# Осени тёмная даль

Ольга Бесс

Г Л А В А 1


Крепкие руки подбрасывают Тимофея, для отца - просто - Тимку -

вверх.

От восторга захватывает дух, немного страшно. Но Тим смеется.

'Будешь воздушным акробатом!'

Голос отца вселяет уверенность, что так и будет.


Тим опускает руку, встряхивает. Кончики пальцев чуть покалывает. Подняв голову, всматривается на уходящую в небо стену. Панели скользкие, почти без выступов. Но он находит едва заметную выбоину - цемент от времени рассохся и слегка осыпался. Цепляется правой рукой - кровообращение уже восстановлено. Можно двигаться дальше. Тренированное тело без усилия преодолевает очередной подъем. Упёршись кантом кроссовок в щель между плитками, Тим перекидывает ногу через перила балкона и замирает, прислушиваясь. Тишина, только где-то выше этажом бухают колонки, изрыгая рэп.

Он раздвигает панели балконной двери и входит в комнату, вернее - зал. Холодный свет встроенных светильников отражается в хроме отделки мебели, зеркалах, инкрустированном паркете. Обстановка дышит спокойствием и роскошью. Расположение комнат дома класса 'люкс', где живут большей частью 'успешные' люди, Тим знает. И поэтому уверенно проходит в спальню. Усевшись на мягкий пуф, раскрывает многочисленные коробочки и шкатулки, раскиданные по трельяжному столику. Вынув лупу, внимательно разглядывает сверкающие камни в серьгах. Стразы! Перебрав еще несколько украшений, нахмурился,окинул комнату взглядом. С огромной картины, занимающей почти всю стену, на него с легким прищуром 'а-ля Мэрилин Монро' смотрела хозяйка апартаментов. В маленьких ушках серьги с изумрудами.

Ну, и где твои брюлики, милая? Тим неспеша обошел все комнаты, не найдя ничего интересного, прошел на кухню, открыл холодильник. Взял две банки черной икры и бутылку 'Боржоми'. Развалившись на подушках дивана, включил телевизор. Запивая икру минеральной водой, несколько минут наблюдал шоу. Потом прошел на кухню, выбросил банку в мусорное ведро, туда же полетела пустая бутылка, и направился в гардеробную комнату, где вдоль стен висела одежда по сезонам. Отдельно располагались стеллажи с поворотным механизмом для обуви всех цветов и моделей. Взгляд Тима задержался на 'лодочках' цвета топлёного молока. Вырез был нужной глубины, шпилька kitten heels - столь любимая Одри Хепберн. Классика. Тим взял туфли, вдохнул аромат дорогой кожи. Шорох за дверью заставил его насторожиться. Осторожно выглянул в зал. На полу развалилась кошка. Дымчатая пушистая шерсть животного в неясном холодном свете отливала серебром.Присев на корточки, погладил животное по спине. Кошка выгнулась и замурчала, зажмурив голубые глаза. На ошейнике со стразами он прочёл: 'Эсмеральда'. Собственно больше ему тут делать нечего. Выйдя на балкон, свесился, глядя в пустоту.

- Привет!

Тим обернулся. На соседнем балконе стояла девушка в пеньюаре, едва прикрывающим наготу. Он одним взглядом охватил узкие мальчишеские бёдра, аккуратный живот с пирсингом на пупке, грудные импланты пятого размера и, с трудом отведя глаза от сосков, которые торчали, словно пробки на стеклянных шарах, посмотрел на лицо, которое явно проигрывало с нижней частью тела.

- Ты приятель Алевтины?

Еще не осознавая, правильно ли поступает, Тим забрался на перила и одним прыжком одолел расстояние до балкона.

- Ооо!Спайдермен? - хохотнула девушка.

- Как скажешь, милая.

- А я Шарлотта. Не путать с шарлоткой! - девушка пьяно рассмеялась, закинула на его шею руки, прошептала:"Симпатяшка...Покатаешь меня на своей паутине"?

'Дерьмо,.. - пропел гнусавый голос внутри. - Дерьмо!'.

Крепко обняв девушку за талию, другой рукой Тим отстегнул карабин, закрепил его за стальную балку балкона и... Шагнул в бездну.

- Лечуууу!!! - визжала Шарлотта, болтая голыми ногами и хохоча. Хорошо, что его 'skyspider' рассчитан на двух человек, а то приключение могло бы завершиться не так весело.

Коснувшись плит тротуара, Тим отстегнул трос, отпустил девушку. Шарлотта, лишенная поддержки, плюхнулась голым задом на бетон. Она всхлипнула, пьяно улыбаясь,- мне холодно.

Тим поднял её, уже засыпающую, растормошил. Но Шарлотта безвольно повисла на его руках. Сквозь стекло входной двери просматривался холл. За столом сидела немолодая консьержка. Тим посадил спящую девушку на пороге, расправил пеньюар, прикрыв голые ноги. Постоял некоторое время, глядя на спокойное, умиротворенное лицо. На мгновение ему стало жалко эту безбашенную девчонку - Эсмеральда на коврике...


Еще с порога Тим услышал плач ребёнка. Бросив рюкзак, подошел к детской кроватке. Видимо, Анютка плакала уже давно. Тим потряс игрушкой, висящей над головой ребёнка. На мгновение плач стих, затем возобновился с новой силой. Вздохнув, он скинул ветровку, пошел в ванную, помыл руки. На кухне заглянул в холодильник, взял смесь в бутылочке, поставил в микроволновку.Устроившись в кресле, сунул в рот ребенку соску. Мерно тикали часы, отбивая секунды. С экрана телевизора беззвучно смеялись люди, проживая свою жизнь. Наверное, на какое-то мгновение он отключился, потому что пробудился от толчка.

- Ребёнка не урони!

- Забавно, ты внезапно стала такой заботливой.

- Ничего с ней не случится.

В отличие от брата - сухопарого, жилистого, с острыми скулами на тонком лице, у Тамары было круглое лицо с широкими скулами, выпуклый лоб с тонкими выразительными бровями и карие глаза, которые меняли цвет в зависимости от настроения - от золотисто-карего до чёрного.

- Тамара отнесла дочь в спальню. Прошла на кухню. Тим последовал за ней. Обладающий тонким обонянием, уловил запах алкоголя.

- Опять? - с укором спросил, садясь на стул.

- У Ленки день рождения.

- Две недели назад у неё уже был день рождения.

- Уже и расслабиться нельзя, - усмехнулась Тамара. - Ты вообще-то младший брат. Не зарывайся.

- Всего-то на четыре года, - возразил Тим. - У меня для тебя кое-что есть. - С этими словами он поставил на стол банку.

- Надо же. Черная икра. Разбогател? - усмехнулась Тамара.

- Выловил. Вот... Еще.

Тамара в упор посмотрела на брата.

- Туфли от "Диор" тоже выловил? Ты же обещал!

- Я купил их. Это китайская подделка.

- Ну да,..- Тамара помассировала ладонями лицо.-Что-то я устала. Весь день работала у компьютера. Глаза болят.

Она сложила кисти рук в замок, упёрлась подбородком, пристально глядя на брата.

- Хочется плюнуть на всё и уехать. Куда угодно. Подруга уехала с ребёнком в Таиланд. Покрутилась, осмотрелась и устроилась при консульстве в школе. Говорит, не вернётся. Чёрт! Хочу на океан. Хочу ощущать бриз на лице, а не смог этого сволочного города.

