# Юнга Северного флота (эпизоды 1-31)

Александр Иванович Бондарев

Бондарев Александр Иванович


Юнга северного флота


Эпизод 1


Голова болела, тяжелый переход не прошел бесследно для Ваника да и тело, которое ему досталось, скорее всего, было на грани смерти. Даже если она придет Ваник ее не боялся. Просто будет очередное перерождение души, в новое тело, но уже в другом временном пространстве и в другой точке космоса, таковы реальности и это перерождение было не первым и не десятым, Ваник уже давно сбился со счета. Все его действия были сделаны на автомате, он уже давно действовал по уже отработанной методике, влив в ослабевшее тело всю манну до которой успел дотянуться, заодно бросив на себя плетение среднего исцеления.

Тело тоже не хотело умирать, сопротивляясь изо всех сил, вливание силы всегда помогало, если не было сильных ран, а плетение среднего исцеления всегда приводило доставшееся тело достаточно быстро в порядок. Ран не было, по крайней мере, первое что почувствовал Ваник был холод, сам он лежал в небольшой выемке упершись в что-то твердое. Зрение почти восстановилось, подняв руки, Ваник стал ощупывать себя сверху вниз, проверяя доставшееся ему тело, сгибаться в поясе, чтобы проверить ноги было еще больно. Тело просто почти не слушалось из-за холода, похоже, паренёк просто сдался и решил умереть здесь в яме. То, что ему в этот раз досталось тело мальчишки, лет 14-15 он определил сразу, опыт был. Одето тело было в старые штаны чуть большего размера, чем надо из тёмной грубой тканины, заправленные в поношенные сапоги, по всей видимости, перенёсшие свои лучшие годы очень давно. Серая рубаха с небольшим стоячим воротником, фуфайка с кепкой дополняли прикид тела.

- Поживём, - подумал Ваник, за время своих перерождений он давно смирился с тем, какие тела ему доставались.

В этом, не было ни какой, закономерности, рулетка - что попадет, а вот приспосабливаться к новому телу надо как можно быстрее, это не раз спасало ему жизнь.

В это время включился звук, так тоже было всегда, сначала он видел, потом через некоторое время приходил звук, всё зависело от вновь обретённого тела, если оно было молодое, звук приходил быстро, если более старое с чуть заметным опозданием. Вместе со звуком пришло понимание того, что он находиться в лесу.

Подняв голову, зрение показало, что вокруг лес, в основном сосновый, но также во взгляд попались и другие деревья берёзы, осина и несколько небольших дубов, множественные кусты на переднем плане показали, что он находиться в неглубокой около полуметра яме. А вот небольшое количество листьев на деревьях и их золотистый с различными оттенками цвет показывал, что сейчас осень вступила в свои права. Поглядев по сторонам, понял, что прислонилось тело к большому слоистому с прожилками трещин камню.

Надо вставать - подумал Ваник, судя по положению светила, которое выглядывало из-за низких туч, день был в разгаре. Дел много, очень хотелось, есть, но мысли о еде были удачно задавлены в зародыше. Надо определяться куда идти, от сидения еды не прибавиться. Проверив карманы и убедившись в их пустоте, определил ближайшее место повыше, с подходящим по высоте деревом с низкими ветками направился к нему.

За несколько минут вскарабкался более чем на середину дерева и огляделся. Горами окружающий пейзаж назвать было нельзя, - скорее сопки, мысленно оценил он, на верху дул пронзительный ветер - бриз, значит где-то рядом, большие объёмы води.

Опыт не пропьёшь, - мысленно усмехнулся Ваник. Тело, доставшееся ему, ещё надо было корректировать, - не сейчас, потом, - подумал Ваник. В это время с правой стороны послышался все нарастающий гул, через полминуты он увидел небольшой серый летающий аппарат с пропеллером впереди.

- Самолет, - сходу определил Ваник, - уже хорошо, значит, есть технический прогресс. Отличительные знаки на нём не были видны из-за большого расстояния. Глазами, отслеживая, куда он летит, когда самолёт скрылся из виду, начал спускаться. Направление движения уже есть, значит, пора идти, спуск не занял много времени, спрыгнув с последних нижних веток, Ваник бодро зашагал на север, оставляя за своей спиной солнце, уже скрывшееся в облаках.

Тело, постепенно приходило в норму, разогревая до этого окоченевшие мышцы. И наконец, пройдя на вершину следующей сопки, он увидел протекающую между сопками речку, шириной около 15 метров.

Отлично, еда будет, - подумал Ваник бодро зашагал по прямой к речке. Так как препятствий на пути не было добрался быстро минут за десять. Река вдоль всего берега была усыпана галькой, а так же попадались и довольно большие валуны. Течение было довольно сильное, а вода что неслась мимо /Ваника/, была мутноватой, вдоль берега было много выкинутых сильным течением веток, коряг и другой древесины.

Под одним из валунов я разделся, сняв сапоги с портянками, штаны, трусы, скинув ватник с рубахой, и голым полез в воду, наложив на себя слабенькое заклинание тёплого тела. Вода была очень холодной, но заклятие вполне купировало холод, а вот течение было слишком быстрым, так что лезть слишком далеко не стоило, такое лёгкое тело вполне может и снести. Запустив под воду руки начал медленно водить ими. Через некоторое время, почувствовав небольшой толчок, быстро схватил то, что попалось под руку, выкидывая из воды первую рыбину на берег. Пять минут мне хватило, чтобы на берег было выкинуто около десятка рыбин по 200-300 грамм каждая.

- Хватит, - подумал Ваник, вылезая из воды на берег, отряхиваясь, как собака и растирая тело рубахой, быстро одеваясь. Небольшой камень узковатый и довольно острый с одной стороны был примечен заранее и поднят, оставлен на валуне. На том же валуне разделал всю рыбу, которую поймал, заодно попытался почистить от шелухи, как мог. Промыв всю рыбу, немного вернувшись назад, отломал приличную ветку с ближайшего куста и на неё нанизал весь улов.

Чтобы окончательно согреться пробежался по правой стороне, впереди метров через 300 было сильное сужение реки с небольшим порогом. Подобрав приличной длинны палку, в пару приёмов, перебрался на другой берег, помог большой валун, который оказался посередине реки. Здесь перед самым подъёмом в десятке метрах от реки была группа больших и средних валунов, образовывая небольшое укрытие от ветра. На сбор сухих дров и обкладку кострища небольшими камнями ушло не более 20 минут. Сорванная с правой руки молния зажгла сухой мох и дрова. Пока дрова прогорали, принёс с пяток ровных веток, на которые насадил рыбу, которую принёс с собой. Хоть рыба и готовиться быстро, но слюной едва не подавился от умопомрачительного запаха. Первый пяток рыбин просто проглотил, обжигая руки, последние ел с наслаждением, немного растягивая удовольствие от теплоты и наполнения желудка.

Идти дальше было легко, по ходу движения подобрал подходящую по размеру палку, крутанув ею несколько раз.

- Пойдёт, - подумал Ваник, по прежним перевоплощениям он, неплохо владел техникой её применения. Часа через, три и двух сопок, после очередного подъёма перед ним открылся вид на величавую реку с размахом русла на несколько километров. Большие реки всегда были судоходны и их берега обживались в первую очередь, а значит и до обжитых мест осталось идти не далеко. День - два и он выйдет к людям. А там посмотрим, понаблюдаем, Ваник никогда не торопился, куда приводит торопливость, он знал из своих прошлых жизней. Опыта у него было не просто много, а очень много.

Спускаться к реке он не стал, а просто пошёл, в сторону, куда она текла. Каково же было его удивление, когда через примерно два часа за очередной сопкой он перед собой увидел довольно большой город и бухту, охватывающим её подковой.

В бухте стояло около двух десятков средних и малых судов, в том числе и военные, судя по классу несколько эсминцев, тральщиков и морских охотников или торпедных катеров ещё была парочка пароходов, на которых были установлены полевые орудия незначительного калибра. Только теперь можно было рассмотреть, что все суда имели флаги красного цвета.

Город имел в основном одно или двух этажные дома деревянной постройки, из нескольких кирпичных высоких труб, валил серый дым, а рядом стоящие коробки кирпичных зданий указывали на то, что эти дома ограждённые заборами относятся к каким-то, всё ещё работающим предприятиям. Над некоторыми зданиями так же развивались красные флаги, различного объёма.

Улицы не имели асфальтированного покрытия, хотя по некоторым из них двигались какие-то грузовые авто, а по одной из них, которая вела в порт даже ехала и чёрный легковой автомобиль, не больших размеров. Но и в то же время улицы имели и гужевой транспорт - лошадей, в основном по одной были запряжены в какие-то телеги перевозившие грузы.

- Ну, вот и цивилизация, - подумал Ваник, - добрался, наконец. Как только показался город с бухтой, Ваник сразу же присел за ближайшим деревом, - привычка - вторая натура, не раз спасала его во время скитаний по мирам. Понаблюдав ещё некоторое время за городом и бухтой, определив где ближайшие дороги или тропинки к городу, Ваник отполз назад за сопку а потом, встав отправился к примеченному недалеко распадку для обустройства на ночёвку, входить на ночь, глядя в посёлок, он не собирался.

Речка, вдоль которой он шёл, недалеко от места его ночёвки имела небольшую бухточку.

- Самое то, что надо, течений нет, рыба есть, подумал Ваник, раздеваясь на берегу и накладывая на тело уже привычное слабенькое заклинание тёплого тела, а так же заклинание видимости в темноте. Уйдя под воду с головой и осмотревшись, нырнул поглубже. В этот раз ему повезло, помимо двух десятков окуней и плотвы попался так же сом кило на четыре, а также три рыбины под кило веса. Эти подпустили его к себе, хотя были и рыбины больших размеров, но подплыть к ним не удалось, да остроги не было. Разделка производилась всё тем же камнем, который он положил в карман фуфайки, на ближайшем "разделочном" камне подходящих размеров.

Обустроив и здесь по привычке кострище, натаскал с берега сухих дров, которых было в достатке, с запасом, распалил костёр, ожидая, когда прогорят дрова, и можно будет жарить рыбу, думал.

По всей видимости, попал я в век пара, угля и мазута. Начало эпохи индустриализации, бывать в этих временах мне ещё не приходилось. До того был, после тоже, в каменном веке был, был в веке меча, магии, космическом веке тоже да вообще лучше сказать где не был. Планеты попадались разные с разными условиями жизни, - на земле, под водой, в воздухе, пришлось так же попутешествовать и между планетами, на космических кораблях, порталами - всякое бывало. Тела тоже были разные - молодые, старые, мужского, женского рода в разных вариациях. Накопленный опыт, навыки, знания никуда не пропадали, всегда были со мною. Как при работе компьютера - всегда можно было достать любые знания; накопленный опыт, навыки - в зависимости от попавшего тела вышеперечисленного. Старуху к примеру, никогда не научишь сражаться на мечах, саблях. А тщедушное подростковое тело вряд ли победит в борьбе без оружия, разве что в результате применения магии.

Нанизанные рыбины удобно устроились над прогоревшими дровами, а размышления пошли на второй круг.

Специальностей у него было десятка два, после очередного попадания в очередное тело, он старался освоить или выучить очередную специальность, а некоторых, таких ходовых как военный у него было много. Начиная от мечника, стрелка из лука и заканчивая командованием бригадой тяжелых автоматизированных роботов, имеющих персональные компьютеры, способные реагировать за доли секунды, проработав тысячи комбинаций и выбрать оптимальный и таких, у него было две сотни. В бою он управлял ими одновременно, так как человеческий ресурс на некоторых планетах не бесконечен, особенно после нескольких столетий беспрерывных войн. Его там ценили, дослужился он в космической империи Церион до звания бригадного генерала. Тогда он сам вызвался прикрывать отход флота, осознано став смертником, создав на последней планете системы Краско пяти-узловой район обороны и держал там оборону четыре дня, стянув к себе все силы нападающих реплоидов в той системе, они тогда поверили, что планету будут оборонять до последнего солдата, сбросив туда весь свой десант. Когда у него осталось всего десять роботов, он подорвал "термобарический нуль-заряд" большой мощности, отправив как минимум несколько тысяч реплоидов которые находились на планете и половину флота реплоидов в системе в преисподню. По его предположению "нуль-заряд" должен уничтожить не только планету, но и пол системы, мощности вполне хватало.

Наконец вся рыба прожарилась, убрав её остывать на плоский камень для этого приготовленный и докинув ещё дров, Ваник не спеша начал, есть думая, что завтра он поест какую-нибудь похлебку.

После полного насыщения, прежде чем лечь спать раскинул магическую систему охраны, двух сотен метров вполне хватало для принятия решения, если будут гости.

Гостей за ночь не было, поэтому, как только рассвело, сняв движением руки охранный модуль, умывшись и доев холодную рыбу, отправился до ближайшей дороги в раскинувшийся перед ним город, которую он заметил вчера.

Обычная грунтовка, ещё не испорченная дождями осени, через минут двадцать привела его к первым домам. Подходить сразу к ним он не стал, а стал наблюдать, устроившись в небольшой копне сена. Обычный пригород, просыпался быстро, особенно когда от бухты проревела первый раз сирена, на улицу начали выходить люди, только после рёва второй раз сирены, все они били различных возрастов, а так же дети - ну это понятно - в школу, все двигались или в направлении центра города или в сторону бухты.

Пацаны его возраста, а таких он видел трое ничем, в одежде от него не отличались, даже отсюда он слышал их говор, к своей радости он понял, что знает и понимает этот почти забытый язык.

Русский, - с удивлением подумал Ваник, - давненько я его не слышал. После этого он решил всё же пройтись по улицам города, да и до бухты дойти не мешало бы, посмотреть что там и как.

Улицы, дома, косые заборы - такие он видел не раз, ни о каких красивых квадратах кварталов, здесь речи ни шло, засунув руки в карманы, Ваник неспешной походкой направился к центру города. Ничем не примечательный пока город, в центре имел довольно ухоженную улицу, застроенную одно, двух, трёх этажными домами, попадалось много домов из кирпича, на центральной площади стояло и несколько домов в четыре этажа.

"Мурманский обком ВКП(б)", "Мурманский исполком", "Мурманское областное управление НКВД", "Муромский облпотребсоюз" - читал на вывесках Ваник, всё как обычно, номенклатура всегда на лучших местах. Но и теперь понятно, куда он попал, благодаря очередному выверту судьбы. Значит за полярный круг, где-то восточное побережье Кольского залива Баренцева моря. В, попавшиеся на пути магазины не заходил, денег всё равно нет, так что и смотреть нечего.

Чуть в стороне от центра, ближе к порту раскинулся довольно большой рынок, вот к нему и направился Ваник, для начала понаблюдал со стороны, устроившись на скамеечке возле двухэтажного деревянного дома, целью его наблюдений были специфические люди из воровской среды. За двадцать минут наблюдений, таких было замечено трое.

- Для начала достаточно, - подумал Ваник, пусть работают, ещё не обед, пока стоит пройтись в порт, посмотреть что там и как.

От базара к порту вела почти прямая улица, народу было много, но движение было внешне довольно упорядоченное. Попадалось много моряков, как шедших строем, так и по одному - двое, почти все были вооружены, офицеры, как правило, имели кобуры на поясе, у одного из них он даже заметил знаменитый "Маузер" судя по болтающейся деревянной кобуре, матросы носили винтовки, скорее всего мосинки, автоматического оружия было очень мало.

Порт никто не охранял явно, по нему сновало много гражданских, военных моряков было на порядок больше, особенно в её центральной части. Все стоянки судов, которые были пришвартованы к пирсам, на входе имели охрану в виде матроса вооружённого винтовкой и имеющего белую повязку. Малые корабли типа тральных катеров, имели за стоянку отдельный пирс и вход на него, тоже охранял матрос с винтовкой и повязкой.

В порту было несколько гражданских пароходов, имеющих на вооружении по две, три пушек калибром 45 мм., несколько пулемётов "Максим" они стояли под загрузкой, на них одновременно загружали сетками мешки четыре портовых крана, по два на каждый, вокруг суетились бригады грузчиков.

Усевшись на стоящие в стороне штабеля шпал, Ваник окинул взглядом входящие в акваторию порт два довольно больших, сухогруза на которых реяли флаги Великой Британии, под охраной трёх военных малых катеров с красными флагами.

В этот момент по всему порту взвыли сирены. Не понимая, что случилось, Ваник вскочил с места, на двух больших военных суднах - скорее всего миноносцах, стали спешно отдавать швартовы, из труб усиленно повалил дым, было видно, как на кораблях матросы занимали свои места по боевому расписанию. На остальных военных и гражданских судах так же матросы занимали свои посты. По поворотам зенитных орудий и пулемётов, Ваник увидел и понял, что случилось. По небу на высоте около 5 километров к посёлку и порту приближалась девятка самолётов.

Первыми по ним открыли огонь имеющие в наличии на кораблях зенитные пушки. Было хорошо видны шапки разрывов, которые вставали вокруг самолётов. Не доходя до порта, самолёты начали выстраиваться в круг.

- Ну вот, сейчас будут бомбить, - мгновенно, пронеслось в голове Ваника, - первые, цели, судя по всему, входящие сухогрузы, потом как бомбы лягут, но как обычно приоритет, крупные военные суда. Окинув взглядом всю картину порта в целом, взгляд упёрся в стоящий в 100 метрах у пирса, с правой стороны, сторожевой катер, по всей видимости, малый охотник длинной чуть меньше 30 метров. До этого, как Ваник сел на шпалы, он заметил, что с него сошёл на пирс и колонной ушёл, экипаж, оставив на катере всего несколько матросов, в качестве дежурной смены. Сейчас она, а так же дежурный, который стоял у трапа, суетились около зенитной пушки, заряжая её, того было сразу заметно по не снятой белой повязке, его ненужная в этом деле винтовка аккуратно была положена на настил катера. Но не это привлекло внимание Ваника, сзади рубки были два крупнокалиберных пулемёта ДШК, с уже заправленными лентами.

- Это лучший вариант, - подумал Ваник, начав забег к сторожевому катеру. Никто, не обращал внимание на бегущего паренька, все и так бежали непонятно куда, особенно гражданские, сирены не переставали выть, внося свою лепту в неразбериху.

Когда первый самолёт с неубирающимися шасси свалился на правое крыло, стал падать в низ включив свою воющую сирену, я уже добежал до катера, и не останавливаясь прыгнул на него. Расстояние между пирсом и пулемётами на катере было около 4,5 метров. С таким как у меня худым подростковым не тренированным телом, я его преодолеть не мог, поэтому пришлось подправить полёт заклинанием малой левитации.

Ещё до того как ноги встали на палубу катера, руки ухватились за ручки пулемёта. Действуя на автомате, снял с предохранителя и передёрнул затвор пулемёта, взгляд через прицел впился в падающий в пике самолёт. Накладка на себя заклинания зоркого глаза заняла считанные мгновения. С этим заклинанием зрение у него обострилось до зрения горных орлов.

Стрелять он умел и за все его перерождения стрелял из большого количества наименования оружия, основной принцип стрельбы он знал и свои действия доводил до автоматизма. В последних своих перерождениях стрельбу он возвёл в культ, стреляя, в основном интуитивно и интуиция его никогда не подводила. И сейчас доверившись своей интуиции при наведении, открыл огонь экономными, пяти - десяти патронными очередями. Самолёт - пикирующий бомбардировщик, уже был на высоте около двух километров, что вполне допустимая дистанция для тяжёлого пулемёта с пулей 12,7 мм., попадания я добился со второй - третьей очереди. В третью очередь, уже на высоте менее километра, я вложил большее количество патронов. Было видно, как от него отрываются куски обшивки.

- Этот готов, - констатировал /Ваник/, с него начали в беспорядки падать оставшиеся бомбы, кстати, первая его бомба попала в один из входящих сухогрузов, что шёл первым и на нём был сильный пожар. В момент его выхода из пике, когда скорость его замедлилась, дал по нему длинную очередь, стараясь, что бы пулемёт стрелял в одну точку, отмечая несколько крупных отваливающих кусков. Самолёт из пике не вышел, воткнувшись в водную гладь, в 200 метрах от горящего сухогруза.

Второй самолёт, уже перешёл барьер в полтора километра и свою первую бомбу ещё не скинул, на уши продолжало действовать воющая сирена самолёта, но для меня это не имело ни какого значения. Я уже приноровился к стрельбе и выпустил очередную десяти патронную очередь. Какие были попадания, я не заметил визуально, но они были, так как лётчику они не понравились и бомбы с подвески посыпались вниз все сразу. Около первого сухогруза, левее встал лес взрывов. Самолёт же, за те мгновения преодолел километровый барьер и замедляя скорость стал выходить из пике. Очередная десяти патронная очередь встретила его именно в этот момент, это было хорошо заметно, по трассирующей пули, которые были вставлены в ленту одна через пять. Из мотора самолёта вырвался дым. Это заметили на всех кораблях и сосредоточили на нём огонь зенитных средств. После ещё двух попаданий - попадания шли от отошедших от пирса двух миноносцев имеющих на борту по несколько скорострельных крупнокалиберных пулемётов, самолёт резко пошёл вниз, свалившись на крыло опять. От него отделилась фигурка пилота и вскоре все уже могли наблюдать купол парашюта, которого сносило в сторону порта.

Я знал, что на ДШК были ленты с 50 патронами, стандартные ленты и за этим пулемётом скоро кончаться патроны.

Третий самолёт давно вышедший из круга пикировал к кораблям выходя на полтора километровый рубеж высоты. Отвратительный вой сирены продолжал давить на уши. Очередная пяти, десяти патронная очередь ушла к самолёту, уже приноровившись к стрельбе, выпустил оставшиеся в патронной ленте патроны, больше в ленте патронов не было.

- Опыт не пропьёшь, - мелькнули мысли в голове, от самолёта отвалилось крыло и он начал беспорядочно падать, не давая пилоту покинуть кабину.

Отмечая этот факт, я переместился ко второму зенитному пулемёту, снимая его с предохранителя и передёргивая затвор пулемёта, готовясь к стрельбе. Следующий самолёт пикируя прошёл двух километровую высоту продолжая наращивать скорость пикирования.

-Суки достали со своим воем, зарою всех, - ожесточённо мелькнуло в голове. Дождавшись когда самолёт пройдёт километровый рубеж дал сразу десяти патронную очередь, ещё до того как было произведено бомбометание. Мгновенная поправка наводки и очередная без перерыва десяти патронная очередь. Эффект был неожиданный, самолёт взорвался, огненный шар стоял несколько мгновений, а потом во все стороны полетели обломки.

Следующий самолёт вошёл чуть в стороне от нас, но его косое пике заканчивалось над нами.

- Этот идёт на нас, - мелькнуло в голове, пока он был немного в стороне и по нему, можно было стрелять, дал сразу пятнадцати патронную очередь, по ходу стрельбы корректируя наводку.

- Хоть с пяток, но попаданий должно быть, - отрешённо подумал, но попаданий, сколько их не было, по всей видимости, хватило для пилота, чтобы он покинул самолёт. Его фигурку я наблюдал отчётливо. В воду пикирующий бомбардировщик, вошёл метрах, в 300 от катера, от удара об воду произошла детонация какой то из бомб, меньшего калибра, грохот взрыва ударил по ушам, разлёт обломков самолёта и бомб был не менее 400 метров. Катер накрыла дробь осколков, от удара в правое плечо меня отбросило к рубке катера, приложив, головой об металл. Отключения сознания не было, хотя в голове звенело сильно. Волна бросила катер о пирс и если бы не резина старых скатов пирса, приложило бы его хорошо.

По всей видимости, гибель этого самолёта была последней каплей, пилоты самолётов оставшихся в воздухе вывалили свой бомбовой груз куда попало, и повернули назад, на полной скорости покинув воздушное пространство столь не гостеприимного порта.

В это время, из-за рубки появился моряк с нашивками старшины, без головного убора, его округлившиеся от удивления глаза, когда он увидел меня, красноречиво говорили мне, что сейчас мне будут задавать ненужные вопросы.

Действуя на опережение, я, зажимая левой рукой правое плечо просипел первое что пришло в голову:

- Вот не хрена себе сходил в магазин за хлебушком, оторвал левую руку от плеча пошарил ей вокруг себя, сказал, - Всего на минуту оставил авоську с хлебом, уже спёрли, гады.

В этом месте чтобы у старшины не возникли вопросы, а что бы он начал действовать, я просто выключил своё сознание.

Старшина 1 статьи Кобызев был в прострации. До последнего момента, он стрелял из полуавтоматической универсальной пушки 21-К, установленной перед рубкой морского охотника номер 163, работая за наводчика. Весь экипаж морского охотника за номером 163, убыл в баню, на помывку, на катере осталось всего три краснофлотца вместе с ним для дежурства. Из них один дежурил около трапа. Во время налёта он организовал стрельбу из пушки, поставив краснофлотцев Малышева и Смирнова на подачу снарядов к пушки, а старшего краснофлотца Лукова на зарядку пушки снарядами. Стрельбу из крупнокалиберных пулемётов он слышал, но думал, что до них добежал кто-то из экипажа. Иначе и быть не могло, а смотреть, кто прибежал было не когда, о том, что это стрелявший из ДШК приземлял самолёты один за другим, он видел и радовался за своих товарищей, думая, что, это скорее всего его друг, командир катера, лейтенант Корнейчук Василий Петрович, славившийся своей отличной стрельбой из калибров, что покрупнее стоявших на малых кораблях. От упавшего рядом юнкерса приложило всех, по всей видимости, у Малышева и Смирнова были лёгкие ранения от осколков, Луков не пострадал особо, его отбросило к рубке катера в момент взрыва самолёта, чудом избежав осколков, он отделался лёгкими ушибами и сразу же бросился на помощь своим пострадавшим товарищам. Сам же старшина Кобызев был опытным не первый год проходившим службу на флоте, поэтому он в момент взрыва, повалился за обратную сторону от взрыва тумбы - хоть какое-то укрытие.

Каково же было его удивление, когда он увидел вместо командира катера у борта катера худого мальчишку зажимающего правое плечо. Его слова:

- Вот не хрена себе сходил в магазин за хлебушком, всего на минуту оставил авоську с хлебом, уже спёрли, гады. Вообще повергли старшину в шок. Воровство у них на катере, да ещё во время налета, когда все были у него на глазах, не укладывалось у него в голове. Такого быть не могло. В этот момент, по сходам, на катер первым ворвался командир катера лейтенант Корнейчук. Его прерывистое дыхание с надрывом говорило о том, что он, от бани очень быстро бежал всю дорогу, до катера. Следом за ним громыхали сапоги остального экипажа.

- Что случилось, доклад - сорванным от быстрого бега голосом, с остановками после каждого слова, приказал Петрович.

- Сбили пятерых из зенитных пулемётов, - доложил старшина.

- Кто стоял у пулемётах, - опять с надрывом спросил Петрович, ещё не отойдя от бега. Ответ его удивил.

- Скорее всего, этот пацан, - кивнув на скорчившую фигуру у борта катера, как он оказался на катере я не знаю. Помолчав немного, добавил подробность, - у него хлеб украли где-то здесь. Ещё помолчав, добавил - он, кажется ранен.

Корнейчук, только сейчас обратил внимание, что у рубки катера лежит небольшая фигура, молча махнув в сторону мальчишки стоящим рядом краснофлотцам. Двое из них сразу же бросились вперёд.

Перевернув его один из них бросил, - ранен в плечо, в этот момент к ним протиснулся внештатный санитар из экипажа, опустившийся рядом на колени и сдёргивая с плеча большую сумку с красным крестом на брезенте сбоку.

Провозившись несколько минут, сказал, - его надо отправлять в госпиталь, осколок застрял в правом плече, необходима операция по его извлечению.

Лейтенант Корнейчук, уже оправившись от бега, начал раздавать указания о перемещении всех пострадавших, от атаки самолётов противника, в госпиталь, а так же об обслуживании стрелявшей пушки и пулемётов ДШК, проверки катера на предмет наличия повреждений. Его команды дублировали старшина Кобызев и боцман катера Кашкаров.

Когда мальчишку выносили с катера, а так же вели Малышева и Смирнова к катеру подходил командир дивизиона капитан-лейтенант Ледяев.


Эпизод 2


Капитан-лейтенант Ледяев Игорь Викторович, пребывал в тихой ярости, он занимал должность командира дивизиона морских охотников. Всего пять минут прошло, когда закончилось совещание у командира Мурманской базы капитана второго ранга Гизатулина Руслана Габбасовича, он находился в курилке около штаба, вспоминая как оно проходило, а заодно выпуская пар, от эмоций которые его переполняли. Одним из вопросов, на совещании, был вопрос, о боевой подготовки и готовности на вверенном ему дивизионе. В общем-то, к нему и дивизиону в целом у командира Мурманской базы претензий не было, пока слово не взял заступник командира Мурманской базы по политической части, батальонный комиссар Чернов. Батальонный комиссар Чернов представлял, на взгляд Ледяева, собою толстого с залысинами низкого роста, с постоянно бегающими, злыми глазами человека. Военная форма на нём, сидела всегда мешковато, любителя поесть с большим красным, вечно шмыгающим носом.

Его выступление больше было эмоциональным чем конструктивным, начав с того, что партия и правительство направляет все усилия на борьбу с фашизмом, а вот некоторые командиры - кивок и направление руки в сторону Ледяева, не делают ничего на вверенных ему катерах, так к примеру на морском охотнике номер 163 к понедельнику не был выпущен боевой листок, а на морском охотнике номер 161 так не было проведено комсомольское собрание, на морском охотнике номер 162 коммунисты во главе с командиром Бабкиным, не принимают экстренных мер по ликвидации вышедшего из строя правого двигателя. На морском охотнике номер 111 краснофлотцы Уськов и Рябов не выполняют свои, прямые обязанности, так как положено в военное время. И именно, поэтому необходимо принимать экстренные меры к командиру дивизиона морских охотников капитан-лейтенанту Ледяеву.

После такого выступления даже командир Мурманской базы капитана второго ранга Гизатулин, поморщился.

- Разрешите по существу, - встал, одёргивая китель, капитан-лейтенант Ледяев, вопросительно смотря на командира базы.

- Говорите, - разрешил Гизатулин.

- Товарищ капитана второго ранга, по поводу 163, он в тот день, только к 12 часам прибыл из патрулирования, боевой листок был выпущен к 18.00, после выполнения технического обслуживания техники. По поводу 161 всего лишь вчера прибыл после выполнения задачи по высадке разведчиков в тылу немцев, а так же сопровождения каравана судов, прибывших из Архангельска перед этим. По поводу 162 я вам докладывал персонально ещё вчера утром, как только узнал, что прибыли запчасти к мотору, самолётом, что прибыл из Москвы. Сейчас, продолжаются роботы и как заверил командир катера Бабкин до завтрашнего утра ремонт закончат, корабль будет введён в строй и экипаж готов выполнить поставленные перед ним задачи. По поводу краснофлотцев Уськова и Рябова с 111-го, я уже писал рапорт на из замену. У Уськова зрение минус 0,5, а Рябов не может подымать тяжёлое из-за ранения руки, в настоящее время оба заменены из резерва базы.

- Вот видите товарищи, у капитан-лейтенанта Ледяева как всегда отговорки, а нет реальной роботы с людьми, - тут же вставил Чернов, - может пора принимать меры?

Гизатулин сморщился ещё раз, - я сам сегодня же разберусь по фактам, товарищи у кого ещё есть вопросы?

- Вопросов нет, тогда по рабочим местам, - проговорил он.

Стычки с Черновым у Ледяева пошли ещё два месяца назад, когда Чернова назначили заместителем командира базы по политической части, и он прибыл к месту службы. Началось всё с того, что Ледяев отказался выделять людей из дивизиона на проведения митинга на морремзаводе в портовой зоне. Единственный экипаж, что был на тот момент в порту, закончил ремонт катера, которому случайно досталось во время авиа налёта от недалеко упавшей бомбы, и проводился два дня без перерывов и сна, тогда Ледяев выделил им всего четыре чеса для сна, боевые задачи с него никто не снимал. А батальонный комиссар, не принимал ни каких возражений, требовал выделения людей, для митинга в промышленной зоне морремзавода. Тогда он его просто послал куда подальше. С тех пор Чернов затаил злобу и начал доставать не только его, Ледяева, а доставалось и его командирам катеров. Тот всегда раздувал любой маломальский случай, если он случался в его дивизионе.

Вот же ж, - со злостью подумал Ледяев, дальнейший полёт его мысли, прервали сирены на кораблях и в порту, - опять авиа налёт, как же не вовремя. Со своего места он, видел, как в порт входило два сухогруза под британскими флагами, с охраной из морского охотника и двух мотоботов. По небу на 5 километровой высоте приближалась девятка юнекрсов.

- "Юнкерс-87", "Штука", - мгновенно определил Ледяев тип самолётов, из-за неубирающихся шасси. Девятка медленно подлетала к порту и начала выстраиваться в круг, для атаки. Со своего места Ледяев, хорошо видел всю акваторию порта, ему сразу же было понятно, что атаке в первую очередь подвергнуться входящие военные транспорты союзников, переделанные из сухогрузов. К "Штукам" уже потянулись шапки разрывов от полуавтоматических пушек, а так же зенитных орудий миноносцев и орудий зенитной батареи прикрывающей порт.

Первый самолёт, упав на правое крыло, устремился вниз включилась сирена установленная на самолёте с увеличением скорости падения "штуки" усиливался вой сирены.

На высоте около двух километров по нему открыли огонь крупнокалиберные пулемёты ДШК, которые имелись в наличии на кораблях и пароходах. Где-то на высоте около полутора километров в него пошли попадания с 163, хотя с катера стрелял один пулемёт, то что, попадания были с 163, было видно, по росчеркам трассирующих пуль от самолёта отвалилось несколько небольших кусков. Самолёт, продолжал упорно лететь к сухогрузу и его первая бомба, упала точно в корму сухогруза, на котором тут же вспыхнул пожар, но на этом успех "штуки" и закончился, в точке выхода из пике, его настигла очередь из того же 163, на этот раз полетели крупные куски обшивки и самолёт не выходя из пике, нырнул в холодные воды мурманского порта, рядом с горящим сухогрузом.

- Попали, - обрадовано подумал Ледяев. Но действо продолжалось, следующая "Штука" уже пикировала под увеличивающийся вой сирены, пройдя полутора километровый рубеж и ещё не сбросив бомбу, как в него опять с 163 попала очередь, по всей видимости, что-то случилось с самолётом, так как он начал спешно высыпать все имеющие в наличии бомбы. После ещё нескольких попаданий, попадания уже шли с миноносцев, самолёт задымил, и пилот пока была хоть и небольшая высота, выпрыгнул с парашютом. Так как ветер дул в северном направлении, то и парашютиста стало сносить на северную часть порта, да и пилот не горел желанием приземляться в холодные воды, осень же.

- Отлично, Корнейчук уже одного сбил, другого подбил, - обрадовано подумал Ледяев, радуясь за своего подчинённого. Но налёт на этом не закончился. Третья "штука" с всё увеличивающимся завыванием пикировала на всё те же сухогрузы. Опять же на высоте всё тех же полутора километрах, когда ещё не был произведён сброс, с всё того же 163 ударила длинная очередь. По трассирующим пулям были видны попадания в "штуку". Наверняка вся очередь попала в "штуку", так как от него отвалилось целое крыло, переведя самолёт из управляемого пике, в неуправляемый штопор, пилот так и не смог покинуть кабину самолёта.

Ледяев, испытывал чуть ли не экстаз, от такой стрельбы своего подчинённого, ещё никогда его подчинённые не сбивали подряд ДВА, ДВА самолёта противника.

В тоже время на цели всё те же сухогрузы пикировал с всё усиливающимся завыванием четвёртый по счёту пикирующий бомбардировщик. На этот раз огонь из крупнокалиберного пулемёта 163 открыл на рубеже одного километра, сразу выпустив несколько длинных очередей, обе очереди с большей долей вероятности попали в самолёт. Ледяев очень жалел, что у него не было с собою морского бинокля, смотреть в приближении как крупнокалиберные пули рвут дюраль самолёта - это ещё то, зрелище. Через буквально секунду самолёт просто взорвался, подорвался и весь запас бомб на подвесках, огненный шар на несколько десятков метров в диаметре не оставил пилоту ни малейшего шанса.

Да-а, от такой стрельбы он Ледяев, получил истинное, ни с чем не сравнимое удовольствие, все проблемы с Черновым тут же ушли на второй план. Надо обязательно написать представление на стоящего у ДШК, а он это выяснит зразу же, как закончится налёт. Хотя уже можно идти к 163, что он тут же и сделал.

Но налёт на этом не закончился, пятый самолёт, чуть подправив полёт, пикировал на неподвижно стоящий у причала морской охотник, по всей видимости, решив разобраться с ним и поквитаться за своих комрадов.

Как точно кидают бомбы пикирующие бомбардировщики, Ледяев знал не по наслышке, да и видеть приходилось, поэтому сердце его сжалось от нехорошего предчувствия.

На охотнике так же оценили ту опасность, которая ему угрожала и ответил сразу длинной очередью, всё это было прекрасно видно Ледяеву, по трассирующим пулям, вставленным в пулемётную ленту. Видимых повреждений у самолёта с такого расстояния Ледяев во время быстрой ходьбы и без бинокля не наблюдал, но стрелок попал куда-то в крайне важную точку, это стало понятно от отделившейся точки пилота и раскрывшемуся над ним парашюту. Самолёт же, завершил свою траекторию, около всё того же охотника, за номером 163, вошёл в воду. Во время вхождения произошла детонация бомб на подвесках, на большой радиус от взрыва полетели осколки и куски самолёта. Накрыло и 163 охотник, он стоял ближе всех к эпицентру взрыва, это было видно по тому, как его приложило о пирс взрывной волной.

- Если надо будет, то и до командующего Северным флотом дойду, но награду герой свою получит и у Чернова затереть данный факт не получиться, всё-таки четыре самолёта сбили, - думал на ходу Ледяев, - вот и реальная проверка готовности экипажей дивизиона. Всё наглядно видно. И придраться не к чему.

Ещё до того как он дошёл до катера, он увидел как к нему бежит почти полный экипаж, впереди всех бежал его командир лейтенант Корнейчук Василий Петрович, его лучший друг, здесь в Мурманске.

- Кто же тогда стрелял, - тут же подумал Ледяев, видя как весь экипаж, подымается по сходам, на катер.

Когда он подходил к катеру, с него вынесли носилки, с них торчала только голова, тело было аккуратно укрыто одеялом, почему-то рядом с головой лежала обыкновенная кепка. За ними сходили два краснофлотца, Смирнов сам хромая, аккуратно поддерживал Малышева. Здесь же находился командир катера морской охотник номер 163 лейтенант Корнейчук, увидев подходящего начальника дивизиона, Корнейчук подал команду "Смирно" находящимся на пирсе краснофлотцам и строевым шагом подошёл к Ледяеву с докладом:

- Товарищ командир дивизиона, дежурная смена 163 только, что участвовала в отбитии атаки самолётов противника, расход снарядов к 21-К 65 штук, к пулемётам ДШК две ленты 100 патронов. В результате налёта ранены краснофлотцы: Малышев - нуждается в госпитализации и легко ранен краснофлотец Смирнов по касательной в ногу. А так же на катере после налёта обнаружен мальчишка, его плечо пробито осколком, которое нужно удалять, пацан находится в бессознательном состоянии, мною принято решение отправить его в госпиталь. Личный состав экипажа во время налёта находился в бане, согласно распорядка дня дивизиона при нахождении в порту катеров и очерёдности, командир морского охотника номер 163 лейтенант Корнейчук.

- Кто стрелял из пулемётов? - задал мучавший его вопрос Ледяев.

Командир морского охотника замялся буквально на несколько секунд, потом посмотрев на командира дивизиона, своего друга честно ответил, пожав плечами:

- Не знаю, никто не видел, кто стоял у пулемётов, старшина Кобызев во время налёта стоял за наводчика, стреляя из полуавтоматической универсальной пушки 21-КМ, установленной перед рубкой Смирнов и Малышев были на подачи снарядов, а дежурившего у трапа старшего краснофлотца Лукова, Кобызев приставил к зарядке пушки. Около борта катера лежал этот раненый парнишка, больше никого рядом не было, когда после атаки старшина Кобызев прибежал к пулемётам.

Делаа, - подумал Ледяев и что, тогда докладывать командиру базы Гизатулину?


Эпизод 3

В сознание я пришёл ближе к вечеру, по привычке не открывая глаз, сквозь чуть приоткрытые веки осмотрелся, лежал я на кровати, около выхода, судя по всему комнаты-палаты. В ней стояло ещё шесть коек все они были заняты, на всех лежали или седели одетые в пижамы различного возраста молодые и постарше мужчины. Плечо просто ломило от боли. Скорее всего, я и пришёл в себя из-за боли, аккуратно перемещая левую руку, дошёл до плотной повязки на правом плече и наложил на себя заклинание среднего исцеления.

Боль сразу же начала отступать.

Двое, сидящих на кровати вели беседу с лежащим у окна парнем. Тот лежал на животе, повернув в их сторону голову и рассказывал:

- Значит, старшина поставил нас с Серёгой Смирновым на подачу снарядов, а Лукова который дежурил у трапа катера, поставил на подачу снарядов в приёмник пушки, нам и смотреть то вверх было не когда, мы только слышали, один готов, второй готов, третий готов, про четвёртый мы и сами услышали, он взорвался на высоте, потом Кобызев прокричал пятый готов и тут нас со Смирновым приложило сначала взрывной волной, ну а потом осколками, Серёгу легко по касательной в ногу, а мене по спине прошлось осколками, правда, не большими.

В это время лежащий с другой стороны от рассказчика больной, заметил, что я открыл глаза и так же слушаю.

- О, наш герой очнулся, - сказал он, кивая на меня, все кто лежал в палате повернули головы в мою сторону.

Решив приколоться, я ответил:

- Нее, я не хер Рой, я Ваник. Хера Роя я не знаю, первый раз слышу.

Два молодых краснофлотца, загнулись с улыбками на лицах, прокашливаясь.

- Ваня значит, - сказал ещё один пожилой мужчина, лежащий на кровати и до этого не участвовавший в разговоре.

- Не, - поправил я его, - я Ваник.

- Ну, Ваник, так Ваник, - тут же согласился он и скомандовал, одному из седевших на кровати, - ну-ка Петя, сообщи на пост, что, мальчишка пришёл в себя.

