула палку, потом одну ногу, другую. Так, опираясь на ветку, добралась до избушки. Гром лежал у входа. Увидев хозяйку, посторонился, чтобы пропустить её внутрь. "Темно! Опять темно! Где-то же есть окно. Закрыто, что ли?" Не заходя в избушку, Ольга добралась до окна. Так и есть. Наглухо заколочено. Ольга пыталась отодрать старые доски - не получилось. Тогда она стала расшатывать их. Доски заскрипели, но скоро поддались. Вырвав их с гвоздями, Ольга увидела под ними полиэтиленовую плёнку. Разодрав плёнку ногтями, наконец, заглянула внутрь. В избушке стало светлее. Боясь взглянуть на топчан, Ольга двинулась к двери. Ноги стали немного слушаться. Навалившись всем туловищем на дверь, вырвала её из гнилого косяка прямо с петлями. Перешагнула через порог. Подойти к топчану не было сил. По мере того, как глаза привыкли к сумраку избушки, Ольга рассмотрела мужчину, лежащего на нём. Коричневые ботинки, фирмы Dino Begioni; видимо, когда-то голубые джинсы; куртка чёрная кожаная, покрытая какими-то рыжими пятнами или изъеденная чем-то, русые волосы, кисть руки, свисающая с топчана... с обручальным кольцом... из белого золота.

Она узнала его! Рванувшись к нему, Ольга закричала так, что громом отозвались небеса. Завыла, и эхом откликнулись все звери в лесу. Застонала, и стоном отозвались земля, ручей и дальнее болото.

Падая на колени перед мужем, она вспомнила. Всё вспомнила! Вспомнила, что уже переживала эту боль. "Они снова забрали её возлюбленного! Они снова его убили! Снова заставляют её страдать. Вспомнила старинный двор, грязную телегу, послов древлянских, привезших ей страшную весть о смерти мужа. Вспомнила, как рвала на себе волосы, не имея возможности омыть его тело своими слезами. Как упрекала бога Перуна, за то, что не защитил он её любимого, лучшего из воинов. Как молила христианского Бога вернуть ей возлюбленного. Но никто из богов не откликнулся на её мольбы. И вот теперь ей предстояло пережить это снова! Нет. Ни за что! Лучше умереть здесь же и лежать рядом с ним. Умереть! Как? Ни верёвки, ни ножика. Стоп! Есть ножик! Здесь в избушке. Когда они ночевали, Игорь строгал им что-то. Ольга бросилась шарить по полкам: пакеты, пакеты, ещё пакеты, спички...Пустой коробок! Топорик! Маленький! Не убьёшь себя, только поранишь. Ножик! Должен быть ножик! Есть! Вот, дура-то, лежит на самом видном месте, на столе, а я ищу. Она схватила нож. Маленький тоже! Ржавый! Но ничего, если приноровиться и сразу в сердце. Сердце? Где оно сердце-то? Есть ли оно вообще? Ему бы разорваться на куски от увиденного! А оно бьётся...". Обтерев нож своими волосами, Ольга задумалась: "в сердце, пожалуй, не получится - грудь большая. Тогда что? В живот? Дольше умирать придётся! Да и чёрт с ним...". Зажав нож обеими руками. Ольга поднесла его к нижней части живота: "Сейчас навалюсь и всё! Игорь, Игорь, хочу к тебе...".

Очнулась от того, кто-то дышал ей в лицо и облизывал его. Это был Гром. Увидев, что хозяйка открыла глаза, он залаял сердито с осуждением. Ольга села, осмотрелась вокруг: всё то же, полутёмная избушка, грязный топчан, Игорь. Игорь! Любимый! А она? Куда это она собралась? За ним? А хоронить его кто будет? Не вечно же лежать ему здесь, в лесу. А дети? Детей-то кто поднимать будет? Дядя Паша с тёткой Настей? Удумала тоже! Поискала глазами ножик. Вот он рядом. Ржавый! Мерзость какая! Она отшвырнула его прочь. Приблизилась к мужу, перевернула его осторожно лицом вверх. Лица не было. Но она уже не боялась. Не плакала и не причитала. Целовала его руки и ноги и говорила, говорила с ним - она рассказала ему всё. И как ждала его ежедневно, как ревновала, как любила. И про детей, и про Антона, и про Бейжанова и про дядю Пашу с тётей Настей. Ну и что, что не такой красивый, как был при жизни. Ну и что, что молчит и не отвечает ей. Это был её Игорь, её муж, которого она любила и которому поклялась в верности перед Вечностью.

Сколько времени провела в избушке с Игорем, она не знала. Наконец, поняла, что нужно делать. Оставив Грома охранять останки мужа, побрела на пасеку - левую ногу свела судорога. Подняться на крыльцо Ольга не смогла. Она крикнула дядю Пашу. Дядя Паша вышел на крыльцо и отшатнулся: перед ним стояла абсолютно другая женщина. Лицом, волосом, фигурой та же, а глазами другая.

- Я нашла Его, - проговорила это так спокойно, что подумала: "не умерла ли я?".

Дядя Паше кинулся к ней - ему показалось, что она вот-вот упадёт. Но Ольга не упала. Она рассказала всё сухо и по-деловому.

- В милицию бы надо, Оленька, сообщить...- робко предложил он.

Ольга отрицательно покачала головой. Начнут над ним измываться, исследовать, что, да как. До истины всё равно не докопаются, а ещё их во всём и обвинят. Не может быть, чтобы рядом жили и не знали.

- Может, оно и так. А хоронить, где будем? Ведь справку надо, если в городе.

- Здесь и будем. На кладбище, деревенском. Кто там справку спрашивать будет?

- И тоже верно. Земля она - везде земля. А он ведь собирался эту землю выкупить. Не успел! - дядя Паша замолчал, на глаза навернулись слёзы.

- Потом поплачем, дядя Паша, а сейчас ехать за ним надо.

После короткого диалога решили: тётку Настасью с ребятишками отправить на два дня в К...нск, к сыну - ни к чему им такую страсть наблюдать. Дети - малые, а у Настьки сердце больное, да и язык длинный. Сами потихоньку управимся. Домовина есть, хорошая, сосновая - себе готовил. А что? Жизнь, вишь, какая. У Настьки "калинкору"" всякого набрано на десять похорон. И могилу сам вырою, рядом с матерью своей. Там места много. Никто и знать не будет. Иди детишек снаряжай.

Тётка Настасья подчинилась сразу, почувствовав бабьим сердцем беду. Дети похныкали (мама-то не едет!), но потом стали собираться - завтра бабушка поведёт их на базар - покупать Андрюшке и Аннушки пимики. Что такое "пимики", они не знали, но уже предполагали, что это что-то необходимое. Спустя пятнадцать минут, уже все сидели в телеге. Пока дядя Паша отвозил их в гости, Ольга пошла готовить всё в бане: дядя Паша сказал: "домой привезём, в бане обмоем". Когда клали Игоря на кошму (осторожненько, чтобы ничего не повредить), Ольга увидела на топчане что-то похожее на мобильный телефон. Присмотрелась, так и есть. Это мобильный телефон Игоря, для самых близких пользователей, который он носил всегда с собой. Может, весточка там для неё. Только бы не испортился за это время! Когда Игоря положили на телегу и тихонько повезли к пасеке, Ольга подумала: "Снова телега, снова грязь. Вороний грай. История повторяется".

Дома дядя Паша велел ей готовить Игорю чистую "одёжу, чтобы всё как положено!", а сам полез на крышу за домовиной. Мыл и обряжал он Игоря тоже сам - "ты и так страху натерпелась". Ольга отправилась к отцу Алексею. Если нельзя похоронить по человечески, то отпеть-то он может. Батюшка вначале засомневался. Нельзя без свидетельства - у них строго! Но видя отчаянное состояние Ольги, согласился. Вместе отстояли короткую вечерню и вместе пришли на пасеку.

Гроб с телом Игоря стоял, как и положено, посреди горницы. Красивый, нарядный! Дядя Паша постарался. Игорь был накрыт белым саваном. Покойник как покойник, если бы не лицо, вернее то, что осталось от него. Дядя Паша сказал, что на нём были часы и кольцо. Часы он снял - Андрюшке на память, а кольцо оставил, побоялся палец сломать. Ольга согласно кивнула. Кольцо надо оставить. Вдруг на том свете Бог даст ему другую внешность, а по кольцу она его сразу узнает. Зажгли свечи. Батюшка начал панихиду. Слушая долгие заупокойные молитвы, Ольга снова начала вспоминать. Вспомнила низкие бревенчатые палаты. Десятки плакальщиц собрались в горнице. Причитали, завывали, оплакивая незавидную долю, её возлюбленного, её кровиночки, её месяца ясного. Самой Ольге плакать не хотелось. Ей хотелось выгнать всех вон, остаться одной. Со своими мыслями наедине! Хотя бы чуточку...наедине... Но ещё больше ей хотелось крушить, ломать, жечь и... убивать, убивать, убивать. Сначала послов древлянских - дерзнувших, убив Игоря, ещё и сватать её за их князя "поганого" Мала. Сгною! В жиже навозной сгною! После - дружинников, уцелевших, не сумевших защитить своего князя. Головы отрубить и на кол! Затем наложниц Игоревых. Вон они сидят в углу у двери - надеются, что я их на волю отпущу. Не дождутся! Особенно вот эта молоденькая чернобровая хазарка - к ней чаще других хаживал Игорь. Косу обрезать и дружинникам на потеху!

Священник закончил обряд. Пожелал Ольге "крепости духа" и дядя Паша повёз его домой. Ольга осталась одна. Она сидела над гробом мужа, не издавая ни звука. Как понимала она сейчас ту далёкую княгиню, решившую так жестоко отомстить за смерть любимого... А ещё смела её когда-то осуждать! Мстить! Какое красивое и страшное слово. Мстить! Только кому мстить? Тогда она хоть врагов своих знала.

Когда в три часа дня появился дядя Паша и сказал: "Готова могилка. Земелька мягкая, как пух", Ольга знала, что будет делать. Встала, подошла к тумбочке, убрала икону Божьей матери. Достала маленькое зеркало и большие ножницы. Отхватила одним движением руки свою косу и положила её в гроб рядом с телом мужа. Это ему от неё... Подумала, достала обручальное кольцо - последнее время она его не носила (какая я жена, если муж меня бросил!), надела. Теперь она точно знала, она - жена! "...в Вечности жена - не на бумаге"!


20

Гроб в могилу опускали вдвоём. Лёгкий же! И засыпали тоже вдвоём. Молча. Поставили крест, подписывать, пока, не стали. Когда дядя Паша положил венки (два купил в райцентре), Ольге захотелось упасть на могилу и лежать. "Нельзя, Олюшка, у тебя дети малые". Кто это говорит? Дядя Паша? А слова-то Игоревы... "Олюшка". Только он её так называл и свекровь.

- Ты иди, дядя Паша, я постою. Нет, плакать не буду. Я помолюсь.

Это была странная молитва. Больше похожая на заклинание. "Силы небесные! Почему, по какому закону вы отвели столь короткий срок моему "бабьему" счастью?. Почему не позволили долюбить мне его в этой жизни? Что за нужда вам - мои слёзы горькие? Что за корысть вам видеть меня "вечной" вдовой? Не понятен мне промысел ваш. Ой, как не понятен!"

Стало темно, а Ольга всё ещё стояла над безымянной могилой Игоря, как тысячу лет назад. Не плакала, она мечтала. Мечтала о том, как жестоко будет мстить. Всем! Кто имеет прямое или косвенное отношение к гибели её мужа, её Игоря.

Дядя Паша достал вина, сели вдвоём поминать "как водится". Тот спросил, хочет ли она поговорить о том, что, по его мнению, случилось. Ольга с радостью кивнула.

- Хочу знать всё.

- Убивали его, Оленька, - голова в двух местах пробита, четыре ребра сломано, опять же на правой ноге в кости трещина. Но, думаю, не убили, иначе как бы он в избушке оказался. А как? Пришёл. Сам пришёл. И я знаю, с какого места. На ботинках у него глина белая осталась. А здесь её не так много. Значит, не добили и бросили. Может, решили - всё, а, может, торопились. Опять, же, думаю, зарыли его неглубоко. Почему? Глина всё та же в волосах. Хотя, да, может, и падал когда шёл. Заманили его в лес под каким-то предлогом, убили, схоронили, а машину и деньги, говоришь, при нём были, забрали. Ему бы повернуть к дороге. Может, и подобрал бы кто. А он, видимо, решил, что дойдёт. Эх! А, я-то той осенью незадолго до этого был там - избушку закрывал на зиму. Он ведь ко мне на зимнюю охоту собирался. А потом нет и нет. Ну, я, думаю, дела. А тут и в самом деле дела. Да не те! Эх! И сердце-то ничего не подсказало. Не стал бывать там. Не охочусь теперь. Трудно одному. Нога болит. Ходить много не могу! Опять же Настька пилит: не оставляй на ночь одну - боюсь. А тут собака-то умнее меня оказалась. Учуял же Гром его запах и искал, ведь всё время искал. А мы-то с тобой! Вот, и получается, Оленька, что собачье сердце верней человечьего.

Ольга замерла, в словах дяди Паши она услышала упрёк и ей, за её отношения с Антоном. Стало стыдно. Хорошо хоть в избе свет тусклый, а то увидел бы Павел Иванович, как покраснели щёки его собеседницы. Стыд-то хоть и потеряла, но способность краснеть ещё не утратила.

Чтобы немного отвлечься от мрачных мыслей, Ольга спросила, что за землю хотел Игорь выкупить.

- А вот эту землю, на которой мы сейчас находимся, сад, угодья, колхозные поля, бывшие, и даже болото, в котором тонул. Говорил, тут мой сын родился. Значит, сам Бог указал, где мне вотчину создавать. Да. Так и сказал вотчину. А я у него вроде как за старшего егеря, лесничего, значит. Жить-то долго собирался. Планы-то какие строил.... Ай-яй-яй-яй! Кто же это, Оленька, мог сделать? Враги его? Были у него враги? Были. У всех людей есть враги и друзья.

- А есть и друзья-враги,- подумала Ольга. Неужели, всё-таки, Антон? Не хочу, чтоб Антон. Господи, как не хочу!

- А земля-то тут хорошая. Вотчина бы большая получилась. Он, ведь, Оленька, говорил мне, что будет в какой-то "генералдический комитет" обращаться, чтоб ему герб княжеский присвоили.

- В "геральдический",- поправила Ольга. - Да собирался. Я помню, говорил, что титул "новоиспеченного" князя двадцать тысяч долларов стоит. А, если с родословной, то дороже. Для того чтобы титул присвоили, нужно свою землю иметь, чтоб было что сыну, по наследству передать, и герб.

Она даже рисунок Игоря сохранила, который он на гербе хотел разместить: меч в руке мужчины, обвитый женской косой. Ольга тогда спросила, что "сия символика" может означать. Игорь ответил: символика - многозначная: от того, что любую мужскую ярость может укротить женская красота, до того, что мужская доблесть и сила уступают женскому обаянию. "Или женскому коварству и жестокости" - подсказала Ольга. Игорь внимательно посмотрел на жену и спросил:

- Это ты сейчас о ком? О себе?

- И о себе тоже! - утвердительно кивнула головой Ольга.

После того, как дядя Паша ушёл спать "Умаялся за день!", Ольга взяла в руки мобильный телефон Игоря. Немой свидетель того, что произошло. Но, раз он лежал не в кармане, значит, Игорь пытался отправить весточку. Знал, что в этих местах связи нет, а всё равно - пытался. Может, о ней думал в последние минуты жизни. Ольга потрясла телефон. Зарядное надо. Видимо, батарея села. Да, где такое взять-то. В город надо ехать поискать в вещах Игоря универсальное зарядное устройство. Вспомнить бы куда сунула! Или купить новое. В город завтра же!

Наутро выпал снег. Перед отъездом в город пришла на могилу Игоря, её теперь невозможно было отличить от других. Ну, и хорошо. Пусть до времени никто не знает, что он здесь похоронен. И, вообще, не знают, что он мёртв.

Омск встретил её хмурыми тучами и специфической городской грязью подтаявшего первого снега. Сняв деньги с карточки, Ольга пошла по переходам искать подходящее зарядное устройство. Тупые девицы - продавщицы смотрели на неё из-под наклеенных или нарисованных ресниц и повторяли одно и то же: таких телефонов нет, стало быть, похожих зарядных тоже. Наконец, в одном из переходов Ольга заметила вывеску "Ремонт сотовых телефонов". За столом сидел парень. Ну, слава Богу! Ольга объяснила ситуацию. Он посмотрел телефон. Сказал, что он в порядке. Надо просто зарядить.

- Зарядите. Есть чем?

- Разумеется.

Спустя несколько минут, засветился дисплей. Парень спросил: есть ли пинкод? Ольга пожала плечами. Парень понажимал на какие-то кнопочки, и телефон показал картинку: Ольга в окружении детей и Грома возле городской ёлки. Надо же! А я и не видела, когда он нас фотографировал. Парень стал проверять функции, всё работает. Никаких сохранённых посланий нет. Старые SMS-ки, в основном от неё, от Олюшки. Вдруг парень нажал кнопку диктофона, и Ольга вздрогнула. Словно из-под земли, хрипло и глухо заговорил Игорь:

"Солнышко! Кажется, иду ... к пасеке. Хотел писать - почти ничего не вижу! Или ослеп, били по голове, чем-то тяжёлым, или уже ночь. Мысли путаются. Двое попросили помочь машину дёрнуть. В лесу стоит. Я съехал с дороги... Помню джип серый "Prado", номер грязью заляпан. Рассмотрел только цифру 3, стал привязывать трос. Потом сильная боль в голове. Искали деньги. Я чётко слышал "ищи кейс с деньгами". Потом зарыли, решили, что я того. Когда очнулся ни машины, ни кошелька, только телефон в заднем кармане не забрали. Оля, про кейс знал Антон. Больше никто. У нас давно проблемы. А, ещё братом назывался. Денег со мной не было, они у Воронкова. Это тебе... если что. Детей жалко. Аннушку, я её так мало ласкал, а Андрюшка - сынок. Ему всё отдашь, когда подрастёт. Документы в машине... Маму не бросай. Тебя жалко. Обещал любить долго.... Прости...Олюшка..."

После некоторой паузы - снова голос, бодрее:

"Не сбился. Пришёл в избушку. Помнишь, мы в ней ночевали. Наговорил тебе всякой слёзной жалости. Глупости всё. Я дойду. Вот сейчас передохну немного и дойду...голова болит...". Дальше тишина.

- Кто это? - спросил парень.

- Муж, - ответила Ольга.

- Дошёл?

Ольга отрицательно покачала головой и направилась к выходу. Парень поднялся, протянул ей зарядное: возьмите, вам понадобиться, батарея снова скоро разрядится. Ольга поблагодарила и вышла. Шла, не разбирая дороги. Всё слушала, слушала, слушала, а Игорь всё говорил, говорил, говорил.... Пока телефон не замолчал вновь. Ольга остановилась. Куда это она пришла? Крест деревянный. Загорожено. Что-то роют. Раскопки какие-то ведут. Огляделась. Кинотеатр "Маяковский". Ах, да тут же храм восстанавливать собираются. Грехи замаливать всем миром. Сначала убивают. А потом молятся! Ненавижу. Всех ненавижу! И почему я не умерла рядом с ним? Струсила или все-таки Гром помешал?

Каникулы кончились. В школе отметили её новую причёску. Пожалели о её волосах. Голова болит? Да бывает. Вам и так хорошо! Ольга по-прежнему много работала. А вечерами уходила в себя и думала, думала, думала. Незаметно подкрался Новый год. Второй Новый год без Игоря. Накануне праздников Ольга поехала в Омск. Сделала себе модельную стрижку, нарастила ногти, купила баснословно дорогие билеты на городскую благотворительную ёлку. Игорь каждый год вывозил своё семейство "в свет". Пора ей напомнить о себе всем, кто уже успокоился на её счёт. Сев в электричку, достала из сумочки свой "чёрный список". Задумалась, потом решительно поджала губы. Первым в этом списке был Антон.

В городе сводила детей в кафе "Теремок", где они первый раз "перекусывали" с Игорем. Ребятишки испуганно озирались по сторонам. Отвыкли от города. "Одичали в лесу", - подумала Ольга. Потом пошли звонить деду. Поздравить с праздником и узнать насчёт Женьки. Отчим обрадовался, звал в гости. Приедем, как только Женька снимется со своего острова. Звонил. Сказал: "погода нелётная, скорее всего дома буду только в январе". Позвонила свекрови - тоже надо поздравить. "Спасибо. Спасибо, Олюшка, что не забываешь и в слёзы". На вопрос: "Что ещё случилось (про Игоря Ольга так и не насмелилась рассказать)?", - услышала ответ:

- Гришка беды наделал. Обрюхатил всё-таки стервец какую-то "начальственную" дочку. Сначала, вроде, - женюсь. А потом заартачился. Дескать, не мой ребёнок. Те в суд. Гришке статья светит. Девка-то несовершеннолетняя. А он упёрся. Лучше, говорит, в тюрьму. На пять лет. Чем с ней всю жизнь. Приехала бы ты, Олюшка, вразумила его. Игоря-то нету. Теперь некому!

Ольга обещала приехать на каникулах. Заодно и внуков привезу повидать. Варвара Петровна обрадовалась:

- Приезжай, солнышко, на тебя вся надёжа!.

Городская благотворительная ёлка проходила в новом театре кукол "Арлекин". Наняв такси, Ольга добралась из Нефтяников как раз ко времени. Тут же договорилась с таксистом, чтобы приехал за ней к шести часам. В семь часов, начинался новогодний бал-маскарад для "взрослых". Пару раз они с Игорем оставались. Весело. Интересно. Но и затратно. Сейчас Ольга позволить себе такую роскошь не могла. Да к тому же в семь у неё электричка. Напрашиваться к кому-либо из знакомых на ночь не хотелось.

Появление её "в свете" фурора, конечно, не вызвало, но и незамеченным не осталось. Первые, кого встретила, были супруги Зайцевы со своей дочкой Алиночкой. Когда-то они общались, Игорь и Михаил, в основном, по работе. Ольга и Татьяна - по телефону. Увидев Ольгу, Михаил обрадовался искренне. Чего не скажешь о Татьяне. Она критически рассмотрела Ольгино платье. Третье из тех, которое купил Антон, и надулась. Наверное, на мужа. Но, увидев, что на Ольге почти нет драгоценностей (только обручальное кольцо и брошечка в виде сапфировой веточки под цвет глаз) успокоилась. Рассмотрела также платье Аннушки и костюм Андрея.

- Молодец! Горе - горем. А себя и детей держишь в порядке. Я слышала, ты живёшь где-то за городом.

- За городом,- подтвердила Ольга.

- Оно и лучше. Воздух чище и продукты свои. Ну, бывай. Будешь в городе - заходи. Аннушка у тебя очень на Игоря похожа.

Дальше - больше. Мужчины, которые узнавали Ольгу, здоровались и улыбались ей вслед. Хоть и без косы, а всё равно красавица. Женщины удивлялись:

- Как и ты тут? Без мужа. А с кем?

- С детьми,- улыбалась Ольга.

Вскоре появилась Лариса. С племянниками.

- Своих детей нет, так вот хоть их "в свет" вывожу.

- Антон билеты купил?

- Конечно. Он их любит. А ты с кем? Одна?! Да, он мне говорил, что ты ушла. Но к кому? К себе...?! - Лариса оглядела Ольгу с ног до головы: платье от Антона (она узнала), а кольцо от Игоря.- Ну, ты даёшь!

Когда прошли в зал и сели на места, (дети на первые ряды, а взрослые подальше) Ольга заметила, что на неё оглядываются многие мужчины. Ей стало не по себе. Ни с того, ни с сего вдруг снова застеснялась своей груди. А платье такое, что ни шарфика, ни накидки. Купила же, чтобы Антона раззадорить, а теперь, что о ней могут подумать люди. Спектакль был смешной. Ребятишек вызывали на сцену, давали конфеты, сувениры. Потом танцевали в фойе у ёлки. Огромные подарки получили из-под ёлки от деда Мороза и Снегурочки. Всё пора собираться. Скоро шесть. Вот-вот начнут взрослые собираться. Лариса сказала, что Антон приедет за ней и детьми. Встречи с ним Ольга не планировала. А вот то, что Лариса скажет: "Была здесь только что и ушла", должно произвести на него впечатление. Вот только какое?

Новый год отмечали дома "на вотчине". Так про себя называла Ольга их тихое пристанище. Ребятишки, довольные, показывали подарки и сладости. Тётя Настя пела на пару с Надеждой Кадышевой. А Ольга с дядей Пашей пробовали её настойки, наливки, а запивали всё ядрёной медовухой.

Перед тем, как отправиться к свекровке, решила заехать к Хромову. Он был в её списке вторым. "Пусть квартиру освобождает, - решила Ольга,- обещал". А то в городе приткнуться негде. Для осуществления её плана мести ей необходимо было иметь "штаб-квартиру".

Хромов опешил, увидев Ольгу с детьми рано утром.

- Ты откуда? И зачем?

Без приглашения Ольга прошла в комнату, села на "их" диван.

- Ну, что мои хорошие! Нашли квартиру? Нет. Как же так? Ты же мне ещё летом обещал, что съедешь.

- Куда съедешь-то! Ты хоть, знаешь, сколько сейчас квартиру снять стоит?

Ольга рассмеялась:

- Знаю, потому и не снимаю, а прошу освободить свою.

- Свою! Это квартира Игоря, он её ещё до тебя покупал. Ты на неё и прав - то не имеешь!

-А, вот, они имеют!- Ольга выдвинула вперёд детей. - Так, что неделю тебе срок!

- Неделю? Ты что рехнулась? Где я за неделю квартиру найду?

Ольга протянула ему газету:

- По случаю в киоске купила, чтобы тебе не тратиться.

Хромов был вне себя:

- Между прочим, мне Игорь обещал эту квартиру подарить! Не успел только...

Ольга поднялась с дивана и зло проговорила:

- А мне он обещал, что будет любить меня долго. И тоже слово не сдержал... Так что, давай, освобождай жилплощадь. Через неделю приеду, если не съедешь, детей вам оставлю, - решительно пошла к двери.- Ключи тёте Маше передай. Жива ещё старушка?

- Жива, - согласно кивнул он.

- И, пожалуйста, не зли меня, Серёжа, не зли! Не люблю я этого.

Хромов, услышав столь знакомую ему Игореву фразу, взглянул на Ольгу с ненавистью и захлопнул за ней дверь.


21

Подъезжая к станции, Ольга всматривалась в запотевшее окно электропоезда. Гришка должен встречать. Как бы ни забыл! А то мало того, что с пересадками на двух электричках тащились, ещё и в деревню Игореву на чём-то добираться надо. Шестнадцать километров от станции. Ребятишки измотаны в конец. Есть и спать хотят. Не нравится им с мамкой путешествовать, к бабе Насте хотят, хнычут. Скоро будем, только не у бабы Насти, а у бабы Вари. "А, она нам кто?" Это Андрей. Он любит отслеживать родственные связи. Папина мама. "А папа там?" Это уже Аннушка. Той папу подавай и всё тут. Никакие отговорки не действуют.

В открывающиеся двери вагона Ольга тут же заметила синий Ford Focus. Подарок Игоря на день рождения брата. На двадцать один год. Пора гражданской зрелости. В армии отслужил - мужиком стал. Увидев Ольгу, Гриша помахал рукой. Сердце Ольги сжалось. Как на Игоря похож! Высокий, стройный, волосы светло-русые. Тоже без шапки. Подошёл, заговорил, и сердце почти остановилось. И голос один в один. Низкий с хрипотцой. Подавая ему сумки и детей, Ольга еле держала себя в руках, чтобы не расплакаться. Невесёлую весть привезла она в родной дом Игоря. С Андреем поздоровались по-мужски:

- Привет, Андрюха! Как дела? Отлично! Молодец!

- А это кто? - целуя Аннушку в щёчку. - Цветочек наш синеглазенький?

Аннушка вцепилась в шею:

- Ты мой папа?

Гришка растерялся. Ольга грустно улыбнулась:

- Нет, это твой дядя.

- А дядя - это папа? - снова спросила дочка

Ольга не нашлась, что ответить. Не спуская девочку с рук, Гришка подошёл к Ольге:

- Привет, сношка. Как дела?

- Неважно,- ответила Ольга, пряча глаза. Сейчас заплачу!

Свекровь встретила со слезами радости и тоски в глазах. Внуки приехали бабушку навестить! А, Олюшка-то косу обрезала! Видно, что старалась скрыть свою боль. Последний раз они приезжали вместе с Игорем. Пока ничего говорить не буду. Пусть хоть несколько деньков в ней поживёт ещё надежда.

За ужином решили обсудить главную проблему. Гришка хлопнул дверью и ушёл.

- Опять на всю ночь, - заплакав, сказала Варвара Петровна, - подействуй на него, Олюшка. Он тебя послушает.

Утром в доме появились чужие люди. Спросонья Ольга не могла разобрать, что происходит. По разговорам поняла, что это "сватовья". Плакал ребёнок. Бранно ругался мужчина, взвизгивала временами какая-то женщина. Изредка подавала голос Варвара Петровна. Проснулись дети. Аннушка заплакала: "Хочу к папе". "Сиди тихо, там бабай!" Ольга привела себя в порядок и вышла в зал.

- Что расшумелись так? Дети спят.

Явление её было для гостей, словно гром среди ясного неба. С минуту все молчали. Ольга осмотрелась. Хлюпала носом толстая конопатая девчонка. Это её всхлипывания Ольга приняла за детские. Что-то не похоже, что она на третьем месяце беременности. Да, честно говоря, Гришке не позавидуешь. Она посмотрела на деверя. "Где были твои глаза, когда ты на неё лез?" Гришка хмыкнул и потупился. Ольга представилась. "Сватовья" предпочли остаться безымянными, а девчонка представилась: "Виолетта, можно Виола". "Можно-то, можно, да, вот, нужно ли? Ах, кретин! Спустить бы тебе штаны, да всыпать, как следует". Чтобы успокоить разъярённое семейство, Ольга предложила поставить самовар. За чаем всё и обсудим. Гости согласились. Когда они раздевались, Ольга подумала: "Месяцев шесть, не меньше. Хотя, кто их знает". За чаем первым заговорил "сват". Его позиция такая, если сейчас не едешь в ЗАГС с паспортом - заявление подавать, то жди повестки в суд. Мы уже и человека наняли. Он знает, как тебя упрятать лет на десять. Ей вот-вот только шестнадцать минуло. Гришка молчал. Варвара Петровна запричитала:

- Гришенька, сынок, сам рос без отца и дитё осиротить хочешь.

Тот упрямо тряхнул русыми кудрями:

- Не мой это ребёнок, а Витьки Мохова, вы к нему идите.

Виолетта - Виола завыла:

- Твой. Я клянусь, что твой. У меня с Витькой ничего не было.

- А он по пьянке мне сказал, что было. Ещё и "следопытом" меня назвал.

- Каким следопытом? - не поняла деваха.

- Таким. По следам чужим идёшь, мол. Сколько их там уже наследило?

Виолетта затряслась в рыданиях. Мать бросилась её успокаивать. "Тесть" побагровел и стал подниматься из-за стола. "В тюрьме сгною щенка". Ольга поняла, надо деверя выручать:

- Давайте, не будем скандалить, Дождёмся, когда родится ребёнок и проведём генетическую экспертизу. Всё равно, куда ей сейчас под венец, родит скоро.

Наступила тишина. Гришка с благодарностью взглянул на "сношку". Варвара Петровна с робкой надеждой посмотрела на "сватовьёв". Те встали, молча стали одеваться. Уже одевшись, отец приказал дочери:

- Чё сидишь? Одевайся корова...

Потом посмотрел на Ольгу и на Гришку:

- Я своей дочери верю больше всякой экспертизы. Сказала - он отец, значит, так и есть. Больше мне сказать нечего.

- Едем к адвокату,- это уже жене и дочери.

Когда "гости" ушли, Гришка опустил голову, Варвара Петровна снова заплакала. Из спальни показалась детская головка. Анютка, дождавшись, когда уйдёт "бабай", вышла из комнаты:

- Папа плачет? - спросила она. - Папу били?

- Не били, но надо бы, - сказала Ольга,- только не папа это, а дядя, папин брат. Поняла?

Аннушка утвердительно кивнула головой. Подошла к Гришке заглянула ему в лицо и сказала:

- Ты уже большой, не плачь. А я тебя поцелую.

В полном намерении исполнить обещание, она забралась к Гришке на колени и уселась точь-в-точь так, как сидела на коленях у Игоря. "Неужели она его помнит?" - подумала Ольга.

Вопреки ожиданиям Варвары Петровна, Ольга Гришку уговаривать не стала. Семейка ещё та. Нечего ему свою голову подставлять за чужой грех.

- А, как посадят?

- Не посадят. Мы что-нибудь придумаем. В крайнем случае, тоже адвоката наймём и экспертизу сделаем.

- Так-то оно так. Да ведь это Федор Геннадьич - отец Виолетты - "шишка" большая, депутат. Всё может устроить. И его посадит, и мне житья не даст.

- Тогда нужно уезжать отсюда.

- Куда уезжать-то? Некуда нам ехать.

- Есть куда! К Игорю. Я, ведь, вам самого главного ещё не рассказала...

Свекровь перестала плакать, онемела. Гришка сжал кулаки. Закончив рассказ, Ольга выдохнула:

- К нему и поедем. Изба есть. Тесновата, но потом землю выкупим, как он хотел, и большой дом поставим. Там нас никто не найдёт!

Решено было отбыть тихо по-английски, не производя лишнего шума. Перевести пенсию Варвары Петровны на карточку. Гришке втихую уволиться из ЗАО, где он работал водителем. Дом и хозяйство (корова вот-вот должна отелиться) поручить Алёшке с Маринкой. Та сейчас не пьёт. Остепенилась. Плачет. Детей Бог больше не даёт. С тех пор, как ребятишки её потонули, не может забеременеть. Ольга, в отличие от Варвары Петровны не посочувствовала сношеннице, а позлорадствовала: "Так и надо. Хоть здесь промысел Божий справедлив".

Уезжали через неделю, взяв всё самое необходимое. Соседкам-сплетницам Варвара Петровна сказала: "Олюшку поедем на станцию провожать". А со станции на бетонку и по ней километров триста. Дорогу Ольга помнила плохо, но надеялась сориентироваться по указателям. Часа через три будем дома.

В машине жарко. Расстегнув шубу и сняв шарф, Ольга не заметила, как на блузке расстегнулась пуговица, обнажив половину груди. Задремала. Проснулась от чьего-то пристального взгляда. Так и есть, Гришка уставился на неё в зеркало. Поняв, что происходит, Ольга застегнула блузку и строго посмотрела на деверя. Встретившись с ней взглядом, он причмокнул губами и обольстительно улыбнулся. Мерзавец! Надо было его всё-таки женить на этой толстой Виолетте. Хотя ещё не поздно и обратно повернуть! Прочитав по взгляду ход её мыслей, Гришка отвернул "бесстыжие шары" и стал "внимательно" следить за дорогой.

К пасеке подъехать было трудно. Дорога от разъезда не чищена. Буксовали раз пять. Но добрались. Тётка Настасья встретила гостей настороженно. Но, узнав, что мать и брат приехали на могилку к Игорю, расчувствовалась. Сама только недавно узнала. Два месяца скрывали, а потом Паша проговорился. Расположились - и сразу на кладбище. Снегу по колено, а к Игоревой могилке дорожка утоптанная. Дня не было, чтобы не навестили его Олюшка или дядя Паша. Свекровь плакала, причитала. Гришка успокаивал мать. Ольга молчала. С того самого дня, как она обнаружила Игоря, она не проронила не слезинки. Плакать что ли разучилась?

Вечером вымылись в бане. Сели ужинать. Дядя Паша налил наливочки, потом настоечки. Все повеселели. Завтра воскресенье. Передохну и в город. Там у меня дела. Список далеко не исчерпан.

Когда укладывались спать, Аннушка изъявила желание спать с папой. Никакие доводы и аргументы не действовали. Пришлось Гришке брать племянницу на руки и нести в кровать. Ольга забеспокоилась. Смотри не задави ребёнка ночью. Потом подумала и сказала: "Я тебе рядом с кроватью надувной матрац положу. Пропоёшь ей песенок штук пять, она и успокоится". Гришка кивнул. "Пропою. А, что не пропеть-то! В сельском клубе, в ансамбле гитаристом был и пел, конечно: "Комбат, батяна, батяна, комбат". Ольга засмеялась: "Ну и репертуар". Андрюшка с бабушкой на печке. Там у них целая перина, тети Настасьино приданое.

От усталости и выпитого вина Ольга сразу уснула. Проснулась от того, что ей стало трудно дышать. Кто-то зажал ей рот сначала губами, потом рукой. Сообразила: Гришка, мерзавец! Как посмел, гадёныш!

- Сейчас закричу.

- Не надо, детей разбудишь, напугаются. Опять же, мать проснётся - неудобно.

- Ах, ты сволочь! Меня ещё и шантажируешь!

Ольга попыталась вырваться. Не получилось. Хотела пнуть его коленкой в пах - увернулся. Когда Ольга поняла, что проиграла противоборство, стала кусать его. Больно! В плечи, в грудь, в живот. Бесполезно. Он насиловал её молча и страстно. В какой-то момент захотелось расслабиться. "Нет, не дождётся! А если по спине ногтями. Жаль, наращенные поснимала в бане. Да, что же это такое? Гришка, отпусти!" Как последний аргумент, Ольга пустила в ход слёзу. Ему всё равно. Отпустил, когда выдохся. Только потом, немного расслабившись, понял, что Ольга плачет. Стал вытирать пальцами её слёзы и зашептал:

- Оля, Олюшка, ну что ты плачешь? Я же не больно.

В бессильной злобе Ольга прошипела:

- Не называй меня так, и пошёл вон!

