# Национально-гражданственный вопрос

Станислав Сергеевич Бескаравайный

Почему люди иногда чувствуют себя чужими в своей стране

Бескаравайный С.С.


Национально-гражданственный вопрос


Среди многих других вопросов, актуальных на постсоветском пространстве, есть и такой: когда перестанут угнетать русских? Проблема сложна и требует предварительных разъяснений. Что значит угнетать?

Есть государства типа Латвии или национальные автономии времен Чечни 1993-го, где действительно имеет место угнетение со стороны государства, либо полугосударственных структур. Дискриминация прямо прописана в законах, в циркулярах и нормах действия чиновников. Методы борьбы в таких случаях многократно описаны. От прямого вооруженного сопротивления до Европейского суда по правам человека.

Но есть восточнославянские государства - Украина, Белоруссия, Россия, где этот вопрос всё равно порой поднимается. На первой интернет-конференции, в которой участвовал В.В. Путин, этот вопрос был 4-м по количеству его задавших. Попробуем проанализировать эту проблему на примере России.

Страна возглавляется этническими русскими уже больше трети столетия. Те представители других национальностей, что во власти присутствуют - явно обрусели и стремятся не столько помочь своим, сколько управлять отечественным государственным аппаратом. Г. Грефа можно обвинить во многом. Но не в целенаправленном лоббировании интересов Германии. Аналогично А. Тулеев и С. Шойгу - могут помогать малым народам к которым этнически принадлежат, но при этом нельзя сказать, что они стремятся создать свои группы влияния по национальному признаку. Даже министр внутренних дел Нургалиев, ведь не слышно чтобы он насыщал МВД татарами либо же мусульманами. Были исключения: люди типа Б. Березовского или А. Гусинского уже не при власти и никогда не обладали решающим голосом. Большая часть высшего чиновничества - этнические русские. Государственные законы не дискриминирует основную часть населения.

Однако человек может ежеминутно чувствовать себя чужим в стране. Ненужным и одиноким. При том, что его сосед может не ощущать дискомфорта. Это вопросы прописки, когда за взятку штамп в паспорте получает кто угодно, но без взятки это никак невозможно. Вопрос с гражданством стоит еще острее: тысячи людей, этнически и культурно принадлежащих к русскому народу оббивают пороги и годами получают отказы. Схожих проблем - десятки. Начиная с торговли на рынке и заканчивая удельным весом голоса при выборах в Федеральное Собрание - сколько жителей Смоленской области и Ингушетии приходятся на одного избранного сенатора? 90-е годы стали временем , когда государство пренебрегало своим народом.

Эти явления тянут за собой агрессивное неприятие лиц южных национальностей. Сколько бы не обвиняли неонацистов в разжигании межнациональной розни (а таковое присутствует), им все равно не по силам создать такое отрицательное восприятие лиц кавказских народностей.

Где корни ситуации?

В советской эпохе. Тоталитарному государству необходимо было послушное население. Винтики. Чтобы люди исправно работали, и при этом их можно было перемещать с места на место, не боясь возмущений или заговоров. Поэтому целенаправленно уничтожать все негосударственные структуры. Гражданские, этнические, любые. Если рассмотреть негосударственные структуры, организованные до 1917-го, то в 20-30-е годе они все были либо распущены, либо взяты под жесткий контроль - начиная от университетов и заканчивая обществом любителей фотографии. Государство действовало методично, однако можно проанализировать эту методичность.

Народам от советской власти досталось на орехи по-разному. В тех же южных республиках окончательно не смогли уничтожить ни клановую систему, ни остатки племенных укладов. Родственные связи сохранялись.

Русские получили три страшных удара, отразившихся на них много сильнее, чем на всех прочих народах. Во-первых - надлом православной церкви. Фактически эта структура перешла на полулегальное положение и только после Великой Отечественной Войны смогла просто продлевать своё существование. Не агонизировать. Это привело к тому, что громадная часть населения оказалась не скреплена, не связана дополнительным количеством знакомств, уз взаимопомощи и т.п.

Во-вторых - быстрая урбанизация. Общинный уклад исчез, а на нем держалось очень много. Деревня была громадным резервуаром, который поставлял и поставлял в города новых людей, при том воспитанных в традиции совместного тяжелого труда, взаимовыручки. Ставший уже классиком писатель В. Распутин сказал об этом просто - без деревни мы осиротели.

В-третьих, через русских, как государственно-образующую нацию прошли все социальные конфликты. Небольшой народ может сохранить свою целостность, потому как пассионарии стремятся найти применение вовне этого народа, а угнетение всегда можно списать на лиц другой национальности. Эстонцы, крымские татары, коряки - могут быть свято уверены, что все зло от кого-то другого. Ошибочность их мнения не мешает народу существовать. С русскими так не проходит - один и тот же народ образует противоборствующие классы. Нельзя, будучи русским и живя в России, заявить, что социальные потрясения - дело другого народа, и вопросы с землей, с буржуазией, с частной собственностью, с репрессиями, с культом личности - вопросы посторонние. Нельзя было, оставаясь активным, предприимчивым человеком, обустраивать свою крайнюю хату. В итоге приходилось смотреть на представителей своего народа, как на врагов - классовых, идейных и просто как на сволочей, испортивших жизнь.