- Томи! Мы вроде как неплохо живём. Вот накоплю достаточно деньжат, замутим что-нибудь.

- Как был бабуином, таким и остался. Ничего мы не замутим. Посмотри на меня. Что дало моё зашибенское высшее образование? Мне кажется, что всё вокруг настроено с одной целью - уничтожить меня. Тебе легче. Ты - мужчина. Реально мог бы устроиться водителем к какому-нибудь чиновнику. А не лазить по квартирам, нарываясь на неприятности.

- Не буду унижаться перед этими ушлёпками с их жёнами.

- Какой борзый!

Взяв туфли, Тамара повертела, разглядывая. На скулах проступила легкая краска удовольствия.

- Я знал, что тебе понравится.

Тим поднялся, подошел к сестре, обнял, уткнувшись носом в затылок.

- Не дыши в шею, - поёжилась Тамара. - Лучше расскажи, у кого туфли позаимствовал?

Не отвечая, Тим погладил Тамару по голове, распустил узел, освобождая длинные волнистые волосы.

- Так лучше.

- Завтра, - проговорила тихо Тамара. - Пойдешь?

- Нет.

- Скотина, - произнесла безучастно, словно констатируя факт. - Папа любил тебя.

- Тебя он тоже любил.

- Я была всего лишь дочь, которую надо воспитать, дать образование, выдать замуж. А ты был птичкой на ветвях его души.

- Я люблю тебя. Хочешь, продам почку и куплю тебе бриллиант с куриное яйцо?

- Да, хоть сердце продай, ни черта не изменится, - Тамара повернулась к брату, провела пальцем по щеке. - И что это за мода - не бриться? Ты ночуешь?

- Да! Иди спать, я посижу еще.

Тим проводил взглядом сестру. Вытянув ноги, потянулся до хруста в спине. Может быть, она и права. Надо завязывать. Сегодняшний случай выбил его из привычного ритма. Во-первых, наводка оказалась ложной, еще эта девка...Несмотря на то, что консьержка вроде как и не видела его, но эти бабульки приметливые, это Тим знал по опыту. Успокаивая себя, он подумал, что больше не появится в этом доме - одно из его правил: дважды не появляться в одном месте. Конечно, реальной угрозы не было, но на душе было неспокойно.


Г Л А В А 2


- Ты меня подставил.

- Нивжись! Богом клянусь!

- Оставь Бога в покое, - Тим пристально уставился на Ярослава. - Дать тебе сразу в морду или скажешь в чем дело?

- Так сразу и в морду, - обиженно поморщился Ярослав. - У неё должны быть брюлики. Может, в сейфе?

- Не видел я никакого сейфа.

Ярослав оживился, поёрзав безразмерным задом, с трудом поднялся с дивана, мелкими шажками забегал по комнате.

- А, может, за постером?

- А, может, за отрывным календарём? У тебя нарушение мозговой деятельности на почве онанизма? Шельмуешь, однозначно. Нутром чую: что-то тут неладно.

Ярослав опустил глаза, пожал плечами.

-Я же ради тебя стараюсь.

- Не смотришь в глаза, сучишь ручонками. Ярик!

Тим подошел вплотную, положил руки на плечи Ярослава, с силой сжал.

- Ну?!

- Не знаю, как они вышли на меня!

Голос Ярослава сорвался на писк. Щеки посерели и затряслись. Он затравленно покосился, сипло продолжил: - Сказали, что запостят фотки, где я и мой знакомый...

- Дальше! - резко оборвал его Тим.

- Если я не дам тебе адрес этой девчонки, чтобы ты побывал в ее квартире.

Тим опустил руки, нахмурился.

- Какого чёрта?

- Им нужна была запись с видеокамеры, что ты был в квартире.

- Ах, ты гнида! - Тим со всего маху двинул кулаком в жирный живот. - Ты понимаешь, что подвёл меня "под статью"?. Проникновение, кража. Да мне могут впаять срок!

Ярослав хрюкнул и плюхнулся на пол, упёршись головой в кроссовки Тима.

- Прости! - застонал он.

Зазвонил телефон. Тим посмотрел на экран смартфона. Номер был незнакомый. Поколебавшись, ответил: 'Слушаю'.

- Метро Сокольники. На выходе в три часа. И, надеюсь, твоей сестре понравились туфли.

Голос был глухой, ровный, словно говорил робот. Прозвучал отбой. Тим еще какое-то время смотрел на экран смартфона.

- Прости, друг, - голос Ярослава дрожал

- Ты мне не друг.

Тим пнул валяющегося на полу Ярослава.

"...Там, где в море тонет печаль. Осень - темная даль..."

Тим выключил радио. Положив руки на руль, с силой сжал. Ярко светило солнце, на газонах лежал плотный ковер из опавшей листвы. Небо - бездонно-синее, каким бывает небо только осенью. Хороший день: мирный и безмятежный - только не для него.

На лобовое стекло упало несколько листьев, Тим включил 'дворники' и, глядя на прилипший лист, мотающийся по стеклу, подавил непреодолимое желание вернуться и размазать эту жирную свинью по полу. Получается, пока он ходил по квартире, ел икру, выбирал туфли, всё это записывалось на камеру. А ведь Ярик уверял, что никакой камеры там нет. Чего хотят от него эти люди?

Тим посмотрел на часы.С учётом пробок он будет пробираться не меньше часа, да и проблема с парковкой в центре... Он выбрался из машины и пошел в сторону метро.

Ровно в три часа к нему подошел парень. Невысокий, вертлявый. В бейсболке, надвинутой на глаза, скрытые очками.

-Тим?

- Предположим.

Парень сунул в руки конверт, развернулся и нырнул в толпу. Тим открыл конверт, на листе было напечатано: 'Алые паруса'. 2375690. Картина. 9 ноября парк Коломенское. Вход со стороны МИФИ, семь вечера' .

Комбинация цифр была явно для сейфа. Тим знал эти дома под благозвучным названием 'Алые Паруса'. Совдеповский вариант с шикарным фасадом и убитой плиткой внутренних дворов. Ненадёжная кирпичная кладка внешних стен, перекрытия через каждые четыре-пять этажей. Неудобство было в подсветке зданий. Может увидеть случайный прохожий. Хотя, Тим по опыту знал - люди невнимательные. Но, чтобы не рисковать, придётся забираться с торца: лёгкая прогулка, если быть осторожным. Почему нет номера дома и квартиры? Словно отвечая на его вопрос, раздалась мелодия на смартфоне.

Всё тот же ровный голос назвал номер дома, квартиры и добавил: - Если всё будет сделано чисто, ты - свободен. И твоя сестричка тоже.

Тим нажал отбой. Знают о сестре. Отслеживали, прежде чем заманить в ловушку. Интересно, есть ли там сигнализация? Надо было спросить, но, если этот 'робот' не сказал ничего, значит, будет отключена. Или нет? До назначенного дня - неделя. Почему девятого ноября? Дерьмовый кроссворд.

'Сомневаешься - сомневайся' - это нехитрая стратагема никогда не подводила его. Правда, если быть до конца честным, перед походом в апартаменты 'а-ля Монро', он ощущал нервную вибрацию в груди, но проигнорировал это предупреждение. Один раз его уже подставили, второго раза не будет. Он возьмет картину, но придётся идти на риск - работать, когда хозяева будут дома.