Он поцеловал её в щёку: в одну и другую. Слизывая слезинки, заметил:

- Вкусно!

Ольга, собрав остатки сил и гордости, пихнула его с кровати:

- Пошёл вон!

Гришка упал. Стукнулся, должно быть головой об пол, перебрался на матрац и, пробурчав что-то маловразумительное, типа "я к ней всей душой, а она меня головой об пол" моментально уснул.

Наутро Ольга не знала, куда деть глаза. Ей казалось, что свекровь всё слышала, или, по крайней мере, о чём-то догадывается. Гришке хоть бы что. Правда - "глаза бесстыжие"! Ходит улыбается. Ольга вышла на улицу. Надо подумать, как себя дальше с ним вести. Подумала! Зашла в избу. Сидит с Аннушкой в кубики играет. Дитя великовозрастное. Взглядом послал Ольге воздушный поцелуй. Пойдём. Поговорить надо. Схватил куртку. Поговорить? Пожалуйста. Вышли на улицу.

- Куда? - спросил он весело.

- В баню, - указала Ольга.

- В баню? - переспросил удивлённо - восторженно.

- Да.

В предбаннике Ольга сняла шубейку и ему приказала:

- Сними куртку.

Подчинился сразу. Глаза заблестели.

Ольга показала рукой в моечную:

- Пойдём туда. Там теплее.

Не успели войти, он уже руки к ней тянет:

- Олюшка, прости. Я не хотел тебя обидеть.

Ольга развернулась к нему. Обняла за шею, провела рукой по волосам, как когда-то Игорю. Гришка засопел, расслабился. Ольга сгруппировалась и коленкой (муж учил - на всякий случай!) двинула ему в пах. Тот согнулся, вскрикнул и опустился на колени:

- Ты что свихнулась? - еле выдавил из себя он и застонал, на глазах заблестели слёзы.

Ольга присела на корточки:

- Что, Гришенька, плачешь? Я же не больно,- повторила она его вчерашние слова.

- Как же не больно! Так, ведь, и сломать можно - пытаясь встать, проговорил он.

- Прости, я не хотела,- издевательски произнесла она. - Придётся лангету накладывать.

- Дура! - боль постепенно стала отпускать. Разогнулся.

Ольга указала на заранее припасённые большие ножницы:

- Ещё раз сунешься. Евнухом сделаю!

Гришка обиделся:

- Чего ты девочку-то из себя строишь?! Евнухом сделает! Тебе же хуже!

Ольга удивлённо вскинула брови:

- Мне-то почему хуже?

- Кому ты ещё нужна с двумя детьми? Держись хоть за меня.

- А, так ты ко мне с утешением, а я-то, баба бестолковая! - зло рассмеялась Ольга. - Он, оказывается, позаботиться решил обо мне и о детях... Вон - что...

- Да, позаботиться. Мне и Игорь наказывал "заботиться" о тебе, если с ним что-то произойдёт.

- И, конечно, он тебя надоумил, бабу его насиловать.

- Я, ведь, сначала хотел по-хорошему. Так, ты же заломалась..., - он уже снова тянул к ней руки. Ольга пододвинула ножницы ближе. Гришка вздохнул и руки убрал.

- Я где-то в книжке читал, что раньше у славян был закон: если старший брат погибает, то младший должен взять в жёны его жену, или жён, если их несколько, и детей его растить как своих.

- Не припомню я что-то у славян такого закона! - резко ответила Ольга. - Я знаю, что жена или жёны всегда доставались победителю. В нашем случае - это Антон. Он мне сам сказал: "пока я жив, ты - моя".

Гришка задумался:

- А, ты точно уверена, что это он "заказал" Игоря.

- Игорь так думал, и я... - менее уверено проговорила Ольга и включила мобильный телефон Игоря.

Услышав голос брата, Гришка напрягся, сжал кулаки так, что захрустели пальцы:

- Я убью его! - сквозь слёзы прохрипел он.

"Так же как у Игоря голос вовремя сильно волнения становится хриплым", - отметила про себя Ольга, а вслух она сказала:

- Нет. Это... сделаю... я... А ты мне поможешь... Завтра поедем в Омск!

Вечером она вынесла надувной матрац из горницы, где спала с детьми, положила его около печки и сказала: "спать будешь здесь!". Гришка посмотрел на неё преданно и согласно кивнул.

Прежде чем ехать на старую квартиру, Ольга позвонила. К телефону никто не подошёл. Наверное, съехали. Хотя, может, просто дома нет или трубку не берут. Что тогда делать? Она не уверена, что хочет продолжать эту "войну". У Хромовых - ребёнок. Куда их девать? Пусть до лета живут. А она "помыкается". Ей не привыкать. Однако, подходя к дому, она заметила, что на окнах нет штор. Значит, съехали. На всякий случай позвонила - не открывают. И только после этого позвонила в дверь соседке, тёте Маше. Старушка, божий одуванчик. Всё такая же: за эти четыре года даже не постарела. Правда, Ольгу узнала не сразу. А, когда Ольга представилась, заулыбалась:

- Оленька, милая, заходи, заходи.

Ольга вошла, но сказала, что торопится - дел много: надо ещё посмотреть, в каком состоянии квартира. Пока старушка искала ключи (ведь, куда-то на видное место, положила), сообщила Ольге всю информацию. Съехали позавчера. Машину маленькую подогнали, часа два всё грузили. Вещей-то немного. Детские, в основном. И хорошо, что ты их, Оля, попросила. Нехорошие они люди. Сам ещё ничего. А жена его, пройдет, сроду не поздоровается. И дитё у них всегда плакало...Мы тут ремонт в подъезде делали. Так я за них деньги вложила. Он говорил - отдадим. Да так и не отдали. А теперь уж и не отдадут...

Видя расстроенное лицо старушки, Ольга спросила:

- Сколько вложили?

- Пятьсот рублей, Оленька, для меня это деньги. Пенсия-то сама знаешь какая.

Ольга достала кошелёк:

- Вот возьмите. Будем считать, что это моя доля.

- Спасибо, Оленька, спасибо. Всё спросить хочу, да не осмеливаюсь. Про Игорька-то ничего не слышно?

Ольга отрицательно покачала головой. Старушка сочувственно посмотрела на неё и спросила:

- Так, ты сама теперь будешь жить в этой квартире?

- Нет. Брат Игоря... младший. Григорий. Может, помните его?

Тётя Маша неуверенно пожала плечами.

- Вы уж тут присмотрите за ним,- попросила Ольга.

- Как же присмотрю, присмотрю. А, как же? Без присмотру нельзя.

А, сколько лет-то ему? Холостой?

- Двадцать четыре.

- Надо же, как Игорю, когда он здесь поселился. Помню-помню, двадцатипятилетие его мы всем подъездом отмечали. Он ещё тогда с первой женой жил, с Мариной.... Ой! Что же это я такое болтаю? Да не жена она ему вовсе была, а так сожительница.

Видя огорчённое лицо Ольги, добавила:

- Прости меня, Оленька, старую сплетницу. Мало тебе горя, а тут ещё я.

Ольга пошла к двери, и тут только вспомнила, что приходила за ключами.

Тётя Маша обнаружила их в кармане своего халата. Совсем памяти нет.

Ольга вышла на лестничную площадку. Гришка обречённо стоял, прислонившись спиной к дверному косяку. "Оленька, уже! Ну, надо же, как быстро!"

В квартире был относительный порядок. Ольга осмотрелась. На кухне и в зале делали ремонт. Обои другие. Плитку на потолок наклеили. Зря. Не любит она эти плиточные потолки. Прошла в спальню. Всё как при них. Обои те же. Тот же шифоньер, та же кровать. Их первое брачное ложе. Игорь поменял всю мебель незадолго до свадьбы. Села на кровать. Поплакать что ли? Нет, не могу. Так и сидела молча, пока не заглянул Гришка. Присел на корточки, обнял её колени. Ольга подумала: "Будет приставать...". Оглянулась в поисках чего-либо острого или тяжёлого. Но Гришка, поцеловал ей одно колено, потом другое и замер. Ольга протянула руку к его волосам. Сидели так минут десять. Потом она решительно встала. Давай уборку делать. До лета достоит, а там за ремонт возьмёмся. Когда вечером постелила себе в спальне, а ему на диване, тот безропотно подчинился. "Молодец! Хороший мальчик!" - подумала Ольга, засыпая.

Наутро, позавтракав тёти Настиными припасами, Ольга быстро набросала "план действий" на сегодня. Встретиться с Воронковым. Позвонить Ларисе, с целью узнать, как поживает "наш муж". Приступить к реализации пункта "Ирка, как бы ты невинной не прикидывалась, но своё получишь". Гришке приказала сходить в их старый гараж (тут недалеко, во дворах) и посмотреть, что там из вещей сохранилось. По-моему, мы туда отнесли старый телевизор. Если Игорь кому-нибудь не подарил. Да, и не светись сильно, веди себя скромненько. Помни: у твоего несостоявшегося тестя руки длинные.

И так, Лариса. Из квартиры звонить нельзя. Антон быстро вычислит. Купила карту. Позвоню из автомата. Лариса ещё спала. Зевнув в трубку, сказала: "Алло!", но, услышав, что это Ольга, тут же проснулась.

- Привет, подруга, а уже думала, что ты не объявишься. Куда пропала-то тогда? Антон меня чуть не убил, когда я сдуру ляпнула, что ты была на ёлке с ребятишками.

Ольга прикинулась овечкой.

- А ты причём?

- Как причём? Позвонить ему, видите ли, должна была. Я сказала, что не ожидала, что ты так быстро уедешь. Только он всё равно психовал, и даже на новый год мне подарок не сделал, так, что за тобой должок.

Ольга хмыкнула:

- А, как насчёт женской солидарности? Мы же, вроде, как подруги по несчастью... Так и быть веду тебя в кафе. Приезжай - посплетничаем. Только Антону ни слова.

Проговаривая эти слова, Ольга рассчитывала на абсолютно обратную реакцию Ларисы. Так оно и вышло. К назначенному времени к кафе (всё у того же "Камина") подъехала машина Антона. Правда, он припарковался не на стоянке, а чуть поодаль. Стремительно вошёл в кафе. Спустя некоторое время вышел. Огляделся по сторонам. Сел в машину. Ждал минут двадцать. Потом, резко стронув машину с места, уехал. Ольга наблюдала всё это из магазина дамской одежды, расположенного напротив кафе. Всё это время делала вид, что выбирает платье. Наконец, показав всем, что огорчена отсутствием хорошего выбора, удалилась. Молодец, Лариса! В следующий раз буду на тебя рассчитывать. Особой тактики "войны" с Антоном у неё ещё не было. А вот нервы помотать хотелось. Да, и надо было как-то удостовериться, что тот её ещё помнит.

Из магазина поехала на работу к Воронкову. Нет, он не был в её чёрном списке. У него было много смягчающих обстоятельств. Двое детей. После исчезновения Игоря он остался без работы. От Антона уволился: Игорь планировал его взять к себе на СТО. Сейчас устроился на какую-то фирму - зарплата десять тысяч. Хоть плачь! Жена, Татьяна, не работает. Кроме того, он Ольгин земляк. Выросли в одной деревне, учились в одной школе. На последнем звонке именно он (как самый высокий) нёс, именно Ольгу, на плече, а она звонила в колокольчик. Да, и Игоря уважал. А, что - дурак (Ольга вспомнила, как он сватал её за Илью)? Так это у нас национальное достояние.

В каптёрке, куда её направил охранник, дым стоял коромыслом. Перекур. Увидев Ольгу, Сергей поднялся ей навстречу.

- Какие-нибудь новости?

- Нет.

- Случилось что-то?

- Тоже нет. Давай выйдем отсюда - поговорим.

При выходе из каптёрки Ольга сказала:

- Мне деньги нужны.

Воронков удивлённо поднял брови:

- Сколько? У меня с собой много нет...

- Все!

Серёга замер и только потом сообразил, что речь идёт о "тех" деньгах.

- Пожалуйста! Только не сегодня. Давай завтра с утра. Нам ведь всем троим собраться надо. Понимаешь?

- Понимаю.

- Не сердишься?

- Нет.

- А, зачем, если не секрет?

- Секрет.

- Да, конечно, деньги Игоря - значит твои. По-умному надо такими деньгами распоряжаться.

- Да, вроде, не дура.

- Ну, вот всё-таки, обиделась. До завтра.

- До завтра.

Вечер был свободен. Реализация третьего пункта откладывалась тоже "до завтра". Решила сходить к адвокату. Узнать, что к чему. На слушаниях так и не была, да её присутствии и не обязательно. Все свои полномочия она делегировала Инне (Владимировне, кажется). Адвокатская контора закрыта. Тоже каникулы. Захотелось прогуляться по Набережной от ресторана "Старый город", до ювелирного магазина, где покупали обручальные кольца. Грустно. Ладно, надо топать домой, затворника своего кормить. Напротив магазина для новобрачных Ольга остановилась. В огромном окне - витрине красовалась её фотография в свадебном платье. Надо же! А она и не знала, что тут висит столько лет. Глядя на себя испуганную, но счастливую, Ольга думала, было ли это на самом деле или только приснилось ей. Сон длиною в пять лет. Если бы только можно было не просыпаться.

Гришка открыл дверь, весь сияя.

- Что телевизор нашёл?

- Нет.

- А чему радуешься?

- Не раздевайся. Пойдём что-то покажу.

- Я устала, не хочу. Может, завтра? Нет, сейчас, Солнышко, ну, пожалуйста.

Ольга посмотрела на деверя. Вроде не банный лист, а не отвяжешься.

- Пошли! Куда? В гараж? О, господи, такую даль...

Чем ближе к гаражу, тем загадочнее Гришка. Светится как начищенный пятак.

- Закрой глаза. И не открывай, пока не скажу.

- Хорошо.

- Минутку, ещё минутку! Петли смазать надо, ворота скрипят. Всё!

Ольга открыла глаза. В тусклом свете гаражной лампочки Ольга увидела новую машину серебристо-голубого цвета. Прочитала Renault Logan.

- Ну, и что это значит? Чья это машина?

Гришка завёл её вперёд, показал на номерную табличку. Ольга прочитала "ОЛЬГА".

- Это именные номера. Игорь для тебя заказал.

Пытаясь проглотить воздух, Ольга закашлялась:

- Когда?

- Оля, ну ты что не понимаешь? Это он подарок тебе приготовил к пятилетию вашей свадьбы. Ну, вспомни, он же обещал. Даже мне говорил по телефону.

- Он мне "Оку" обещал, - прошептала Ольга.

Гришка рассмеялся:

- Игорь? Тебе? Да "Оку". Вот смеху-то было бы!

- Я и ключи нашёл. Они вместе с гаражными были. Только вот документы не знаю где? А там, в машине тебе ещё один подарок, в коробке упакованный. Я не стал разворачивать. Иди, посмотри.

Гришка открыл дверь. Ольга села. На пассажирском сидении увидела коробку. Сердце защемило. Подарок из прошлого. Игорь, милый, родной! Не могу...

Увидев, что Ольга едва справляется с собой, Гришка стал помогать. Открыв коробку, они увидели блестящий пакет, в которой было нечто похожее на рамочку для фотографий. Трясущимися руками Ольга стала разворачивать пакет. Действительно рамка, а в ней по чёрной бархатной ткани золотым тиснением рисунок: мужская рука держит меч, обвитый женскою косой.

- Что это? - почему-то шёпотом спросил Гришка.

- Наш фамильный герб, - с гордостью сказала Ольга, опять почувствовав себя княгиней.

На обратной стороне надпись: "Жене моей от Бога! На всю оставшуюся жизнь с любовью, Игорь". Ольга закричала, как тогда в лесу. Судя по дате, жить ему оставалось несколько дней.


22

Уже утром, когда Ольга пришла более - менее в себя, Гришка (надо же всю ночь возле неё просидел, и даже пальцем не прикоснулся) сказал, что там, в коробке, были документы на машину и какие-то бумаги на землю. "Схожу к Рудольфу Ивановичу, - подумала Ольга, - он всё объяснит. Только не сегодня". На сегодня у неё запланированы "важные" дела.

Когда подъехала к назначенному месту, её уже ждали Воронков и Илья. Хромов отказался прийти, но своё "добро" дал:

- Зря, ты так с ним Оля. Они сейчас в таких условиях живут. Квартиру сняли неблагоустроенную. Воду приходится через дорогу таскать, а Галина вторым беременная. Их не жалко, детей бы пожалела.

- А моих, кто жалеет? Ты бы видел "в каких условиях они живут".

- Игорь бы тебя не одобрил. Он всегда помогал людям, особенно друзьям.

- Всё, хватит об этом. Я больше благотворительностью не занимаюсь. Я даже старушкам уже не подаю в церкви. Не с моей учительской зарплаты щедрой быть.

Воронков неодобрительно покачал головой, но замолчал.

Деньги были всё в том же кейсе, в банковской ячейке. Ольга тут же перевела их на свой счёт.

- Я вам что-нибудь должна за хранение?

Серёга Воронков обиделся. Илья пожал плечами.

- Ладно, Серёжа, не сердись. Я ещё подъеду, дело у меня есть к тебе... А, Вы, Илья, останьтесь... поговорить хочу.

- Может в кафе?

- Такую рань-то и кафе закрыты.

- Тогда - в блинную. Давно не была, со студенческих времён. Когда-то здесь отменные блины делали. И делают? Отлично.

Когда, плотно позавтракав, пили кофе, Илья стал присматриваться к Ольге.

- Поговорить собиралась. О чём?

Поняв, что пришла пора действовать, она решительно выдохнула:

- Хочешь со мной переспать и денег заработать?

Выражение лица собеседника словами Ольга описать бы не смогла. Минуты три молчали.

Потом Илья произнёс:

- Не понял...

- Ну, ещё бы! Где тебе понять? Выражение "переспать с бабой" тебе знакомо? Очень хорошо. А переспать с бабой за деньги? Нет, не с проституткой. Наоборот, я тебе ещё заплачу.

- Сколько? - всё ещё думая, что это шутка, спросил Илья.

- От трёхсот до пятисот...

- Рублей?

- Тысяч.

- Тысяч? Рублей?

- Конечно, рублей. В России живём как-никак. Слышал, недавно президент приказал: все расчёты производить в национальной валюте. То есть, в рублях.

Илья стал понемногу приходить в себя:

- А, если соглашусь? Тогда что?

- Тогда - женись!

Хорошо, что он уже выпил свой кофе, а то бы поперхнулся:

- Жениться на тебе? Да, ты же, вроде, ещё с Игорем не разведена.

"А ты в курсе моих семейных проблем. Интересуешься, значит. ... Хорошо!"- подумала Ольга, а вслух сказала:

- Я же не сказала: на мне... жениться.

Не смотря на отсутствие кофе, Илья всё-таки поперхнулся.

Абсолютно уверенный в том, что она не в себе, он спросил:

- А... на ком?

- На Иринке, подруге моей. Ну, помнишь, вы с ней на речке кувыркались позапрошлым летом. Игорь с Любкой, а ты с Иркой. Вы потом ещё пошутить решили. Напомнить как?

- Помню... Но ты-то откуда знаешь?

- Жена про мужа должна знать всё!

- Так. Давай по порядку. Что ты от меня хочешь?

Ольга, не торопясь, как подростку, изложила свой план: "ты женишься на моей подруге, потом изменяешь ей со мной, и я даю тебе денег на новую машину. Что твоя старая в ремонте, я знаю".

Илья задумался:

- Какой-то из этих пунктов исключит можно?

Ольга отрицательно покачала головой.

- А поменять местами? Ну, допустим сначала машина, потом свадьба?

- Нет! Условия диктует тот, кто платит. В данном случае, это - я.

- А она-то согласится? Я её с того дня и не видел.

- Ты должен сделать всё, чтобы согласилась. Найдёшь её. Скажешь: помнишь её, очень понравилась. Неловко тебе за глупую шутку. Просишь прощения. Цветочки. Конфеточки. Не мне же тебя учить.

Илья, на сей раз, задумался надолго.

- Нет, так сразу не могу. Надо всё взвесить. Решить. Всё-таки женитьба - это дело серьёзное. Да и на свадьбу деньги нужны.

- А вы по-тихому в кафе. Только для самых близких. А я вам путёвочку на Кипр, например. В счёт твоих премиальных, конечно. Время дам - подумать. До завтра. Смотри, не позвонишь утром, я другого найду. Ещё дешевле обойдётся. Пока.

Ольга положила на стол бумажку с номером её мобильного телефона. "Всё. Мне некогда. У меня дела. В конце концов, Ирка - это не самый главный мой враг."

На сегодня запланирована ещё одна пытка Антону. Страшно играть с ним в кошки - мышки. Скорее всего, он понял: почему Ольга убежала от него стремглав. Спохватился, наверное, стодолларовой купюры. Если тот и вправду замешан в смерти Игоря, то он опасен. Очень опасен! Это моя главная "война", и проиграть её я не имею права. Я слово дала. Игорю!

Размышляя так, не заметила, что почти дошла до дома Антона. На всякий случай позвонила. Из автомата. Нет дома. Очень хорошо. Подошла к подъезду. Как Ларисины ключики пригодились. Через минуту была уже в квартире. Задача проста. Наследить как можно больше, но аккуратно. Например, след помады на белом банном полотенце. Вечером будет вытираться - увидит. На кухне на стакане тоже можно помаду засветить. Полежать на кровати. Видишь, как идеально заправлена. Шпильку от волос на подушке "забыть". И, конечно, духи разбрызгать. На постель. На полотенце. На халат его банный. Должен узнать её духи - сам покупал. Всё пора уходить. "Наследила" достаточно. Жаль, что не увидит, как он это всё "переварит".

Вернулась к Гришке с чувством исполненного долга. Тот заметил, что "сношка" заметно повеселела. Вот и хорошо!

- А я ужин приготовил. Макароны отварил и сосиски обжарил.

- Ах, ты мой хороший! Кормилец!

Ольга протянула было руку, погладить по волосам, но передумала. Чего зря дразнить-то быка красной тряпкой. Ночью слышала, как скрипел диван. Гришка ворочался долго, не мог уснуть.

- Всё! - решила Ольга. - Надо ехать в деревню! А он пусть пока тут поживёт. Может, работу себе найдёт...

Однако утром, когда Ольга проснулась, Гришка был уже на ногах. На вопрос:

- Что так рано встал?

Ответил:

- С тобой поеду.

- Здрасьте! Пожалуйте! А квартиру на кого оставим.

- А, что ей квартире сделается? Саму её не унесут, а брать в ней нечего.

- А машина в гараже? Сейчас, знаешь сколько угонов.

- Полтора года стояла - не угнали.

Использовав все логические доводы, Ольга попыталась его обидеть:

- Нечего тебе там делать. Там и без тебя тесно!

- А я на коврике, у печки,- упрямо буркнул он, - а летом вообще уйду на крыльцо к Грому.

Ольга представила картинку, засмеялась.

- А зачем мне два сторожевых пса? Так надёжнее? Так, ты что моим телохранителем будешь?

Гришка расправил ей шарфик:

- Узелок некрасивый. Сейчас перевяжу.

Сам уже одетый в дверях:

- Если не гожусь в "телообладатели", то хотя бы телохранителем.

- Тело...чем?- не поняла Ольга.

- Телообладателем

- Нет такого слова в русском языке.

- Зато есть такая функция в ... природе,- шарфик поправил, но руки не отпускал.

- Телохранителю зарплату платить надо, а у меня, сам знаешь, доходы какие, -решила отшутиться Ольга.

- Я за "жрачку", - он привлёк её к себе,- а ещё за любовь и ласку.

- А вот об этом и не думай!

- Ну, иногда? - прижался плотнее.

Ольга отрицательно и решительно покачала головой.

- А по волосам погладить, изредка?- глаза как у котёнка из "Шрека"

Ах, мерзавец! Знает её слабость:

- Если, только по волосам...- начала сдавать позиции Ольга, - и то не чаще одного раза в неделю. Идёт?

- Идёт, - он согласно кивнул.- Будем считать, что я с этого дня на тебя работаю.

Когда ехали в электричке, Ольга удобно расположилась на плече своего "телохранителя". Нет, всё-таки, надо дать ему прозвище "Гришка - банный лист", - весело подумала Ольга и задремала. Зазвонил мобильный телефон. Это Илья. Согласен. Кто бы сомневался... Продиктовала Иркин адрес и выдала краткую инструкцию: период ухаживания на твой выбор, но сильно не затягивай. Мне позвонишь, когда подадите заявление в ЗАГС. Илья что-то нечленораздельное пробурчал в ответ. Ольга отключилась. "Ну, что подруга, я объявила тебе "войну". Готова?"


23

На "вотчине" всё было спокойно. Тётя Настя и Варвара Петровна подружились. Хозяйство большое. Вдвоём легче управляться. Опять же за детьми догляд лучше.

- Оленька, отдыхай. Тебе скоро на работу.

Да, каникулы на исходе. А у неё дел не мерено. Вечерами пыталась разобраться в документах Игоря. Договоры найма, купли-продажы, аренды. Квитанции и чеки. Суммы баснословные. Пошла к дяде Паше. Сидели вдвоём думали. Потом Павел Иванович почесал бороду и неуверенно произнёс:

- Он, ведь, Оленька, землю-то, по-моему, выкупил частично, а частично арендовал. В райцентр тебе ехать надо, в земельный комитет или юстицию. Проверить, что да как?

Тогда уж к Рудольфу Ивановичу. Тот объяснит доступно. С вечера объявила Гришке

- Собирайся, завтра в город поедем. А то времени мало. Тринадцатого уже на работу!

Гришка улыбнулся, развёл руками:

- Как скажете, моя госпожа. Носительница "самого драгоценного тела" в мире.

"Нет, всё-таки мерзавец! Но такой комплимент дорогого стоит". Погладила его по голове. Потрепала волосы. Ущипнула за ухо. Он взглянул на неё удивлённо. Это что-то новенькое. Раньше она себе этого не позволяла.

- Это тебе прибавка к жалованию, - усмехнулась Ольга.

Рудольф Иванович долго рассматривал бумаги Игоря. Сказал: не хватает Свидетельства на землю, кадастровых документов и ещё чего-то такого, что Ольга и повторить бы не смогла. То есть сделка проведена, договоры заключены, деньги перечислены, расписки имеются. А вот право собственности на землю не зарегистрировано. Наверное, не успел. Ольга согласно кинула. Но это дело поправимое. Если вы, Оленька, передадите мне все эти документы и подпишите доверенность на моё имя, я, думаю, в ближайшее время вы станете обладательницей большого земельного участка: сто гектаров пашни и примерно столько же лесных угодий. Вот только далековато от города. Была у Игоря Андреевича, видно, какая-то задумка. Была,- подтвердила Ольга, но про "вотчину" ничего не сказала. Слишком всё нереально. На вопрос: "Сколько Ольга должна будет заплатить за оформление сделки и его помощь?". Рудольф Иванович, заулыбавшись, ответил:

- Оленька, я с вас, как с родной дочки, один процентик только и возьму.

И хотя "один процентик" оказалась сумма, превышающая сто тысяч рублей, Ольга согласилась. Ничего-то в этой жизни она не умеет делать сама. Так уж, совсем ничего? Когда-то она умела любить! Сейчас учится ненавидеть.

Теперь - в ГАИ. Машина, конечно, - это здорово. Да и Гришка водитель опытный, в отличие от неё. Но с такими номерами ей в городе появляться нельзя. Сразу вычислят. Новые номера будут только через неделю-две. Дефицит. Ну что ж, пока пешком. На такси дорого - денег нет. А Гришкин Ford застрял в снегу по самые уши, на пасеке. Теперь до весны! Да и рано ему ещё свою машину светить. Области хоть и разные. Да кто его знает? Этого Фёдора Геннадьича.

Потопали к адвокату. Инна на месте:

- Куда это вы пропали? Предварительные слушания были. Пока суд конкретного определения не вынес. Нужны свидетели и доказательства того, что ваш муж не выехал за границу. Следователь особенно на этой версии настаивал.

- Свидетели - ладно. Их полно. А доказательства-то где взять? В международный розыск подавать что ли?

В какой-то момент захотелось сказать Инне правду: "Мёртв он, похоронен. Что я вам тут голову морочу?" Но промолчала. Теперь первой под подозрение попадут она и дядя Паша. "Пусть будет, что будет! Свидетелей приведу. Предположительно в конце февраля, в начале марта".

- Хорошо созвонимся.

Делать пока нечего.

- Пойдём - погуляем. Может, в кино. "Ночной дозор" идёт в "Маяковском".

Пришли перед самым началом сеанса. Билеты только на первый и последний ряд. Давайте на последний. Места для влюблённых. Сегодня их не так много. Оно и понятно - середина недели. Любовь отложена до выходных. Фильм Ольге не понравился, книжка - интереснее. А вот Хабенский - прелесть! "И Жанна Фриске тоже!" Это уже Гришка. При выходе из кинотеатра Ольга заметила знакомую до боли фигуру - Антон! Остановилась. Гришке приказала:

- Замри!

"С кем это он? С Ларисой? Не вижу в толпе! С Любкой?! Нет. Не может быть?! И здесь она "змея подколодная" влезла. Ну, подожди! Два злейших врага в одной упряжке. Это уже интересно. Эх, жаль, машины нет. А то бы проследить, куда поехали. Куда? И так ясно куда. К нему или к ней". Сердце Ольги сжалось. Гришка, увидев её состояние, встревожился.

- Что-то случилось? Ты кого-то увидела? Оля! Объясни: что происходит?

- Ничего. Так, Гришенька, показалось!

- Ты уверена?

- Да. Уверена.

Весь вечер думала о том, что их может связывать, и ревновала. Чёрт побери, ревновала! Представляла, как он сейчас её обнимает, и сходила с ума. Не выдержала. Набрала номер его мобильного телефона. Гудок. Вызов. Не отвечает. "Ещё бы - занят!" Накрывшись с головой одеялом, попробовала уснуть. Не получается. "Поехать к нему. Вцепиться ей в волосы. Он - мой! Мой! Мой! Я его ненавижу". Гришка, видя, что со снохой что-то происходит, два раза заглянул в комнату, но побеспокоить не решился. Только задремала - звонок телефона. Антон. Спохватился - пропущенный вызов обнаружил. Поздно. Ольга отключила телефон. "Иди, продолжай. Представляю его лицо, когда он увидел, что пропущенный звонок от меня. Улыбнулась. Теперь можно спать".

Рано утром зазвонил домашний. Испугалась. Неужели вычислил. Гришенька, возьми трубку. Узнай: кто? Оказалось отчим. Женька домой вернулся. Ольга бросилась на "Газель". Деверь было за ней. Жди здесь. Домой, ведь, еду. Там мне телохранитель не нужен. А чтоб тебе не скучно было, я тебе адресок дам. Съезди, к девочке присмотрись. Внимательно!

Женька - братишка! Красавец! В армии подтянулся. Окреп. "Не был бы братом, влюбилась бы", - смеялась Ольга. Вечером пошли в клуб. Девчонки вокруг него хороводом. Какая нравится-то? Никакая? Ну, и правильно, ещё успеется. Только поздно ночью, когда остались один на один, Ольга рассказала об Игоре. Женька побледнел.

- Почему не писали-то?

- Жалели. В армии и так не сладко, а тут такое.

- Ничего, сестра, теперь нас двое, можешь на меня рассчитывать.

- Не двое, а трое, - поправила Ольга.- Гришку помнишь?

- Женька кивнул и заулыбался:

- Помню.

- Какие планы?

- Отдыхать, учиться, работать.

Договорились, что Ольга приедет через недельку с детьми. Пусть повидают дядьку.

Работа в школе отвлекала от "дурных мыслей". Но Любка не шла из головы. "Какова гадина! Сначала с Игорем "трепалась", теперь Антона подцепила. Я тебе покажу!" В конце января решила ехать в город. Школу на неделю закрыли на карантин. Грипп. Это кстати. У Ольги созрел план. Гришка с ней, согласно устно оговорённых должностных обязанностей. В газете нашла подходящее объявление: "Сдаётся в аренду нежилое помещение под офис или магазин". Отлично! И место подходящее. Самый центр. Аренду оформили за день. Помогла всё та же Светлана. Хорошая девушка. Ольга вычеркнула её из своего "чёрного списка". Как всё устроить, Ольга продумала заранее. Небольшой косметический ремонт. Несколько зеркал. Два женских манекена в витрине в шикарных (её же Ольгиных) платьях, вывеска крупными буквами "Салон дамской одежды "Ольга" и магазин готов. Осталось заполнить платьями, блузками костюмами, бельём и прочими дамскими аксессуарами. С этим пришлось повозиться. Все модные дамские салоны в Омске наперечёт. Модели тоже. Отправились (с Гришкой, разумеется) в Москву. Два-три салона Ольга там знала, а потом на Черкизовский. Там этого "эксклюзивного товару" пруд пруди. В школу Ольга опоздала. Позвонила директору из поезда. Сказала - болеет. Та поверила. В поезде и в самом деле простыла, стала кашлять. Поэтому, когда появилась на работе - всё выглядело натурально. Снова принялась за книжки и тетрадки. А мысли там в салоне. Продавцов где взять, охранника? Дала объявление в газете. Пусть звонят в "штаб - квартиру". На автоответчике выложена вся информация. Если условия подходящие, оставьте свои координаты. В воскресенье отбор. Желающих было немного. Даже за предложенные Ольгой "приличные" деньги (почти в два раза выше её учительской зарплаты) люди работать не хотели. Выбрала двух "неглупых", стройных среднего возраста женщин с опытом работы в швейной мастерской. Подруги. Предприятие закрыли. Торговали на рынке. Зимой холодно. Да, и зарплата мизерная. Ольга согласно кивнула. Заключили договор. Можете приступать к работе. Охранников нанимал Гришка. У него это лучше получилось. Через месяц, посчитав "прибыль", Ольга поняла, что "пролетела" на приличную сумму. Продавцы в голос: покупателей мало, выбор маловат. Всё понимаю. Работайте. Прибыль - не главное. Главное - репутация. Хотя рекламный ролик на 12 канале заказала. Ещё минус. Успокаивала себя тем, что ближе к 8 марта женщины активизируются. Весь февраль и март Ольга разрывалась между школой и своим "Салоном". Немного начало получаться, на мартовских каникулах - снова в Москву. Как ни странно "эксклюзивные модели" с Черкизовсого разбирали охотнее. Но нужны были и настоящие шикарные платья. Потратила баснословную сумму денег. Но была собой довольна. К реализации плана "Любишь кататься, люби и раздеваться!" было всё готово. Нужен только походящий момент.

Перебирая в гараже коробки с вещами, Ольга обнаружила самое дорогое своё платье, купленное в Париже во время второго "медового месяца". Узнав о том, что они "беременные", Игорь решил отпраздновать это событие поездкой в Париж. Как и во время первой беременности, Ольга была особенно нежной и трогательной. По выражению Игоря "оторваться от неё было невозможно". Андрейку отправили к тёще в деревню. Несмотря на болезнь, та сама настояла. В университете испросили в деканате "добро" и 8 марта уже отмечали в одном из самых дорогих Парижских отелей "Lutetia", который располагался на левом берегу Сены, в центре Сен - Жермен - де Пре. Из окон прекрасный вид на Люксембургский сад. Первые сутки из номера почти не выходили. Ольга не очень хорошо себя чувствовала. К вечеру адаптировалась к новому климату и повеселела. Спустились в пиано - бар. Шикарная обстановка. Спокойная музыка. Даже токсикоз на время перестал её донимать. По городу мало ездили на такси или специальных маршрутных автобусах. Больше гуляли пешком. Ольге всё было интересно. Целый день посвятили Лувру и Монмартру. Седой художник набросал Ольгин портрет. Денег не взял. Сказал: "рисовать красивую женщину - это уже большое счастье". Вечером следующего дня, несмотря на головокружение, Ольга всё-таки забралась на самую высокую смотровую площадку знаменитой Эйфелевой башни. С Игорем она ничего не боялась. Париж, известный ей только по книгам и фильмам, предстал перед ней, как сказочный игрушечный городок. Затем Опера, площадь Согласия, Собор Парижской Богоматери, и, конечно, огромный торговый комплекс "Atrium". И это несмотря на то, что рядом с отелем располагалось несколько бутиков модной одежды. Как-то проходя мимо одного из них, Ольга засмотрелась на выставленное в витрине платье. Оно было сшито из ткани, в "простонародье" называемой "диким шёлком" (настоящих названий было два, одно из них, кажется, дюпон, другое, шан... туг или шан...тунг, Ольга так и не вспомнила), и стоило таких денег, что даже Игорь присвистнул. Понимая, что платья ей не видать "как своих ушей", повела мужа в кафе - мороженое. Так она научилась заглушать токсикоз. Сегодня ей захотелось мороженого, похожего на давно забытое московское "Эскимо", на палочке. Почти сразу защипало язык, и занемели зубы. Ольге пришлось лизать мороженое со всех сторон. Сначала съела шоколад, затем стала не спеша слизывать подтаявшее мороженое. Когда уже остатки мороженого затолкала себе целиком вместе с палочкой в рот, увидела ошалевшие глаза мужа. Захотелось его подразнить. Пососала мороженое, причмокнула губами, облизала губы язычком. Вкусно! Игорь отвернулся. "Кажется, я переборщила. Он меня считает развратной глупой девкой". Она расстроилась:

- Хочу вернуться в гостиницу.

Игорь еле уговорил:

- У нас сегодня по плану Версаль.

Версаль потряс Ольгу своим шиком и изысканностью.

Она намекнула Игорю:

- Любили же раньше мужчины своих женщин. Такие шикарные подарки им делали.

Муж улыбнулся:

- Не всё сразу, девочка.

Вечером, перед тем как лечь в постель, Игорь, целуя Ольгу, прошептал:

- Оля, можно тебя попросить...

Она вопросительно подняла глаза.

Он замялся, помолчал, потом добавил:

- Когда ты ела сегодня мороженое, я чуть с ума не сошёл...

До неё не сразу дошёл смысл его просьбы, а когда дошёл, она неуверенно прошептала:

- Ты хочешь, чтобы я....,- как сказать это дальше, не знала.