Голос, которым он отдал команду, мне понравился, боцман или старшина не ниже, - подумал я. В, последствии я узнал, что он входил в экипаж малого охотника за номером 161, служил там действительно в должности боцмана катера и отзывался на отчество Сергеич.

Тот, кого он назвал Петром, сразу же подорвался с места и выскочил в коридор, через десять секунд появился снова и доложил:

- Сообщил дежурной медсестре на пост, при этом опустившись на свою кровать.

В это время я прислушивался к своим ощущениям, закрыл глаза, диагностируя своё тело, кроме раны на плече, впрочем, с уже удалённым осколком он ничего больше не болело.

- Через полчаса брошу ещё одно заклинание среднего исцеления, - подумал я, и на сегодня достаточно, открыв глаза.

В это время у палаты, раздались многочисленные шаги, и в палату вошла небольшая делегация, все в белых халатах, во главе с небольшого роста старичком, с аккуратной бородкой (профессиональный типаж докторов Айболитов, пронеслось у меня в голове), и очками в виде пенсне.

- Ну с герой, как себя чувствуешь, - произнёс негромко "Айболит" и вместе со своей свитой состоящей из четырёх девушек посмотрел на меня.

Решившись приколоться по новой, я быстро нагнулся и заглянул под кровать, так же быстро вернулся в исходное положение, покачивая в стороны головой, сообщил:

- Там никого нет, - сделав как можно более укоризненное лицо, посмотрел на "Айболита".

Тот от такого демарша, даже поперхнулся.

- Молодой человек, вам несколько часов назад сделали операцию, а вы ведёте себя как, как, - он старался подобрать подходящее слово, его свита так же неодобрительно смотрела на меня.

- Мальчик, - подсказал я, - а я и есть пацан, продолжал очевидную истину. А за рану не волнуйтесь через три дня даже рубца не останется. Вот только ... - я на мгновение замолчал, а "Айболит" тут же вклинился: - Что?

- Да ничего, - пожал плечами я, - есть надо много, вот и всё.

- И что всё само пройдёт? - с явным неверием спросил "Айболит".

- Чё говорить сами через пару дней увидите, - опять пожал я плечами.

- Хорошо, посмотрим, - всё ещё с скептическим неверием произнёс "Айболит", - а как же тогда звать такого продвинутого в медицине организма?

- Ваник - коротко ответил я.

- Ваник, а дальше - продолжал допрос "Айболит", - фамилия у Ваника есть?

- Ещё не заработал, - нехотя ответил я, - вот по обвыкнусь немного, может и заработаю. Хорошую фамилию нужно заслужить.

- Ну-ну молодой человек, может вы и правы, - глубокомысленно сказал "Айболит", - жалобы на здоровье?

- Да нет, - ответил я, опять потянуло приколоться, - разве, что организму калорий не хватает, а так всё норма.

- Да понял я, - ответил "Айболит", сейчас принесут, - Вероника Павловна, голубушка, распорядитесь, пожалуйста, - обратился он к блондинистой девушке из своей свиты. Та молча кивнула головой.

После этого "Айболит" со своей свитой покинул палату.

За время нашего с "Айболитом" диалога, вся палата молча таращилась на нашу пикировку.

- Ну ты... - боцман Сергеич, больше не нашёл в своем лексиконе подходящих слов, чтобы выразить свои мысли, наверное у него все остальные слова были из большого или малого боцманского загиба.

- Да всё нормально, я сам по себе через пару дней выздоровею, даже рубцов не останется, сами увидите, - сообщил я.

- И как же? - со скепсисом произнёс Сергеич.

- Да всё просто, - с энтузиазмом сообщил я, - у меня бабушка шаманкой в седьмом поколении была, вот и научила, как самому лечиться, в тайге-лесу докторов на пятьсот километров нет и близко, или сам выкручивайся или умирай. Уже привык выкручиваться, не первый раз.

В этот момент санитарка принесла мне поздний, если так можно, выразится, ужин: кусок хлеба, тарелку каши перловой и стакан чая. Всё это я проглотил буквально за минуту.

- Куда посуду относить, - поинтересовался я.

- Да вон пусть Петя отнесёт, он ходящий, а у тебя даже тапок нет, - произнёс Сергеич, посмотрев на Петю, тот сразу же сорвался с места, по всей видимости, Сергеич имел среди больных весомый авторитет.

- Спасибо Петя, с меня должок, - произнёс я, отдавая ему посуду после ужина.

-Ты лучше скажи Ваник, - тут же вставил своё веское слово Сергеич, - это ты у ДШК на 163 стоял при авиа налёте сегодня.

Лежащий на животе Малышев, впрочем, как и все другие с интересам посмотрели на меня.

Ну и чё им отвечать, чтобы не обидеть, - подумал я, - завалить сразу четыре самолёта, кто поверит, что их завалил мальчишка. А была, не была, буду так и говорить.

- А вы сами верите, что мальчишка, может завалить в один заход четыре самолёта, потратив всего пару лент, - наконец выдал я свои мысли вслух. Вроде бы не сказал ни да, но и нет не сказал.

- В тайге-лесу нормальный охотник, к примеру, из якутов один выстрел - одна цель, - продолжил я мысль, - один промах - одна жизнь в минус. Так что жить захочешь, будешь хорошо стрелять.

- А самолёты, - я немного помолчал и продолжил, - пусть экипаж катера на свой счёт запишет, на одного или нескольких краснофлотцев на усмотрение командира, - при этом я посмотрел сначала на Малышева, а потом на Сергеича, уяснили ли они, что я сказал им.

- А мне, если экипаж подарит хороший нож, то я только спасибо скажу, - закончил этот разговор я.

- Зачем тебе нож, - удивился один из молодых, лежащих на кровати, до этого не участвовавший в разговоре.

- А в лесу без него не выжить, - сказал я, немного подумав, добавил, - не выжить, конечно, можно, но будет очень, очень тяжело.

- А ты, стало быть, в леса уйдёшь, - тут же поддержал разговор Малышев.

- Нет, - с улыбкой сказал я, - едите вы плохо, а в лесу этого добра вагон и тележка, да и в речках и море рыбы валом, я пока сюда добирался, в этом убедился, прошлось два раза рыбачить, а из снастей всего лишь одни руки. А рыбка ничего попалась.

- Дык осень сейчас, - снова встрял Малышев, - в воде за два десятка минут окачуришся ежели не вытащат.

- Вот выйдешь из госпиталя сходим, проверим, - ответил я, - заодно и самолёты, упавшие можно проверить на предмет полезного в хозяйстве барахла, я засёк, где они упали.

- Нож говоришь, - в раздумье протянул Сергеич, - ну-ка Петя подай ему ножик. Достав из тумбочки мешок, Сергеич, вынул оттуда ножны с ножом.

Петро быстро выполнил указание Сергеича. Все с дальнейшим интересом уставились на меня.

Взяв нож, а это была обычная финка, крутанул его в левой руке, проверяя балансировку.

- Ну что могу сказать, - сказал я, уж что, что, а с ножами мне дело иметь приходилось довольно часто, - чуть утяжелена ручка, если нужна точная балансировка, могу сделать. Для разделки рыбы и дичи самое то.

Повернувшись к двери, сказал, - над окном сучок посередине, - не поворачиваясь с левой руки, метнул финку за спину, в сторону окна. Когда она попала туда, куда я и планировал, неспешно босиком подошёл к окну и выдернул её. Вдев в чехол, протянул Сергеичу.

- Нет, - замахал, тот руками, - оставь себе, подарок, за самолёты.

- Спасибо, - прижав ножны с финкой к груди, пообещал, - через неделю, когда выйдешь из госпиталя, если будет опять авиа налёт, нескольких с вашего катера приземлю, - засмеявшись, добавил, - если пустите на катер.

- А пустим, - сказал Сергеич, - и посмотрим, как приземляешь самолёты. Ну, всё народ, перекур, в туалет и отбой, пора на боковую.

Утром следующего дня, проснувшись в шесть часов, первым делом сбегал в туалет, выпросив тапки у лежащего Малышева. Пока не наступило время завтрака, наложил на себя опять заклинание среднего исцеления.

После завтрака, как и принято, в лечебных заведениях, прошёл обход больных. В нашу палату обход попал часов в одиннадцать. Так как я лежал у входа в палату, то ко мне подошли в последнюю очередь.

"Айболит" сказал, чтобы до его подхода ко мне, сняли временную повязку с меня, для осмотра. Повязку снимала всё та же блондинистая Вероника Павловна, после снятия последнего слоя бинтов, с широко открытыми глазами уставилась на то место, где в плечо вошёл осколок. На том месте, вместо кровянистой ещё не зажившей зашитой раны, находился красный рубец.

- Анатолий Павлович, - осипшим голосом позвала она, "Айболита", который занимался осмотром спины Малышева, - идите сюда.

- Ну что, там ещё - недовольным голосом произнёс Анатолий Павлович, которого я окрестил как "Айболит", но всё же отрываясь от Малышева и подходя ко мне.

Уставившись на моё плечо, тот даже от удивления, снял и протёр свои пенсне, но картинка и после этого не поменялась.

- Ни чего не понимаю, - растеряно произнёс он, - я же его оперировал вчера, осколок вынул, а тут рубец, да вот же нитки, не может быть, - подняв с табуретки Веронику Павловну, он сам сел на табурет и всё ещё не веря своим глазам, принялся ощупывать своими руками моё плечо.

- Как так молодой человек? - произнёс "Айболит", уставившись на меня.

Пожав голыми худыми плечами, я сказал, - Я же вам вчера говорил, за три дня даже рубца не будет.

- Но как, - всё ещё непонимающе, произнёс "Айболит". Остальные его помощницы столпились за его спиной, так же, не понимающе, смотрели на меня.

- С научной точки зрения, объяснить не могу, - сообщил я глядя на него.

- А, с не научной, - тут же добавил он.

- У меня бабушка шаманкой, в седьмом поколении была, меня и научила. В лесу по другому ни как, докторов то, нет там, а лечиться надо, - сообщил я.

- И что и другие так могут? - задал очередной вопрос "Айболит".

- Может и могут, - согласился я, - только здесь никого нет, кто так сможет.

Помолчав, добавил, - по крайней мере, я не встречал.

- А покажешь, как ты это сделал, - снова спросил он.

- Показать то можно, - ответил я, - да только после этого, я в отключке бессознательной буду примерно неделю, а это мне чёт, не очень хочется. Мал я, ресурсов организма, у меня мало.

Ага, понятно, - понимающе кивнул "Айболит", - организм ещё растёт и что шрама даже не будет?

- Будет, - сообщил я, - но очень малозаметный. Меня можно уже завтра выписывать, нитки сняв. Чё мне тут делать?

- Посмотрим, посмотрим, - задумчиво проговорил "Айболит", вставая с табуретки и выходя из палаты.

До обеда больше ничего не происходило, а после обеда Малышева навестил его друг Смирнов, пришедший в госпиталь на перевязку. О чём они разговаривали, я не знаю, так как по собственной инициативе начал выполнять обязанности самого младшего по палате, то есть, по-простому был на подхвате у всех больных-раненых палаты, если в этом была необходимость. На что одобрительно смотрел на меня Сергеич, как самый старший в палате.

Вечером ко мне в гости пришли лейтенант Корнейчук с капитан-лейтенантом Ледяевым. Меня расспрашивали досконально, видать, предварительно переговорив с Сергеичем и Малышевым. Договорились о том, что я недельку побуду на 163 у Корнейчука, так сказать до первого налёта, заодно рассказали, в какой прострации были немецкие лётчики, когда их допрашивали. Так как фамилии у меня не было, то Корнейчук предложил взять фамилию Северный, как-то проводить меня по бумагам надо было.

Фамилия как фамилия, - подумал я, согласительно кивнув головой.

Через день меня выписали, ещё до моего ухода из госпиталя, я по очереди незаметно наложил малые исцеления на Сергеича, у которого вырезали аппендицит, Малышеву на район спины, Петрухи на левую руку, он служил на малом охотнике номер 162 и две недели лежал в госпитале с ранением левой руки.

- Куда дальше путь держишь, - поинтересовался Сергеич, когда я стал переодеваться в свою одежду, полученную у старшины госпиталя в его каптёрке.

- Корнейчук со 163, приглашал погостить, блины поесть, - скаламбурил я, одеваясь, - конечно до первого авиа налёта. Так что, погостюю у него пока.

- Смотри там, поосторожнее с заступником начальника Мурманской базы по политической части, батальонным комиссаром Черновым, плохой человечишка, - шепнул на ухо мне Сергеич, когда я пожимал ему руку на прощание.

Через, полчаса я уже был на морском охотнике номер 163, меня Корнейчук, сразу же отправил в кубрик, где меня переодели, подобрав самую маленькую по размерам морскую форму. После чего я облазил весь катер, перезнакомившись со всем экипажем катера, который состоял из 15 человек, из командиров был только Корнейчук Василий Петрович. Младший комсостав представляли: старшина 1 статьи, Кобызев Виктор Викторович, отвечающий на катере за артиллерию (состоящую из 2-х 45-мм полуавтоматических универсальных пушек 21-К, а так же 2-х крупнокалиберных пулемётов ДШК под патрон 12,7х108 мм.) и одновременно являющийся замом Корнейчука. Мичман Икулов Игорь Юрьевич (отвечающий за силовые установки, включающие 3 бензиновых двигателя ГАМ-34БС по 850 л.с. каждый, а так же за энергетическую систему, включающую в себя две динамо-машины постоянного тока ПН-28,5 мощностью по 2 кВт); старшина 2 статьи Кашкаров Виктор Османович - боцман катера (отвечал за минное вооружение катера состоящее из двух бомбосбрасывателей для глубинных бомб, восемь больших глубинных бомб ББ-1 и 24 малых БМ-1).

Катер за номером 163, относился к классу морских охотников МО-4, его корпус был гладкопалубный, деревянный. Катер имел трёхслойную обшивку с прокладками из перкаля. Надстройка состояла из боевой рубки и открытого ходового мостика.

Непотопляемость обеспечивалась делением корпуса водонепроницаемыми переборками на 9 отсеков. В которых, имелись следующие помещения

Форпик;

Камбуз, котёл для обогрева жилых помещений;

Кубрик ?1 на 4 человека;

Кубрик ?2 на 8 человек, коридор ?1, санузел;

Топливные цистерны;

Машинное отделение ?1;

Машинное отделение ?2;

Кают-компания, коридор ?2;

Ахтерпик


Про отсеки катера, мне рассказал и показал боцман катера Кашкаров.

Поселил он меня в 4-х местный кубрик, на верхнее место.

Пока я валялся в госпитале, был ещё один авиа налёт, досталось обоим сухогрузам, стоявшим под разгрузкой, была также потоплена одна баржа стоящая рядом с одним из разгружавшихся сухогрузов. Немцы отделались всего одним задымившим пикировщиком, который сразу же повернул в сторону, откуда прилетел. Граница фронта проходила километрах, в 40 от Мурманска. И это всё мне рассказал боцман Кашкаров.

Следующий авиа налёт произошёл на следующий день ближе к вечеру, часов в пять, не за долго до окончания светового дня. О том, что произойдёт налёт, я узнал по включившимся на кораблях сиренах громкого боя и сирене воздушной тревоги, которая включилась в порту. Я всё это время находился в кубрике катера, подгоняя выданную форму под себя, а так же изучая силуэты немецких самолётов всех типов, тем более Корнейчук сказал, чтобы я не отсвечивал на палубе катера, решение вопроса о моём нахождении на катере зависло до налёта немцев.

После объявления тревоги матросы заняли свои места, согласно, штатного расписания, я, не мешая экипажу, выбрался на палубу последним. Просительно посмотрев на Кобызева, стоящего около 45-мм пушки на баке катера, после его кивка головой занял место матроса стоящего около правого пулемёта. Накладка на себя заклинания зоркого глаза, снял пулемёт с предохранителя, передёрнул затвор, принялся ждать.

Девятка всё тех же "штук" с неубирающимися шасси на высоте тех же 5 километров, на крейсерской скорости около 350 километров в час приближались к порту Мурманска. Построившись в круг, первый самолёт с всё увеличивающим завыванием, начал пикировать на порт. Британские сухогрузы уже не было в порту, ушли ещё за темно утром в сопровождении своего эскорта. Поэтому, командир "штук", выбрал беспроигрышный вариант - своей целью он выбрал три стоящих под загрузкой у причала баржи, неподвижные цели, прекрасно подходили под бомбардировку.

Первыми начали работать 45-мм пушки катера, по самолётам стреляли все какие можно зенитные орудия кораблей и зенитной батареи порта. Дождавшись, когда самолёт пройдёт километровый рубеж, дал первую длинную очередь на десять патронов. К стрельбе из ДШК я уже приноровился. По договорённости с Кобызевым, в лентах зарядка патронов шла следующим образом четыре обычных, трассирующий, два бронебойных. Подправлять очередь пришлось самую малость, хорошее усиленное зрение, плюс трассирующие пули поставленные чаще. У пикирующей "штуки", первой же очередью оторвало хвост, её пикирование тут же превратилось в неуправляемое падение. Пилот покинуть кабину самолёта из-за сильного вращения не смог, стрелок так же остался в самолёте. Самолёт врезался в воду чуть ли не посередине акватории порта. На этот раз детонации бомб по какой-то причине не произошло.

- Давай их, - закричал с высоты рубки смотревший в бинокль лейтенант Корнейчук, размахивая правой рукой, его внешний вид говорил, что он сильно возбудился от первого сбитого самолёта.

Вторая "штука" уже пикировала и находилась на высоте около четырёх километров.

- Ещё рано, - мелькнула мысль в голове у меня, при этом я сопровождал "штуку" через прицел пулемёта. Дождавшись, когда он спустится ниже километра, дал по нему сразу две длинные, по пятнадцать патронов очереди. Итог - развал самолёта в воздухе на несколько крупных кусков. Куполов пилота и стрелка радиста, я не видел, не судьба - подумал я.

Сзади, что-то орал Корнейчук с высоты рубки, что конкретно было плохо слышно из-за очередного пикирования "штуки".

Находящийся рядом со мной краснофлотец, стоящий до меня за пулемётом, и уступивший мне место, сноровисто перезарядил пулемёт, вставив в него ленту с патронами.

Пикирующая третьей, "штука" прошла шести километровый рубеж и с продолжающимся ускорением шла к своей цели у причала. Дождавшись, когда она приблизилась к километровому рубежу, открыл огонь. Снова дал сразу же две очереди, одну за другой корректируя стрельбу по трассирующим пулям. От самолёта во все стороны полетели куски, в этот раз самолёт выдержал, не выдержал пилот, а может быть отказал мотор, но пилот покинул самолёт, следом за ним выпрыгнул и пилот. Их купола чётко просматривались.

От эйфории, по-моему, орал весь экипаж катера. Но моя чуйка просто верещала, что сейчас что-то будет плохое, поэтому бросив почти разряженный пулемёт.

Крикнув стоящему рядом краснофлотцу - "бегом заряжай", переместился к левому пулемёту. По указанию Кобызева, со второго пулемёта стоящий матрос не стрелял, но стрельбе он, уже был готов. Четвёртая "штука" находилась пике с увеличивающимся воем сирены, но я интуитивно развернул ствол пулемёта в сторону города, почти в то же мгновение из-за сопки вынырнули две тени самолётов.

Мессершмитт -110 - по силуэту узнал я двухмоторный тяжёлый истребитель, расстояние до них стремительно сокращалось, огонь я открыл примерно с километрового расстояния, всадив в ведущего пары патронов двадцать. Отчётливо наблюдая по трассерам попадания в самолёт.

Ведущий тут же резко нырнул к земле. Ведомый пары мгновенно сориентировавшись сделал левый разворот, отворачивая от порта назад, именно в этот момент я и прошёлся из ДШК по всему самолёту, Самолёт выдержал попадания, но один из движков задымил и из него помимо дыма показался огонь. Больше заниматься им, у меня не было времени.

- Уйдёт, так уйдёт, - подумал я, разворачиваясь стволом пулемёта в сторону порта.

"Штука", уже скинула бомбу и очень удачно - было прямой попадание, в стоящую у причала баржу, судя по небольшой детонации, пол баржи взорвалось сразу, остальная половина медленно опускалась на дно на месте стоянки.

"Штука" же удачно попав, начала набирать высоту, приближаясь к километровому барьеру.

- Врёшь, не уйдёшь, - проорав я, - открывая огонь по ней. По трассирующим патронам я видел, как длинная патронов на двенадцать очередь, приблизившись, и буквально последней парой патронов прошила самолёт в районе мотора, были ли последние патроны бронебойными или нет, я не знаю, но за самолётом пошёл еле заметный дымок.

Больше никто из "штук" не пикировал, они просто сбрасывали с высоты свой груз бомб на город, вызывая многочисленные взрывы и пожары.

Стрелять по подбитой "штуке" уже не было смысла, она больше чем на четырёх километрах, да и патроны в ленте ДШК закончились. Поэтому я, просто опустится, на настил палубы катера - сказалось сильное напряжение, руки просто ломились от усталости. Но сесть на палубу мне не дали, несколько сильных рук, тут же подхватили меня.

- Что случилось, - первым, с вопросом ко мне подскочил Кобызев.

- Устал стрелять, утомился, - осипшим голосом проговорил я, - мне бы воды попить.

Кобызев только посмотрел на стоящего рядом краснофлотца, как тот сорвался к люку. Через полминуты я уже пил воду жадными глотками, оторвался от фляжки только когда высосал почти всю.

К тому моменту около меня стоял не только старшина Кобызев, но и лейтенант Корнейчук и старшина Кашкаров, сзади них пристроился, только что, вылезший из люка мичман Икулов.

- Ну, ты дал копоти немцам, - произнёс восхищённо Корнейчук, - будут теперь репу чухать, что это было.

- Нормально у них было, - произнёс я, - то есть спланировали они нормально. Эти сто десятые были на подстраховки, как раз на такой случай. Как только четвёртая "Штука" спикировала, с высоты скоординировали подход сто десятых, чтобы наверняка и одновременно. Если бы я стрелял по "штуке", сто десятые расстреляли нас из пушек, их по нашим трассерам навели бы сверху.

- Поесть бы чего, да и устал я, - произнёс я, сидя на палубе, протирая ладонями глаза, - откат от заклинания зоркого глаза, - и отдохнуть, не помешало бы. Такое ощущение, что весь день вагоны с цементом разгружал.

- Смирнов, Горностуев, - скомандовал Корнейчук, - проводить юнгу, до кубрика, - Виктор Османович, обратился, он до Кашкарова, организуй, что ни будь на перекус.

Меня подхватили с двух сторон названные краснофлотцы, осторожно подняли с палубы и потащили к люку катера.

Съев банку тушёнки, выданную коком катера Серёгой Марочкиным, по указанию Кашкарова, запив всё это крепким чаем, я завалился спать.


Эпизод 4


Проснулся утром, часов в пять по привычке. Организм уже восстановился, сбегал в гальюн, умылся и отправился на камбуз к Марочкину отрабатывать банку тушёнки, которую съел вчера. Ещё по предыдущим жизням я очень любил поесть да и готовить любил. В одной из перевоплощений, мне даже пришлось работать на кухне в харчевне, кстати, довольно успешно, харчевня была знаменита своей кухней в этой части города, сюда не брезговали заходить даже очень богатые люди. Серёга тоже только встал, спал он в том же кубрике и тоже сверху. Для готовки завтрака, просмотрев, что есть на камбузе, предложил приготовить плов. Все ингредиенты были в наличии, плов я готовить умел на оценку "отлично". Поэтому предложил Серёге посидеть в сторонке и не мешать принялся "колдовать" на камбузе. На готовку мне хватило полтора часа, вполне успели до завтрака.

Плов, приготовленный по моему рецепту, экипаж катера заценил, так как его подавал Марочкин, то и все похвалы были адресованы ему, я тоже хвалил его, при этом хитро подмигивая, тот естественно первый снял пробу, прежде чем давать его экипажу. С ним, я сразу же договорился, что готовил его он, я же только помогал, иначе помощи впоследствии ему не будет

Командиру катера лейтенанту Корнейчуку завтрак оставили, так как его на катере не было, его рано утром вызвали к начальнику Мурманской базы, вместе с командиром дивизиона.

К девяти часам, Корнейчук прибыл на катер вместе с командиром дивизиона капитан-лейтенантом Ледяевым, после завтрака по распоряжению командира было объявлено об общем построении. На построении после доклада Корнейчука Ледяеву, последний довел, что морской охотник 163 будет сопровождать буксир и две баржи с продуктами и боеприпасами, а так же военным имуществом из Мурманска до полуострова Рыбачий и Средний. Командование фронтом планирует со временем, оборудовать на них отдельный оборонительный район. Выход планируется после обеда. Экипаж довольным гулом отреагировал на выход катера, на задание. По поводу меня, Ледяев объявил, что подписан рапорт у командира Мурманской базы капитана второго ранга Гизатулина и что теперь я, Ваник Северный, официально вхожу в экипаж 163, в ранге юнги, что вызвало довольное гудение экипажа.

Умолчали командиры только, о ложке дёгтя в бочке с мёдом, о чём я выяснил гораздо позже. В кабинете командира Мурманской базы, присутствовал батальонный комиссар Чернов, когда Корнейчук заговорил о том, что я сделал и что достоин награды, что подтвердил и находящийся здесь командир дивизиона морских охотников капитан-лейтенант Ледяев. Чернов, сначала чуть ли не брызгая слюной, с присущей только ему вдохновением, говорил минут пять как весь советский народ во главе с товарищем Сталиным, с доблестной Рабоче-крестьянской Красной армией, а так же с Рабоче-крестьянским красным флотом изнемогает от полчищ немецких захватчиков. А в это самое время, на севере пытаются награждать мальчишек ещё и не в форме, не понятно за какие заслуги. При его последних словах, скривился капитан второго ранга Гизатулин, кто-кто, а он знал, что говорили как первые сбитые пилоты люфтваффе, так и вторые сбитые. Об этом ему доложил особист базы капитан Соловьёв Игорь Александрович.

Тогда, Гизатулин, молча, взял рапорт Корнейчука о включении меня в экипаж морского охотника номер 163 и постановки на все виды довольствия, на котором была уже наложена виза "Не возражаю", командира дивизиона капитан-лейтенанта Ледяева, наложил свою визу и передал рапорт обратно, на уже Ледяеву.

Весь экипаж, деятельно принял участие в подготовке к походу, доставляя на борт катера боеприпасы, запасы воды и продовольствия, проверяя штатное вооружение и другую технику.

Обед, я тоже помогал готовить коку Серёги, меня не привлекали к работам по техническому обслуживанию, а так же по переноске всего необходимого для похода. Я попросил Серёгу чтобы, он через Кашкарова, определил на период подготовки к походу меня к нему в помощь. Тем более продукты и воду на катер получал боцман старшина Кашкаров и кок Марочкин. На обед я приготовил гороховый суп с мясом, на второе пшеничную кашу и традиционно компот. Экипаж, а также присутствовавший на нём Ледяев, съели всё до дна, нахваливая кока Марочкина.

Выход из порта караван судов состоялся в пятнадцать часов, первым шёл морской охотник, за ним в кильватере выбрасывая шапку чёрного дыма, шёл буксир "Герой", натружено таща одну за другой две баржи.

На вооружении буксира стоял всего лишь один пулемёт, "Максим", установленный на вертлюге.

На каждой из барж разместилось по взводу солдат пехоты, пополнение обороняющим войскам полковника Васильчикова. Это всё, что могли выделить Карельский фронт для укрепления обороны полуостровов как Рыбачьего, так и Среднего.

До места разгрузки добирались три дня, подстраиваясь под ход буксира.

Никаких происшествий за время движения каравана не произошло.

Во время пути я большее время провёл, в камбузе помогая Серёге готовить, а то и занимаясь готовкой сам. У боцмана Кашкарова выпросил леску и крючки и раз в день с утра пораньше ловил рыбу бросая леску за борт, навыки в ловли рыбы были да и что творилось под водой я знал, бросая при рыбалке заклинание рыбака, - оказывается, есть и такое и я ему был обучен. Поэтому рацион питания экипажа, тоже существенно увеличился.

Кроме того по вечерам рассказывал много разных историй из жизни лесных, озёрных и городских невидимых и видимых обитателей не человеческого происхождения. По первости краснофлотцы смеялись, но слушали, потом начали слушать с интересом, я во время рассказа давал такие подробности, что сам рассказ или повествование приобретали особый шарм. А через некоторое время, меня начали зазывать в большой кубрик, куда набивались все остальные, чтобы послушать что-нибудь интересное, рассказывать я умел и делал это с большой охотой. Слушать приходили даже мичман Икулов и боцман Кашкаров.

Наконец мы караваном добрались до места разгрузки.

Я рассматривал с кормы берег с причалами, когда подошёл старшина Кобызев.

- Ну что приплыли, - проговорил я, - что дальше?

- Очень хорошо, что мы добрались до точки разгрузки ближе к вечеру, - проговорил, старшина Кобызев, на мой вопрос - почему, ответил, что до немцев тут не так далеко и те стараются с утра держать один самолёт в воздухе, совершая облёт полуострова Рыбачий. У них есть время до утра разгрузить основное с барж, так как те точно будут бомбить. И предупреждая, мой следующий вопрос сказал, - высота обычно не ниже пяти тысяч.

- Надо бы переговорить отдельно с командиром, - сказал я, - в вашем присутствии, вопросительно посмотрев на Кобызева.

- Решаемо, - проговорил он, - заодно и чайку попьём. Тащи кипяток к нам в каюту.

Лейтенант Корнейчук и старшина Кобызев обитали в одной из кают для комсостава катера. Во второй из кают комсостава жили Икулов с Кашкаровым.

Каюта была небольшого размера, но разместится втроём, там было можно. После того как все расселись и хлебнули чаю на меня уставились Корнейчук и Кобызев, ожидая, что я им сообщу.

- Ну что можно сказать, - начал я, - если хотите добиться успеха, стреляя из пушек, их надо менять, обе, посудите сами. Углы возвышения составляют от -10 до +85 градусов, а скорость наведения всего 10 и 20 градусов в секунду. Вопрос как попасть в пикирующий бомбардировщик, если при пикировании та же "штука" разгоняется до 600 километров?

На что согласно со мной, кивнул Кобызев.

-Идём далее, продолжил я, - номенклатура боеприпасов хорошая, но. Здесь я акцентировал внимание командиров на то что, - у всех выпускающихся снарядов отсутствует дистанционный детонатор. Если бы он был, то его подрыв около самолёта приводил к его поражению или уничтожению. Отсюда вывод: самолёт можно сбить, если попасть в него прямым попаданием и ни как иначе.

Завтра если самолёт появится, сбить его попробую, но, - тут я пожал плечами, отпевая очередной глоток чая, - никакой гарантии, разве что он, спустится пониже хотя бы на километр, два, тогда и с ДШК достанем.

По поводу пушек нужно менять в первую очередь на 20-мм "Эрликон" или на худой конец 40-мм "Бофорс". Но лучше на "Эрликон".

- Что за звери такие? - тут же спросил Кобызев.

- По моему на сухогрузах стояли, ответил я, - добавив, "Эрликон" как я уже говорил 20-мм автоматическая зенитная пушка, устойчивая высота стрельбы до трёх километров, по дальности до 4,4 километра, 450 выстрелов в минуту, снаряд 120 граммов. Хороший аппарат. Подпорок палубы не надо её вес всего 68 килограмм.

- А "Бофорс"? - тут же спросил Кобызев.

- "Бофорс" 40-мм автоматическая зенитная пушка, полное название "Бофорс" 40-мм L/60, хотя ствол длинной всего 56 калибров, а не 60, как заявлено в названии. Темп стрельбы 80 - 100 выстрелов в минуту и более, если орудие ведёт огонь с небольших углов возвышения. Увеличение количества выстрелов в минуту связано с силой тяжести подачи механизма боеприпаса. А если короче, то собственный вес помогает в работе механизма перезарядки. Фугасный снаряд 900 грамм весом. Заряд пушки обоймами по четыре патрона. Вставляются обоймы в ручном режиме. Потолок стрельбы около четырёх километров. По наземным целям до семи километров. Но мое мнение, пушка так себе.

- Ну и где мы их возьмем? - с улыбкой спросил Корнейчук.

Отпив чая, сказал, - у союзников конечно.

- Они нам сразу же по приходу в Мурманск их дадут, - снова вставил свои три копейки Корнейчук.

Но на сухогрузах же были, - вполне резонно сказал я, - а вот заинтересовать владельцев судов в продаже, это другое дело. Боеприпасы у них же есть.

Судя по задумчивому виду Кобызева, я зацепил его своим предложением.

- Ну и чем же ты их заинтересуешь? - голос Корнейчука исходил ехидством.

- Золотом конечно, - спокойно ответил я, - если им будет выгодно, снимут по одной пушке как пить дать, важно одно - сколько предложить им.

Корнейчук демонстративно залез в карманы штанов, вывернул их, посмотрел на меня, сказал со вздохом, - и здесь нет золота.

На что, я спокойно ответил, - и у меня нет, но у меня здесь, есть друзья, хорошие друзья, попрошу у них, здесь самое главное, чтобы вы и руководство согласилось. А дальше я сам всё прокручу. Скоро на самых верхах нашей страны и Британии, а так же со штатами, будет заключено соглашение, о поставках вооружения, в том числе и "Эрликонов" и "Бофорсов". А те свой флот, в том числе и торговый, вооружают ими уже сейчас.

- Ну, насчёт нашего согласия и согласия руководства, считай, ты его имеешь. Так что, крутись, если сможешь, - высказался Корнейчук, - кстати, можешь, если мы без начальства называть меня по имени и отчеству - Василий Петрович.

- Тогда Петрович, - с улыбкой сказал я, - так и авторитетней будет.

- Идёт, - ответил Петрович.

- А по поводу завтра, конечно, попробую, - протянул я, - но за результат не ручаюсь, если с трёх раз не попаду, больше стрелять не буду, нечего просто так переводить снаряды.

- Ничего, - сказал Кобызев, - снарядов у нас хватает.

А как же анекдот про патроны в военное время, - ехидно спросил я.

- Ну-ка, ну-ка, - заинтересовано спросил Кобызев.

Во время войны для солдата патронов или очень мало, или просто мало, или больше не унести, - произнёс я.

Судя по довольным улыбкам, мой анекдот оценили.

- Кстати, - вспомнив, что-то произнёс Петрович, - что-то нас в последнее время кок кормить стал как в ресторане. И вновь на меня уставились оба находящихся в каюте командира.

- Да всё нормально, - ответил я, махнув рукой, - объяснение тут простое, сам поесть люблю, да и в общем готовить могу на приличном уровне.

- Вот, - обличающее ткнул в меня Петрович, под ехидный смешок Кобызева, - тогда будешь помогать коку на постоянной основе, если не стоишь у пулемёта.

- Без проблем, - заверил я, - только Османовича предупредите сами.

- Да он сам к нам уже подходил, - со смехом сказал Петрович, - по этому вопросу и от имени экипажа.

С ужином я Серёге помог, делали его вместе. Но мыл он всю посуду, сегодня сам.

После ужина, отправился на боковую, всё равно на дежурства меня не привлекали.

Проснулся я как обычно рано утром, вместе с Серёгой Марочкиным. Дальше всё пошло штатно по расписанию.

Немец прилетел ровно в восемь пятнадцать. - Хоть часы сверяй, - сказал стоящий на мостике Петрович с биноклем.

Приноравливаясь к пушке, с уже наложенным заклинанием зоркого глаза, взяв упреждение, сделал первый выстрел. Свободные от вахты, высыпали на палубу катера, не мешая, однако работающим у пушки матросам. Разрыв снаряда был выше и левее, его я прекрасно видел со своим зрением. Небольшая корректировка и снова выстрел. На этот раз, снаряд прошёл рядом с самолётом, но разорвался опять выше. Третий снаряд ушёл к всё, тому же самолёту, и опять - мимо, даже со своим зрением, я был не в состоянии попасть без хорошей оптики в такую цель. Снаряды шли рядом - это сколько надо выстрелить снарядов, чтобы попасть даже по теории вероятности.

Повернувшись к мостику, я покачал головой, давая понять, что не попаду.

- Ну нет так нет, сказал, - сказал стоящий рядом со мной старшина Кобызев.

В это время немец, даже не сбросив со своей высоты бомбы, на стоящие у причала баржи, улетел в сторону Норвегии.

- Однако напугал ты его точно, - сказал, свесившись с мостика Петрович. От чего, все кто был на катере, заулыбались.

В это время обе баржи разгружались, разгрузкой занимались оба взвода которые на них прибыли. По всей видимости, местное командование посчитало, что три дня им было достаточно для отдыха. Ближе к обеду мы так же, караваном вышли обратно. Кроме несколько десятков раненых, да сопровождающей их медсестры, на баржах никого не было.

Назад мы добрались за двое суток, из-за возросшей скорости тащившего пустые баржи буксира.

Всё это время, я, помогал Марочкину на камбузе или он мне - это как сказать. О том, что экипаж стал лучше питаться, можно было судить, по их довольным лицам, когда они выползали после очередного приёма пищи из кают-компании.


Эпизод 5


В порту Мурманск на пирсе нас встречал командир дивизиона морских охотников капитан-лейтенант Ледяев Игорь Викторович, а так же выписавшийся из госпиталя раньше срока краснофлотец Малышев, в том, что у него всё зажило гораздо быстрее, я не сомневался. Как не сомневался, о выписке из госпиталя и боцмана Сергеича из 161 и Петрухи, из морского охотника номер 162.

Потом потекли серые будни, перемешанные немногими событиями, о которых я сейчас расскажу.

Первое я припомнил Малышеву, о своём обещании осмотреть упавшие в районе порта самолёты и попросил его договориться с боцманом Кашкаровым. Тот с боцманом договорился, но боцман почему-то решил так же поучаствовать в это мероприятии, им была организована поездка на шлюпки имеющийся в наличии на борту катера, за вёсла он посадил четверых краснофлотцев, сам же сел рулить рулевым веслом.

Но перед этим, что бы Кашкаров не особо волновался, мне пришлось нырнуть рядом с катером и немного обследовать дно рядом с пирсом. Применив кроме заклинания тёплого тела ещё и заклинание видимости в темноте, заклинание дыханья под водой, а так же заклинание поиска предметов из золота, так на всякий случай. Под водой я мог находиться около получаса за раз, не более. И мне сразу же повезло, я услышал слабый звуковой сигнал на золото. В течении небольшого времени копания руками в мулу мне попалось небольшое колечко из золота. Что я продемонстрировал Кашкарову, сказав, что больше ничего интересного тут нет. На того, даже такой успех произвёл неизгладимое впечатление.

Прежде чем нырять я пристроил на ноге свою финку в чехле, а так же надел через плечо довольно вместительную сумку. На первом месте самолёт я нашёл довольно быстро, первым делом обследовал летчика, освобождая его от предметов, которые представляли ценность. Кобуру с пистолетом "Парабеллум" снял вместе с ремнём, с пальца правой руки снято золотое кольцо, забрал также лётные очки, шлемофон и кожаную утеплённую куртку пилота, планшетку с размокшей картой, из карманов галифе был извлечён серебряный портсигар с каким-то вензелем. С кителя я снял железный крест, какую-то медаль, аккуратно срезал погоны, из бокового кармана дослал небольшой пистолет Вальтер. Эта модель П-38 - подумал я, засовывая его в сумку. Никакого дискомфорта я не испытывал обирая утопленника. Кое-как, отцепив парашют от лётчика, начал подниматься наверх, вынырнул около самой шлюпки. Отдав сумку с парашютом нырнул опять в этот раз раздел стрелка радиста. Сняв с него утеплённую куртку, лётные очки, шлемофон, планшетку, снял пояс с кобурой, отцепил парашют снял с крепления пулемёт MG-81 с лентой, забрал несколько запасных лент и стал всплывать к шлюпке, вынырнув рядом с ней. Меня тут же выдернули сразу несколько сильных краснофлотских рук из воды, попутно прихватив и парашют из рук, и пулемёт запасные ленты к нему. Кашкаров накинул на мои плечи одеяло, которое заблаговременно прихватил с катера.

Вывалив из сумки свой хабар, отжал пустую сумку, сказал, чтобы плыли к другой точке, показав направление куда плыть.

Второй самолёт искать пришлось немного дольше минут на пять, но и его нашёл всё-таки, вскрыв кабину, занялся мародёркой. В принципе всё тоже самое: у пилота шлемофон, лётные очки, кожаная утеплённая куртка, кобура с пистолетом и поясным ремнём, планшетка с размокшей картой, из наград - на шее у него был крест, орден на кителе, но зато из нагрудного кармана была извлечена небольшая плоская фляжка так же серебряная. В боковом кармане нашёлся небольшой футляр - очки, наверное, - подумал я, засовывая в сумку. Прихватив в конце парашют, поплыл к шлюпке наверх. Выгрузив в неё всё добытое ушёл опять к самолёту в кабине остался стрелок радист, с него снял утеплённую куртку, лётные очки, ремень с кобурой, планшетку, шлемофон, снял с крепления пулемёт с лентой, забрал несколько запасных лент и стал всплывать к шлюпке, вынырнув рядом с ней.

Меня так же быстро освободили от груза, втащили в шлюпку, укутали в одеяло, поверх которого, боцман Кашкаров накинул дополнительно взятый краснофлотский бушлат.

- На сегодня хватит, - сказал я, - можно домой на катер.

По команде боцмана, - Вёсла на воду, - краснофлотцы налегли на вёсла, уже через пятнадцать минут, шлюпка подошла к борту нашего морского охотника. Когда шлюпка только начала движение, у меня сработало заклинание поиска предметов из золота, причём выдало очень сильный звуковой сигнал на золото. Запомнив это место, я не стал останавливать шлюпку, всё же под водой я пробыл больше получаса.

К тому времени я уже успел одеться, накинув свой бушлат, отжал сумку и сложил туда всю мелочёвку.

Нас заинтересованно встречал весь экипаж, во главе с оставшимся комсоставом. Рядом с Петровичем стоял и капитан-лейтенант Ледяев.

Все заинтересованно смотрели, как из шлюпки выгрузили два парашюта, а так же две кожаные на меху куртки, два шлемофона и сумку.

Из выжатой сумки я вытащил первую кобуру с пистолетом и протянув его командиру дивизиона морских охотников капитан-лейтенанту Ледяеву, - вам презент.

- Чего, - переспросил тот, не поняв, что я сказал.

- Презент, - это на английском дословно переводиться как - "подарок, подношение", - пояснил я, - вам в подарок пистолет пилота с кобурой, только его в порядок привести надо, - почистить.