Тим висел на высоте двадцатого этажа, ожидая удачного момента, когда сможет войти. Заранее пробив квартиру, узнал, что там живет чиновник из налоговой инспекции. Внизу город жил своей жизнью:по каналу плыл прогулочный теплоход. До него донеслись музыка,смех...Неожиданно накатило чувство одиночества - отчаянного, безысходного. Тим опустил глаза в колыхающуюся под ногами бездну. Впервые подумал, что она - живая и она ждёт... Ждёт удобного момента, чтобы проглотить. И, хотя на нём было термобельё, он ощутил лёгкий озноб.

Наконец, хозяин апартаментов выключил телевизор и направился в спальню. Тим выждал еще некоторое время и, поддев ограничитель, открыл окно. Опустившись на пол, прислушался. Прошел к спальне:мужчина спал на спине, раскинувшись, словно морская звезда, и храпел, вторя шуму океанического прибоя, раздающегося из колонок стереосистемы.

Тим прошел в кабинет, потом в гостиную. Нигде не было и намёка на сейф. Открыв дверь в гардеробную комнату, окинул взглядом ровные ряды модулей с одеждой. Прошел вглубь, сдвинул костюмы в сторону и увидел дверь. Сейфовый замок открылся с едва слышным щелчком, Тим вошел в небольшую комнату, где на стеллажах лежали различного калибра коробки. Пещера Али Бабы, - с сумрачным удивлением думал он, раскрывая коробки и разглядывая сокровища, добытые непосильным трудом. В одной из коробок он увидел несколько пар часов марки Blancpain Leman - символ статуса и власти, уложенные в гнёзда, обитые флоком. Тим взял часы с черным кожаным ремешком, надел на руку. Еще одни он положил в карман комбинезона. Теперь картина. Чехол для холстов стоял у стены. Тим раскрыл, вынул картину. На него смотрела унылая девица в сарафане, раскрашенном в желто-синие тона.


Г Л А В А 3


Тим прошел под аркой вглубь двора к двухэтажному дому. Войдя в подъезд, поморщился от запаха горелого масла и чего-то кислого. Так обычно пахли школьные обеды, которыми кормили их с Серёгой как детей из малообеспеченных семей. Поднявшись на второй этаж, прислушался и только хотел постучать, как дверь распахнулась.

- Ага! - внимательно оглядывая друга, усмехнулся Сергей. Обняв Тима за плечи, он втолкнул его в темноту прихожей и, окинув быстрым взглядом подъезд, захлопнул дверь. - Неплох, совсем неплох... Давненько не заглядывал. А я как раз собрался пожрать. Бухло принёс? А это что? Неужели ты принёс мне живописное полотно? - Рассмеялся.- Ты же терпеть не можешь всю эту мазню по твоему выражению.

Тим, не отвечая на ехидный выпад друга, прошел на кухню, поставил на стол бутылку виски, повёл носом.

- Пахнет вкусно.

Немного покашеварил, приготовил фрикадельки с кари и спагетти собственного исполнения.

- Женись. Будет больше времени на работу, а не на макароны, - усмехнулся Тим.

- Ты не понимаешь, когда я готовлю, у меня перед глазами вся композиция вырисовывается. Я, можно сказать, творчеством занимаюсь. А девчонки и так меня любят.

- Кто бы сомневался. Я бы тебя тоже любил. Без работы ни секунды?

- Работы хватает. Тут недавно подвалил с предложением один отморозок. Я ему долго объяснял, что заканчивал не химико-технологический университет, а художественное училище. И я не вмешиваюсь в финансовую жизнь нашей великой державы. У меня работа чистая, клиентура сплошь интеллигентная. Не знаю, надолго ли отвалил от меня. Не хотелось бы ломать себе пальцы.

Тим вспомнил, как Серега рассказывал о своём друге, который сломал себе пальцы на правой руке, чтобы от него отстали с предложениями по изготовлению купюр.

- Так серьёзно?

- Жизнь покажет. Пока пишу картины под заказ.

- И сколько по миру твоих картин? - рассмеялся Тим.

- Несколько штук точно в музеях Европы! - хохотнул довольный Серега.

- И зачем тебе это? Ты же художник от Бога! Напиши что-нибудь своё.

-Эх, Тимка, как был идеалистом, так и остался. Сейчас в моде портреты великих политических деятелей из Думы и олигархов с женами на фоне их несокрушимого богатства и величия. Только и отдыхает душа, когда пишу под заказ. Непередаваемое ощущение, когда начинаешь писать Тициановскую девушку или Серебрякову! Вот где настоящее искусство постижения тайн великих художников. Ты не представляешь, какое меня охватывает чувство восторга, когда работа завершена, и я смотрю на свой шедевр. Не смейся. И пусть эксперты со своими рентгенами, компьютерами и прочими заумными методами сканируют мои картины, они никогда не допрут, что держат в руках всего лишь копию! - Сергей рассмеялся довольным смехом.

-Тим с сомнением покачал головой,- всегда есть возможность сравнить с оригиналом.

- Святая простота! А ты уверен, что в музеях оригиналы? По миру ходят копии, которые сделаны еще в начале 19 века, и поверь, талантливейшими художниками! Когда началось воровство картин? Никто не скажет. Был случай, когда меня пригласили в музей сделать копию с картины. И что же я обнаружил? Это была подделка!

- Глянул и сразу понял, - не удержался Тим от ироничного замечания.

Серега налил в стакан виски, с удовольствием глотнул, чуть причмокнул губами.

- А у меня есть волшебный приборчик - регула. Понимаешь, мой сомневающийся друг, достаточно изучить подпись художника: измерить угол и наклон букв, межбуквенный интервал... Другие детали и характеристики подчерка. Как это ни странно звучит, но именно подпись художника очень трудно подделать. На этом многие 'запаливаются'. Так вот,эти деятели из музея даже и не подозревали, что у них в руках. А, может быть и знали. Конечно, я не дурак, сделал копию с видимыми специалисту недочетами, а то возьмут меня на заметку. Но, признаюсь, кое-что пишу для себя. А копии.... Так я пишу копии картин, что считаются пропавшими. Ты не представляешь, какой громадный список пропавших картин после Второй Мировой: безбрежное море. Так что без работы не сижу. Но, ты мне зубы не заговаривай, показывай, что там у тебя! - нетерпеливо произнес он.

Тим достал картину, поставил перед Сергеем.

- Узнаёшь? Что скажешь?

Сергей вскинул брови, бросив взгляд на Тима, некоторое время помолчал, потом произнёс:

- Еще бы не узнать! Знаменитая 'Читающая девочка' была украдена из музея в Роттердаме. Сумасшедшая старушка - мать вора - сожгла картины стоимостью несколько миллионов долларов. Жуть... Откуда у тебя такая великолепная копия?

- А если это оригинал, как думаешь, сколько стоит?

Сергей усмехнулся, - около двух лямов.Может, чуть больше.

- Так мало? - удивился Тим. - Я погуглил, Матисс стоит не меньше двадцатки.

- На Чёрном рынке свои законы. Цены на картины в десятки раз меньше. Сам подумай. Как правило тут цепочка разных людишек - от просто бандитов до высокообразованных профессионалов и чиновников. Кто купит украденный шедевр? Обычно такие картины оседают в личных коллекциях. Так сказать - для личного любования.

- Мне нужна копия.

- А мне нужна вилла в Портофино, - рассмеялся Сергей. - Ну, ты и даёшь!

- Корова даёт молоко. А я тебе предлагаю работу.