Игорь, волнуясь, кивнул головой, но потом сказал:

- Впрочем, если тебе это неприятно, то не надо.

Ольга занервничала. Не то, чтобы неприятно. Просто неожиданно. Однако отказать мужу не посмела. Он может подумать, что она им брезгует. Ведь он-то выполняет все её прихоти. Чтобы объяснить ему свою нерешительность, проговорила:

- Я... не умею...

Игорь улыбнулся, поцеловал её в губы, в шею, в пупок, потом снова в шею, в губы:

- А ты, как мороженое...

Ольга подчинилась, стала сползать всё ниже и ниже, закрыла глаза. Сквозь нарастающий шум в ушах и оглушающее сердцебиение услышала, как застонал Игорь.

Наутро, когда проходили мимо дамского салона, Игорь подтолкнул её внутрь: пойдём - посмотрим. В большом, полупустом помещении было несколько стеклянных витрин, в которых, как в Парижском музее, были выставлены баснословно дорогие платья. К ним направилась одна из двух дам, находящихся в салоне. У неё было такое выражение лица, как будто она хотела их выпроводить вон. Дескать, "бомжары" русские пришли пешком, значит, не по адресу. Однако, столкнувшись с острым взглядом Игоря "мадам" залепетала сначала по-французски, затем по-английски:

- Господа, хотят что-либо приобрести в нашем салоне или просто зашли "полюбопытствовать"?

Не поняв ни слова из того, что та сказала (ещё бы, он сам говорил, что на уроках английского языка, думал о чём угодно, только не о лексике), Игорь указал на платье, которое висело на рекламной витрине. Мадам заговорила снова, и Ольга поняла, что это платье коллекционный экземпляр, выставлено пока только для рекламы и продано может быть лишь после показа коллекции. Ольга перевела Игорю всё, что поняла сама. Увидев, какой яростью засветились глаза мужа, испугалась. Пойдём отсюда. Но Игорь уже взял за руку "мадам", отвёл её в сторону и прошептал ей один на один несколько далеко не английских слов. Та покраснела и быстро удалилась в одну из боковых дверей. Ольга взяла за руку мужа:

- Уйдём от греха.

Но Игорь улыбнулся:

- Всё будет хорошо. Версаль, конечно, я тебе подарить не могу, но это чёртово платье будет сегодня твоим.

Вторая продавец, улыбнулась им одобряюще:

- Успокойтесь, господа, скоро всё решится. Можете присесть.

Появилась мадам. Она сказала, что автор коллекции месье Жан-Клод-Житруа, разрешает продать это платье, исключительно ради старинной дружбы между русским и французскими народами. Она повела Ольгу в примерочную. Игорь последовал за ними, дав понять обеим "мадам", что сам будет раздевать и одевать свою жену. Платье и в самом деле смотрелось великолепно. Глубокий вырез, открытая спина, облегающие бёдра, чуть заметный живот. Светло-зелёный с желтым отливом цвет, который так безумно шёл Ольге. Игорь забыл о реальности. Таким страстным она его ещё не видела. Не на шутку испугалась за платье?

- Помнёшь! Или чего доброго порвёшь.

- Хочу помять его и изорвать в куски.

- Зачем?

- Затем, что ни один модельер, не может сшить для тебя ничего достойного. И вообще, всех этих модельеров надо поубивать. Зачем они одевают женщин, когда нужно их раздевать.

Очевидно, услышав шум в кабинке, "мадам" гмыкнула, приоткрыла тонированную дверь и сразу оценила обстановку. Уже из-за двери женщина спросила, будут ли они брать платье. Игорь снова запсиховал. Что хочет, эта проклятая баба? Ольга крикнула через дверь: Да! "Мадам", словно издеваясь, решила уточнить, будут они рассчитываться наличными или чеками, потому что не все русские чеки у них действительны. Ольга подумала, как хорошо, что Игорева учительница английского языка, научила его чему угодно, только не самому языку. Иначе за его реакцию она бы не ручалась. Уже, не пытаясь себя контролировать, Ольга крикнула снова: ДА! и повисла на шее у мужа. "Мадам", наконец, сообразив, что больше от них ничего не добьётся, удалилась.

Когда вышли из кабинки, обе "мадам" с бесстрастными лицами делали вид, что ничего не произошло, а Ольге было неловко. Она протянула платье. Упакуйте. И тут увидела, как лица обеих женщин стали одновременно вытягиваться. Игорь платье всё-таки порвал. От выреза и до самого... вообщем, Ольгиного пупка. Увидев удивлённые лица женщин, Игорь сказал:

- Передайте своему месье Клоду, что хреновые он шьёт платья. Непрочные.

Ольга, видя вопросительные взгляды француженок, улыбнулась и перевела по-своему:

- Муж немножко силы не рассчитал.

"Мадам", постепенно приходя в себя, спросила: будут ли они дожидаться мастера, который платье отремонтирует или заберут его таким. Ольга высокомерно подняла голову:

- Заберём таким. Всё равно его ночью дорвём.

Когда же Игорь достал из внутреннего кармана лёгкой куртки несколько пачек стодолларовых купюр, лица обеих вытянулись до олегофренического выражения.

Уже выйдя из магазина. Ольга посмотрела через окно. Обе женщины стояли в той же позе, с тем же "неприличным" выражением на лице. Игорь спросил:

- Что это с ними?

Ольга засмеялась:

- Наверное, потрясены твоей страстью.

Игорь обнял жену:

- Тоже мне - парижанки, а ничего не понимают в любви.

С тех пор разорванное до пояса платье болталось по чемоданам и коробкам с кучей других не очень нужных, но очень дорогих сердцу вещей.

Надо предложить его Лидочке. Она ведь бывшая портниха. Что-нибудь придумает. Лидочка на самом деле оказалась мастерица. Вставила на место разрыва позолоченную молнию. Как будто, так и надо. Цена платья снова выросла. Вот только Лидочке оно было узко. Надели его на манекен и поставили внутри магазина. Ольга заказала для него стеклянную витрину по примеру парижского салона. Подписала: "платье из коллекции французского модельера Жана-Клода-Житруа, 2001 год". Потом подумала и исправила 2001 год на 2004. Вряд ли местные дамы настолько хорошо знакомы с коллекциями этого модельера.


24

Подходящий момент представился, когда позвонил Илья. Сказал, что они с Ириной подали заявление в ЗАГС. Свадебная вечеринка назначена на двадцать пятое апреля. Свидетельницей будет, разумеется, Любка Сёмина. Отлично.

В конце марта, наконец, Ольгу, Воронкова, Варвару Петровну и соседку из Ольгиного дома (свидетели!) пригласили в суд. Заслушали Ольгу, свидетельские показания, и судья вынесла Определение: дело о признании Князева Игоря Андреевича "безвестно отсутствующим" отложить до выяснения "некоторых, неясных" суду обстоятельств. Ольге было всё равно. Однако без этого признания Рудольф Иванович не мог закончить процедуру регистрации их земельного участка в собственность. Собственность - то была, а вот собственника не было. Когда ждали решение суда, Ольга спустилась на первый этаж. Хотела выйти на улицу освежиться. Гришка вперёди её: "курить хочется, аж уши пухнут". Выходя следом за ним, Ольга в дверях столкнулась с мужчиной. Машинально извинившись, взглянула на того, кого толкнула (или её толкнули) и замерла. Перед ней был пристав, который приходил описывать имущество. Узнав Ольгу, тот ощерился:

- Что, подруга, тебя всё-таки привлекли...

Ольга сделала удивлённое лицо: мол "мужчина, вы меня с кем-то перепутали", но пристав уже снова издевался над ней:

- Давно пора! А пёс-то твой жив?

- Жив! - с вызовом произнесла Ольга.

- Ну, это, потому что, мне до сих пор не встретился,- довольный произведённым на Ольгу эффектом, он засмеялся и прошёл в помещение.

Ольга прочитала на двери "Служба судебных приставов". Часы работы. Выходя на улицу, мучительно пыталась вспомнить фамилию этого типа. Он же тогда ей удостоверение в нос тыкал. И второй тоже. А фамилия была запоминающаяся. Я ещё подумала... Что? Что "с такой фамилией не живут. Могила! Точно "Могила Юрий, кажется, дальше не помню...". Но ничего, думается здесь немного приставов с такой "говорящей" фамилией. Гришка, уже бросив курить (ты где потерялась-то?), шёл ей на встречу.

- Ты, что боишься без работы остаться?

- Разумеется.

- Гришенька, вот здесь в кабинетике, один дяденька нехороший работает. Постарайся узнать о нём: кто такой, где живёт? Очень надо. В твои должностные обязанности это не входит... А за дополнительную плату? Хочешь авансом. Боишься обману. А когда я тебя обманывала? Хорошо, делаю предоплату. Только в щёчку. За ушком почесать? После того, как получу информацию. Причём подробную. Пока, мой мальчик, я в тебя верю!

Проводив Варвару Петровну на электричку (там дядя Паша должен встречать), Ольга решила обсудить одну идею с Воронковым. По поводу СТО господина Бейжанова. Мы там мимо проезжали, и я смотрю вдоль забора коричневой краской написано "прадайотца".

- Что это значит? Снова продаёт. Сколько хочет? Я тебя очень прошу, Серёженька, узнай. Хочу купить... Что я в этом деле понимаю? Ничего. А я тебя найму. Ты-то понимаешь. Вы же хотели с Игорем работать? Понятно, я не Игорь. Обидеть хочешь. Меня "слабую, беззащитную". Чему смеёшься? Не веришь, что я беззащитная. Ну, и не верь, а насчёт СТО всё-таки подумай.

Поздно вечером позвонил Гришка. Я на задании, нахожусь в засаде. Не волнуйся! "Ах, мерзавец! Так я тебе и поверила, в "засаде". Загулял, поди! Щенок ты, а не сторожевой пёс". Сама не зная из-за чего, Ольга рассердилась. Дело надо делать, а он....

Вернулся под утро. Замёрзший. Пытался забраться к ней под одеяло. Ольга взбеленилась;

- Ты что себе позволяешь? Забыл наш уговор.

- Да, я просто полежу рядышком, погреюсь. Ты такая тёпленькая...

- Ты что? Я что бревно, что ли? Лежать с тобой, греть тебя просто так.

- Ты "бревно"? Ты не "бревно". Ты это - "металлоконструкция"! Железобетонная!

Натянул на голову одеяло:

-Всё я сплю. Информацию получишь, когда высплюсь.

До полудня Ольга ещё терпела. Приготовила обед: первое, второе, десерт. "Всё хватит! Сколько можно спать?"

- Гришенька! Как насчёт того, чтобы пообедать? Нет. Спать хочешь? А я борщик приготовила, как мама. Хочешь борщик! Умница, вставай! Вкусненькое? Купила. Хочешь вкусненькое. Я знаю. Ну, вставай, вставай! За ушком почесать? Если за ушком почешу, тогда без сладкого оставлю. Хорошего помаленьку... Ну, наконец-то!

Пока обедали, Гришка выложил всю собранную информацию. Могила Юрий Петрович, год рождения..., проживает по адресу...., работает...., женат..., имеет детей... увлечения: рыбалка, выпивка и соседка из второго подъезда.

Ольга удивилась:

- Надо же, за один вечер и столько информации.

- Обижаешь, Оленька, я ведь в армии в разведке служил.

- В какой разведке? - не сразу сообразила Ольга.

- В общевойсковой. При случае и "языка" могу взять. Если надо.

- Нет, "языка" пока не надо. А вот съездить поближе к дому не мешает, осмотреться.

- Тогда, гони "сладенькое" и поедем.

Выехали на место "будущего происшествия". Гришка всё объяснил:

- Вот подъезд, квартира. Здесь неподалёку за лесопосадкой гаражи. У Могилы гараж есть тоже. Но машина уже несколько лет на ремонте. А, вот здесь спортивная площадка. Тут вечерами соседка из второго подъезда бегает. Фигуру "блюдёт". А после пробежки в гараж к Могиле. Не каждый день, но частенько! Пока его жена детективы смотрит, он вроде как машиной занимается. Всё понятно?

- Понятно.

- Не понятно только одно: зачем тебе всё это нужно?

Ольга удивилась:Как зачем? Он Грома грозился убить.

- И что ты собираешься делать? Скормить его Грому?

- Да, что ты, Гришенька, я же не садистка, я же его люблю.

- Кого?

- Грома, конечно!

Через неделю привезли Грома. Провели репетицию. "Ну, что гражданин Могила, посмотрим: кто кого?" Идея была проста, когда соседка из второго подъезда после очередной пробежки "забежит" в гараж "на огонёк", двери заблокировать и его жене записочку под дверь. Плохо, что двери изнутри закрываются. А Гром на что? Караулить долго не пришлось. На улице прохладно, сыро. Много не побегаешь. Как только молодая женщина вошла в гараж, они вышла из своего укрытия вместе с Громом. Прислушались. Какой-то металлический скрип. Тренажёр, вроде. "Диван", - поправил Гришка. Всё-то он знает. Фрукт ещё тот! Ольга посадила пса у двери гаража и преспокойно удалилась. Теперь никакая сила не сдвинет Грома с этого места, кроме Ольгиного ультразвукового свистка. Выбрали наблюдательный пункт между старым полуразвалившимся гаражом и кустом сирени. Когда стемнело, отчётливо была видна полоска света в гараже. Долго. Ольга стала замерзать. Гришка ухмыляется. Что поделаешь - любовь. Наконец, дверь гаража приоткрылась, показалась фигура женщины. Гром поднялся и зевнул. Но даже этого было достаточно, чтобы женщина замерла. О чём-то шепчутся, не слышно. Выглянул Могила. Замахнулся рукой: "Пшёл вон!". Гром встал в стойку. Теперь разговор стал громче. Женщина спрашивала: "Чья это собака? Откуда она здесь?". Могила пытался отвлечь внимание пса и выпроводить любовницу. Бесполезно. Гром без приказа хозяйки ни с места. Женщина стала кричать: "Чья собака? Уберите собаку...". "Пора", - сказала Ольга. Гришка с записочкой удалился. Не успел вернуться, как на подходе к гаражам показалась женская фигура. А, вот и жена... "Гром, ко мне!" Ольга подала сигнал. Пёс растворился в темноте. Гришка отвёл пса в машину, вернулся за Ольгой.

- Пошли, ничего интересного.

- Не скажи. Сейчас только самое интересное и начнётся.

Всю сцену с воплями, визгом и матами, Ольга наблюдала до конца, забыв про то, что промокли и замёрзли ноги. Жена только попалась бестолковая. Всё больше на соседку кидается. "Дура! Мужика своего охаживай. Вот так - молодец. Могиле да по рыле! Отличная рифма. Вот так этот пункт плана и назовём". Ольга засмеялась. Даже в машине, когда отъезжали, слышны были крики и брань. "Отлично!" Гришка глядел на Ольгу с удивлением:

- Ну, ты даёшь! И совесть не мучит?

- Совесть? Меня? Нет! Грома завтра в деревню, на пасеку к дяде Паше. Там ему никакой Могила не страшен.

"Нет, всё-таки разве можно жить с такой фамилией?" - спать легла с чувством исполненного долга.

Всю последующую неделю Ольга торжествовала. Никогда не думала, что делать пакости - это так приятно. Однако к концу недели затосковала. Могила - это мелочь, а вот "рыбка" покрупнее пока своё не получила. Вечером был разговор с телохранителем. Нужен супермен. Гришка отказывался. Ольга надулась. Подумав, согласился. Цель такова: обаять Любку, обольстить и под любым предлогом заманить в Ольгин салон. А, там уже дело Лидочки - продавщицы. Как-то жалуясь Ольге на жизнь, та проговорилась, что муж бросил её с двумя детьми и ушёл к любовнице. Алименты присылает две тысячи, хотя заработок имеет приличный. "Ничего, Лидочка, мы хоть одну да проучим".

Чтобы заманить Любку в салон, Ольга сделала рекламные буклеты на обычном цветном принтере и самолично развезла по почтовым ящикам бывших подруг, приятельниц и знакомых (в том числе и Любке). В буклетике билет на "дефиле". Показ новой весенней коллекции для дам от пяти до пятидесяти пяти лет. В пятницу в пять часов. По опыту знала: многие мужья перед выходными "расслабляются", жёны скучают. А тут, какое-никакое развлечение. Моделей подобрала в родной "альмаматери" на хореографическом. Красавицы. Двигаться умеют. И за пятьсот рублей готовы "дефилировать" весь вечер. Детские модели привезла из школы. Учительские детки. Пришлось по платьишку потом пожертвовать. Всю эту процедуру наблюдала через оборотное зеркало (с одной стороны обычное зеркало, с другой - простое стекло). Рано себя обнаруживать. Женщин пришло не много. Но все приготовленные кресла были заняты. Стулья незаметно убрали. Сложилось впечатление, что все, кого приглашали, пришли. Лариса пришла. Одна. Видимо не реабилитировалась перед Антоном. Любка пришла одной из последних. Дефиле прошло отлично. Гришка пригласил знакомых фотографов, которые, разумеется, мешали дамам, но зато сошли за представителей прессы. Результат был на лицо. Вечером продали три "дорогущие" платья, а наутро ещё два. Но самое главное, Ольга видела лицо бывшей подруги, когда та смотрела на самые дорогие модели. Пока всё отлично. Теперь, Гришенька, твой выход.

Гришка не подвёл. В течение двух недель не только обаял и обольстил, но и забрался в постель. Расчёт был прост: на Иркину с Ильёй свадьбу Любке понадобится новое платье. Свидетельница!

Сама Ольга за этот месяц измоталась, похудела килограмм на пять. И без того большие глаза её, теперь стали как два круглых блюдца. Тётя Настя ахала. Свекровь осуждающе качала головой:

- Олюшка, загонишь себя. У тебя же дети малые. Выбирай уже что-то одно: или школа, или магазин.

Но Ольга знала, что выдержит. Её поддерживала мысль о скорой мести.

День был выбран неслучайно. Накануне Иркиной свадьбы. Гришка (как и было оговорено) привёл Любку в магазин, чтобы "купить ей платье", часов в пять. В магазине конец рабочего дня. Все устали, расслабились. А на улице людей много. Час пик. Всё, что происходило в тот вечер в магазине, Ольга наблюдала через то же оборотное зеркало.

Краем глаза, увидела: неподалёку от стоянки припарковался голубой Ford. Приехали. Гришка - не узнать (тёмные волосы, усы!) сама галантность. Держится хорошо. Сразу видно: богатый состоятельный мужчина привёл свою даму - выбирать платье. Скупиться - не намерен. Любка сняла плащ, положила на кресло (хотя для этого есть специальные вешалки), начала примерять платья. Лидочка пыталась угодить. Предлагала одно краше другого. Любка нервничала. Ей нравились многие, но надо было выбирать. Ольга по себе знала, что этот выбор самый трудный. Вспомнила, как последний раз выбирала себе платье вместе с Антоном. Тогда она "растрясла" его на целых три. Интересно, Любка способна на такое? Гришка зевает. Ему скучно. "Ты, Любаша сама определись тут, а я пойду - покурю". Незаметно Лидочка передала ему старое Любкино платье и плащ.

- Я вам сейчас ещё одну модельку покажу. Нам только привезли, не успели ещё вывесить. Секундочку.

Любка ждала в примерочной минут пять. Никого. Выглянула, тоже никого. Продавец ушла, должно быть, в подсобное помещение. "А где же Валерий?" Насколько Ольга поняла, Гришка представился ей именно так. Позвала его. "Что-то долго курит". Она направилась к двери. "Не видно. Может, он возле машины?" Вышла на небольшое крыльцо. Стала спускаться вниз. Машины загородили Ford. И тут заверещала Лидочка:

- Женщина! Женщина! Куда вы пошли в нашем платье? Вы, ведь, не рассчитались за него.

-Она кинулась в подсобку:

- Охрана! Нас обокрали. Верните женщину в синем платье, она не рассчиталась.

Выскочил охранник, схватил за руку. Любка убрала его руку:

- Я сама уже собиралась возвращаться в магазин. Пропало желание покупать у вас платье! Верните мне мою одежду, и ноги моей здесь больше не будет.

- Какую одежду? Мы вашего ничего не брали. Это ваш мужчина взял одежду, сумочку и вышел на улицу. Может, он ждёт вас в машине.

Любка завелась:

- Я и хотела это проверить, но вы же не разрешили мне пойти посмотреть.

- Как же я вам разрешу уйти в нашем платье? - Лидочка чуть не плакала.- Платите деньги и идите в нём куда хотите.

- Как я заплачу, если сумку и деньги забрал Валерий?

- Это не моё дело, женщина!- Лидочка уже почти рыдала.- Если вы не рассчитаетесь, я вызову милицию. Миша! - Это уже к охраннику.- Звони в милицию!

-Любка всё ещё пыталась взять горлом:

- Выпустите меня к машине, и я рассчитаюсь за это дурацкое платье.

Лидочка заверещала так, что стало слышно на улице:

- Ничего себе дурацкое. Оно стоит моей полугодовой зарплаты.

"Преувеличивает. Трёхмесячной", - поправила продавщицу про себя Ольга.

- А не нравиться, так снимайте и идите, как хотите.

- Голая что ли?

- Я не знаю, голая вы пойдёте или одетая, но если вы сейчас не снимите платье, я вызову милицию.

- Да, какого чёрта, идиотка, выйди и сама позови мужчину в голубом Forde.

- Я не могу оставить магазин. У меня тут бижутерия дорогая, косметика, духи...

- Пусть охранник тогда позовёт его.

- Миша! Не вздумай никуда отходить. Ты только отойдёшь, а она меня чем-нибудь по голове и бежать.

Любка растерялась окончательно. Занервничала. Затряслись губы и подбородок.

Наконец, приняла решение. Ольга видела, как нервно та стала снимать с себя платье.

- Аккуратно, аккуратно, женщина. Это вам не ширпотреб какой-нибудь.

Лидочка почти счастливая уже держала "драгоценное" платье в руках. Оглянувшись по сторонам в поисках "чем бы прикрыться", Любка поняла, что к машине ей придётся идти только в стренгах.

- Идиот, ну я ему покажу! - Это должно быть Валерию.

Она вышла на улицу и двинулась по направлению к машине. Люди, которые проходили мимо, обгоняли или шли навстречу буквально столбенели при виде голого женского тела апрельским прохладным вечером. Охранник шёл следом. Конечно, из самых добрых побуждений. Увидев, что машины нет и Валеры нет, а также нет её одежды, кошелька и сумочки, Любка стала медленно садиться на асфальт. Через несколько минут охранник завёл её обратно в магазин и сказал:

- Вызывай милицию, никакого там Forda нет.

Дальше - больше. Приехала милиция. Лидочка своё гнёт. Это женщина со своим сообщником пыталась украсть у них платье. Любка пустила слезу. Это её только что обокрали в этом магазине.

- Ничего подобного, у нас приличный магазин, вы сами привели этого мужчину. Часа два длилось препирательство.

Всё это время Любка в стренгах сидела в кресле, пытаясь сообразить, что же всё-таки произошло. Тушь размазалась вокруг глаз. Глаза покраснела. Было видно, что она на грани. Наконец, составили протоколы.

- Пожалуйте, женщина, в отделение.

- Куда? В таком виде?

-Ну, если вы можете по городу расхаживать в таком виде, то почему в обезьяннике не можете посидеть.

- Дайте, я хоть позвоню. Мне одежду привезут.

- Звоните, только быстрее.

- Через полчаса приятельница подвезла майку, джинсы и куртку. На вопрос: "что произошло?" Любка разрыдалась. Прощаясь с охранником и продавщицей, милиционер сказал:

- До утра посидит в кутузке, а там разберёмся. Да, пусть ваша хозяйка утром подъедет в отделение и напишет заявление. Без её заявления нельзя.

Лидочка согласно кивнула. Когда Любку увезли, Лидочка, довольная собой, обратилась к Ольге:

- Ну, как я?

- Отлично! Молодец! Получишь, как договаривались "за работу" и ещё плюс "за удовольствие".

Миша неодобрительно посмотрел на женщин. Он чувствовал себя неловко. Ему было жалко Любку. "Это всё из-за вас, мужиков", - прошипела Ольга и засмеялась.

- А мне понравилось. - Повернулась к Лидочке: ещё и твою проучим. А теперь давайте коньяк пить!

В отделение милиции поехала только к обеду.

- Извините - дела.

- Сейчас следователь как раз допрашивает вашу "воровку". Вы будете настаивать на заявлении или пожалеете её. Что-то там не чисто. По ходу её обокрал её же сообщник.

Ольга пожала плечами. Мне всё равно. Я на заявлении настаивать не буду. Платье вернула и ладно. Мне эти "заморочки" ни к чему. А пару слов перекинуться с ней можно?

- Да, думаю, можно. Воспитательную беседу хотите провести?

- Нет. Просто в глаза ей посмотреть.

- Когда Ольга вошла в кабинет и встретилась глазами с Любкой, та всё поняла.

- Ольга! Так это ты всё подстроила? За что?

- Это тебе, подруга, впредь наука. Никогда не зарься на чужое.

- Это ты про Игоря?

- Про Игоря. И про Антона тоже!

Выйдя из отделения милиции, она позвонила Гришке. Не доступен. Значит, на пасеке. Поехал отсидеться, на случай, если Любка начнёт его разыскивать. Хорошо. Она всё продумала. Ольга направилась в массажный салон, надо расслабиться. Вчера день был тяжёлый, а сегодня предстоит "бурная" ночь.


25

Подъехала к кафе "Берёзка" ровно к назначенному времени. Может, подождать, пока гости разойдутся и молодые поедут к себе. Нет, квартира снята на полсуток с двенадцати ночи до двенадцати дня. Она решительно нажала кнопку вызова. Илья появился не сразу. Извинился. Не мог найти подходящего момента.

- Поехали?

- Поехали... Куда? Здесь не далеко.

- Чувствую себя, как скотина. Я понимаю, гулять от бабы, но чтобы в день свадьбы...

- Мне всё равно, как ты себя чувствуешь. Уговор дороже денег. Другая мне ночь не нужна. Только за эту ночь я тебе готова заплатить. Согласен?

- Согласен.

Когда Ольга завязала пучком волосы и стала раздеваться, Илья забыл о муках совести и сразу повалил её на кровать.

- Раз продался, так продался. Но отработаю честно. Чтобы и тебе было что вспомнить.

Ольга расслабилась. Хорошо! Недаром же, подруга так быстро согласилась выйти за него замуж. К тому же больше полугода Ольга без мужика (не считая Гришкиной попытки о ней "позаботиться"). Вспомнила, как Серёга Воронков предлагал его взамен Антону. Нет, всё-таки до Антона ему далеко. Как-то Антон сказал ей, что все женщины в его жизни подразделяются на три категории: для дела, для тела, для души. У Ольги нечто похожее: телом здесь, с Ильей, а душой с Антоном. Интересно, что он сейчас делает? Любку утешает? Выбрав момент, когда Илья ушёл в душ, Ольга набрала номер телефона Антона. Почти сразу услышала его полусонный голос:

- Да, я слушаю. Оля, не молчи. Скажи, где ты? Я приеду! Не молчи! Ты не представляешь, что я с тобой сделаю, когда найду.

Ольга отключила мобильный телефон. "Почему не представляю? Представляю. Может, как с Игорем поступишь? Но пока, ведь, не нашёл".

- Илья, да ты не сбежал ли от меня к своей новобрачной?

- Не сбежал. И вообще хочу совсем остаться.

- Нет, дружок, мы так не договаривались. Оно и хорошо-то так, потому что один раз!

Наутро Ольга позвонила Ирке:

- Привет, подруга, как дела? Тебя можно поздравить?

Ирка расплакалась:

- Не с чем поздравлять-то. Прямо со свадьбы вчера сбежал в неизвестном направлении.

- Почему неизвестном? Известном...

Ирка замерла по ту сторону трубки.

- Догадалась в каком?

- Он, что у тебя?

- Да. У меня. Твой "должок" возвращает.

Ирка снова захныкала:

- Оля, за что ты меня так ненавидишь. Я же повинилась.

Ольга рассмеялась:

- Здрасте, ненавижу. С чего ты взяла? Я тебя очень люблю. Когда ты с моим мужем спала, разве ты меня ненавидела?

- А же не специально, - хлюпала трубка.

- Знаю. Именно поэтому ты так легко отделалась, - Ольга отключилась.

Ехать за машиной Илья отказался.

- Я не ради машины, а чтобы с тобой побыть. Надеялся: понравлюсь - не прогонишь.

- Понравился, но всё равно прогоню. Эта война для меня уже закончилась.

В автосалон поехала одна. Интересно, на чём сейчас простые мужики ездят. Продавец-консультант предложил несколько автомобилей. Поинтересовался стоимостью и целью. Ольга сказала: подарок на свадьбу. Парень заулыбался:

- Будущему мужу?

- Нет. Бывшему любовнику. Вот эту "Тойоту" "заверните" в красивую упаковку с бантиком и доставьте по адресу.


Почувствовала опустошение: все намеченные пункты плана на апрель выполнены и даже перевыполнены (вспомнила Могилу), остальные требуют доработки. Следующий в её списке был господин Исханов. Владелец сети СТО в городе и области, бизнесмен, криминальный авторитет по клике "Хан". А для Ольги просто "козёл", который безнаказанно разъезжает на машине Игоря.

Позвонила Воронкову:

- Как, насчёт СТО, подумал?

- Подумал. Нет.

- Почему? Жить хочу... Там Хан территорию пометил.

- А ты струсил? Ещё друг Игоря. Ну, и Бог с тобой. Сама, что-нибудь придумаю. Что? Не лезть в это "дерьмо"... Да пошёл ты!


26

Чтобы успокоиться, Ольга решила пообедать. Столько калорий за ночь потрачено. Ноги сами привели её в кафе "У камина". Официант, который их обслуживал тогда с Антоном, узнал её:

- Вы подстригись? Зря, конечно, такие волосы! Но всё равно красиво.

Проводил её за угловой столик, чтобы поменьше глаз. Ольга сделала заказ. "Хорошо здесь! Уютно!" Закрыла глаза, расслабилась. "Рано, конечно, я этого Илью, отпустила. Надо было ещё подержать пару часиков. Да подругу пожалела. Как там у них сейчас? Помирились? Ирка простит... Ведь, я же Игорю всё простила. Что-то заказ долго выполняют. Надо поторопить! А, то - усну". Открыла глаза. Напротив неё за столиком сидел Антон. Первая реакция - бежать. Она резко поднялась из-за стола, но тот взглядом приказал: "Сиди!". Потом усмехнулся: "Бесполезно". Ольга подчинилась. Принесли заказ. Ольга посмотрела на официанта и взглядом спросила: "Это ты меня продал?" Тот пожал плечами и удалился. Аппетит пропал, но чтобы потянуть время Ольга стала тщательно пережёвывать пищу. Антон смотрел на неё из-под ресниц. Взгляд не злой, а какой-то "пустой". Князь "тёмный",- почему-то вспомнилось Ольге. Она поёжилась. Пища улетучивалась быстро. Так и не придумав, что делать дальше, Ольга подозвала официанта и заказала кофе и десерт. Тот почему-то вопросительно посмотрел на Антона. Антон еле заметно кивнул. Скоро кончился и десерт. Антон подозвал официанта.

- Запиши на мой счёт.

- Не надо, - с вызовом сказала Ольга.- Я сама в состоянии заплатить!"

Антон поднялся. Ольга продолжала сидеть. Не поведёт же он меня силой. Антон взял её за запястье. "Поведёт", - поняла Ольга. Следуя за Антоном, Ольга посмотрела на официанта. Тот улыбался, наблюдая эту сцену. "Чему, дурак, улыбаешься? Меня, может, убивать ведут".

Когда подошли к машине, Ольга увидела в ней двух типов. А это кто? Охранник и водитель. Понятно. 'Ни те ли это типы, что убивали Игоря?' Один из них открыл Ольге заднюю дверцу автомобиля:

- Прошу!

Ольга осмотрелась по сторонам. "Позвать на помощь?" Но парень уже подталкивал её в машину. Антон сел следом. Ехали молча. Когда выехали за город, Ольга забеспокоилась всерьёз. В лес везут, как Игоря. Антон молчал. "Типы" негромко переговаривались между собой. Похоже, это про них Игорь говорил. Только машина была другая. Оно и понятно, машину Антона Игорь бы узнал сразу. Свернули на просёлочную дорогу. От страха Ольга закрыла глаза. Вдруг машина резко затормозила. Сквозь прищуренные веки Ольга рассмотрела большие ворота. Проехали.

- Выходите. Прошу!

Охранник протянул ей руку. "Вежливый - сволочь!" Водитель опять же ехидно улыбается. "Не пойду!" Антон снова взял её за руку. "Не испытывай моё терпение". Пошли к дому. "Похоже на дачу",- подумала Ольга. Она где-то читала, как один тип убивал женщин у себя на даче и хоронил их под цветочными клумбами. Цветы росли всем на зависть. Посмотрела по сторонам - клумб не было. Только газон. Задышала ровнее. Особенно, когда услышала, что Антон приказал "типам" оставить его в покое, не звонить, не искать, и, вообще убираться ко всем чертям. Не будет же он её сам убивать. Хотя... Прошли в большую комнату. Антон толкнул Ольгу к дивану.

- Сядь!

Села. На диванной подушке расположился чёрный пушистый кот. Ольга залюбовалась. Красавец!

- Ну? - спросил Антон.

Ольга взглядом дала понять, что не понимает сути вопроса. Антон вспылил:

- Объясни мне!

- Что? - она протянула руку к коту. Тот блаженно замурлыкал.

- Хоть что-нибудь объясни! - Антон почти кричал.

Ольга испугалась, отдёрнула руку от кота, закрыла глаза и прошептала:

- Не знаю...

Ах, какие знакомые зазвучали дальше слова. Она их слышала в детстве каждый раз, когда пьяный отчим с таким же пьяным соседом пытались завести разбитую - преразбитую "шестёрку". Если из пятиминутного монолога Антона выбросить все идиоматические выражения и эмоционально окрашенные слова, то получится очень краткая, лаконичная и, главное, доступная её пониманию фраза:

- Оля, достала ты меня своими "знаю - не знаю", "хочу - не хочу". Ты уж определись. Или ты со мной, или...

- Или? - переспросила Ольга.

- Или, я убью тебя...- он сказал это так спокойно (в отличие от всей речи), что Ольга поверила.

- Как Игоря? - хотела спросить она, но побоялась, поэтому вслух пробормотала:

- Выбор-то не богатый...

Кот уже перебрался к ней на колени. Антон присел на корточки:

- Но есть... Пока... Да, убери ты этого чёртова кота! - он снова повысил голос.

- Это, между прочим, не чёртов, а твой кот, - она опустила кота на пол. Тот стал тереться о её ноги. Чтобы как-то снять напряжение, Ольга собиралась заплакать. Не получилось. Антон молча смотрел на неё. Наверное, ждал пока она "определится". Его лицо напротив, очень близко. Губы - совсем рядом. Ольга непроизвольно потянулась, но потом отпрянула. "Как же так! Что она делает? Ведь, она его ненавидит. По крайней мере, должна..." Антон, догадавшись о её сомнениях, усмехнулся, стал расстегивать молнии на сапогах и разувать её.

- Ножки устали? Хочешь, пальчики помассирую?

- Хочу.

- А пяточки?

- Хочу.

- А всю ножку?

- Хочу! Хочу! Хочу!

- Вот и умница! Люблю тебя, такую хорошую девочку!

Уже, лёжа в постели, Ольга пыталась понять, что же произошло. Из всей гаммы чувств, которые сейчас испытывала, могла бы выделить следующие. Жалость? Да. Похудел, осунулся. Седых волос прибавилось почти вдвое. Страх? Тоже - да. Боялась его - ведь, он убил Игоря. Хотя, может, и нет. Это, ведь только её предположения... но даже, если не убил, то способен на это. Презрение? Может быть. Судя по всему, он не может побороть в себе эту "глупую" страсть. А она-то может? Себя презирай в первую очередь. А, где же ненависть? Где желание отомстить? Его не было. Вернее, желание было, но совсем иного рода. Тут она, наконец, расплакалась. Глядя на её слёзы, Антон снова занервничал:

- Оля! Оленька! Что опять не так? Почему плачешь? Успокойся, девочка. Скажи мне, что ты хочешь? Я всё сделаю...

Не переставая хлюпать носом, она неожиданно для самой себя сказала:

- Хочу СТО купить у Бейжанова. А там уже какой-то хан территорию "пометил".

Антон внимательно посмотрел на неё:

- Хан - человек крутой, лучше ему дорогу не переходить. Да и зачем тебе СТО. Что ты в этом понимаешь?

Прямо, как Воронков, слово в слово. В своей жизни Ольга знала два весомых, абсолютно противоположных по смыслу, но равноценных по своей мудрости и логике, аргумента: хочу и надо. Решила использовать первый:

- Хочу и всё! Ты сам сказал "всё сделаю"... Помоги, пожалуйста. Ты, ведь его знаешь? Попроси. Скажи, для любимой женщины...

- Да, ты что, Оля, он знаешь, что с меня потребует за эту территорию...

- Что?

- Как минимум, любимую женщину и потребует.

Ольга оживилась:

- Да? А надолго?

- Что значит надолго? Насовсем. Ольга закусила губу.

- Нет. Насовсем я не желаю. А вот разок - другой, куда не шло.

Антон побагровел.

- Ну, что ты сердишься? Это всего лишь шутка. Согласна - дурацкая.

Подошла, обняла его за талию.

- Поцелуй меня. Ещё! И ещё! Теперь я тебя. Хорошо тебе? Хорошо. А так? Очень хорошо. Ну, так как насчёт СТО?