Вытащив из сумки вторую кобуру, с пистолетом протянул её Петровичу со словами, - это вам презент, вам же будет одна куртка, когда приведу её в порядок.

Следующим вытащил из сумки пистолет Вальтер П-38, протянул его старшине Кобызеву, - со словами, - ваш презент, но без запасной обоймы. Вам кстати и пулемёты немецкие MG-81, их только почистить и готовы к применению, запасные ленты выгреб все.

Потом из сумки появилась серебряная небольшая плоская фляжка, поболтав ею и убедившись, что там что-то есть, протянул её боцману Кашкарову, со словами, - ваш презент.

Серебряный портсигар с вензелем достался мичману Икулову, - я точно знал, что он курит, а портсигара у него не было.

Две планшетки пошли Ледяеву и Петровичу.

Выгреб из сумки награды - два креста и две медали, сказал, чтобы все слышали, - это экипажу презент, думаю пристроить в самом хорошем месте, сделал паузу, чтобы все осознали, добавил, - гальюне, рядом с толчком им там самое место. Ответом мне был дружный хохот всего экипажа катера.

Футляр, а там действительно находились очки в тонкой серебряной оправе, отдал единственному очкарику на катере, который работал с шумопеленгаторной станцией "Посейдон".

- Всё остальное парашюты, лётные очки, шлемофоны, ремни передал хозяйственному боцману Кашкарову, со словами, - найти им применение, на что тот понимающе кивнул. Себе оставил только куртку и ремень с кобурой и пистолет "Люгер".

Петрович пригласил Ледяева на чай, в свою каюту сказав, коку, чтобы принёс кипяток, махнув мне, чтобы я шёл за ними. В каюте за небольшим столом устроились на единственном стуле Ледяев, остальные: Петрович, Кобызев и я на кровати.

Пока чай заваривался, командиры принялись рассматривать полученные от меня в подарок пистолеты, за те несколько суток, что они пробыли в воде, с ними ничего те случилось, но высушить кобуры и почистить их не помешало бы.

- Спасибо за подарки, - сказал первым Петрович, - мы переговорили с капитан-лейтенантом Ледяевым Игорем Викторовичем, пока вы плавали с боцманом, он тоже согласен, но хочет знать, как будет всё это реализовываться.

Достав из кармана и выложив их на стол - два золотых кольца, одно небольшое найденное около пирса, другое более основательное снятое с пальца пилота.

Вот, - произнёс я, - это всего лишь за час роботы моей под водой, кстати, с самолётов можно снять ещё пушки, хоть это и будет трудновато, но возможно. Но вопрос встанет с боеприпасами.

- А по делу, - тут я задумался, как это всё преподнести командирам, понял, что надо выкручиваться, так чтобы они не поверили, но был результат, потому замялся, но всё же сказал, - начну издалека.

Мне большую часть своей жизни пришлось провести в лесу, так сказать в медвежьем углу, места у нас глухие, только есть рядом довольно большое озеро. В этом озере главный был водяной, после этой фразы весь комсостав заулыбался.

- Сначала у нас с ним была вражда, но после одного случая, не буду уточнять какого мы стали друзьями. Так вот когда я уходил сюда, он попросил передать весточку своему дружбану детства, который живёт здесь, его просьбу я выполнил и у меня здесь появился тоже друг. А как вы знаете, друг моего друга, мне друг тоже. Так вот подхожу к нашей проблеме, - сделав паузу, отпил чай из своего стакана, продолжил, - я попросил его мне помочь с золотом и он согласился. Чтобы вы знали оно для них не главное, но не в этом суть. Сегодня, когда я нырял договорился на завтра, чтобы он мне что-нибудь приготовил. Хочу завтра, если получиться сплавать к ещё двум самолётам и заодно посмотреть что он мне приготовил, но нужна небольшая лодка, на несколько человек, для так сказать уменьшения круга посвящённых.

Если до этого на лицах всех присутствующих были скептические выражения, то при произнесении последней фразы, они уже серьёзно закивали головами. Всё-таки, вещественные доказательства посещения самолётов лежали сейчас перед ними. Попросив Петровича убрать в сейф кольца, сказал, что пора отдыхать начались откаты от применения заклинаний, в особенности пошло сильное раздражение на глаза, которые я начал усиленно тереть.

Добрался до своей койки, тут же вырубился. Мой организм ещё не набрал достаточного количества энергии, и сбоил, ещё, но не сильно, что уже приятно.

Серёге пришлось готовить самому, я ему не помогал, проспал до самого утра. Утром встал как обычно вместе с Марочкиным и отправился на кухню помогать готовить завтрак. На этот раз готовил я, Серёга только помогал мне, решил приготовить макароны по-флотски, как положено в Италии готовить "Pasta Fiottarini", всё это объяснял по мере приготовления Серёги. Экипаж это оценил, оценил это и командир дивизиона морских охотников капитан-лейтенант Ледяев, которому как своему другу, Петрович предложил столоваться у нас, на катере, когда мы находимся в порту Мурманска.

Часа в четыре вечера, командир дивизиона, подогнал нам небольшой ялик на четверых, на вёсла сели Кобызев и Икулов, решивший немного размяться и вспомнить молодость, правил яликом боцман Кашкаров, меня посадили на нос, откуда я и командовал куда плыть.

В этот раз обчистили три самолёта, места которых я знал. Набор, в общем-то, был стандартный, помимо этого мне досталось ещё два золотых кольца, ещё один серебряный портсигар, две цепочки с католическими золотыми крестиками, один из которых был довольно большим, ещё одна серебряная плоская фляжка. Так же, неожиданно из одной кабин самолёта, мне достался маузер С-96, в автоматичной версии 1936 года, находившийся в деревянной, приставной приклад-кобуре. Все немецкие пулемёты MG-81, я снял как забрал и все запасные ленты к ним.

Только, после трёх самолётов. Я направился к месту где был сильный звуковой сигал на золото. Искать его долго необходимости не было, всё увеличивающийся звуковой сигнал вывел меня на еле просматривающийся борт древнего корабля, на глаз я определил, что этот корабль был, скорее всего, коч или как говорили раньше кочмара. Перед входом в кормовое помещение стоял большой сундук, от которого и шёл фоном сигнал. Хоть и сделан он был добротно, но вскрыл его финкой, я быстро. Наполнен он, был многими мешочками из моржовой кожи, но меня заинтересовал его отдельный маленький отсек всего с шестью мешочками. Срезав завязки на одном из них, более тяжёлом, я увидел золотые монеты, горсть золотых монет бросил поверх остальных монет, отправил тяжёленький мешочек в сумку, туда же отправил и остальные пять мешочков. Остальные мешочки трогать не стал. Больше мне здесь делать было не чего, поэтому начал быстро подыматься наверх, к ялику.

Вынырнув около борта, скомандовал, - сумку осторожно взяли, - понятливый Кобызев мгновенно схватил сумку и перекинул её через борт, следом вытянули и меня, боцман накинул на меня, как и вчера, одеяло и сверху бушлат.

В этот заплыв, я попросил, чтобы взяли две сумки, в одну из них я набил оружие, и сложил мелочёвку, другая была уже занята, но туда же пошли и золотые и серебряные изделия.

У катера ждали как Петрович и Ледяев, все вещи мгновенно переместили на палубу катера. Боцман Кашкаров тут же организовал перегон ялика назад, где его брали и скомандовал, что забирать, парашюты кожаные меховые куртки. На виду у всех, кто был на палубе, я вынимая из одного мешка, передал ему все очки пилотов, шлемофоны, а так же передал и очередные награды для гальюна катера, под очередной хохот краснофлотцев. Они уже все оценили немецкие награды, опущенные ниже плинтуса, как выразился один из них, кажется Луков.

Немецкие пулемёты пошли введенье Кобызева, я посоветовал такое барахло раздать на остальные катера дивизиона, чтоб не пропали в качестве дополнительных зенитных средств.

Далее две сумки Кобызев, сам оттащил в каюту, которую занимал он и Петрович.

Пистолеты в кобурах я передал Петровичу, так же на стол легли два золотых кольца, ещё один серебряный портсигар, две цепочки с католическими золотыми крестиками. Серебряный портсигар тут же передали в пользование Ледяеву, который курит - ему нужнее. Планшетки решили отдать Икулову, Кобызеву и Кашкарову. Золото пристроили к уже имеющемуся в сейф командира.

Наконец я вытащил из сумки первый развязанный мешочек и показал золото в нём, высыпав для демонстрации себе на руку горсть.

Всего в пяти мешочках оказалось двухсот сорок монет золотом. А в последнем мешочке были камни: алмазы двенадцать штук, рубины шесть штук, изумрудов семь штук, сапфира четыре штуки. Каждые камни лежали в маленьких мешочках.

- Ну что, - насмешливо спросил я, - хватит на две пушки и боеприпасы?

Округлые глаза и отвисшие челюсти были мне ответом.

- Даа, - проронил, более старший Кобызев, - если бы не видел, не поверил бы.

- Товарищ капитан-лейтенант не подскажите когда следующие сухогрузы под флагами штатов или Британии прибудут в порт Мурманска, - спросил я у Ледяева.

Тот оторвал задумчивый взгляд от камней и золота произнёс, - по расчётам командования, где-то, через неделю, может и раньше точно не известно.

- Тогда всё в сейф. Будем ждать прибытия, потом и всё провернём, ещё и на будущее договоримся о поставках.

- Пора спать, однако, - я уже усиленно тёр глаза, начались откаты от применения заклинаний.

- Да-да, - подтвердил Петрович, отправляя меня на отдых, - до завтра отдыхай.

Проснулся я как всегда рано утром, поднимая своего напарника Серёгу Марочкина, пора идти готовить на весь экипаж.

Не долго, думая, приготовил гречневой каши с добавкой мяса в виде подливы, так как Серёга ужин готовил без моей помощи. То как закивал головой Серёга, сняв её пробу, понял, каша удалась.

После завтрака экипаж принялся за текущие роботы в основном обслуживали технику и вооружение, которое требовало особого ухода при применении на севере.

И тут я познакомился с до этого мне неведомым батальонным комиссаром Черновым, его же высокие ноты, я услышал ещё от пирса, когда он ещё не попал даже на борт катера. По угрюмым лицам понял, что сейчас всех здесь будут строить.

Быстро высунувшись из-за рубки катера, увидел как какой-то колобок, в сидевшей на нём форме как на корове седло, начал восхождение по трапу на катер. На его покрасневшим, от крика лице, застыла маска злобы, по всей видимости, её вызвал стоящий на пирсе Петрович, Кобызев или дежурный краснофлотец с катера.

Не долго, думая кинул в него заклинание среднего кулака. Того как ветром сдуло с трапа в студёную воду.

- Тут же раздался крик дежурного, - "человек за бортом", раздался топот ног и стоящий у рубки катера Малышев, сорвав с рубки спасательный круг, бросил его за борт. Выглянув за борт, я тут же подправил круг ещё в полёте и он, приводнился прямиком на голову, которая вынырнула из воды, отправив её обратно под воду. Решив проявить инициативу, крикнул Малышеву, - бросай второй круг, - что тот и исполнил. В этот раз круг упал рядом и ухватившегося за него Чернова потащили к борту катера, как только тот показался из воды по пояс, я телекинезом, расстояние небольшое, отстегнул у него кобуру и вытащил пистолет системы Наган, тут же отпустив его, тот сразу же исчез под водой.

Как только Чернов оказался на палубе, то начал верещать ещё больше, - что этого он так не оставит без последствий. К тому моменту на палубе катера находился весь комсостав катера во главе с Петровичем. Ухватив за рукав, стоящего рядом боцмана Кашкарова, сказал ему, - а где его пистолет? Когда Кашкаров повернулся ко мне, подмигнул ему и ткнул в сторону Чернова. Тот понял с полуслова - утеря оружия в военное время в тылу была чревато для всех.

Быстро выдвинувшись вперёд, Кашкаров произнёс,- а где ваше оружие, товарищ батальонный комиссар.

Чернов уже поднявшийся на ноги, но всё продолжавший грозить всему комсоставу катера, замолчал и схватился за расстегнутую кобуру, открыв её. Она, как все видели, была пуста.

Даа, - произнёс Петрович, - о происшествии необходимо докладывать по команде.

В этот момент краснофлотец Смирнов принёс два одеяла, которые накинул на мокрого Чернова.

- Прошу Вас товарищ батальонный комиссар, - произнёс Петрович, - спуститесь в каюту комсостава, вам найдут сухую одежду.

- Старшина Кашкаров, - тут же отдал он указание боцману, - проводите батальонного комиссара к себе в каюту и организуйте сухую одежду и горячий чай.

- Старшина Кобызев, остаётесь за меня старшим на катера, я на доклад к командиру дивизиона, - продолжил командовать Петрович.


Эпизод 6


Капитан-лейтенант Ледяев, находился на морском охотнике номер 162, в каюте командира лейтенанта Бабкина, ставил ему задачу на охрану водного района, когда в дверь постучали.

После разрешения войти, в каюту вошёл, лейтенант Корнейчук, с которым они расстались не далее как два часа назад.

Встав в строевую стойку Корнейчук, доложил о прибытии на борт катера заступника командира Мурманской базы по политической части, батальонного комиссара Чернова, а так же о замечаниях, которые тот сделал, при этом поморщился не только Ледяев, но и лейтенант Бабкин, Чернов своими придирками, достал всех командиров катеров в дивизионе, без исключения.

Махнув рукой, чтобы Корнейчук присаживался рядом с Бабкиным, Ледяев сказал, - достал уже всех.

На что Корнейчук, улыбнулся и продолжил, - это ещё не весь доклад, батальонный комиссар, когда, поднимался, на катер, упал в воду. Увидев улыбающихся заинтересованных в дальнейшем продолжении слушателей, не разочаровал их, добавил, - не, спасали со всей ответственностью. Бросили два круга, вытащили, кричал он много, да умолк, когда боцман Кашкаров, спросил у него, где его пистолет. А пистолета то тю-тю, нема, исчез под водой в военное время то. Вот я и с докладом о происшествии, сразу же к вышестоящему начальству. Чтобы оно в курсе было.

Только сейчас до Ледяева дошло что случилось, если бы кто-то из его подчинённых утерял оружие, батальонный комиссар ходатайствовал бы за трибунал и добился бы передачи дела в него, военное время как-никак сейчас, а тут он сам теряет оружие. А так же зная о большой "любви", к Чернову, командира Мурманской базы, капитана второго ранга Гизатулина, то просто необходимо делать доклад о происшествии Гизатулину, причём немедленно, пока политработники не замяли это дело.

- Я понял тебя, - подымаясь, сказал Ледяев, - что ж происшествие есть, необходимо доложить по команде, и обратившись к лейтенанту Бабкину, сказал, - скоро буду, дождитесь меня.

- Может, уберут, - с надеждой произнёс Бабкин, когда за Ледяевым закрылась дверь, за последнее время он получил от Чернова уже два взыскания.

- Утерю оружия видели все находящиеся на катера, замять, недолжны, - сказал Корнейчук, - а если и замнут вверху, то уж Гизатулин, это дело так не оставит здесь, однозначно уберут.

Как только Чернова увёл боцман Кашкаров в свою каюту, я сказал стоящему рядом старшине Кобызеву, - не переживай я сейчас, скинул с себя всё, наложил заклинание тёплого тела и заклинание видимости в темноте, нырнул с борта катера прямо по носу. В этот раз дежурный ничего не кричал, увидев отрицательное покачивание головой старшины. На поиски Нагана ушло всего три минуты, так как глубина у пирса здесь была небольшая, а куда он упал, по отношению катера я знал. Вынырнув, так же по носу был поднят Смирновым и Малышевым, сунув Наган Кобызеву, сказал, - спрячь куда-нибудь.

Нырнул в люк, ведущий в кубрики экипажа, заскочил в гальюн, выжал трусы и стал поспешно одеваться.

Добравшись до подушки, вырубился сразу.

Батальонного комиссара Чернова мы больше не видели, Ледяев, потом рассказал, что тот сильно простыл и его вывезли в госпиталь Архангельска.

Последующие несколько дней не принесли ни каких событий, за исключением того, что сходил на рынок в центр города, упросив Петровича отпустить со мной боцмана Кашкарова. Сказал, что необходимо прикупить приправ из травок на камбуз, да и так кое-что по мелочи прикупить.

Около рынка договорился с Кашкаровым, о встрече через три часа и каждый из нас разбежался по своим делам.

Меня ещё с первого посещения заинтересовали несколько парней со специфическими воровскими навыками. На рынок я попал как раз после обеда. Замеченных ранее парней вычислил сразу же, тем более они ошивались, на рынке все вместе. Через пятнадцать минут наблюдений увидел, как они вполне профессионально облапошили очередного мужика, который хотел что-то продать из-под полы. Один из них, после дела подошел, к неприметному пожилому мужику в пенсне, барской наружности, держащим на коленях большой объёмистый портфель. Что-то ему быстро и незаметно сунул. Дальше за шестёрками я уже не следил. Я наблюдал издалека за мужиком. К нему ещё два раза подходили неприметные личности и что-то быстро ему скидывали. Всё что к нему попало, он после их ухода, через некоторое время, переправлял в свой портфель.

- Есть, бригадир или скорее всего судя по виду бухгалтер, - подумал я, осталось его немного провести, когда он пойдёт. Тот встал со скамейки через полчаса. Направился он вглубь города, за ним я сразу не пошёл, стараясь вычислить его охрану. В охране, оказался здоровый рыжий бугай, деревенской наружности, который двигался за ним не торопясь, даже вразвалочку наблюдая, только за своим подопечным и держа его впереди в 50 метрах. Его я убрал заклинанием сонного удара, затащив в небольшой проулок, быстро обхлопал, извлекая из карманов наличные деньги, револьвер марки "Наган", а так же хороший выкидной нож. Через полминуты я нагнал ничего не подозревающего бухгалтера, найдя впереди небольшое ответвление похожее на проход между домами быстро догнал его так же вырубил заклинанием сонного удара забрал портфель, который сунул в сидор взятый для покупок, туда же пошёл ещё один пистолет, только в этот раз наш ТТ, с запасной обоймой, увесистое портмоне. Оставив отдыхать и этого клиента, нырнул дальше по проходу, и пройдя через несколько дворов оказался на параллельной улице. Пройдя по ней назад в сторону базара, заметил что, рядом с домом, за ним в глубине стоит туалет типа сортир, изменив направление, направился к нему. Зайдя в кабинку, закрыл за собой дверь и начал разбираться, что мне досталось.

Досталось мне много чего, это было и золото: один браслет, несколько колец, три цепочки, одна подвеска, а так же золотые женские часики. Было и оружие один Наган, один ТТ и один "walther РР". Кроме того, было несколько пачек денег, их не считая, засунул в карман бушлата. Портфель после его тщательного осмотра на скрытости полетел в очко туалета, туда же полетели и два бумажника оказавшиеся во всё том же портфели, и бумажники моих "клиентов", после их просмотра.

На базаре я пробыл около часа, за это время успел скупить ещё один сидор, двадцать пачек чая, восемь килограмм сахара, из-под полы приобрёл десять банок тушёнки, набрал, сколько можно приправ и душистых трав для травяного чая. Кроме того нашёл две банки кофе, два брикета с кофе (всё что было у продавца), а так же купил для курильщиков с килограмм махорки и десять килограмм свежо засоленного сала. Денег ещё оставалось много.

К месту, где мы должны были встретиться, я подошёл заранее минут за десять, но Кашкаров уже был там, подхватив у меня один из сидоров, тот, что тяжелее, мы направились в порт на катер.

На катере я отдал махорку боцману, - он сам определит, сколько выдать курящим. Всё остальное затащил на камбуз к Серёге, тот как увидел всё это богатство, тут же подскочил мне помогать раскладывать всё на камбузе. Оставив на дне сидора только оружие и деньги, приготовил кофе по бразильскому рецепту, положил несколько кусков сахара отдельно и понёс всё в каюту Петровича.

- Кофе заказывали, открывая двери в каюту, - сказал я. Петрович, вместе с Кобызевым, что-то прикидывали по карте, лежащей на столе. Запах кофе тут же распространился по всей каюте.

- Заходи, чего уж там, - проговорил Петрович, носом вдыхая аромат кофе.

На место убранной карты выгрузил поднос с кофе, сахаром.

- Давно не пил кофе, - произнёс Петрович, делая первый глоток.

- Так кто не даёт, пей хоть каждое утро, - пожав плечами, сказал я, - если надо буду приносить в постель в полшестого утра.

- Где взял, - включился в разговор Кобызев.

- Дак ить на рынок ходил что ли, - прикинулся чайником я, - попросил мне и дали немного, на два месяца пить и ещё чая добавили.

Петрович в этот момент, делавший глоток кофе, чуть не подавился глотком, закашлял.

- Ну ты и юморист, - сказал он вытирая платком выступившие слёзы на глазах.

- Что есть, то есть, - философски сказал я, - надо кое, что положить в сейф. Оба командира опять уставились на меня, - поэтому я и зашёл, кофе это так, причина.

После чего начал выкладывать на стол, добытый за сегодня арсенал.

- Куда это девать, скоро на катере свободного места не будет, - произнёс молчавший до этого Кобызев.

- Вот, - обличающее, ткнул в него пальцем я, - поэтому принимайте меры, немного помолчав, добавил, - оружие в одно место надо определить, в дальнейшем оно нам очень пригодиться скоро.

А это на продукты для экипажа, на паперти церкви пожертвовали, - положил на стол увесистые пачки с деньгами. С ними мы по крайней мере, лучше экипаж кормить будем.

Выдвинув из-под кровати небольшой ящик, Кобызев сложил туда всё вываленное на стол оружие. А Петрович убрал в сейф лежащие на столе деньги.

Всё так же молча, я вывалил на стол золото: один браслет, несколько колец, три цепочки, одна подвеска, а так же золотые женские часики.

Даа, - опять протянул Петрович, - тебя и на пять минут нельзя оставить без надзора и как только умудряешься и главное где, всё это доставать.

- Да вот другом в городе обзавёлся, - сказал я, - потомственный домовой, вот выделил от щедрот своих.

Петрович, пивший кофе мелкими глотками, опять чуть не подавился, прокашлявшись, выдал, - ну ты и даешь со своими баснями, не надоело ещё?

- Пока нет, - сказал, усмехнувшись, я.

- Кстати пришла информация, Ледяев передал, - продолжил Петрович, - что завтра здесь будут два сухогруза, встанут на сутки двое под разгрузку, из северного конвоя, вроде бы флаги штатов.

- Так это очень хорошо, - обрадовано сказал я,- у меня всё готово, думаю, хоть с одним из капитанов договоримся.

- Ну-ну, - задумчиво произнёс Петрович, - вот завтра и посмотрим.

Моё утро началось как обычно, с раннего подъёма, растолкав Марочкина, отправились на камбуз готовить завтрак, приготовили овсянку, заправив её несколькими банками тушёнки. А так же заварили настоящий крепкий чай. Для любителей кофе приготовил его отдельно по-турецки. Применив, вместо турки, небольшую кастрюльку.

После завтрака, как только личный состав катера поднялся на построение, в порт под охраной эсминца и двух военных малых катеров входили два больших военных транспортных судна под флагами штатов.

Погода как сейчас, так и всю прошедшую неделю была не лётной, с низкими облаками, из которых, постоянно моросил мелкий холодный дождик. Поэтому авиа налётов не предвиделось, не очень-то полетаешь при низкой облачности, да ещё и между сопок.

Транспортные судна под разгрузку встали у пирсов. Попросив, у оставшегося на ходовом мостике после построения Кобызева, бинокль стал рассматривать суда.

- Бинго, - произнёс я довольный увиденным.

- Чего, - вытянулось лицо стоящего рядом Кобызева.

- Всё нормально, есть и "Эрликоны" и "Бофорсы" по три на каждом транспорте, - сказал я, отдавая бинокль назад Кобызеву.


Эпизод 7

Наконец-то добрались до Мурманска, - с облегчением подумал стоящий на ходовом мостике капитан судна, мистер Генри Джеймс, он же владелец большого военного транспорта "Виктория" с портом приписки Бостон, штат Массачусетс. Генри Джеймсу было всего 37 лет, он был достаточно молодым и успешным бизнесменом, начинал с третьего помощника капитана среднего транспортного суда. Свою быструю карьеру, он сделал за пятнадцать лет, работая на износ, но своего добился, став владельцем большого военного транспорта "Виктория" всего пять лет назад. Для покупки транспорта ему пришлось брать кредит в банке, ему не хватало половины суммы, но он решил рискнуть и не прогадал. За четыре с половиной года он рассчитался с банком полностью и уже работал на прибыль, за этот контракт с военным ведомством он рассчитывал получить сумму кратную 25% стоимости своего транспорта.

Пока была нелётная погода, он рассчитывал за сутки разгрузиться здесь и через несколько суток быть в Архангельске. Конвой, с которым он прибыл в Архангельск к тому времени должен разгрузиться полностью и они сразу же уйдут назад в штаты.

К обеду, а времени осталось немного всего несколько часов, он занесёт в управление порта, всю сопроводительную документацию на доставленный груз военного назначения. Разгрузка транспорта уже началась, не дожидаясь подачи документов. Чему он был несказанно рад, оставаться даже лишний час в зоне военных действий, а особенно авиации противника, он не хотел.

Осталось только разгрузиться и домой, назад плыть будет не так страшно - кому они нужны пустые. А за доставку хорошо заплатило министерство обороны, ещё бы сделать несколько таких удачных рейсов в составе военного конвоя и он станет достаточно обеспеченным джентльменом. Тогда можно будет серьёзно подумать о покупке своего дома в Бостоне и расширении своего дела. Возможно, он зарегистрирует свою транспортную компанию, прикупив ещё один транспорт.

Наконец разобравшись с документацией, сложив всё в объёмистый портфель, отправился в управление порта, уже на ходу отдав последние указания по очерёдности разгрузки судна своему помощнику.

Два часа у него ушло на передачу-сверку всей документации на доставленный военный груз, в основном груз состоял из грузовых автомобилей Studebaker US6, грузоподъёмностью 2,5 тонны, поставленные по программе Ленд-лизу, а так же большого количества продовольствия в основном в виде тушёнки, но и других продуктов длительного хранения так же хватало.

Наконец и с документацией было покончено, и мистер Генри Джеймс, покинул здание администрации порта. Глубоко вздохнув свежий, холодный воздух осени, он хотел идти на свой транспорт, где его уже ожидал обед, когда за его спиной раздался молодой голос. На безупречном английском языке было произнесено, -

Не уделит ли мистер Джеймс, мне пятнадцать минут, для приватного разговора.

Обернувшись Генри, увидел рядом с собой среднего роста паренька, одетого почему-то в военно-морскую форму советов. Судя по его возрасту, он явно не подходил под определение - новобранец, но всё же был одет в форму.

- Я понимаю, что у джентльмена время - деньги, поэтому, - произнёс паренёк, протягивая в его сторону руку, - это уже ваше, только за выделенное мне время для разговора. В его руке лежало массивное золотое кольцо со вставленным сапфиром, - мгновенно определил Генри.

- Ну что ж, молодой человек, - беря кольцо, сказал Генри, - я, пожалуй, уделю вам пятнадцать минут времени, если вы не будете предлагать мне, что-либо противозаконное.

- Что вы, что вы, - замахал руками паренёк, - просто у меня к вам, как к деловому человеку, есть деловое предложение, а то и несколько, если ударим по рукам.

- Что же за предложения такие, - произнёс мистер Джеймс, - предлагайте.

На вашем транспорте для обороны с воздуха установлено по три "Эрликона" и "Бофорса" как и на транспорте вашего коллеги? - произнёс паренёк.

- Ну да стоят и что, - ответил Генри, ещё не понимая, куда клонит паренёк.

- А если вы уступите, к примеру, по две из них, мне к примеру, - тут паренёк задумался ненадолго, и продолжил, - к примеру, за семь "Эрликоны" и десять "Бофорсы", вот таких кругляшей.

На глазах у Генри, паренёк как нечто обычное, вытащил из кармана бушлата, средних размеров кисет и высыпал на свою ладонь горсть золотых монет старой чеканки.

Нет, - тут же ответил Генри, - не меньше чем за двадцать пять за "Эрликоны" и сорок за "Бофорсы".

- Десять и пятнадцать соответственно, - но сегодня вечером, ответил, паренёк, вопросительно посмотрев на Генри.

В итоге споров сошлись на восемнадцати и тридцати соответственно, сюда же входили тумбы к ним. За 100 % боеприпасов к ним договорились за двадцать пять золотых монет.

- Итого, - подвёл итог паренёк, - вы вечером мне два "Эрликона" и два "Бофорса" плюс 100 % боеприпасов к ним я вам 61 золотую монету сразу по подъёму на ваш транспорт, после перегрузке ещё 60. Идёт, всё правильно?

- Согласен, - без всякого выражения на лице произнёс Генри, хотя его душа ликовала, он практически получил прибыль один к трём, плюс ещё кольцо с сапфиром, то и к четырём, - во сколько?

- Думою в двадцать ноль-ноль, - вам пойдёт? - ответил я.

- Согласен, - ответил Генри, - пойду дам указания на демонтаж.

- Если договоритесь с капитаном другого транспорта, на два плюс два и половину боеприпасов, готов выложить ещё сто десять монет - закинул ещё одну удочку я.

- Попробую договориться с ним, - согласился Генри, - думаю, я смогу его уговорить, готовьте монеты.

- Если вам нужна аргументация, - сказал я, - то ответьте ему, что, погода стоит не лётная, а завтра вечером, вы пойдёте назад в Архангельск, за несколько дней будете там, а дальше уже в составе конвоя.

На что, американец кивнул ему головой. На том они расстались да вечера, демонтаж был несложный, а боеприпасы сложить на поддоны, можно было и за час. Осталось договориться с капитаном соседнего военного транспорта "Гаргона", мистером Чарли Райном, с которым он был хорошо знаком, чтобы тот уступил пулемёты и пушки за двойную цену. С ним он рассчитывал рассчитаться наличными, из своего сейфа, денег должно хватить, ещё и останется немного.

Ровно в двадцать ноль-ноль, к борту большого военного транспорта "Виктория", стоящего под разгрузкой у пирса подошло небольшое военное судно, по спущенному трапу на транспорт забрался паренёк, с которым мистер Генри Джеймс после обеда вёл удачную беседу. Ещё раз, поздоровавшись с Джеймсом, он передал ему небольшой мешочек и попросил его пересчитать, что и сделал Генри: ровно шестьдесят одна монета золотом.

Отдав команду на перегрузку пулемётов и пушек, а так же боеприпасов, своему помощнику, Генри предложил отойти в сторону, "чтобы не мешать работать".

Когда мы отошли, Генри сказал, что договорённость с Чарли Райном, капитаном военного транспорта "Гаргона" есть. Но все расчёты будут производиться с ним, а он рассчитается с Чарли Райном сам.

Я, молча, кивнул головой, в знак согласия.

На перегрузку пушек, пулемётов и боеприпасов на палубу морского охотника ушло всего пятьдесят минут.

По окончании я протянул ещё один мешочек с шестьюдесятью золотыми монетами Генри Джеймсу, сказав, чтобы он пересчитал их.

- Деньги любят счёт, - добавил я.

- Всё верно, - через полминуты сказал Джеймс, - ну что переходим на "Гаргону"?

- Согласен, сказал я, махнув рукой стоящему, на ходовом мостике морского охотника номер 163 Петровичу, подняв руку со знаком "виктория" вверх. Тот, кивнув головой, отвалил от борта транспорта.

Я отдал ещё один мешочек Генри, в котором находилось 55 монет золотом.

Через десять минут мы были на борту военного транспорта "Гаргона", и операция повторилась снова, за исключением того, что к борту "Гаргоны" подошёл морской охотник номер 161.

Через ещё пятьдесят минут я передал ещё один мешочек с 55 золотыми монетами.

Хитрый Генри Джеймс, уже рассчитался с Чарли Райном, заранее подойдя к нему. Тот получил деньги в двойном размере, был очень доволен. По приходу домой, он за свой счёт восстановит количество зенитных средств, положив себе в карман ещё столько же, - хорошая прибавка к жалованью капитана.

Генри Джеймс, был доволен в двойне, и тут он сделал гешефт, прибыли за сегодняшний день просто зашкаливали.

Когда он прощался с странным пареньком в морской форме, то сказал ему:

- Хорошая сделка, если что надо, можешь, смело обращаться ко мне.

И тут паренёк опять выдал, нет не так, ВЫДАЛ. Засунув руку в карман своего бушлата, он вытащил и показал Генри на своей ладони настоящие бриллианты: это были алмазы и крупные и средние, обработанные и не обработанные, затем сказал:

- Уже обращаюсь, - проговорил он, - мне нужно, чтобы вы, к следующему прибытию купили мне один средний, очень быстроходный военный транспорт, десяток "Бофорсов" и два десятка "Эрликонов", по пять комплектов боеприпасов к ним. А так же два морских охотника тип РС-461, они вполне войдут в трюмы вашего транспорта. И что-то из хорошей артиллерийской оптики - десяток дальномеров и прицелов. И во сколько вы всё это оцените?

Голова Генри лихорадочно работала, он понимал, что это, его звёздный шанс. Такого гешефта, он упустить не мог, паренёк реально был миллионером, но и не прекращать дальнейшее выгодное сотрудничество, он тоже не хотел.

- Думаю, что пять таких камней будет нормальная цена за ВАШИ запросы - произнёс Генри, выделив слово ВАШИ, чтобы этот странный паренёк проникся пониманием, после этого, посмотрел на паренька. Тот кивнул головой.

- Но у меня нет таких наличных денег, чтобы быстро и главное без вопросов приобрести всё вам нужно, - добавил тут же Генри. На что парнишка понимающе кивнул головой и передал ему два самых крупных алмаза из тех, что у него были.

- Ещё три средних по завершении сделки, - произнёс он. На что, уже согласно, закивал Генри, - от продажи даже одного из алмазов плюс реализации золотых монет, плюс выплаты министерства обороны за контракт, денег хватит на покупку всего, что заказал паренёк, ещё и останется один алмаз. Он уже был в колоссальной прибыли и дальнейшее сотрудничество не хотел прерывать. Если эта сделка пройдёт удачно, а в этом Генри не сомневался, он сможет, не напрягаясь приобрести ТРИ транспорта к тому, что имел. У него были хорошие связи на нескольких судостроительных фирмах, купить заказанные два морских охотника типа РС-461, было вполне возможно. А вот найти, один средний да ещё, очень быстроходный военный транспорт сейчас, по подходящей цене, надо было постараться.

На следующий день оба два больших транспортных судна под флагами штатов, под охраной всё тех же: эсминца и двух военных малых катеров входили в обратный путь на Архангельск.


Эпизод 8


Очень довольный провернувшийся сделкой, после прощания с мистером Генри Джеймсом, я уже в темноте быстро добрался до своего катера. Рядом с нашим охотником, стоял и 161, ещё от трапа нашего, я слышал, как на 161, командует мой знакомец по госпиталю, боцман Сергеич. На обоих катерах, горело освещение, никто из экипажа не спал, все работали, проходил демонтаж 45-мм орудий. Дежуривший у трапа Смирнов, сказал мне, что меня давно ждут в каюте командира, куда я прошёл сразу же. В каюте у Петровича находился как Ледяев, так и командир 161 лейтенант Миронов все с удовольствием пили горячее кофе. Кобызев командовал на палубе работами по демонтажу пушек, всё-таки артиллерия катера это его епархия.

- Вот и юнга Северый, собственной персоной, - прокомментировал Миронову Ледяев. Ещё когда они были с Петровичем в госпитале, мы договорились, что фамилия у меня будет Северный.

- Ну что ещё скажешь, - произнёс Игорь Викторович, отпивая из кружке кофе.

- Ничего, - пожал плечами я, добавив, - нашёл нашему командиру, подходящий на замену кораблик. Делавший как раз глоток кофе, Ледяев, подавился кофе, глубоко, закашлявшись. Петрович, уже прошедший через это, заблаговременно отхлебнул из своей кружки, когда я зашёл.

- Что ещё за корабль, - произнёс, откашлявшись, Ледяев.

- Я и вам подходящий нашёл, - не ответив на его вопрос, сказал я.

Я отчетливо видел умственную роботу Ледяева, но он всё же не мог понять, где я возьму сразу же два корабля.

- Может и для меня, найдёшь, - произнёс сидевший на кровати лейтенант Миронов с улыбкой. Петрович, знавший, что я слова на ветер не бросаю, смотрел на меня серьёзно.

- Договорились, - согласился с Мироновым я, - будет и тебе тоже корабль.

- Когда? - не скрываясь, смеялся Миронов.

- Примерно через два-три месяца, потерпишь пока? - глянув на него, сказал я.

- Что за корабли, марка, тип, - серьёзно произнёс Петрович, уставившись на меня, он видел, что я не шучу.

- будет два морских охотника тип РС-461, для капитан-лейтенанта Ледяева - средний очень быстроходный военный транспорт, переоборудуем его, установим на него эти четыре 45-мм орудия, что снимаем с охотников, плюс пяток "Бофорсов" и десяток "Эрликонов" - получиться, этакий кусачий лидер. Нужно создать малую эскадру в составе лидера, двух морских охотников тип РС-461, двух морских охотников тип МО-4. К этому есть предпосылки, по моим данным летом в Киркенес прибыла флотилия эскадренных миноносцев кригсмарине, в составе пяти эсминцев, это помимо прочей прибывшей мелочи в пятнадцать торпедных катеров и морских охотников. Любой наш катер это практически добыча для любого из эсминцев. А если правильно всё спланировать, то мы можем, как минимум уменьшить в половину, флотилию эсминцев, да и остальную мелочь проредить хорошо.

- Откуда знаешь о прибытии эскадренных миноносцев, - Ледяев, даже подался вперёд.

- Друзья сообщили, - с усмешкой сказал я.

- А-а, ну да, ну да, - вернул усмешку Ледяев.

- Что за тип РС-461? - серьёзно взялся за меня Петрович.

- Водоизмещение под 320 тонн в полной загрузке, длинна 52 метра, ширина 6 метров, осадка более 2-х метров, энергетическая установка состоит из двух дизелей, дальность плавания 3000 миль, скорость в пределах 20 узлов, экипаж 65 человек, в том числе 4 комсостав. Из вооружения 76-мм универсальное орудие Мк-22, один "Бофорс", три "Эрликона", два счетверённых бомбомёта два просто бомбомёта, где-то так. Можно добавить вооружение дополнительно.

Миронов непонимающе уставился сначала на Ледяева, потом на Петровича.

- Говоришь, через два-три месяца будут, - задумчиво произнёс Ледяев, думая о своём.

- Будут, - кивком головы, подтвердил я.

- Вот тогда и поговорим, - произнёс Ледяев.

- Хорошо поговорим потом, - покладисто согласился я, - только надо сделать так, чтобы к этим восьми: 21-К 45-мм пушкам и ДШК 12,7-мм., ноги кто-нибудь не приделал.

- Сделаем, - согласился Ледяев.

На том наш разговор и закончился, аврал по демонтажу 45-мм пушек и установку новых "Бофорсов", а так же дополнительно установку на каждый катер, двух "Эрликонов", мы с Петровичем и Кобызевым, обговорили заранее.

Меня никуда больше не задействовали, отправив спать, сказали, чтобы завтра был с утра хороший завтрак.

Экипажи двух катеров проработали всю ночь, но к утру все "Бофорсы" и "Эрликоны" были установлены, 45-мм пушек на палубах катеров не было.

По настоянию командиров катеров 163 и 161, под руководством капитан-лейтенанта Ледяева, после обеда, были запланированы боевые стрельбы для адаптации расчётов пушек.

В экипажи морских охотников было добавлено по четыре матроса из личного состава Мурманской базы, капитан-лейтенант Ледяев, успел не только провести всё документально, через командира Мурманской базы, капитана второго ранга Гизатулина, но организовать прибытие матросов на катера.

Как ни странно, на их катер попал давнишний знакомый Ваника по госпиталю краснофлотец Петруха, пока он валялся в госпитале, на его место поставили другого краснофлотца.

Отстрел "Бофорсов" и "Эрликонов" показал их хорошую эффективность по сравнению с 21-К. Да и увеличивающую огневую мощь катеров нельзя было сбрасывать со счетов.

Последующие несколько дней не принесли никаких событий.

Правда на вечерних посиделках под чай или кофе в каюте у Петровича, которые стали традицией. Ваник узнал, что в связи с поступлением его информации о прибытии большой группы военных кораблей в Киркенес, командир их дивизиона морских охотников, принял решение о направлении, на охрану водного бассейна в зоне их ответственности, только 163 и 161. Из-за возросшей их огневой мощи у них был больший шанс или уйти или отбиться.

Так что, им через несколько дней, был запланирован выход их катера, на замену 162 лейтенанта Бабкина. Дежурить нам предстояло семь-десять дней - зона нашей ответственности район полуостровов Рыбачий и Средний ближе к норвежской границе.

Экипаж деятельно принялся готовиться к выходу: получалось продовольствие, боеприпасы, проверялись механизмы, моторы и вооружение катера.

В связи с выходом катера в предпоследний день, я вместе с боцманом Кашкаровым сходил на рынок и растратив часть оставшихся деньги набрал тушенки, сала, кофе, чая, сахара, табака. Всё взятое мы с Кашкаровым, еле дотащили до катера в четырёх сидорах, всё я брал с запасом. Заодно увидел, те же трое парней работали там же, а бухгалтер сидел на своей скамеечке и щёлкал семечки, только его охраняли в этот раз двое знакомый рыжий верзила и ещё один худой парнишка с бегающими глазами.

- Ну, ну, пусть поработают и не много успокоятся, - подумал я, разглядывая их из далека.

На следующий день, после плотного завтрака, было построение личного состава экипажа на палубе катера, где командиром дивизиона морских охотников капитан-лейтенантом Ледяевым был доведён приказ по дивизиону о выходе на боевое патрулирование морского охотника за номером 163, на замену 162, лейтенанта Бабкина.

В этот раз мы добрались до водного района дежурства за сутки, Смена произошла буднично, на прощание экипаж 162, пожелал нам удачи и отбыл на базу в Мурманск.

Первые два дня прошли баз происшествий, а вот на третий день после обеда, когда мы приблизились близко к Норвегии примерно в пятнадцать часов дежурный наблюдатель доложил, что со стороны фьорда Петсамовуоно в нашу сторону идёт судно среднего тоннажа.