- Эх! - Сергей посмотрел на Тима и тот уловил едва заметное смущение во взгляде друга. Как он наклонил голову, как потёр ладони, разминая пальцы.

- Можно уточнить? Тебе нужна копия или подделка? Нюанс существенный.

- Мне нужна картина, глядя на которую, будешь думать, что это оригинал.

- А когда нужна картина?

- Через неделю.

- Нет, - Сергей покачал головой. - Не пойдёт. Это у вас - дилетантов - всё просто. Намалевал и готово. Подделка это трудоёмкий процесс. Надо достать старый подрамник и холст примерно той эпохи, знать состав красок, которые использовал художник. Масляные краски долго сохнут, почти год. Правда, можно лаком-сиккативом пройтись, потом другим лаком, чтобы получить кракелюры. Нужно минимум полгода.

- Серёга, ты меня не пугай своими кракерами.

- Кракелюрами, это такие паутинки-трещинки. Создают видимость старой картины.

- Да, пофиг. У твоих знакомых художников есть хорошая копия?

- Есть отличного качества Матисс у коллеги по цеху. Но он никому не даёт своё сокровище. А зачем тебе? Что-то я запутался в кордебалете.

- Я тебе потом всё поясню с иллюстрациями. Адрес говори.

- Слушай.. Ты пойми, я же не гнида какая. Есть кодекс чести как - никак.

- Понимаешь, если бы не было критической ситуации, я бы не стал тебя просить. Но на меня наехали, угрожают не только мне, но и Тамаре.

- А в чём проблема?

- Не могу тебе рассказать, потом, дружище. Потом всё тебе расскажу. А сейчас мне позарез нужна картина.

- А Тамара? Она как-то связана с твоими делишками?

- Нет... Томи не в курсе.

- Интересно...Как она?

- Одна. Работает, Анютке уже полгода.

- Она родила? Ты гад, Тиман. Даже не позвонил.

Сергей подошел к плите, зажег газ. Взял кофейник.

- Кофе будешь? Мне тут по случаю восхитительную 'арабику' девчонка из Турции привезла.

Тим видел, что друг обиделся, и чувствовал себя виноватым. Серега был влюблён в его сестру еще со школы. И очень страдал, что Тамара не воспринимала его всерьёз. Чтобы немного сгладить вину, Тим решил солгать.

- Недавно Тамара спрашивала о тебе.

- Ага,..- усмехнулся Сергей. - Но, спасибо. Ты настоящий друг.

- Я не вру, - ответил Тим, вдруг вспомнив, что на днях Тамара действительно спрашивала его о Сергее. Но у него это начисто вылетело из головы. - Мы сидели на кухне, и она вдруг говорит мне, что хотела бы портрет Анютки именно в твоём исполнении.

Сергей снял кофеварку с огня. Застыл, глядя на пузырящийся напиток.

- Ты меня с потрохами купил. Гордись, гадёныш. Тебе повезло, этот художник со всем семейством подался в Египет. Сказал, что ему нужно вдохновение. Только обещай вернуть. Если увидит, что его Матисс пропал, инфаркт схватит.

- Где этот любитель пирамид живёт?

- На Каширском шоссе, у него мастерская на верхнем этаже с выходом на крышу.

- Знаю этот дом, даже видел эту надстройку, но не думал, что это мастерская. Еще хотел спросить, размеры копий одинаковые?

- Понимаешь, старик. Каждый коллекционер просто охиревает от желания показать, что имеет оригинал. Естественно одинаковые.- рассмеялся Сергей.- Ты аккуратнее с картиной, не поцарапай.

- Не нервничай, верну в полном порядке, - солгал Тим, глядя в глаза другу.


Г Л А В А 4


Еще издали Тим увидел фигуру сестры. Тамара стояла неподвижно, прижав обе руки к груди, словно молилась. В её поникших плечах было столько печали, что Тим боролся с желанием подойти к сестре, крепко обнять, прошептать что-нибудь ласковое. Внезапно Тамара обернулась и что-то сказала подошедшему к ней мужчине. Нескладный, сутулый. В кожаной куртке неопределенного цвета. Из-под козырька бейсболки на остром носу торчали очки.

Спрятавшись за гранитным надгробием, Тим некоторое время наблюдал, как сестра и незнакомец о чём-то говорили, потом вернулся на главную дорожку и пошел к выходу с кладбища.

Он шел и думал, что после стольких лет решился прийти на могилу отца и надо же! Именно сегодня с Томи припёрся какой-то мужик. Он не мог понять, что его разозлило больше: то, что Томи скрывала от него, что у нее кто-то есть или то, что она ему лгала, жалуясь на своё одиночество.

Тим вышел за ворота, поискал глазами машину сестры. Тёмно-синяя 'мазда' - его подарок Томи на тридцатилетие - стояла припаркованная через дорогу. Первый подарок сестре он сделал, когда ему было четырнадцать. Словно наяву перед глазами всплыло заплаканное лицо сестры,её полный отчаяния голос: "ты не понимаешь! Все девчонки будут в роскошных платьях, а я как нищебродка убогая!"

Тогда он совершил свой первый 'выход' в Высотку на Набережной. Он долго следил за хозяевами - известными артистами. И когда увидел отъезжающий от подъезда 'мерседес', подошел к стене. Высота его не пугала, пугала неизвестность. Но, когда забрался в квартиру, его душа и совесть были в полном согласии, пока он шарил в трельяже актрисы в поисках украшений. Тогда ему повезло, он нашел парочку сережек с бриллиантами и тонкий золотой браслет.

Томи не спросила, откуда у него пачка банкнот, на которую они смогли бы жить полгода. Просто молча взяла деньги. Он не обиделся. Он любил её больше отца, больше матери, которую, впрочем, почти не помнил. Да, что тут говорить, Томи была единственная женщина, которую он любил в этой жизни. Тим простил ей брак с приехавшим из Молдавии молодчиком, для которого единственной целью было заполучить квадратные метры в столице, что ему удалось, когда по программе переселения из ветхого жилья получил 'однушку' в новом доме, своевременно оформив развод с сестрой. А они с Тамарой остались опять в двухкомнатной квартире. Правда, со временем, он купил себе квартиру-студию, так как понимал: Томи тяготит его присутствие. Потом сестра родила, Тим не спрашивал, кто отец ребёнка. В душе он был рад, что между ними нет никакого мужчины.

Прислонившись к вязу, Тим курил, наблюдая за тётками, продающими искусственные цветы. Он знал - сестра злится на него. Как он мог ей объяснить, чтобы она поняла. Для него отец остался живым. Просто уехал, и придёт время, когда он откроет дверь и с улыбкой скажет: 'А вот и я. Соскучились?' У Тима сжалось сердце, он бросил сигарету, со злостью вмял ее в землю, словно она была виновата во всём, что происходило в его жизни.

Из ворот кладбища вышла Тамара. Одна. Тим почувствовал, как злость, тисками сдавившая грудь, ушла, оставив только лёгкий осадок тревоги. Наверное, это работник с кладбища, думал он, провожая взглядом фигуру сестры.

Тамара шла не торопясь, легко ступая в знакомых 'лодочках'. Кашемировое пальто мягко обволакивало её фигуру, словно облако из лепестков персика. Вот она подошла к машине, по привычке обошла вокруг, внимательно оглядев колёса. Села. Тим был далеко, но будто видел каждое движение сестры. Вот она глянула в зеркало, поправила волосы, прикрутила 'регистратор'. Вставила ключ в замок зажигания, подождала несколько минут, прогревая двигатель. 'Мазда', мигнув сигналом поворота, выехала с парковки.