Через полчаса Антон позвонил Хану:

- Живой? "Живой". Занят? "Занят". Что делаешь? "На бабе лежу". Смех. "А ты?" А я уже слез... (Ольга ущипнула Антона - зачем такие "подробности" по телефону сообщать?) Снова смех, похожий на ржание жеребца-производителя. Кстати о бабах. Тут одна женщина хочет СТО у Бейжана купить. Тишина. Уступи. Маты. "Ты, что я эту территорию давно приметил. Да, дружок твой в позапрошлом году мне дорогу перешёл. СТО-то дрянь, а место хорошее". Уступи, прошу. "Да пошёл ты... Маты". А я тебе другое место отдам. Тишина. "Какое?" Ну, сядем, потолкуем. "Ладно, давай сядем". Завтра в пять. "Баба-то хоть путёвая?" Путёвая... "Уступишь?" Нет. "Что боишься, что уведу". Опять ржание. "Ну, бывай".

Антон присел на край постели:

- Езжай, покупай свою СТО.

Ольга была довольна. Во-первых, получила то, что хотела. А, во-вторых, поняла, что Антона и этого мерзкого Хана связывают давние отношения. Жаль только, что Антон не согласился "уступить" её хану на "разок-другой". Все мужики собственники. Ну, да ладно. У неё остался запасной вариант под кодовым названием "Игорь2".

О том, чтобы ехать домой, не могло быть и речи. Антон и слышать не хотел, что она не останется на ночь. Да Ольга и не настаивала. Хорошо ещё, что в школе, три дня взяла в счёт отпуска. В монастырь поеду - за мужа молиться. В Светлое Христово Воскресенье. Только бы Гришка не вздумал вернуться в город. Уж очень её телохранитель не любит, когда "драгоценное тело" не ночует дома. Взяв с неё уверение в том, что в конце недели объявится, Антон утром привёз Ольгу в город. Прежде чем отправиться домой, она должна выполнить два дела. Сначала заскочила на работу к Воронкову. Высмотрела его в сигаретном дыму, подозвала:

- Привет, детка!

- Привет!

Когда вышли на улицу, Ольга сказала:

- Всё, можешь ехать к Бейжанову торговаться. Нам дали коридор.

- Какой коридор? - не понял Серёга.

- Хан уступил нам СТО.

- Не может быть. Как тебе это удалось?

- "Удалось", - хвастливо поддразнила его Ольга.

Серёга с минуту смотрел на неё, не зная, как реагировать на такую новость.

- Оля, только, не говори мне, что ты с ним спала, - наконец, выдавил из себя он.

- А, я и не говорю.

- Не говоришь или не спала?

- Ой, папочка родименький! Ещё один моралист нашёлся. Да не спала я, не спала, - помолчав, добавила, - с ним.

- Всё ясно, значит, опять Антон.

Ольга вопросительно подняла брови. "Почему сразу он?"

- Только Антон мог убедить Хана. У них там какие-то свои дела.

- У них дела, а у нас только разговоры. Всё заканчивай! С сегодняшнего дня ты на меня работаешь. Понял? К субботе собери всю информацию по этой СТО, переговори с Бейжановым. Что он хочет за свою "допотопную" станцию? Вот твой аванс. Иди, работай!

Серёга, как ни странно, подчинился. Может, деньги сыграли свою стимулирующую роль? Улыбнулся примирительно:

- Куда деваться? Судя по всему, от тебя не отвяжешься.

От Воронкова Ольга направилась в Нефтяники на Магистральную улицу. Там жила ведьма. Она первая сказала Ольге правду об Игоре. Сейчас, ещё сама не зная зачем, Ольга шла к ней. Может, что-то посоветует. Колдунья открыла дверь сама.

- Сегодня не принимаю. В отпуске. Сила колдовская себя исчерпала на Светлой Пасхальной Седмице. Приходи недельки через две.

Ольга согласно кивнула. Когда взялась за ручку двери, гадалка вдруг спросила:

- Нашла мужа-то своего?

Ольга оглянулась:

- Надо же, помните!

- Как же не помнить, помню. Обманула я тебя тогда. Вокруг него ничего не видела, а в твоих глазах прочитала: избушка, пёс и мертвец.

Ольга согласно кивнула:

- Так всё и было. Убили его.

- Хочешь знать, кто?

Ольга снова кивнула.

- Очень!

- Только за этим пришла? Или ещё беда навалилась?

- Навалилась, ещё какая! Мужчина есть. Я должна его ненавидеть, а не получается.

Колдунья посмотрела на неё внимательно:

- Вино пьёшь?

- Пью.

- Пойдём на кухню праздник отметим.

Прошли на кухню. У гадалки на столе крашеные яйца и куличи.

- В церковь-то ходишь? - спросила она Ольгу.

- Нет. С тех пор, как мужа похоронила, ни разу не была. Не могу.

- Что так? Али на Бога ропщешь? - усмехнулась та.

- "Ропщу", - подтвердила Ольга.

Ведьма налила вина:

- Христос Воскресе!

- Воистину Воскресе! -

В страшном сне такое не приснится. Чокнулись! Расцеловались.

- Разговляйся куличиком и яйцом.

Ольга повиновалась.

- Хорошо, что ты зашла. А то я на праздник всегда одна. С тех пор как сына похоронила. А в церковь тоже не хожу, хотя и на Бога уже "не ропщу". Устала.

Налила ещё по рюмочке. Выпили. Ольга вдруг почувствовала сильную слабость. Голова отяжелела, захотелось спать. Ещё помнит, что шла за ведьмой длинным тёмным коридором. Потом её не стало.


27

Возвращение к жизни происходило постепенно. Сначала Ольга увидела полоску слепящего света, которая ширилась, ширилась и, наконец, превратилась в большое белое окно. Затем почувствовала острый запах сгоревшей серы, свечного воска и нашатырного спирта. Потом голос, зовущий её откуда-то издалека. Последним пришло осознание реальности происходящего. Ольга полулежала на старом кожаном диване напротив окна. Рядом стояла ведьма. Никакого коридора не было. Дверь из прихожей вела сразу в комнату. Было ощущение сухости во рту и лёгкого головокружения. Первой заговорила ведьма:

- Ты сильная! Другие не выдерживают и пяти минут, а ты почти час была там.

- Где - там? - переспросила Ольга.

- В том месте, где решаются человеческие судьбы. Рассказывай, что слышала? Что видела?

- Ничего. Тёмный коридор и всё.

Ведьма кивнула головой:

- Всё правильно, так и должно быть. Зато я всё слышала и всё видела твоими ушами и глазами. Хочешь знать...?

Ольга согласно кивнула.

- А не боишься? - усмехнулась гадалка.

Ольга передёрнула плечами:

- Боюсь. Но всё равно рассказывай.

Гадалка снова принесла вина. Пей! Ольга отрицательно покачала головой.

- Не хочу!

- Пей! Сразу полегчает.

Ольга с недоверием взяла фужер. Вино красное густое, как кровь. Там на кухне они пили розовое, прозрачное. Выпила. По телу тут же растеклось тепло. Появилась лёгкость. Ольге показалось: одно неосторожное движение и она взлетит. Ведьма села напротив и заговорила:

- Не вольна ты, девушка, в своих поступках. Не вольна! Есть два мужчины. Один повязал тебя клятвой. И не одной. Власть его над тобой вечна. Ибо, одну из клятв ты произносила перед Богом. Помнишь?

Ольга согласно кивнула:

- Помню. Мы венчаны с мужем.

Ведьма продолжала:

- Другой имеет власть над тобой только при жизни. За пределами бытия у него власти нет. Это приворот.

- Что? - переспросила Ольга.

- Приворот, присушка, по-другому, - терпеливо пояснила колдунья.

Ольга слышала от младшей бабули, что такое раньше часто встречалось, но относилась к её рассказам с недоверием. А тут с ней такое... Возможно ли?

- Не сомневайся. Возможно. Приворот троекратный. Вижу: не веришь. А зря! Сначала было вино. Приносил он вино?

Ольга пожала плечами:

- Кажется, нет. Он вообще не пьёт...

Потом вдруг вспомнила:

- Да, было вино: шампанское.

- Шампанское или какое другое, не важно. Вино оно лёгкое. Предназначено для того, чтобы голову вскружить. Но были ещё и деньги. Деньги небольшие. Но власть над тобой они имеют большую.

Ольга сглотнула ком в горле, вспомнив стодолларовую купюру. Она и сейчас с ней, в её сумочке. Достала, показала ведьме. Та усмехнулась:

- За что так американского президента "располовинили"?

Ольга рассказала историю продажи косы. Ведьма задумалась.

- Раз она теперь у тебя, то сила её скоро иссякнет. И хорошо, что косу срезала. Но есть ещё что-то, что находится рядом с ним постоянно, ежедневно. Может, вещь какая-то у него твоя хранится или фотография?

'Фотография! Конечно, фотография. Как же она забыла-то про неё. В портмоне у него. Сама видела. Говорит, давно уже'.

- Надо бы её выкрасть у него. Не возможно? Никак? А, если подменить на такую же? Но, чтобы он не догадался. Ту заговорённую сжечь, и силу она свою потеряет. Не избавишься ты совсем от его власти, но чуточку полегчает. Совсем же власть его кончится после смерти.

- Чьей смерти? - со страхом проговорила Ольга.

Гадалка посмотрела на неё пристально и сказала:

- А это тебе решать. Как решишь, так и будет, девушка.

Ольга, не отводя глаз от глаз ведьмы, спросила:

- Этот, второй, виновен в смерти моего мужа?

- Крови на нём нет, но вина есть. Не убивал. Но лжёт. А почему? Не знаю. Прости, девушка.

- Зато я знаю, - подумала Ольга, - навёл бандитов на Игоря. Вот только ради чего? Ради денег? Или из-за неё?

Прощаясь с Ольгой, гадалка сказала:

- Ты, ведь, девушка из наших ..., только не знаешь об этом.

- Из каких ... "наших"? - не поняла Ольга.

Но гадалка уже закрыла за Ольгой дверь.

До вечерней электрички оставалось ещё много времени. Что делать? Чем занять себя? Позвонила Илье. Так, ради интереса:

- Получил подарок?

- Получил.

- Нравится?

- Пойдёт. Как подруга?

- Послала.

Ольга не стала уточнять - куда. И так всё ясно.

- А ты?

- Что я? Пошёл.

- Нет, так дело не пойдёт. Иди к жене, проси прощения. На меня всё вали. Скажи - ради машины. Не хочешь? Ну, мало ли что. А, надо!

- Думаешь?

- Думаю. Цветы купи, букет побольше. Да, я что тебе звоню-то: я СТО покупаю у Бейжанова. Хочешь на меня работать. Позвони Серёги Воронкову, он вроде директора. Аванс у него же получишь. Это на цветы и колечко с бриллиантиком. Всё пока. Встретиться? Нет. Не хочу. Прости. Ирка хорошая девка. Не пожалеешь.

Следующий звонок Игорю2. Напомнить о себе. Проверить, на что годен. Трубка долго не отвечала. Затем раздражённый голос:

-Да, слушаю!

Ольга стушевалась. Что сказать? Как о себе напомнить? Наконец, сообразила:

- Привет. Не узнал?

- Нет. Кто это?

- Наташа.

- Какая Наташа? - голос чуточку потеплел.

- В прошлом году... помнишь? Мы с тобой кататься ездили... на большой такой машине.

Пауза. Ольга уже засомневалась в том, что он её вспомнит, как трубка заговорила:

- Наташка? Это, у которой муж - мебельщик и развратный "козёл"? Да?

Ольга засмеялась. Помнит. Вслух она сказала:

- Ещё, какой развратный.

Игорь хмыкнул:

- Чё звонишь-то?

- Встретиться хочу...

Тишина.

- Что молчишь-то? - теперь уже пришла пора раздражаться Ольге.

- Думаю, - как-то отрешённо произнёс он.

Ольга не на шутку разозлилась. С каких это пор мужики думать начали вместо того, чтобы баб "трахать". 'Ну, думай'. Она отключилась. Занервничала. 'Перезвонит - не перезвонит. Он ей нужен. Без него ей трудно будет подобраться к Исханову'. Минуты через три - звонок.

- Слушаю.

- Ты чего, обиделась что ли?

- Обиделась!

- На что?

- Как на что? Вместо того, чтобы ко мне ехать, он "думает".

- Во - даёшь! Год целый не появлялась, а теперь позвонила - всё бросай и беги. Так что ли?

- Так, - произнесла Ольга голосом, плачущего младенца.

Игорь всё правильно оценил:

- Ты, что плачешь?

- Нет...

- Как нет? Если я слышу, что да. Случилось что-нибудь? Говори, куда подъехать.

Ольга назвала адрес своего магазина. Сегодня понедельник, салон закрыт. Но охранник на месте. Телевизор смотрит. Увидев Ольгу, засмущался. Телевизор выключил. Ольга сказала, что ей нужно взять кое-какие вещи.

- Передай привет Лидочке. Скажи, что я буду в четверг. Майские праздники начинаются.

Через несколько минут она увидела как рядом с магазином припарковался серый джип - Тойота Land Cruiser Prado. За рулём был Игорь2. Спускаясь с крыльца магазина, Ольга отметила цифры номера 388. Пока шла к машине, соображала: не тот ли это серый джип, о котором говорил Игорь. Если тот, то не является ли Игорь2 одним из убийц её мужа. Не хотелось бы.

Поздоровавшись, Ольга чмокнула Игоря2 в щёку.

- Ну, ты даёшь! Всё хорошеешь. Только волосы зачем обрезала? Назло мужу. Понятно. Чем он так тебя достал?

Садясь в машину, Ольга придумывала на ходу свою "семейную драму".

- В прошлом году уехала к родителям в деревню. Надоели его бесконечные измены и скандалы. Полгода ни слуху, ни духу. Перед Новым годом приехал. Подарки. То - сё. Уговоры. Вернись. Жить будем по-хорошему. Два месяца ездил. Она поверила. Вернулась к нему. Месяц - два ничего не замечала, а потом снова начались пьянки, задержки на работе. А вчера драться полез, - для убедительности Ольга пустила даже слезу.

- Тут, ты, значит, обо мне и вспомнила. Если ему можно, то почему тебе нельзя. Так?

Сделав смущённо-лукавое лицо (этому ещё в детстве её научила Аллочка), Ольга едва заметно кивнула:

- Раз "козёл", то пусть будет с рогами.

Игорь2 рассмеялся.

- Всё с тобой ясно, девушка. А какие планы на сегодня? Просто пообщаться, поговорить захотелось. А может, покатаемся.

- Давай. Только не долго. Вечером в деревню к родителям собралась. Не хочу его видеть.

Пока ехали на "своё" место, Ольга спросила:

- Тебе новую машину дали?

- Наоборот, старую. Я на ней уже года три не езжу. У хозяина ещё BMW есть, я на ней работал, пока у него не появился Land Rover , теперь, в основном, на нём езжу. А эту он отдал начальнику охраны. Да только сейчас хозяин в отъезде, а тот выпросил у меня джип - тёлок покатать. Сама знаешь, как там сиденья раскладываются. Знал бы, что ты позвонишь, не дал бы.

Ольга с облегчением вздохнула. Игорь2 чисто по-человечески ей нравился. А вот как мужик - не очень. Примитивно, быстро, плоско. Взяла инициативу в свои руки. Получилось, вроде, не плохо. И самой приятно, и он в восторге. А ты ехать не хотел. "Думаю" - передразнила его Ольга. "Думать не ча, коли думают вожди" - процитировала вслух пролетарского поэта. Когда прощались (он её до вокзала подбросил), Игорь2 взял её за руку и умоляющим голосом прошептал:

- Наташка, блин, не исчезай надолго. Хорошо мне с тобой. Бросай своего "козла" и переезжай ко мне.

Ольга удивлённо пожала плечами:

- Одна или с хвостиком? Точнее сказать, с двумя. Не понимаешь? Детей у меня двое от этого винторогого. А позвонить позвоню, как только в город приеду. Пока.

Про себя подумала. 'Нужен ты мне очень. Ой, как нужен!'

На разъезде её встречал Гришка. Без разрешения чмокнул в щёку:

- Два дня езжу, встречаю. Почему вчера не приехала?

- Дела.

- Расскажи, чем там закончилась история с подругой (это он про Любку)?

- Переживаешь? Не то, чтобы очень, но есть немного. Не пойму, за что ты её так.

Ольга возмущённо пояснила:

- Она спала с Игорем!

Гришка присвистнул:

- Да если, ты будешь отрываться на каждой бабе, с которой он спал, тебе жизни не хватит.

Ольга посмотрела на деверя с досадой. Каждой не каждой, а одна своё получила. Потом вспомнила Ирку. Две.

Гришка удивился:

- А кто вторая?

- Не твоё дело! Не доставай! Видишь, устала. Поехали быстрее домой. Разговор есть.


28

На пасеке готовились к весенне-полевым работам. На майские праздники решено было устроить субботник. Однако Ольга объявила о своём намерении ехать в город. Надо что-то с магазином решать. Гришка, разумеется, поедет с ней. Свекровь недовольно поджала губы:

- Что ты его за собой таскаешь? Пусть остаётся. В огороде дел много.

Ольга настаивала:

- Мне он нужнее.

Чуть не поссорились. Тётка Настасья, которая была свидетельницей этого разговора, поняла всё по-своему. Подмигнула Ольге:

- Правильно. Езжайте. Дело молодое. А здесь мы сами управимся. Не в первой!

Вечером в четверг едва успели на последнюю электричку. Надо из города Женьке позвонить насчёт фотографии и Воронкову насчёт СТО.

Воронков Серёга уже звонил на автоответчик. Перезвонила.

- Бейжанов продавать-то продаёт, но цену заломил вдвое больше реальной. Надо тебе завтра самой к нему подъехать. Поторговаться.

- Конечно, подъеду. Не с утра. Часам к одиннадцати. С утра мне к корейцам надо, поговорить о продлении аренды.

Женька первой газелью примчался в город со всеми студенческими Ольгиными фотографиями. Выбирай, какую надо. Искали долго. Нашли. Есть, точно такая, как у Антона в портмоне. Маленькая, на профсоюзный билет фотографировалась.

- Ну, ладно, пока отсыпайтесь, а я к корейцам. Машину возьму. Я быстро.

Выходной день. Корейцы ещё спали. Ольга извинилась. Спросила корреспонденцию. Как дела. Женщина ответила: "коросо". Как насчёт продления аренды. Пожала плечами.

- Что-то не так? - встревожилась Ольга. Квартира не нравится? Может, люди чем досаждают?

Люди "коросые". Вот только соседка сверху "некоросая". 'Лугается. Плоко пакнет. Говолит. Серёдку зарите. А мы не зарим. Давно не зарим. А она: запак. Воняет'.

Ольга тоже чувствовала специфический запах какого-то гнилостного разложения. Точно. Так воняет, когда селёдку жарят на подсолнечном масле.

- Значит, говорите - соседке не нравится. Я с ней поговорю, не переживайте. Ей скоро всё будет нравиться.

Ольга вышла из квартиры с облегчением. Правда, говорят, что корейцу хорошо, то русскому смерть. 'Как же это она про свою "любимую" соседку забыла. В списочек-то её не включила. Это серьёзное упущение надо тут же исправить. Пока та моих жильцов не выселила. Гадина'.

На подъезде к СТО увидела машину Воронкова. Ждёт. Бейжанов тоже ждал. Заговорил, размахивая руками. Цена окончательная. У него покупателей много.

- Нет у тебя никаких покупателей. Я и Хан. Тот вообще за бесценок возьмёт. Моя тоже цена окончательная. Половина от того, что просишь минус триста тысяч. Должок за тобой. Помнишь?

Узкие глаза Бейжанова забегали.

- Какой должок? Не буду тебе ничего продавать. С..а ты, а не женщина.

-Ну, подожди. За с..у ответишь. Ольга хлопнула дверью.

Расстроилась. Серёга успокоил.

- Не переживай. Куда он денется? Против Хана никто не пойдёт. Так, что нет у него никаких покупателей, кроме нас.

- Да, знаю! Но всё равно противно. Ничего у меня не получается.

- Получится. Я с тобой хотел о Хромове поговорить.

- Что опять?

- Игорь же хотел его главным механиком взять. Он знаешь, как в машинах смыслит. Можно я его на работу возьму.

- Какую работу? Нет пока никакой работы.

- Будет.

- Когда будет, тогда и поговорим. А пока - пока! - Ольга махнула рукой и села в машину.

От досады проехала мимо. Хотела ведь ещё в магазин заехать. Лидочке позвонить. Дело есть. Решила назначить её директором. Сама не управляюсь. Магазин, СТО, школа. Директрисе только намекнула, что хочет уволиться, та в голос: хоть учебный год доработайте. Осталось-то три недели. Ольга вздохнула. 'Конечно, доработаю. Но с первого июня в отпуск. Что-то планировала ещё на сегодня? Ах, да позвонить Игорю2 - встречу назначить'.

Тот обрадовался:

- Наташка? Как-то ты подозрительно быстро объявилась. Соскучилась?! Когда встретимся? Сегодня?

- Можно и сегодня.

- Пойдём куда или снова "покатаемся"?

- Согласна покататься. Только на той большой машине, где сиденья раскладываются, а то у меня после прошлого раза синяки не прошли.

Он засмеялся:

- Хозяин всё ещё на Канарах отдыхает. Машина в моём распоряжении.

Назначила время. Всё, теперь домой к Гришке и Женьке. Им тоже работа предстоит. Вот, только в магазин за продуктами заскочу. Кормить надо мужиков-то. Путь к сердцу мужчины лежит через его желудок. Даже, если этот мужчина твой брат или брат твоего мужа.

Собрала обед на скорую руку. Объяснила задачу:

- Перво-наперво, соседка "старшая по дому". Надо ей насолить так, чтобы забыла на время, а то и навсегда, про моих жильцов. Это на ваше усмотрение. Далее тебе, Гришенька, задание. Я сегодня с одним дядей встречаюсь. Ты поедешь со мной. Кое-что тебе покажу. Теперь я спать, а вы думать.

Уже засыпая, слышала, как шёпотом совещались братья. Смеялись. Придумали...

Когда подъехали к месту свидания Ольги и Игоря2, тот был уже на месте.

- Видишь машину? Припаркуйся так, чтобы он тебя не заметил. Узнал?

- Кого узнал?

- Ни кого, а что. Машину узнал?

- Да, как у Игоря, Да, не, как у Игоря, а Игоря.

- Откуда знаешь?

- Знаю. Внутри была. По документам принадлежит теперь Исханову Исхану Михайловичу.

- Как так?

- А это - не знаю. Объясняю конечную цель. Машина Игоря должна вернуться в семью. Это невозможно. Почему?

- Её не угонишь. Там замки какие-то особенные, противоугонные. Мне Игорь говорил.

- Знаю. А, как насчёт этого? - Ольга достала из сумочки связку ключей.

- Что это? Ключики от джипа. Второй экземпляр. Если замки не меняли (а их не меняли), то всё реально. Тебе, как боевому разведчику, нужно собрать всю информацию о господине Исханове. Да, чуть не забыла. У этого господина есть начальник охраны, который разъезжает на сером джипе Prado с номером 388. Тебе это о чём-нибудь говорит?

- Говорит.

- Вот и славненько. Пока за нами не следи. Жди на остановке, возле дома.

- А ты куда? К этому?

- К этому, Гришенька, к этому.

- Не ходи.

- Надо. Правда, очень надо! Не сердись.

Игорь2 посмотрел на часы:

- Уже думал: не придёшь.

- Автобуса долго не было.

- Сказала бы, я бы подъехал, куда надо.

- Извини, не сообразила.

- Это тебе. Букет роз. Из трёх штук. Сегодня наше третье свидание.

Ольга рассмеялась:

- А на следующее, что четыре принесёшь?

- Нет. На чётные носить не буду. Только на нечётные. Пять, семь, девять.

- Ой -ёй! Размечтался. Я, может, уеду скоро.

- Опять в деревню к родителям?

- Нет. Там он меня достанет. Куда-нибудь подальше. С глаз долой из сердца вон.

- А то давай ко мне. Ну и что, что дети. У меня, ведь, тоже сын есть от первой жены. Только живёт сейчас с матерью. Ты не думай, я их не бросил. Просто не сошлись характерами. Я им помогаю.

Ольга удивлённо подняла брови:

- Так, ты меня замуж зовёшь, что ли?

- А почему нет? - робко спросил он.

- Так я уже... там...

- Где там? - не понял Игорь2.

- Замужем, - помолчала, - больше не хочу.

Он обречённо вздохнул:

- Что так? Мужик мужику рознь...

- Всё! Или заканчивай эти разговоры о замужестве, или я сейчас уйду.

Растерялся:

- Не уходи. Я больше ни слова, ни полслова.

- Это другое дело. Я к тебе не за этим пришла.

Игорь2 осмелел:

- А зачем?

- Будто не догадываешься.

- Догадываюсь.

Сегодня он другой. Более обтёсанный, что ли... Ласковый. Не торопится. Старается ей угодить. 'Вот это другое дело. А то замуж, замуж... Что там хорошего-то? 2

Когда подъезжали к дому ('я теперь у брата живу на Лизе Чайкиной, объяснила она Игорю2'), не увидела на остановке свою машину. 'Где же Гришка? Её верный телохранитель. Хороший мальчик. Только последнее время всё труднее и труднее его сдерживать. Да и самой сдерживаться. Если бы он не был братом Игоря...'

Женька дома. Достал свои трафареты, баллончики с краской. Для операции под кодовым названием "Хорошие люди всех национальностей против Ольгиной соседки с пятого этажа" всё готово.

Часа через полтора приехал Гришка. На Ольгу не смотрит. Сердится. Сели ужинать. Коротко доложил результаты расследования:

- Машину со стоянки не угнать. Надо искать удобного случая. Вот, если бы ты, Оленька, вместо того, чтобы "по кустам таскаться", заманила его в кафе или театр. Тогда другое дело.

- А ты откуда знаешь, что мы "по кустам". Следил, значит?

- Конечно, следил.

- Зачем?

- Чтобы удостовериться, какая ты ст...а.

-Что?! - Ольга подскочила со стула, влепила ему пощечину.

Тоже подскочил. Злой.

- Всё. Ищи себе другого лоха. А я больше на тебя не работаю.

- Не работаешь, ну, и катись, к чёртовой матери, а ещё лучше к Виоле-Виолетте своей.

Договаривая последние слова, слышала, как хлопнула входная дверь. Ушёл.

У Женьки глаза по полчайника:

- Ничего не понимаю.

Ольга ушла в свою комнату. Заплакала. 'Да, что же за день сегодня такой. Один с...й, называет, другой ст...й'. Посмотрела на фотографию мужа. Улыбается. ' Объясни, что я не так делаю. Подскажи, любимый! Мне хоть денёк с тобой пообщаться. Почему небеса не могут отпустить тебя ненадолго ко мне. К тебе хочу, ох, как хочу. Забери меня отсюда. Забери!'

Вошёл Женька:

- Не плачь, сестрёнка. Хочешь, я ему морду начищу?

- Кому?

- Гришке...

- Нет. Не хочу. Мне раскол в "стане воинов" не нужен.

Женька стал собираться на "дело".

- Возьму машину,- Ольга кивнула, - и видеокамеру. Поснимаю для отчёта. Сейчас все так делают.

- Жень, осторожно там. А то, брось это дело. Ну, её эту соседку! Прокляну её. Сама загнётся, гадина.

Женька упёрся:

- Нет, сестрёнка, всё готово. Не в моих правилах отступать.

"Мой характер",- подумала Ольга и протянула ему ключи от машины:

- Гришку увидишь, не трогай... Перебесится... вернётся. Если не ради меня, то ради Игоря.

Женька вышел из квартиры. Через пять минут звонок:

- Гришка со мной. Не волнуйся. Сказал, что разведчику не пристало товарища в деле бросать.


29

Ольга немного успокоилась. У неё тоже своё дело. Надо встретиться с Антоном. Решила застать его врасплох. Наняла такси и через сорок минут уже подъезжала к его дому. Машины на стояке нет. Света тоже. Значит, дома нет до сих пор. И где же это он может быть? Поднялась в квартиру. Точно, никого нет. И, похоже, давно не было. Наверное, на даче. Туда, конечно, она не поедет. Лучше позвонить. Вызов идёт, только вот никто трубку не берёт. Так несколько раз. Опять "занят"? Минут через десять позвонила ещё раз. После нескольких гудков трубку подняли. Молчание.

- Антон?

Тишина. Потом громкий шёпот пьяной девицы: "Эй, мужики, кто из вас Антон?". Ольга всё поняла, отключилась. Стало обидно. Точно, Лариса говорила: горбатого только могила исправит. Хотя, с другой стороны, чем они друг другу обязаны. Она вот тоже пару часов назад была с Игорем2. Подумала. Включила телефон. Перезвонит, никуда не денется. Перезвонил. Голос, как у нашкодившего школьника:

- Оля! Не молчи. Скажи, где ты? Я приеду?

Ольга сделала обиженный голос, готовый вот-вот расплакаться.

- Я у тебя в квартире. Жду. Только не успеешь приехать, я уже такси заказала.

- Отмени заказ, девочка! Отмени, лапочка! Я - хороший. И, наконец, главный аргумент: у меня для тебя подарочек.

Выдержала длительную паузу.

- Какой? Усмехнулся по ту сторону трубки:

- Останешься - узнаешь.

Голосом, делающим великое одолжение:

Хорошо - останусь.

Ехать ему минут сорок. Уже поздно. Пробок нет. Надо подготовиться. Разделась, внимательно рассмотрела себя в зеркале. Не оставил ли Игорь2 никаких неприятных "сюрпризов". Кажется, нет. Аккуратный дядечка. Жаль, что у него к ней такие "серьёзные" чувства. Хотя, ей это на руку. Пошла мыться. Антон, как и Игорь, любит её чистенькую, мокренькую...

Он только через порог, она навстречу. С видом оскорблённой невинности. В его белом банном халате.

Куда ты сразу руки тянешь? - Жестом указала: сначала в ванну. - В растворе с хлорамином полчаса. Не меньше. Уже готово.

- Оленька, может десять минут хватит?

- Нет. Я сказала полчаса, значит, полчаса. И одежду свою сразу в стирку.

- Что и куртку тоже?

- Куртку можешь оставить. Убедившись, что он "плюхнулся" в воду, Ольга подошла к шкафу. Здесь, в куртке, должен быть портмоне. А в нём её "заговоренная" (так сказала гадалка) фотография. Точно, есть. Достала свою из сумочки, точно такую же. Не заметит подмены. А эту в сумочку, дома сожгу. Из ванной голос Антона:

- Оленька, а спинку потереть?

- Спинку... можно. Только по истечении получаса.

Позвонила Женьке. Выключен. Понятно. Отключились. Конспираторы, тоже мне.

Антон вышел из ванной, красивый. У Ольги защемило сердце. Обнял её. Она ещё пыталась сопротивляться:

- А, подарочек?

- Потом, девочка, потом...

Его руки и губы. Они имеют над ней необыкновенную власть. Только он один на свете знает, как доставить ей настоящее удовольствие. Как сделать ей "хорошо", а как "очень хорошо". Каждая клеточка её тела, обласканная им, стонала от наслаждения и просила "ещё", каждая ниточка её души трепетала от его горячих слов: "девочка, лапочка, Везувий мой маленький" и только в голове постоянно вертелась назойливая мысль: "Ты не имеешь права его любить, он убил Игоря,...он виновен в его смерти". Так в борьбе между верхней и нижними частями её организма прошло часа полтора. Наконец, "маленький вулкан", по выражению, Антона "взял передышку". Ольга решила вздремнуть. Сложила на него руки и ноги. Потом подумала и улеглась целиком, сказав при этом, что ревнует его к одеялу. Антон смирился. Он тоже начинал дремать, когда в засыпающем сознании Ольги мелькнула мысль:

- А подарочек?

Антон понял, что поспать ему не удастся.

- Вставай. Гони подарок... Обещал.

- Может, ты, для начала, слезешь с меня.

- Совсем не слезу, но подвинусь.

- Так как же я тебе подарок принесу.

- Подожди, я попробую угадать.

Она указала на пальчик:

- Колечко? Нет. На ушко? Нет. На грудь? Нет. Дорогой?

- Приличный.

- Сколько стоит?

- Полтора.

- Сколько?!

- Полтора миллиона рублей.

Ольга ахнула:

- Всё. Не могу больше. Колись!

Встал, вышел из комнаты. Зашёл. Включил свет. Подаёт какие-то бумажки. Ольга прочитала. Счёт - фактура. Товарная накладная. Счёт на оплату. Оборудование фирмы "Maha".

- Что это?

Антон вздохнул:

- Диагностическое оборудование для твоей СТО. Правда, пока это предоплата. Остальное - по факту доставки.

Ольга оторопела. Единственной реакции, которой смог от неё добиться Антон, было английское междометие: ' Вау!' Когда шок начал проходить, она потянулась к нему:

- Хороший мой! Люблю тебя. Очень хороший!

Она обняла его. 'Какая она, дура! Ну, с чего она взяла, что он убил Игоря. Из-за этой стодолларовой бумажки. Да, может, Игорь сам ему отдал. Не отдавал, и ты это хорошо знаешь. Ты видела эту купюру в кошельке Игоря накануне его убийства. Помнишь, ты просила его разменять деньги. Он сказал, что разменял, и они в кошельке. Когда ты деньги забирала, ты эту купюру положила на место. Талисман всё-таки! Помню! Я ... помню. Только лучше бы мне всё забыть'.

Антон прервал её мысли:

- О чём задумалась, девочка? Проблемы.

Боясь, что он догадается о её сомнениях, она вздохнула:

- Есть.

- Какие?

- Этот, дурак, Бейжанов такую цену заломил. Втридорога. А уступать не хочет. Ещё и обозвал меня по-всякому.

Антон взял её за руку, погладил нежно-нежно. Спросил шёпотом, будто волнуясь:

- Как ...обозвал?

- Плохим словом назвал. В общем, собачьей женщиной.

Антон так сжал её пальцы, что Ольга вскрикнула.

- Больно! - И тут только заметила, как изменились лицо и взгляд Антона.

- Больно? - переспросил он.- Извини, милая. Извини, девочка.- Он поцеловал её ладошку.

- Завтра, - потом спохватился, - нет, уже сегодня, утром.

- Что утром? - испуганно спросила Ольга.

- Ты получишь эту "грёбаную" СТО даром, вместе с дурацкой головой "господина" Бейжанова.

Ольга не на шутку испугалась. Что-то в голосе и интонациях Антона подсказывало ей, что это не пустые слова. Она потянула его руку к своим губам. Поцеловала.

- Не надо, милый. Не надо! Бог с ним, с этим Бейжановым. Давай отдадим его Хану. Антон отрицательно покачал головой:

- Нет. Оленька! Нет. Солнышко! (он старался не называть её так, чтобы не напоминать ей Игоря, а тут, видно забылся). Никто в этом городе, слышишь никто! не смеет называть мою женщину, как ты изволила выразиться "собачьей женщиной".

Ольга запаниковала:

- Прошу тебя, умоляю, не трогай его. Не нужна мне эта чёртова станция. Особенно, такой ценой. Помнишь, как-то утром ты ушёл от меня и оставил записку.

Он кивнул головой.

- Ты написал, что ради меня можешь всё. Даже убить.

Он снова кивнул.

- Но, значит, и пожалеть тоже можешь?

Вышел на балкон - курить. Ольга за ним.

- Поцелуй меня.

- Не могу.

- Почему?

- Мне сейчас хочется не целовать, а сделать кому-нибудь больно.

- Сделай мне больно.

- Зачем?

- Хочу! Усмехнулся:

- Точно хочешь? Потом не пожалеешь?

Глаза колючие, как осколки разбитого зеркала. Ольга отрицательно покачала головой.

- Пошли.

- Куда?

- В спальню. Там лучше всего изоляция.

- Ты меня бить будешь?

- Бить? Зачем? Есть много других способов причинить боль.

Из шкафа достал два металлических предмета.

- Что это?

- Шарики, серебряные. Для нехороших девочек, которые любят, чтобы им было больно.

- Значит, я, по-твоему, уже нехорошая?

- Не "уже", а давно.

- Ну и пусть! Давай свои шарики.

- Смотри, потом будет поздно...

Сначала было хорошо. Очень хорошо! Как всегда. Боль, едва различимая, придавала лишь остроту ощущениям.

- Хочу ещё!

- Ещё? Будет ещё... - Интонации не предвещают ничего хорошего.

Подумала: 'Может остановиться?' Но было уже поздно. Стало больно так, что невозможно терпеть.

- Отпусти...

- Нет...

- Мне больно!

- Знаю, но всё равно не отпущу.

Попыталась сопротивляться. Стало ещё больней. Закричала. Бесполезно. Попробовала кусаться, царапаться. Ничего не получается. Боль, разрывающая на куски, захватила всё её существо. Боль бесконечная! 'Ненавижу! Ненавижу! Больно! Как же мне больно. Игорь!' Кажется, она произнесла его имя слух. Наконец, всё кончилось... Или она умерла?

Антон откинулся на спину. Заложил руки за голову. Молчит. Ольга боялась пошевелиться. 'Как же я его ненавижу! Игорь бы никогда не сделал мне так больно'. Попыталась сесть. Больно, но терпеть можно. 'Бежать отсюда. Бежать от него. Ненавижу! И никогда не любила!' Искоса посмотрела на него. Глаза закрыты. 'Неужели спит?' Попыталась перелезть через него. Ресницы дрогнули. Спросил, как ни в чём не бывало:

- Помочь?

Ольга затихла. Общаться с ним не хотелось. Соскользнула с кровати. Преодолевая боль, потащилась в душ. Мыться и домой! Чтобы одеться, пришлось вернуться в гостиную. Вышел из спальни. Смотрит и молчит. 'Скотина!' Под прищуренным его взглядом она стала натягивать на себя колготки, джинсы, водолазку.

- Хочу домой! Вызови мне такси, пожалуйста.

- Зачем такси? Я тебя сам увезу. Скажи, куда.

- Нет, хочу такси!

- Боишься своего любовника выдать?

- Какого любовника?- не поняла Ольга.

- Который у тебя проживает на старой квартире.