Рассмотрев его в бинокль, вызванный на мостик Петрович, сообщил, что это, по всей видимости, вооружённый пароход и скорее всего это финны. Так как, огневая мощь катера значительно возросла, на борт могли стрелять уже три автоматические пушки и один пулемёт ДШК, а финны об этом не знали, считая, что катер вооружён стандартно, Петрович решил проверить новое вооружение в бою. Сделав вид, что мы его не замечаем. Финны со скоростью 17 узлов, прямиком пёрли на катер.

По курсу движения с парохода могли стрелять три пушки, Всё это я рассмотрел в бинокль, выпрошенный у Кобызева. На мой вопрос о том, сколько у него всего орудий по борту, Кобызев задумчиво сказал не более четырёх, а то и три.

Тут я громко, чтобы слышали все, произнёс:

- Ну что братцы, "Сарынь на кичку", как говорили наши предки, там финны, а те до последнего драться не будут, тем более на этом сарае, что плывёт по недоразумению, больше полусотни бакланов не будет, нам на один зуб.

- Посмотрим, - задумчиво произнёс Петрович, стоявший па мостике боевой рубки.

- По низу судна не стреляем, - громко, чтобы слышали все, снова прокричал я, - стараемся попасть по пушкам, пулемётам, рубке судна и вообще где скученность народу. "Сарынь на кичку".

Я стоял у "Эрликона" на правом борте, у второго "Эрликона" левого борта ни кого не было. Я убедил как Петровича и Кобызева, что лучше быстрее перезаряжать "Бофорсы" для их высокой скорострельности. А мне достаточно двух матросов, для быстрой перезарядки, а стрелять одновременно с двух "Эрликонов" с одного борта не получиться, с чем они согласились.

Когда дистанция между нами сократилась до шести километров, финны начали стрелять, пристреливаясь по нашему катеру. Пока разрывы снарядов ложились в несколько кабельтовых. Темп стрельбы был не большой, 20 выстрелов в минуту.

Катер постоянно маневрировал, выписывая дуги на различных скоростях, сбивая прицелы наводчиков пушек, но на полную скорость не выходил.

Но вот, наконец, расстояние сократилось примерно, до пяти километров катер под управлением Петрович резко увеличил ход, до максимума, заложив крен на правый борт, и Кобызев прокричал "огонь".

Как только финны начали стрелять по нам, я наложил на себя заклинания зоркого глаза, ещё одно бросил на наводчика стоящего у "Бофорса" расположенного на корме катера и стал отслеживать приближение парохода через прицел.

После команды Кобызева "огонь", нажал на гашетку, отправив в пушку стоящую на носу парохода первую 20-ти патронную очередь. Мне было хорошо видно, как разрывы точно ударили где-то в районе орудия, уже на второй очереди после коррекции стрельбы все фигурки людей исчезли возле него, стрелять оно перестало. Перенеся огонь на правое орудие, прошёлся по нему огненной метлой, сметая и там всех матросов как кегли. Досталось и надстройкам парохода, в районе орудия, от них полетели какие-то куски. В это время в пароход попало несколько снарядов из "Бофорса" - это "золотое попадание", по его рубке, и сделал его наводчик кормового орудия.

Из рубки парохода во все стороны полетели стёкла и дерево, крыша рубки на пароходе приподнялась на несколько метров крупными осколками, а потом просела обратно.

Пушка, стоящая по левому борту мне уже была не доступна, поэтому прошёлся хорошей очередью по всем верхним надстройкам парохода, сметая фигурки расчётов, стоящих там, у двух крупнокалиберных пулемётах.

В это время наводчик кормового орудия так же эффективно разобрался с расчётом кормовой пушки парохода, вогнав в то место, где она стояла снаряда три. На корме что-то горело, дым стелился за пароходом, который рыскал по курсу.

В это время я прошёлся со стороны кормы по надстройкам судна и сосредоточился на антеннах парохода, дав снова 30 патронную очередь.

В живых па пароходе никого не было видно, расстояние до него было около 2 кабельтов.

- Прекратить огонь, - командует Кобызев.

В это время Петрович в рупор кричал, чтобы сдавались.

- Ты лучше прокричи, что если не сдадутся, то никого в плен брать не будем, всех утопим, - посоветовал ему я.

- Это не законно, - посмотрев на меня, произнёс Петрович, - мы ж не фашисты, - добавил он.

- Так они не знают, что мы их не утопим, но бояться будут, - пожав плечами, сказал я, не отрывая взгляда от парохода, движения на нём не было.

Петрович кивнув мне, начал кричать в рупор, что если в течении, пяти минут не сдадут судно, то мы их утопим и никого спасать не будем.

Через минуту из одного рубочного люка показалась, белая простынь.

- Кричи, чтобы все живые выходили на корму с поднятыми руками и без оружия, иначе стреляем на поражение, - посоветовал я Петровичу. Что тот и сделал.

Когда на корме появилось около двадцати человек матросов, некоторых сразу же начало выворачивать, от вида покрошенных в мелкий фарш остатков расчёта кормовой пушки, мы подошли ближе со стороны, которую хорошо обработали до того.

Но, по всей видимости, ни о каком сопротивлении, не было и речи. Все оставшиеся были под впечатлением, увиденного, на корме.

Посоветовав раздать матросам все наличные пистолеты, на десяток должно хватить, а больше абордажной команды, мы выделить не могли.

Через три минуты, после подхода нашего катера к борту парохода, Кобызев шедший старшим команды доложил - это все кто остался в живых.

Дизеля парохода в норме, только рубка разгромлена полностью, но пароходом можно управлять голосом.

Заперев около пятнадцати моряков в одной из кают приставив к двери и окну по часовому, остальных шесть человек, что работали в моторном отсеке, отправили для запуска, двух двигателей парохода под контролем нескольких человек нашего экипажа.

Еще через десяток минут, бывший торгово-пассажирский пароход "Лейна" водоизмещением 3,5 тис. тонн, дал ход и на скорости 15-17 узлов направился в сторону полуострова Рыбачий.

По прохождении мыса Кекурский, Петрович связался с полковником Васильчиковым, попросив его узнать, у командира Мурманской базы капитана второго ранга Гизатулина о дальнейших действиях 163. Через полчаса пришёл приказ сопроводить торгово-пассажирский пароход "Лейна" до Мурманска, на замену 163 уже вышел 161 лейтенанта Миронова.

До Мурманска шли, чуть больше суток, ход "Лейны" позволял. Вход в Мурманский порт был триумфальный, на пирсе бывший торговый пароход встречали, как командир дивизиона морских охотников капитан-лейтенант Ледяев, так командир Мурманской базы капитан второго ранга Гизатулин, ещё какой-то пожилой, но подтянутый военный, в форме батальонного комиссара, особист капитан Соловьёв. Присутствовал сержант в форме войск НКВД, в сопровождении пяти бойцов. Помимо них, так же были представители управления порта и ещё несколько представительно одетых в гражданскую одежду человек, по всей видимости, представители партийной номенклатуры.

После доклада лейтенанта Корнейчука вышестоящему начальству о боевом столкновении с вооруженным кораблём под флагом Финляндии, все прибывшие поднялись на борт захваченного парохода.

Торгово-пассажирский пароход "Лейна", водоизмещением 3,5 тис. тонн, был произведён на верфях Осло, три года назад в 1938 году, имел в качестве энергетической установки два дизеля способных разгонять пароход до 22 узлов при полной загрузки, дальность плавания до 1000 миль, загрузить в свои трюмы до 1000 тонн грузов, и имел палубу с каютами 1 и 2 класса, и палубу с каютами эконом класса.

После боя весь верхний ярус: с каютами 1 и 2 класса, кают компания, камбуз, рубка управления, узел связи, труба парохода представляли сплошное сито. Вооружение парохода состояло из двух старых 76-мм пушек, четырёх 47-мм пушек, а так же четырёх пулемётов Мадсена стоящих на креплениях. "Эрликон" своими патронами и "Бофорсы" своими снарядами, не дали ни единого шанса находящимся там матросам, их остатки были во время пути выкинуты за борт, туда же пошли мелкие и крупные обломки. Находящийся за старшего, на пароходе, старшина Кобызев, с тёмными кругами под глазами от недосыпания, доложил о захваченных двадцати двух моряках. За время перехода никто из краснофлотцев, не спал, неся службу на различных постах.

Захваченных моряков передали представителям особого отдела и войск НКВД. Которые сразу же убыли в областное управление НКВД.

Пожилой, военный, в форме батальонного комиссара, оказался новым заступником командира Мурманской базы по политической части, Будько Павел Васильевич, из потомственных рабочих.

Руководство порта и морремзавода, сразу же стали определять объём робот, по восстановлению парохода для дальнейшей эксплуатации. Один из матросов, ещё во время пути в Мурманск, закрасил название "Лейна" и сделал надпись "Мурманск". На что прибывшее начальство косилось, но ничего не говорило.

Перед прибытием в Мурманск Петрович, сделал двух часовую остановку. В время которой, Кобызев собрал и передал на 163 все пистолеты, матросов вооружили штатными тремя Мосинками, а также снятыми с креплений четырьмя Мадсенами. На 163 было передано несколько пистолетов, два бинокля, которые нашли в развороченной рубке управления, хозяйственный Кашкаров, перетащил не только всё продовольствие, но и набор посуды для камбуза, необходимое имущество для кают-компании 163, много хороших новых матрасов для кубриков матросов, много других полезных в хозяйстве вещей, инструмента, морских карт и другого уцелевшего имущества парохода.

Через два часа, мы, наконец, сдали пароход и капитан-лейтенант Ледяев, выделил для личного состава катера, 12 часов на отдых.

Я, в это время, стараясь не отсвечивать, помогал коку Марочкину готовить обед.

На следующий день, нам дали время до вечера, на приведения катера в порядок, проверку работоспособности двигателей и вооружения. Ледяев боясь, что немцы и финны не придумали нам ответку, приказал готовиться нашему экипажу для усиления 161 лейтенанта Миронова.

Ушли мы, на ночь, пополнив боеприпасы. Через сутки без происшествий пришли в водный район, где нёс службу морской охотник номер 161 лейтенанта Миронова.

В районе дежурства всё было спокойно. Так продолжалось три дня а на четвёртый мы увидели приближение корабля со стороны всё того же фьорда Петсамовуоно.

На этот раз приближался, миноносец со скоростью не менее 24 узлов.

- Это из линейки новых норвежских миноносцев кто-то типа "Титер", "Пантер", "Леопард", "Лоу" - произнёс, опуская бинокль Петрович.

161 лежал в дрейфе, рядом с нашим катером 163, расстояние было ещё большое и было время подумать, что делать дальше, бежать или принимать бой.

- По скорости он быстрее нас, уйти не даст, а вот по вооружению мы вдвоём его делаем, у него всего одна 105-мм пушка, две спаренных 20-мм пушек, и одна 37 пушка. Надо только выработать тактику.

- А чё тут думать, - встрял я, - идём на него, за пять километров расходимся и атакуем с двух сторон, сближаясь. У нас автоматы и это наше преимущество, а когда сблизимся, в дело пойдут крупняки и алес капут фашистам. Одновременно они не смогут, стрелять по нам, тут главное на директрису, своего не влезть идти надо под углами к нему, а не под 90 градусов.

- А что идея здравая, - произнёс Кобызев задумчиво, может получиться.

- Могу добавить, - снова влез я, - можно перед основным планом в поддавки поиграть, если, влепим по 105-мм пушке, тогда разворот все вдруг. Могу поработать за "Бофорсом" попадания на пяти километрах гарантирую.

- Вариантов нет, - решительно произнёс Петрович, взяв рупор, начал доводить её до обоих экипажей, заранее обговаривая сигналы.

Подождав некоторое время, катера стали расходиться, держа дистанцию между собой около двух кабельтов.

Миноносец под военно-морским флагом Германии, прибавил скорость до 30 узлов, рванул вперёд, догоняя наши катера. Наконец орудие, установленное на носу миноносца, сделало первый выстрел на дистанции более 8 километров.

Первый выстрел был с недолётом. Немцы почему-то выбрали наш катер для обстрела. Петрович тут же сбросил скорость, второй упал с перелётом. На этот раз Петрович сбросил скорость до минимума. Расстояние уменьшилось до приемлемых шести километров.

Привычно кинув на себя заклинания зоркого глаза, начал наводить прицел "Бофорса" на миноносец. Как только снаряд миноносца упал в кабельтове от катера, крикнул Петровичу "Ровно", выпустил всю обойму по миноносцу, корректируя выстрелы. Снова мой крик "Маневр". Петрович рванул катер в правую сторону.

По правую сторону и чуть позади от миноносца взлетели фонтаны попаданий от снарядов.

- Первый блин комом, - прокомментировал я свой выстрел.

- Готово, - донеся крик заряжающего краснофлотца, вставившего в приёмник обойму.

Миноносец постепенно сокращал расстояние между ним и нашими катерами.

С 161 удалось сделать почти накрытие, рядом с миноносцем упал один из снарядов, что уже можно было считать попаданием.

С проклятого миноносца, досталось следующим выстрелом и нам, снаряд разорвался в пяти метрах от катера, у носового "Бофорса" появились первые раненые.

- Вот гад, достал, - сквозь зубы прошептал я, и на выкрике заряжающего "Готово", наконец влепил все четыре снаряда в проклятый миноносец.

Попадания пришлись в доставшую нас башню 105-мм. В орудие первым снарядом, следующие легли за ним в районе боевой рубки и трубы миноносца.

- Пора, - прокричал Петрович и боцман Кашкаров, стоящий наготове дал сигнал, выстрелив из ракетницы красной ракетой.

Все находящиеся на палубе катера матросы вцепились, кто во что смог.

Петрович заложил вираж катером, развернув его на 180 градусов. На полной скорости катер понёсся на миноносец, расстояние между кораблями быстро стало сокращаться.

- Теперь сами, - крикнул я, стоящему рядом со мной наводчику "Бофорса", сам переместился к правому "Эрликону", начал лихорадочно наводить на миноносец прицел пушки, беря упреждение, на скорость.

Выпустил сразу длинную очередь патронов на двадцать, попав последними шестью в надстройку миноносца. Тут же поправился и начал садить, во всё возрастающий в прицеле миноносец, очередями, патронов на десять. Стараясь попасть по рубке, или 20-мм пушке миноносца. Миноносец начал заваливаться на лево, в сторону катера лейтенанта Миронова. Как только в моём прицеле появилась корма, я начал бить все очереди по десять патронов в срез у воды, чтобы вывести из строя ход миноносца.

Через три очереди ход миноносца начал падать, кто-то из нашего носового орудия попал в надстройку со стороны кормы. С миноносца уже стреляло, только 20-мм пушка со стороны 161, и таки добилась попаданий в катер, попав в рубку 161. В этот момент мы с носовым "Бофорсом" попали в стреляющую пушку одновременно. Живых там точно не осталось. Но на корме несколько матросов пытались развернуть в нашу сторону торпедный аппарат, я это хорошо видел и сразу же дал туда очередь. В разные стороны полетели кровавые ошмётки, от тех, кто наводил ТА. В это же время на корме раздался взрыв, от попадания одного из снарядов "Бофорса" вдобавок ко всему произошла детонация двух торпед, и мин расположенных на корме. Взрыв оторвал около шести метров кормы миноносца, дальше он двигался только по инерции.

В это время у меня кончились патроны в барабане пушки.

Перезарядка заняла минуту, но дальше торопиться было уже не куда, со стороны миноносца не стреляли, он просел на корму, из рубки шёл дым, трубы как таковой на миноносце не было, от попадания ее просто снесло в воду. У корабля начал выходить из воды нос, всё более и более принимая вертикальное положение, уходя кормой под воду всё быстрее и быстрее. Через минуту волны скрыли его полностью.

Мой взгляд упал на 161, - на нём практически не было боевой рубки, многие, кто находился на палубе катера, были или убиты или ранены, раненых было очень мало. Петрович подводил наш катер к 161.

Краснофлотцы, оторвавшись от орудий, под руководством боцмана Кашкарова, соединяли между собой два катера.

Как только стало возможным, я перепрыгнул на 161. Картина вблизи была ещё не радостней, убитых было шесть, остальные раненые, кто легко кто тяжело.

Лейтенанта Миронова взрывом отбросило назад с мостика боевой рубки к стоящему кормовому "Бофорсу". Если бы он в печатался, в орудие, к его ранениям добавились ещё и переломы, смотря как бы он приложился, на его счастье он всем телом попал в заряжающего краснофлотца. К нему я и бросился в первую очередь, в него изначально попало около четырёх осколков, он лежал весь в крови. Сосредоточившись, водя руками на местах осколков, начал вытаскивать их обратно, бросая заклинание малого исцеления, на место каждого вытащенного осколка. Минуты через три сосредоточенных действий, с Мироновым я закончил - потерю крови можно будет компенсировать потом.

Переходя от одного краснофлотца, до другого стал, вытаскивать осколки, укрепляя места ранений, заклинаниями малого исцеления. Перескочивший на 161 Петрович, видя, что я делаю, приказал своим краснофлотцам подносить ко мне раненых, а после обработки опускать в кубрики экипажа.

Закончил я за час, валясь от усталости, находясь в предобморочном состоянии, там же на палубе и отключился.


Эпизод 9


Очнувшись, я обнаружил, себя лежащим в своём кубрике, но на нижней полке, наш катер, судя по болтанке и работающим движкам, куда-то плыл, еле поднялся - слабость давала о себе знать вместе с откатами, поплёлся в гальюн.

- О, очнулся, - сказала голова Мылышева, заглядывающая, через люк катера, тут же исчезла, заорав сверху на палубе, - Ваник очнулся.

Не успел я добраться до своего места, как нарисовались Петрович, Кашкаров и Икулов.

- Ну что выспался, - сказал Петрович, присаживаясь на кровать.

- Вроде бы, - сказал я, немного помолчав, добавил, - есть хочется.

Кашкаров понимающе кивнул, выскочив на минуту из кубрика.

- Как там все, - я замолчал, - посматривая на сидящих, рядом со мной.

Ответил Икулов, - ты всех раненых вытянул, а так многих бы не довезли, даже до Рыбачьего.

- Им сейчас много пить давать надо, - сказал я, - особенно сладкий чай, для восстановления крови.

- Сделаем, - кивнув головой, сказал Петрович.

В это время появился Кашкаров, с миской дымящегося варева и хлебом и банкой кофе под мышкой правой руки, следом за ним в кубрике появился Марочкин, принёсший чайник с кипятком кружки и сахар.

У меня в желудке при виде пищи заурчало.

- Ну да, больше суток провалялся, - понимающе сказал Петрович, передавая мне миску.

Пока я торопливо ел, комсостав катера потягивал кофе.

- Добавки? - спросил Марочкин, забирая у меня, пустую миску, увидев мой положительный кивок, тут же исчез, появившись через несколько минут с полной миской и здоровым куском хлеба.

Ещё через несколько минут, я наконец, передал Марочкину пустую миску и взял кружку с кофе.

Кофе благодаря мне Серёга варить научился замечательно, особенно по-турецки.

- Куда сейчас плывём, - для затравки спросил я, все уже кофе выпили кроме меня.

- На базу конечно, в Мурманск, через пару часов будем там, - ответил Петрович, - оттуда уже вышел 162, для нашей замены. А нам через полковника Васильчикова, приказали привести 161, там больше половины раненых, во главе с Мироновим, мы перекинули часть матросов со своего, Кобызев там старшим. Катер хоть и идёт своим ходом, но на ремонт встанет минимум на полмесяца.

По прибытию в порт Мурманска, на месте стоянки 163 нас встречали Ледяев, Гизатулин и Будько. К швартовавшемуся, рядом 161-му, подъехала полуторка с крестами на бортах, из которой выпрыгнули несколько санитаров, а из кабины вышла, конечно же, блондинка Вероника Павловна.

После доклада Петровича, о бое с миноносцем противника, потерях и раненых своих и с 161, перед строем экипажа выступил капитан второго ранга Гизатулин. Сказав, что за заслуги перед Родиной, а также захват вооружённого парохода противника, лейтенанту Корнейчуку Василию Петровичу присвоено очередное звание "Старший лейтенант", старшине 1-й статьи Кобызеву, присвоить воинское звание "главный старшина".

После него выступил батальонный комиссар Будько. Похвалив экипаж катера за захват вооружённого парохода противника, за бой с миноносцем и его потопление, сказал, что на наш экипаж, теперь держат равнение все экипажи Мурманской базы.

Уже после построения, я заметил как Петровича и Ледяева, отвёл в сторону Гизатулин, тот был очень удивлён наличием на катерах как "Эрликонов" так и "Бофорсов" вместо, положенных 21-К.

Ледяев пояснил, что у юнги катера, нашёлся очень хороший знакомый, Генри Джеймс - владелец большого военного транспорта "Виктория", который был недавно в порту Мурманска, у него был какой-то долг, по прежнему пребыванию в Архангельске, его он погасил, дав нам ДОБРОВОЛЬНО "Эрликоны" и "Бофорсы" и боеприпасы к ним.

- Ну-ну, добровольно, - повторил Гизатулин, но больше не возражал, усиление Мурманской базы при скудном выделении всего необходимого, его всё же радовало. Вооружённый торговый пароход "Мурманск", - ему утвердили это название, водоизмещением 3,5 тис. тонн, способный после ремонта, комфортно перевозить как людей, так и груз 1000 тонн, при скорости 17-20 узлов был очень востребован. Его ремонт морремзавод Мурманска ещё не закончил, а экипаж, во главе с командиром, вновь назначенным, уже приступили к своим обязанностям, активно помогая в ремонте судна.

Сообщение об уничтожении миноносца, хоть и 1-го класса противника, ещё больше подняло настроение капитана второго ранга Гизатулина, да и пополнила копилку побед, вверенной ему базы. После последних событий ему было, что докладывать на верх, а если прибавить, к уже выше перечисленному, ещё и сбитые, - десяток самолётов, то получается совсем прекрасно.

161, после того как с него забрали всех раненых и убитых, переставили к пароходу "Мурманск" стоящему у причала ремзавода.

Наш катер на своей стоянке простоял ещё четыре дня, за это время был один авиа налёт, который успешно был отбит. После потери двух пикирующих бомбардировщиков, остальные поспешно скинув бомбы на город, повернули назад. Тем более, что в этот раз снаряды с "Бофорсов" стали ложиться всё ближе и ближе к летящим на высоте самолётам.

К двум упавшим, с которых, никто не прыгал, я с боцманом Кашкаровым, сплавали в тот же день, не дожидаясь захода солнца.

Привезли стандартный набор парашюты, утеплённые куртки, лётные очки, планшеты с картами в более, менее хорошем состоянии, ремни с кобурами, пистолеты - два Вальтера П-38, одно золотое кольцо и как всегда серебряный портсигар, а так же серебряные круглые часы на цепочке, два пулемёта MG-81 с запасными лентами.

Ещё через день наш 163 ушёл на замену 162 для охраны всё того же водного района. Добрались до района патрулирования, без происшествий и боевых столкновений. Пожелав нам удачи, ушёл на базу в Мурманск 162, лейтенанта Бабкина.

Несколько дней ничего не происходило, не считая пролёта на высоте немецкого разведчика. Сидеть без дела надоело и мне и экипажу. Экипаж катера и старшего лейтенанта Корнейчука, я понемногу приучил к активности, а простое ничего не деланье стало уже надоедать им. Поэтому я предложил Петровичу на наших вечерних посиделках за чаем, посмотреть на затонувший норвежский миноносец. Тем более район затопления был отмечен в боевом журнале нашего катера. Глубины там не совсем большие в пределах 50 метров, я предварительно посмотрел на карте.

На следующий день туда мы и выдвинулись, перед тем как нырять договорился с Петровичем, что если будет нужна мой экстренный подъём, то они выстрелят в воду несколько раз, вполне услышу.

Миноносец я нашёл на втором погружении, он лежал на глубине 37 метров, на правом боку. Меня интересовала рубка и другие верхние помещения. Но, тем не менее, передохнув пару часов, набравшись сил, ушёл под воду третий раз. Поверхностный осмотр миноносца принёс первые удачи, я нашёл и снял два дальномера производства "Карл Цейсс" с этой добычей сразу же пошёл наверх. После очередного посещения миноносца моей добычей стали два бинокля, так же производства "Карл Цейсс", один барометр, несколько хороших хронометров, три пистолета с кобурами,- всё это мне удалось найти в боевой рубке. На прощание заглянул в кормовую башню вход, в которую был гостеприимно открыт, и снял оптику с 105-мм пушки. После этого начал всплывать.

На верху, всё было спокойно, у меня всё приняли и отправили в кубрик отдыхать. Больше всего радовались Петрович с Кобызевым, - так как оптика была превосходной, привести её в порядок брался Кобызев, за результаты он ручался.

Ещё несколько дней всё было спокойно, а вот за день до нашей смены к обеду на меня напала ощущение опасности, ничего, не понимая, я выбрался на палубу катера и осмотрелся, служба неслась, как положено, наблюдатели осматривали свои сектора обзора. Увидев мою нервозность, ко мне подошёл старший смены, боцман Кашкаров, - спросив, что случилось?

- Что-то тревожно мне, - всё ещё не видя причины для беспокойства, произнёс я. Сам не знаю почему, будто кто-то смотрит что ли, - неуверенно закончил я, озираясь.

Боцман отнёсся к моим опасениям очень серьёзно, приказав вызвать Петровича и усиление смены.

На верх, поднялся не только Петрович, но и Кобызев. В это время я всё же догадался бросить заклинание кругового поиска, каково же было моё удивление, когда я обнаружил по левому борту отметки множества людей - под полсотни человек.

Тут до меня дошло, я заорал - подводная лодка, по левому борту, удаление десять кабельтов.

Ударил колокол громкого боя. Из люков начали появляться краснофлотцы, занимая свои места по боевому расчёту.

Катер уже разворачивался носом к предполагаемому месту похождения подводной лодки, стал набирать ход.

- Атака подводной лодки! Большая серия! Глубина взрывов пятнадцать метров! Товсь!, - немедленно начал командовать Петрович.

- Наблюдаю, перископ подводной лодки, немного правее по курсу, дистанция восемь кабельтов, - закричал стоящий на рубке наблюдатель, всматриваясь в бинокль.

- Василий Петрович, - закричал я, с палубы катера, Петровичу, стоящему на мостике боевой рубки, - разрешите более точно навести на неё катер, я знаю, где она и мне будут подсказывать, куда она повернёт и её глубину.

Петрович сверху махнул мне рукой, чтобы я поднимался к нему.

- Перископ исчез, лодка прямо по курсу, дистанция пять кабельтов, дистанция сокращается, - выкрикнул, наблюдатель.

- Неужели уйдёт, - сказал поднявшийся на мостик вместе со мной старшина Кобызев.

- У них сегодня неудачный день, - скаламбурил я, - здесь не наливают, здесь пинают, закрыв глаза, начал командовать: лодка поворачивает вправо глубина до двадцати метров. До лодки 100 метров, 50 метров, десять метров. Сброс.

- Бомба!.. Бомба!.. Бомба!.. - тут же скомандовал Петрович.

- Стоп сброс, - скомандовал я.

- Стоп сброс, - повторил Петрович, позади катера раздалась серия взрывов, особенно выделился второй по счёту.

- Лодка опускается на грунт, мы её прошли, - всё ещё с закрытыми глазами комментировал я.

- Есть попадание, - громким голосом, комментировал боцман Кашкаров, - на поверхности воды позади катера, образовался большой воздушный пузырь, есть мазутное пятно, всплывает мусор. Буквально через миг на поверхности появились два мёртвых тела.

Катер на медленном ходу повернул, назад сделав небольшую по диаметру дугу. Стоящие на носу матросы Малышев и Смирнов баграми быстро и спорно выловили оба трупа. Смирнов так же выловил фуражку, которую носили офицеры кригсмарине.

Когда Петрович с Кобызевым и мною спустились с мостика боевой рубки и подошли к Смирнову и Малышеву, те перевернули трупы вверх лицом.

Oberbootsmannsmaat, - прочитал я нашивку на фирменном морском кителе кригсмарине,

на левой груди первого, тут же перевёл, - обер-боцманмат.

Matrosenhauptgefreiter - прочитал я следующую нашивку на левой груди второго, перевёл, - матрос-гаупт-ефрейтор.

Стоящий рядом с Кобызевым Смирнов протянул Петровичу выловленную фуражку, причём показывая её изнанку.

Внутри фуражки на ободке химическим карандашом аккуратно было выведено U-461.

- Кажись, лодку завалили, - произнёс ошарашено Кобызев, повернувшись к Петровичу.

- Надо бы это дело обмыть, - настроение у меня, пошло вверх, - можно даже чашечкой кофе.

- Отбой тревоги, - отдал указания Петрович, погода не располагала к тому, чтобы все находились на палубе, - кроме смены все вниз.

- Как ты её почувствовал, - спросил Петрович, когда мы уже сидели в каюте и пили кофе, к нам присоединился Икулов, Кашкаров нёс вахту наверху.

- Да чёрт его знает, не спокойно на душе было, - пожав плечами, сказал я, - такое ощущение, что на тебя смотрят со стороны, если бы был в лесу, сказал бы что смотрит хищник, а здесь вода, быстро не сообразил. Они, наверное, хотели дождаться в стороне ночи, а потом спокойно подойти к нам на кабельтов и выпустить торпеду.

Ещё одни сутки прошли спокойно, а потом пришла смена в виде всё того же 162 лейтенанта Бабкина.

На базе в порту Мурманска, на пирсе, где постоянно стоял наш катер, его встречал, теперь уже капитан третьего ранга Ледяев. Ему, звание дали, немного позже, другим приказом по Северному флот. После доклада ему Петровичем, и после предоставления фуражки офицера кригсмарине, тот убежал на доклад к начальнику Мурманской базы.

Я так же заметил, рядом с нашей стоянкой стояло ещё два морских охотника, правда двойки за номерами 123 лейтенанта Лозовского и 121 лейтенанта Демидова, как пояснил Петрович это катера нашего дивизиона. Они прибыли сюда незадолго до сезона штормов из Архангельска. 122 старшего лейтенанта Гущина, находиться у пирса ремзавода, ему меняют один из движков.

Ещё через несколько дней после нашего прибытия на базу пришли шторма. Через ещё сутки пришёл с дежурства 162 лейтенанта Бабкина. Весь дивизион собрался на Мурманской базе, чтобы спокойно пережить сезон штормов.

Быстро пролетели дни до конца ноября, когда в порт вошли три военных больших транспорта, переделанных из грузовых судов, два наших старых знакомых "Виктория" и "Гаргона" и ещё один средний военный транспорт, всё та же переделка из грузового судна, под полосатым флагом штатов с громким названием "Winner" - "Победитель". Их сопровождали СКР: "Гроза", два тральщика: Т-890 "Пламя", Т-891 "Патрон".

- Ну, вот и мистер Генри Джеймс, пожаловал за своим, - прокомментировал я, стоящему рядом Петровичу, его мы уже ждали с нетерпением, и договорились заранее, что будем заказывать дальше, на что ещё было.

Суда как обычно встали у пирсов порта под разгрузку. Прибыли они в этот раз, подгадав время ближе к вечеру, чтобы основное успеть выгрузить за ночь и последующий световой день.


Эпизод 10


Как только прибывшие суда пришвартовались к причалам порта Мурманск, Генри Джеймс, наконец, расслабился - и эти несколько суматошных месяцев закончились благополучно. Осталось совсем немного, сдать весь груз, который он доставил в Мурманск, встретится с этим странным юношей, передать ему среднее грузовое судно, переделанное в военный транспорт, выгрузить из трюмов "Виктории" и "Гаргоны" по одному заказанному морскому охотнику и получить своё - алмазы. После этого, он станет обеспеченным человеком, может вообще ничего не делать и жить в своё удовольствие. Подчиняясь своему внутреннему чутью, которое его не раз выручало, он заранее знал, что сделка пройдёт нормально. И поэтому, заказав к себе в каюту ранний ужин, занялся документами на доставленный груз.

Их надо будет ещё вечером предоставить в управление портом для сверки и проверки выгружаемого груза. На этот раз, он загрузился пушками и ещё несколько трюмов, были загружены заказанными правительством Советов снарядами и патронами различных калибров, было и несколько заводов "под ключ". В одном из трюмов стоял заказанный морской охотник, другой морской охотник, он загрузил в "Гаргону", договорившись с капитаном судна Чарли Райном, забрав у него весь груз снарядов предназначенных для пушек, по десять комплектов на каждую. Тот тоже в загрузке имел гаубицы и оборудование на несколько патронных заводов под ключ. Все боеприпасы были загружены на "Победитель", который он приобрёл согласно договорённости. Это было торгово-пассажирское судно, спущенное в 1939 году, в том же Бостоне, где у него были хорошие связи среди портовых чиновников. Стоящие на нём новейшие дизельные установки позволяли ему идти в загрузке со скоростью 21 узел, что для 1941 года было хорошим показателем. В каютах свободно размещалось до 80 пассажиров, судно имело большую комфортную кают-кампанию, помещение для принятия пищи, большой камбуз, современную радиостанцию. В его трюмы помещалось до 3 тис. тонн груза. За всё это ему пришлось переплатить 10 % от суммы на которую, он рассчитывал первоначально потратиться при покупке судна, но оно того стоило, на 20 % больше оговоренной суммы он надеялся получить у этого странного юноши, деньги у того были, Генри это чувствовал всеми фибрами своей души. У него было обострённое чутьё на такие вещи.

Поев у себя в каюте, прихватив всю документацию на груз, он направился в управление порта. Там его обслужили довольно быстро, всего за два часа он всё сдал, получил необходимые подписи в актах приёмки. С этим здесь проблем не было, главное чтобы сошлось общее количество, а за это он ручался. Администрация порта, помимо быстрой разгрузки судов, преследовало ещё и другие свои, шкурные интересы. Если не дай бог судно из Арктического конвоя, потопят у пирса порта, то выводы вышестоящее руководство, сделает быстро, а учитывая военное время, то такое попахивало как вредительство, со всеми вытекающими обстоятельствами, этого никто не хотел. Всем хотелось, побыстрее, выпроводить грузовые корабли под штатовскими флагами за территорию порта, где за них уже отвечали корабли конвоя, прибывшие с ними.

На выходе из здания управления порта, его уже ждал тот, кого он больше всего хотел видеть - странный молодой паренёк в морской форме.

Поздоровавшись с ним на безупречном английском языке, тот сразу же поинтересовался, - как у них идут общие дела.

Всё нормально, ваш заказ выполнен, - произнёс Генри, вежливо пригласил его на корабль для дальнейшего обсуждения, на что тот согласился.

Ещё по пути в свою каюту он распорядился, чтобы им подали, он вопросительно посмотрел на собеседника.

Кофе, - ответил тот.

В каюте Генри предложил ему устраиваться, удобнее в кресле, в это время стюард принёс заказанное кофе.

Далее Генри по деловому, без лишних слов, описал покупки, которые заказывал покупатель, сидевший перед ним. В конце лишь добавив, что цена за грузовое судно "Победитель" возросла, из-за его востребованности и комфортности на 20 %.

На что паренёк лишь кивнул головой соглашаясь.

Генри Джеймс предполагал, что данное судно будет переоборудовано во вспомогательный крейсер, а за дополнительное вооружение в виде четырёх дальнобойных морских орудий, он хотел дополнительно получить, со своего заказчика. О чём он ему и сообщил.

Странный юноша, достал из кармана три средних, но хорошо ограненных алмаза и передал их Генри, сказав, - это лишь аванс, 50 % предоплаты, за доставленное. Ещё два больших, по окончании сделки, он забирает всё. Тут же предложил за ещё дополнительные деньги, опять снять "Эрликоны" и "Бофорсы" с обоих судов, а так же боеприпасы к ним. На что Генри с радостью согласился, в уме подчитывая свои прибыли. Ещё три средних, но не ограненных алмаза, переместились к Генри. Договорились, о передаче в конце сделки, двух больших и двух средних не ограненных алмазов, согласовав время передачи, на раннее утро - 4 часа, а перерегистрацию "Победителя" на 8 часов утра - к этому времени всё уже должно быть перегружено. Четыре дальнобойных орудия, будут перегружены на палубу "Победителя", в местах их монтажа. Четыре "Бофорса" и три "Эрликона", помимо тех, что я заказал, уже были смонтированы на судне.

После этого странный паренёк убыл с судна, Генри проводил заказчика до трапа, предварительно показав, морского охотника типа РС-461 за номером 513, номер 514 находился на "Гаргоне".


Эпизод 11


На 163 меня уже ждали, дежурный краснофлотец у трапа предупредил, чтобы я сразу же шёл в кают-компанию.

В кают-компании за столом сидели: капитан третьего ранга Ледяев, старший лейтенант Корнейчук, уже выписавшийся из госпиталя уже старший лейтенант Миронов со 161, лейтенант Бабкин со 162, а так же командиры недавно прибывших МО-2: лейтенант Демидов со 121, старший лейтенант Гущин со 122 и лейтенант Лозовский со 123.

Все прихлёбывали, кто кофе, кто чай из кружек.

- Ух ты, весь состав дивизиона, во главе с Ледяевым, сидит, - подумал я, здороваясь и присаживаясь за стол.

- Для тех, кто не знает, - произнёс Ледяев, наливая мне кофе, из отдельного чайника, - это Ванник Северный, юнга с 163, талисман удачи нашего дивизиона.

- Давай рассказывай, что у нас далее, - продолжил Игорь Викторович.

- А далее у нас, бессонная ночь и куча роботы, - ответил я, прихлёбывая из кружки, - как и на ближайшие несколько дней. А как только кончаться шторма, то немцы будут плакать горькими слезами.

- А точнее, - потребовал Ледяев. Он, уже привык, к стилю моего общения, в неформальной обстановки. Вновь прибывшие командиры, молча смотрели на меня.

- У нас есть вспомогательный крейсер, - сделал сообщение я, - судно, которое прибыло под названием "Winner" - "Победитель" если по-русски, завтра с утра в 8 часов его владелец мистер Генри Джеймс передаёт в наше распоряжение, думаю, будет правильно, если его оформят на капитана третьего ранга Ледяева. Видя не понимающие взгляды сидящих, за столом, добавил, - ну не на меня же оформлять, я же несовершеннолетний.

Тут до всех дошло, они понимающе закипали головами.

- Идём далее, - говорил не торопясь я, - это торгово-пассажирское судно, спущенное на воду в 1939 году в Бостоне, силовая установка - современные дизеля, способные выдавать в полной загрузке скорость 21 узел. Загрузка 3000 тис. тонн, комфортные каюты на 80 человек, большая кают-кампания, зал для приёма пищи, большой камбуз, на борту установлена современная радиостанция. На вооружении уже есть установленные четыре "Бофорса", и три "Эрликона".

Сделав паузу, я продолжил, отпив из своей кружки, - но не они главные, на него будут перегружены четыре дальнобойных морских пушек с боеприпасами.

- Ого, это уже серьёзно, - протянул Ледяев, - какое то кусачее судно получается.

- Крейсер, - ответил я, - хоть и вспомогательный, но скоростной крейсер, калибра пушек я не уточнял, но всё равно берём, не думаю что пушки старьё.

- Кроме того - продолжал своё повествование я, - у нас есть ещё с десяток "Бофорсов" и двух десятков "Эрликонов", к ним новейшие артиллерийские дальномеры и прицелы для орудий. Всего этого должно хватить для переоборудования всех катеров дивизиона.

- И как вишенка в торту, - тут я весело посмотрел на сидящих командиров катеров, - два новейших морских охотника типа РС-461 за номерами 513 и 514 - эти по круче наших мошек будут. А мы на них ещё дополнительно, установим пушки, жильё для экипажа позволяет, заменим крупнокалиберные пулемёты 12,7-мм на "Эрликоны".

Вновь прибывшие командиры Демидов, Гущин и Лозовский слушали, обалдевая от услышанного.

- Ты мне новый катер обещал, - тут же напомнил мне моё обещание старший лейтенант Миронов.

- Твой выбор после Корнейчука, - вернул ему ответку я, - выгрузка охотников в 4 часа утра, перегруз "Бофорсов" и "Эрликонов" с непосредственно транспортов, лучше сразу на охотники, 45-мм пушки К-21 позже после демонтажа перегрузим в трюм "Победителя".

Ледяев, уже проходивший через это, принялся раздавать указания, кто, когда и за кем из командиров, становится под загрузку.

Немного выждав время после начальственных указаний, я спросил, у Ледяева, про начальника Мурманской базы капитана второго ранга Гизатулина, - что за человек?

- Отличный начальник, знающий командир, - охарактеризовал тот его.

- Может, решим с ним вопрос об отдельном соединении: вспомогательный скоростной крейсер, прекрасно вооружённый, два охотника типа РС- 461, два охотника типа МО-4, получиться хорошая небольшая эскадра. Кстати на "Победителе" можно смонтировать и К-21 их у нас с десяток есть. Бортовой залп будет впечатляющий. Опять же дальномеры есть.

- Да, согласен, будем решать, с утра и поговорю, - согласился Петрович и высказал возникшую мысль, - этак и с парой эсминцев потягаться можно. Но экипаж будет, как и у военного крейсера.

- Об этом я и говорю, - согласился я, - остановим перевозки никеля из Петсамо, и подвоз боеприпасов и пополнения немцев. Тамошние бывшие норвежские миноносцы, нам не соперники. А формирование экипажа, это проблемы капитана второго ранга Гизатулина.

На этом и разошлись, у всех предстояла бессонная ночь. Я же завалился спать до 4-х часов утра, попросив Кашкарова разбудить меня.

Утром всё прошло как по маслу, правда, при выгрузке катеров пришлось немного поволноваться, но всё обошлось.

Корнейчук выбрал катер за номером 513, а Миронову достался за номером 514.

Экипажи 121, 122, 123 работали во всю, демонтируя свои К-21, взамен них устанавливали "Бофорсы", дополнительно устанавливались и "Эрликоны", на которые, пользуясь, случаем менялись и все ДШК катеров. Всё "лишнее" вооружение готовили к складированию в трюм ВК.

В 8 часов утра, я сопровождая капитана третьего ранга Ледяева и мистера Генри Джеймса посетили управление порта города Мурманска. Где, мистер Генри Джеймс, официально передал все права на торгово-пассажирское судно "Winner" Ледяеву, о чём и было сделано соответствующие записи, где они и расписались.

На входе в здание управления порта они распрощались. Ледяев побежал к командиру Мурманской базы, для решения текущих вопросов.

Я там же передал Генри Джеймсу то, что оговаривалось - алмазы. Тот заверил меня, что экипаж "Победителя", перейдёт на "Викторию" на протяжении часа. Те были в курсе, и после разгрузки сидели "на чемоданах".