Тим подождал, когда машина сестры скроется за поворотом, и вышел из тени дерева. Он передумал ехать к Тамаре. Опять она будет смотреть на него укоризненным взглядом, а он будет сидеть в темноте, глядя, как неясное мерцание свечей отражается в его рюмке с водкой. Это был какой-то иезуитский ритуал, придуманный сестрой и повторяющийся каждый год. Тим подошел к мотоциклу, открыв кофр, достал шлем, надел, зафиксировав застёжку. После того, как завёл двигатель, подождал несколько секунд, потянул рычаг сцепления на себя, плавно отпустил педаль тормоза и поддал газу ровно настолько, чтобы не 'завалиться'. Мотоцикл медленно двинулся с места, и тут Тим увидел мужчину, который разговаривал с сестрой. Скорее автоматически, еще не вполне сознавая, что делает, Тим сбросил газ и нажал на тормоз. Упёршись ногой в асфальт, он наклонил голову, делая вид, что рассматривает что-то под колесом, в то же время наблюдая, как мужчина садится в машину. Внутренний голос прошептал: 'Какого чёрта ты следишь за ним? Не думаешь ли ты, что Тамара связалась с таким жалким типом? Да это просто работник кладбища!' Может быть... Но, тогда почему свербит внутри? Тим подождал, когда 'опель' двинется с места и поехал следом, пропустив впереди себя две машины.

Как он и предполагал, мужчина оказался работником кладбища. Подъехав к дому, в подъезд которого вошел мужчина, Тим стал ждать. Ему повезло. Из подъезда сначала высунулась морда собаки, следом величественно выплыла обладательница таксы. Подождав, пока пёс не оросит очередной куст, Тим подошел к старушке, поздоровался, не забыв выразить восхищение её собачонке. Затем, кивнув на 'опель', спросил, чья это машина. Старушка с жадным вниманием выслушав историю о том, как он нечаянно задел зеркало, когда парковался, и хотел бы возместить урон, с готовностью выложила всю информацию. Тим, конечно, не собирался платить за зеркало, которое предварительно свернул. Это была незначительная сатисфакция за то, что мужичонка помешал ему подойти к сестре.

'Что это у тебя лицо опрокинутое?'На него смотрели смеющиеся зеленые глаза из-под тонких светлых бровей.

- Веснушка! без вопросов. Я голодный, - проворчал Тим, вваливаясь в прихожую, на ходу скидывая ботинки.

- Это когда же ты был сытым? - усмехнулась Наташа, пристально всматриваясь в лицо Тима. - Что-то случилось?

- Давай без вопросов.

- Как скажешь, - Наталья чуть отстранилась, поправила на полной груди шелк халата. - А я ждала тебя, не знаю, почему. Просто с утра подумала, - Тимка сегодня придёт. Сбегала на рынок, купила баранью вырезку, пожарила, как ты любишь - с кровью.

- Я передумал.

Тим обхватил Наташу за талию.

- Потом поем, - он потянул её за собой в спальню.

- Душ хотя бы прими, ковбой!

- Я утром мылся, - пробормотал Тим, падая на кровать и увлекая её за собой.

- Поросёнок ты, - прошептала Наталья. - Грязный поросёнок.......

Да, в каком-то смысле, она права, думал Тим, глядя на лежащую рядом молодую женщину. Он - грязная свинья. Впрочем, она терпит, значит, ей нравится.

- Женись на мне! - Наташка приподнялась на локте, прильнула, заглядывая в глаза.

- Зачем?

- У нас будет семья, ребёнок... Я сделаю ремонт. В маленькой комнате поставишь свои тренажёры, качалки.

- Не сейчас, Веснушка. Давай потом поговорим.

Наташка со вздохом откинулась на подушку, разметав рыжие завитки волос. Тим искоса взглянул на полные груди с симпатичными розовыми кнопочками-сосками, округлый живот. В нём вспыхнуло желание, он потянулся к Наталье, но она внезапно поднялась и, не одеваясь, пошла в ванную комнату. Тим смотрел на тонкую талию, подчёркивающую тяжеловатые бёдра, мягкую линию спины, круглые плечи, покрытые словно загаром - веснушками, и думал, что из Наташки получилась бы отличная мать. Она никогда бы не бросила дочь и не пошла к подруге 'расслабиться'.

Наташа вернулась из ванной комнаты свежая, благоухающая маслом иланг-иланг. В глазах - искры смеха.

- Поднимайся! Я голодная! Пить ты, конечно, не будешь.

- Нет, я за рулём.

- Тогда я за тебя выпью,- кивнула Наталья.- Мне Ленка подарила на день рождения "Мускат Красного Камня". Привезла из самой Массандры. Вчера очень хорошо посидели.

Это когда я болтался на 'совдеповской высотке', - подумал Тим.

Он поднялся с постели, натянул джинсы.

- С меня подарок,Веснушка. Прости,надо идти.

- Но... Ты даже не поешь?

- Нет, милая.

Тим обнял её, прильнувшую к нему - мягкую, податливую.

- Чудесно пахнешь. Я позвоню.

- Когда? Через месяц? - звонко рассмеялась Наташа.

- За что я тебя люблю, так это за твой смех. Нет, конечно, не через месяц, - произнес Тим, вдруг осознав, что лжёт. Лжет человеку, который любит его, который принимает его в любое время, когда бы он ни пришел. И от этой мысли он почувствовал металлический привкус во рту.


Г Л А В А 5


'Явился'! - Маргарита Юльевна критически оглядела Тима.

Сухонькая, подвижная, с ясным взглядом синих глаз на остром личике. В неизменных домашних брючках, мужской рубашке навыпуск, которая, как она говорила - немного молодит её, и жемчужном ожерелье, которое Тим ей привёз из Шанхая, и которое она не снимала даже ложась спать.

- Мог бы и не напрягаться.

Тим чмокнул старушку в щеку, - покушать есть? Или мне в магазин смотаться?

- У тебя всё наоборот. Порядочные люди приходят в гости с тортом и цветами, а ты с пустым животом, - проворчала Маргарита Юльевна. - Снимай свои доспехи и мой руки. Сегодня телятина под мятным соусом.

- Ты меня балуешь.

- Я себя балую.

Из комнаты выбежал рассел - терьер и бросился в ноги Тиму.

- Привет, бандит! - потрепал пса по холке Тим. - Гулял сегодня?

- Гулял, конечно. Попробуй его не выведи. Перероет всю квартиру! - Маргарита Юльевна бросила псу мячик, чуть нахмурила брови, оглядывая Тима. - Ты какой-то сегодня припылённый. Что случилось? Глаза красные. Вы, молодые, должны спать не меньше шести часов. Болит моё сердце, глядя на тебя.

- Ты пьешь лекарства? - с тревогой спросил Тим.

- Это я фигурально выразилась. Не буду я запихивать в себя всю эту бесполезную химию! Самое лучшее лекарство - стопочка коньяка и таблетка валерьянки. Ты лучше расскажи, как сестра твоя. Я бы понянчилась с Анютой.

- У неё своя жизнь, - неохотно промямлили Тим. Он не хотел говорить о Томи. Тревога, было ушедшая, вернулась. Искоса бросив взгляд на бабушку, он стал сосредоточенно резать кусок телятины.