Ольга замерла. Почувствовала, как онемели ноги. 'Это он про Гришку? Узнал всё-таки...' Стараясь не выдать волнения, она сделала вид, что поперхнулась, а теперь откашливается:

- Это брат мой, Женька.

Набралась смелости посмотреть ему в глаза. Поверил или нет? Для убедительности сказала:

- В январе из армии демобилизовался. Не хочет с мачехой жить. Вот я его и поселила, думала к Воронкову на СТО пристроить. А летом в "Автодор" пусть поступает...

Кажется, поверил. Стал одеваться. Молчание гнетёт. Чтобы отвлечь его от мыслей о её "любовнике" спросила:

- Зачем ты это сделал?

Усмехнулся:

- Ты же сама хотела!

- Но я же не знала, что это так больно...

- В следующий раз, не проси чего не знаешь! - раздражённо отреагировал он.

Ольге стало обидно. Кто любит, так не поступает. Чувствуя, что вот-вот расплачется, она прошептала:

- Ты отвратителен!

- Неужели? А всего два часа назад ты называла меня хорошим.

- Я ошибалась.

Рассмеялся:

- На ошибках учатся, милая. И уже при выходе из квартиры:

- Значит, подарок тебе мой не понравился.

Ольга в нерешительности замялась:

- Подарок-то хороший, но приложение к нему не очень.

Вопросительно поднял брови:

- Это ты о чём?

Она вздохнула:

- О голове этого "идиота" Бейжанова. Не убивай его.

- Это, уж как получится, девочка...


30

Поднимаясь к себе на этаж, Ольга думала: "Откуда он узнал про Гришку? И узнал ли его? Не узнать - не мог. Значит, не видел. Раз сам не видел, значит, кто-то ему донёс. Но кто? "Отвратительного типа" она давно не встречала. Кто же тогда "сливает" Антону информацию. Как бы там ни было, а Гришку надо изолировать на "вотчину". Хотя здесь без него она вряд ли справиться'.

В квартире было холодно. Ушла и оставила балкон открытым. Порылась в шифоньере. Достала большой шерстяной Игорев свитер (недавно отыскала среди старых вещей в гараже), надела. Тепло. Когда-то она любила сидеть в "этом" свитере на "этом" диване. Садилась, задирала ноги на диван и натягивала свитер до самых пяточек. Игорь любил наблюдать за ней в такие моменты. Говорил, что она напоминает ему египетского сфинкса. Голова, туловище и вечность во взгляде. Что-то мальчишек долго нет. Позвонила Женьке. Отключен. Гришке. Тоже. Устала. Пошла спать.

Проснулась от того, что услышала, как повернулся ключ в замочной скважине. Соскочила встречать. Женька.

- Один? А Гришка?

- Сказал, поехал в деревню.

- Какую?

- Не знаю. Наверное, вашу. Может, на пасеку? Не знаю, Оль, не знаю. Он сильно не стал распространяться. А мне неудобно расспрашивать. Что-то между вами происходит?

- Ничего.

- Ну, вот ты тоже скрываешь?

- Да, ничего я не скрываю. Спать он со мной хочет, вот и всё. Поэтому и ревнует к каждому столбу.

Женька засмущался от такого откровенного признания сестры.

- Вообще-то, он парень неплохой. А тебе не век же оплакивать Игоря.

Ольга возмутилась:

- Ну, о чём ты говоришь... Он же брат Игоря. Это всё равно, что мой брат, то есть ты.

- Совсем ни одно и то же. Я брат по крови. А он нет. Я узнавал, такие браки даже юридически разрешены.

Ольга неодобрительно покачала головой. Хватит об этом. Давай рассказывай, как соседку проучили. Женька, довольный, потёр руки. Тут не только рассказывать, но и показывать можно. Подключил видеокамеру к ноутбуку.

- Смотри.

Видео, и в самом деле, оказалось забавным. Женька по ходу действия вставлял короткие реплики.

- Темно, не очень видно. Гришка мне светит, а я рисую на капоте машины.

- Что рисуешь?

- Сейчас увидишь.

- Женя, какая гадость! Этому тебя в художественной школе учили?

- Брось, сестра! Художник должен отражать правду жизни. А это мы номера меняем на "именные". Видишь?

- Конечно.

-На передней табличке: "я - с..чка", на задней: "у меня - течка".

- Смешно.

- Это ещё не смешно. Утром ещё смешнее. Вот первый мужик на стоянку пришёл. Глаза по чайнику. Звонит кому-то. Сейчас ещё два придут. Собрались, обсуждают что-то. Хохочут. Вот женщина. Пока ничего понять не может. Тоже улыбается. Ехать всем же надо, а тут концерт бесплатный. Минут через десять собралась целая толпа. Кто смеётся, кто возмущается. Наконец, догадались позвонить мужу "старшей по подъезду". Вышел, сонный. Постоял, в затылке почесал. Махнул рукой. Пусть сама разбирается. А теперь "Внимание!" Главный выход.

Ольга увидела соседку в домашнем халате с папильотками на голове. Глаза безумные. Мечется вокруг машины. Орёт что-то.

- Жаль слышно плохо, далековато наша машина стояла. Сейчас Гришка ближе подойдёт. С понтом случайный прохожий поснимать хохму решил.

Ольга услышала визгливые вопли "любимой" соседки. "Убрать немедленно! Стереть!"- орала она. Но никто не стирать, не "убирать" не собирался. Полой халата стала шоркать капот. Бесполезно. Краска фирменная, на лаке. Сразу высохла. Снова вопли. "Узнаю, кто это сделал, задавлю, на куски разорву. А ты что тут снимаешь? Пошёл вон! Гады! Сволочи! Помогите кто-нибудь". Люди стали расходиться. Многие улыбаются. Давно такого концерта не видели. Снова появился муж. Не ори, дура! Иди, одевайся. Я милицию вызвал.

- Дальше, Оля, только со слов Гриши знаю. В целях конспирации я на машине смылся. У меня же там баллончики с краской, камера. Думаю, милиция приедет, шмон устроит. Приехала милиция. "Акт хулиганства" обнаружили. Протокол составили. Успокойтесь, женщина, хулиганов найдём. А что с машиной делать? Как, что делать? Снимать номера и гнать на СТО, перекрашивать. Да как же я по городу без номеров и с "этим". Показала на рисунок. Прикройте чем-нибудь. А мы вам сопровождение дадим. Патрульная машина вас проводит. Представляешь, Оленька, картинку. Впереди УАЗик ментовский, а за ним "Тойота" с этим рисунком. Цирк. Я за ними немножко проехал и отстал. От греха подальше.

Ольге понравилась находчивость "братьев".

- Молодцы! Кто до этого додумался?

- Идея Гришина, а работа моя.

-Пошли, буду кормить, и спать.

Позавтракали. У Женьки глаза слипаются.

- Иди - отдыхай. Мой верный "воин". Один ты у меня остался.

В начале двенадцатого позвонил Воронков. Голос взволнованный:

- Оленька, звонил Бейжан, просил, чтобы мы срочно приехали. Согласен - на всё! Только ему деньги сразу нужны. Сказал, сегодня уезжает.

"Жив, значит. Хорошо!"- подумала Ольга. 'Пусть ждёт. Сейчас приеду. Мне надо Рудольфу Ивановичу позвонить. Сегодня же выходной. Кто нам сделку ещё оформит?' Рудольф Иванович опять же, как для родной дочери, не отказал.

Бейжанов торопится, в глаза не смотрит. Подбежал, заискивает. Кланяется. Ольге стало противно. Зачем она за него заступалась? Боль такую терпела. С Антоном поссорилась. Оформили всё быстро. Все довольны. А больше всего бывший владелец СТО. Отдал бумаги нотариусу, связку ключей протянул Ольге. Та жестом указала на Воронкова:

- Начинай с понедельника. Проведи ревизию. Посмотри, что можно оставить, а что на свалку. Да! Вот документы на диагностическое оборудование. Скоро придёт.

- Удивился. Когда ты успела?

- Успела, как видишь.

- Оль, а как насчёт Серёги Хромова? Могу взять его на работу.

- Бери, - выдохнула устало. - Моя война с ним закончилась. Если он, конечно, не хочет продолжения. И про Женьку моего не забудь. Он такие шедевры на машинах создаёт.


Села в машину. Сама за рулём: непривычно. И раньше-то не очень хорошо водила, а с Гришкой и совсем расслабилась. Это хорошо, что он сейчас на пасеке. Если Антон захочет проверить её слова о брате, всё подтвердится. Дело, конечно, простаивает, но, главное, он в безопасности. Вернулась к мыслям об Антоне. 'Что он за человек такой? Иногда "хороший" до прелести, иногда "сволочь" ещё та. И всегда желанный... Вот и фотографию "заговорённую" выкрала, как гадалка велела, а всё бесполезно. Ёлки-палки, выкрасть-то выкрала, а сжечь-то не сожгла. Так в сумке и болтается. Быстрей домой'. Развела огонь в пепельнице. Бросила туда фотку, расплавилось лицо, охватилось пламенем, исчезло. Подумала. Бросила туда же стодолларовую купюру, разрезанную пополам. Тоже сгорела. Если бы можно было так же быстро вырвать его из сердца. Или уж сердце вырвать и в костёр "Пепел развей по ветру, как свою любовь", - велела колдунья. Так и сделала. Вышла на балкон. Вытряхнула пепельницу. "Лети пепел по ветру, развей чары его и рассей по белу свету печаль мою!".

Позвонила Лидочке:

- Надо встретиться, поговорить. Давай вечером где-нибудь в ресторане девичник устроим. И Татьяне позвони (это вторая продавец из её магазина).

- Ладно.

А сейчас мыться, спать и приводить себя в порядок. Решили провести вечер в "Алладине". Всё больше молодёжь. Солидной публики мало. Может, потому что праздник. Все за городом. Сначала сидели за барной стойкой, потом официант предложил им столик. Интересно наблюдать со стороны, как пьяная молодёжь развлекается. Только шумно. Разговаривать трудно. И всё-таки Ольга кратко изложила суть. 'Появились дополнительные деньги. Можно пополнить ассортимент. Но у неё "конец учебного года". Надо нанять ещё одного продавца. Тебя, Лидочка, хочу поставить директором и менеджером в одном лице. Персоналу-то не много. Согласна?'

-Страшновато как-то.

- Ничего. Это сначала. Я думаю: всё получится. Выручай.

- Попробую.

Рядом за столиком расположились два мужика. Один буквально гипнотизировал Ольгу взглядом. Пару раз пригласил танцевать. Во время второго танца стал откровенно её "лапать". Она тактично устранилась. Не понял. Пришлось "послать". Сразу отстал. Подруги смеются. Ольга удивилась себе. Видела бы младшая бабуля, учительница в третьем поколении, как ведёт себя её любимая внучка, тоже педагог, только уже поколения нынешнего, а в семейной традиции пятого.


Когда выходила их такси, у подъезда увидела машину, как у Антона. Поднялась в квартиру. Точно он. Сидит с Женькой, чай пьёт.

- Удостовериться, значит, приехал или соскучился?

- И то и другое.

- А ты откуда такая красивая?

- Из ресторана.

- Развлекаешься, стало быть? Почему без меня?

- Так хочу!

- Всё ясно: ещё дуешься. Ладно, поеду и я немного развеюсь.

- Как это развеюсь? С кем? Ночью!

Рассмеялись оба с Женькой. Обиженно надула губы. Сговорились? Вскоре поднялся Женька.

- Думаю, "развеяться" лучше мне. Денег подкиньте будущему студенту, а нынешнему безработному.

- "Хорошо свою роль выучил", - подумала Ольга, а слух сказала, - Почему безработному? С понедельника работаешь на СТО вместе с Воронковым. Пока будете монтировать оборудование, а дальше откроем аэрографическую мастерскую. Будешь машины расписывать, тем более опыт есть.

Он заговорщески подмигнул:

- Не подведу, сестра.

Женька ушёл. Ольга налила себе чаю. Села напротив Антона. Положила в рот сладкую конфету. Её любимую.

- Ты принёс?

Антон согласно кивнул.

- Почему ты не убил его? - спросила она ни с того ни с сего.

Антон удивлённо поднял брови:

- Ты жалеешь об этом? Да. Ну, ты даёшь, детка.

- Потому что я просила или ещё почему-то?

- Кого там убивать-то? Он, как меня увидел, чуть штаны не обмочил. Мразь. Только руки марать.

Ольга согласно кивнула. Антон посмотрел на неё пристально:

- Не стоит он того, чтобы мы из-за него ссорились.

- А мы вовсе не из-за него, а из-за того, что ты меня обидел. Он возмутился:

- Как ты умеешь переводить стрелки на других. Всё было по обоюдному согласию.

Ольга засопела. Вспомнила Есенина:

- 'Ты меня не любишь, не жалеешь'.

Увидев слёзы на её глазах, улыбнулся, взял за руку. Потом сказал:

- Оля, если и есть на свете человек, которого я "люблю и жалею", то это ты.

- Когда любят, не делают больно.

- Любовь - штука не предсказуемая, иногда жестокая. Разве ты никогда не делаешь больно тем, кого любишь.

- Я тебя люблю,- хотела сказать Ольга, но передумала. - Хорошо! Значит, следующий ход за мной. Согласен? Он кивнул: согласен. Иди ко мне. И уже, пьянея от её близости:

- Мне от тебя не то что боль, но и смерть в радость.

"Вот это новость, - подумала Ольга,- ну, что ж, будем посмотреть".

Наутро уехала домой. Все дела переделаны. А там дети. Соскучилась. И Гришка из головы не идёт. Предупредить надо, чтобы не появлялся у Женьки. Хотя бы первое время.

На разъезде её никто не встречал. Потащилась пешком. Не в первый раз. Опять сумки руки оттягивают. Гостинцы ребятишкам. Недостаток внимания старалась компенсировать подарками.

Первым увидел Ольгу Гром, бросился ей навстречу. Ласкается. Тоже скучает. Ребятишки в огороде с тётей Настей и свекровью. Грядки делают.

- Морковь сеять будем, чеснок садить. Свекровь всё кого-то высматривает за спиной:

- Одна что ли?

- Одна.

- А Гришка где?

Ольга чуть было не ляпнула: "Не знаю. Я думала он здесь", но вовремя спохватилась - нечего мать расстраивать:

- В городе остался, - как можно безразличнее сказала она. - На работу устраивается.

Варвара Петровна заулыбалась:

- На работу это хорошо. Что ему тут глаза мозолить, да к тебе липнуть.

Ольга покраснела. Всё-то она, старая, замечает. Весь день прошёл в заботах. Лишь к вечеру пошли прогуляться в лес. А у самой мысль в голове: может, Гришка на вечерней электричке приедет. Где, интересно, таскается двое суток. Может быть, правда, в свою деревню укатил к Виоле-Виолетте. Нет. Скорее всего, туда бы он поехал на машине. А машина на пасеке. Значит, просто где-то прячется, ей нервы мотает. Аннушка тоже спрашивает, когда папа приедет. В том, что Гришка не папа, её уже никто не разуверяет.

Всю неделю была примерной учительницей в школе. Работы накопилось. Предварительные оценки выставить. Хвосты подтянуть. К Девятому мая готовиться. Ольга любила этот праздник. Даже чувствовала сопричастность этому великому событию. И не только потому, что оба прадеда воевали. Один под Сталинградом, другой на Ладоге. Там где-то в Ленинграде на воинском кладбище и похоронен. Игорь обещал свозить, но не успел. В городе на 9 мая всегда салют. С Игорем они не пропускали ни одного салюта. И ребятишек всегда водили.

На родительский день съездила к отчиму - долг вернула и сходила на могилу к матери. Поплакала. Всё ей рассказала. 'Запуталась я, мама, ой как запуталась. Чего хочу, сама не знаю. Люблю и ненавижу одновременно. Неужели судьба мне такая, ненавидеть того, кого люблю?' На ходу встретилась с Женькой. Первый вопрос:

- Гришка не объявлялся?

- Нет.

- Гадёныш! Меня не жалко, хоть бы мать пожалел.

- Есть и приятная новость. Оборудование пришло. Получим, будем монтировать. Позвони Воронкову.

- Сегодня некогда. После праздников.

Вечером на могилу к Игорю. Тётка Настя не пускала: после заката нельзя беспокоить мёртвых. До заката ещё далеко. Я успею. Тишина. Молчит, как и мама. 'Бросил меня, оставил. Обещал любить меня долго, а сам... Зачем ты был такой хороший? Зачем остановился на дороге. Ведь сколько людей бы проехали мимо, не заметив, что кто-то нуждается в помощи. Ты должен был жить только для меня и беречь себя для меня. Игорь! Любимый! Мне без тебя плохо. Освободи меня от клятвы моей. Освободи! Не могу я его ненавидеть, не могу. И убить не смогу... Прости'.

Вечерами работы много в саду. Кусты перевиты прошлогодней травой. Чистить надо. Попросила директора: устроить субботник. Нельзя. Это эксплуатация. А за деньги? За деньги - это коммерческая деятельность. Тоже нельзя. Всё понятно. А нищей школе быть можно. Хотела пару новых компьютеров школе купить, да теперь погожу. Придётся людей нанимать. Наниматься пришли три женщины. А где же мужчины? Пьют. Отвела их в распоряжение дяде Паше. Он и этой рабочей силе рад.

Вечером 9 мая дядя Паша посадил всех на телегу, поехали в К... нск - салют смотреть.

- Неужели будет?

- Нынче будет первый раз. Юбилейный ведь День Победы!

Не так красиво, как в городе над Иртышом, но ребятишки довольны. Особенно Андрей. Попросил, чтобы мама ему такой салют на день рождения купила. Такой, вряд ли, а парочку фейерверков можно.


31

Утром десятого в город. Дел много по магазину, по СТО, а за день нужно успеть. Подходя к дому, думала только об одном - появился этот "мерзавец" или нет? Свекровь заподозрила что-то неладное:

- Чего это он глаз не кажет? Не поссорились ли?

- Поссорились.

Опять плохо. Милуетесь плохо. Поссорились - тоже. Ольга чувствовала - нервы сдают. Общаться с ней всё труднее и труднее.

Женька, заспанный, открыл дверь.

- Привет, сестрёнка. Хорошо, что приехала. Тут без тебя никак. Документы-то все на тебя оформлены. Необходимо твоё присутствие. Где? Везде. Серёге позвони, он всё скажет.

- Хорошо, позвоню. Ты мне скажи: Гришка не объявлялся?

Женька приложил палец к губам:

- Тихо. Объявился. Здесь он, спит.

Ольга только сейчас заметила в прихожей огромного размера кроссовки и Гришкину куртку на дверце. Паразит, никогда в шкаф не уберёт. Разулась и в комнату.

- Где? В спальне. Ну, всё придушу.

Гришка спал на их с Игорем кровати, обхватив подушку руками. Женька позади шепнул:

- Не буди. Пусть спит. Только под утро явился.

Ольга прошла на кухню. Разобрала сумки. Достала тетины Настины припасы. Сели завтракать. Женька рассказывал про то, какие проблемы на СТО.

- Да, звонили из магазина, просили передать, что привезли новый товар. Если будет время, заскочи.

Ольга кивнула.

-Поехали на СТО или сегодня выходной?

- Какой выходной, Оля? Этот Воронок, вообще, трудового законодательства не знает. Сам пашет с утра до вечера без выходных и мужиков гоняет.

Ольга засмеялась. Правильный она сделала выбор, назначив его директором.

- А ты уже при деле?

- Нет, пока туда-сюда болтаюсь. Хотя твою "реношку" уже расписал - не узнаешь.

Ольга вскинула брови:

- Надеюсь, не как "старшей по подъезду".

Рассмеялись оба. Проснулся Гришка. Зарычал в комнате: нельзя ли потише. Захлопнул дверь в спальню.

- Это он не знает, что ты приехала, а то бы быстро присмирел.

Ольга поднялась из-за стола.

- Ладно, пойду мириться.

Когда она, предварительно постучав, вошла в спальню, Гришка удивлённо фыркнул:

- Кто это там такой церемонный?

Увидев Ольгу, ехидно заулыбался:

- Олюшка объявилась.

- Я объявилась? Да я и не терялась, а ты, блудный брат, где был?

- Где был, там нет. Что я перед тобой отчитываться, что ли должен, - уже снова злится.

Ольга тоже повысила голос:

- Передо мной можешь не отчитываться. Да, только матери твоей, я, что говорить должна. Она же с меня спрашивает.

Потянулся на кровати, усмехнулся:

- Что "говорить"? Что "говорить"? А то и скажи: одного извела, мол, теперь за другого взялась.

Когда до Ольги дошёл смысл сказанного, в груди у неё что-то лопнуло:

- Это кого я извела? Игоря? Чем же я его извела? Что ты такое говоришь? Я любила его. Любила ..., - прокричала она.

Гришка, очевидно, не ожидая такой реакции, уставился на неё, пытаясь сказать, что он пошутил. Ольга разревелась:

- Идиот! Ненавижу!- бросилась в прихожую.

Женька, видя, что сестра не в себе, загородил ей дверь.

- Не слушай его. Сейчас я оденусь, и поедем к Воронкову.

Понимая, что Женьку ей не "преодолеть", юркнула в ванну. Закрылась изнутри и заревела в голос. Через дверь слышала, как ссорились между собой "братья". Женька жалел сестру:

- Ты что, дурак, что ли? Такие вещи говоришь.

Гришка согласился:

- Ну, дурак, я - дурак. Сморозил глупость. Больше не буду...

Он подошёл к двери:

- Оль, открой.

Ольга заплакала ещё громче.

- Пожалуйста, открой. Я извинюсь...

- Пошёл ты со своими извинениями к чёртовой матери.

- Открой, а то дверь сломаю, - опять разозлился Гришка.

- Не открою. Я голая, - вдруг сказала Ольга. Наверное, дверь пожалела.

- А почему ты голая? - не понял Гришка. - Что ты там делаешь?

- Моюсь.

- Ты не моешься, а плачешь,- Гришка продолжал дёргать за ручку.

Точно сломает.

- Я и моюсь, и плачу,- настаивала на своём Ольга.

- А почему тогда вода не шумит?

Ольга открыла на всю кран с водой:

- Слышишь: шумит?

- Слышу.

- Значит, отвали. Я моюсь.

Когда она вышла из ванны (заодно уж помылась!), Гришка сидел на кухне, курил. Виновато взглянул на неё. Поднялся.

- Ну, прости.- Встал на колени. - Видишь, какой я - хороший.

Ольга невольно потянулась к его волосам. Женька сказал, что ему срочно нужно добежать "в одно место".

- Надеюсь, когда я вернусь, здесь не будет трупов? - спросил он.

- Не будет, - буркнул Гришка.

- Вряд ли так получится, - мрачно пошутила Ольга.

Когда хлопнула дверь, Гришка обнял Ольгины колени.

- Всё, не могу больше!

- Чего не можешь?

- Ничего не могу... И с тобой не могу... И без тебя не могу...

Ольга поворошила его волосы.

- Нельзя! Ты же сам понимаешь, что нельзя.

- Почему? Назови мне хоть одну причину, по которой мне нельзя любить тебя.

- Причина? Есть причина. И не одна, а целых две. Первая причина - твой брат, Игорь, а вторая причина - Антон.

Гришка поднялся на ноги. Заметался по кухне. Попытался закурить, сигарета затухла. Сжав кулаки и челюсти, проговорил сквозь зубы:

- Ненавижу!

Ольга недоумённо подняла глаза:

- Меня ненавидишь?

- Обоих ненавижу. И Антона, и Игоря...

Она покачала головой:

- Глупый мальчик! Давай пока оставим всё как есть, а время всё расставит на свои места. Всё, как есть...

- Это как?

- Мы друзья и партнёры. Ты брат Игоря, я его жена.

- А как насчёт "телохранения"?

- Чего?

- Телохранения...

Ольга рассмеялась:

- Можешь оставаться "телоохранителем", только без фанатизма. Идёт?

- А у меня есть выбор?

- Нет.

- Тогда, идёт... Кстати, пойдём что-то покажу.

Прошли в комнату. Гришка присоединил цифровой фотоаппарат к ноутбуку.

- Я же своё расследование провёл. Смотри!

Ольга увидела на фотографиях джип Игоря, двух мужиков возле него.

- Один, вот этот толстый, Хан. А этот начальник его охраны. А тут ещё один. Я так понял, что это начальник охраны "начальника охраны". Они неразлучны.

Среди лиц, мелькавших на фотографиях, Ольга увидела знакомое лицо.

- А это кто?

- Не знаю. Кто-то из шестёрок. А, что, знакомый?

Ольга согласно кивнула:

- Это один из "боровков". Он приходил за деньгами.

- Всё ясно. Одна шайка-лейка. А вот серый джип Prado, с номером 388.

Ольга задумалась. 'Что же это получается? Хан вполне мог быть заказчиком убийства Игоря. Ещё бы такой конкурент. Эти двое на сером джипе - исполнители. Всё верно. Они надеялись, что деньги в машине. А их не оказалось. Тогда они решили, что деньги у неё. Позвонили. "Боровки" - шестёрки, которых попросили доставить деньги. Непонятно только: почему они не стали "настаивать" на втором миллионе. И непонятно, как со всем этим связан Антон'. Она нервно заходила по комнате. Стала хрустеть пальцами, как когда-то в детстве, когда сильно нервничала. 'Хочешь его реабилитировать? Не выйдет! Игорь ясно сказал: что деньги в кейсе, знал только Антон. Кроме того, только тот знал, куда и по какой дороге поедет Игорь в то утро. А, что касается денег, ему они тоже были нужны. Он сам как-то обмолвился, что потерял столько - до сих пор не отработал. К истории с миллионном он, скорее всего, не причастен. А она-то его подозревала - удобно придумано. Сам дал, сам забрал. И благородно и ненакладно. Или причастен? Не мог же он не знать, что в городе нет такого "криминалитета", как Боров'.

Гришка удивился Ольгиной логике. Это ведь только предположения, доказательств нет (кроме голоса Игоря на диктофоне). Ольга встрепенулась:

- А я не следователь. Мне доказательства не нужны. Я сердцем чувствую. Мне достать этого Хана надо.

Гриша против:

- Это опасно.

- Знаю. Но всё равно надо!

- Да, чуть не забыл. Я, кажется, придумал, как угнать джип Игоря,- заговорщески подмигнул он Ольге.

Ольга оживилась:

- Колись быстрее!

- На Романенко банька одна есть, где Хан любит отдыхать с друзьями и девочками. Так вот туда он ездит, чуть ли не каждую пятницу, на всю ночь и без водителя, только с телохранителем. Машину ставят на стоянку. Стоянка охраняется, но охранники не всегда "бдят", как положено. Смотрят телевизор или спят. Только: куда его потом спрятать? На пасеку гнать далеко. Засветиться можно.

Ольга заулыбалась:

- Всё продумано. К Воронкову на СТО. В какой-нибудь из заброшенных ангаров. Среди хлама кто искать будет. Главное, чтобы глаз поменьше.

Гришка кивнул. Буду искать удобного случая.

Пришёл Женька:

- Помирились? Молодцы. Поехали, дел много.

Вечером вдвоём с Гришкой возвращались на пасеку. Мать надо успокоить. И по "дочке" соскучился. Аннушка в восторге. И мама не нужна. Гришка целый вечер, сидя на крыльце, напевал ей под гитару песни. Особенно дочке понравилась про "шар голубой". Вместе с "папой" она с удовольствием напевала:

Вотета балишня, стоя млюблён.

На ужин, как водится, дядя Паша наливочки вишнёвой "девушкам", а им с Гришкой (мужикам, значит) что покрепче. Когда убирали посуду, тетя Настя завела с Ольгой разговор:

- Зря ты Гришку к себе не допускаешь. Хороший парень, хороший муж и отец будет.

Ольга от неожиданности села на скамью. Помолчав минуты две, сказала:

- Какой муж? Он же брат Игоря!

Тётка Настя пожала плечами:

- Так, ведь, Игоря уже не вернёшь, а ты молодая, тебе мужик нужен. А он так на тебя смотрит, что даже у меня мурашки по коже. Хорошо, что ещё Паша у меня в силе. А то не знаю, что бы делала.

Ольга хмыкнула. Тётка Настасья слегка обиделась:

- Чего смеёшься? Я ещё живая... Меня Паша, если на неделе раза два-три не приласкает, я сама не своя. А ты "неживая" что ли или "деревянная"? Нечто можешь терпеть?

Поднимаясь со скамьи, Ольга обняла тётю Настю:

- Не "деревянная", а, по выражению Гришки, "железобетонная".

- То-то и оно, что "бетонная". Вот и говорю, зря. Бабье счастье оно короткое. Тут каждую минутку ловить надо.

Ольга задумалась. Надо "ловить"! Только знала бы ты, тётка Настасья, что Ольгино "бабье счастье", по какой-то злой иронии, сосредоточилось в человеке, который виновен в смерти её мужа.

До каникул в город почти не наведывалась. Два раза по делам на СТО и в магазин.

В школе работы много. В саду тоже. Женщины работают самоотверженно, но всё равно не справляются. 'Ведите ещё людей'. Одна привела мужа и сына. Всё. Ольга решила создать постоянную бригаду. Довольны. Такие деньги в деревне не заработаешь. Гришка почти счастлив. Оленька всегда рядом. Без него никуда. По "кустам не таскается". Ведёт себя прилично. Только свекровь недовольна:

- Бесстыжая - крутит парнем, как хочет.

и тётя Настя ворчит:

- Дура, ты, Ольга. Счастья своего не видишь.


32

В течение последних учебных недель продумала несколько вариантов новой операции под кодовым названием "Хана хану". Наконец-то долгожданная свобода! Отпуск. Написала заявление с последующим увольнением. Директриса уговаривать - может, ещё вернётесь. Подумайте. Ольга кивнула:

- Может, вернусь. Я вам на ремонт денежек подкину.

С начала июля поехали в город. Ольга взяла с собой ребятишек. После Нового года нигде не были. Два - три раза в К...нск ездили на базар и всё. Зато лес Андрей с дядей Пашей исходили почти весь. Даже до Ведьминого озера дошли. Постоянно грязный, на руках и на ногах ссадины, куртки и штаны разодранные. Видел бы Игорь своего наследника. Не узнал бы. Столько лет пытался "из грязи в князи", а тут всё снова повторяется. И доченька не лучше. Правда, в лес ходить ещё побаивается. Зато дома, во дворе, в огороде и саду полная хозяйка. Живёт какой-то своей жизнью. Другой раз обедать не дозовёшься. Одна управа - "папа". Слово сказал, она тут как тут. В машине ехать им не нравится. Низко сидеть - ничего не видно вокруг. Мать окошки открывать не разрешает. Никакого удовольствия, не то, что с дядей Пашей на лошади, в телеге. Поёрзали, поёрзали и засопели. Правильно. Как говорил Игорь, если не знаешь, чем заняться, поспи. Во сне к человеку приходят хорошие идеи. Иногда. Ольга и сама немножко вздремнула. Не ради идеи, а просто за компанию.

У Женки в квартире идеальный порядок. Ремонт сделал. Сестру и племянников ждал. Решили недельки две побыть в городе, а затем к деду съездить. Тот тоже приглашал. Скучает. Поручив заботу о детях "дядьям", она полностью погрузилась в дела магазина и СТО. Вечерами продумывала детали предстоящей "операции по ликвидации Хана". Не стыковывались некоторые мелочи. А без этого, как известно, может рухнуть любой, самый продуманный план. В первый же день пребывания в Омске позвонила Игорю2:

-Не потерял? Скучаешь. На неделе обязательно встретимся. Сейчас не могу - дела.

В воскресенье решила навестить Антона. Как всегда, без предупреждения. В квартире пустота. Соседка по лестничной площадке сказала: почти не появляется. На даче живёт. Ольга на дачу. Добиралась долго. Совсем разучилась машину водить. Вся Игорева наука зря. Плутала, плутала по просёлочным дорогам. Наконец, упёрлась в нужные ворота. Посигналила. Вышел охранник. Осмотрел машину, Ольгу не только осмотрел, но и взглядом ощупал.

- Дома хозяин?

-Дома. Спит, наверное, ещё.

- Один?

Охранник улыбнулся:

- Кажется, один. Правда, я только утром на смену заступил.

- Можно пройти?

- А вас Ольга зовут?

- Ольга. Откуда знаешь?

Тот хмыкнул:

- Ну, если вы кроме этого: Оленька, Олечка, девочка моя сладенькая, змея подколодная, гадюка болотная, а ещё "глупая баба" и "звёздочка моя", "где ты? чёрт бы тебя побрал, возьми трубку", то Вам всегда рады.

Ольга поднялась на второй этаж. Точно спит ещё. Заглянула в спальню. Шторы задвинуты, жалюзи опущены. Темно. Сопит как младенец. И совесть ни за что не мучит. Тихонько разделась и юрк к нему в постель, к стеночке. Пошевелился, проворчал что-то недовольно, но не проснулся. Ольга потянула на себя одеяло. Только тут сообразил, что рядом с ним кто-то есть. Стал шарить рукой по кровати. Коснулся Ольгиного бедра. Забеспокоился. Дальше пальцами пробежал по ногам, погладил живот, промурлыкал что-то, как довольный кот. Ольга поняла: хочет в молчанку поиграть. Давай поиграем. Стала гладить его грудь, потянулась губами к щеке. Небритый. Что за небрежность! Раньше он себе такого не позволял. Антон уже себя не контролировал. Задышал часто и прерывисто. 'Куда ты, милый? Зачем так торопишься'. Ольга недовольно отстранилась. Стал руками и губами ласкать её грудь, живот. 'Всё правильно делаешь. Только ты какой-то сегодня другой'. Сдерживаться больше не было сил. Наслаждение нахлынуло на них быстро и одновременно. Ольга была ещё в состоянии "нирваны", когда услышала довольный голос:

- Кто ты, прелестное создание?

- Я - твоя любимая женщина,- хотела сказать Ольга, но вдруг прикусила язык. Голос хриплый, низкий. Совсем не узнать...

В это время дверь в спальню отворилась, и Ольга услышала знакомые интонации:

- Я слышу, ты проснулся. С чего это ты сам с собой разговариваешь?

В спальню вошёл Антон. Он открыл шторы, приподнял жалюзи и только тогда посмотрел на кровать. Ольга мгновенно подскочила на кровати и уставилась на мужчину, который лежал рядом с ней, затем перевела взгляд на Антона. Тот с трудом веря своим глазам, спросил:

- Оля? Ты?

Ещё не сознавая до конца, что происходит, она прошептала:

- Я. А это - кто?- и указала пальцем на того, с кем только что переспала.

Оба мужчины с недоумением уставились на неё. Пауза затянулась. Первым прыснул незнакомец, потом Антон. Что произошло дальше, с трудом укладывалось в логику "адекватного мужского" поведения. Антон и мужик одновременно расхохотались так, что у Ольги застучало в висках. Сквозь нахлынувшие слёзы видела, как Антон от смеха стал садиться в кресло, а мужик уткнулся лицом в подушку и издавал какие-то гортанные звуки. От его смеха тряслись не только его плечи, но и ходуном ходила кровать. Мужчины хохотали до тех пор, пока не услышали Ольгины всхлипывания, а затем и рыдания. Смех стал затихать. Кирилл (кажется, так назвал Антон случайного Ольгиного любовника) попытался Ольгу успокоить. Она передёрнула плечами: 'не трогай меня', и заревела ещё громче. Антон, едва сдерживая смех, сказал, что справится сам. Кирилл поднялся, оделся, вышел из комнаты. Антон лёг рядом с Ольгой обнял её, прижал крепко, навалился на неё всем телом:

- Успокойся, Оленька, девочка моя, сладенькая. Успокойся, детка. Я не сержусь, малышка. Совсем не сержусь.

Ольга расплакалась сильнее:

- Не сердишься, значит, не любишь. Смеёшься надо мной, за шлюху меня держишь - друзьям своим подкладываешь.

Антон занервничал:

- Разве же я знал, что ты приедешь. Ты ведь никогда не предупреждаешь.

- А почему не спишь в своей постели?

- Друг приехал с севера. Любит спать, чтобы совсем темно. У них там белые ночи. А у меня шторы только в спальне. Но ты тоже хороша. Как можно не узнать?

- Как тут узнаешь, когда он молчит. И ещё охранник сказал, что ты один. Мне стыдно, а ты смеёшься.

- Да, я сам сначала опешил: понять ничего не могу. Ты и Кирилл вместе. Мысли всякие мелькают. Где? Когда успели-то? Как познакомились? Уже было хотел материться. Но, видела бы ты, Оленька, своё лицо.

Он снова засмеялся.

- Прости, милая, прости.

Ольга, всё ещё всхлипывая, сказала, что хочет пойти в душ. Антон протянул ей свой халат.

- Помочь?

- Обойдусь.

- Ну, я-то чем виноват?

- Спать надо в своей комнате. Не дуйся, девочка.

- Буду!

Когда она вышла из душа, оба мужчины сидели в гостиной, ждали её. При её входе Кирилл поднялся. Представился. Давний приятель и партнёр Антона. Ольга не знала: куда деть глаза:

- Извините.

Улыбнулся.

- Оленька, не надо извиняться, всё было восхитительно. Антон прыснул.

Ольга поджала губы. Сейчас снова заплачу. Кирилл беспомощно оглянулся на Антона. 'Что делать-то?' Тот жестом показал: делай, как договорились. Кирилл продолжил:

- Вообще-то, я тоже виноват. Готов искупить. Оленька, просите, что хотите. За ценой не постою.

Взглянув на Кирилла, Ольга подумала: 'Ничего общего, как я могла его спутать с Антоном, точно как говаривала младшая бабуля "у голодной куме одно на уме". Набравшись смелости, она посмотрела ему прямо в глаза - твёрдо и решительно сказала:

- Я подумаю. Здесь одними деньгами, не откупитесь. Мне "моральная компенсация" нужна, так, что за вами "должок" и за тобой тоже, - она посмотрела на Антона. Тот развёл руками. Это уж само собой разумеется!