Спросил Джеймса о дальнейшем нашем сотрудничестве на этом же поприще.

- Тот тут же ответил положительным согласием, если рассчитываться с ним будут так же, посмотрев на меня.

Ответил ему согласным кивком.

- Что ещё надо? - уточнил мистер Генри Джеймс.

- Всё, тоже самое, что вы привезли, увеличенное раза в три, и много боеприпасов к ним. Как можно больше зенитных автоматов, вообще артиллерии морской возьмём, сколько привезёшь. Дальномеры хотя бы десяток. И во сколько вы оцениваете всё.

- Двенадцать средних алмазов, можно не обработанных, - подумав, ответил тот.

- Частично алмазы, остальное другими драгоценными камнями, есть рубины, алмазы, сапфиры все не обработанные. Такие, пойдут в оплату? Вынув из кармана горсть различных драгоценных камней как обработанных, так и нет, показал ему.

- Вполне, - заверил Генри, - всё приму в уплату, заказ принял, но доставка будет не раньше весны. На камнях он хорошо поднялся, особенно крупных. А тут ещё заказ и то, что у паренька есть чем оплачивать, тоже видел.

- Чтобы быстрее выполнить заказ, нужна хоть небольшая предоплата, - Генри вопросительно посмотрел на меня.

- Столько пойдёт, - я протянул ему четыре средних рубина.

- Вполне, - довольно произнёс тот, прикидывая во сколько же раз, он подымится благодаря этому пареньку. Ещё одна поездка и всё, можно жить в своё удовольствие. На него будет работать транспортная компания судов пять, восемь зарабатывая ему не маленькие деньги, а он уже, будучи с как минимум миллионом на банковском счету будет отдыхать и жить с молодой женой как хочет. Ещё один рейс и всё.

Ледяев заранее попросил, выделить из экипажа Миронова краснофлотцев, для охраны "Победителя" и для замены флага на корабле, на наш военно-морской.

На пирсе около нашего катера, был пришвартован РС-513, на который перетаскивали своё имущество матросы экипажа под управлением боцмана Кашкарова. Кобызев вместе с расчётами орудий, к уже смонтированным 76-мм пушкам рядом с ними монтировал "Бофорсы", пулемёты 12,7-мм тоже успели демонтировать, вместо них уже стояли "Эрликоны", ещё два "Эрликона" необходимо было смонтировать дополнительно.

161 старшего лейтенанта Миронова, стоял рядом, к нему был пришвартован РС-514. Там тоже делались аналогичные операции.

На морской охотник 163, переходил экипаж старшего лейтенанта Гущина, с 122, на морской охотник 161, экипаж лейтенанта Лозовского с 123. Лейтенант Демидов оставался на 121, ему я обещал передать первый РС, который прибудет весною, второй Бабкину.

На катера 122 и 123, ещё предстояло набирать экипажи, но и их, пока была возможность, перевооружали по полной схеме с установкой дополнительных орудий и демонтажем ДШК, на более совершенные "Эрликоны", этим занимались уже бывшие экипажи.

Не прошло и часа, как у катеров появился Ледяев, сопровождавший командира Мурманской базы капитана второго ранга Гизатулина, с батальонным комиссаром Будько.

На морских охотниках РС-513 и РС-514 развивались военно-морские флаги РРКФ.

Морские охотники РС впечатляли: 270 тонн водоизмещением, они достигали в длину почти 52 метра. Имели более длинную боевую рубку, по сравнению с МО-4, с трубой в конце. На рубке были оборудованы два места под установку крупнокалиберных пулемётов, за рубкой имелось довольно много свободного места, куда была возможность установки дополнительно по два "Бофорса". Оба морских охотника РС, были оборудованы радиостанциями.

После доклада старшего лейтенанта Корнейчука, РС-513 был тщательно осмотрен.

После этого, начальство убыло на осмотр вспомогательного крейсера "Победитель", с которого уже выбрался экипаж, на нём так же гордо реял военно-морской флаг РККФ, у входа на который, был выставлен вооружённый дежурный.

Ледяев, почему то приказал мне следовать за ними. Осмотр судна впечатлил, особенно когда они увидели, что в трюм перегружены четыре корабельных орудия.

Спустившись к ним Гизатулин определил, что это американские орудия тип Mk-6, которые те устанавливали на подводных лодках или лёгких крейсерах.

- Вполне подходящие орудия, для установки на вспомогательный крейсер, - высказался капитан второго ранга Гизатулин.

Судно было осмотрено основательно, были осмотрены все помещения, спустились даже к дизелям.

Осмотр занял часа два, после этого начальство проследовало в кают-кампанию, расположившись в удобных креслах, наконец, обратило на меня своё внимание.

- Ну, товарищ юнга, - обратился ко мне первым батальонный комиссар Будько, - расскажите руководству Мурманской базы, про свои отношения с капиталистами из штатов? Мы вас внимательно слушаем.

- Это что, он меня на понт берёт, что ли, - подумал я, - ну что ж, получите и распишитесь.

- Видите ли, товарищ батальонный комиссар, вообще то, моя Родина ведёт войну с фашисткой Германией и для этого принимает любую помощь от других государств, вот я и убедил одного из судовладельцев помочь нам в этом деле. Конкретно нашему дивизиону. Вы сейчас и видите результат этого убеждения. Хотя убеждать это конечно Ваша робота, но почему то и вы и Ваш предшественник, об этом забыли как то.

Смотрю на батальонного комиссара, стараясь изобразить как можно более доверчивый взгляд. Тот в это время налил себе в стакан воды и хотел выпить, после моего спича, но всей видимости чуть не подавился, начав кашлять. Отдышавшись немного, произнёс - так это что я, по-твоему, виноват в этих безобразиях?

- Конечно, - авторитетно кивнул головой я, - что может юнга с катера, по сравнению с заместителем командира Базы?

- Вы мне зубы не заговаривайте, товарищ юнга, - продолжил гнуть свою линию Будько, - отвечайте по существу, какие у вас отношения с мистером Генри Джеймсом?

- Дружеские, ровные, - тут же ввернул я, - как и подобает быть с нашими союзниками, или вы против наших союзников, если вам не подходят корабли, которые он нам отдал, можно их затопить и пушки туда же отправить.

- Ну, хватит, - пристукнул по столу Гизатулин, - ты Павел Васильевич, не переиграешь юнгу на этом поле, можешь не стараться.

Повернувшись ко мне, спросил, - ещё что-то будет из поставок?

- Весной с очередным арктическим конвоем, прибудут ещё три скоростных судна и три морских охотника тот же тип РС-461 плюс артиллерия, боеприпасы, артиллерийская оптика, - ответил я.

- Очень хорошо, - удовлетворённо произнёс Гизатулин, - значит так, вызывай сюда сейчас всех командиров катеров.

Сказать, что Руслан Габбасович был доволен, было бы не совсем правильно, он был ОЧЕНЬ доволен. Сформировать малую эскадру в составе вспомогательного крейсера, двух морских охотников тип РС, практически не уступающих по артиллерии миноносцу, двух МО-4, с усиленной артиллерией, уже показавших себя и уничтожении миноносца, хоть и 1 класса, это уже мощь.

Командиров и матросов он найдёт, - база, госпиталь, и вновь прибывающее пополнение, - вполне хватит для корабельного состава. Пока не прибыли командиры катеров, он со своим заместителем и Ледяевим, начал прикидывать, о штатном переформировании дивизиона морских охотников, в бригаду охраны водного района. Тем более, сюда же можно включить и вооружённый пароход "Мурманск". После всех изменений, статус Мурманской базы будет, так же повышен, это же очевидно.


Эпизод 12


- Ну вот, наконец, то расшевелил это болото, - подумал я, бегая от катера к катеру и передавая указания руководства о сборе командного состава на борту "Победителя". Да и поесть не помешало бы, завтрак был пропущен по понятным причинам.

Совещание проходило часа три, на котором решали основные организационные вопросы, по формированию бригады охраны водного района. Всё это мне вечером за чаем рассказал Петрович. А аврал на катерах, не прекращался до самого вечера, экипажи катеров старались по максимуму перевооружиться, все прекрасно понимали, что это может спасти им жизни в бою.

Соответственно произошли и штатные изменения, командиром бригады охраны водного района назначен капитан третьего ранга Ледяев Игорь Викторович, его заместителем был назначен капитан-лейтенант Оточин Валерий Андреевич, выписавшийся из госпиталя, до этого служа в должности командира СКР "Туман".

На должность командира дивизиона морских охотников тип РС назначен старший лейтенант Корнейчук Василий Петрович, одновременно выполняя обязанности командира морского охотника РС-513. У него в подчинении находился ещё один РС-514 старшего лейтенанта Миронова. Как только весной прибудут ещё два катера этой же серии, он становиться чисто командиром дивизиона морских охотников, сдав должность командира катера. На этом настоял Ледяев на совещании.

На должность командира дивизиона морских охотников тип МО был назначен капитан-лейтенант Арбузов Александр Владимирович, до этого выполнявший обязанности начальника штаба Мурманской базы.

На вспомогательный крейсер "Победитель", командиром был назначен капитан-лейтенант Валишев Валерий Романович, до теперешнего момента занимавший должность командира вооружённого парохода "Мурманск". Заместителем на вспомогательный крейсер перевели командира батареи зенитных пушек лейтенанта Горностаева Сергея Михайловича, что стояла на охране порта Мурманска. Ему даже, Гизатулин разрешил забрать половину личного состава батареи. Горностаев же и отвечал на "Победителе", за всю артиллерию. На "Победитель" перевели за последующие несколько дней, из личного состава базы ещё, около 50 человек. На морские охотники прибыло на пополнение тоже человек 25 краснофлотцев.

На вооружённом пароходе "Мурманск", остался командиром, заместитель Валишева лейтенант Никифоров Роберт Анатольевич, якут по национальности.

Гизатулин отдал распоряжение начальнику госпиталя о направлении большинства выписавшихся, на пополнение бригады охраны водного района.

Но всё равно не хватало около 200 человек, командиров и краснофлотцев для её окончательной укомплектованности.

С командованием Северного флота капитан второго ранга Гизатулин вышел же в тот же день, после обеда. На имя начальника штаба Северного флота контр-адмирала Кучерова С.Г. была направлена шифр телеграмма, в которой ставился вопрос о формировании в составе Мурманской базы "бригады охраны водного района" и выделении 200 человек, командиров и краснофлотцев для её доукомплектовании.

Решение вопроса не заняло много времени, тот так же шифр телеграммой пообещал в ближайшее время, выделить необходимое количество, чтобы полностью укомплектовать бригаду охраны водного района. После уточнения, по поводу появления новых кораблей, начальнику штаба ещё предстояло докладывать по поводу бригады, командующему флотом. Решили, что для быстрого формирования бригады, Гизатулин направит, вместе с штатовскими судами, уже разгрузившимися, и их охраной, вооружённый пароход "Мурманск". А до времени прибытия их в Архангельск, Кучеров даст указание кадровикам, подобрать как командный состав, так и выделить необходимое количество краснофлотцев, по возможности артиллеристов, дизелистов и пятерых радистов.

Указание на выход из Мурманска в Архангельск, вновь назначенному командиру вооружённого парохода "Мурманск" лейтенанту Никифорову, было отдано незамедлительно через командира, вновь формируемой бригады.

Прибытие, которого, мы и дождались через десять дней. Он привёз сто восемьдесят краснофлотцев и старшин, одного капитан-лейтенант, одного старшего лейтенанта, а так же десять командиров в звании лейтенант или мичман.

Все прибывшие в тот же день получили назначения на корабли бригады.

Я же, в основном, помогал Сергею Марочкину, осваиваться на новом камбузе и готовил, под настроение, заменяя его.

Экипаж усиленно тренировался, осваивая новую для него технику, оборудование, вооружение, был укомплектован полностью согласно, новых штатов с учётом дополнительного вооружения - 33 старшины и краснофлотца, вместе со мною. К комсоставу в виде Корнейчука и Икулова, добавился ещё прибывший лейтенант Репин Виктор Петрович, который стал заместителем Корнейчука, на него же повесили и всё вооружение катера.

В конце января после месячного сидения в Мурманском порту мы, наконец, получили новую боевую задачу. С нашего катера нам предстояло высадить разведгруппу в тылу немецких войск как можно ближе к мысу Ристи-Ниеми. Мы же и должны были забрать её после задания.

Перед отправлением, на борт нашего катера, поднялось шестеро разведчиков во главе с сержантом, один из разведчиков, нёс немецкую радиостанцию.

Их проводили в низ, разместив в одном из кубриков. До места высадки дошли за сутки, ещё ждали вечера, чтобы высадить, незаметно в темноте.

Пока шли до точки ожидания, разведчики отсыпались на перёд и отъедались, что им очень понравилось. Тем более готовил я сам, Серёга мне помогал.

- Как в до военные времена, в ресторане кормили, - сказал один из них, облизывая свою ложку. На чай и кофе, приготовленные Серёгой, по моим рецептам они тоже налегали хорошо, тем более зима и большая влажность. Я и так каждый день ходил между матросами, проверяя их здоровье, и если надо подправлял. Кстати так же незаметно подлечил и их сержанта, который имел ещё не зажившую рану, бросив в него заклинание среднего исцеления, им бегать дня три, пять по сопкам.

Высадка прошла, как и планировали после середины ночи, без происшествий и стрельб, рядом никого не было, это я контролировал, как и по воде, так и на суше. В момент высадки я стоял за правым "Эрликоном" на рубке катера.

Высаживали нашей шлюпкой, там руководил боцман Кашкаров, он и доложил Петровичу, что она прошла нормально.

После этого катер ушёл в точку ожидания. Потянулись дни ожидания, кроме дежурной смены, круглосуточно дежурили и радисты. Для получения опыта и организации 24 часового дежурства с нами вышел радист с РС-514. Мы с Серёгой только успевали в течении суток разносить горячий чай и кофе всем дежурившим, а так же еду во время приёма пищи.

Наконец на пятый день, радист доложил, что есть условный сигнал, от абонента с указанием забора группы по времени. Забрать не представляло сложности, по времени это была полночь.

При подходе к точке забора группы, по воде я почувствовал, что чуть в стороне, кабельтов в 20 кто-то есть, но не стал на это обращать внимание комсостава катера, хотя там было достаточно людей, я чувствовал за два десятка.

Забор и подъем разведгруппы на борт катера прошёл тихо, без стрельбы их сразу же отправили вниз для обогрева и отдыха. За это время я успел более тщательно просканировать направление, накинуть на себя заклинания видимости в темноте и зоркого глаза. Пока на катер подымали шлюпку, я подошёл к находившемуся на боевой рубке Петровичу и Репину, потянув Петровича за рукав, тихо сказал, -

Мне только что передали, что тут рядом есть небольшое, но скоросное судно, там людей не больше двух десятков.

Репин даже в темноте, а мне это было видно, удивлённо смотрел на меня. То что, я необычный юнга, тот понял давно, это помимо нашего традиционного чаепития вечером, там он уже оценил мой юмор, знал, как отлично я готовлю, периодически появляясь в камбузе, из рассказов других знал о моей феноменальной меткости. Знал даже о том, что я могу долгое время держаться на воде и под водой даже зимой.

Но сейчас он ни чего, не понимал.

Мои слова насторожили не только Петровича, но и подошедшего с докладом Кашкарова.

Тот даже не доложив, повернувшись ко мне, спросил озабочено, опередив на секунду Петровича,

- Тревоги нет? - ожидая моего ответа.

- Нет, и они нас не видят, и о нас не знают, это, по всей видимости, торпедный катер, так как очень скоростной, у нас по сравнению с ними козырей несколько, первый большая огневая мощь, вторая - разведгруппа. Там всего на верху, смена из нескольких человек, два при пушках, пара наблюдатели. С этой стороны мы к ним сами приплывём, снесёт. На подходе я их снесу из своего автомата. А как пристыкуемся правым бортом, наверх они не выйдут, мы сами к ним нырнём, так что "Сарынь на кичку" актуально, я думаю, на верху, помогут разведчики. А в низ, пойдут наши краснофлотцы с пистолетами, разведчики как захотят. Пистолетов на такой случай у Кобызева хватает, да и пулемёты сверху убийственный аргумент.

После всего сказанного, я помолчал, потом продолжил, - да и чуйка вещает, что всё будет хорошо, не их сегодня ночь. На них я выведу точно, а там только согласованные действия.

Немного подумав, Петрович, сказал,- стоим на месте, весь командный состав, кроме Икулова вниз, надо посоветоваться.

О том, что наша разведгруппа забрана на борт катера, в штаб Мурманской базы ушла радиограмма.

На совещании в кают-компании присутствовали весь комсостав катера и пригласили всех разведчиков, пришло пятеро, радист легкораненый остался в каюте.

Ещё раз внимательно заслушали мою диспозицию, по действиям каждого из командного состава, а так же их подчинённых, прикинули, кто пойдёт вниз, кто страхует наверху. Уточнили сколько у нас пистолетов и кому они пойдут, при этом глаза разведчиков очень округлились. На вопрос их сержанта, - откуда столько? Им сказали, что это не первое судно в захвате, которого они принимали участие. Нами захваченное, плавает под нашим флагом и называется вооружённый пароход "Мурманск". Который, кстати входит в нашу бригаду охраны водного района.

Разведчики согласились поучаствовать в деле. На что я шутейно бросил, - за мзду малую.

К подготовке приступили, деятельно выдавая кому надо пистолеты, доводя до каждого его действия.

Ко мне подошёл сержант разведчиков и спросил, - как хорошо я стреляю?

На что оказавшийся рядом боцман Кашкаров, ответил, - на его счету девять самолётов, один миноносец, правда первого класса, но всё же. Из любого оружия, в особенности из пушек стреляет, феноменально точно, и на большие расстояния, а на малые.., - фраза была не закончена и глядя на монументальную фигуру боцмана, в его слова можно было верить.

Так как торпедный катер стоял при не работающих движках, то и мы медленно подплывали подхватившим нас течением, я комментировал расстояние до катера и просто выводил его прямо на них. Стоял я на верху боевой рубки, около прожектора направляя его на катер в темноте, когда до него осталось сто метров, я переместился к своей правой установки "Эрликона".

По команде Петровича, был включен прожектор, который упёрся в освещённый торпедный катер, тут же я со своего и одновременно с левого борта заработали "Эрликоны". В первую очередь я срезал ближайшего пулемётчика, который разворачивал в нашу сторону 20-мм зенитный автомат. За ним переключился на следующего пулемётчика стоящего так же за 20-мм зенитным автоматом. Расстояние до катера сократилось до 50 метров, и продолжало быстро сокращаться, мы уже шли на движках, на малых оборотах. Именно в этот момент подключились разведчики расстреливая наблюдателей. Ещё несколько секунд и наш катер был в нескольких метрах от торпедного и с боевой палубы нашего катера я его весь видел.

Не упуская момента, выделенные краснофлотцы кинули две кошки и в четыре руки состыковали наши катера. Буквально в эти секунды люки на катере начали распахиваться и из их выскакивали матросы экипажа катера, которые тут же и ложились на палубу. На катер в мгновение перескочили выделенные краснофлотцы и разведчики и в люки полетели гранаты, кроме конечно моторного отсека, об этом все были предупреждены заранее. Не успели отгреметь взрывы, как в люки стали нырять наши краснофлотцы и пятеро разведчиков, стреляя во всех живых и быстро разбегаясь по катеру. Приказ был однозначный, никого в плен не брать, на этом настоял я, сказав, что хитрые немцы могут устроить кровавую баню, с кучей трупов, о чём подтвердил сержант разведчик, видимо сталкивался уже.

Через несколько минут торпедный катер был полностью захвачен. С нашей стороны убитых не было, сыграл фактор внезапности, но раненые были: как всегда Малышев, - он и тут отделался лёгким ранением в ногу, а вот старший краснофлотец Луков, поймал пулю от офицера в живот. Наклонившись над Луковым, я приложил к ране руки начал вытаскивать пулю обратно, как только она появилась, быстро выхватил её, бросив сразу заклинание среднего исцеления. Из раны пошла кровь, но постепенно переставая идти, через пять минут, на месте раны появился розовый рубец, прождав ещё десять минут, кинул заклинание малого исцеления.

- Можете уносить, - проговорил я, повернувшись к боцману Кашкарову, который стоял рядом со Смирновым и терпеливо ждал, пока я закончу, - скажи всем, что чистую форму с немцев снимали пригодиться, ведение мне было. Но что тот кивнул головой, имея серьёзный вид.

Для чего я сказал про форму, я и сам не знал. Немцев по мере осмотра, подымали наверх и опускали в море, на что понадобилось ещё десять минут.

Я же перебрался на свой охотник и занял свой место у правого "Эрликона" на боевой рубке. Кинув круговое заклинание обнаружения, ничего подозрительного не обнаружил, успокоился окончательно.

Петрович, во всю командуя, сортировал экипаж, определяя кому переходить на торпедный катер, командиром туда перешёл лейтенант Репин.

Пока шло определение, я сбегал вниз к разведчикам и бросил на их радиста заклинание малого исцеления, сказав, чтобы тот много пил сладкого чая.

В последний момент перешёл на торпедный катер, сказав Петровичу, что там не кому готовить, что было правдой, на нашем катере, есть то кок Марочкин.

Уже через десять минут, на торпедном катере заработали двигатели, и он, набирая за нами скорость, пошёл в кильватере нашего катера, на нём развивался резервный флаг с нашего катера, немецкий я унёс в каюту капитана. Петрович, увеличил скорость до максимума, стараясь быстрее выйти, из зоны действия немцев. Утро нас застало в нашем тылу, мы проходили полуостров Рыбачий.

На очередном сеансе связи сообщили, что идём домой с трофеем.

В качестве трофея нам в этот раз достался торпедный катер или на немецком "шнелльбот" за номером S-23 под командой обер-лейтенанта Кристиансена построенный на верфи "Люрсен" ("Lürssen") в Веге, в 1939 году. Полное водоизмещение 105 тонн, длинна 34, 6 метра, осадка - 1,7 метра, силовая установка состояла из трёх дизелей мощностью 6 тысяч л. с., максимальная скорость почти 40 узлов, дальность плаванья 700 миль, экипаж 23 человека. Вооружение катера состояло из 2х1 20-мм зенитных автомата, 2х1 - 533-мм торпедных аппарата, 4 торпеды.

Всё это я, узнал, нагло расположившись в каюте капитана катера, найдя документы и необходимую документацию, лейтенанту Репину, всё равно не до отдыха, это его первый поход в качестве командира катера.

Ну и об обязанностях, взятых, на себя я не забывал, только приходилось бегать на корму в камбуз катера для готовки.

На следующий день после обеда два наших катера входили в акваторию порта Мурманска.

Нас там встречали, на всех катерах и кораблях бригады выстроился личный состав, приветствуя наш приход с немецким трофеем, всё таки 35 метров трофея впечатляли. Лейтенант Репин, не спавший за это время совсем, и сидевший всё это время на кофе и чае, сиял как новый пятак. Со стороны казалось, что это он один, захватил катер. На месте нашей стоянки нас ждало как руководство бригады, так и руководство Мурманской базы, здесь же присутствовал и представитель разведки, он провожал разведчиков до посадки на катер.

Немецкий трофей мы поставили к борту нашего морского охотника. После доклада Петровича, всё руководство, как бригады, так и базы, перебралось на S-23, здесь на правах командира катера, докладывал лейтенант Репин. Я стоял самый последний на катере, затесавшись за рослым матросом, который прибыл к нам на катер с Архангельска.

Всё начальство после доклада полезло осматривать немецкий катер.

Петрович по устоявшейся традиции за два часа до прибытия в порт сделал стоянку, с немца перенесли, всё, что посчитали нужным наши начальники и я, а так же выгребли все продукты.

Разведчики перебрались на пирс, но уходить не спешили. Мне, на борту немца, делать было уже нечего, поэтому, я перескочил на наш РС, в это время, меня окликнул Петрович. Я с удивлением увидел, что тот, беседует с разведкой.

- Юнга Северный, по вашему приказанию прибыл, - официально доложил я. При посторонних всегда так поступал, не подставляя комсостав катера.

Заговорил первым сержант разведчиков, - я до конца не верил, что получиться с захватом катера, а стрельба - высший класс, по нескольку патронов с дистанции 100 метров из крупника и оба в цель.

- Я сам видел, как разрывались тела от попаданий, - всё это он, комментировал своему начальнику из разведки, - мне сказали, что и в лесу, ты как дома у себя, это правда?

- Ну да, как у себя на камбузе, - подтвердил я.

- Как далеко стрелял из винтовки? - задал вопрос представитель разведки в звании капитана.

- Это чтобы попасть? - уточнил я у него, после его утвердительного кивка, задумался.

- Наверное, чуть меньше полутора километров, - сказал я, уточнив - без оптики, очень надо было, - добавил подробность, - попал лосю в голову, иначе ушёл бы.

- Переходи к нам, - предложил сержант.

- Нее, - ответил я с улыбкой, - я на кораблях, здесь камбуз рядом, а у меня молодой растущий организм. Немного помолчал, добавив, - может позже, разок схожу, посмотрю, что там и как, вам мастер-класс не помешает показать.

- Что, что? - не понял капитан разведчик.

- Мастер-класс, - смотря на него, сказал я, - это по-английски, дословно это оригинальный метод обучения и конкретное занятие, по совершенствованию практического мастерства, проводимое специалистом, для лиц достигших достаточного уровня профессионализма в своей сфере деятельности.

По мере того как я говорил лицо капитана вытягивалось всё больше и больше, а глаза округлялись.

- Ловлю на слове, - смеясь, сказал сержант разведчик, - будешь в Архангельске заходи, спросишь отдельный разведывательный отряд Северного флота, я сержант Виктор Леонов.

Опаньки, - ошарашено подумал я, - так это же легенда Севера, а я, даже раньше не спросил, как его зовут.

В тот момент я не думал, Что его слова будут пророческими, мы с ним ещё встретимся.

- Ну, нет, так нет, - согласился капитан, на этом наша беседа была закончена, меня отпустили на катер.


Эпизод 13


На немецкий торпедный катер Ледяев назначил командиром, как я и думал, конечно же, с подачи Петровича - лейтенанта Репина Виктора Петровича. Катер подчинили командиру дивизиона морских охотников тип РС, старшему лейтенанту Корнейчуку Василию Петровичу, у него в дивизионе всего два катера было, стало три, по размерам, тот больше подходил нам в дивизион.

Теперь катер официально именовался: большой торпедный катер С-23, дивизиона морских охотников тип РС.

На вечернем чаепитии, я предложил сидевшим в каюте Ледяеву, Петровичу, Кобызеву, не закрашивать немецкие символики на катере и не трогать форму немцев с флагом. Просто залепить, символикой РККФ.

На вопрос, - почему? - заданный Ледяевым, а так же вопросительный взгляд Петровича, ответил:

- Давайте немного отвлечёмся и представим такую реальную картину, вы, кивнув на Ледяева и Петровича, начальники группы кораблей нашей бригады, получили указание встретить и сопроводить от Арктического конвоя три транспорта в порт Мурманска.

- Такое, может быть? - спросил я, у них попивая свой чай.

- Может, - ответил Ледяев, Петрович подтвердил кивком головы.

Отпив ещё глоток чая, не торопясь продолжил, специально оттягивая время, чтобы они призабыли начало нашего разговора.

- Вы встретили конвой, ведёте три транспорта в Мурманск, находясь в Баренцевом море, примерно за восемьдесят миль, вы видите дымы. Через некоторое время, в бинокль вы можете рассмотреть, что это наш катер, морской охотник, дымя, уходит от погони в вашу сторону. За ним идут, к примеру, два эсминца и три торпедных катера немцев.

Немного помолчав, спросил, - ваши действия в этой ситуации, как начальников конвоя?

Ледяев ни секунду не думая, начал говорить: - даю команду под охраной одного катера, чтобы транспорты уходили в сторону Мурманска, сам выдвигаю корабли охраны в сторону немцев, прикрываю морской охотник, вступаю в бой с немецкой эскадрой.

Я вопросительно посмотрел на Петровича. Тот подтвердил, добавив, что если немцы увидят транспорты они всё равно пойдут уничтожать их, без вариантов, бросив даже недобитый катер, транспорты противника приоритетная цель.

Вот, - подняв указательный палец вверх, сказал я, - что и требовалось доказать.

- И немецкие моряки, так же поступят, при сопровождении тех же, трёх транспортов в сторону Петсамо, к примеру с порта Нарвика. Пропустят свой подбитый торпедный катер, сами вступив в бой. И ничего страшного, что проходя мимо, самого сильного противника, тот с пистолетного выстрела, выпустит по нему торпеду, а то и две.

Только сейчас до Ледяева и Петровича дошло, что я им предлагал и почему нельзя трогать символику немцев на катере, а так же флаг и форму немцев с катера.

Вывести из строя или утопить, самый сильный военный корабль в охране конвоя, в начале боя, когда он ещё не начался - это многое значит. В том числе и потрясённое состояние немцев, дававших им ещё одну фору - время.

- Ну, ты и голова, - Ледяев, дальше просто не знал, как выразить свои мысли словами, - немцев, из их же, немецкого катера потопить.

- Только такой вариант прокатит один раз, - предостерегающе сказал я,- потом он не пройдёт. Пройдёт другой вариант.

- Это понятно, - прокомментировал Петрович.

- Виктор Викторович, - обратился Ледяев к Кобызеву, - я попрошу вас сходить и передать немедленно командиру торпедного катера лейтенанту Репину, чтобы символику не трогал, форму немцев и их флаг положил на хранение где-нибудь на катере. Символику пусть чем-нибудь заклеят. Номера на катере не трогать.

- Уже иду, - Кобызев, поставил свою кружку и вышел из каюты.

- Какой другой вариант, - переспросил Ледяев.

- Сначала этот провернём, - ответил я, - потом за другой думать будем. Осталось, только подловить немцев и быть готовым провернуть, эту операцию, - сказал я, а мы не готовы пока.

- Почему? - спросил Ледяев, - все морские охотники, "Победитель", и даже "Мурманск" укомплектованы и довооружены.

Я уже знал, что пока нас не было, Ледяев не терял время даром, на ремзаводе, за день усилили все места на "Победителе" и "Мурманске", где должны стоять дополнительные орудия. ВК "Победитель" на вооружении теперь имел 4х1 Mk-6, 4х1 "Бофорс", 3х1 "Эрликон", 10х1 К-21, 6х1 12,7-мм. 9 пушек в бортовом залпе, по носу 5 пушек.

На "Мурманске" установили снятые с мошек тумбы с К-21, а так же с РС 12,7-мм пулемёты, добрав экипаж. Помимо этого нашли своё место и дальномеры, оптические прицелы, привезённые Генри Джеймсом их равномерно распределили по бригаде, не забыв и нас.

- Торпедный катер не готов, - произнёс я.

- Не проблема, - беспечно махнул рукою Ледяев, - среди экипажей бригады, есть те, кто служил на торпедных катерах, их то, завтра и переведём на катер. День, два и тот так же будет готов.

- Вот и планируйте операцию, пока немцы не очухались, - проговорил я, - их надо постоянно держать в тонусе.

- В чём? - не понял Ледяев.

- В тонусе, - повторил я, - другими словами они, немцы, должны быть постоянно в напряге, все 24 часа в день, и так каждый месяц. А не от случая к случаю. Продумайте каждую мелочь, типа того, что с торпедного катера, матросы радостно приветствуют своих камрадов, размахивая головными уборами. В какой корабль стрелять, и сколько тратить торпед. И действия каждого корабля, его маневры, чем он должен заниматься в бою. И только после этого эскадра будет готова. Продумать, как получить информацию о выходе конвоя. Да и вообще новый год скоро. Как немцев без подарков оставить. Наше вышестоящее руководство подходит к этому мероприятию серьёзно.

Здесь так же серьёзно надо преподнести свою, роботу, - продолжал я, - вот как вы, - доложите наверх о бое?

Ледяев пожал плечами и сказал, - что там докладывать: группа кораблей с Мурманской базы ...

Я его прервал, - Стоп, согласен? - я выжидающие посмотрел на Петровича. Тот согласно закивал головой, соглашаясь с Ледяевым.

Узко мыслите, - недовольно покачал головой я, - хотя по вашим знанием пройдёт.

- А что не так, - не понимал Ледяев.

- А как вам, то же самое, но сказанной по другому. - ответил я, - Например: рейдовое соединение, бригады охраны водного района, в результате столкновения с немцами, ну и так далее.

- Ну да, - согласился Ледяев, - так звучит очень, очень солидно. Петрович, тоже закивал согласительно головой.

- Оно будет звучать ещё солиднее, и на него начнут делать ставки, в штабе Северного флота, после передачи нам ещё трёх скоростных суден. Мы сформируем два рейдовых соединения к примеру: "Л" и "К".

В результате согласованной атаки, рейдовых соединений "Л" и "К" бригады охраны водного района, уничтожен конвой противника в, ну и так далее.

Командиры переваривали мою информацию, о том, как правильно подавать свои действия.

Ледяев задумчиво кивал головой, видимо запоминая, Петрович смотрел на меня удивлённо, видать его больше удивили мои знания.

На том и посиделки закончились.

Несколько дней мы восстанавливались от похода, обслуживали технику, вооружение - оно находилось на открытой палубе и чистить его приходилось чаще.

Командиров кораблей собрали на совещание в просторной кают-компании "Победителя" перед самым новым годом.

Меня, Ледяев поставил в дверях, чтобы некого не пускал, а заодно и слушал, может потом вечером, ещё, что-то дельное скажу.

В предстоящей операции брали участь: вспомогательный крейсер "Победитель", весь дивизион морских охотников тип РС, РС-513, РС-514, большой торпедный катер С-23, из дивизиона морских охотников тип МО были МО-4 163 и 161. Капитан третьего ранга Ледяев возглавлял операцию, он шёл ВК "Победитель".

Основная роль отводилась лейтенанту Репину и его С-23. Роль загонщиков предстояло играть РС-513, РС-514, остальные шли за ними во главе с ВК "Победитель".

О выходе конвоя из Киркенеса в сторону Петсамо, сообщит подводная лодка Щ-421, в настоящее время дежурившая в районе Киркенеса, её командир Лунин Николай Александрович предупреждён, командованием бригады подводных лодок Северного флота. Точка ожидания за мысом Немецкий, полуострова Рыбачий, в районе залива Губа Вайда. На ближайшие две недели, синоптики дают низкую облачность, ожидается нелётная погода, что нам тоже на руку. Выход эскадры назначен на завтра, все вопросы выхода согласованы с руководством Мурманской базы.


Эпизод 14

Только что, прибегал посыльный из штаба флотилии - его вызывал к себе в кабинет командующий флотилией капитан-цур-зее Альфред Шульце-Хинрихс.

- Значат, опять будет выход, - подумал, со злостью фрегаттен-капитан Ганс фон Дэвидсон. Он и так, не любил Север, с её пронзительными холодными ветрами. А их 6-ю флотилию эскадренных миноносцев кригсмарине, как назло полгода назад, перекинули не просто на Север, а на самый крайний Север - полярное побережье Норвегии, в самую её задницу, а точнее в Киркенес.

Не успели они прибыть сюда, как его "Рихард Байцен", совместно с эсминцами "Карл Гальстер", "Герман Шёман", "Ганс Лоди" и "Фридрих Экольдт" отправили в Баренцево море, где им попался советский сторожевой корабль "Пассат", его они успешно потопили.

На базе в Киркенесе им дали отдохнуть всего лишь неделю, потом опять выгнали в Баренцево море но без "Ганса Лоди", в конце плаванья им удачно попалось ещё одно советское гидрографическое судно "Меридиан", оно так же было потоплено.

Ещё через неделю после прихода на базу, его "Рихард Байцен", "Ганс Лоди", "Фридрих Экольдт" снова вышел в Баренцево море, где им пришлось идти почти до входа в Кольский залив. И только там им попался советский сторожевой корабль "Туман" и его они потопили. Но после прихода на базу пришлось встать на три месяца на ремонт, не только его кораблю, но и "Гансу Лоди", который и до сих пор не вышел из него. Как же повезло его командиру Вернеру Пфейферу, по крайней мере, его "Ганс Лоди" выйдет с ремонта не раньше весны.

А теперь ещё этот вызов в кабинет Альфреда Шульце-Хинрихс, несёт только одно, очередной выход, да ещё в самый лютый месяц зимы. Но деваться не куда придётся идти.

Подойдя к зеркалу, он ещё раз посмотрел на себя внимательно, всё ли на нём в порядке и только после этого покинул свою каюту, на эскадренном миноносце.

Через двадцать минут он сидел в приёмной командующего флотилией. Здесь он был не один, рядом с ним сидел корветтен-капитан Генрих Виттиг, командир эскадренного миноносца "Герман Шёман" их же флотилии. По всей видимости, их вызвали для постановки одной задачи.

Через десять минут его и Генриха Виттига пригласили в кабинет командующего.

Когда они заходили в кабинет он успел заметить, как капитан-цур-зее Альфред Шульце-Хинрихс положил трубку телефона.

Прокричав от входа принятое приветствие, они по приглашающему жесту начальника сели за письменный стол.

- В ближайшие несколько месяцев, по решению Фюрера в направлении Мурманска, до которого остаётся всего 30 километров, планируется нанесение удара, войсками горно-стрелкового корпуса "Норвегия", под командованием генерала горно-пехотных войск Эдуарда Дитль. В целях усиления корпуса перед наступательной операцией, для него перебрасывается отведённый на отдых в ноябре прошлого года, 136-й горно-пехотный полк 2 горно-пехотной дивизии. Из Нарвика завтра, прибывают четыре транспорта с личным составом и имуществом этого полка. Ваша задача сопроводить транспорты до Петсамо. Для усиления охраны конвоя в дополнение к вашим эсминцам придаются, два торпедных катера 8-й флотилии и четыре охотника за подводными лодками. Прикрытия со стороны люфтваффе не будет, из-за слишком низкой облачности, синоптики выдают нелётную погоду. Старшим конвоя я назначаю фрегаттен-капитана Ганса фон Дэвидсона.

- По приходу конвоя быть готовым сразу же выйти на Петсамо. Соответствующие приказы по флотилиям, получить в канцелярии, фрегаттен-капитану Гансу фон Дэвидсону.

- Ну, хоть на этот раз, задача всего не несколько дней, - обрадовано подумал фрегаттен-капитан, - потом будет отдых не менее недели, всегда так было.

Дождавшись конвоя из Нарвика, сформировали свой. Место в построении командирам кораблей определял он сам, Ганс фон Дэвидсон. На выходе из Киркенеса, один из охотников за подводными лодками обнаружил лодку противника, прошёлся по ней глубинными бомбами, попал или нет не узнали, Лодки противника дежурили здесь на выходе входе в Киркенес часто, как советов так и англичан. Базами как для одних, так и других были Мурманск или Архангельск. Ганс как старший конвоя дал команду охотнику через полчаса догонять караван.

За ночь ничего не случилось, хотя он больше всего опасался нападения лодок именно в ночное время. О нападении авиации противника, в основном советов, он не думал и не боялся, погода действительно выдалась нелётной, облачность была низкой

По всей видимости, советы надеялись, что в такую погоду караванов на Петсамо, не будет. Для него главное проскочить в Петсемо без потерь транспортов, как ни как, на их бортах находится целый полк горных егерей со всем вооружением, их недавно доукомплектовали до полного штата, во время отдыха. Об этом ему поведал командир 136 полка горных егерей, ему Ганс фон Дэвидсон, предоставил гостевые апартаменты на своем эскадренном миноносце "Рихард Байцен", заверив, что это самое безопасное место в конвое.

Утро вступало в свои права, видимость на море начала увеличиваться, 7 часов утра посмотрев на часы, фрегаттен-капитан решил, что происшествий на сегодня не будет, караван находился где-то посередине между Киркенесом и Петсамо, до вод близких к полуостровам Средний и Рыбачий, находящихся под контролем советов, идти ещё не один час. Поэтому, передав свои функции начальника конвоя и командира эсминца своему помощнику, Ганс решил прилечь на несколько часов отдохнуть.

Спал он ровно двадцать минут, когда его разбудил посыльный матрос, помощник докладывал, что на встречном курсе, вдалеке видны корабли, ведущие бой, на запрос в штабе флотилии сказали, что наших судов здесь нет, радист передаёт, что никаких вызовов по радио на их волнах нет.

Поняв, что поспать не удастся, Ганс стал одеваться, сказав, что будет в боевой рубке за несколько минут.

Прибытие в боевую рубку, ясности не принесло, до кораблей было пока большое расстояние, которое постепенно сокращалось. И только через десять минут и внимательного осмотра стало ясно, что случилось впереди.

А впереди они видели следующее, на скорости чуть больше 20 узлов, в их сторону летел "шнелльбот", во всю отстреливаясь от преследующих его кораблей советов. Их было четыре штуки, два были впереди, видать более быстроходные, два других тип МО-4 по всей видимости не могли успевать за своими собратьями, не хватало скорости, ещё дальше МО-4 шло какое-то вооружённое грузовое судно.

"Шнелльбот" в состоянии развить скорость около 40 узлов в час, сделать этого не мог, имея попадание, о чём свидетельствовал дым стелящийся за катером, по всей видимости, удачное попадание советов вывело из строя один движок или винт.

Несмотря на то, что в охране каравана было два полноценных боевых эсминца, два торпедных катера и четыре охотника за подводными лодками, советы не пытались уходить, а продолжали гнать "шнелльбот", даже чуть сократив расстояние.

Тот же увидев, идущий караван, со всех сил шёл в их сторону целенаправленно, надеясь на их защиту.

- Советы, что, совсем спятили, даже не пытаются уходить, - выразил общее мнение находящихся в боевой рубке офицеров обер-лейтенант Вальтер Норд, помощник Ганса, - им, что жить надоело.

- А сейчас и проверим, - проговорил Ганс фон Дэвидсон, - по конвою боевая тревога. Передайте Генриху на "Шёман", чтобы вставал нам на правую раковину, мы атакуем. Остальным прикрывать транспорты, если кто-то прорвётся. Его последние слова были встречены понимающими улыбками. При такой вооружённости двух эсминцев, прорваться вряд ли кто сможет.