За столом повисло молчание, нарушаемое только легким постукиванием столовых приборов.

- Жениться не надумал? - внезапно спросила Маргарита Юльевна. - Помню, за тобой бегала такая полненькая рыжая хохотушка. Наташа, если мне не изменяет память.

- Нет.

- Тебе нужна женщина, которая будет заботиться, любить... Что молчишь? Эх, Тима! Вижу, как ты мучаешься. Не жди, ничего у тебя не получится. Только страдать будешь.

- Не пойму, ты о чем? - Тим хотел рассмеяться, но встретив взгляд бабушки - полный любви и сочувствия, промолчал.

- Всё ты понимаешь.

- Может, тебя в театр сводить? - спросил Тим, уводя бабушку от опасной темы.

- Боже упаси! - рассмеялась Маргарита Юльевна. - Извини, внучок, но всех великих актёров я уже видела, а ныне играть не умеют - всё кричат, словно глухие. Я уж по-стариковски поиграю в интернете в покер или почитаю Цвейга. Или запишусь на танцы...Говорят, танцы развивают пластику движений. Плисецкая до восьмидесяти лет танцевала.

- Я сегодня был у отца. Вернее - рядом. Тамара была не одна, я не подошел.

Маргарита Юльевна сняла очки, старательно протёрла стёкла. Посмотрела на свет, словно искала несуществующее пятнышко.

- Молчишь, значит - осуждаешь.

- Осуждать кого-то? - Маргарита Юльевна рассмеялась. - Боже упаси! Бесполезное расходование энергии.

- Мама... Почему-то я сегодня вспомнил о ней. Какая она была? Почему ушла, бросила нас?

- Не все женщины созданы для семьи. У неё был выбор, она его сделала. Томи в неё, - с внезапной досадой произнесла Маргарита Юльевна. - Я тебе не говорила раньше, ты был слишком маленьким, мог получить моральную травму. Но сейчас скажу: - Тамара винит тебя в том, что ушла мать. Подожди! Не перебивай. Это было давно, когда она еще училась в институте и иногда соблаговоляла заглядывать ко мне. Ты, конечно, не мог даже подумать, что она всегда ревновала отца к тебе. Она мне так и сказала: "Из-за этого прыщавого недоноска ушла мама, а отец больше любит его!" Она тогда рыдала час. Время я не засекала, естественно... Ну, почти час. А потом встала и ушла, не сказав ни слова.

- Томи была еще совсем девчонка, - потрясенно пробормотал Тим. - Что она понимала?

- Я знаю, ты готов ради неё в лепёшку разбиться. Не уверена, что она достойна такой любви. Пойми, Тим, твоя сестра относится к той категории людей, которые во всех своих неудачах обвиняют других. Это другие виноваты, только не они сами. Как сладко позиционировать себя несчастной. Можно свалить на кого угодно те ошибки, которые совершаешь сам.

- Ты не знаешь её так, как знаю я, - тихо возразил Тим. Он никому не рассказывал, даже бабушке, которая заменила им с Томи отца, когда тот погиб в автомобильной катастрофе. Ему было пять лет, когда ушла мать. Её внезапное исчезновение потрясло его. Ночью он плакал, уткнувшись в голубой плюш зайца. И тут над головой раздался голос сестры. Она вырвала игрушку из его рук, насмешливо спросила: 'И долго будешь скулить'? Потом легла рядом, обняла и произнесла тихо и жестко:

- Будешь скулить - убью, недоносок.

Тогда Тим замолчал, но не потому, что сестра грозилась его 'убить', ему стало спокойно и тепло. Он так и заснул в крепких объятьях сестры. Тим подумал, что надо ехать к Серёге, тот наверняка уже определил подлинность Матисса. Конечно, было подло подставлять друга, но Тим не собирался возвращать картину художнику, наслаждающегося видами пирамид Египта. Он отдаст её заказчику. И не его вина, если Матисс вдруг окажется подделкой. Как сказал Серёга, быстро копию не сделать. Если картина жирного чиновника окажется подлинником! Они с Томи будут обеспечены до конца жизни. И не здесь, а где-нибудь в Сингапуре... Да, мало ли мест, где можно хорошо жить, когда у тебя есть деньги. 'А как же бабуля? - вкрадчиво спросил внутренний голос'. Тим внезапно почувствовал тяжесть во всём теле, мышцы словно налились свинцом. Подняв руку, он стёр испарину, выступившую на лбу. Это состояние длилось мгновение. Опустив руку, Тим сжал дрожащие пальцы в кулак.

Ты побледнел, - встревожено произнесла Маргарита Юльевна.

- Не беспокойся.

Он на самом деле устал. Видимо, эти дни беспрерывных подъемов на высоту вымотали его. А вдруг он сорвётся? Тим невольно поёжился, представив, как он летит в пропасть. Нет. Еще один маленький, совсем маленький шажок к той жизни, о которой они мечтают с Томи. И он сделает его.

Тим улыбнулся бабуле, с тревогой наблюдавшей за ним.

- Всё хорошо, родная. Всё хорошо, - он поколебался какое-то мгновение, потом спросил:

- Если представится такая возможность уехать, предположим, в Португалию... Будешь жить на берегу залива окнами на океан, а не на этот унылый пейзаж.

- С чего бы это? - брови Маргариты Юльевны взметнулись в изумлении. Она рассмеялась. - Вижу, откуда ветер веет. Это Тамара? Девчонка с детства ноет, что у нее нет никакой жизни.

- А если человек хочет хорошо жить? Не надо к этому стремиться? Скажи, только честно - если бы я не помогал тебе, как ты прожила бы на свою пенсию!?

- Ты прав,только не надо кричать. Мир несправедлив. Мы не хотим приходить в этом мир, но появляемся с плачем. Думаю, это первый крик недовольства. И это недовольство существующим миропорядком растёт вместе с нами. Всю жизнь мы стремимся улучшить своё существование. Мечемся, выгадываем, совершаем подлости, предаём... И всё ради одной цели - схватить птицу счастья с золотыми перьями. Но, поверь мне. Схватив это перо ты не будешь счастлив. Просто ты поднимешься выше на одну ступеньку, а там будет птица с солнечными перьями... И так всё выше и выше. Пока не сгоришь. Эллины были мудрыми, когда я читаю их легенды, многое понимаю, что с нами происходит.

- Эх, бабуля... Тебе бы романы писать, а люди выживают.

- Да, выживают. К сожалению, это так. - Маргарита Юльевна вздохнула, пристально посмотрела синими как у отца глазами, не утратившими молодой блеск, и мягко произнесла: "Для тебя лично, как для любимого внука скажу - ад, он не снаружи. Ад - внутри человека. Пусть это звучит банально, но это так".

Легко сбегая по ступенькам лестницы - он никогда не пользовался лифтом, Тим думал о словах бабули. Он - прыщавый недоносок? Неужели Томи так говорила о нём? И эта ревность... Девчонка. Взбалмошная, стервозная девчонка. Ему безумно захотелось увидеть Томи, вдохнуть аромат её волос, прижаться лицом к коленям и сидеть у её ног, пока она не прогонит его.


Г Л А В А 6


- Ну, что? - с нетерпением в голосе спросил Тим.

- Абзац.

- То есть как это - абзац. Не понимаю.

- Это не оригинал. Копия. Не спорю, очень хорошего качества. Но это не Матисс.

- Ты уверен?

- Если сомневаешься, отнеси в музей, отдай на экспертизу, - хмыкнул Сергей.