Когда вечером прощались с Кириллом, он, целуя ей руку, полушутя, полусерьёзно сказал:

- Оленька, если вас это тип (он указал на Антона) когда-нибудь бросит, позвоните мне. Я приеду, его "урою", а вас заберу в Ханты-Мансийск. Королевой сделаю!

Ольга улыбнулась:

- Спасибо, так и сделаю.

А про себя подумала: если он меня бросит, я его сама "урою". А что касается королевы, заманчиво, но страшно. Игорь тоже из неё "княгиню" хотел сделать. Не получилось.

Антон спросил:

- Почему не останешься у меня?

- Не могу. Дети здесь, с Женькой. Сегодня у них по плану катание на пароходиках и посещение Большереченского зоопарка.

Обратно ехали: Антон за рулём Ольгиной машины. Смеётся: не машина - игрушка детская.

- Сама купила?

- Нет, Игорь подарил на пятилетие совместной жизни. Сначала хотел "Оку", а потом, видно, передумал.

Замолчали. Оставшуюся дорогу каждый думал о своём. Ольга об Игоре.

Как-то днём Игорь позвонил и сказал, что вечером они идут на "благотворительный марафон". Нужно быть готовой к восьми. Она отправилась в парикмахерский салон. Её мастера нет, на больничном, а к другому запись на три дня вперёд. Ждите, если кто-то из клиентов не придёт. Ольга ждала до пяти часов. Наконец, её посадили в кресло. Долго объясняла, что нужно сделать с волосами. Провозились часа два. Бегом домой, а то Игорь уже ждёт. А ещё с няней не поговорила. Впрочем, пусть Игорь и поговорит. У него это лучше получается. На подходе к дому увидела, как во двор на стоянку въезжает машина Игоря. Тоже опаздывает. Оба бегом домой одеваться. А ему ещё в душ. Редкий случай: Ольга была готова раньше его. Он вышел из душа. Бросил ей ключи от машины. Оленька, подгони джип к подъезду. Зайцевы звонили. Ещё за ними заехать нужно. Солнышко, пожалуйста. Ольга взяла ключи. По пути никого не встретила. Не разворачивалась. Ехала по прямой, два раза повернула налево. Где могла поцарапать машину? Это для неё до сих пор остаётся загадкой. Игорь обнаружил царапину утром. Рассердился. Тогда-то он и сказал, что купит ей "Оку" с именными номерами "Осторожно - Ольга". Ольга помнит, что дулась на него целые три дня. Даже ночью его к себе не подпускала. Дура! Если б знать тогда, как мало им суждено быть вместе. Ни минутки не теряла бы.

Антон, почувствовав настроение Ольги, погладил её по колену:

- О чём опять грустит, моя любимая женщина?

Ольга вздрогнула. В голове мелькнула дикая мысль: 'Вот и с Антоном недолго осталось'. Сердце сжалось так, что стало трудно дышать. Антон остановил машину на обочине.

- Тебе плохо?

- Плохо.

- Что случилось?

- Сердце прихватило. Пойдём, пройдёмся. На свежем воздухе будет лучше.

Вышли. Ольга прижалась к нему, чтобы не упасть. Стояли так минут пятнадцать. Проезжающие им машины сигналили. Неподалёку остановилась чёрная BMW. Ольга поняла: это охранник гонит машину Антона. Прижимаясь к его мускулистому телу, Ольга поняла окончательно, что ей всё равно, виновен он в смерти Игоря или нет. Она его любит и плевать ей на то, что обещала мужу.


33

В понедельник у Ольги дела в магазине. Решили оформить новые витрины. Проблема, надо искать помещение побольше. Лидочка развернулась вовсю. Пока думали, рассказала свою историю. На днях, как только товар новый привезла, смотрю: в магазин заходят супруг мой бывший и его нынешняя жена. Ей платье понравилось. Цена интересует. Ценники-то ещё не везде прикрепили. Продавец, новенькая наша, говорит: сейчас спрошу у директора. Они ко мне. Она-то ничего, а он, как меня узнал, так и обомлел. Стоит, ни жив, ни мёртв. Говорю: здравствуйте! Платье жене желаете купить? А он молчит. Она: желаем сначала цену узнать. Я: минуточку. Как бы не знаю, сколько это платье стоит. Роюсь в бумагах. Он молчит. Называю цену. Она руками развела и ему: пошли отсюда. А он стоит, столбом, молчит. Умора.

А вечером звонит на домашний. Ещё не забыл номер. Веришь - нет, говорит: хочу вернуться. Вот сволочь. Увидел меня здесь, пораскинул мозгами. Бабёнка при деньгах.

- Оль, ну почему мы такие дуры? Почему мы любим этих скотов?

Ольга пожала плечами.

- Не знаю... Пойдём пообедаем в кафе напротив.

- Дорого там, Оля.

- Ничего я угощаю.

После обеда, собираясь уходить из магазина, Ольга вдруг увидела, как на стоянке, возле кафе паркуется чёрный джип. Она бросилась к окну. Вышел толстый мужик. Открыл дверцу. Из салона выкатился мужик в три раза толще первого. Хан! Точно, Хан. Какая удача! Прямо, сам в руки идёт. Трое вошли в кафе. Интересно, кто за рулём. Ольга выждала несколько минут. Дверца открылась. Водитель вышел размять ноги. ' Игорь2! Отлично'

- Лидочка, есть дело. В кафе зашли три толстых мужика. Надо узнать, когда выйдут. Осмотрись. Как поймёшь, что они собираются выходить, бегом сюда. Вот так надо!

Ждать пришлось долго. Понятно, такие господа быстро не обедают. Наконец, Лидочка появилась на крыльце. Пошла к перекрёстку переходить улицу. Ольга решила: пора. Она перешла на ту сторону и "задумчиво" направилась к джипу. Уже почти прошла стоянку, когда вдруг услышала за спиной:

- Наташка!

Она оглянулась, постаралась быть искренне удивлённой:

- Игорь? Ты что тут делаешь?

- Хозяина жду, обедает. А ты?

- А я в магазин ходила, - указала на свои витрины, - им продавец нужен.

- На работу устроиться хочешь?

- Да, жить-то как-то надо.

- Значит, с мужем - всё, разбежались.

Она кивнула:

- Развода он, конечно, не даёт. Грозится детей забрать.

Игорь2 сочувственно посмотрел на неё. Взял за руку. Очень кстати. Ольга заметила, как из дверей выплыли Хан и два его подельника. Она прижалась к Игорю2:

- Соскучился по мне?

- Спрашиваешь, - он уже обнимал её за талию.

Столь интимную сцену нарушил голос:

- Игорёк, чем ты занимаешься в рабочее время?

Ольга отпрянула, сделала вид, что смущена, спряталась за спину Игоря2. Игорь2 откашлялся:

- Иди, Наташа, я тебе позвоню.

Но тут заговорил Хан:

- Это твоя знакомая?

- Нет, это моя женщина, - с вызовом сказал Игорь2.

Хан заблестел глазами:

- Очень рад за тебя. Представь нас друг другу.

Ольга решила, что пора "перестать быть слегка испуганной", и вышла из-за спины Игоря2. Она чётко зафиксировала, как взгляд Хана проскользил по ней и остановился на её груди. Игорь2 снова загородил её собой и сказал:

- Её зовут Наташа, и она сейчас идёт домой, - второе, скорее всего, было сказано для неё.

Сделав вид, что она собирается послушаться, Ольга чмокнула "своего мужчину" в щёчку:

- Пока, милый. Позвони...

- Игорь, Игорь, разве так можно обращаться с такими "прелестными" женщинами. В конце концов, если Наташенька торопится, мы можем её подвести, - взгляд Хана теперь остановился на Ольгиных губах.

- Ей недалеко, дойдёт пешком, - настаивал Игорь2.

Но Хан уже подсаживал Ольгу в машину, на заднее сиденье:

- Простите меня, Наташенька, за то, что мой водитель так дурно воспитан. Обещаю его "перевоспитать".

Ольга сделала вид, что польщена предложением её подвезти. Села между Ханом и его охранником. Игорь2 взглядом дал понять, что это ему не нравится. Он рванул с места так, что их резко откинуло назад. Хан, разумеется, чтобы придержать, слегка приобнял Ольгу. Она улыбнулась. Спасибо. Пока ехали на Ольгину улицу, Хан пытался быть галантным и весёлым. Лишь однажды, как бы невзначай, он положил руку на её колено. Ольга взглядом дала понять, что это не совсем удобно. Хан извинился, руку убрал и стал рассуждать о женской красоте. Вдруг машина резко остановилась. От неожиданности Ольга чуть не вылетела на первое сиденье. Хан перестал быть галантным. Загнул так, что Ольга испугалась:

- Ты, что.... ездить разучился.

Игорь2 выскочил из машины, открыл дверцу машину. Сказал телохранителю:

- Выпусти её, она уже приехала!

И хотя до дома было ещё далеко. Ольга решила подчиниться. С Игорем2 ссориться нельзя. Ей без него не справиться.

Что Хан на неё "запал", поняла сразу. Это в её планы вписывалось, как нельзя лучше. Теперь ещё одна "случайная" встреча, небольшая провокация с её стороны. Хан её "насилует", может, даже, "избивает". Игорь2 в бешенстве (что он будет в бешенстве, Ольга не сомневалась, и его сегодняшнее поведение это доказало), и тогда он послушный инструмент в её руках. Надо ждать удобного случая. Что он скоро представится, Ольга не сомневалась ни минуту.

Два дня Ольга обдумывала, что потребовать с Кирилла и Антона за "нанесённое ей оскорбление". Фантазии были разные: от самых простеньких до самых извращённых. Но "путного" так ничего в голову и не пришло. Ладно. Это не к спеху. Сейчас главное - Хан.

Обидно, но "случайных" встреч пока не получалось. Игорю2 не звонила. Пусть поостынет. Он тоже не звонил. Не понятно: почему. Вероятно, сердится. Зато приятно провела время в "кругу семьи". Женька и Гришка так увлеклись племянниками, что не оставляли их ни на минуту. Программа самая разнообразная: от кукольного театра до детского пляжа (когда тепло!).

Позвонил Воронков. Наговорил по телефону каких-то непонятных слов. Голова разболелась. Короче - нужны деньги. Сколько? Миллиона полтора. Опять полтора! Сколько денег в это СТО вбухано, а отдачи пока не рубля. Будет отдача, Олюшка, будет. Начнём работать в полную силу, и деньги будешь грести лопатой. Ольга рассмеялась. От вас дождёшься - по миру пустите! Но денег пообещала. Если так пойдёт дальше, придётся участок за городом продавать. Ещё Тамаре Николаевне на ремонт обещала "подкинуть". Может, Антона потрясти с "королём"? Нет, пока не стоит мелочиться. Обойдусь своими силами. Одна радость магазин стабильно работает. Доходы, правда, не "миллионные", но сам себя окупает, дополнительных вливаний не требует. Только вот помещение не мешало бы расширить. Да и выкупить. Аренда бешеных денег стоит. Не мешало бы и к Лидочке наведаться. Помочь.

Приехала в магазин ближе к вечеру.

- Как дела, подруга?

- Нормально.

- Может, денег подкинешь?

Лидочка ни в какую:

- Ничего не дам! Самим надо.

Ольга смирилась. Придётся снова топать в банк - трясти Игореву заначку.

- Да, кстати, в доме напротив помещение продают. Бывший овощной магазин. Я была там, смотрела: грязно очень, а так ничего - места много.

- Ладно, схожу сама посмотрю.

По дороге спохватилась, что забыла мобильник и сумочку в бытовке. Возвращаться не стала - плохая примета.

Помещение и в самом деле оказалось просторное. Но грязища и вонь. Работы тут непочатый край. С хозяином переговорить не удалось. Будет только завтра. 'Завтра, так завтра. Будет время подумать - потяну я эту ношу или нет'. Увлечённая своими мыслями, она пошла через дорогу "в неположенном месте". Машин не было. Вдруг услышала визг тормозов. Оглянулась, прямо за ней остановился чёрный Land Rower. За рулём был не Игорь2. Из машины выскочил толстый телохранитель Хана.

- Ты что это правила нарушаешь?

- Тороплюсь очень.

- Торопишься... Давай подвезём.

- Не хочу, мне недалеко.

- Садись, тебе говорят - Хан приглашает.

Ольга сделала вид, что напугана, но послушалась. Охранник грубо затолкал её в машину.

- Быстрее давай, а то проезд загородили.

На заднем сидении Хан - один. Ольга присмотрелась. Вместо водителя второй охранник. Тревожная мысль мелькнула в голове: 'Куда дели Игоря2?' Хотела спросить вслух, но, подумав, решила не нарываться.

Как только машина сорвалась с места, Хан облапал Ольгу, зашептал её на ухо:

- Ну-ка, покажи, на что ты способна, женщина моего водителя.

Охранники заржали. Ольга стала сопротивляться. И не только потому, что так было "положено" по её сценарию. Хан сразу вызвал у неё отвращение. Чудовище! Да, как с ним бабы спят?! Хан укусил её за грудь. Больно! Вцепилась ногтями в его жирную рожу. Три багровые полоски остались на ней. Под ногтями у Ольги его мерзкая кожа. Ударил её в лицо. Сильно. Разбил губы. Ольга заплакала. По своему опыту знала, что женские слёзы помогают решить многие проблемы. Хан распалился ещё больше. Разорвал на ней блузку, сорвал бюстгальтер. Увидев обнажённую грудь, как бык, ринулся на неё. Ольга увернулась и двинула ему ногой в пах. Сколько мук перенёс Игорь, обучая её этому приёму. Хан застонал, выматерил её последними словами и заорал охраннику:

- Что сидишь? Помоги!

Машина резко затормозила. Тот выскочил из машины, открыл заднюю дверцу, схватил Ольгу за волосы так, что она от боли завизжала, потом заломил ей руки за голову. Ольга ещё успела укусить его за запястье. Хан уже раздвигал ей ноги. Поняв, что проиграла, Ольга взмолилась:

- Всё! Отпустите меня. Пожалуйста... Я сама... сама всё сделаю. Сделаю, что хочешь. Пожалуйста.- Она почти застонала. Умоляющий тон подействовал на Хана. Он проворчал довольный:

- Давно бы так... А то ломаешься. - И охраннику: Отпусти её.

Ольга села. Оправилась.

- Пусть они уйдут. Я не могу так. Пожалуйста!

Она снова готова была расплакаться. Хан махнул рукой. Оба охранника вышли из машины, плотно закрыв двери. Хан заулыбался. 'Господи, у него даже улыбка гадкая. Противно!' Закрыв глаза, чтобы не видеть эту мерзкую рожу, Ольга стала "показывать, на что способна женщина", которую загнали в угол. Умаяла Хана здорово. Тот не успевал отдышаться. Ей хотелось "затрахать" его до смерти. А что? Бывают же такие случаи, когда у мужиков сердце лопается во время полового акта. Хан, видимо, не из них. Да и сердца у него нет никакого. Пузо да жирная задница. Наконец, он сдался:

- Всё, не могу больше.

Вроде подобрел. Ольга подумала: сейчас отпустит. Но Хан, махнув рукой охранникам, приказал:

- В гарем!

- Куда? - не поняла Ольга,- какой гарем? Ты же обещал...

- Обещанного три года ждут, детка. Поехали быстрей. Что у тебя с машиной?

- Не знаю. Этот джип давно ремонта требует.

- Игорь вернётся - пусть ставит на стоянку.

- А где он? - спросила Ольга.

Хан уставился на неё:

- В командировке, длительной. Так что не жди его. Скоро не спохватится.

Машина, наконец, стронулась с места. Ехали долго. Ольге показалось: в том же направлении, где Антонова дача. Перед огромными железными воротами машина остановилась. Сквозь тонированные стёкла Ольга увидела высокий забор, будку охранника и самого охранника, который держал на поводке двух мерзких ротвейлеров.

Машина остановилась у крыльца огромного трёхэтажного особняка.

- Выходи.

Ольга пыталась сопротивляться. Второй охранник вытащил её рывком из машины, обхватил за талию, зажал под мышкой и потащил в дом. Протащил её длинным коридором. Открыл дверь, сказал кому-то:

- Зинуля, принимай новенькую, - и поставил Ольгу на ноги.

Из-за стола навстречу им стала подниматься "Зинуля", лицом и фигурой напомнившая Ольге Николая Валуева. Ольга обалдела. Осмотрев "новенькую" с головы до ног, женщина (если судить по имени) приказала: раздевайся. Ольга сняла с себя остатки одежды, большая часть её осталась в машине.

- Надень это, - "Зинуля" протянула Ольге какой-то балахон. Видя недоумённый взгляд Ольги, добавила:

- Хан прикажет, будем шить тебе по заказу, а пока одевайся, если не хочешь голой быть.

Ольга надела что-то, похожее на смирительную рубашку.

- Вшей нет? - спросила смотрительница.

- У кого? - не поняла Ольга.

- У тебя? Не у меня же...

- Нет...- Ольга сглотнула комок, подступивший к горлу. Почувствовала, как начинает щипать глаза. Слёзы сами собой полились из её глаз. Женщина удивлённо посмотрела на неё:

- Ты чего плачешь? Здесь, по крайней мере, сыта будешь и обласкана. Хан - мужик добрый, если ему угождать будешь.

- А, если не буду?

- На дороге окажешься. Там быстро поумнеешь. Пошли!

Она повела Ольгу длинным коридором, по лестнице на третий этаж. Эта твоя комната.

- Дверей нет...

- А зачем тебе двери? Здесь все свои. Только женщины. Скрывать нечего. Сядь и послушай инструкцию. Минут пятнадцать смотрительница монотонным голосом зачитывала Ольге, что нельзя: без спросу выходить на улицу, пользоваться мобильным телефоном, кричать, громко разговаривать и браниться с другими обитательницами "гарема", надевать чужие вещи, брать чужие драгоценности, плакать тоже нельзя. Лицо опухнет, Хану это может не понравиться. Всё ложись - отдыхай. Скоро тебя врач придёт, осмотрит. Да, ужин в семь часов вечера. Столовая на втором этаже. Есть захочешь, найдёшь по запаху.

Довольная своим остроумием, "Зинуля" вывалилась в коридор. Ольга заметалась по "комнате". Два на два. Не комната - конура собачья. Дядя Паша Грому сделал летнюю будку красивее и больше этой. В отчаянии она бросилась на постель. 'Что делать? Что делать? Какая же я идиотка! Доигралась! Что теперь будет? Дома потеряют. Детки мои! Женька! Братик! Гришенька, знал бы ты, что вытворяла эта скотина с "твоим драгоценным телом". Она заскулила, как побитая собака. 'Мама, мамочка, милая, забери меня отсюда. Помоги мне! Игорь, милый! Хочу к тебе. Где вы все? Хоть кто-нибудь помогите мне! Вытащите меня отсюда!'

Пришла врач. Хорошо, что женщина. Осмотрела Ольгу, расспросила, составила целую карту. Ольга взмолилась:

- Вы же выходите отсюда. Сообщите, умоляю моей семье. У меня дети. Теперь потеряли, с ума сходят.

Доктор зашептала:

- Сочувствую вам, но ничем помочь не могу.

- Почему? - со слезами в голосе проговорила Ольга.

- Жить хочу. Да и дочь у меня здесь.

- Где здесь? - не поняла Ольга.

- В гареме, у Хана.

- Ваша дочь в этом борделе, а вы на него работаете. Зачем?

- Затем, что видеться с ней хочу. Знать, как ей тут живётся.

- А, как тут может житься? В этом гадюшнике? - Ольга чего-то не понимала. Брать надо дочку и бежать отсюда.

Женщина прижала палец к губам:

- Говорите тише. Здесь могут подслушивать, - потом добавила.- Разве от Хана убежишь. Он из-под земли достанет.

- Дочка-то ваша как сюда попала? Тоже по дороге выкрали?

- Нет. Я виновата. Хотела открыть свою клинику. Денег надо было. Приятельница посоветовала занять у Хана. Я заняла. Клиника прогорела. Вот дочку за долги и забрали. Маленькая такая, черноволосая, на цыганочку похожа. Видели?

Ольга отрицательно мотнула головой:

- Я ещё никого не видела, кроме "Зинули".

Врач кивнула головой и стала собирать свои инструменты.

- Передайте Ниночке вот это, - она протянула Ольге небольшой белый пакетик.- Оставайтесь с Богом.

Ольга в бессильной злобе опустилась на кровать. 'Если сегодня ночью придёт ко мне, я его задушу. В том-то и дело, что не задушишь. Шея у этой гадины в обхвате толще Ольгиной ж...'. Снова навалилось отчаяние. Дважды Ольга стукнулась лбом о подоконник. Боли не почувствовала. Стукнулась третий раз. Сильно. В голове что-то треснуло, Ольге показалось, что вот-вот потеряет сознание. Добралась до кровати, легла и провалилась в мир, в котором нет ничего, даже надежды.


34

Очнулась от того, что кто-то тряс её за плечо. Открыла глаза. Перед ней стояла маленькая худенькая девушка-подросток. Черноволосая.

- Привет, новенькая! Ужин не проспишь?

Ольга покачала головой: не хочу ужинать.

Девчонка не удивилась, а быстро спросила:

- Тебя моя мамка осматривала. Что-нибудь оставила для меня?

Ольга приподняла край подушки. Девчонка вытащила белый пакетик. Заулыбалась. Высыпала себе на тыльную сторону ладони какой-то белый порошок, лизнула, потом втянула его носом. Довольная откинулась назад. Ольга ошалело уставилась на неё.

- Что это? Наркотик? Твоя собственная мать снабжает тебя наркотиками?

Девчонка передёрнула плечами:

- Конечно! А кто это должен делать?

- Но ведь это вредно! Она, что, не понимает, что убивает тебя?

- Убивает! Убивает! Раскаркалась тут. Вот к тебе Хан придёт, приласкает... Тогда не только наркоты, яду запросишь.

И уже совсем спокойно:

- Значит, ты в столовую не идёшь?

Ольга снова покачала головой:

- Не могу, голова кружится.

Девчонка внимательно присмотрелась к Ольге.

- Ого, какая шишка! Кто это тебя так? Зинуля?

Ольга промолчала. Ниночка поднялась:

- Ладно, я пойду. А то без ужина останусь. Принесу тебе что-нибудь вкусненькое. Правда, нам в комнаты носить еду нельзя, но я спрячу. Никто не заметит. А, знаешь, почему стало нельзя? Нет. Сейчас расскажу. Умора! На обед нам давали компот вишнёвый. Одна деваха в комнату унесла. Ягоды съела, а косточка одна на кровать попала. Вечером к ней Хан. Пока то - сё, эта косточка впилась ему в интимное место. Крику было. Девчонку отколошматили и к дальнобойщикам, а нам запретили любую еду в комнату брать. Но на ужин нам компота не дают. Она ушла.

Ольга попыталась сесть на кровати. Получилось с трудом. ' Кажется, я мозги себе стрясла',- подумала она. ' Видно, немного их там было. Конечно, немного. Было бы больше, не попала бы в такую ситуацию'.

Через часок пришла Ниночка. Принесла фрукты, нарезанные дольками, шоколад и даже кусочек сёмги.

- Ешь, тебе сегодня силы понадобятся. Хан новеньких любит. Зато у нас с девчонками сегодня праздник. Выходной. Мы по этому случаю вечеринку устраиваем. Жаль, ты прийти не сможешь. Потом когда-нибудь. Только съешь обязательно, а то увидят - будут орать.

Зинуля то видела, что ты в столовую не пришла.

Ольга кивнула.

- Всё отдувайся тут за нас всех, а я потопала: девчонки заждались уже.

- Сколько вас тут? - спросила Ольга.

Ниночка посмотрела на пальцы левой руки, как будто собралась считать:

- С тобой девять будет. Завтра со всеми познакомишься, если жива останешься.

Увидев испуганные глаза Ольги, она рассмеялась:

- Шутка такая. Первое время будет тяжело, а потом приноровишься. Не знаю, что тебе и пожелать: Спокойной ночи или дожить до утра. Тоже шутка.

Наконец, она удалилась. 'В каждой шутке есть доля правды,- подумала Ольга.- Что делать-то? Ума не приложу. Главное успокоиться. Как учил Игорь? Сесть, поджав под себя ноги. Руки ладонями вверх положить на колени, расслабиться. Дышать только носом. Вдыхать быстро, выдыхать медленно. И так раз тридцать'. Сделала десять. Сбилась со счёту. В висках застучало. Легла. Уснуть бы и не просыпаться. Что-то там ребятишки делают? Мамку ждут. Женька волнуется. Гришка, скорее всего, злится. Антону бы позвонить, тот бы меня отсюда вырвал. Слёзы снова потекли по её щекам.

Ольга дремала, когда за ней пришла "Зинуля":

- Пошли. Хан ждёт.

Ольга встала. Пошатнулась. Смотрительница взвизгнула:

- А, это у тебя откуда? - она пальцем тыкала в Ольгину голову.

Ольга потрогала шишку. Большая. Бровь опухла. Глаз затекает. Ольга усмехнулась. ' Ничего Хану и такая сойду'. "Зинуля", подталкивая её в спину, привела Ольгу в большую, богато убранную спальню.

- Иди в кровать. Сейчас хозяин придёт.

Она вышла. Через несколько минут Ольга услышала, что смотрительница оправдывалась перед Ханом:

- Я её пальцем не трогала. Ты же знаешь, я без приказа ни-ни...

Спустя ещё минуту, в комнату ввалился Хан. В цветном шёлковом халате, как восточный султан. Ольге заранее сделалось дурно. Увидев изуродованное Ольгино лицо, он рассвирепел:

- Ты что с собой сделала? А?

Ольга испугано отстранилась. Сказала первое, что пришло в голову:

- Я упала.

- Упала, говоришь? Ну-ну! Прикажу наручниками к кровати приковать, тогда не упадёшь. Думаешь, меня этим остановишь. Дура. Ложись и попробуй только мне не угодить.

Ольга легла. Хан навалился на неё, коленкой раздвинул ноги. Ольга не сопротивлялась, но и не помогала. Он мучил её часа два. Потом спихнул с кровати на пол:

- Пошла вон!

Ольга голая, балахон остался на кровати, поплелась в свою комнату. Хорошо бы сейчас уснуть и не проснуться...


Наутро она получила неожиданную передышку. Критические дни раньше времени. Никогда Ольга не радовалась так искренне подобным "сюрпризам" своего организма. "Зинуля" доложила Хану, то махнул рукой. Пусть отдыхает, очухается - своё отработает.

Впервые в жизни Ольга жалела, что "месячные" не могут длиться месяц. Через неделю её снова повели к Хану. Вопреки Ольгиным ожиданиям тот начал с комплиментов и подарков. Золотые украшения на шейку, на ручки, на ножки и так далее.

- Ничего для тебя не пожалею, Наташенька. Повтори всё, что делала в машине.

- Не могу!

Почему не можешь, не придуривайся! - он уже снова сердился. - Тогда же в машине могла.

- Тогда в машине я жить хотела...

- А, сейчас что?

- Сейчас ...не хочу...

Хан попытался ласкать её, бесполезно. Со зла он ударил Ольгу по лицу. Из носа потекла кровь прямо на белые простыни. Хан, обозвав последними словами, приказал её увести.

Сколько дней провела Ольга в "гареме" не знала. Сбилась со счёту. Каждый вечер, а то и день - одно и то же. Сначала подарки, уговоры. Потом угрозы, избиение, насилие. Или наоборот. Насилие, избиение, угрозы. Одежду ей так и не выдали. Голая, (плевать на всех!) выходила из "конуры" только по нужде. Остальное время безвылазно находилась в комнате. Даже в столовую не ходила. Девчонки подкармливали её тайком. Перезнакомилась со всеми обитательницами ханского "борделя". Некоторые её осуждали. 'Что ломаешься-то? Чем ты лучше нас?' Некоторые - поощряли. 'Молодец! Не всё коту масленица'. Как-то днём, нарезая тысячный круг по своей комнате, Ольга подошла к окну. Подоконник высокий, но двор видно. Она любила смотреть во двор. Там была хоть какая-то жизнь. Внимание её привлекло движение слева. Огромный чёрный джип въезжал во двор. Ольга присмотрелась. За рулём был Игорь2. 'Слава Богу, жив!' - подумала Ольга. Быстро вскарабкалась на подоконник, попробовала просунуть голову в маленькую зарешеченную форточку и закричала:

- Игорь!

Тот не пошевелился. Не слышит. Далеко, Да и в машине, как всегда, музыка играет. Появились какие-то люди, они шли к машине. Игорь2 вышел, чтобы открыть дверцы. Ольга снова закричала. Оглянулся, как будто услышал. Посмотрел по сторонам. Ольга заорала, что было мочи. Игорь!!! Поднял голову сверху. Сообразил, что кричат из дома. Ольга успела ещё помахать рукой из форточки, как в комнату ворвалась "Зинуля", схватила её за ноги и потащила вниз. Ольга завизжала. "Зинуля" заткнула ей ладонью рот. Чуть не свернула голову. Вытащила наручники. Приковала Ольгу к кровати. 'До приезда Хана будешь лежать'.

Вечером, не удостоив её аудиенцией, Хан приказал посадить непослушную наложницу в карцер. Тёмная, холодная яма с тусклым освещением, деревянные нары.

- Надолго ты запомнишь ханскую любовь! Если выберешься отсюда.

Три дня приносили только воду.

- Посидишь голодом - одумаешься!

Ольга не одумалась. Когда повели к Хану очередной раз, упала в обморок, то ли от голода, то ли от страха. К ней снова вызвали врача, та осматривала Ольгу и сделала ей внутривенный укол в присутствии смотрительницы. Опять получила передышку на несколько дней. Кормили её теперь насильно. Из ложечки. Однажды "Зинуля" намекнула ей, что Хан хочет продать её в придорожный бордель, дальнобойщикам:

- Толку нет с тебя, а так хоть питание оправдаешь.

В то день Ольга серьёзно задумалась о суициде. Только детей жалко.

Вечером Хан сам зашёл к ней в комнату. Заговорил с ней весело:

-Поправляешься? Молодец! Скоро тебе сил много понадобится...

После его ухода пришла Ниночка:

- Слышала новость? У Хана завтра гости очень важные.

- И что?

- Как что? Он любит нас демонстрировать. Хвастаться, значит. И потом за большие деньги нас им подкладывать.

- Такие же, как и он, скоты?

- Да всякие, но бывают и ничего мужики. С утра начнут нас готовить, визажисты, парикмахеры, модельеры. Так что, готовься.

Ольга вздохнула:

- У меня и платья нет. Так и выйду на подиум в неглиже.

- В чём? В чём? Что это за одежда такая? - поинтересовалось подруга.

- Голая одежда,- ответила Ольга.

Та засмеялась:

- Тогда за тебя больше дадут.

С утра в "гареме" началась 'суетня'. К Ольге тоже пришли парикмахер и портной с несколькими готовыми платьями. Кстати, платья недорогие и не самые модные. Точно, не в её салоне куплены. Она вздохнула. Ей бы сейчас то зелёное, французское. Обаяла бы какого-нибудь гостя, он бы Хана и грохнул. Девчонки все возбуждены. Чему радуются, не понятно? Что ими торговать будут. Они смеются:

- Да, всё лучше, чем с Ханом.

Ниночка добавила:

- А меня однажды такой мужик купил! Ласковый, нежный. Он потом ещё с Ханом спорил, говорил, что женщину надо брать лаской, а не силой. Я до сих пор его помню. Только он у нас редко бывает. Антоном зовут.

- Как зовут? - с замиранием сердца переспросила Ольга.

- Антоном! Но сегодня его не будет. Я слышала, как Хан его по телефону приглашал. Тот, видимо, сказал: нет! Потому что наш обиделся и сказал: брезгуешь моим столом и моими женщинами. Что с тобой? Ты прямо побелела...

- Тошнит и голова кружится опять.

- Может, ты беременная? То-то Хан обрадуется.

Ольга брезгливо поморщилась: 'Не дай Бог!'

Перед приездом гостей провели репетицию. Как выйти? Где встать? Как присесть. Могут заставить танцевать. И до стриптиза может дойти. Хан жадный. За копейку, не то, что стриптиз, аукцион устроит.

Когда их выстроили для "дефиле", Ольга оказалась последней.

- Так принято. Тебя ещё не видели. Ты на закуску... счастливая... На новеньких всегда лучшие мужики западают.

Всё происходящее казалось Ольге страшным сном. Хотелось в свою комнату, маленькую, уютную. Теперь даже наручники на кровати были менее страшны, по сравнению с тем позором, который ей предстояло пережить.

Девчонки стали по очереди заходить в зал.

- Пора! - "Зинуля" подтолкнула Ольгу в спину.

Ольга вышла из-за кулисы. Пошла по заранее очерченному кругу. Встала. Присела. Поклонилась. Подняла глаза, обвела мужчин взглядом. 'Блин, даже выбрать не из чего! Разве что вот этот в центре, рядом с Ханом. Не толстый, и не слишком старый. Подмигнуть ему?' Ольга пошла на второй круг. Когда проходила мимо, взглянула пристальнее и увидела, как округлились глаза, выбранного ей, мужчины. Это был... Кирилл. Когда Ольга встала на своё место, три мужчины, в том числе и Кирилл, подняли руки. Хан назвал первоначальную цену. Начался аукцион. То, что происходило перед сценой, Ольга не видела и не слышала. Она видела только руки Кирилла и других мужчин, которые без конца поднимались вверх. Наконец, рук осталось две... потом одна. Ольга замерла, не веря своему счастью: это была рука Кирилла... По сценарию Ольге разрешалось сесть рядом с ним. Далее аукцион продолжился. "Купили" ещё трёх девчонок, среди них Ниночку. Остальных Хан отправил спать:

- Буду решать, что с вами делать. Моим друзьям вы уже не интересны. Значит, и мне не нужны!

Через полчаса их проводили в комнату на первом этаже. Настоящий гостиничный номер "люкс". В центре широченная кровать. Кирилл обнял Ольгу резко, прижал к себе и спросил в самое ухо:

- Ты что здесь делаешь?

Ольга, делая вид, что целует его, прошептала:

- Забери меня отсюда. Пожалуйста! Он украл меня прямо на улице.

Кирилл сжал ей пальцы рук:

- Тихо! Всё сделаю... Только тихо. Нужно позвонить Антону. Они там с твоим братом полгорода перерыли.

- Не нужно Антону.

Он удивился:

- Почему?

- Боюсь я за него.

Кирилл криво усмехнулся:

- На твоём месте, Оленька, я бы не за него боялся, а его... Так, как насчёт позвонить...

- Позвонить нельзя. Тут всё прослушивается и просматривается, а вот SMS-ку отправить можно. Вот в ванной комнате.

Он ушёл в ванную "мыться". Ольга легла на кровать. Сделала вид, что напугана и ждёт. Кирилл вернулся и к ней под одеяло:

- Всё. Получил подробную инструкцию, как отсюда выбраться. Он будет часа через два.

-Так долго!

- Раньше нельзя, нужно дождаться, пока все уснут.

Вдвоём под одеялом просто так лежать - сложно. Чтобы отвлечься, Ольга спросила:

- Надеюсь, вы не сильно пострадали, финансами?

Кирилл поцеловал её в мочку уха:

- Сильно. Но я тоже надеюсь, ...на компенсацию.

Ольга отстранилась:

- Нет уж! Будем считать, что "компенсацию" вы получили авансом. Помните?

- Помню. Конечно, помню. Я человек слова. Сказал, как отрубил.

- Тогда будем считать, что мы квиты.

Он вздохнул разочарованно и согласно кивнул головой.

Ольга уже собиралась вздремнуть у него под мышкой, как услышала звук поцелуя - пришла SMS-ка. Кирилл подхватился и снова в ванную. Вышел. Взглядом показал - одевайся. Пора.

- Нужно выйти с заднего крыльца. Главное проскочить "Зинулю" и двух псов, которые бегают по периметру вокруг дома.

"Зинуля" (вот удача!) спала в своей спальне, в конце коридора. 'Надо же! А, Ольга думала, что она железная. Не спит, не ест'.

Выйдя на заднее крыльцо, Ольга и Кирилл услышали рычание и лаяние двух матёрых псов. Затем послышался то ли крик ребёнка, то ли визг кошки, в период мартовского обострения. Псы, обрызгав морды слюной, ринулись на это звук.

- Быстрее. Пока собаки не задрали Антонова кота. Он нам этого не простит.

- Я сама себе этого не прощу!

- Давай через забор.

- Высоко!

- А что делать?

Кирилл присел. Ольга села ему на плечи, а когда он поднялся, подтянулась руками, порезала ладони, встала на ноги и перевалилась через забор. Очевидно, они неверно сориентировались. Потому что вместо "мягкой" обещанной травы, Ольга свалилась в какой-то кустарник. Ободралась сильно. Прямо на неё в эти же кусты рухнул Кирилл. Дальше - ещё хуже. За кустами оказался ров, наполненный водой. Полезли сквозь кусты, где-то же можно перебраться через эту канаву. За забором послышался лай собак. Кота потеряли, теперь их учуяли. Послышались голоса. Охранники матерятся. Кирилл и Ольга замерли. Вдруг прямо над их головами, по забору с воплями пронеслось лохматое чудовище. Собаки рванулись за ним, охранники за собаками. Ольга невольно прижалась к Кириллу. Тот едва удержался, чтобы её не поцеловать. Выбрались из кустов. Долго на ощупь брели вдоль забора. Наконец, увидели небольшой мосток через ров. Одна досточка. Ольга вступила на неё, покачнулась. Почему-то вспомнилось детское стихотворение про "белого бычка" в интерпретации Аннушки:

Ой, мамичка, мне страшенько! Чичас я упаду.

Мысли о дочери помогли преодолеть страх. Она сделала несколько шагов и оказалась в объятиях Антона. За какое-то мгновение жизнь обрела новый смысл.

- Антон, любимый!

Но он посмотрел на неё "пусто", как он умеет!

- Бегом в машину! Там поговорим!