Два эсминца рванули на максимальной скорости в сторону приближающихся кораблей, артиллеристы эсминцев, начали пристрелку из носовых орудий. Два малых охотника казалось, только сейчас увидели, что на них, паровым катком накатывают два эсминца, начали расходится в стороны, увеличивая между собой дистанцию, перенеся огонь на эсминцы, причём с каждого начало стрелять не менее пяти скорострельных орудий. С правого охотника с первых же выстрелов, пошли попадания в "Герман Шёман" причём досталось сразу и носовому орудию и боевой рубке, об этом последовали доклады наблюдателей.

Тут события пошли так быстро, что никто на эсминцах не ожидал. "Шнелльбот", который, наконец, достиг эсминцев, начал обходить их с левой стороны всего лишь в кабельтове. Из боевой рубки "Рихарда Байцена", было прекрасно видно, как некоторые, не занятые матросы катера от радости махали головными уборами, уже поравнявшись с носом эсминца, торпедный катер вильнул в их сторону и выпустил торпеду.

Этого никто не ожидал, все казалось, застыли на миг, в этот момент торпеда ударила в борт эсминца, взрыв был такой силы, что его подбросило вверх, почти все попадали на пол, который всё больше увеличивал угол наклона в сторону кормы.

- Это конец, - последнее, что пришло в голову Гансу фон Дэвидсону, - мы уходим под воду.

Торпедный катер проскочив головной эсминец, поравнявшись с следующим эсминцем проделал аналогичную операцию. В момент выпуска второй торпеды, первая достигла "Рихарда Байцена", взорвалась, как раз за первой трубой эсминца. От взрыва эсминец разорвало на две части, затонувшие в течении трёх минут, задрав как нос, так и корму. Вторая торпеда попала, в не ожидающего, такой подлости "Герман Шёман" сразу за второй трубой, разрыва эсминца не последовало, тем не менее, его это не спасло. Взрыв снёс около четырёх метров борта, сделав значительные разрушения внутри, эсминец начал очень быстро проседать кормой, увеличивая крен на подбитый борт, очень быстро корма вся скрылась в воде, тяня за собой и весь корабль, носовые орудия стрелять перестали. Стало видно, как экипаж пытается спешно покинуть тонущий эсминец, спустить шлюпки в условиях, когда корабль быстро погружается, да ещё под наклоном не получилось, а доплыть до береговой черты находящейся в пяти километрах - утопия.

Дальнейшие действия на море не закончились, большой торпедный катер С-23, во главе с Репиным, прекрасно сделав своё дело. Выпустив две торпеды и два раза попав, в два же эсминца, один из которых уже ушёл на дно со всем своим экипажем 325 человек, второй потонет в течении десятка минут, на скорости 40 узлов по дуге уходил в сторону открытого моря. В дальнейшем сражении он пока не участвовал, его экипаж лихорадочно перезаряжал свои торпедные аппараты, оставшимися двумя торпедами.

Разошедшиеся в разные стороны, РС-513 и РС-514 на максимальной скорости, рванули к транспортам. Те, продолжали иди, в их сторону, под охраной двух больших торпедных катеров, шедших впереди. Но капитаны транспортов, только сейчас поняли, что случило, но не приняли ещё никаких дальнейших решений. Шедшее на них грузовое вооружённое судно, по всей видимости, вспомогательный крейсер, открыло огонь первые же разрывы легли вблизи транспортов, попаданий пока не было, но разрывы говорили о том, что стреляли достаточно крупным калибром.

Командиры немецких больших торпедных катеров, поняв, что сейчас произойдёт, посчитали вспомогательный крейсер главной угрозой транспортам, увеличив скорость, до максимума, разделившись, пошли на него с разных сторон.

Идти им до начало торпедной атаки не менее нескольких минут, но тут, на их пути встали два морских охотника. Работа их автоматических пушек, да ещё в таком количестве, "приятно" удивила немецких командиров катеров. В один из них шли сплошные попадания, пока, очередной снаряд, по всей видимости из "Эрликона" не попал в торпедный аппарат катера. Взрыв не оставил никого из экипажа в живых.

Стрельба главным калибром, вспомогательного крейсера, начала приносить свои плоды, пошли накрытия головного транспорта, остальные видя такое дело, попытались свернуть в сторону береговой линии. На что ВК, шедший на скорости более 20 узлов, чуть довернув в сторону береговой линии, открыл огонь всем бортом, при этом работало три из четырёх длинноствольных орудий. Стреляло, в общем, не менее десятка пушек и крупнокалиберных пулемётов.

Первый транспорт уже горел, сильно осев бортами. Артиллеристы ВК, перенесли огонь на следующий, из-за сократившегося расстояния, в транспорт шли сплошные попадания.

Ответной стрельбы не было, уцелевший немецкий большой торпедный катер уходил на скорости 40 узлов в сторону Киркенеса, его преследовал С-23, на котором, установили ещё две пушки - "Бофорс" и "Эрликон".

Все морские охотники преследовали посильную для них добычу, охотников за подводными лодками, не были в состоянии, развить скорость, какую давали катера типа РС или МО-4.

Из четырёх охотников за подводными лодками, один был уже потоплен, второй пылал стоя без движения, его добивал МО-161.

Трое катеров быстро догоняли своих противников. Прямое попадание из "Бофорса" лишило хода ещё один катер, шедший за ним РС-513, двумя "Эрликонами" сносил любые попытки экипажа прорваться к кормовому орудию или крупнокалиберным пулемётам, увеличивая их потери. Последний далеко не ушёл охваченный пожаром, начал сбрасывать ход на нем начали спускать флаг.

Морской охотник МО-4, номер 161, добив своего противника, спешил к нам на помощь.

Вспомогательный крейсер, встав так, чтобы суда были в секторах обстрела, стрелял на поражение из всего своего вооружения, каким мог дотянуться до транспортов.

Первый транспорт ушёл под воду, в две шлюпки набилось много народу, около сотни плавало в холодных водах Баренцева моря, количество голов уменьшалось с каждым мгновением.

Второй транспорт медленно уходил под воду, спустить с него шлюпки не успели. Оставшиеся в живых копошились стараясь подняться повыше. Когда оставшееся, корма транспорта пошла под воду, она утянула всех кто был в воде и на ней.

Третий транспорт пылал как факел, огонь поедал как кормовые помещения, так и помещения которые располагались до рубки транспорта. Вопрос его ухода под воду был вопросом времени - получаса.

Четвёртый транспорт, не дошёл до береговой линии 300 метров, когда стал погружаться, ВК продолжал обстреливать, как четвёртый, так и третий транспорт до тех пор, пока они не скрылись под водой.

После утопления всех транспортов, на месте их уничтожения, оставалось всего три шлюпки, когда к ним подходил ВК, с одной из шлюпок раздались выстрелы из винтовок, взбешённые артиллеристы открыли огонь на поражение, стреляли до тех пор, пока шлюпки и наполнившие их матросы и солдаты не ушли под воду.

Со всего конвоя спасся только большой торпедный катер, ему удалось уйти на скорости.

Два последних охотника, за подводными лодками удалось отстоять. В том числе и последний обгоревший. из их экипажей, в живых, осталось только 17 матросов, и то в основном с последнего, на предпоследним сопротивлялись почти до последнего, взять удалось только несколько раненых. Их всех передали на "Победитель".

Уходили максимальным ходом, каким можно было тащить два охотника за подводными лодками, их тащили два катера РС 513 и 514. Скорость хода была всего 15 узлов, но Ледяев не хотел терять свои трофеи, тем более надвигалась ночь, а к утру корабли должны были обогнуть полуостров Рыбачий.

Так оно и получилось.


Эпизод 15


Всё это время, пока шло ожидание сообщения, я пробыл на камбузе, помогая Серёге готовить на экипаж. Наконец пришло долгожданное сообщение от Щ-421, Лунин сообщал, что из Киркенеса вышел усиленный конвой, в составе четырёх транспортов, в сопровождении были: два немецких эсминца, несколько торпедных катеров, а так же охотники за подводными лодками. Ему подойти на расстояние пуска торпед не удалось.

Наша небольшая эскадра, сразу же вышла конвою на встречу. Встреча состоялась, как и планировали, утром. Дальше начали разыгрывать пьесу "догони меня маленького", основная роль выпала лейтенанту Репину и его С-23, который вместе с экипажем сыграл её блестяще, нацепив для антуражу, зимнюю форму командира катера, найденную в каюте, а экипаж, который был на верху соответственно морскую форму кригсмарине, не забыли и про флаг. Роль загонщиков выпала нам - нашему катеру и катеру старшего лейтенанта Миронова, которую мы и отыграли, азартно стреляя, стараясь не зацепить вихляющего Репина.

Немцы повелись, как и планировалось, вперёд пошли две кувалды - два немецких эскадренных миноносца. Остальные остались прикрывать транспорты.

Мы подыграли немцам, когда они открыли огонь из носовых орудий, я так же отметился, влепив, в один из эсминцев, сразу же с первого выстрела, вот что значит хорошая оптика - дальномер и прицелы, которые мы установили у себя. Пока не начались основные действия, я встал у носового "Бофорса" за наводчика, когда Репин отстрелял первую торпеду, я закончил обрабатывать носовые орудия и переключился на боевую рубку, попадания в неё я видел прекрасно. Но огонь пришлось прекратить, лейтенант Репин всадил в борт и этого эсминца вторую торпеду. Потом вперёд пошли немецкие торпедные катера, решившие разобраться с нашим вспомогательным крейсером, к своему я пристрелялся, быстро перейдя на его поражение. Так как стрелял по носу катера, чтобы замедлить его ход, случайно попал в торпедный аппарат со снаряжённой торпедой а стрелял из того же носового "Бофорса" - всё таки 40-мм, от катера ничего не осталось, - ещё и благодаря детонации остальных трёх. Второй большой торпедный катер, видя как лихо разделались, с его напарником отвернул в сторону моря, по дуге уходя в сторону Киркенеса.

Дальше подключился наш "Победитель" его основной калибр вполне позволял стрелять на такие расстояния, стреляя по первому в колонне транспорту.

Нам же было не до транспортов, - это дело "Победителя", наше же дело, чтобы из мелочи никто не ушёл. Ход набрали мы за 20 узлов шли равномерно, поэтому по первому охотнику за подводными лодками пристрелялся быстро, тут все четыре охотника решили уходить назад, видимо их впечатлила стрельба нашего вспомогательного крейсера. Поэтому они начали разворот все вдруг, именно тогда я и подловил "свой" охотник, впечатав в него практически на уровни ватерлинии, все четыре снаряда. Этого вполне ему хватило, чтобы он быстро перевернулся и ушёл на дно.

В это же время пошли устойчивые попадания, наших артиллеристов с "Победителя" в первый транспорт, тот уже горел, имея крен, по не многу погружаясь в воды Баренцева моря.

Ещё одному охотнику с моего собрата РС-514, досталось попадание по корме, те уже легли на обратный курс. Это попадание повредило винт или винты катера, который потерял ход. Его оставили добивать МО-4 номер 161.

Оставшиеся два охотника не ушли далеко, у одно я сумел сбить ход, приближаясь к нему, перешёл за свой любимый "Эрликон", - с высоты боевой рубки, стал отстреливать всех нациков, которые с маниакальной упорностью лезли к вооружению охотника, чтобы дать отпор нам, как преследователям. Я же сбивал их одного за другим, тем более расстояние между нами быстро сокращалось. Петрович, по всей видимости, решил притащить его на базу в Мурманск. Тем более к нам на помощь спешил утопивший своего противника, МО-4 за номером 161. Что мы и сделали с ним совместно. Краснофлотцы нашего катера имели в этом большой опыт.

Пока мы с ним возились наш напарник РС-514, удачно попал в своего противника и тот горел во всю, стрелять с него, было не кому, а вот трупов было много, когда на него высадились матросы с РС-514 и МО-4 номер 163.

В это время наш вспомогательный крейсер добивал транспорты один за другим, второй транспорт весь разбитый, постепенно с убыстрением погружался. Третий пылал факелом от кормы до рубки, принимая, в себя снаряды с вспомогательного крейсера, другим бортом тот расстреливал оставшийся на ходу четвёртый транспорт, тот не дошёл до береговой черты метров 300. Всё же попадания сделали своё дело, разрывая его борта и сокрушая всё, и всех, кто пытался выбраться на верхние палубы. Если кто и смог доплыть до берега эти 300 метром и вылезти. То это были настоящие счастливчики, вытянувшие выигрышный билет в лотерею.

Репин своего противника не догнал и вернулся назад через полчаса, после своего забега.

Когда он подошёл к нам и докладывал Петровичу про погоню, смысл доклада сводился к одному - "ушёл гад", я не выдержал и влез со своим предложением.

- Ну, так кто вам мешает пробежаться за ним, в сам Киркенес, с вашей скоростью, аккурат к утру там будешь, насрёшь немцам на две, - тут я сделал паузу, - торпеды и ффють на 40 узлах назад, пока мы до Мурманска эти корыта дотащим, ты нас и догонишь.

Видя, как разгорелись у лейтенанта Репина глаза, и задумчивый взгляд у Петровича, предложил, - я тоже с ними прокачусь, я ж талисман нашего дивизиона, да на обратном пути подстрахую, если кто сверху или снизу достать попытается.

- Как говорят в народе, куй железо, не отходя от пирса, - поучительно махая указательным пальцем, сказал я.

Петрович решительно перескочил на большой торпедный катер С-23, махнув мне попутно рукой. Не долго, думая я последовал за ним.

То, что мне везёт постоянно, знал не только Петрович, весь наш экипаж, но и очень сильно догадывался, командир бригады охраны водного района, капитан третьего ранга Ледяев. Последние события шли как снежная лавина, по нарастающей, увеличиваясь к тому же в размерах. Все мои предложения проходили на ура и шли как по маслу. Поэтому, когда к нему прибыли старший лейтенант Корнейчук и лейтенант Репин со своим предложением, и видя, как из-за Репина выглядывал на него юнга катера РС-513 Ваник Северный. Игорь Викторович, понял, откуда росли ноги у этого предложения. Впрочем, командир дивизиона РС его бригады, этого и не скрывал от начальника.

И это предложение, его так же, заинтересовало, немцы не должны ждать с нашей стороны такой наглости, тем более он помнил мои слова, о держании немцев тонусе. И это дело, как раз ложилось в эту канву.

Мой довод, участия в этой авантюре, - что в случае чего, прикрою как с воздуха, так и з под воды, убедил, что моё участие в этом обязательное.

Лейтенант Репин сиял как новый пятак, на ярмарке, уничтожение двух эсминцев немцев, и возможность тут же снова нагадить им по полной, всё-таки у него есть ещё две торпеды, а при умелой возможности, это ещё две цели. А тут были варианты, оценить которые, он сможет, только как прибудет на место в порт Киркенес. Тем более, что за последние дни, он почувствовал себя настоящим командиром корабля. В нём росла уверенность в своих силах и возможностях.

Как работает Ваник с любым вооружением, он знал не по наслышке, а запредельная его стрельба, и здесь могла пригодиться, особенно после проведения операции, отходить им предстояло днём и с территории противника. Поэтому, он был не против присутствия юнги Ваника на С-23, может тот выдаст ещё какую-нибудь идею в процессе проведения операции. Да и готовку еды Ваником в камбузе, он тоже успел оценить, так что, везде одни плюсы.

Быстро дозаправив свой С-23 до полных баков, подойдя под борт "Победителя", ближе к корме. Большой торпедный катер С-23 сорвался в сторону Киркенеса со скоростью 39 узлов.

Идти им предстояло ещё не один час, поэтому я, спустился в камбуз и принялся ваять обед из того что там имелось в наличии. Получился борщ по-украински на первое, на второе приготовил казахское блюдо бешбармак, в качестве питья, приготовил традиционный компот из сухофруктов. Пообедав с экипажем катера, - обед пошёл на ура, завалился отсыпаться про запас, попросив разбудить перед приготовлением ужина.

На ужин приготовил плов по-узбекски, правда, не из баранины как надо, а из свинины. После ужина завалился спать, кто знает, дадут, поспать завтра или нет.

Проснулся, когда до меня дотронулся рукой краснофлотец, - за полтора часа будет Киркенес, сказал он.

Приведя себя в порядок, одев, как и все сверху немецкую непромокаемую накидку поднялся наверх.

- Как будешь идти до города? - задал вопрос Репину.

- А как бы ты сделал? - вопросом на вопрос, ответил тот, вопросительно смотря на меня.

- По началу поберегу, но тихо и на цыпочках, перед городом, в открытую, как будто после всех проверок, не таясь, - проговорил я, - и сразу к самому большому и вкусному куску. На насколько кабельтов, выстрел, чёткий поворот на другую цель, выстрел и сразу, делать ноги, как можно быстрее.

- Там слишком много средств, с большим калибром, помедлим, решето сделают, - пояснил свою мысль.

Репин, находясь в такой же, как и у меня, непромокаемой накидке, задумчиво поправил немецкую фуражку, которую нацепил на себя, немного подумал и сказал, - я приблизительно так же и думал. Поэтому так и сделаем.

- Ещё, до самого последнего момента пока не пустили первую торпеду, я бы оставил на верху, как можно меньше народу, особенно около пушки и пулемёта, а то там вообще никого, ведь мы пришли к себе домой, - добавил я.

- Принимается, чтобы не спугнуть самых бдительных, - согласился Репин.

Линия охраны входа в водный бассейн, была, я своевременно замечал их и говорил Репину как на малом ходу обойти их. На охране находились два тральщика и один миноносец 1 класса, по всей видимости, из конфиската у Норвегии. Они были без огней, впрочем, как и мы, и тоже слушали и смотрели по сторонам. Больше никого перед городом Киркенесом и портом не было, поэтому мы заблаговременно включив все положенные огни, пошли средним ходом в открытую, в порт.

Картина, открывшаяся нам, от просмотра порта понравилась Репину, порт работал, это было видно ещё издали.

Ни каких крейсеров, пусть и лёгких там не было, не было там и эсминцев типа Z, как попавшиеся нам два ранее. Из всех целей, что там были, в приоритете, было несколько.

Первая, - на одном из мест у пирса стоял транспорт, к нему пришвартовались, два как у нас больших торпедных катера.

- По всей видимости, база для торпедных катеров, - комментировал Репин.

Целью для второй торпеды были: подводная лодка с большим номером на рубке U-552, что хорошо было видно в бинокль, пришвартованная к пирсу, миноносец 1 класса, несколько военных кораблей эскорта различного класса, два гражданских транспорта 3 и 5 тыс. тонн, скорее всего рудовозы, и несколько военных судов, по всей видимости, штабные.

Как по мне так это база для торпедных катеров и подводная лодка, - высказал своё мнение я, - могу обосновать.

- Ну-ка давай, - согласился Репин, время ещё было.

- На базе, скорее всего, хранятся торпеды, рванут - мало не покажется, особенно пришвартованным катерам, сразу плюс три. Но тут стрелять надо с кабельтов двух, трёх. Подводная лодка - это уже, не потопленные транспорта, в Северной Атлантике, может быть те, что предназначены именно нам.

- Согласен, - решительно сказал Репин, что ж, начнём.

Сам, встав к управлению катера, он направил его в сторону базы, что со стороны было логично, торпедный катер прибыл на базу торпедных катеров.

Когда до базы оставалось четыре кабельтова, Репин скомандовал долгожданное: - Пли.

Первая торпеда с шипением ушла к цели, катер тут же довернул в сторону подводной лодки, убедившись в правильности наводки Репин, повторно скомандовал: - Пли.

Вторая торпеда уже выскочила из торпедного аппарата, но не вошла в воду, как раздался взрыв огромной силы, вверх взметнулся огненный протуберанец.

Как я и предполагал, на грузопассажирском корабле, используемым как база для торпедных катеров, помимо цистерн, с топливом, хранились и торпеды. От взрыва корабль, казалось, испарился, а так же испарились два больших торпедных катера, стоящих у его борта.

По всему порту взревели сирены воздушного боя.

В этот момент, как раз под рубкой лодки с номером U-552, раздался второй взрыв, по мощности, он был значительно слабее, чем первый, но лодке этого было достаточно, она разделилась на две и стала погружаться прямо у пирса.

Это я наблюдал, вместе с Репиным, в бинокль, а катер на полном ходу уходил по фиорду в сторону моря.

Немного погодя, я встал у пушки Bofors L60, скоро должна состояться встреча с кораблями охранения. Проходить их я предложил Репину со стороны, самого слабого - тральщика, миноносец оставить в противоположенной стороне, пусть потом догоняет, легче с ним будет разбираться.

На тральщике, конечно, всё поняли или им сообщили из порта, но его пушка не отличались хорошей скорострельностью, а стрелять на значительные расстояния из 20-мм, это всё равно, что "куда-то туда", а на проходе я успел, влепить ему несколько очередей из своей пушки. Для него не смертельно, но прыти ему это поубавило.

Миноносец, как сказал Репин, что то из 1935-го, скоростными качествами не располагал, да и в силу их применения в бытность, его пушка располагалась сзади рубки.

Больше нам никто не мешал уходить.

- Плохо, что погода улучшается, - сокрушённо сказал Репин, - облачность всё выше и выше. Самолёты могут летать.

- Прорвёмся, - успокоил его я, - не в первой, если надо потанцуем.

- Чего, - лицо Репина вытянулось от удивления, на меня удивлённо покосился стоящий у штурвала краснофлотец.

- Потанцуем,- повторил я, - если прилетят гости, вот для них будем танцевать на катере, а они пусть спускаются к нам, чтобы поучаствовать, мы их встретим от всей широты русской души.

После проведённой операции, пошёл откат, заливисто смеялись все, кто был наверху.

Так как до ближайшего аэродрома Хебуктен (расположенного недалеко от Киркенеса), То первый самолёт со свастикой появился через минут сорок, сделал попытку догнать нас, и пройтись из своего мощного пушечного вооружения. Четыре пушки и два пулемёта по курсу - это серьёзный аргумент. Пилот не учёл одно малюсенькое обстоятельство. А именно, расстояние между нами. Я попросил Репина, чтобы он не менял курса, как шёл, так пусть и идёт. Как только оно сократилось до трёх километров, я открыл огонь из Bofors L60. Корректировать ничего было не надо, первая очередь, из солидного калибра пушки, сделали своё дело. Самолёт, по дуге, вошёл в воды Баренцево море по своему курсу.

- Первый акт Марлезонского балета прошёл успешно, - прокомментировал я, - ждём второй части.

Второй самолёт появился через полтора часа и его пилот, так же решил покончить с нашим катером, догоняя нас сзади. Итог тот же.

Третий появился через четыре часа. Я уже прилёг отдохнуть, на этот раз пилот попался очень опытный, как только я выстрелил, он успел вильнуть в сторону. В самолёт я попал, но только в крыло, визуально этого не было видно. Но пилот не стал испытывать дальнейшую судьбу. Ушёл в сторону береговой черты, до которой было не меньше двадцати километров.


Эпизод 16

После разгрома конвоя, Ледяев, от руки написал текст радиограммы следующего содержания:

"По сообщению командира подводной лодки Щ-421 Лунина из Киркенеса в сторону Петсамо утром 4 января 1942 года вышел конвой в составе 4-х транспортных судов, под охраной двух эсминцев тип Z, двух больших торпедных катеров тип "Шнелльбот S", и четырёх охотников за подводными лодками. Рейдовое соединение из состава бригады охраны водного района, 5 января 1942 года, в 09.07 часов утра, недалеко от мыса Румис-Ниеми, встретило конвой, произошло боевое столкновение. В результате боя часть кораблей охраны уничтожена, в частности: два эсминца Z-4 "Рихард Байцен", Z-7 "Герман Шёман", большой торпедный катер "Шнелльбот тип S" - с эсминцев и катера живых нет, два охотника за подводными лодками - живых нет, часть захвачена, в частности, два охотника за подводными лодками UJ-1111, UJ-1107, в живых в плен попало, 17 матросов. Ушёл только большой торпедный катер, за счёт своей скорости. Все четыре транспорта уничтожены. На транспортах находился 136-й горно-пехотный полк 2 горно-пехотной дивизии с полным вооружением. Уничтожен, до последнего солдата. Командир рейдового соединения, командир бригады охраны водного района, капитан третьего ранга Ледяев".

Вызвав радиста, дал ему текст, чтобы отправил телеграмму в штаб Мурманской базы

Радист "Победителя", через три часа, принёс телеграмму со штаба Мурманской базы за подписью Гизатулина:

"Прошу уточнить потери в кораблях и личном составе".

Ответ отправили через час, следующего содержания:

"Потерь по рейдовому соединению сообщить не можем, ждём сообщения от большого торпедного катера С-23, потери среди личного состава 3 матроса убито, 5 ранено. Командир рейдового соединения, командир бригады охраны водного района капитан третьего ранга Ледяев".

Полученную первую телеграмму после прочтения довольный командир Мурманской базы капитан второго ранга Гизатулин, дословно переправил её в штаб Северного флота.

Контр-адмирал Степан Григорьевич Кучеров, работал с документами присланными из Москвы, кроме того на его столе лежали ещё две папки требующие, внимательного изучения, когда в двери кабинета постучали. После разрешения, в кабинет вошёл, дежурный офицер шифровального отдела, доложив:

- Получена шифр телеграмма с Мурманска, Мурманской базы.

- Давайте, - протянул руку Кучеров. После его росписи в получении, ему передали листок с шифр телеграммой, читая текст, до него не дошло с первого раза её содержание. Только мысленно отрешившись от документов, с которыми он работал, до него дошло, что он читает:

"Командование Мурманской базы, докладывает о боевом столкновении рейдового соединения бригады охраны водного района с конвоем противника, 5 января 1942 года, в 09.07 часов утра, недалеко от мыса Румис-Ниеми. В результате встречного боя, часть кораблей охраны уничтожена, в частности: два эсминца Z-4 "Рихард Байцен", Z-7 "Герман Шёман", большой торпедный катер "Шнелльбот тип S" - с эсминцев и катера живых нет, два охотника за подводными лодками - живых нет; часть захвачена, в частности два охотника за подводными лодками UJ-1111, UJ-1107, в живых в плен взято 17 матросов. Ушёл только большой торпедный катер за счёт своей скорости. Все четыре транспорта уничтожены. На транспортах находился 136-й горно-пехотный полк 2 горно-пехотной дивизии с полным вооружением. Уничтожен, до последнего солдата. Командир рейдового соединения, командир бригады охраны водного района, капитан третьего ранга Ледяев. Командир Мурманской базы капитан второго ранга Гизатулин".

Разгром конвоя немцев, уничтожение кораблей противника, да ещё двух новейших эскадренных миноносцев, которые так досаждали им, плюс 1000 моряков с них. К уничтоженным четырём транспортам добавился целый полк в полном составе. Такого разгрома немцы на Арктическом Севере не имели ещё.

- Отправьте от моего имени, телеграмму, пусть уточнят детали проведения боя, а так же наши потери в кораблях, - отдал указание Кучеров, дежурному офицеру шифровального отдела, - ответ немедленно ко мне.

Ответ пришёл через два часа, шифр телеграмма содержала следующее:

"Уточнённые данные по потерям как корабельного, так и личного состава, предоставим 6 января после 9.00 часов, после окончания рейда, в настоящий момент, до утра не будет данных по атаки на порт Киркенеса. По разгрому конвоя, по сообщению командира рейдового соединения, командира бригады охраны водного района, капитана третьего ранга Ледяева потерь корабельного состава нет, личного: 3 убитых 5 раненых. Командир Мурманской базы капитан второго ранга Гизатулин".

Степан Григорьевич не понимал, того, что творилось на Севере Норвегии, разгром конвоя, уничтожено два сильнейших эсминца, до ещё без потерь, чем же их уничтожали. По военной науки, по ним должен был пройтись как минимум тяжёлый крейсер, а у сил, которыми располагал Северный флот в Мурманске такового не было. И тут ещё атака Киркенеса, какими силами?

Хотя, тут он припомнил переговоры с командиром Мурманской базы капитаном второго ранга Гизатулином, о переформировании дивизиона морских охотников в бригаду охраны водного района и вхождении в него захваченного ранее бывшего торгового парохода "Лейна" водоизмещением 3,5 тис. тонн, переделки его во вспомогательный крейсер "Мурманск", а так же привлечении переданного американцем другого торгово-пассажирского судна под названием "Winner" - "Победитель" если по-русски, его так же, переоборудовали под вспомогательный крейсер, он даже помог, дал команду выделить матросов и командный состав несколько месяцев назад. Но чтобы двумя ВК завалить два современных эсминца, это перебор. Он не понимал, не понимал и того, чем будут атаковать Киркенес, силами двух ВК?

До утра время терпит, выясним всё и доложим контр-адмиралу Головко после 9 утра, хотя нет уничтожение целого полка, это уже серьёзно надо докладывать сейчас...

Арсений Григорьевич Головко, принял своего начальника штаба контр-адмирала Кучерова, сразу же, как тот, попросился на приём. Друг друга они знали давно и сработались в одной связке на отлично, понимая друг, друга с полуслова.

- Арсений Григорьевич, - начал Кучеров, у нас что то, непонятное происходит на Севере Норвегии, благодаря нашему Мурманску, а точнее Мурманской базы.

Но начну по порядку, несколько месяцев назад, когда Вас вызывали в Москву по совещание к Кузнецову, ко мне обратился командир Мурманской базы капитан второго ранга Гизатулин, о переформировании дивизиона морских охотников который там дислоцируется, в бригаду охраны водного района, мотивировка - захваченный ранее торговый пароход "Лейна" водоизмещением 3,5 тис. тонн, после переделки его стал вспомогательным крейсером "Мурманск", американцы во время пребывания в Мурманске, передали официально всё за документировав, торгово-пассажирское судно под названием "Winner" - "Победитель", если по-русски, его они так же, переоборудовали под вспомогательный крейсер "Победитель" мы поддержали их инициативу выделив необходимые людские ресурсы.

На что Головко, понимающе кивнул головой, здесь всё понятно.

Сегодня к нам пришла из Мурманска шифр телеграмма, вот почитай, протянул бланк шифр телеграммы Головко.

Тот её внимательно перечитал, несколько раз, отложил в сторону, спросил, - сколько мы потеряли кораблей?

На что, Кучеров, передал ему бланк другой шифр телеграммы.

- Вообще ничего не понимаю как это возможно? Уничтожение целого полка? Кто, как, когда подготовил? Ничего не понятно. И чем они атакуют Киркенес?

- Вот и мне непонятно ничего, - произнёс Кучеров. Но тут, они написали, что сообщат утром до 9.00. Предлагаю подождать до утра и посмотреть, что они пришлют, а потом делать выводы, главное не торопиться. Но если подтвердиться... Они там сообщили, что есть 17 пленных матросов. Он не докончил, и так было понятно, что это грандиозный успех. Не часто топят полк пехоты с вооружением за раз, плюс к ним, не менее 1000 матросов с кораблями.

- Хорошо, - произнёс Арсений Григорьевич, - торопиться не будем, завтра и посмотрим, что и как. Может это дезинформация? Завтра с утра, сразу же, ко мне.

Утром 6 января 1942 года ровно в 9.00, контр-адмирал Кучеров, вошёл в кабинет командующего Северным флотом.

- Ну, что там? - произнёс нетерпеливо, после приветствия Головко. На что пришедший контр-адмирал Кучеров, протянул ему очередной бланк шифр телеграммы, следующего содержания:

"6 января 1942 года в 5.00 утра был атакован порт Киркенес, в результате атаки потоплено судно противника, выполняющее роль базы для торпедных катеров, два больших торпедных катера "Шнелльбот тип S", а так же уничтожена, прямым попаданием торпеды, подводная лодка с номером U-552. Атаку на порт Киркенеса осуществил большой торпедный катер С-23 (бывший Шнелльбот тип S). Командир рейдового соединения, командир бригады охраны водного района, капитан третьего ранга Ледяев. Командир Мурманской базы капитан второго ранга Гизатулин".

- Но как, - помотал головой Головко, - я всё равно не понимаю. Значит так, завтра с утра самолётом вылетаешь в Мурманск, на месте, разберешься и доложишь.

На что Кучеров, соглашающее замахал головой, сказав, - я сам, хотел предложить этот вариант, не успел, но всё же интересно как они провернули это, мне не понятно.


Эпизод 17


Больше нас никто не атаковал, поэтому мы уходили на максимальной скорости, в сторону полуостровов Средний и Рыбачий. Репин, не спавший несколько суток, наконец, оставив усиленную вахту, разрешил всем остальным отдыхать. Я же приготовив на ужин знаменитые макароны по-флотски, а так же чай в достаточном количестве, тоже отправился на боковую.

К утру, мы проскочили весь полуостров Рыбачий, на полном ходу продолжали нагонять, наше рейдовое соединение. Его мы нагнали почти к 3 часам ночи, по всем раскладкам утром к 11 часам должны прибыть в порт Мурманска.

РС-513 и РС-514, продолжали тащить за собой наши трофеи - дури, то есть мощи, на это хватало. Ледяев хотел как можно больше, усилить нашу бригаду, хотя в ремонте им находиться не меньше полумесяца, а то и больше.

В порт Мурманска входили, как и рассчитывал Ледяев, часов в 11 дня. Все экипажи имели радостные лица, ещё бы пришли домой, а вот увиденное на пирсе мне не понравилось. Там помимо обычных: командира Мурманской базы капитана второго ранга Гизатулина и батальонного комиссара Будько, капитан-лейтенанта Оточина. Нас встречал целый контр-адмирал.

- Это начальник штаба Северного флота, Степан Григорьевич Кучеров, - сказал Петровичу, боцман Кашкаров, - я его давно знаю. После нашей встречи с рейдовым соединением, я перебрался, на привычный мне РС-513.

- Да, этот будет трясти, - подумал я, - хоть бы наши командиры, не прокололись с ответами.

Все ответы на возникающие вопросы, мы разобрали с Ледяевым и Корнейчуком, остальные вообще не знали ничего или мало о чём догадывались, старшие лейтенанты Гущин и Миронов были предупреждены, что говорить и как. Капитан-лейтенант Валишев, командир вспомогательный крейсер "Победитель" сам недавно назначен на эту должность, многого не знал и не догадывался.

А вот лейтенант Репин о многом догадывался, многое знал. С ним, пока шли назад, я провёл беседу, показывая на нём самом, то, что он имеет сейчас, его перспективы, и что он может иметь в будущем, если заговорит. По тому, как тот задумался, я понял, что тот думает в правильном направлении и его надо немного подтолкнуть. Добавил ему, что это только начало действий, а вот если бригаду расформируют, вернув в первоначальное состояние, забрав все наиболее боеспособные корабли, то без инициативное прозябание, ему будет гарантировано.

Контр-адмирал Кучеров, сразу же выделил основное, вспомогательный крейсер "Победитель", был вооружён просто заоблачно избыточно. Американские орудия тип Mk-6, которые, те устанавливали на подводных лодках, или лёгких крейсерах - четыре штуки, К-21 по пять штук с каждого борта, это кроме того, что весь вспомогательный крейсер утыкан автоматическими 40-мм пушками "Бофорсами", 20-мм пушками "Эрликон", а так же имел не меньше шести крупнокалиберных пулемётов ДШК 12,7-мм.. 100 % готовый крейсер ПВО. Другие вспомогательные крейсера, про которые он знал, по сравнению с ним выглядели откровенно слабо. Наличие в составе рейдового соединения двух морских охотников тип РС-461 к тому же довооружённых, как и все корабли этой бригады на новейшие автоматические 40-мм пушки "Бофорс", крупнокалиберные пулемёты ДШК, были заменены на "Эрликоны" и их количество увеличено вдвое. По РС-461, только начались переговоры о поставках с союзниками, а тут их использовали по полной. А так же наличие в корабельном составе большого торпедного катера способного разгоняться до 42 узлов, как и все, имеющий автоматическую 40-мм пушку "Бофорс", и два "Эрликона".

Да что там говорить все морские охотники как МО-2, так МО-4, были полностью перевооружёны на "Бофорсы", и "Эрликоны". Откуда всё это? Вместе с тем, он понимал насколько, усилилась Мурманская база. Да что и говорить, даже тот же вспомогательный крейсер "Мурманск" имел в достаточно количестве, те же К-21 и ДШК, к своим старым орудиям.

Как только вспомогательный крейсер "Победитель", пришвартовался, на него поднялся контр-адмирал Кучеров, командир Мурманской базы капитан второго ранга Гизатулин и батальонный комиссар Будько у входного трапа к нему с докладами подошли командир бригады охраны водного района, капитан третьего ранга Ледяев Игорь Викторович. После него Валишев, капитан-лейтенант, командир вспомогательного крейсера "Победитель". По внешнему виду корабль не имел явных повреждений, Хотя все морские охотники имели незначительные следы от попаданий.

Осмотрев вспомогательный крейсер, Степану Григорьевичу показали пленных матросов с морских охотников, захваченных во время боя. После, все прошли в большую кают-компанию корабля, по предложению Ледяева, туда должны были подойти, все командиры кораблей, как участников рейда, так и те, которые не участвовали, но были на базе из состава бригады охраны водного района.

Пока все собирались, Кучеров предложил Ледяеву, более подробно доложить о рейде. Что, тот и сделал со всеми подробностями, и дополнениями, в виде пришедшей идеи, атаки порта Киркенеса. По поводу атаки на Киркенес, предложил доклад сделать командиру С-23 лейтенанту Репину, который прибыл один из первых.

Репина Кучеров выслушал, не перебивая, особенно его заинтересовали бои с авиацией противника, двое сбитых, из трёх возможных.

На что, доложил капитан третьего ранга Ледяев, за пушками в момент атаки стоял юнга Ванник Северный, с морского охотника РС-513.

На заданный закономерный вопрос, почему юнга с другого катера, после боя, пошёл на Киркенес на торпедном катере, ответил Ледяев, сказав, что юнга, самый лучший стрелок на Северном флоте, расстояние в несколько километров для него не имеет значение, хоть стрелять в противника по воздуху, хоть по воде. Кроме того, они неоднократно убедились, что на каком бы не находился корабле юнга, тому всегда везёт. На что, кивали головами, уже убедившиеся в этом, некоторые командиры бригады. А тут везение очень надо было, сбегать в Киркенес и благополучно уйти оттуда, это ещё та задача.

- Что действительно самый лучший стрелок? - уточнил Кучеров, посматривая на комсостав бригады, с улыбкой.

Ледяев, с серьёзным лицом сказал, - считайте сами: лично видел, как он приземлил три юнкерса, уничтожил расчёты как минимум трёх пушек, на торговом пароходе "Лейна", после чего попал ей в боевую рубку, уничтожив всех, кто там находился. Уничтожение норвежского миноносца, кто-то типа "Титер", "Пантер", "Леопард", "Лоу", хоть и 1 класс, но миноносец. У него он снёс всю орудийную прислугу с запредельного расстояния, а потом расстреливал матросов, у остальных скорострельных пушек. Далее при захвате немецкого торпедного катера после включения прожектора за несколько секунд с расстояния 100 метров двумя точными выстрелами сбил двух пулемётчиков. Подтвердить это, могут ваши разведчики из отдельного, разведывательного отряд Северного флота, в частности сержант Леонов. Захват одного морского охотника за подводными лодками, тоже заслуга юнги, он, стоя у 20-мм "Эрликона" сметал его экипаж, который хотел прорваться к вооружению катера, но не мог.

По мере перечисления фактов, с лица контр-адмирала, сходила снисходительная улыбка.

- Он, на катер попал, за своё умение точно стрелять из всего, на любое разумное расстояние, - добавил старший лейтенант Корнейчук умолк, улыбнулся и добавил, - и за его умение готовить на камбузе, как в лучших ресторанах.

- Ценный юнга, - согласился Кучеров, - таких бы на каждый катер, с ним я позже переговорю.

О том, что в экипаже РС-513, есть юнга, сообщил батальонный комиссар Будько, при этом сказал, что тот слишком много говорит, что все вокруг ему в рот заглядывают.

Кучеров, имеющий большой опыт роботы с комсоставом, поочерёдно дал слово всем командирам катеров, участвующих в атаке на конвой, а так же более внимательно выслушал командира вспомогательного крейсера "Победитель" капитан-лейтенанта Валишева. Быстрое потопление транспортов гарантировало хорошая скорость ВК, большое количество пушек и уменьшающиеся, расстояние.

Лейтенант Репин доложил второй раз, на этот раз об атаке эсминцев противника.

-Чья идея такой комбинации, кто придумал, - выспрашивал Кучеров.

В этот раз докладывал командир дивизиона морских охотников тип РС старший лейтенант Корнейчук, выполняющий обязанности ещё и командира РС-513.

Видите ли, товарищ контр-адмирал, на РС-513, есть традиция после ужина собираться в каюте командира и под чай или кофе, говорить так, сказать, про жизнь. Ну, вот и там и всплыло предложение использовать бывший немецкий большой катер "Шнелльбот" тип S по назначению. А так как в тот момент у меня были, капитан третьего ранга Ледяев, то мы стразу же утроили мозговой штурм, разработав там же всю операцию.

- Какой штурм, - не понял Кучеров.

- Мозговой, - ответил Корнейчук, - начали все вместе вертеть идеей и смотреть на неё, со всех сторон, как лучше её реализовать.

Командир Мурманской базы капитан второго ранга Гизатулин, сидевший здесь же, так же внимательно слушал ещё большие подробности операции.

- Так кто же, всё-таки первый сказал? - давил Кучеров.

- Юнга катера РС-513 Ванник Северный, находившийся там, - произнёс Корнейчук, Ледяев подтвердил кивком головы слова Корнейчука.

- Кстати, идея "Сарынь на кичку", по захвату торгового парохода "Лейна" тоже его - юнги.

- "Сарынь на кичку", - медленно повторил контр-адмирал Кучеров, - давно я таких слов не слышал.

На совещании так же выступил и заступник Ледяева, капитан-лейтенант Оточин, он оставаясь в Мурманске организовал заполнение экипажей особенно на МО-2 121, 122,123, а так же их тренировки.

Здесь же Гизатулин и Оточин решили вопрос, с ремонтом двух охотников за подводными лодками, разговор с портовым начальством и начальством морремзавода, на себя взял Гизатулин.

На этом совещание на борту у вспомогательного крейсера "Победитель", было закончено.

Настроение у Степана Григорьевича было хорошее, всё подтвердилось, как разгром конвоя, так и нападение на Киркенес. Есть пленные матросы, которых допрашивают как НКВД, так военная разведка, есть два морских охотника за подводными лодками, правда повреждённых, но ремонт, это вопрос времени месяца, двух. Хорошая плюха кригсмарине Германии, есть, что докладывать, наверх.