- Что же теперь?

Тим плюхнулся в кресло, мысли лихорадочно метались в голове, он никак не мог сосредоточиться. Получается, что мечту о Сингапуре теперь можно засунуть в дальний карман. Сколько потрачено усилий, а результат - ноль. Завтра он передаст картину заказчику. Вот обрадуется этот ушлёпок, когда поймёт, что у него всего лишь чья-то мазня, а не Матисс. Теперь и совесть его будет чиста перед Серёгой.

- Когда твой художник прилетает из Египта?

- Не знаю точно, вроде как на следующей неделе.

- Отлично, хотя бы в этом повезло.

- Не торопись уходить, - Сергей протянул Тиму картину в чехле. - Я приготовил рагу из свиных рёбрышек с барбарисом. Поедим, поговорим...

- Эх, Серёга! Самое невыносимое в этой жизни - осознание своей беспомощности что-либо изменить. Вот, казалось, схватил удачу за хвост, а тебе судьба пинком под зад. Бабуля моя говорит, - ты, Тима, живешь с адом в душе. Ну, что ей возразить? Она прошла свои девять кругов ада. Теперь можно и пофилософствовать.

- Что-то ты раскис. Бросай, Тиман!

- На душе как-то муторно. Представляешь, забыл, что у Наташки день рождения. Припёрся, баклан. А она такая безропотная, улыбчивая...

- Да, хорошая деваха. Грудь у нее высокая, хотя и тяжелая. Вот бы мне её обнаженной нарисовать, - мечтательно прикрыл глаза Сергей. - Большая белая женщина на алом покрывале. Рыжие волосы раскинулись по плечам, взгляд неуловимый, как на картинах Модильяни. Белые руки закинуты за голову... Признайся, хорошее у неё тело? Наверняка всё покрыто веснушками. Вся такая беленькая, как взбитые сливки. Уверен, такая же вкусная...

- Высаживайся из транса, - резко осадил Сергея Тим. - Не будет она перед тобой голой лежать.

- Откель такая уверенность? Женщины любят, когда им уделяют внимание.

- Оттель! Завязывай со своими эротическими фантазиями.

- Жаль... - вздохнул Сергей, набрасываясь на рёбрышки. - С такими натурщицами можно и прославиться. Тебе не понять, как важно для творческого человека вдохновение...Муза! Женишься на ней? - Неожиданно спросил, глядя в упор.

- Сговорились вы все что ли? - неспешно прожевав мясо, обронил Тим. - Вкусно готовишь. - Он отодвинул тарелку. - Слушай, можно у тебя прикорнуть?

- Паркуйся, - Сергей кивнул на диван. - А я бы женился. - Произнёс он тихо.

И Тим, проваливаясь в сон как в обморок, подумал, что не слышит обычной усмешки в голосе друга.

Проснулся Тим так же внезапно, как и заснул. Перед ним стоял Сергей.

- Кофе будешь?

Тим посмотрел на часы.

- Бла! Вот это часики! - присвистнул Сергей. - Разбогател, братишка?

- Птичка принесла. А это мой тебе подарок.

Тим расстегнул молнию на кармашке комбинезона, вынул часы, протянул Сергею.

- Умереть - не встать! Теперь у меня часы почти как у нашего президента! - Сергей надел часы, отставил руку, любуясь. - Три штуки баксов точно за них дадут.

- Не продешеви, - усмехнулся Тим.

- Эх! Загуляю! Раздам долги, мамаше вышлю! Может, женюсь.

- Тим чуть не подавился кофе. Откашлявшись, он уставился на Сергея.

- Я что-то пропустил?

- Думаешь, только у тебя - женского любимчика, могут быть отношения с женщинами? Да, ладно, - Сергей отхлебнул кофе, подмигнул Тиму. - Не парься. Это я так...Повело чего-то. - Он опустил глаза, подул на коричневую пенку.

С удивлением в душе Тим ощутил напряжение, возникшее между ним и другом. Оно было едва ощутимым, словно уплотнился воздух. Тим искоса бросил взгляд на молчаливого Сергея. Тот отрешенно смотрел перед собой, прихлёбывая из чашки, и внезапно мысль, что теряет друга, можно сказать - единственного друга, потрясла его. Откуда возникла эта мысль, из каких глубин подсознания выползла словно змея, Тим не мог объяснить.

Прошло почти полчаса, пока Тим не осознал, что никто не придёт. Телефон тоже молчал. Вот так, внезапно его клиент исчез. Наверное, его переехала пожарная машина, - думал Тим со злорадством в душе, но в груди опять завибрировал нерв, причиняя почти физическую боль. Что-то не укладывалось в стройную систему "я - тебе, ты - мне". Он еще какое-то время стоял, наблюдая за студентами, которые словно стая одуревших ворон, носились мимо него с шумом и криками. И направился к парковке, где оставил машину.

Три дня он валялся дома на кровати в своей квартирке - студии, поедая пиццу. Поправиться он не боялся из-за бешеного метаболизма - предмета зависти Томи, которая периодически садилась на какие-то диеты. По кабельному проносились без звука кадры из фильма "Привидение". Глядя, на открывающую рот Деми Мур, он произнёс писклявым голосом:

- Тим! Ты тупой баклан! Ты еще здесь? На этой планете? А не хочешь, чтобы тебя пи*данули на Альфа Центавра? Скажи мне по секрету. Какого чёрта вся эта возня с картиной? Которая, нахрен никому не нужна? Не знаешь? Тогда ты точно - баклан!

Патрик Суэйзи поцеловал Деми. Наверное, ему понравилось то, что он услышал. Рассмеявшись, Тим выключил телевизор и уставился на потолок, наблюдая за лопастями вентилятора, бесшумно разгоняющими воздух. Затем взгляд переместился на полотно Матисса.

Отнести что ли бабуле, - думал отрешенно. Копию, что позаимствовал у художника, он вернул. Зачем доводить человека до инфаркта? Ему понравилась мастерская этого мазилы: просторная, с высоким застеклённым потолком и окнами во всю стену на восток и запад. Создавалось ощущение простора и воздуха. Он тогда подумал, если выбросить весь этот художественный хлам, а в центре поставить огромную кровать, то ночью можно наблюдать за звёздами...

Вздохнув, Тим свесил ноги с кровати. Какое-то время разглядывал затейливый узор ковра. Потом взгляд его опять переместился на картину. Что-то было не так, только он не мог понять - что. Тим подошел к картине, приблизил лицо к холсту - почти уткнулся носом. Внезапно его пронзила мысль. За двенадцать лет по каким только стенам он не лазил - гранит, песчаник, травертин, кирпич, бетон... Он мог по фактуре и блеску определить покрытие стен здания даже в темноте. Картина, что стояла перед ним блестела не так, как та, которую он взял у чиновника. Тим приблизил лицо к холсту, закрыл глаза. Казалось, прошла вечность, он даже почувствовал легкое головокружение от сковавшей его тело неподвижности, когда внезапно ощутил... Нет, это было не ощущение: на какое-то мгновение аромат пихты вошел в него легким туманом и исчез без следа. Тим открыл глаза, отстранился от холста, подошел к окну. В сумраке надвигающейся ночи струи дождя безжалостно секли по стеклу, размывая здание 'высотки' напротив, делая ее похожей на могильный зиккурат.

- Ты? - Сергей смотрел на него оторопело, словно Тим застал своего друга за неблаговидным занятием. - Не ждал... Что-то случилось?