Машина рванула с места так, что в ушах у Ольги заныли перепонки. Уже на подъезде к городу Антон остановился, перевел дух, осмотрел Ольгу и Кирилла. Усмехнулся.

- Везёт тебе, друг, на мою бабу. Спасибо! Я твой должник! Или ты хочешь получить долг с Оленьки?- В голосе его послышалась издёвка. Ольга напряглась. Знала: такие интонации не предвещают ничего хорошего. Кирилл сказал:

- Всё нормально. Мы квиты.

- Ах, да! У вас же было два часа. Договорились... - пальцы рук, которые держали руль и лицо побледнели так, что видны были в темноте. Ольга испугалась, невольно прижалась к Кириллу. Тот отстранил её и резко ответил:

- Фильтруй базар, я за свои слова отвечаю. Переспал бы я с ней, я бы тебя не испугался. Ты лучше на неё посмотри. Ей в больницу надо. Она вся в синяках и ссадинах. Ты что Хана не можешь заставить уважать себя. С каких это пор он ворует твоих баб. Не на мне зло вымещай и не на ней (он пальцем показал на Ольгу), а на Хане. Или против него слабо! А то давай, подсоблю.

Теперь уже ехидничал Кирилл. Антон дёрнул плечом, резко развернулся, ещё момент, и он ударит Кирилла.

- А, Тристана-то мы забыли! - вдруг воскликнула Ольга, - его собаки раздерут!

Антон, резко развернувшись, полетел обратно. Через полчаса испуганный, перемазанный, но всё же довольный кот уже мурчал у Ольги на коленях. Мужчины успокоились. Ольга попросила:

- Отвези меня домой к Женьке. Там ребятишки.

- Отвезу. Дети у отца твоего в деревне, и Женька там. Но сначала ты мне расскажешь, как ты оказалась в "борделе" у Хана. И без вранья, пожалуйста! Помни, чем быстрее ты мне скажешь правду, тем быстрее окажешься дома.

Ольга погладила пушистую спину кота, тот выгнулся и замурлыкал. Пытаясь сообразить, с чего начать "говорить без вранья", она потянулась.

- Устала. Спать хочу. Может, потом?

- Сейчас!

-Ольга сделала вид, что испугалась и вот-вот заплачет... Раньше на него всегда это действовало. Молчит. Ждёт. Злится. Сейчас, так сейчас! Ольга начала свой рассказ.

- Пошла посмотреть новое помещение для магазина (у меня же магазин свой). Иду через дорогу, не по переходу. Слышу, тормоза визжат. Выскакивают два мордоворота. 'Ты что делаешь? Из-за тебя чуть машину не угробили. Хозяин наш шишку себе набил. Иди - зализывай'. Я в крик. Они меня на заднее сидение, а там Хан. Отъехали на окраину. Он на меня. Охранник, тот, который толстый, держал, а Хан ... Ольга замолчала. Разнервничалась. Кирилл погладил её по руке. Вот и всё. Потом отвезли в "гарем". Ольга в надежде посмотрела на Антона. Поверил или нет? Кажется, нет. Подвёз к какому-то магазину. Написано "Бакалея - сервис".

- Не догадываешься, зачем сюда приехали.

- Нет...

- Круглосуточно работает.

- И что?

- Лапша там дешёвая.

Кирилл хмыкнул. Ольга поджала губу. Антон ждал. Она упрямо молчала. Тот нажал на газ.

- Следующая остановка - морг.

Ольга встрепенулась:

- Почему сразу "морг"?

- Потому что, по пути.

- Ну, слушай. В прошлом году, летом, я познакомилась с мужчиной. Предложил подвести, я согласилась. Встретились пару раз. Потом я поняла - надо заканчивать. А тут, иду из магазина. Слышу: Наташа. Я ему, как Наташа представилась. Слово за слово. Болтаем. Он уже мне снова свидание назначать собрался. Тут Хан со своими телохранителями из кафе выходит. Увидели: познакомь. Игорь меня представил. Они, мол, подвезём. Довезли до дома. Я думала всё. А дня через три ... я уже рассказывала. Дальше всё правда.

Машина снова остановилась. Какое-то мрачное одноэтажное здание. Точно сбоку табличка "Городской морг". Антон посигналил. Вышел заспанный охранник. Антона, видимо, он знал, потому что, здороваясь, протянул руку. Поднимаясь охраннику навстречу, Антон спросил:

- Как дежурство?

- Пока спокойно,- ответил тот, - а что ты хотел?

- Да, труп сбагрить надо, - Антон закурил.

-Труп?! У тебя? Где?!

- В машине.

Мужик подошёл к машине, заглянул внутрь, увидел Кирилла и Ольгу. В глазах Ольги он прочитал ужас.

- Так,- констатировал он, - чей труп, мужской или женский?

- Женский, - Антон указал на Ольгу.

Охранник почесал затылок:

- Женский - это хорошо! Женских... у нас нехватка. Да ещё свеженький, судя по всему, скоро будет.

- Будет. Минут пять подожди...- Антон уже садился снова в машину.

Кирилл осуждающе посмотрел на него:

- Ну, у тебя и шутки!

Антон снова повернулся к Ольге:

- У тебя пять минут. Или говоришь правду, или оставляю тебя здесь.

Ольга собиралась расплакаться по-настоящему, но передумала.

- Правды хочешь? Будет тебе правда! В прошлом году это было, когда ты мне "предложение сделал" к тебе переехать. Помнишь? Мне надо было к адвокату. Подхожу к конторе, а там джип стоит. Один в один, как у Игоря. Только стёкла затонированы. Окно водителя открыто. Я заглянула. На передней панели - собачка. Наша машина?! Царапина на левом крыле еле заметная. Тут водитель стал ко мне цепляться. Его тоже Игорь зовут. Меня Наташа. Поедем вечером покатаемся. Покатались. Я вижу, точно - наша машина. Стала расспрашивать его о хозяине. Он мне и выдал всё про него. Я в милицию на следующий день. Как у господина Исханова мог оказаться наш джип. Следователи мне говорят: ваш муж её продал. Документы у них, подписи нотариуса. Когда продал? Ведь Игорь на нём в то утро уехал. Заранее деньги взял, а в тот день передал ему машину. У него и свидетели есть. А, мне что свидетели. Я-то знаю, что не продавал Игорь ему машину. Вот и решила сама разузнать: что и как? Продолжать дальше или не надо? Может рассказать, как я этого Игоря ублажала, чтобы через него на Хана выйти? Или, может, ты мне объяснишь, почему эта жирная тварь разъезжает на машине моего мужа. Что молчишь? Сказать нечего. Потому что он убил Игоря, и ты это знал. Знал и молчал! Потому-то и меня уверял, что Игоря убили. Права я? А теперь, хочешь, оставляй меня здесь, хочешь, вези сразу на кладбище. Тебе тоже не впервой руки в крови марать.

Ольга видела, как заходили скулы на лице Антона:

- Знал! А тебе не говорил, чтобы ты в это дерьмо не лезла. И Игоря твоего предупреждал, чтобы с Ханом не связывался. Так нет же, он никого не боялся, возомнил себя самым "крутым", прямо Богом.

- "Твоего"? Он, между прочим, и "твоим" был другом. Братом тебя называл. Забыл? А, что касается "крутого", никем он себя не возомнил, но и трусом, в отличие от тебя, не был!

Антон снова побелел, глаза заблестели таким льдом, что Ольга поёжилась. Кирилл, понимая, что ситуацию надо как-то разрядить, сказал:

- Вам сейчас нельзя оставаться наедине.

Потом он обратился к Антону:

- Ольгу надо спрятать, иначе Хан её найдёт через своего водителя. Может, она на время уедет со мной на север. Я её и детей в тайге спрячу. Никто не найдёт.

Антон скривился зло:

- Можешь забирать её хоть совсем.

Ольга возмутилась:

- Никуда меня забирать не надо. Я сама себя спрячу. Ни одна скотина не найдёт, а найдёт - пусть только сунется.

Она открыла дверцу.

- Денег мне на такси дайте и катитесь на все четыре стороны.

Кирилл протянул ей несколько купюр. Ольга взяла две по пятьсот. 'Хватит'. Пошла к зданию. Позвонила в чёрную кнопку. Охранник удивился:

- Вот как хорошо, трупы сами приходят, и носилок не надо.

Ольга попросила телефон. Вызвала такси.

Через полчаса она заехала домой (ключ на месте, в почтовом ящике), взяла свой мобильник, деньги, а ещё через полчаса стояла на дороге, неподалёку от "ханского гарема" и звонила Игорю2. Уже светало.


35

Телефон долго не отвечал. Ольга засомневалась, дозвонится ли вообще. Наконец, в трубке раздался сонный, но такой желанный голос Игоря2. Плача, путаясь и ругаясь, она рассказала ему, "что с ней случилось". Для Игоря2 история с Ханом выглядела так: её украли на улице (это правда), изнасиловали (тоже...почти), привезли в гарем, избивали (абсолютная правда). Видя, что с неё толку не добьёшься, Хан решил оправить её к дальнобойшикам, а перед этим дал возможность своим телохранителям "побаловаться" с ней (собирался сделать). Они "баловались, баловались" да устали (пьяные к тому же!). Уснули. Она сбежала (а что ждать, когда они проснутся?). Стоит где-то на дороге. Не знает, что ей делать. Игорь2 сказал: ждать! Кого? Его. Пока Ольга ждала Игоря2, совсем рассвело. Она спряталась в придорожных посадках смородины. По дороге одна за другой ехали машины. Игорь2 сказал, что будет на серебристой Toйoтe. Доезжая до названного километра, Игорь2 позвонил. Ольга вышла на дорогу, предварительно надорвав в нескольких местах платье. Увидев её, Игорь2 испугался:

- Что они с тобой сделали, девочка?

Ольга расплакалась. Ей было стыдно за свой обман, но в тоже время ей так необходимо было его участие. Пока ехали, Ольга в подробностях повторила ему свою "историю". Игорь слышал какой-то крик. Ему показалось, что кричала женщина в окне, но что? он не разобрал. Там часто кричат женщины.

Он повёз Ольгу не к себе, а на квартиру к матери:

- Она на даче. Здесь искать не будут.

Ольга бросилась в ванну, потом позвонила Женьке:

- Братишка, милый, расскажу потом. Главное - жива! Нашим ничего не говори. Скажи - всё в порядке.

Игорь2 приготовил ей завтрак:

- Ешь и отдыхай. И никуда (слышишь никуда!) не высовывайся. Я скоро приду. Что-нибудь придумаем.

Ольга легла на кровать. От неё пахло детством и мамой. Ольга заплакала, за многие дни не притворно, а искренне.

Игорь вернулся быстро:

- Ну, и шуму там. Ищут тебя, какого-то северянина и джип.

- Какой джип?

- Land Rover.

- А он куда делся?

- Его угнали ещё прошлой ночью в городе. Узнав, что у хозяина будут гости, начальник охраны, поехал девочек свежих поискать. Обычно они по пятницам вылавливают их в баню. Понравились Хану - в "гарем". Нашли двух, "отмыли", как следует. Выходят, а машины нет (Ольга про себя улыбнулась: молодец, Гришка). Не успели эту новость переварить, как тут ты сбежала. А кто этот "северянин"? Считают, что он украл тебя.

Ольга растерялась. Рассказывать о Кирилле Игорю2 в её планы не входило.

- Не знаю. Там вчера их много было. Пусть считают, что хотят ... На тебя подозрений нет?

- Да, вроде, нет. Но я всё-таки подстраховался. Машину дома оставил, а сюда на трамвае.

- О чём задумался?

- Так, кое о чём... Пришла немного в себя?

- Немного.

Потянулся к ней.

- Не побрезгуешь мной после Хана и его дружков.

Он обнял её легонько. Спина ободрана, горит огнём.

- Наташа, моя Наташенька. Помнишь, песня была такая?

- Нет.

- Я тоже, только эти слова и помню.

Сегодня он очень нежный и ласковый. Жалеет её, стерву! Чтобы не чувствовать последней скотиной, Ольга, не смотря на боль, постаралась доставить ему как можно больше удовольствия.

На следующее утро Игорь2 отправился на работу:

- Не приду - начнут подозревать.

Вернулся поздно:

- Ищет Хан тебя, землю роет. Телохранителей своих замордовал. При мне не говорят. Но я вижу. И ко мне присматриваются.

Ольга заговорила о "главном":

- Может, им красного петушка пустить, чтобы забыли про нас с тобой.

- Петушка, говоришь? Да, нет! Я кое-что поинтереснее придумал.

- Поделись?

- Не могу! Нельзя, боюсь сглазить.

Вечером Ольга разболелась. Нервы. Трясло. Тошнило. Кружилась голова. Игорь2 собирался вызвать скорую. Не согласилась. Страшно. Объяснила ему:

- Это у меня лёгкое сотрясение было.

Игорь2 занервничал:

- Хан?

Ольга покачала головой:

- Нет. Сама.

- Ну-ну! - Не поверил.

- Полежи со мной. Погрей меня. Тёплый.

Лёжа рядом с мужчиной, которого выбрала инструментом своего возмездия, она думала: за таких и надо выходить замуж. Прямой, немногословный, готовый ради неё на всё.

Утром позвонил Гришка:

- Ты где?

Коротко объяснила. Гришка решил, безопаснее всего на пасеке отсидеться.

- Берём детей и туда. Аннушка вся изревелась.' К маме хочу!'

- Хорошо! Дождусь своего спасителя и позвоню.

Игорь2 сначала был против. Но потом согласился, что с ним оставаться ей опасно. Сам видел за собой сегодня слежку. И соседка по лестничной площадке говорила, что им интересовались на предмет - есть ли у него женщина?

- Только не теряйся надолго, звони.

Ольга дала ему номер своего телефона:

- Да, и называй меня по телефону по-другому. Ну, скажем Ольга. Это для конспирации.

Игорь2 согласно кивнул:

- Ольга, так Ольга.

Уже поздно ночью приехал Гришка. Представился братом. Получил её из рук в руки. Береги! Улыбнулся. Теперь ни на шаг от неё. Хватит. Три недели глаз не сомкнули.

Когда сели в машину, Гришка проговорил, тоном, не допускающим никаких возражений:

- Переночуем у меня. Я себе новую квартиру снял. Там тебя точно никто не найдёт. Подумаем, что дальше делать.

Ольга согласно кивнула:

- Теперь без тебя никуда! Правда... Знал бы ты, что они со мной делали...

Гришка замер. Уставился в одну точку:

- Убить эту скотину мало.

Вдруг, вспомнив про джип, Ольга спросила:

- Расскажи-ка мне, как ты машину угнал.

Он хвастливо улыбнулся:

- Получилось. Раза три подступался я к нему. Всё не так. То водила за рулём, то на стоянке "бдят" внимательно. А тут ещё ты пропала... Ничему не рад. Думал, ты с Антоном куда-нибудь рванула и "забыла" предупредить. Когда Женька говорит: Антон в городе и тоже тебя ищет. Волновались страшно. А тут случайно это джип увидел у кафе напротив твоего магазина. Решил проследить. Смотрю: самого Хана нет, а только два охранника. Надёргали на дороге тёлок штук пять и в баню. Даже машину бросили не на стоянке, а во дворе бани. Ну, я Женьке позвонил - выезжай навстречу. И всё! Спрятали в ангаре у Воронкова. Он сказал, так его (джип) "прокачаю", что никто не узнает.

На Гришкиной квартире пусто. Из всей мебели один диван и телевизор.

- Ложись спать, не бойся - приставать не буду. Вижу, что на тебе живого места нет.

С утра пораньше примчался Женька. Привёз племянников. Ребятишки, оба, в рёв. Ольга тоже. Парни не выдержали всей этой "сопливости", ушли на кухню - курить. В обед приехал Воронков:

- Вся работа стоит. Ты же денег обещала.

Ольга согласна, надо в банк ехать. Только очень осторожно.

Следом примчалась Лидочка:

- Хорошо, что нашлась, а то я не знала, что и думать. Овощной я всё-таки выкупила. Ругай - не ругай. Ремонт уже делаю. Денег заняла совсем немного. Но на новую партию товара надо бы подкинуть. Два поставщика новых у нас. Ольга и с ней согласна. Поехали, дам денег, и в деревню к тёте Насте - отлежаться надо.

Было решено на связи оставить Женьку. По экстренным вопросам он должен был звонить в назначенное время. Гришка нашёл точку, где была связь. Только МТС. Далековато от пасеки, но на машине туда и обратно вечером прогуляться можно.

На пасеке хорошо. Тётка Настасья встретила Ольгу со слезами:

- Нашлась, милая. И, слава Богу! Уж мы не знали, что и думать. Гриша сам не свой. Мечется туда-сюда, места себе не находит. Сватья (это Варвара Петровна) тоже переживает. Ещё про Игоря не забыто, а тут ты! Всё молчу-молчу... Вижу, не до разговоров тебе. Больная вся. Сейчас Паше прикажу баню топить - буду хворь из тебя веником выгонять.

Варвара Петровна обняла, поцеловала "непутёвую сношку":

- Остепенись. Не влезай в мужские разборки. А то, как бы и тебе голову не свернули.

Ольга улыбнулась:

- Спасибо, мама, можете вы утешить.

Дядя Паша и тот посопел, пошмыгал носом, покурил самосаду и, наконец, изрёк:

-Дуры, бабы! Бить вас надо три раза в день и один раз есть давать. Тогда, может, с вас "путя" будет.

Ольга со всеми соглашалась:

- Хорошо с вами. Люблю вас всех.

Только Гром промолчал. Но по его "нежному" взгляду и лёгкому подрагиванию ушей она поняла, что он рад её возвращению не менее, а, может, и более остальных.

Вечером, когда мылись в бане, тётя Настя ойкала и ахала, удивляясь Ольгиным синякам и ссадинам:

- Бедненькая. Это, каким же извергом надо быть, чтобы так истязать женщину.

Веником хлестать не стала. Ольге и без того сделалось дурно. Прикрыв лёгким халатом, она вывела её на улицу:

- Отдышись. Я тебя отваром напою. Бальзамом медовым натру, и поправишься скоренько.

На свежем воздухе голова закружилась ещё сильнее. Сначала были качели. Они плавно поднимали её вверх и резко опускали вниз. Потом завертелась карусель. Последнее, что услышала затухающим сознанием: 'Гришенька, помоги!' Кто-то (наверно, Гришенька) подхватил её на руки и понёс в дом.

Утром Ольга почувствовала себя гораздо лучше. Отвары и мази подействовали, а ещё дочкины песни "колыбельные". Лежала рядом с мамой до полуночи и пела, пока не уснула. К обеду Ольга совсем расходилась. Поняла - жить будет! Даже в сад наведалась. Ягоды нынче не так много, зато крупная и ухоженная. Жаль зелёная только. Но попробовать одну-то можно. Кисло. Гришка смеётся:

- Аннушку за это ругаю, а тут ты.

Когда настала пора выходить на связь, Ольга напросилась с Гришкой. Как-то душа не на месте. 'Что-то должно случиться или уже случилось'. Выехали на шоссе. Неподалёку от К... ска остановились. 'Здесь берёт'. Гришка позвонил. Женька тут как тут:

- Как себя сестрёнка чувствует? Пока, всё спокойно. Но Лидочка говорила, что в магазин приезжал человек по имени Антон и спрашивал Ольгу. Просил, если она объявится, чтобы связалась с ним.

- Скажи, что я не объявлялась. Не хочу его видеть. Плохой он. Хоть и вытащил меня из ханского гадюшника.

Не успели с Женькой попрощаться, звонок на Ольгин мобильник. Воронков пробился:

- Ну, наконец-то! Как себя чувствуешь? Лучше. Умница. А у меня для тебя хорошие новости. Слышишь меня. Хан попал в аварию. Машина всмятку, три трупа, а он сам при смерти. В новостях передавали. Так, что ему теперь не до тебя. Можешь покидать своё убежище. Оля, ты меня слышишь? Оля? Оля...Опять связь пропала что ли? - телефон отключился.

Минуты три Ольга не реагировала ни на что. Потом услышала повторяющиеся Гришкины вопросы:

- Что случилось? Оля, что с тобой?

Взял Ольгин телефон, перезвонил Воронкову. Тот повторил ему, что знал. Добавил:

- Сам-то я новости не видел. Илюха видел, рассказывал. Джип, в котором Хан ехал, выехал на встречную полосу и прямо под КАМАЗ. Машина всмятку. Люди тоже.

Ольга вдруг пришла в себя, выхватила у Гришки мобильный телефон и закричала:

- А, водитель? Кто водитель был? Что с водителем?

Воронков на той стороне трубки растерялся:

- Не знаю... Оля... не знаю. Сказали, что водитель и два телохранителя скончались до приезда скорой, а Хан направлен в городскую клиническую больницу. Состояние тяжёлое. Всё...

- Серёжа, братец милый, (когда-то она в шутку называла его так), узнай, пожалуйста, для меня. Всё узнай и перезвони. Я ждать буду.

Воронков снова отключился. Ольга стала лихорадочно искать в телефонной записной книжке надпись "Игорь2". Нашла. Позвонила. Тишина. Снова перезвонила. Тишина. Абсолютная тишина. Вспомнила, что у него Билайн. Наверное, не берёт. Закусив губу, молча ждала. Гришка робко погладил её по руке:

- Ты думаешь, это Игорь?

Ольга, стала грызть ногти:

- Он мне сказал, что придумал что-то "интересное". Только рассчитать надо точно! Только бы не он! Я не хотела! Гриша, я так не хотела! Вернее, я не так хотела.

Ждали минут сорок. Почти молча. Гришка обнял Ольгу, гладил её по плечу.

- Успокойся, это, скорее всего, не он. Ты же сама говорила, что он на сером джипе не ездил. В основном на BMW.

Когда перезвонил Воронков, Ольга не в состоянии была нажать кнопку телефона. Ответил Гришка. Ещё не зная, что сказал Серёга, Ольга по Гришкиному лицу всё поняла.


36

На пасеку вернулись поздно. Свекровь покосилась: 'Что можно делать столько времени в лесу, летом, молодым мужчине и женщине?' Но, увидев Ольгино лицо, не посмела высказать упрёки вслух. Ужинать Ольга не стала. Сил нет.' Игорь! Игорь! Зачем ты это сделал? Придумал "поинтереснее"... ничего себе придумка! Лучше бы меня слушал. Спалили бы Хана вместе с его СТО и "гаремом". Устроили бы пожар на всю область, опираясь на классический сюжет и не занимаясь никакой самодеятельностью. А теперь мне всю жизнь оплакивать двух Игорей'.

Поднялась она ни свет не заря. Разбудила Гришку:

- В город со мной поедешь?

Подскочил:

- Конечно!

- Тогда поехали.

Собрались быстро под сонное посапывание детей, ворчание Варвары Петровны: "Опять детей бросаешь на чужих людей, пошатушка" и кудахтанье тёти Насти: "Куда ты собралась, больная? Еле ноги таскаешь".

Пока Гришка "собирал информацию", Ольга металась по своей старой квартире. Гришка оставил её на попечение Женьки. 'Ни на шаг от себя отпускай'. Женька понял, что-то случилось плохое, но расспрашивать не стал. Несколько часов показались Ольге вечностью. Наконец, долгожданный звонок в дверь. Сама полетела открывать. Прямо с порога:

- Рассказывай.

Тот сразу доложил, что узнал:

- Игорь2 был в тот день за рулём. С утра не поладил с Ханом. Какие-то мужики видели, что Хан ударил его в лицо. Он пытался ответить, да охранники помешали. Куда ехали неизвестно. Когда на бетонку выехали, он на полной скорости (180 км/ч, не менее) вылетел на встречную полосу, под КАМАЗ. То ли специально, то ли случайно. Не ясно. Но то, что он виноват, полностью доказано. Хоронить будут в пятницу. Этих двух козлов на Романенко, а Игоря на выезде, за мостом. Зато Хан оклемался, ходить, вряд ли сможет, а жить, говорят, будет. "Не будет!" - подумала про себя Ольга, а вслух сказала: "Уточнить надо, в какой он клинике "выздоравливает"?". Гришка кивнул:

- Обязательно.

Остались до пятницы. Ольга непременно хотела быть на похоронах. Однако, когда приехали на кладбище, не решилась подойти к похоронной процессии. Чувство вины и отчаяние охватывало её всё больше и больше. Увидела у гроба пожилую заплаканную женщину. Мать! Захотелось ей в ноги броситься, прощения просить. 'Не хотела я этого. Видит Бог, не хотела! Даже в мыслях не держала такой вариант "мести". Рядом с матерью другая женщина, моложе. На Игоря чем-то смахивает. Он говорил, что сестра у него есть, младшая, в Медицинской академии учится, а он ей помогает. Помогал, то есть. Ольга застонала. Жалко! Как жалко! Почему она его не остановила. Могла ведь! А где же жена? Неужели не приехала? И сына не привезла с отцом проститься'.

Когда все разошлись, Ольга подошла к могиле. Венки. Живые цветы. Фотография. Сердце защемило сильнее. Стала задыхаться. Гришка заметил:

- Плохо тебе. Давай, уйдём.

- Нет, постою ещё немного. А ты иди. Подожди меня в машине. Я побуду с ним наедине.

- Боюсь тебя одну оставлять.

- Да, что со мной случится на кладбище-то! Иди!

Пошёл:

- Я не в машине, а тут где-то неподалёку у меня дружбан похоронен. Если найду. Давно не был.

Ольга положила на могилу большой букет алых роз. Десять штук. Сегодня наше десятое свидание. 'Прости меня! Прости, что использовала тебя вслепую. Знала бы, что всё пойдёт не по её сценарию...' Позади послышались чьи-то шаги. Наверное, Гришка вернулся. Не выдержал. Или "дружбана" не нашёл. Она оглянулась. Прямо за её спиной стоял Антон. Посмотрел на неё, потом на фотографию Игоря2, спросил едко:

-Твоих рук дело? Ну и как, нравится?

Ольга вспыхнула и резко ответила:

- Он сделал для меня то, что не захотел сделать ты!

Антон усмехнулся:

- Похоже, ты очень жалеешь, что я не на его месте.

Выдержав его "тёмный" взгляд, Ольга, ухмыльнувшись, ответила:

- Очень!

Антон как-то растерянно заморгал глазами, махнул рукой и пошёл с кладбища. Ольга смотрела ему вслед и думала: 'Зачем я так? Ведь, ещё недавно я его любила, а теперь ненавижу и презираю одновременно. Что происходит? Может, права была ведьма, и чары его рассеиваются'.

Чтобы хоть как-то утихомирить мучившую её совесть, решила пойти на девять дней. Но в квартиру подняться долго не решалась. Сидела в машине и смотрела, как собираются на поминки люди и как расходятся. Пора. Поднимаясь на третий этаж, два раза останавливалась. Страшно! И тут же заставляла себя идти дальше. Надо! Навстречу ей спускалась молодая женщина - сестра. Слышала, как она крикнула матери: 'Я в аптеку и обратно!' Дверь оказалось незапертой. Ольга вошла в коридор, затем в комнату. Женщина сидела за пустым столом и смотрела в одну точку. Ольгу не заметила. Чтобы привлечь к себе внимание, Ольга поздоровалась. Женщина увидела её, не удивилась, а шёпотом спросила:

- Ты к нам?

Ольга кивнула. Женщина присмотрелась к ней пристальнее:

- Не узнаю тебя... Ты кто?

- Я... - Ольга растерялась, подбирая "приличное" слово, характеризующее их с Игорем2 отношения. - Я - Наташа...

Женщина вдруг обрадовалась:

- Наташа? Та девушка, которую Игорь любил? А почему ты на похоронах не была? Он ждал тебя.

- Я была, - чувствуя, что вот-вот расплачется, прошептала Ольга, - я сразу на кладбище поехала, постеснялась. А вам Игорь про меня рассказывал?

- Сначала ничего не говорил, а как-то ночью проговорился: Наташа моя, Наташенька (он, ведь, у меня ночью разговаривал).

Ольга кивнула. Успела заметить, пока две ночи с ним была.

Мать продолжала:

- И так несколько раз. Потом уж я выпытывать стала, он и сказал: "Так зовут мою любимую девушку". Я обрадовалась. Говорю: значит скоро свадьба! А он как-то замялся: у тебя, мама, одно на уме. Конечно, одно - внуков понянчить хочу,- она заплакала. Ольга тоже.

- Он мне говорил, что был женат. И сын у него есть.

- Есть сын... Да, мать его увезла в другой город. Вот даже на похороны не привезла и сама не приехала, хотя он ей алименты каждый месяц высылал по десять тысяч. А сейчас не знаю, как будут. У меня таких денег нет. Мне ещё Людочку учить два года, она же на платном.

Ольга решила, что самое время поговорить об "этом самом". Преодолевая презрение к самой себе, она спросила шёпотом:

- Надежда Игоревна (наконец-то вспомнила имя, Игорь2 как-то называл). Можно я вам помогу.

Женщина не поняла:

- Поможешь? А чем же ты мне поможешь? Посуду мы с Людочкой уже прибрали. Спасибо, соседки помогли. А что ещё?- она оглянулась. - Вроде, ничего не надо. В аптеку дочка пошла.

Ольга заробела ещё больше:

- Я насчёт денег имела в виду. Заплачу за Людочку в академию. И внуку вашему на счёт положу. Глядишь, мать-то его и привезёт, как деньги понадобятся.

Мать Игоря грустно улыбнулась:

Да, нечто, у тебя денег много. На себя трать. Ты молодая. А мы уж как-нибудь сами.

Ольга хотела было возразить, но тут пришла Людочка. Немножко угловатая, но, в целом, миловидная девушка. Ольга представилась.

- Мама! Так что же ты не приглашаешь человека Игоря помянуть.

- Твоя правда, дочка! Вот тетеря старая. Сижу соловья баснями кормлю.

Помянули. Ольга стала решительнее:

- За академию всё-таки заплачу. В образование деньги вкладывать выгодно. Людочка будущий педиатр, а у неё, как-никак детей двое.

Удивились:

- Как ты одна с двумя детьми управляешься и ещё работаешь?

Муж, бывший, помогает. Вон, она жизнь-то как людьми вертит!

Покидала мать и сестру Игоря с некоторым облегчением. Понимала, что откупилась, но другого ничего придумать не могла. Людочка пошла её провожать:

- А я тебя на кладбище ещё заметила. Думала, если к нам, то почему не подходишь. Ты ещё с парнем была - красавцем.

- Брат мой - соврала Ольга. - Он тоже Игоря знал немного. Кстати, он и сейчас в машине меня ждёт. Идём - познакомлю.

Людочка засомневалась:

- Стоит ли? Вид у меня неважный. Ревели с мамкой целый день.

- Ничего. Нормальный вид! Пошли.

Ольга видела, как засветились глаза Людочки, когда Гришка вышел из машины им навстречу, представился. Посмотрел внимательно - обе зарёванные. Всё ясно. Поехали. Ольга и Людочка обменялись телефонами.

- Звони. Обязательно звони! - расцеловались.

Весь вечер Ольга не находила себе места. Бездействие угнетало её. Теперь Хан. Эта тварь даже в полуживом состоянии на свете быть не должна. Людочка завтра позвонит. Обещала разузнать всё о его самочувствии.

Вечером следующего дня Гришка подвёз её к областной клинической больнице. С торца есть чёрная лестница. По ней ходит медицинский персонал. (Людочка рассказала, она там была на практике). Ольга надела новенький белый халат и шапочку:

- Идёт мне?

Гришка кивнул:

- Здорово!

Поднялась по лестнице. Никого не встретила. Дошла до отделения. В коридоре никого. На посту медсестра лекарства раскладывает. Скоро вечерний приём. Ольга спросила, можно ли ей проведать господина Исханова. Подошла другая медсестра.' Можно-то, можно. По медицинским показаниям ему теперь всё можно. Но охранник там, он сам решает, кого пускать, кого нет'. Медсёстры указали палату. В отдельном боксе. Ольга приоткрыла дверь, заглянула внутрь. Охранник дремал на стуле, прислонившись головой к стене. Увидев Ольгу, встал.

- Можно к Мише (так девчонки называли Хана в "гареме"), - робко, почти умоляюще, попросила она.

-А вы ему кто? - спросил парень шёпотом.

Ольга сделала вид, что замялась. 'Неужели непонятно'. Парень сообразительный оказался.

- Понятно. Только я вас обыскать должен.

Ольга подняла руки. Обыскивай. Под халатом только лёгенький сарафанчик. Пуговицы на груди небрежно расстегнуты. Охранник стал поглаживать её руками. В районе груди руки задрожали.

- Смелее, - улыбнулась она. - Поверьте - это не самая неприятная процедура, которую мне доводилось переживать в жизни.

Надо же! он покраснел. Прерывающимся голосом прошептал:

- Покажите, пожалуйста, сумочку.

Сумочку? Пожалуйста! Помада, зеркальце, мобильный телефон и упаковка презервативов. Парень прямо обомлел:

- Зачем?

Ольга "засмущалась":

- Так, на всякий случай...

Он открыл дверь палаты.

- Проходите. Только он спит, наверное.

- Разговаривает?

- Плохо, что-то там в гортани повреждено. Врачи к операции готовят.

Ольга вошла в палату. Охранник за ней не последовал, но дверь оставил открытой. Ольга подошла к кровати. Улыбнулась. Сразу вспомнились строчки из песни Владимира Высотского:

И вот лежу я на спине, загипсованный,

Каждый член у мене расфасованный;

Видя, что охранник краем глаза наблюдает за ней, наклонилась к Хану и поцеловала его. Стесняясь наблюдать за столь "интимной" сценой, парень закрыл дверь. Отлично! Хан открыл глаза.

Первое время взгляд его не фиксировал ничего, затем остановился на Ольге.

- Здравствуй, милый! - сказала она громко.

- Узнаёшь меня? - это уже тише.

Взгляд Хана стал осмысленным. В нём проскользнуло удивление и страх. Задвигал пальцами левой руки. Ольга сообразила: ищет пульт вызова охраны. Не успел. Ольга отложила его на тумбочку.

- Извини, что не пришла раньше, - громко.

- Ждала, когда синяки пройдут от твоей "страстной" любви, - шёпотом.

Наклонилась ему в самое ухо, спросила:

- Жить хочешь?

Видя его испуганный взгляд, добавила:

- Тогда не суетись. Охранника я подкупила. Ответишь правильно на мои вопросы, будешь жить. Согласен?

Он моргнул глазами и еле слышно просвистел: да...

Ольга достала из сумочки мобильный телефон. Высветила фотографию Игоря.

- А его узнаёшь?

Хан долго всматривался, потом моргнул и просипел: князь...

- Молодец! Узнал. А теперь хочешь знать, почему ты здесь оказался в таком состоянии? - она полистала фотографии. Нашла, где они с Игорем выходят из церкви. Он держит её на руках. Сунула под нос Хану.

Тот молчал долго. Потом засипел что-то нечленораздельное. Понял.

Она полистала дальше. Нашла фотографию Антона:

- Смотри! Он, какое имеет отношение к смерти Игоря.

Хан смотрел на неё ненавидящим взглядом и молчал. Ольге показалось, что он "вредничает", но потом поняла, что ему трудно говорить.

- Я помогу. Я буду спрашивать, а ты кивай: да или нет.

- Он "слил" тебе информацию об Игоре?

Хан нехотя кивнул: да.

- Ему нужны были деньги?

- Нет.

- Я?

Снова кивок:

- Да...

- А деньги? Кто развёл меня на деньги? Твоя идея?

- Да...

- А он?

- Нет...

- Всё ясно. Я и без тебя всё знала. Хотела удостовериться. Так, когда ты должок намерен возвращать?

Хан округлил глаза и вдруг просипел ясно и чётко:

- Су...а...

Ольга улыбнулась:

- Не надо нервничать, милый. Береги себя. Я ещё наведаюсь. А, насчёт долга подумай.

Она вышла из палаты, "забыв" положить пульт вызова на место. Мало ли что у него на уме. Охранник проводил её пристальным взглядом, но в палату не пошёл. Без вызова - побоялся.

В машине скомандовала:

- Поедем к нотариусу, Рудольфу Ивановичу. Консультация нужна.

Дождавшись, когда тот освободится, Ольга кратко изложила суть проблемы: Хан тогда её на миллион развёл. А сейчас он при смерти. Ни сегодня - завтра сдохнет - кто ей тогда деньги вернёт?

Рудольф Иванович задумался:

- Это, Оленька, больших денег стоит, одним процентиком не обойдётся. Процентов пять-десять придётся отдать.

Ольга согласно кивнула. Как там в песне поётся: "мы за ценой не постоим". Нотариус пообещал связаться с "нужным" человеком и перезвонить ей. Всё поехали домой. Мыться хочу в бане и спать. В лес хочу. Надоели люди.


37


Дома хорошо. Сходила на могилу Игоря. Доложила. Посоветовалась. Ума не приложу, как с Ханом окончательно покончить. Игоря2-то теперь нет. Гришка, конечно, ради неё пойдёт на всё. Но тоже любит заниматься самодеятельностью. Наутро зачем-то потащилась на Ведьмино озеро. Красиво, как тогда. Тишина и покой. Вода прозрачная, как девичья слеза. Любой может обмануться. Вспомнила легенду, которую рассказывал ей тётя Настя.