Его так же заинтересовал юнга, - слишком серьёзно воспринимали, все из руководства бригады, его слова, а так же всё валили на него же, особенно по вооружению. Надо, надо с ним переговорить. Кстати, можно и сейчас не откладывая, хотя нет, пойду ка я пройдусь заодно посмотрю на тип РС-461 внутри, сделаю своё мнение о нём. Заодно и перекушу на РС-513, там и поговорю.

- Игорь Викторович, Василий Петрович, - обратился он к Ледяеву и Корнейчуку, - не покажете ли, свой 513, на таком ещё не был, да и пообедать на нём можно, тем более хвалили вы юнгу как кока.

На что, капитан третьего ранга Ледяев сделал, приглашающий жест, - прошу всегда рады.

До катера под номером РС-513 от "Победителя" добрались за пять минут неспешной ходьбы, с Ледяевым и Корнейчуком, Оточиным остальных сопровождающих Кучеров, отпустил заниматься своими текущими делами.

На РС-513, шла чистка вооружения катера, где командовал главный старшина Кобызев, который подал команду "Смирно", доложил, что экипаж катера занимается профилактикой вооружения.

Вооружение катера, было больше штатного, всего было носовое и кормовое - 76-мм орудие, два 40-мм "Бофорса", четыре 20-мм "Эрликона", а так же было им замечено ещё два дополнительных съёмных места для установки крупнокалиберных пулемётов, скорее всего 12,7-мм. Это подтвердил и старший лейтенант Корнейчук.

Из обычного катера, он по мощности вооружения не уступал миноносцу 1 класса, а то и превышал.

На вопрос об его собрате, Корнейчук подтвердил, что его вооружение такое же.

- Это, что, получается, - думал Кучеров, - ВК в исполнении крейсера ПВО, два катера - миноносцы, ещё два МО-4 с усиленным вооружением почти миноносцы, плюс большой торпедный катер, со скоростью 42 узла. Это же малая эскадра получается, и напасть и отбиться, смогут, и не в какие расклады не входят. Хотя им расклады не нужны ещё один-два выхода и у немцев ничего здесь не останется. Они всё правильно делают, - точно разыгрывая этот козырь. Но и нам его учитывать уже можно, при необходимости.

Осмотром катера остался довольный, хороший современный морской охотник получился у американцев. Жаль, что только два, их пока.

Обед ему тоже очень понравился, он был приготовлен со вкусом, качественно, даже тот же традиционный компот, и то имел свою, изюминку в приготовлении имея неповторимый смак.


Эпизод 18


Я сразу понял, что начальник штаба Северного флота, захочет посетить, наш морской охотник, эта серия ещё не дошла сюда пока, да и на обед, скорее всего, останется, поэтому сказал коку Серёге, что сегодня обед, мой. А вот, послеобеденное кофе и бублики его.

Как в воду смотрел, после обеда, меня вызвали в кают-компанию катера к Петровичу.

Там находились Кучеров, Ледяев, его зам Оточин, Петрович, расположившись на стульях.

- Юнга Ванник Северный, по вашему приказанию прибыл, - доложил я, сразу же после моего доклада, в двери каюты постучали.

- Разрешите, - в двери просунулся в белом колпаке кок Марочкин. На разрешающий жест Петровича, тот притащил поднос, на котором, из кофейного сервиза стояли несколько чашек, сахарница, а так же кофейник, на отдельном блюдце были горкой наложены ещё горячие бублики с маком.

По каюте поплыли запахи, нет, не так, ЗАПАХИ от ароматного кофе по-турецки и свежее испечённых булочек.

Давно уже Степан Григорьевич, не пил такого кофе, то, что это кофе по-турецки, он сразу прочувствовал по первому глотку, а булочки так и таяли во рту.

- Да, теперь я понимаю, про какую традицию, вы говорили, - обратился Кучеров к Петровичу, после нескольких глотков, - замечательное кофе.

Мне, после моего доклада предложили присаживаться рядом с Петровичем.

- Ну что, может, устроим мозговой штурм, - предложил контр-адмирал, по его глазам пробежали весёлые искорки, - может ещё, что придумаем вместе, как немцев достать.

- Уже, - прокомментировал я.

- Что уже, - не понял Кучеров.

- Уже разработали, - прокомментировал я. Следующим, будет нападение на порт Лиинахамари, надо пока немцы дают возможность, ещё раз им навешать, вот и надо навешать. Но в последний раз, больше лафа не пройдёт.

- Почему? - заинтересованно спросил Кучеров.

- Вопросом на вопрос, - ответил я, - почему вы сюда прибыли срочно, что здесь не так? Я думаю, что Мурманская база, по результативности, наверное, впереди всех. А вы примчались сюда? Почему? Что начальнику штаба Северного флота делать нечего. Вот после своего ответа, вы сами поймёте, почему последний раз.

- Анализировать может сходу, смотрит в саму суть, - подумал контр-адмирал, - немцы усилят это направление, непонятки они пугают. Может даже вышлют, что-то крупное сюда поближе, в тот же Киркенес.

- Вот и я так же думаю, что что-то тяжёлое, пришлют, - читая его мысли, сказал юнга, - а нам, ещё думать надо, как это тяжёлое, тут у нас мочить. Кто ж кроме нас?

- Он что, - удивлённо подумал контр-адмирал, - мысли читать умеет? В слух же, спросил: - ну и как тяжёлое, если тяжёлый крейсер, пришлют, мочить его будите?

- Замочим, не волнуйтесь, товарищ контр-адмирал, есть несколько вариантов, - попивая кофе и думая, о своём произнёс юнга.

- Интересно было бы послушать, как, - спросил Кучеров, у него на уме, не было ни единого варианта пока.

Всё зависит от конечного результата, - какой ценой, это будет сделано и будет ли у нас время, или не будет.

- А если буде, - заинтересованно спросил Кучеров.

Ледяев и Корнейчук, пока в разговор не лезли, попивая своё кофе.

- Человечество ничего нового не придумало, всё придумано давно, вот например, вы в курсе как добывают охотники медведя? - поинтересовался я у него.

- Конечно, - кивнул головой Кучеров, - обкладывают со всех сторон собаками, потом охотник с безопасного расстояния стреляет.

- А кто нам это сделать не даёт? - спросил я у него, - главное всё хорошо организовать, если у нас будет время, месяца два и вы поможете людскими ресурсами.

- Это как, - всё ещё не понимал Кучеров

- Делаем к уже имеющему рейдовому соединению "К", ещё одно, но намного сильнее в артиллерийском плане, рейдовое соединение "Л". Немцы об этом знать не должны. Их разработанный план сведётся к одному или даже двум задачам. Первая выманить нас, скорее всего на живца - думаю, будут два транспорта с батальоном на усиление корпуса генерала Дитля. Их пошлют как приманку, ну и с целью проводки. Следом тяжёлый крейсер думаю, что это будет тяжёлый крейсер типа "Дойчланд", "Лютцов" который находится в Нарвике, или прибудет "Адмирал Шеер", ну может быть и "Принц Ойген". Лёгких крейсеров у кригсмарине здесь нет, и не будет. Как только мы нарисуемся, тот даст полный ход, уйти мы не сможем, на это всё и рассчитано, но тут есть нюанс.

- Какой же, - заинтересованно спросил Кучеров, отпивая кофе. Ледяев и Корнейчук слушали внимательно, - им же выполнять.

- А что бы вы, сделали, когда почти догнав уходящие корабли, которые, кстати, развернулись на вас, получили вопящие сигналы о расстреле конвоя? - я вопросительно посмотрел на Кучерова.

Кучеров, задумался, потом ответил, - рванул по-прямой, назад на помощь конвою.

- На развороте получили бы порцию снарядов, и возможно пропустили бы торпеды в борт от двух подлодок, которые ждали этого маневра, с одной стороны и отвлекающий со стороны торпедного катера в это время.

Лихо придумано, почему "К" и "Л"? И как будете комплектовать корабельным составом?

- Он прибудет за месяц, полтора, у нас должны быть готовы экипажи на них, примерно около 700 человек с командным составом, на три судна, на них должна быть длинноствольная артиллерия как минимум по шесть пушек на каждый. Будут несколько катеров тип РС-461, хотя эти катера обещаны экипажам морских охотников, те уже знают, что делать и как их использовать по назначению, а скомплектовать МО-2, можно не торопясь, чуть позже. Почему "К" и "Л"? А пусть немцы головы поломают, правильно товарищи Корнейчук и Ледяев, кстати, вы же их будите возглавлять.

- Теперь понятно, значит, будут ещё поставки суден, - выловил основную суть Кучеров.

- Будут, но последние, или предпоследние, - согласился я, - или вы думаете, их за бесплатно дают?

- За какие средства? - тут же последовал вопрос от Кучерова.

- Товарищ контр-адмирал, а вам не говорили, что чрезмерные знания вредны.

- Вот даже как, - задумчиво проговорил Кучеров.

- Корабельный состав передаётся на баланс Северного флота, в частности Мурманской базы, БЕЗВОЗДМЕЗНО, закрепление прав за Ледяевым, чистая формальность капиталистов. Так в чём проблема, вам не надо наращивать корабельный состав? Или надо.

- А что там с нападением на порт Лиинахамари? - продолжил Кучеров.

- Тут тоже всё просто, как пять копеек, удар по порту только ночью, необходимо уничтожить батарею 150-мм орудий (4 орудия) и захватить батарею 88-мм зенитных орудий противовоздушной обороны, оборудованных для стрельбы по наземным и морским целям на мысе Крестовый (Ристиниеми). Эти батареи держит под обстрелом весь залив Петсамовуоно и гавань порта Линахамари, расстояние от входа в фиорд до входа в гавань порта всего 18 миль, пока катера пройдут их, пока ворвутся в порт, а нам надо всё там переломать и взорвать и ходу. Хотя можно и высадить десант для вывода порта из строя полностью за несколько часов не более, почему сами понимаете, но тогда и корабли, что там будут все забрать, кроме рудовозов. Ещё и несколько мин кинуть на выходе в гавань и в фарватере фиорда, может второпях, кто-то поймает.

По тому, как сделалось задумчивым лицо Ледяева и Петровича, я понял, что попал в точку. Захват суден будет однозначно, значит, будет и десант. Ледяев всеми силами пытался укрупнить бригаду, не останавливаясь ни перед чем.

- На десант надо то, всего пару усиленных рот морской пехоты и именно её, те знают, что надо делать при захвате батарей на мысе Крестовый (Ристиниеми), в порту и взвод сапёров - продолжал я. На обратном пути будут массовые налёты авиации противника, поэтому и нужен такой "Победитель" - как крейсер ПВО и доставщик народу. Да и "Мурманск" с его трюмами пригодится, пока порт ночью громить будем можно из него, ещё что-нибудь прихватить - например батарею ПВО, что его охраняют.

- А две роты хватит? - с хитринкой спросил Кучеров.

- Это в час ночи, пока проснуться, соберутся, сориентируются, кто-то, ещё должен взять командование на себя, а это время, - продолжал я. Вот, к примеру, если немцы в час ночи атакуют Мурманск. Через, сколько времени здесь очухаются, а начнут давать сдачи? Через два часа минимум.

По задумчивым лицам, начальников, понял, что внутренне они согласны, но не произносят это вслух.

- Кстати их надо по максимуму вооружить автоматическим оружием, в этом случае плотность огня увеличиться значительно.

- Ну и конечно разведка - сколько военных кораблей охраняет залив Петсамовуоно, на каком расстоянии, в ночь перед атакой - сколько будет чего в порту и где конкретно находится, система охраны батареи расположенной на мысе Крестовый (Ристиниеми). А Ледяев и Оточин пока дойдут на вспомогательных крейсерах, согласуют кого, куда и сколько. Кстати с МО-2 можно взять по половине экипажей на РС и С-23 в кубрики в момент ночной атаки, в качестве перегонных экипажей для каких-нибудь подходящих посудин. В гавани порта Лиинахамари, на многих вспомогательных суднах находятся не немцы, а норвежцы и финны.

Это наше последнее нападение на порт Лиинахамари. После него, я бы на месте немцев усилил до безобразия все 18 миль залива Петсамовуоно. Порт Лиинахамари стратегически важен для немцев, так как, это хороший выход в Баренцево и Норвежские моря, ну а за добычу никеля в Петсамо, я молчу.

Ледяев и Петрович закивали головами соглашаясь, я был уверен, что заберут и с оставшихся, МО-4-х.

- В общем, операцию надо ПРОРАБАТЫВАТЬ, по всем направлениям и детально, в различных вариантах, а лучше провести несколько КШУ.

- Что, что? - не понял Кучеров, а так же вопросительно на меня смотрел Оточин.

- КШУ, - проговорил я, делая глоток кофе, - это командно-штабные учения, в которых участвуют все командиры и отрабатывают свои действия, в тех или иных ситуациях по времени, которые могут возникнуть, при проигрывании тех или иных вариантов. В соседней комнате кто-то из нашего руководства играет за немцев, вернее их начальников, к примеру, вы Степан Григорьевич, Гизатулин и Арбузов, исходя из их возможностей и тоже, строго по времени, по минутам.

- А почему не я? - задал вопрос капитан-лейтенант Оточин.

- А вы, - с усмешкой, ответил я, - будете разрабатывать план нападения, в подробностях. Но для этого вам Степан Григорьевич, необходимо будет прилететь ещё раз перед операцией за неделю, на КШУ, по возможности можете прихватить кого-нибудь, из оперативного отдела. По идее операцию лучше возглавить вам, тогда может и нашей авиацией помогут, к примеру, одновременным нанесением удара под утро по аэродромам немцев Хебуктен и Банак, да и несколько подводных лодок можно поставить за Киркенесом, если оттуда кого-то пошлют, может, поймаем по пути кого-нибудь. Вот и много ходовка появилась во всей красе.

- Это как? - не понял Оточин.

- Согласованные по времени, поэтапные удары с нескольких сторон,- ответил я, наконец, добравшись до булочек Марочкина.

- Кстати, - продолжил я, отпивая своё кофе, - опять нужны люди, уже сейчас, как на два охотника за подводными лодками, так и на ещё несколько для резерва. Что-то часто бригаде, стали нужны во всё большем количестве люди. Если в порту Лиинахамари, всё получиться, перед вами Степан Григорьевич, с командующим Северного флота, встанет вопрос о переформировании Мурманской базы, в Мурманскую флотилию.

- Вот после операции и подумаем, - кивнул начальник штаба Северного флота, - план операции принимается в целом. Сегодня же отправлю шифровку, вызову из оперативного отдела флота несколько человек, чтобы помогли и в кадры насчёт выделения комсостава и краснофлотцев человек 150 это с резервом. На эту операцию вам будет выделено три роты морской пехоты и взвод сапёров это на мне, пришлёте "Мурманск" в Архангельск для их доставки перед операцией.

- Ну что мозговой штурм получился? - ехидно спросил я у Кучерова.

- По чаще бы их проводить, да ещё с положительными результатами - улыбнулся тот на мою ремарку.

- А вы почаще, в гости к нам заглядывайте, может совместно ещё чего придумаем, - согласился я, - задумок то, много есть, к весне можно и подлодки кригсмарине "покошмарить" в районе проводки Северных конвоев, в нашей зоне ответственности конечно.

- Это как? - явно заинтересованно произнёс Степан Григорьевич, я знал, что это больной вопрос Северного флота.

- Вот после операции и подумаем, - ответил я, словами начальника штаба, - сейчас приоритет порт Лиинахамари.

- Я позже напомню об этом, - задумчиво произнёс Кучеров - Думаю на сегодня достаточно. Приятно было познакомиться юнга Северного флота.


Эпизод 19


На этом разговор на нашем катере закончился.

Потянулись серые будни, за неделю ничего существенного не произошло, если не считать одного налёта авиации немцев, итог закономерный три сбитых пикирующих бомбардировщика. Отличился наш "Победитель", сбил-таки один, один сбил я, ещё один сбила батарея ПВО порта, хотя я тут немного помог, попав куда-то в мотор.

Капитан третьего ранга Ледяев, капитан-лейтенанты Оточин и Арбузов, вместе с Петровичем, а так же два командира во главе с начальником оперативного отдела штаба Северного флота Румянцевым Александром Михайловичем, капитаном 1 ранга, прибывшими самолётом из Архангельска, большую часть времени пропадали на "Победителе", в кают-компании. Именно там прорабатывая план операции, по разгрому порта Лиинахамари, уничтожения и захвата батарей на мысе Крестовый (Ристиниеми). Им так же помогали капитан-лейтенант Валишев и лейтенант Горностаев. Частным гостем там был и капитан второго ранга Гизатулин. Меня пока не привлекали, достаточно того что на вечерних посиделках меня, основательно потрошили на все мелочи по операции, тут к Ледяеву подключился и Оточин.

Я ещё раз разложил всё по полочкам:

Первое, разведка от самого входа в залив Петсамовуоно, ведущий к порту Лиинахамари и до самой гавани порта, разведка порта перед нападением, - можно издалека через бинокль, где кто стоит, сколько суден, какие, охрана, расположение артиллерийских и зенитных орудий в порту и городе. Сколько охраняемых суден выделено на охрану перед входом в залив Петсамовуоно. Как и где будут высажены десант для захвата батарей на мысе Крестовый (Ристиниеми).

Второе, сколько планируется задействовать экипажей катеров и какие пойдут ВК, сколько и где будут расположены дополнительно краснофлотцев из бригады и морской пехоты, сапёров. Про мой вопрос о том, какие судна будут захватываться, я увидел единодушное мнение всех, что надо брать всё, что будет, вплоть до катеров, по возможности, особенно крупные и средние, все военные способные ходить на расстояние до Мурманска.

Третье, действие в порту и городе, кто как куда, на чём уходят.

Четвёртое, согласование вопроса с выделением подводных лодок, для пресечения перехвата хотя бы, до полуострова Рыбачьего со стороны Киркенеса.

Пятое, очень ранняя атака аэродромов немцев Хебуктен и Банак, где базируются торпедоносцы и пикирующие бомбардировщики, с целью нанесения бомбового удара по готовящимся, к взлёту самолётам.

Шестое, где должны быть ВК и катера при отходе. Может, есть необходимость демонтировать батарею 88-мм зенитных орудий на мысе Крестовый, как её грузить и перевозить?

Четвёртый и пятый пункты было решено перекинуть на командира Мурманской базы капитана второго ранга Гизатулина, пусть согласовывает с штабом Северного флота.

Ещё неделю готовились к выдвижению, за морской пехотой и сапёрами был отправлен ВК "Мурманск", он более вместителен по людям.

За это время пришёл приказ командующего Северного флота, за уничтожение конвоя, очередные звания получили: Гизатулин - капитана первого ранга, Ледяев стал капитаном второго ранга, Петровичу присвоили капитан-лейтенанта, Оточин и Валишев получили капитана третьего ранга, Репин и Горностаев стали старшими лейтенантами, Кобызеву дали младшего лейтенанта, он приказом по бригаде, стал командиром РС-513. Было у нас и двое награждённых наградили капитана третьего ранга Валишева, орденом Ленина за уничтожение полка горных егерей вместе с четырьмя транспортами, а так же был награждён старший лейтенант Репин орденом Красной Звезды, за уничтожение двух эсминцев, подводной лодки двух торпедных катеров и базы снабжения.

Наконец через две недели прибыл десант из штаба Северного флота, прилетело около десятка командиров во главе с начальником штаба контр-адмиралом Кучеровым.

КШУ проходили, всё на том же "Победителе", в разных помещениях, не всегда проходили гладко, как хотелось бы Ледяеву и Оточину, на второй-третий день стали привлекать комсостав, кто участвует в операции. Краснофлотцев с катеров прогнали по действиям при захвате: как двигаться тройками, где последний краснофлотец двигался с автоматом, а первые два с пистолетами. Для наглядности в качестве учебного пособия привлекли ВК "Мурманск" и РС-514.

Для захвата батарей на мысе Крестовый решили высадить десант с трёх МО-4 в заливе Пунайнен-лахт, в нескольких десятках километров от цели и с соблюдением тщательной маскировки те совершат скрытый пеший переход к цели.

Репину на С-23 нашли четыре торпеды под немецкий стандарт, его катер играл и здесь одну из решающих ролей.

Кучеров привлёк к проведению операции 2-й гвардейский смешанный авиационный полк ВВС СФ, а так же подводные лодки Щ-401, Щ-402, Щ-421 и К-22.

На вечерних посиделках за чаем, я настоял на том, что при обратном отходе, при налёте особое внимание уделить на уничтожении пилотов, которые выпрыгнут с парашютами.

Кучеров присутствующий, на вечернем чаепитии, тут же спросил с недоумением, - Но почему?

- Тут несколько аспектов проблемы, - ответил я,- первая и самая главная это то, что немцы обидятся всерьёз, поэтому и возьмутся так же всерьёз, а достать нас можно только с воздуха. Поэтому и атаки будут с ожесточением. Второй аспект, это то, что немецкие лётчики профессионалы - и чем больше мы их ПОКАЗАТЕЛЬНО уничтожим, тем быстрее они от нас отцепятся. В-третьих, - психологическая составляющая, когда самолёты один за другим сбивают, а лётчиков расстреливают ещё в воздухе демонстративно, это не способствует поднятию боевого духа.

Увидев возмущённые лица присутствующих, пожал плечами и добавил, - в-четвёртых, в плен мы их брать конечно будем, но и они пусть стараются попасть туда, на подлёте заранее предупреждая, что сдаются, при опускании на парашюте, руки держат поднятыми, выбрасывая всё оружие. Тогда и только тогда, берём. В противном случае уничтожаем.

Увидев суровое несогласное лицо начальника штаба СФ, добавил, - Степан Григорьевич, у вас, что есть большие запасы продовольствия, незанятые краснофлотцы? - то давайте нам, продовольствие мы распределим среди детей Мурманска, а краснофлотцев, так как военное время используем по назначению, в окопах или на кораблях.

Несогласие на лице у начальника штаба СФ, было написано, поэтому я спросил, - Степан Григорьевич, вы хоть знаете, сколько готовят лётчиков у нас и в Германии. Для сравнения у нас налёт перед отправкой на фронт молодых пилотов, не более 10-20 часов. У немцев в десятки раз больше, в настоящий момент немцы имеют более 100 лётчиков истребителей, которые, сбили каждый более 100 самолётов. А у нас, за 10-15 подтверждённых сбитых дают Героя. Вопрос первый как подтверждать? Вопрос второй много ли вы знаете трижды, четырежды Героев? Я ни одного. Поэтому выбывание профессионалов ПРИОРИТЕТ, и именно УНИЧТОЖЕНИЕ, показательное.

Задумчивые лица всех сидящих в кают-компании мне были ответом. Чтобы добить их окончательно, я спросил всех сидящих в кают-компании, кто из них знает, сколько положено продовольствия пленным и сколько выдают населению, к примеру, здесь в Мурманске? Поинтересуйтесь и вы очень и очень удивитесь. С такой точки зрения никто вопрос не рассматривал.

- Кстати тоже касается и моряков кригсмарине, - продолжал я, - при уничтожении конвоя, погибло около 1000 моряков с кораблей, плюс 200 в Киркенесе, это профессионалы и они не будут результативно стрелять в нас. Технику, к примеру, катер МО-4, при наличии всех комплектующих можно собрать за месяц, а экипаж сделать слаженным, за месяц получиться? Поймите простую истину, не мы должны героически умирать в этой войне, а немцы, пришедшие к нам, должны умирать за своего фюрера, и чем больше, тем лучше. Профессионалов надо готовить очень долго, например зенитчиков, какая у нас результативность?

Я повернулся к Ледяеву и Кучерову. Ответа не последовало, итак всё было ясно.

- В порту Лиинахамари, - я продолжал говорить, - действовать так же, немцев уничтожать, финнов, норвежцев, если сдаются брать в плен и передавать на "Победитель" или "Мурманск", а там для них уже должны быть подготовлены "КОМФОРТНЫЕ" большие каюты желательно в трюмах. Здесь так же нужно собрать со всей бригады и базы пистолеты с ними удобнее действовать в узких коридорах катеров и суден или получить их дополнительно со складов.

На что, соглашаясь со мною, кивал головой Оточин, так же находившийся здесь.

- Идём дальше, - продолжал я, - слабое место в плане это, проход без боя до порта Лиинахамари 18 миль. Я бы на месте немецкого старшего морского начальника поступил бы следующим образом, перед Печенгским заливом на охране поставил бы какой-нибудь ВК, а непосредственно перед портом Лиинахамари, на дежурство определил бы торпедный катер или сторожевой катер, но с радио на борту, как и у ВК.

Кучеров, Ледяев, Оточин, согласно закивали головами.

Поэтому ВК, получает от С-23 торпеды в борт, я наведу, не сомневайтесь. А с катерами надо по-другому, там только захват, но тихий без звука и это, тоже за мной. Сделаю, как не спрашивайте, просто примите на веру. А вот дальше это уже, ваша слаженная робота.

Наконец выстраиваясь в походный ордер, 20 февраля 1042 года рейдовое соединение нашей бригады, в составе ВК ПВО "Победитель", ВК "Мурманск", РС-513, РС-514,С-23, МО-4 за номерами 161, 162, 163 начало выдвигаться из порта Мурманска. Здесь оставались на всякий случай три МО-2 нашей бригады и один из морских охотников на подводные лодки (получивший название "Блистательный"), вошедший в состав нашей бригады после ремонта. Ими остался руководить Виктор Яковлев, старший политрук, назначенный недавно в нашу бригаду заместителем Ледяева по политической части.


Эпизод 20


До полуострова Рыбачий, а точнее до Губы Вайда дошли за сутки без приключений и происшествий, я как обычно помогал коку Серёге на кухне готовить, в остальное время отсыпался про запас, в кубрике на своей второй полке. До момента, когда после трёх начинает темнеть оставалось ещё полчаса, но я не став ждать перешёл на борт С-23 к Репину, вместе с 25 краснофлотцами во главе с мичманом.

Потихоньку набирая скорость, рейдовое соединение двинулось к заливу Петсамовуоно, наш же катер на скорости 40 узлов рванул вперёд, до подхода соединения мы должны были разобраться с охраной залива Петсамовуоно, где фиорд через 18 миль приводил нас к гавани порта под названием Лиинахамари, ещё дальше располагался городок с названием Петсамо.

Мои предварительные выводы по охране, оказались правильными, перед подходом к заливу, уже в темноте я заметил, включив свое ночное зрение судно средней тоннажности, которое на малой скорости, почти на цыпочках по дуге мы и обошли, зайдя ему на правый борт. По моей просьбе, к которой старший лейтенант Репин прислушался, шли мы на одном дизеле на малых оборотах, торпедные аппараты были готовы к стрельбе, около них стояли четыре краснофлотца во главе со старшиной катера.

На рубеже 4-х кабельтовых я скомандовал: "огонь". Команду продублировал Репин, так как судно было без движения, лежало в дрейфе с соблюдением светомаскировки, и что бы было лучше слушать в ночи звуки. Репин принял решение стрелять одной торпедой с углублением два метра. Хлопок от сжатого воздуха, наверное, услышали на судне, но сделать ничего уже не смогли, торпеде чтобы преодолеть 4 кабельтова со скоростью более 30 узлов, понадобилось не так много времени. Столб воды вырос как раз перед дымовой трубой. Заряда хватило, даже его оказалось много, судно от такого удара разломилось на две половинки и затонуло за считанные минуты.

Всё это время Репин стоял с биноклем в руках и наблюдал за ним, рядом с ним стоял и мичман, держа свой бинокль. Мы подождали минут пять после взрыва, заглушив свой дизель. Но сколько ни вслушивались, а я не всматривался, в разные стороны, никого поблизости не было. Наконец Репин принял решение двигаться далее в сторону залива Петсамовуоно, предварительно спустившись вниз и доложив по радио о потоплении ВК противника.

Преодолев 8 миль, мы подошли к заливу Пунайнен-лахт, где идущие за мной тройка МО-4, должна высадить десант для взятия батарей на мысе Крестовый (Ристиниеми).

Здесь нам предстояло ждать несколько часов пока морские пехотинцы подойдут до мыса Крестовый. Атака на гавань планировалась одновременно с нападением на мыс.

И тут я оказался прав на входе в порт, в трёх милях дежурил небольшой катер. Как позже выяснили, это был небольшой тральщик "Sarki" ("плотва"), что относился к типу катерного тральщика "Ahven", был он небольшого водоизмещения всего 17 тонн, его длинна, составляла 17,2 метра, имел на вооружении всего один зенитный пулемёт, экипаж насчитывал всего 8 человек, силовая установка состояла из одного дизеля 65 л.с., скорость была чуть больше 10 узлов.

Как только его рассмотрел, сказал, чтобы глушили двигатели и ложились в дрейф, что и продублировал Репин.

Теперь был мой выход, к нему я подготовился заранее, всем необходимым меня снабдил, боцман Кашкаров, а это прочная тонкая верёвка с кошкой на конце и двое ножей в чехлах. Наложив на себя заклинание тёплого тела и видимости в темноте, не торопясь раздевшись, продел через голову и правую руку верёвку с кошкой, нацепив на ногу и руку по одному ножу, махнув на прощание головой Репину, мичман стоял рядом с ним выпучив от удивления глаза и открыв рот, что мне было прекрасно видно, прыгнул в воду в направлении катера.

Плыть было чуть меньше километра, что для меня было нормальной дистанцией, поэтому набрав приличную скорость, поплыл, загребая руками в сторону катера, к катеру подплывал минут через двадцать - двадцать пять. Запас нахождения в воде ещё есть минут пятнадцать. На палубе катера никого не было, все, по всей видимости, находились в рубке катера, ночь и плохая погода не располагали к тщательному дежурству на свежем воздухе. Когда весь катер обрисовался, бросил в его сторону заклинание сонного удара. Кошку закинул с первого раза, было не очень высоко.

Двадцать секунд и уже был на палубе катера, дойдя до дверей в рубку, открыл её. Как я и предполагал в рубке спали три человека, достав нож с узким лезвием, принялся за дело. На катере всего было восемь человек, три в рубке, четыре в кубрике и один в одиночной каюте, по всей видимости, командир катера.

Покончив с этим делом, нашёл в рубке фонарь, мигнул четыре раза в сторону лежащего в дрейфе С-23, как и договаривались с Репиным. Мне было видно как тот, дав небольшой ход, пошёл в мою сторону. На подходе подсветил ещё раз, выйдя из рубки, поймал брошенный не толстый канат, привязать его не успел. С катера начали перескакивать краснофлотцы, один из них забрал у меня канат и ловко привязал его к специальному креплению. Мне на плечи кто-то накинул бушлат. Краснофлотцы ныряли внутрь катера. Подошедшему Репину и мичману я сказал, что на борту всего было восемь моряков, всех уже можно отправлять за борт. На катере достаточно оставить старшину и пять краснофлотцев, должны справиться. На что кивнул головой мичман, всё ещё обалдело, смотря на меня.

Я же отправился на торпедный катер, здесь мне уже делать было нечего. Нужно переодеться и ждать подхода рейдового соединения, те должны подойти через час, полтора по времени. Репин пошёл со мной, ему надо было сделать доклад о захвате катера и то, что путь в гавань порта Лиинахамари открыт.

По времени мы укладывались очень хорошо, 23.30 - сказал Репин, - идём по графику, даже с опережением.

К нам РС-513 подошёл через час десять минут, забрав меня. Нас со стороны батареи противника было не видно, мы находились практически у противоположенного берега. Ещё на его подходе за час, мы через каждые пять минут, включали красный цвет в сторону залива Петсамовуоно, на десять - пятнадцать секунд.

Наконец нам передали сигнал о начале атаки на мыс Крестовый (Ристиниеми).

С-23 сразу же рванул в сторону порта Лиинахамари, туда он должен зайти первый из нас. Оба его торпедных аппарата были готовы к стрельбе, решительный Репин был настроен использовать их, если будут подходящие цели в порту.

За ним шли все морские охотники и последними на удалении двух миль на предельной скорости шли два вспомогательных крейсера "Победитель" и "Мурманск". Перед встречей с С-23 с ВК на морские охотники перешли почти все морские пехотинцы и краснофлотцы, которых наше командование буквально выгребло со всей Мурманской базы, ныряя в кубрики и коридоры катеров, чтобы не мешать краснофлотцам на палубах. На палубах оставили только пулемётные расчёты, которыми были усилены роты. На нашем катере разместилось около тридцати краснофлотцев из резервного экипажа нашей бригады и взвод морской пехоты с одним ручным пулемётом ДП, а как сказал Кобызев на РС-514 перешёл полностью экипаж сформированные для стоящего на ремонте морского охотника за подводными лодками и тоже взвод морской пехоты.

Нашему катеру идущему фронтом с РС-514 оставалось считанные мгновения до входа в порт, когда прогремел взрыв от торпеды, пущенной, с С-23 (Как позже выяснилось, Репину удалось попасть в стоящую у причала подводную лодку U-585). Я как всегда стоял у правого "Эрликона" на рубке катера, там же находился Кобызев, с высоты рубки мне было хорошо видно, что взрыв пришёлся около пирса порта почему-то низкому, на фоне взрыва мелькнул катер Репина и исчез в темноте, стремительно приближаясь к стоящему у пирса военному кораблю. "Миноносец", - определил я, когда тот притёрся к нему.

В порту взвыли сирены громкого боя, в этот момент мы вошли в акваторию порта, думать стало не когда. Позади тоже звучали выстрелы, на мысе Крестовый (Ристиниеми) разгорался бой у самых орудий. Кобызев направил наш катер к довольно большому судну, по длине превышающим наш катер раза в два, начав торможение катера в последний момент.

Видя как на пирсе порта, в нашу сторону разворачивают дула пушек фигурки, снующие около них, я открыл огонь из своего "Эрликона" дав сразу несколько длинных очередей по такой великолепной цели.

Через полминуты мы были около своего судна. Кашкаров снизу командовал минёрами, которые ловко закинули заранее приготовленные кошки и стянули наши катер с кораблём, на который начали перескакивать, вооружённые краснофлотцы резервного экипажа нашей бригады и морские пехотинцы.

Как выяснилось через некоторое время, нашему катеру достался ледокол "Tarmo". Корабль был построен на британской верфи "Sir WG Armstrong, Whitworth & Co Ltd" и принят в строй в 1908 г. водоизмещение стандартное - 1,6 тыс. т.; полное - 2,4 тыс.т.; длина - 65,7 м, ширина 14,1 м, осадка - 6 м; силовая установка - 2 паровые машины и 6 паровых котлов; мощность - 3,9 тыс. л.с.; скорость - 14 узлов; запас топлива - 450 т. угля; дальность плавания - 1,5 тыс. миль; экипаж составлял - 43 человека. Вооружение: 2х2 - 120-мм и 1х1 - 47-мм орудия; 2х1 - 40-мм и 2х1 - 20-мм зенитных автомата.

Здесь нам больше делать было нечего, поэтому после выгрузки всех краснофлотцев и морских пехотинцев, как и было, оговорено ранее, наш катер расстыковался с ледоколом и на малом ходу двинулся вдоль пирса.

Не на всех кораблях что стояли у пирса в порту были наши катера, бесхозными оказались два катерных тральщика из того же типа "Ahven", из близ стоящих. У их зенитных пулемётов уже стояли штатные пулемётчики, разворачивая их в сторону входящих в порт наших ВК, медлить было нельзя, я открыл огонь, на поражение, стараясь стрелять экономными очередями выбивая стоящих на открытых палубах перед рубками пулемётчиков. Кобызев направил к ним наш катер, по команде боцмана Кашкарова, на один из них перебрался он сам и с ним четверо краснофлотцев из его минной команды, туда же в последний перескочил с длинными ножами и кок катера Марочкин. Пока не подошли ко второму катеру я держал его рубку под прицелом, видя два трупа матросов у зенитного пулемёта. На него перескочили трое из обслуги "Бофорса" во главе с мичманом Икуловым, который прихватил из своей моторной группы ещё двоих.

Как потом выяснилось, это действительно были катерные тральщики типа "Ahven", имели название "Kuore" (корюшка) и "Muikku" (ряпушка).

Весь порт озарялся всполохами выстрелов из ручного и автоматичного оружия, все морские пехотинцы уже сошли с катеров и штурмовали ближайшие здания, расстреливая всех, кто оказывал им сопротивление.

Наши ВК становились к бортам двух таких же вспомогательных крейсеров под немецкими флагами стоящих у причала. Все скорострельные пушки и пулемёты, установленные на крыше и верхних палубах "Победителя" и "Мурманска", стреляли в ещё не подавленные очаги сопротивления, до которых могли дотянуться.

Но и так уже было видно, что немцы, а так же их союзники финны, норвежцы не ожидали столь наглого нападения среди ночи, в тылу у своих войск. Давая нашим краснофлотцам и морской пехоте, те минуты, для захвата ключевых точек в порту и контроля над судами, которые стояли у пирса и причалах в порту.

Бесхозными не остались и два грузовых корабля стоящих под загрузкой, никелевой руды, которую сюда доставляли по узкоколейке из того же Петсамо, около их притёрлись два МО-4, с них на корабли бежали по десятку вооружённых мосинками краснофлотцев во главе со старшинами.

Стрельба в порту начала постепенно уходить вглубь порта, в сторону городка.

Уже можно было видеть, как краснофлотцы быстро и сноровисто, вытаскивали на причалы и пирсы всех захваченных в плен матросов и под охраной конвоировали их в сторону ВК "Победителя", именно на нём в трюме, были оборудованы временные камеры для содержания пленных. Краснофлотцы из экипажа "Победителя" образовав через захваченный, им ВК немцев, коридор по одному цепочкой начали переправлять пленных к себе в трюм.

Как позже выяснилось "Победителю" досталась плавбаза подводных лодок "Sisu". Этот корабль имел ещё, и другое назначение его использовали как ледокол. Корабль был введён в строй перед самой войной в 1939 году. Имел водоизмещение в 2 тысячи тонн, длину 64,2 метра, при ширине 14,3 метра, с осадкой 5,1 метра. В качестве силовой установки на нём было использовано 2 дизель-электрические установки мощностью 4 тысячи л.с., развивал скорость до 16 узлов, его вооружение состояло из 2х1 -102-мм орудий, 3х1 - 20-мм зенитных автомата.

"Мурманску" достался во время захвата ледокол "Tarmo", на который мы уже высадили краснофлотцев.

Примерно через полчаса всех пленных переправили на "Победитель". ВК "Победитель", а за ним "Sisu" и "Tarmo" уже под флагами РККФ начали движение в сторону выхода их порта. Им всем надо было пройти 18 миль, чтобы выйти из залива Петсамовуоно. За ними потянулись и остальные трофейные корабли, различного тоннажа, в том числе и два трофейных грузовых корабля. Ещё через полчаса, у пирса остался только ВК "Мурманск", на который в авральном порядке догружали захваченные на пирсе в порту зенитные пушки, наши два РС, торпедный катер С-23 и трофейный миноносец ("Снёгг", водоизмещение стандартное - 220 т.; полное - 256 т.; длина - 53 м, ширина 5,5 м, осадка - 1,8 м; силовая установка - 2 котла, вертикальные паровые машины тройного расширения, мощностью 3500 л.с., скорость хода 25 узлов, вооружение 2х1 76-мм орудия, минно-торпедное вооружение которого состояло из 2х2 поворотных 475-мм ТА), на котором развивался флаг РККФ

Со стороны ВК "Мурманск" взвились сразу три красные ракеты, он начал отход от пирса и убыстряясь по дуге пошёл на выход из порта.

Сигнал на отход для морских пехотинцев, сапёры и так уже полчаса, как взрывали все важные объекты в порту: грузовые краны, склады, подстанцию, несколько маневренных паровозов на узкоколейке, все здания минировались и готовились к взрывам.

Морские пехотинцы, отходили быстро - этот маневр они так же отрабатывали в Мурманске в порту, как только прекратили появляться фигуры наших матросов в чёрной форме, раздались сильные взрывы, многие здания в порту начали разваливаться или рушиться, клубы дыма и огня и так стояли на территории всего порта.

Появление немцев на всех катерах встретили огнём как "Эрликонов" так и "Бофорсов". Морские пехотинцы со всей быстротой подымались по трапам на катера и миноносец, неся с собой раненых. Как только последний пехотинец подымался на борт, катер тут же отваливал от пирса, не прекращая обстрел порта. Через пять минут, последние катера вытянулись из гавани, взяв курс на выход из залива Петсамовуоно (18 миль), до полуострова Рыбачий было плыть, ещё не один час.

Во главе нашей колонны шёл миноносец, за ним фронтом два РС и замыкал колонну С-23. Большинство морских пехотинцев разместились в кубриках и коридорах катера, заняли даже помещение камбуза и боевой рубки, пока не было необходимости, Кобызев убрал с палубы всех лишних краснофлотцев в тепло катера, февраль, хоть и конец месяца.

Скорость нашей колонны около 20 узлов, рейдовое соединение мы нагнали около четырёх часов утра, до рассвета оставалось ещё часа три-четыре. Соединение шло со скоростью 8-9 узлов, все МО-4 стояли по бокам в охранении, впереди фронтом шли три катерных тральщика типа "Ahven", - "Sarki", "Kuore", "Muikku". За ними так же фронтом ВК "Победитель", "Мурманск", сзади них в кильватере ледокол "Tarmo", плавбаза подводных лодок "Sisu". Ещё дальше два грузовых корабля, за ними шли три охотника за подводными лодками UJ-1102, UJ-1214 ("Pay V"), UJ-1210 ("Зеебрюгге"), тральщик тип "Rautu" Т-1 ("Рауту"), тральщик тип "Viipuri" ("Виипури") с номером 763, катерный тральщик тип SM-2, два вспомогательных тральщика DR-2, DR-11. А так же две быстроходные десантные баржи БДБ, артиллерийская БДБ AF-25 (F-429) 350т и БДБ F-223А (220т).

Корабли нашей колонны стали замыкающими в ордере рейдового соединения.

Пока было время до рассвета, меня Кобызев отправил спать к себе в каюту.

Подняли меня около десяти утра.

- Над нами прошёл разведчик, - сообщил мне Кобызев, - скоро пожалуют по нашу душу.

- Встретим, не впервой, - зевая, проговорил я, - такой плюхи немцы не выдержат, захотят ответить, единственный способ - это налёт авиации. Сейчас сообщат в штаб, там примут решение, пока подымут, пока долетят ещё час пройдёт не меньше. На мой взгляд, больше штаффеля не пришлют.

- Это сколько? - переспросил Кобызев.

- По-разному: не менее 12, но и не более 50, это точно - осматривая небо, сообщил я.

- Ну, ты и обрадовал, - погрустнел Кобызев, - как нам от такой толпы отбываться?