- Лак с маслом пихты, - коротко ответил Тим.

Сергей подался назад, пропуская. Они молча вошли в комнату, сели за стол напротив друг друга. Каждый ждал, кто первый начнёт говорить. Тим разглядывал друга, будто впервые видел. Сергей сменил прическу. Теперь вместо длинных волос, которые тот подбирал в хвост, остался маленький на темени, как у знаменитого футболиста. Виски были гладко выбриты, отчего большие оттопыренные уши казались еще больше. Прическа не вязалась с мягкими, почти женственными чертами лица, ямочкой на подбородке и всегда улыбчивым взглядом серых с желтыми крапинками глаз.

- Ты похож на Голлума. Тот тоже страдал раздвоением личности, - прервал молчание Тим.

- Я сделал это не для себя, а для Тамары

Тиму показалось, что под ним качнулся стул.

- Продолжай, - глухо произнёс он, с трудом выталкивая слова из горла.

- Тамара пришла ко мне год назад. Да, был ноябрь. Точно. Принесла фотографию картины Матисса, попросила сделать подделку. Именно подделку, а не копию. Попросила не говорить тебе. Впрочем, ты и не спрашивал. Картину я сделал. Конечно, далась она мне нелегко...

- Пропустим трогательный эпизод о трудностях живописания, - оборвал Тим Сергея. - Продолжай.

- Отдал картину. И, собственно, забыл, пока ты не пришел ко мне и не принёс тот холст. Я покорпел над ним и понял, что это настоящий Матисс.

- И ты со спокойной совестью подменил подлинник своей мазнёй.

- Да, - сокрушенно признался Сергей.

- Что дальше?

- Свёл её с нужными людьми.

- Рисковали.

- Да. Деньги немалые.

- Это для нас, нищебродов, какие-то два лимона баксов - деньги. У них часы по миллиону долларов, - сумрачно произнес Тим. Он несколько раз звонил Тамаре, но сестра не отвечала, что не удивило его. Иногда она по её выражению "отрезала на время назойливое внимание брата".

- Не встречался с ней больше? - спросил, хотя понимал: нет, Томи не будет звонить.

- Нет... Хотя, я что-то не совсем въехал в этот кордебалет.

- Она тебе заплатила за работу?

- Даже если и хотела, я бы не взял деньги.

Сергей потёр ладонями уши, отчего они стали крсными, неуверенно продолжил:"Можешь загнать кому-нибыдь мою картину. Хорошие деньги получишь".

- Баклан ты, Серёга.

Неожиданно раздалась мелодия смарфона.

- Всё просто замечательно! - раздался веселый голос Маргариты Юльевны. - Тамара всё-таки соизволила привезти внучку. Девочка прелесть! Она просто вылитая ты в этом слюнявом возрасте.

- Хорошо. Дай Томи телефон.

- А она уехала, сказала, приедет за дочкой завтра.

Тим почувствовал, как внутренности скрутились в жесткий узел. Ладони вспотели настолько, что смартфон едва не выскользнул из руки.

- Тим? - в голосе бабушки прозвучало беспокойство.

- Она уехала от тебя на машине?

- Нет... На такси. Тим? - строгим голосом спросила Маргарита Юльевна. - Что происходит?

- Всё нормально! - Тим старался говорить непринужденно, хотя в голове гудело, будто рядом взорвалась петарда. - Я приеду сегодня.

- Хорошо. Только купи памперсы, забыла какие.

- Я знаю. Не волнуйся, - он нажал 'отбой'.

- Тиман! Что? - на него встревожено смотрели добрые глаза друга.

Не отвечая, Тим направился к выходу. Остановился, не глядя на Сергея сказал:- Да, ты прав... Женись на Наташке.

Он не думал, мышечная память работала безотказно: газ, тормоз, обгон, остановка. Снова вперёд...Он несся словно пуля. Пуля, которая разорвёт сердце женщины, которую он любит. Вот и аэропорт. Парковка, лифт... Огромное табло вылета. Вздох облегчения. Время еще есть. Достав смартфон, входит в сервис 'Аэрофлота'. Билет... Нужен билет куда угодно. Потому что надо войти в зону вылета. Прага... Подойдёт. Он покупает билет, идёт к стойке регистрации.

- Ваш багаж? - внимательные глаза ощупывают его лицо.

"Спокойнее... Улыбнись девушке".

- Ручная кладь.

- Ставьте на весы.

Тим снимает с плеча сумку, ставит на весы.

- Это всё?

- Человеку так мало надо, - шутит, понимая, что выглядит подозрительно. И, повинуясь внезапному импульсу, добавляет: "Ради одного вечера в опере, не стоит тащить тонну багажа".

Девушка улыбаясь, кивает, тем более что билет у пассажира в бизнес классе, и выдаёт ему посадочный талон. Хорошо, что все терминалы сквозные, он уже близок к цели. Вот и терминал 'F'. Сердце замирает, пропустив удар. Он видит Томи. Сестра сидит в зоне посадки на Бангкок. Спокойная, расслабленная. Нога - на ногу, погружена в мысли. Он смотрит на неё, пытаясь найти малейшие признаки волнения. Готовый подойти и выплеснуть на неё всю свою злость, обиду... Даже - ударить, чтобы и она почувствовал боль. Что он ей скажет? Спросит, нерешительно переминаясь с ноги на ногу: 'Почему, Томи? Ведь я люблю тебя!' Жалкое зрелище. Бросила всё ради эфемерной мечты. "Это для тебя, идиота - эфемерная. А для неё вполне реальная - прекрасно устроиться на деньги, что она получила благодаря тебе",- насмешливо прошептал внутренний голос. Объявили посадку на рейс. Тамара поднялась, поправила ремешок сумки. На какое-то мгновение ему показалось, что она обернётся....


Тим сидел на крыше. И, хотя в этом доме на Большой Полянке было всего четырнадцать этажей, перед ним открывался вид на все "сталинские высотки". Подсвеченные, они высились сталактитами в сиреневом мареве сумерек. "Белый шум" города плескался внизу, иногда прерываемый истеричными воплями "скорой" и полицейских машин. Прошло полгода, как Тамара улетела в Бангкок. Тогда, глядя на неё, он словно отупел. Только душа истекала тоской капля за каплей с каждым её шагом. Мог он полететь за ней? Нет препятствий, которые бы его остановили, чтобы быть рядом с женщиной, которую он любит. Но он не полетит. Придёт время - Томи его позовёт. Он знает её как никто другой. Надо только подождать.... Он лёг на живот, подполз к самому краю, заглянул. Всё на месте, бездна ждёт... Перевернувшись на спину, уставился в небо, которое начало светлеть. Начинались "белые ночи". Сегодня - отдых. Завтра - работа.

- Эй! Мужик!

Парень с девчонкой - чокнутые руферы - стояли, держась за антенну. - Ты же не собираешься прыгать?

Они стояли перед ним: юные, безбашенные и бесконечно влюблённые.

Стены дома были крупноблочные с рустами, по которым он забрался, словно по ступеням. Спускаться, конечно, сложнее, но не настолько, как если бы по панельной стене. Тим сделал вид что скользит, чем вызвал испуганный возглас руферши. Он повис, держась на одних пальцах и упёршись кантом кроссовок в ложбинку на стене. Бездна ласкала его тело. Он чувствовал необычайный прилив сил и ощущение абсолютной свободы.