Давным-давно жила в этих местах девушка необычайной красоты. Звали её не то Антонида, не то Антонина. Много женихов сваталось к ней. Но сердце её было холодно, как весенняя вода в реке. Как вдруг в селе появился молодой красавец - купец. Щедрый был. Сыпал деньгами налево и направо. Обольстил всех молодух и девок в округе. Дрогнуло сердце и красавицы Антониды - Антонины. Влюбилась она. Да так страстно, что потеряла голову. И, когда купец предложил ей бежать с ним в "дальние края" и жить с ним невенчанной, согласилась. Долго ли коротко ехали, то неведомо. Только остановились они на ночлег в лесу. Подальше от людских глаз. На том самом месте, где сейчас болото. Разбили шатёр. Ели, пили, любились. А наутро он ей говорит: 'Жди меня здесь, а я поеду дорогу разведаю. Заодно посмотрю, нет ли за нами преследователей'. Расцеловал её, сел на коня и сгинул. То ли зверь его лесной задрал, то ли люди лихие прибили. А может, и сбежал он. Казна-то с ним была, в мешке к седлу приторочена. С тех пор и ждёт Антонида - Антонина своего возлюбленного. К людям возвращаться не захотела. Плачет. Уже целое озеро наплакала, а его всё нет и нет. Вот уже ведьмой стала, а всё тоскует. Бывает, едешь мимо болота, а там всё равно, что стон или вой какой-то. Как увидит одинокого охотника или грибника, какого заезжего, так и манит его, манит, пока не утопит в своих слезах. А потом вздохнёт обиженно: не он, мол, это - и снова плачет. Сколько мужчин там сгинуло! А ей всё неймётся. Ждёт своего, единственного, возлюбленного. А ещё говорят, что женщины в том болоте не тонут. Вот только убедиться в этом ни одна женщина не посмела.

Походила вокруг болота. Тут, оказывается, к берегу просека широкая ведёт прямо с дороги. Они тогда с Игорем её не заметили. С другой стороны шли. Вот и палка -осиновая валяется, на том же месте, где Ольга её бросила. Та самая, которая не подвела, помогла ей вытащить Игоря. Ольга погладила её, как старую подружку. Если понадобится, послужишь мне ещё раз. Палка согласно хрустнула.' Ветки сухие, а ствол ещё крепкий - послужу'.

Отдохнула три дня. Духу набралась и снова - город. Дел море.

По приезде в город узнала от Женьки, что звонил какой-то Рудольф Иванович, просил срочно перезвонить, как объявишься.

- Ни какой-то, а очень милый Рудольф Иванович, от него зависит, получу я обратно свой миллион или нет.

Перезвонила. Договорились встретиться с "нужным" человеком. Этим человеком оказалась женщина лет сорока пяти. Она обрисовала Ольге ситуацию. Большая часть имущества господина Исханова записано на его жену и детей. Но есть один дом за городом, который Хан завещал своей любовнице. Вот только имя этой любовницы ещё не вписано, он суеверный. Если нам удастся заполучить это завещание и внести в него имя любовницы, всё будет "о-кеюшки", как говорит Задорнов.

- А нам удастся "заполучить" это завещание?

- Не знаю. Надо встретиться с частным нотариусом господина Исханова. Хорошо ему заплатить, обеспечить его алиби и всё...

- Ну, так, разыщите этого нотариуса, я пойду на все его условия.

Женщина мило улыбнулась. Не надо никого искать. Этот нотариус - я. Да! Подумала Ольга: "шок-это по-нашему"...

Дальше - интереснее. Дом, о котором шла речь, оказался ничем иным, как ханским "гаремом". Ольга заволновалась. Вот бы прийти туда в качестве хозяйки. Девчонки бы обрадовались. Такую грандиозную "вечеринку" бы устроили! А Зинулю на цепь, в кандалы, и всех охранников через неё пропустить. Кстати, настоящее имя этой любовницы: Умарова Зинаида Умаровна. Вам это ни о чём не говорит? Ольга пожала плечами: вроде, нет. И тут же - как вы сказали? Зинаида? Зинуля!!! Ольга расхохоталась так, что оба нотариуса решили, что у неё кратковременное помешательство. Не скоро успокоившись, Она посмотрела в глаза женщине-нотариусу и решительно сказала:

- Какую бы Вы сумму не назвали, я дам Вам вдвое больше, если этот дом будет моим.

Женщина с восхищением посмотрела на Ольгу.

- Но помните, что завещание имеет силу, в случае смерти господина Исханова, а пока, насколько я знаю, он жив.

- Вот именно, пока. Но это ненадолго. Я вас уверяю,- и чтобы не посчитали её слишком кровожадной, добавила с "огромным сожалением",- я была у него в больнице -он так плох! так плох... Не знаю, доживёт ли до конца недели.

Рудольф Иванович и женщина-нотариус тоже "сочувственно" покачали головами. Что делать? Все мы под Богом ходим.

И всё-таки, как "спалить" Хана придумала не она, а Гришка. Четыре станции технического обслуживания должны загореться одна за другой. Для этого надо немного керосина, пакли, трёх-четырёх исполнителей и, конечно, деньги. Всё хорошо! Да где их взять исполнителей-то? Люди нужны надёжные, чтобы не проболтались и чтобы не попались. Посидели, подумали. Поехали к Воронкову. Думай - не думай, надёжней Игоревых друзей нам команды не найти.

Пока Ольга излагала "старшему братцу" суть проблемы, тот выкурил пачку сигарет. За всё время Ольгиного рассказа он не сказал ни слова, а только смотрел на неё и качал головой. Затем встал, отозвал Гришку на улицу. Ольга видела из окна будущего директорского "офиса" (так мужики в шутку называли его кильдым), как он отчитывал Гришку. Тот молчал, понуро опустив голову. 'Не согласится, - подумала Ольга. - Правильно. Это не его война'.

Наконец, мужчины вошли в помещение. Серёга подошёл к ней:

- Оля, ты сейчас немедленно (слышишь меня, говорю по слогам не-ме-дле-нно) едешь домой, к себе в деревню. Кстати, на днях твоего отчима видел - болеет очень. И забываешь обо всём, что здесь мне наговорила.

Ольга разнервничалась:

- Хорошо тебе говорить "забываешь". Ты ханской плётки не отведал, и эта паскудная "Зинуля" не пихала тебе в рот возбуждающие таблетки, чтобы ты хоть как-то отвечала своему насильнику "взаимностью".

Серёга махнул рукой и вышел:

- Я всё сказал!

Когда ехали обратно, Гришка взял Ольгу за руку:

- Не переживай. Он согласился. Но при условии, что ты к этому не будешь иметь никакого отношения. И меня отругал, за то, что я своей идеей не с ним поделился, а с тобой. Ты ничего не должна была знать. Это "мужицкие" разборки. Поняла?

Ольга утвердительно кивнула:

- Я согласна, Гриша, согласна. Только прошу: очень продуманно, осторожно. Не так, как Игорь2. Они же все семейные, у них дети. На мне и так грехов много.

Гришка улыбнулся:

- Всё будет хорошо. Кстати, я тут Илюхину жену видел, Иринку, она, по-моему, беременная. Съездила бы к ней. Хватит тебе на неё дуться.

- Да я и не дуюсь вовсе. Мы квиты. Но видеть её не хочу - стыдно!

Гришка удивлённо взглянул на неё:

- Творите, что попало, а потом вам стыдно.

Ольга огрызнулась:

- А, вы, так не творите! Творите не хуже нас. Только вам стыдно не бывает...

Наутро Гришка отвёз её на пасеку. Здесь ты в безопасности. Дяде Паше наказал: шаг вправо, шаг влево - расстрел. Пусть садом занимается и школой. Воронков ей на ремонт деньжат подкинул. Первая месячная прибыль. Вечером уехал.

Ночь Ольга не спала. День металась по пасеке, как волчица, у которой отобрали волчат. Вечером вдруг успокоилась, перемыла всю посуду, вытопила баню, напекла блинов. Тётя Настя с дядей Пашей весь день сено ворошили. Свекровь с внуками. Удивились все. 'Всегда бы была такая, Олюшка. Прямо не налюбуемся'. Только ночью опять накатил страх. Поймала себя на мысли, что хочет помолиться. 'Гришенька, милый, Серёжа, ты мне, как брат, берегите себя'. Берегите. Наутро отправилась пешком в школу, деньги понесла. Тамара Николаевна обрадовалась:

- Деньжищи такие! Мы на них спортзал отремонтируем. Вы не против?

- Конечно, нет. Спортзал-это хорошо! Дети должны расти здоровыми.

Попробовала позвонить в город Женьке на домашний. Никто не берёт трубку. Сотовый молчит. И так ещё три дня.

- Всё, еду в город,- решила Ольга. - Завтра на утренней электричке.

Солнце уже почти село за горизонт, когда она услышала шум подъезжающей машины. Выскочила на крыльцо. Дядя Паша открывал ворота. Голубой Ford - самая лучшая в мире машина - въезжал во двор.

Встречать его высыпали все: тётя Настя, свекровь, Андрей, Аннушка, Гром и даже Мелкая. Ольге не терпелось его порасспросить подробно. Но возможности не было. Лишь мельком спросила: 'все живы?' Гришка отрицательно покачал головой, но, видя, как помертвела Ольга, спохватился:

- Чего ты? Чего? Хан представился. Не перенёс, бедняга, потери четырёх своих станций.

И только поздно вечером, когда все легли спать, он рассказал Ольге, как всё произошло. Труднее всего было Воронкову. Он должен был поджечь самую большую станцию на Романенко. Там персонал большой и даже ночью работают. Дали ему в помощники Женьку. Тот отвлекающий манёвр производил. Типа приехал машину сестре "прокачать". Те все возле него собрались. А тут пожар. Женька им даже тушить "помогал". Следующий Хромов (и он был?!). Далее я. Проще всех было Илюхе. Мы его как будущего отца семейства на самый лёгкий участок поставили. Когда, до него дошла очередь, его СТО была пустая. Им позвонили: приезжайте, пожар тушить. Пока ехали на чужой пожар, своя СТО сгорела.

- А, как Хан-то узнал о пожаре?

- По телевизору. Ему в тот день "друзья" телевизор в палате установили. Врачи разрешили. Кто же знал, что он такой впечатлительный. Как услышал - ему плохо. Врачей понабежало, но бесполезно. Инфаркт.

- Хорошая это штука: инфаркт, - подумала Ольга. - Теперь можно спать спокойно.

- Да, Оля, ты там что-то про деньги говорила. Не вздумай мужикам предлагать - обидятся.

- Как же так! Они жизнью рисковали!

- Вот поэтому и не вздумай!

- Как же мне их отблагодарить тогда?

- Серёга Воронков сказал, что самая лучшая награда - это, когда Оленька живёт и жизни радуется без всяких "бредовых" фантазий.

Ольга расслабилась: 'Кончились мои "бредовые" фантазии - все. Или почти все? Что делать с Антоном, она так не решила'.

В конце недели Ольга решила навестить отчима. Что-то Серёга там намекал - болеет очень. "Всем семейством" погрузились в машину. Поехали дедушку проведать. Свекровь не довольна:

- В качестве кого Гришку туда везёшь?

- Я везу! Это он меня везёт. В качестве водителя.

- Ой, ли? И я с вами. Свата проведаю, а там домой, хоть на месяц. Сердце изнылось: как там дом, корова, Лешка с Маринкой?

Дома всё по-прежнему. Во дворе не метено, в огороде не полоно, в доме чужая женщина. Отец и, правда, приболел. "Печёнка разбушевалась". Но, увидев Ольгу и внуков, взбодрился. Ольга повздыхала - повздыхала и принялась за работу. За делами, воспоминаниями и встречами с одноклассниками две недели пролетели не заметно. Всё пора и честь знать. Работать надо!


38

Лидочка закончила ремонт в новом помещении. Нужна помощь. Ольга погрузилась в работу. Новые витрины, подиум, тонированные кабинки. Чтобы всё как в "лучших салонах Парижа". Москва, Петербург, Анкара, Варшава. Не жизнь, а сплошная гонка. Ко дню города приурочили открытие нового салона. Работали по привычной схеме: реклама (теперь уже на нескольких каналах), модные журналы и буклеты, "осенний показ мод".

Позвонил Рудольф Иванович. Сказал, что был в качестве её представителя, на чтении завещания господина Исханова. Странно, но никто не удивился его бредовой идее "подарить" ей "гарем". Только спросили: 'Кто такая? Почему не знаем?' Да ещё Зинаида Умаровна возмутилась: почему ей ничего не завещано. У них оказывается с Ханом ребёнок общий. Инвалид. В интернате для детей-инвалидов проживает. Но вступит завещание в силу только по истечению полугода. Придётся подождать. Подожду... Чего уж там!

Сутки перед открытием салона они с Лидочкой почти не выходили из магазина. Там же ели, там же вздремнули часика по два и снова за дело. Зато всё прошло отлично. Народу было много. "Дефиле" получилось очень красивым. Сразу продали семь платьев. Лидочка ликовала: 'Если так пойдёт дальше...'. Среди посетительниц Ольга увидела Ларису. Та удивилась:

- Ты здесь хозяйка? А я и не знала. Была раза три, даже платье купила.

- Пойдём, подруга, я тебя по старой памяти сама обслужу.

Лариса долго мерила самые дорогие платья. Было видно, что ей это доставляет удовольствие.

- Возьму эти два. Пока деньги есть.

- Ты на работу устроилась?

-Что ты! Я и работа - это вещи несовместимые.

- Так и сидишь на шее у Антона?

- Сидела, да кончилась лафа.

- Что так?

- Жениться собрался. Со мной разводится. Вот в качестве отступного мне денег подкинул и машину новую купил.

- Жениться? - Ольга остановилась. - Опять! На ком?

Нашёл какую-то пигалицу малолетнюю с ребёнком. Говорит: 'усыновлю, воспитаю, будет, кому наследство оставить'. А ты ничего не знала, что ли?

Ольга проглотила ком в горле:

- Не знала... Да, мы давно с ним разбежались.

Лариса ещё тарахтела об общих знакомых, когда Ольга вдруг поняла: день и вечер испорчен окончательно. 'Жениться надумал! Ну, и пусть... Ей нет до него никакого дела. Она его не любит. Он, скорее всего, её тоже. После той памятной встречи на кладбище ни он, ни она не пытались связаться друг с другом'. К ночи она поняла - аутотренинг не действует. Лариса сказала, что он с "пигалицей" с апреля. Значит, когда он её из ханского "гарема" вытаскивал, - это было не более, чем дружеское участие. А, она-то думала, что он искренне за неё переживал. Стоп! И когда она с Кириллом "переспала", Антон уже тоже "пигалицу" имел. То-то он всё в шутку обратил, а потом ещё сцену ревности в машине разыграл перед ней и Кириллом. К себе не пригласил, хотя знал, какая ей опасность угрожает. Ночь не спала. Вертелась на кровати так, что Женька два раза заходил к сестре в комнату:

- Оля, случилось что-то?

- Случилось! Ещё как случилось - меня Антон бросил! Она заплакала...


Утром, пока Женька спал, она взяла машину и поехала к Антону. Просто в глаза ему посмотрю и молча уеду. На сей раз плутала меньше. Охранник ворота не открыл. Осмотрел её снова с ног до головы и предупредил:

- Антон Николаевич - не один.

- Знаю,- Ольга дерзко посмотрела ему в глаза. Тот отступил.

Прошла в дом, поднялась на второй этаж. Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Открыла дверь в спальню. Антон и "пигалица" мирно спали. Он, как всегда, заложив руки за голову, она - у него под мышкой. Ольга закусила губу, чтобы не завыть от злости и обиды. Ну, что он в ней нашёл? Блондинка - крашеная. Носик курносенький, значит, к старости растолстеет. Грудка как у подростка... Девушка открыла глаза. Минуты две они смотрели друг на друга, не решаясь ничего сказать. Наконец, "пигалица" сказала: ой! и толкнула Антона. Он проснулся. Увидел в дверях Ольгу, резко сел на кровати:

-Ольга! Ты что здесь делаешь?

Ольга молчала. Он занервничал, потянулся за джинсами. Не дотянулся и сказал резко:

- Выйди! Мне надо одеться!

- Что?! Это ты кому? Ей или мне? - она снова закусила губу.

Антон поднялся и под пристальным взглядом Ольги стал одеваться. Девчонка на кровати замерла. Он посмотрел на неё, наклонился, поцеловал ей руку и ободряюще прошептал:

- Светочка, девочка, побудь здесь... Я скоро!

Не успели выйти из комнаты, как Ольга влепила ему пощёчину. Собиралась - вторую, но он перехватил её руку. Хватит! Мерзавец! "Девочка моя, Светочка" - передразнила его она. Хоть бы слова другие подбирал. Он разозлился:

- Извините, на филфаке не обучены. Как в школе научили, так и говорю!

- Ненавижу тебя! Знаю. Ничего нового пока от тебя не услышал.

Ольга почувствовала, как кровь прилила к голове. В висках застучало. Чтобы не упасть, села на диван. Растерянно посмотрела по сторонам и прошептала:

- Ты меня совсем разлюбил?

Он сел перед ней на корточки (как обычно!), усмехнулся:

- Ну, скажем, я немного "поостыл" в своих чувствах к тебе.

Она протянула руку, потрогала его лоб. Тёплый.

- Это от любви к ней?

Он убрал её руку:

- Это от того, что я ещё живой.

Встал. Закурил. Зачем это он сказал "ещё живой"? Намекнул на их последнюю ссору. Ольга поднялась. Направилась к двери. Уже в спину услышала:

- Ты зачем приходила-то?

Она оглянулась:

- Убедиться.

- В чём?

- Что ты - подлец!

Он расхохотался:

- А что, я всю жизнь обязан пресмыкаться перед тобой?

- Не надо пресмыкаться? Но сказать бы мог! Почему я это должна узнавать от других? Ларисе хоть "отступного" дал..., а меня, как пыль, с домашних тапочек стряхнул, и всё.

Он покачал головой:

- Оля, Оля! Я всегда знал, что мои деньги ты любишь больше меня. Оставь свои фокусы и истерики для других. Я тебя давно знаю! Говори, что хочешь и разойдёмся по-хорошему.

Ольга и в самом деле начала всхлипывать и швыркать носом.

- Что хочу? Я ещё не знаю, что хочу... - она стала нервно грызть ногти. Когда-то "младшая бабуля" говорила, что эта "плебейская" привычка передалась ей от отца. Отдёрнула руки.

- А, вообще-то, знаю! Хочу вечер романтический... прощальный... в ресторане... один на один. И чтоб никого - только ты и я...

Увидев удивлённое лицо Антона, она поправилась:

Нет. Не в ресторане. На природе где-нибудь. Но чтобы только ты и я!

В голосе её уже звучала мольба. Антон растерялся...

Провожая её по лестнице, он произнёс:

- Сегодня - завтра вряд ли получится. Дел много. Давай я тебе на неделе позвоню и договоримся. Хорошо?

Ольга кивнула. Попыталась улыбнуться, криво получилось:

-Хорошо... Ты выбираешь время, а я - место?

Она выжидательно смотрела на него. Он кивнул.

Вдруг Ольга заметила Тристана. Кот шёл по лестнице вверх. Подошёл к её ногам, стал тереться о них, приветственно замурлыкал. Ольга взяла его на руки. Поцеловала. 'Хоть кто-то в этом доме меня ещё любит. Я его заберу! Ты ей (она указала наверх) другого купишь. Белого, пушистого, как она сама. И не смей возражать!' Он и не возражал. Бесполезно. Он позвонит, в этом она не сомневалась, но сможет ли она выполнить всё, что задумала...

Он позвонил в среду, как и обещал "на неделе", сказал:

- Я готов. Встречаемся завтра в кафе "У камина", в два часа. И до самого утра я твой.

Ольга вздрогнула, услышав "завтра". Сердце заметалось по груди в надежде отыскать укромный уголок. Не нашло и замерло в самом центре, на какое-то время перекрыв дыхательное горло:

- Завтра, так завтра... - откашлявшись, сказала она в трубку, а про себя подумала, - в конце - концов, ты сам назначил это день.

Она позвонила Гришке:

- Приезжай - надо посоветоваться.

Выслушав Ольгу, "братья" молчали долго. Первым заговорил Женька:

- Оля, ты не сможешь это сделать. Антон не дурак, он тебе не поверит. Как бы тебе не оказаться в своей же собственной ловушке.

Гришка тоже против:

- Лучше уж киллера нанять.

Ольга обречённо вздохнула:

- На войне, как на войне. Как сказал русский поэт: "...каждый в бой иди, А бой решит судьба".

И тоном, не терпящим никаких возражений, она добавила:

- Вопрос не стоит: да или нет? Он звучит несколько иначе: или вы со мной, или я одна?

"Братья" одновременно наклонили головы.

В два часа двадцать минут (Ольга решила, что для такого случая больше опаздывать неприлично) Женька высадил её "с вещами" "У камина", где уже ждал Антон.

- Куда едем?- улыбаясь, спросил он.

Ольга "чмокнула его в щёчку" так страстно, что он вздрогнул:

- Прямо, милый. Прямо! А про себя додумала: в Ад.


39

Как только выехали за город, Антон сбавил скорость и спросил:

- Зачем тебе это надо?

Ольга прижалась к его плечу:

- Это мой последний шанс. Я обласкаю тебя так, что ты забудешь обо всём на свете, в том числе и о своей Свете. Смотри, я уже тебе стихи слагаю...

- Только давай условимся. Моя женитьба - дело решённое. Остальное ты всё в силах изменить.

Ольга задумалась:

- Что значит "остальное всё"? Мне не нужно остального ничего, мне нужен ты.

Она поцеловала его в плечо, провела рукой по ноге от колена вверх и обратно. Потянулась рукой к ремню. Он забеспокоился:

- Оля! Что ты делаешь? Я же за рулём.

- Ну, так выпусти его хоть на минуту, - она уже расстегнула ремень, стала вытаскивать заправленную футболку. - Сейчас я тебя поцелую в животик ...

- Подожди. Хоть съеду с дороги, а то машины одна за одной.

- Не хочу с дороги! Хочу прямо на дороге,- закапризничала она.- Всё равно стёкла затонированы.

Но он всё-таки съехал с дороги в придорожный лесок. Ольга поняла: боится повторить судьбу Игоря2. Ждёт от неё подвоха. 'Что-то ты, милый, историю плохо знаешь. Твоя участь иная'. Дважды "обласканный" Ольгой Антон, долго пристально "изучал" её. Словно хотел проникнуть в её мысли. Она вдруг скомандовала:

- Ну что стоим? Поехали дальше. Не стоять же в этом гадюшнике "до утра".

Место, и впрямь, было мусорное. Сволочи люди! Всю дорогу изгадили - "приличным" людям "отдохнуть" негде!

- Подальше от города - чище будет.

- Что ж, поедем подальше, только не очень далеко, а то у меня времени мало.

- А ты куда-то торопишься?

- Конечно, тороплюсь. Ты же сам сказал только до утра.

Антон рассмеялся:

- Ты напоминаешь мне маленького, но очень вредного ребёнка. У него забирают, старую, надоевшую игрушку, а он не отдаёт. И, совсем не потому, что она ему нужна, а просто, чтобы не досталась другому.

Ольга положила ему голову на плечо. Провела языком возле уха. Пожевала самую мочку.

Ну, допустим, "игрушка" не такая уж и старая. А потом, если она нужна кому-то другому, значит, и ей ещё может пригодиться. На сей раз, съезжать с обочины он не стал. Леса нет, а в поле, что толку прятаться. Ольга видела, как заблестели его глаза, слышала, как зашептал он ей те самые "сокровенные, только её, Ольгины, слова":

- Оленька, девочка, моя. Зачем ты меня мучаешь? Я так люблю тебя. Тебя одну...

- Врёшь!

- Не вру.

-Любишь меня, а женишься на другой.

- Но ведь и ты "замужем" за другим. И, судя по всему, "разводиться" с ним не собираешься.

- Не собираюсь! Я не могу развестись с ним. Мы с ним в церкви венчаны.

Антон уже успокоился. Глаза стали ироничными, слова горькими:

- И я с ней обвенчаюсь!

- Да тебе-то, зачем это надо! Всё равно приползёшь ко мне рано или поздно. Сколько их у тебя было, а я одна. Ты сам сейчас сказал: одна!

Он потряс головой, словно хотел стряхнуть наваждение, проговорил обиженно:

- Надо! Семью мне надо, полноценную. Жену не приходящую от случая к случаю, а постоянную. Чтобы дома меня ждала, чтобы ужин мне готовила и чтоб любила только меня. Ребёнка мне надо. Чтобы отцом меня называл. Пусть не кровного. Я его усыновлю - наследником сделаю.

Ольга стала сердиться:

- Да ты сам-то веришь в то, что говоришь. Тебе такая жизнь через месяц наскучит. И сбежишь ты от неё, как от Натальи сбежал и Ларисы.

- Может, и сбегу. Но попробовать-то я имею право. Это же моя жизнь. Не получится, значит, не получится. Будем считать эксперимент неудавшимся.

Ольга рассердилась ещё больше:

- А, о ней ты подумал! Экспериментатор хр...в. С ней что потом будет? Она пополнит список женщин, которых ты сделал несчастными: Наталью, Ларису, Аллочку, меня. Сколько их ещё было?

- Ну, во-первых, не такие уж и несчастные, - огрызнулся он.- Особенно Аллочка. А что касается тебя... Среди нас двоих всегда решала только ты. Я лишь выполнял твою волю.

Ольга взбесилась:

- Волю! Какую волю? А то ты не знаешь, что лишил меня всякой воли, когда колдовством меня приворожил.

Антон вдруг покраснел:

- А ты откуда знаешь?... Кирилл проболтался...

- Кирилл? Нет. Я сама узнала. К ведьме ходила. Она-то мне и объяснила, что ворожба это. Приворот называется. Вот только отменить его не получилось, потому что колдун очень сильный. Где ты только его нашёл?

- В тундре.

- В тундре?!

- Да. В тундре. Приехал к Кириллу в гости. За разговором проболтался про свою "несчастную любовь". Он говорит, хочешь, мы её приворожим. У меня шаман знакомый есть. Правда, он сейчас как бы в отставке. Его сородичи из села выгнали. Он слегка свихнулся и начал творить, что попало. Пришли к шаману. Тот пьяный. Неси ящик шампанского, деньгу и фотографию. Я принёс. Он что-то пел - пел себе под нос. Ящик шампанского выпил, пока колдовал. Потом отдаёт мне последнюю бутылку. С ней разопьёшь - твоя будет. Я ему сначала не поверил. Домой приехал. А через два дня ты позвонила. Деньги понадобились.

Ольга, решилась, наконец-то, задать давно мучающий её вопрос:

- Кстати о деньгах. Зачем ты меня обманывал? Ведь ты же знал, что никакого Борова в городе нет.

- Знал, конечно. Но, во-первых, деньги не мои, а Игоря. Раз тебе понадобились, я должен был отдать. Во-вторых, мне нужно было время, чтобы на "боровков" выйти. Я же не знал, кто они. Вдруг из отморозков. Первый раз они от моего "следака" ушли. А уже во второй раз - расслабились. Тогда-то я вычислил, что это Хан на тебя "наехал". Кстати, он обещал мне "должок" вернуть, да не успел. Зря ты, Оленька, поторопилась.

- Я?! Я здесь ни при чём. У него разрыв миокарды произошёл. По-научному, инфаркт. XXI век - век стрессов. Много сейчас людей страдают предрасположенностью к инфарктам, Хан был в их числе. И хватит о нём. Как вспомню - до сих пор плевать хочется. Поехали!

Антон покосился на неё:

- Ну, и выражения. Кто бы мог подумать лет пять назад, что провинциальная аристократка: Оля, Оленька, Олюшка, Солнышко так будет выражаться.

- Учителя хорошие были. Поехали, а то скоро стемнеет.

Проехали километров сто.

- Долго ещё?

- Скоро. Вот за теми лесами поворот будет на грунтовку, а потом по просеке. Съехали. Остановились. Ольга первая выскочила из машины.

- Хорошо тут! Пойду водичку потрогаю. Тёплая. Пока ты вещи разгружаешь, я искупнусь.

Ольга разделась догола. Пошла к воде. Берег илистый, камышом зарос. Антон забеспокоился:

- Оля, осторожно! В лесных озёрах полно омутов.

Было страшно, но Ольга не подавала виду. Заодно и проверю слух о том, что женщины в этом озере не тонут, на себе. Зашла почти по пояс, ноги вязнут по колено. Вода прозрачная, но пахнет тухлым яйцом. А, грязь-то лечебная. Сероводородом насыщенная. Надо же, как кстати!

Он разобрал вещи. Разжёг костёр.

- Что у нас на ужин, дорогой?

- На ужин?

- Я ещё не обедал.

Ольга вышла из воды. Прохладно.

- Можно твою рубашку надену.

- Надевай.

Рубашка пахнет им. Ольга принюхалась. Хорошо! Застегнула две средние пуговицы, подошла к костру. В нагрудном кармане что-то мешает. Коробочка какая-то. Ольга открыла - кольцо! Красивое, большой бриллиант каратов на шесть, а вокруг семь мелких. Дорогое! Залюбовалась им. Не успела положить обратно, Антон принёс хвороста для костра и наблюдал за тем, как она рассматривает кольцо. Ольга виновато улыбнулась:

- Извини, в кармане было.

Он кивнул:

- Нечего извиняться - твоё кольцо.

-Моё?

- Я купил его прошлым летом, в тот день, когда ты с детьми было переехала ко мне. Всё утро бегал по городу, искал. Ничего подходящего нет. Вспомнил - приятель в Питере по делам, вечером должен прилететь. Я ему позвонил. Он: некогда! Еле уговорил. Говори размер. Размер? А откуда я знаю, какой размер. Маленький... Потом вспомнил, когда пальчики твои в руках держал - сравнивал со своими. Объясняю: примеряй на левый мизинец до косточки. Вечером он восьмичасовым рейсом прилетел. Отдаёт мне - смеётся. Надел одно на мизинец, а снять не могу. Уже думал, так с женским кольцом на мизинце и жить придётся. Я кольцо подхватил и домой. Думал, ты заждалась. Прилетаю, а тебя нет. Детей нет. Всё раскидано. Я на телефон. Вне зоны действия. Подумал: может, дома что-то случилось. К твоему отчиму в деревню. Он глаза прячет. Была. Вещи собрала, уехала. Такси вызвала. Куда - не сказала... Я метался дня три. Потом решил, что ты к "шейху" всё-таки укатила. Думаю: наверное, рыжая кукушка "перекуковала".

Он замолчал, выжидательно глядя на Ольгу. Она собралась с духом и спросила:

- Хочешь знать: почему я тогда сбежала?

Он неопределённо пожал плечами:

- Ты всегда для меня была тайной "за семью печатями".

- Я хотела рубашки постирать,- она заволновалась, - стала карманы проверять, а там...- выдержала паузу - стодолларовая купюра, пополам разрезанная и скотчем склеенная. Та самая, с которой Игорь не расставался...

Теперь уже она выжидательно уставилась ему в глаза. Увидела, как заметались поочерёдно в них: страх, обида и ненависть:

- Вон что! А я-то думал: куда я её засунул? Потерял, или шлюхи вытащили?

Он зло уставился на неё, сказал едко:

- Понимаю, какие ты выводы сделала!

Ольга тоже начала сердиться:

- Правильные выводы! Ты бы на моём месте, что подумал?

- Я бы подумал, что "он мне её сам отдал", подарил, так сказать.

- А, если бы я тебе сказала, что накануне видела эту купюру у него в кошельке, - Ольга не отводила глаз.

- Тогда бы я подумал, что Игорь отдал мне её утром, когда заезжал за деньгами. Я ему намекнул, что за ним тоже "должок" имеется. Он рассмеялся. Достаёт. Вот этот, что ли? Забирай! Я говорю: а как же талисман? Он говорит: пусть у тебя будет талисман, а у меня Ольга.

Ольга покачала недоверчиво головой. Игорь суеверным был. Вряд ли он так бы сделал. По-прежнему пристально глядя ему в глаза, она спросила:

- А на самом деле было как?

Антон криво усмехнулся:

- Хан мне её отдал. Позвонил, говорит: приезжай, у меня для тебя подарок. Я приехал. Он достаёт, протягивает. Я всё понял.

Ольга держала паузу.

- Говорил я ему, не лезь на рожон, так он же и слушать не хотел. Кто я ему такой? - зло добавил он.

Ольга отвела глаза. Боялась, что он прочитает в них: 'Не верю! Ни одному твоему слову не верю!'

- Не веришь мне. Дело твоё! Такая же упёртая, как твой муж. Я Игорю сразу сказал, что Хана ему "кинуть" не удастся. Надо убирать его. А он: я такими методами не работаю. Я ему: зато Хан работает. Предложил ему объединиться против Хана. Так нет...

Ольга перебила его:

- И тогда ты объединился с Ханом против Игоря?

- А что мне оставалось делать? Он первый меня перестал считать меня своим другом, - Антон уже говорил спокойным, ироничным тоном.

- Перестать "считать другом" - это не значит стать врагом.

- А я бы и не стал. Если бы не одно маленькое обстоятельство...

- Какое обстоятельство? - переспросила Ольга.

Он улыбнулся так, как будто говорил о чём-то приятном:

- Ты...

Ольга опешила. Столь наглого признания она не ожидала. Захотелось домой. К Женьке. К Гришке.

Наслаждаясь её неуверенностью и страхом, Антон продолжал:

- Да, Оленька, ты. Ты, ведь, при жизни Игоря в мою сторону даже плевать не хотела. А я с ума сходил. Я дважды чуть жизни себя не лишил. Один раз, когда он объявил, что вы "снова беременные". Вы тогда в Париж укатили. А когда приехали, он походил на озабоченного мартовского кота. Чуть что - звонок. ' Олюшка, солнышко, скоро буду! Антон, братишка, я сегодня домой пораньше. Олюшке обещал. Сил нет, как подумаю, что ей скоро нельзя будет...' Он к тебе, а я слюнки глотаю, да водку жру. Однажды он мне по пьянке сказал, что твоя ножка у него в ладони помещается. Веришь - нет, я ударился в загул. Как бабу очередную снимаю, так сразу ножку к своей ладони примеряю. Как на грех - ни одна не умещается. Я даже, когда с Аллочкой был, ножку примерил. Больше, сантиметра на два. Думаю, хорошо, что я на ней не женился. А вот Светку встретил. Точно. Тютелька в тютельку. Думаю, это - судьба.

Ольга встрепенулась:

- Судьба, говоришь! Сначала меня вдовой сделал, потом приворожил. А теперь понял, что никуда не денусь, и судьбу решил испытать. Не выйдет!

Он засмеялся:

- Люблю тебя такую сердитую! Иди ко мне...

- Нет. Не хочу!

- Не может быть! Говорила: до утра меня ласкать будешь. Или передумала?

- Передумала... Отвези меня домой, я устала.

- Домой?

- А как же ужин? Иди сюда! Смотри: сколько у меня вкусненького.

Он уже тянул её за руку к столу:

-Присядь, девочка. Не строй из себя невинную. Ты, ведь, не лучше меня. Сама ручки испачкала в крови. Или не так? Я думаю, ты и мне "сюрприз" заготовила, вот только никак не насмелишься его "преподнести".

На удивление Ольга успокоилась, перестала его бояться. Конечно, приготовила. А как же! Но сначала ужин!

Солнце клонилось к закату. Антон добавил ветки в костёр. Ольга пошла вымыть посуду и руки. Вода тёплая, как молоко. Она наклонилась, набрала полные ладони лечебной грязи, вымазала себе шею, плечи, грудь. Снова набрала грязи. Обмазала живот, бёдра. "Грязевые ванны" называется.

- Намажь мне спину.

- Зачем?

- Кожа будет нежная и шелковистая. Тебе будет приятно её целовать.

- А мне уже приятно, - он обнял её со спины.

- Пусти!

- Не пущу! Хочу тебя такую... грязненькую.

Ольга развернулась. Стянула с него футболку. Обняла за шею, оставшейся на руках грязью вымазала ему грудь.

- И я хочу тебя! Сильно - сильно! Поцелуй меня.

Грязь скрипела на зубах, отдавала сероводородом. На вкус была солоновата. Как слёзы бедной Антониды - Антонины. Ольга вздрогнула: Антон и Антонина. Судьбоносное сочетание. Руки его, такие нежные. Губы его - горячие. Сердце стучит так часто-часто, того и гляди выпрыгнет к ней на ладони.

-Оленька, прости меня... Я не хотел сделать тебя несчастной. Я только хотел, чтобы ты была моей. Ты не представляешь, сколько я подушек изорвал ночами. Засыпаю, обнимаю тебя. Просыпаюсь, это - подушка.

Ольга почувствовала, как слёзы сами собой потекли из её глаз. 'Не могу я больше. Не могу! Пытка какая-то'.

- Слышишь, остановись. Пожалуйста, остановись. Уедем отсюда быстрее, уедем. Мне страшно.

- А куда поедем?

- Куда хочешь, только подальше отсюда. Пожалуйста...

Он растерялся:

- Поедем. Конечно, поедем, милая. Совсем ты расклеилась. Пойдём, искупаемся и поедем.

Он направился к воде. Ольга кинулась следом:

- Не ходи! Поедем так - грязные.

- Понравилось "грязного" меня любить? Я быстро, - он уже в воде.

Окунулся пару раз у берега, потом поплыл. Ольга замерла. Он плыл... плыл по этому чёртовому озеру, в котором чуть не утонул Игорь. Может, в этом месте нет топи. Она облегчённо вздохнула: 'Значит, не судьба!' Антон уже разворачивался обратно, когда Ольга ему крикнула:

- Сорви мне кувшинку!

Антон направился к кувшинкам.

- Какую? Эту?

- Нет. Вон ту. Большую.

Он подплыл к кувшинкам, разгрёб их одной рукой. Такой стебель толстый... Сейчас. Он нырнул. Ольга увидела взмах руки и... больше ничего.

Время остановилось.

- Антон, - шёпотом позвала она.

Тишина.

- Антон! - сердце её сжалось от страшной догадки.- Не может быть...

Прямо в руки к ней плыла белая кувшинка.

Ольга кинулась в воду:

- Антон! Как ты меня напугал,- с облегчением произнесла она и тут же снова похолодела. Стебель кувшинки плыл по воде абсолютно самостоятельно, без чьей-либо посторонней помощи.

- Антон! - закричала, что было сил, и рванулась к тому месту, где росли эти ведьмины цветы. Ноги её по колено ушли в болото. Она рванулась ещё раз... Вдруг за спиной услышала хруст сухой ветки и до боли знакомый голос произнёс:

- Оля! Не смей! Слышишь?

Ольга оглянулась. В лучах заходящего солнца, на берегу озера, среди камышей стоял... Игорь!