При советской власти отчасти это даже не замечалось. Государство стремилось уничтожить общины очень многих малых народов, шли массовые переселения, подавление национализма. Серьезно "поработали" над Прибалтикой, смогли временно решить чеченский и крымскотатарский вопросы. Из чисто бюрократических соображений приходилось поддерживать русский язык. Деньги на развитие культуры, при том, что не забывались национальные меньшинства - в основном выделялись на русскую культуру. В частности, кинематограф, при разных этнических проявлениях, оставался русскоязычным.

Конкуренты - особенно после отстранения "народов, принявших активное участие в Революции", фактически отсутствовали. Получились своеобразные тепличные условия. При том, что для русских контроль государства всегда оставался очень плотным, централизованным, народ начал утрачивать ощущение самосохранения. Как это понять? Изменение статуса Крыма, границ восстановленной Чечено-Ингушской АО - не получали отклика в обществе. Если сейчас Курильские острова в России воспринимаются как неотъемлемая часть территории, то Хрущев мог отдать их и даже предпринял в этом направлении некоторые юридические действия. Бюрократия могла из политических соображений жертвовать территорией, концессиями, финансами, но общество не реагировало.

Можно долго говорить об отдельных народах, и строгости советской власти в 60-70-е годы, но факт прост - к концу 80-х многие из них восстановили свои этнические структуры влияния.

Что было бы, сохраняйся эта ситуация до сих пор? Вслед за вепсами многие другие малые народы тоже слились бы с русским. Культура других - еще больше приблизилась бы к единому стандарту, но они не исчезли бы.

Но тут исчез контроль государства. Исчез наркоз и та громадная сдерживающая плотина всех конфликтов, что давал тоталитаризм. Единая большая страна, выстроенная восточными славянами, рухнула, а люди не понимали, что происходит. Началась новая эпоха. Однако по итогам советской власти в хаосе 90-х годов среднестатистический славянин оказался менее сплочен, чем среднестатистический житель средней Азии или Кавказа.

Теперь перейдем к национальным объединениям. Сами по себе - они хороши или плохи? Так вопрос ставить нельзя. Группа как таковая, если она не нарушает закон - не хороша и не плоха. Может быть, она потенциально опасна, но и то лишь в случае подчеркнутой разницы в образе жизни, в укладе. Весь вопрос в качестве национальных объединений. Их ведь много. От кружков хорового пения до этнических преступных группировок, промышляющих наркотиками.

Но в том то и дело, что в 90-е годы внегосударственные образования возникали там, где были деньги и экстремизм. Там где этническое объединение людей могло за короткое время добиться максимальных результатов, эксплуатируя окружающих. И при современном уровне коррупции проще эксплуатировать славянское население.


Может ли государство само решить эту проблему? Лишь отчасти.

Национальные преступные группировки должны рассматриваться как особо опасные. Возможно ввести в уголовный кодекс принадлежность к такой группировке - как отягчающее обстоятельство. Это даже необходимо сделать. Но что дальше? Борьбу с узконациональными преступными группировками может ожесточиться настолько, что начнется ломка этнических структур. Отдельные радикальные политики предлагают ввести чуть ли не коллективную ответственность родственников, арестовывать соседей одной национальности и прочее. Если так реагировать не только на бандитизм, но и на кумовство, желание продвинуть на родственные посты всех своих - это приведет к ломке человеческих судеб по советскому образцу. Именно восточные славяне пострадают от этого сильнее всех.

Подобные меры с одной стороны лишь создадут почву для национальных волнений и расцвета бюрократии, с другой - дадут лишь временное облегчение.

Государство может инициировать создание этнических структур восточных славян, которые помогли бы преодолеть это неравенство. Но когда такими вещами занимаются чиновники - ничего хорошего не выходит, а только бюрократическая показуха. Что слеты соотечественников в Москве, что конгрессы украинцев в Киеве - зрелище не для слабонервных. Когда же правозащитников выращивают на западных дрожжах - получаются в большинстве политические горлопаны, которым нет дела до обычного человека, а все силы уходят на отстаивание свободы прессы и отдельных "политзаключенных".

Вывод: тогда все изменится, когда русские перестанут чувствовать себя с собственным государством один на один. Тоже самое можно сказать и об украинцах. Когда человек, приходя на прием к чиновнику или просто вечером попадая в отделение милиции, не будет одинок, а сохранит надежду на родственников, друзей и т.п. Тогда угнетение исчезнет.