- Ногами, ногами, - с ухмылкой проговорил я, - да ещё по-мордасам со всей силы, чтобы знали. Предлагаю у второго "Эрликона" на боевой рубке, наводчика не оставлять, буду работать за двоих, главное чтобы быстрее перезаряжали, так толка больше будет.

- Принимается, - кивая головой, произнёс Кобызев, - значит ждём?

- Ждём, - подтвердил я, - поговори с Ледяевым, для нас самыми опасными будут, если будут - торпедоносцы, те могут одновременно со всех сторон, заходить. Основное прикрыть два ледокола и два ВК и хорошо маневрировать на скорости. Если в кого попадут, пусть сосредоточатся на нём, чтобы не ушёл.

- Сейчас переговорю, - сообщил Кобызев, - думаю, Петрович тоже прислушается.

К этому моменту всех морских пехотинцев с катеров переправили на ледокол "Tarmo" там нужна была помощь у паровых котлов в качестве кочегаров, и на обе БДБ, пулемётчики обосновались на артиллерийской БДБ AF-25 (F-429).

Прилёт немецких самолётов зафиксировали через час десять, это были всё те же пикирующие бомбардировщики "Юнкерс-87", в первый заход прилетело всего двенадцать самолётов, чему я обрадовался, накидывая на себя заклинание зоркого глаза.

На удивлённый вопрос Кобызева, - почему? Сообщил, что бить по частям это хорошо, чем выдержать налёт полсотни одновременно.

Установленные на "Эрликонах", прицелы позволяли стрелять по высоте 5 тысяч метров с хорошей результативностью. Что и было продемонстрировано пилотам, когда они начали вставать в круг, взяв на прицел ведущего штаффеля начал через прицел долбить короткими беспрерывными очередями, терпение у немца закончилось на четвёртой, он просто взорвался, раскидав во все стороны огненные осколки самолёта.

Это очень не понравилось остальным, разозлил я их сильно. Этот штаффель, по всей видимости, ещё не посещал Мурманск с налётами, иначе такой расклад их бы насторожил, этих не насторожил. Даже когда у ещё одного оторвалось крыло, и он пошёл вниз, штопором пытаясь пробить воздух.

Третий, наконец включив сирену, завалился на крыло и с нарастающей скоростью пошёл вниз, на ВК "Победитель", но чего немцы не ожидали, что здесь нарвутся на крейсер хоть и вспомогательный но ПВО, когда высота стала менее 3000 метров с него ударило около тридцати стволов в общей сложности, ставя как я и учил заградительный огонь по курсу его падения. Это помимо того, что ещё большее количество стреляло со всех кораблей соединения. От третьей "Штуки" начали отваливаться части самолёта, из пике он не вышел, так по дуге и воткнувшись в воды Баренцево моря.

Четвёртый самолёт преодолел рубеж 4000 метров, я же перешёл от правого "Эрликона" к левому, а мой правый краснофлотцы стали спешно перезаряжать. Стрелять я начал с десяти патронных очередей, делая упреждение по мере ускорения пикирования самолёта. Кто в него попал я или кто-то другой я не заметил, но и этой "штуке" оказалось достаточно, попали куда-то в мотор, который мгновенно загорелся. От самолёта, пока ещё было возможно, отделились фигурки экипажа пилот и стрелок радист, на них, тут же сосредоточили огонь несколько крупнокалиберных пулемётов, фигурки разлетелись на части как впрочем, и парашют.

По всей видимости, сбитые самолёты вселили уверенность, во всех, кто наводил зенитные установки и стрелял из них. В пятый самолёт попали ещё на высоте 3500 метров, кто попал было уже не важно, но попал этот кто-то, на до гоне в результате которого, у пикирующего бомбардировщика просто отвалился хвост. Из пике он не вышел, как и не смог по какой-то причине, выпрыгнуть экипаж самолёта.

А вот дальше было самое интересное, в пике входило одновременно два самолёта, я такого ещё не видел, возможно, это был какой-то совместный трюк, но и он не прошёл, всё же зенитных средств у нас было около семи десятков. В одного попал точно я, из него выпрыгнул пилот или стрелок радист, за самолётом, потянулся шлейф дыма, что-то горело всё сильнее и сильнее. Я же перенёс огонь на седьмую "штуку", на ней же сосредоточились и все остальные, кто опять в неё попал было не понятно, всё же убийственный огонь одновременно не возможно, отследить. Одновременно с самолётом расстреляли в воздухе и его экипаж, опускавшийся на парашютах.

Терпение немецких пилотов, наконец, закончилось, остальные стали сбрасывать беспорядочно бомбы, разворачиваясь на обратный курс. Я же, перейдя за свой правый "Эрликон", на отходе попал в ещё один самолёт, хоть он и не потерял пока высоты, но за ним пошла тоненькая струйка еле заметного дыма. А учитывая, сколько ему ещё лететь хотя бы до норвежского берега, можно с уверенностью предположить, что и этот самолёт немцы потеряют.

Второй налёт состоялся сразу же после обеда, на этот раз немцы подготовились получше, прилетело двадцать один "Юнкерс-87", все пикирующие бомбардировщики "Юнкерс-87". И тактику они выбрали другую - в пикирование одновременно заходило по четыре самолёта. Целью они выбрали все ВК.

Но и я, так как РС-513 шёл последним, решил стрелять наверняка, начиная от двух с половиной километров до километра. Немцы начинали пикировать всё же не синхронно, а с небольшими задержками. Остальные зенитчики открывали огонь с трёх километров. Основное усилие я сделал на защиту нашего ВК "Победитель" и на трофейные ледоколы.

Стрелял я в этот раз, практически непрерывными очередями, делая корректировку по ходу пикирующего самолёта, всё-таки заклинание зоркого глаза на близких расстояниях давало и больший эффект.

Начал я с того, что зашёл на ледокол "Tarmo", что бы попасть в пикирующий самолёт, у меня было не больше чем четверть минуты. Своего я таки достал, развалив ему крыло, и сразу же пере нацелился в следующий, который пикировал на плавбазу "Sisu". Эти корабли были более уязвимы из-за своей неповоротливости по сравнению с нашим ВК "Победителем", который без конца менял направления движения, к тому же, то замедляясь, то ускоряясь. На него сбросили две бомбы, которые легли позади ВК. Самолёт после сброса бомб, стал замедляться для того чтобы, опять уйти ввысь, 500 метров это уже нормальная, дистанция для такого количества зенитных средств, кто-то попал в него по всей видимости пройдясь, по его кабине.

В штуку которая пикировала на "Sisu", я попал когда она начала уже подыматься, что у него было повреждено я уже не смотрел, было достаточно того что он подъём прекратил и его нос опустился вниз. Свою бомбу "штука", положила практически с бортом корабля, какие повреждения у него были, я не успел заметить.

Попали ли в "Мурманск" я не заметил, но "штука" уходила, понемногу набирая высоту, самолёт плохо слушался рулей, рыская по сторонам.

Все зенитные средства сосредоточили огонь на следующей четвёрки, которая пикировала и была в зоне уверенного обстрела. Я быстро переместился к левому "Эрликону". Правый, два краснофлотца начали спорно перезаряжать.

Немцам в этот раз и повезло и не повезло, одновременно.

Повезло, что у них было два попадания, попали они в ВК "Мурманск", от чего, он нещадно стал дымить, и попадание пришлось в плавбазу подводных лодок "Sisu", ей попали прямо в стоящее на носу 102-мм орудие, выведя его из строя.

Не повезло, что было сбито три "штуки", одна взорвалась в воздухе, с двоих успели выпрыгнуть экипажи, но их сразу же расстреляли демонстративно и из крупнокалиберных пулемётов, одной всё же после попадания в ВК "Мурманск" удалось уйти неповреждённой.

Третий заход у немцев вышел самый результативный, им удалось попасть во всё тот же ВК "Мурманск" - половину корабля закрывал густой дым, он заметно снизил скорость. Плавбаза подводных лодок "Sisu", после попадания в корму одной из бомб, вперёд шла только по инерции, так же дымя кормой. Один немецкий пилот схитрил, атаковав не ВК "Победитель" а сбросив две бомбы на один из двух грузовых кораблей, попав обоими, сейчас грузовой корабль и так загруженный, дымя, медленно заваливался на левый бок.

Но и из этой четвёрки, два самолёта были сбиты, а два набирали высоту, один из них оставлял за собой пока едва заметную полоску дыма.

На остальных пилотов это произвело впечатление, они сбрасывали бомбы с пяти километровой высоты и разворачивались назад на Норвегию.

Переместившись к своему правому "Эрликону", я открыл огонь по неповреждённой "штуке", которая набирала высоту, ведя огонь короткими очередями. Хоть самолёт и прекратил набор высоты и продолжал лететь, но, по всей видимости, куда-то я ему всё же попал.

- Ещё один такой налёт и они нас таки добьют, - опуская бинокль, медленно проговорил Кобызев.

- А вот и нет, - провожая взглядом улетающие "штуки" проговорил я, - скольких они не досчитали за два захода?

- Пятнадцать сбитых, три повреждённых, - ответил стоящий рядом Кобызев.

- Четыре повреждённых, - поправил его я, - из них не долетит как минимум два, итого семнадцать из тридцати одного, больше половины. А теперь представь, что прилетит ещё штук двадцать пять и из них уйдёт половина.

- Но и нам достанется неслабо, - проговорил Кобызев.

- Достанется, - охотно подтвердил я, - но ты не так считаешь, надо считать по-другому и смотреть на это по-другому.

- Это как? - повернулся ко мне Кобызев.

- Допустим, прошёл третий налёт, - проговорил я, - что имеем мы. А имеем мы уничтоженную авиагруппу немцев, полноценную, а это около тридцати самолётов. Что теряем мы, по максимуму два ледокола, ещё одно грузовое судно, ну и пусть тот же ВК "Мурманск". В общем итоге у немцев разгромлен порт, они потеряли около двадцати судов, авиагруппу, потоплена подводная лодка, ВК, мы потеряли один ВК, приобрели тринадцать кораблей, как такой расклад, а?

- Ну, с такой точки зрения это да, очень удачно, получается, - согласился Кобызев.

- Так-так и надо рассматривать, - ответил я, - теперь если и атакуют нас, то только в порту Мурманска, или перед ним на подходе. Надо, чтобы нас прикрыли истребители или были готовы взлететь, немцы ещё больше самолётов потеряют, по крайней мере, наши добьют всех подбитых ну и парочку собьют. Сообщишь Ледяеву?

- Уже пошёл, - согласился Кобызев.

За это время грузовой корабль уже затонул, подошедшие несколько катеров успели снять, кого было можно. На ВК "Мурманске" успешно тушили пожар, корабль переставал гореть. К плавбазе подводных лодок "Sisu", которая, стояла неподвижно, подошла БДБ, с неё высаживались морские пехотинцы, чтобы помочь в тушении пожаров. К ней так же приближался ледокол "Tarmo", чтобы взять ее на буксировку, на обоих кораблях суетились краснофлотцы, заводя на повреждённое судно буксировочный трос.

До Мурманска оставалось идти день пути.

- Аккурат к вечеру 23 доберёмся, - подумал я.


Эпизод 21


Вице-адмирал Отто Шенк, занимал в кригсмарине, должность командующего адмирала на Полярном побережье Норвегии (kommandierender Admiral der norwegischen Polarkuste), в его зоне ответственности находилось побережье Норвегии от Бодё до Петсамо.

Своей работой он был не доволен, все его усилия направленные последнее время, на организацию нормальной роботы, как портов, так и охраны побережья Норвегии давали особенно на севере, в районе Киркенес - Петсамо практически отрицательные результаты. Пропадали корабли охраны водных районов, подводные лодки. Советы полностью разгромили конвой: уничтожив помимо полка горных егерей с вооружением, все корабли сопровождения, в том числе два новейших немецких эсминца. Ничем ответить на это он не смог, помимо нелётной погоды, русские в отвлечение от ответных мер, атаковали порт Киркенес, потопив базу торпедных катеров, два торпедных катера и подводную лодку.

На тот момент все его усилия были направлены на защиту портов, особенно северных: Петсамо и Лиинахамари, Киркенес.

И вот сейчас его подняли в два часа ночи, чтобы сообщить об атаке советами порта и города Лиинахамари. Русские не только атаковали порт, но высадив десант, начали планомерный захват города, где практически не было войсковых подразделений вермахта, кроме нескольких полицейских.

Он так же понимал, что в этот раз, если советы полностью разгромят стратегически важный для Германии порт Лиинахамари, его снимут с должности, генерал-адмирал Герман Бём, занимающий должность командующего адмирала в Норвегии (kommandierender admiral norwegen), не простит такой плюхи кригсмарине.

Он лично позвонил полковнику Нильсену который возглавлял авиасоединение "Киркенес", приказав поднять в воздух, с самого утра пикирующую авиацию, для полного разгрома кораблей коммунистов, с Петсамо направить в порт Лиинахамари, для усиления часть боевых кораблей.

Утро после его раннего прибытия к себе в кабинет, ему подали шифровку. Порт Лиинахамари был полностью разгромлен, советы взорвали портовые здания, склады, портовые краны, разрушили железнодорожные пути, несколько паровозов. Все суда находящиеся в порту были или уничтожены или захвачены коммунистами.

В воздух была поднята вся группа пикирующих бомбардировщиков IV/StG-1, все "Юнкерс-87" - двенадцать готовых самолётов. Ещё через несколько часов выяснилось, что успеха они не достигли, потеряв больше половины самолётов.

Вторично, в воздух было поднято одновременно всё, что было готово - четыре эскадрильи, двадцать один самолёт (остатки: эскадрилья пикирующих бомбардировщиков IV/StG-1, две эскадрильи из состава истребительной группы IV/JG-77, а так же всё что могла выделить Z/JG-77). Назад вернулось опять менее половины. Удалось по докладам пилотов, потопить несколько суден, несколько повредить.

Это был провал, полный провал.

Через несколько дней вице-адмирал Отто Шенк, был снят с должности и отправлен в отставку. На его место назначили вице-адмирала Гейнца Нордмана.


Эпизод 22


Как только корабли рейдового соединения вытянулись из порта Лиинахамари, построились в походную колонну, капитан второго ранга Ледяев, написал на вырванном листке бумаги шифровку для начальника Мурманской базы: " Рейдовое соединение бригады охраны водного района Мурманской базы в ночь с 21 на 22 февраля атаковало порт Лиинахамари. В результате атаки уничтожено: один вспомогательный крейсер, одна подводная лодка U-585 противника. Захвачены следующие корабли противника: три катерных тральщика типа "Ahven", - "Sarki", "Kuore", "Muikku", ледокол "Tarmo", плавбаза подводных лодок "Sisu", миноносец "Снёгг", два грузовых корабля, три охотника за подводными лодками UJ-1102, UJ-1214 ("Pay V"), UJ-1210 ("Зеебрюгге"), тральщик тип "Rautu" Т-1 ("Рауту"), тральщик тип "Viipuri" ("Виипури") с номером 763, катерный тральщик тип SM-2, два вспомогательных тральщика DR-2, DR-11, две быстроходные десантные баржи БДБ, артиллерийская БДБ AF-25 (F-429) 350т и БДБ F-223А (220т). В плен взято около 200 моряков кригсмарине. В настоящий момент рейдовое соединение отходит в направлении полуострова Рыбачий. К утру ожидаем налёт авиации противника. Командир рейдового соединения бригады охраны водного района капитан второго ранга Ледяев".

Отдав для отправки листок с содержанием шифровки вызванному на мостик радисту. Принялся ждать подхода остальных кораблей соединения, которые остались, чтобы забрать морских пехотинцев в конце операции.

Оставшиеся корабли подошли через два с половиной часа, только тогда Ледяев вздохнул с облегчением.

Первый налет был отбит очень удачно из двенадцати пикирующих бомбардировщиков "Юнкерс-87", уйти смогли неповреждёнными только четыре самолёта, один ушёл подбитый, дотянет или нет до Норвегии это ещё вопрос.

Второй налёт рейдовое соединение хоть и пережило с потерей грузового судна, и большими повреждениями плавбазы подводных лодок "Sisu", ее сейчас тащил на буксире ледокол "Tarmo", обширными повреждениями и потерями шести краснофлотцев отделался ВК "Мурманск". Но и немцам досталось из двадцати одного "Юнкерс-87", уйти смогли только тринадцать, из которых три было подбито. Сбито было восемь "Юнкерс-87. Следующая шифровка в адрес начальника Мурманской базы ушла следующего содержания "Отбили два авиа налёта противника из тридцати трёх "Юнкерс-87" сбито пятнадцать, повреждёнными ушли четыре самолёта. У нас уничтожено прямыми попаданиями грузовое судно, имеют повреждения ВК "Мурманск", плавбаза подводных лодок "Sisu". Командир рейдового соединения бригады охраны водного района капитан второго ранга Ледяев".

Несколько позже по совету Кобызева, Ледяев отбил ещё одну шифровку "Следующий авиа налёт ждём при прибытии или до прибытия на подходе в порт Мурманска. Желательно прикрыть с воздуха самолётами истребителями, хотя бы в момент отхода противника. Командир рейдового соединения бригады охраны водного района капитан второго ранга Ледяев".

Налёт третий по счёту произошёл, когда до порта Мурманск оставалось всего ничего около тридцати километров, после обеда, 23 февраля.

То, что он будет в ближайший час, Ледяев понял по прошедшему на большой высоте высотному разведчику "Дорнье Do-17" немцев. На кораблях шла серьёзная подготовка к встрече. В колонне при подходе к Мурманску отсутствовали плавбаза подводных лодок "Sisu", ледокол "Tarmo", они под охраной двух МО-4 шли позади нас в пятнадцати километрах.

На этот раз прилетело восемнадцать "Юнкерс-87", в сопровождении восьмёрки истребителей Ме-109.

Как только они показались в дали, в Мурманск сразу же ушла шифровка.

То, что на неё отреагируют, Ледяев не сомневался, их встречал сам начальник штаба СФ контр-адмирал Кучеров Степан Григорьевич, который специально прилетел в Мурманск с командой штаба СФ, помимо этого на четырёх самолётах транспортной авиацией СФ, было перекинуто около двух сотен краснофлотцев и двадцать командиров РККФ. Всё это ему сообщил шифровкой капитан первого ранга Гизатулин.

Эти "Юнкерсы-87" ещё и не начали вставать в круг, как я открыл огонь из своего правого "Эрликона". Шли они плотной группой, чем я и воспользовался, стреляя короткими очередями непрерывно выбрав замыкающую девятку. Взрыв разметал не только одну "штуку" но и повредив ещё две идущие рядом с ним. С них начали беспорядочно сбрасывать бомбовой груз, чтобы облегчить самолёты. Первая же девятка одна за другой пошли на пикирование с интервалом секунд, пятнадцать, объектом атаки они выбрали ВК "Победитель" и грузовое судно, как самое большое по тоннажности.

Самый первый пилот немецкого пикирующего бомбардировщика "Юнкерс-87", был очень удивлён, когда на нём был сосредоточен огонь всех зенитных средств, в него стреляло порядка шестидесяти стволов. Продержался он до полтора километровой высоты. Самолёт развалился от обилия попаданий, в него попало одновременно из нескольких зенитных пулемётов. Экипаж, не смог выпрыгнуть.

Во второго я попал, когда он достиг двух с половиной километров, куда я попал, мне некогда было смотреть, с этого самолёта успел выпрыгнуть кто-то один.

Третий шёл за вторым с разницей по высоте, метров восемьсот, это восемь секунд времени. Мне хватило перейти за левый "Эрликон", правый бросились заряжать, всё те же два краснофлотца. Но моей помощи не понадобилось и в этот уже попали, не знаю чем, но разворотили ему не только левое крыло, но и частично фюзеляж за кабиной пилота. У экипажа не было возможности даже выпрыгнуть.

Четвёртый и пятый "Юнкерсы-87" уже упали на крыло и пикировали, а вот остальные пилоты самолётов, видя ситуацию в целом, начали беспорядочно сбрасывать бомбы с подвесок самолётов.

Четвёрка истребителей сопровождения, что крутилась около своих пикирующих бомбардировщиков, так же стали пикировать на корабли соединения, думая помочь своим камрадам, из имеющихся пушек и пулемётов, тем более что попадания из них, для тех же катерных тральщиков типа "Ahven", было бы очень и очень чувствительным, вплоть до летального (потопление) исхода.

По обоим "штукам" стреляли все зенитные средства, я же сосредоточился на Ме-109-х, зацепив таки на высоте восьмисот метров один из них, пилот успел покинуть самолёт.

За это время одной, - второй "штуке" не повезло, взорвалась в воздухе, не успев сбросить бомбы. Первая всё же отбомбилась, очень удачно попав в грузовое судно которое начало постепенно погружаться кормой, задирая нос корабля всё выше и выше, с судна прыгали краснофлотцы, выскакивающие из рубки корабля.

Во вторую попали, но она всё же упорно поднималась вверх, рыская из стороны в сторону.

Пилоты немецких истребителей, видя такой расклад, прекратили снижение, и ушли вверх нагоняя "Юнкерсы", которые уже повернули в сторону фронта.

Пока у меня оставались патроны в "Эрликоне" я стрелял в догон Ме-109, один хоть и не потерял скорость набора высоты, но уходил с белесой полосой за самолётом.

Именно в этот момент появилась восьмёрка наших истребителей, которые с ходу вступили с немцами в бой, даже притом, что на них пикировала с высоты, находившаяся там четвёрка Ме-109-х.

Но тут подошло ещё четыре наших истребителя во второй волне и ситуация в корне поменялась, немцы пытались уйти за линию фронта, наши же связывали их боем, видят такой расклад Ме-109, на скорости ушли вниз бросив своих бомбардировщиков. Сколько тех добралось до линии фронта, мы не узнали, но на наших глазах было сбито три "Юнкерс-87".

Эпизод 23

Ледяев тут же распорядился отправить на ледоколы, сообщение об увеличении скорости. Остальные корабли и баржи дожидались их на месте, приходя в себя, после авиа налёта немцев, проводя на зенитных средствах регламенты и готовя их для дальнейшего применения. С захваченных кораблей, на свои родные перетаскивали, заранее присмотренное имущество и продовольствие.

Уже почти стемнело когда, наше соединение входило в порт Мурманска, в полном составе, дождавшись ледоколов.

Огни на пирсе говорили о том, что нас там давно ждут, ВК "Мурманск", который хоть и дошёл своим ходом, но нуждался в ремонте, сразу же направился к пирсу морремзавода, туда же подтащили и плавбазу подводных лодок "Sisu", на ремонт. О том, что на "Мурманске" есть четыре 88-мм зенитных орудия 8,8 cm FlaK 18/36/37, и четыре 20-мм автоматических зенитных орудия 2.0 cm FlaK 30/38 с комплектами боеприпасов, а так же три детектора звука, шесть 150-см прожекторов в комплекте с дизель-генератором. Я предложил Ледяеву не докладывать, а разгрузить их потом, в тихую, самим пригодятся для комплектования вспомогательных крейсеров.

На ВК "Победитель" как флагман соединения, после его швартовки поднялся контр-адмирал Кучеров, с несколькими командирами, прибывшими с ним, а так же в сопровождении капитана первого ранга Гизатулина, батальонного комиссара Будько. Капитан Соловьёв особист базы, с ещё одним командиром в звании капитан-лейтенант, терпеливо ждали своей очереди подняться на борт ВК, их сопровождали два десятка краснофлотцев со взвода охраны базы, здесь же были представители НКВД: лейтенант и десять бойцов в форме войск НКВД. Как особисты, так и НКВД, прибыли за пленными, которых было больше 200 моряков. Всех их, после ухода Кучерова со свитой в кают-компанию ВК, цепочкой выводили из трюма на пирс под охрану краснофлотцев и бойцов НКВД.

На катера и корабли, которые были захвачены, перемещались вновь прибывшие командиры и краснофлотцы, здесь вовсю командовал капитан третьего ранга Оточин. До командиров и краснофлотцев уже довели, где они будут проходить службу. Оточин выгреб всех, кто был в резервном экипаже, а так же в резерве Мурманской базы, забрав так же половину личного состава из батареи, которая обороняла порт Мурманска, бойцы батареи, перебирались на артиллерийскую БДБ AF-25 (F-429).

По мере передачи захваченных кораблей и катеров, на катера и корабли бригады стали возвращаться перегонные команды.

Всех командиров катеров и кораблей, которые были в походе, вызвали на ВК "Победитель", для более подробного доклада по действиям каждого.

Зная чем всё это закончиться, я заранее перебрался в камбуз, где принялся готовить ужин с запасом, последние несколько суток я работал за сбежавшего на захват катера, кока Марочкина. Тот перед приходом в Мурманск все же перебрался назад на РС, и сейчас помогал мне готовить, помогая нарезать овощи, одновременно выпекал булочки и готовил своё фирменное блюдо - кофе по-турецки. Я просветил его, чем закончиться "доклад и разборы полётов" нашего выхода.

Так оно и оказалось, на ужин к нам прибыл "узкий круг": Кучеров, Ледяев, Петрович, Оточин ну и "хозяин" катера Кобызев. Меня направил в кают-компанию по указанию Кобызева, краснофлотец Малышев. Кок Серёга уже давно таскал в неё судаки с ужином, которые готовил ему я. Так что, прихватив термос с кофе и чайник с кипятком, я в сопровождении кока Серёги, который нёс поднос с булочками и сахар направился в кают-компанию. Войдя туда, доложил, как положено, что юнга Северный, - прибыл по вашему приказанию.

Мне сказали присаживаться за стол.

Кучеров поинтересовался у меня, ел ли я сам, узнав, что нет, предложил перед разговором сначала поесть. Что и мы проделали за минут за десять, перейдя к горячительным напиткам по желанию. Я тоже выбрал кофе по-турецки, притянув к себе сразу две булочки, а то пока буду говорить, их все успеют съесть.

Для затравки разговора, спросил у Кучерова, - Сколько кораблей командование СФ заберёт у нас помимо ледокола "Tarmo", плавбазы подводных лодок "Sisu"?

От такой постановки вопроса Ледяев, который как раз откусил половину ещё горячей булочки, слега подавился, закашлявшись, смотрел на нас с Кучеровым. Его взгляд говорил: это что, правда?

Кучеров не торопясь, отпив маленький глоток кофе, поставил кружку на стол. Посмотрел на меня, ответил, - ты сам знаешь ответ на свой вопрос, по-другому, здесь и не может быть речи. В таких судах как ледоколы, мы сейчас остро нуждаемся.

- Что ещё, кроме ледоколов, - я посмотрел на Кучерова, - нам надо планировать наши действия, исходя из того что мы будем иметь.

Отвернувшись к стене Кучеров начал перечислять: пять охотников на подводные лодки все UJ, две быстроходные десантные баржи, миноносец "Снёгг", вспомогательный крейсер ПВО "Победитель", торпедный катер С-23, тральщик тип "Rautu" Т-1 ("Рауту"), тральщик тип "Viipuri" ("Виипури") с номером 763.

По мере перечисления, того, что у нас будут забирать, лицо Ледяева мрачнело всё больше и больше. Нам фактически оставляли весь хлам, способный нести только патрульную службу около порта и на охране водного района.

- И как нам отбиваться от немцев, если они пришлют сюда что-то тяжёлое? - задал вопрос я, попивая свое кофе, не забывая о булочках, которые прихватил из общего подноса.

- Мы будем контролировать обстановку в этом районе, своевременно предупредим вас, если немцы перекинут сюда тяжёлый крейсер, - повернувшись ко мне произнёс начальник штаба СФ, - ты пойми, что сейчас для нас самое важное, это проводка северных конвоев, с которыми поступает в Советский Союз всё необходимое для войны.

- Да понимаю, что всё отберёте лучшее, - задумчиво сказал я, - но здесь есть ещё и морально-этичный флотский аспект и политический аспект, особенно в переговорном процессе с британцами.

Теперь на меня непонимающе уставился не только наш комсостав, присутствующий в кают-компании, но и удивлённый Кучеров.

- Пояснить или сами догадались, - уточнил я у Кучерова.

- Говори, - произнёс тот.

- Начну с самого простого, - проговорил я, поворачивая к нему голову, - вот вы командир конвоя, на вас напала подводная лодка или "стая". Как вы будете использовать по назначению торпедный катер С-23?

Ответил сам себе, - НИ-КАК, идём дальше к конвою подошёл тяжёлый крейсер немцев, - пошлёте в последний бой С-23, чтобы он героически погиб. У вас не будет другой альтернативы. Идём ещё дальше - налёт авиации, - тут да есть, какой-то шанс попасть из зенитного пулемёта в самолёт, но какой тут процент попаданий? Вот и ВСЁ.

Теперь рассмотрим этот же вопрос с другой стороны, торпедный катер С-23 остался у нас. Обернёмся назад и посмотрим, что он сделал, за то время, что был захвачен. Потопил: две подводные лодки, два эсминца немцев, два торпедных катера, базу для торпедных катеров, вспомогательный крейсер, захватил миноносец противника. Мало? Сбито два самолёта "Юнкерс-87". Я думаю, что всё это для Репина, уже тянет на звание Героя. А у вас, он ПРОСТО обычный командир катера. Согласны?

Кучеров, задумчиво, согласительно закивал головой.

С-23 остаётся у нас, а с вас после ещё одной афёры с немцами - Репину звание Героя. Идёт?

- Что за афёра? - вполне резонно задал вопрос Кучеров.

- Об этом поговорим позже, - ответил ему я, - а сейчас идём дальше ВК ПВО "Победитель". Для начала всё, то же самое. Подводные лодки, - ВК для них лакомая цель, не более, со стороны ВК - НИЧЕГО. Авиа налёт немцев. Тут он конечно красава, около тридцати стволов, только есть одно НО. Скажите сколько у немцев действующих авианосцев? НИ ОДНОГО ГОТОВОГО. Кто будет налетать в районах проводки Северных конвоев? Идём дальше тяжёлый крейсер немцев, - наш ВК ПВО - ни уйти, ни отбиться, судьба - только героически погибнуть. Но это не наш путь. Тогда вопрос: для чего у нас отбирают ФЛАГМАН бригады? Ответ один - ЧТОБ БЫЛ. Других нет.

Теперь рассмотрим этот же вопрос когда он у нас. Как только он стал выходить, в составе нашего соединения, есть результат. Потопил: четыре транспорта противника - с полком егерей на бортах. Захватил плавбазу подводных лодок, являющуюся одновременно и ледоколом "Sisu", хоть она нуждается в ремонте, но думаю, через несколько месяцев, она войдёт в строй кораблей СФ. Мало? Сбил - не знаю, сколько самолётов противника. Но тут вам надо к капитану третьего ранга Валишеву, тот точно знает сколько.

У нас на очереди тяжёлый крейсер немцев, - я думаю, это будет их достойная ответка нам. И мы её примет и тут выплывает политический аспект. И в него очень гармонично вплетается ВК "Победитель".

До всех кто был в кают-компании ещё не доходил смысл того куда я клоню. Тот же Кучеров, никак не мог сообразить, каким боком ВК "Победитель" вплетался в политику.

Как вы знаете, Советский Союз сейчас воюет с Германией, с Германией воюют и союзники это штаты и британцы, ежели коротко. Многие грузы со штатов идут через британцев и далее сюда к нам на Север. Сейчас Дальний восток и другие регионы трогать не будем, сейчас рассмотрим вариант штаты - Британия - мы (через Север).

На Севере есть один очень убедительный для британцев аргумент, чтобы быстро перекрыть нам самый короткий путь доставки, и звать его "Ти́рпиц" (Tirpitz), одним своим видом и главное нахождением на Севере, допустим где-то в районе Тронхейма. На сколько мне известно сейчас формат союза это штаты, Британия И Союз, которые постепенно трансформируется в штаты, Союз И Британия. Улавливаете разницу, Британцы улавливают и скорее всего под предлогом вышеперечисленного аргумента откажутся от доставки по короткому пути. Для них это означает, что формат штаты, Британия И Союз остаётся.

Теперь каким боком здесь ВК ПВО "Победитель", а вот каким - уничтожение тяжёлого крейсера будет представлено как бой его, с рейдовым соединением нашей бригады, с малюсеньким уточнением НОЧНОЙ. Его результат потопление тяжёлого крейсера немцев. За это, кстати, и должен будет награждён Героем Репин, но об этом должно знать как можно меньше людей. Крейсер потопил ВК ПВО "Победитель" и точка. Даже если ему помогали несколько других кораблей нашего соединения. Теперь понятно? Нет. Хорошо продолжаю. На все аргументы британцев, мы говорим, что у нас ВК топят тяжёлые крейсера противника, в догон к этому, приведём аргумент РЕАЛЬНЫЙ - это разгром конвоя уничтожение четырёх транспортов с полком егерей и всех кораблей охранения в том числе и ДВУХ ЭСМИНЦЕВ немцев этим же ВК. Было? Было. Это и у нас надо так проводить.

А то, как на самом деле мы уничтожим крейсер, им знать, не обязательно.

- А как мы его уничтожим, - с хитринкой в голосе произнёс Кучеров. Остальной комсостав, весь превратился в одно сплошное ухо.

- Проще пареной репы, - что нужно: один С-23 и один ДБ-3Ф с лётчиком способным летать ночью и всё. С-23 или Репин садится ему на хвост в отдалении, водит его до ночи и находится где-то рядом. Наводит - примерный район, ДБ-3Ф с торпедой, а дальше пилот по моим указаниям проводит пуск торпеды в слепую, после попадания, находим катер Репина, я подскажу где он, выпрыгиваю с парашютом и с катера в слепую, на большом удалении всаживаем в него две торпеды, для гарантии, не с первого так со второго раза. Вызываем "Победитель" и они подбирают всех спасшихся с крейсера. Удар в слепую ночью можно проверить, если вам не жалко одной торпеды и какой-нибудь лоханки. Как я вижу ночью, лучше спросите Репина, тот знает, он пускал торпеду вслепую у входа в фиорд Петсамовуоно, потопил ВК, что там дежурил, правда тот в дрейфе лежал, но всё же. Мне в принципе всё равно, что день, что ночь. Немцы днём видят хорошо, а вот ночью плохо, особенно на расстоянии.

- Поэтому нам нужны и ВК ПВО "Победитель" и большой торпедный катер С-23 Репина. Убедил? - спросил я Кучерова, - остальные можете забирать.

Кучеров просчитывал мои слова, и думал о том, что я сказал. Все остальные так и молчали. О чае и кофе все забыли, оно уже давно остыло.

- Убедил, - наконец произнёс Кучеров, всё-таки завалить тяжёлый крейсер немцев, очень хотелось, да и нос сопливый британцам утереть тоже очень хотелось.

- Кстати, напоминаю тебе наш разговор, - продолжил Кучеров, - ты обещал после порта Лиинахамари, подумать, как это, - "покошмарить", подводные лодки кригсмарине в районе проводки Северных конвоев? Как с этим?

- Ждём моего друга Генри Джеймса, - ответил я, - берём у него то, что он нам притащит, делаем ещё несколько вспомогательных крейсеров, только в этот раз артиллерийских, маскируем их под обычные транспорты. Пускаем их как конвой, под охраной нескольких катеров РС и С-23, ну и другие. Специально передаём по радио что-то, чтобы нас засекли, и к нам устремились подводные лодки или ещё лучше "стая". Их топим, как - пусть объяснит Корнейчук, одну мы уже с ним потопили, РЕАЛЬНО - главное их не подпускать на пуск торпеды, и топить по одной. Их всех я буду видеть. Как-то так. Лишь бы мин хватило.

На этом наши посиделки и были закончены.

Кучеров в сопровождении Ледяева и Оточина, убыл куда-то по своим делам.

Я же, отправился спать, день и так был слишком насыщенный.


Эпизод 24


Наутро была сформирована колонна, которая убывала в Архангельск. В неё вошли ледокол "Tarmo", миноносец "Снёгг", пять охотников за подводными лодками UJ-1102, UJ-1111, UJ-1107, UJ-1214 ("Pay V"), UJ-1210 ("Зеебрюгге"), тральщик тип "Rautu" Т-1 ("Рауту"), тральщик тип "Viipuri" ("Виипури") с номером 763, две быстроходные десантные баржи БДБ: артиллерийская БДБ AF-25 (F-429) и БДБ F-223А. Их экипажи формировали в первую очередь. Кучеров улетал самолётом, кто из командиров вёл колонну, мне было безразлично. Перед его отлётом я напомнил ему, об обещании уже его, о выделении 700 краснофлотцев с командным составом на три вспомогательных крейсера. К колонне, убывающей в Архангельск, добавили ВК "Мурманск", для доставки пополнения для нашей бригады, хоть с трудом, но разместить там 700 человек можно было.

У нас же начались серые будни, бригаду в который раз переформировали, добавили ещё один дивизион тральщиков, куда попали: три катерных тральщика типа "Ahven", - "Sarki" (назван КТ-1 "катерный тральщик"), "Kuore" (назван КТ-2 "катерный тральщик"), "Muikku" (назван КТ-3 "катерный тральщик"), катерный тральщик тип SM-2 (назван КТ-4 "катерный тральщик"), два вспомогательных тральщика DR-2 (ВТ-1 "вспомогательный тральщик"), DR-11 (ВТ-2 "вспомогательный тральщик").

Сидение и ничего не деланье меня не устраивали и на первых же посиделках вечером, я предложил смотаться к порту Лиинахамари и вообще посмотреть, что твориться в перед Печенгским заливом идти на С-23, а сзади вдогон на РС-513 и РС-514, на каждом разместить дополнительно по пятнадцать краснофлотцев с одним командиром.

- План такой, - говорил я, сидевшим в кают-компании командирам Ледяеву, Оточину, Корнейчуку, Кобызеву, Валишеву, Репину и Арбузову, и с некоторых пор сюда зачастил и капитан Соловьёв. С-23, я на нём, уходим вперёд, РС-513 и РС-514 идут позади. Если мы на С-23 уйдём под утро, то к вечеру дойдём, все наши действия будут только в ночи. Поэтому мы на С-23 успеваем смотаться к фиорду Петсамовуоно. Я навожу Репина на все суда, что попадутся, их торпедируем, если попадётся что-то интересное в виде большого торпедного катера типа "шнелльбот", пытаемся захватить, но это по обстоятельствам к утру отходим к полуострову Рыбачий, а точнее до Губы Вайда, где будут базироваться оба РС, с резервом. Кроме того на них можно взять дополнительно топливо для С-23, на одном, на другом две торпеды опять же для С-23. Почему будет действовать только С-23? Потому, что у него скорость. Если будет необходимо, по радио вызовем вас на подмогу. Как то так.

Кстати вы Валерий Андреевич, - обратился я к Оточину, - не хотите развеяться с нами, ваш начальник в этот раз остаётся всё равно на хозяйстве. Петрович может пойти с Кобызевым, уже есть два командира, по десятку, полтора краснофлотцев возьмём с МО-4, всего по не многу, ещё осталось найти одного командира и закроем вопрос. Как вам моё предложение?

Оточину предложение очень понравилось, Петрович тоже был не против, Репин уже порывался бежать, готовится к выходу. Валишев сказал, что может выделить мне лейтенанта Горностаева, своего зама по артиллерии.

По всей видимости, недовольным остался только Ледяев, его оставляли в Мурманске, но он так же понимал, что кому то надо находиться и руководить здесь, одновременно он был доволен, что они опять действовали, а не сидели без дела.

- Утверждаю, - проговорил Ледяев, как только Репин будешь готов выходи краснофлотцев возьми с МО-163, ну Оточин проконтролирует. Петровичу поручили подготовить РС: загрузить на них дополнительно топливо и торпеды соответственно.

На этом посиделки закончились, все разошлись готовится к выходу, первым как всегда умчался Репин на свой С-23. Через полчаса я был уже на С-23, где мне как старому знакомому, боцман катера выделил свою полку, сказав, что завтрак и обед за мной, потом мне спать перед работой вечером.

Утром по привычке встал рано в пять привёл себя в порядок и отправился на камбуз помогать готовить завтрак коку.

Катер на полной скорости узлов под 40 шёл в сторону полуострова Рыбачий. Репин поделил вахты с Оточиным, чтобы один отдыхал в каюте командира, до обеда была его вахта, после обеда Оточина.

После завтрака меня отправили отдыхать до двенадцати, что я и сделал, перед обедом помог коку, после обеда опять отправился отдыхать перед вечерней работой. Ужин кок сказал, что приготовит без моей помощи.

С Репиным мы переговорили ещё утром, я предложил дождаться вечера, предупредить дежуривший в этом районе морской охотник МО-4 номер 161, самим выдвигаться к фиорду Петсамовуоно и начинать с него, прощупать немцев от него до Киркенеса, если они дадут нам возможность. Репин думал недолго и согласился, что немцев в первую очередь необходимо прощупать в этом районе.

До вечера происшествий не было, мы обогнули на скорости полуостров Рыбачий и шли в сторону фиорду Петсамовуоно. Погода нам помогала, облачность была низкой, а значит, самолёты как наши, так и немцев не летали.

К фиорду Петсамовуоно, мы приближались, дав небольшую дугу со стороны береговой линии. Я хотел посмотреть какая охрана сейчас на входе в фиорд. Ночное зрение с помощью заклинания видимости в темноте, позволило рассмотреть и заранее обойти на значительном расстоянии, не приближаясь близко.

Его охранял дежуривший вспомогательный крейсер водоизмещением 2500 тонн. Всё это я комментировал стоящим рядам Репину и Оточину.

Отошли в сторону Киркенеса на миль 40 и стали ждать, кого нам пошлёт или не пошлёт сегодняшняя ночь, через час я приметил, что на нас идёт кто то. Из-за пока большого расстояния, я не мог более чётко рассмотреть, кто движется впереди. Постепенно мы рассмотрели кто к нам пожаловал, вскоре стало ясно, что на нас идут две БДБ.

- Впереди на расстоянии 3-4 кабельтов движутся две быстроходные десантные баржи, разные по разные по размерам. Спереди, по всей видимости, на 350 тонн, за ней поменьше тонн на 220, - сообщил я стоявшим рядом со мной Репину и Оточину, - для начала хороший улов, на передней стоит, что то крупное не пойму что, - кажется танк или танкетка, рядом два бронетранспортёра.

- Надо топить, - произнёс Репин и посмотрел на Оточина, - тот кивнул головой.

- Первую топить однозначно, вторую нет, - категорично заявил я, - первая, тяжело груженная техникой, углубление у неё максимальное, у второй торпеда может пройти под днищем, это смотря как груженная.

- И, - Оточин посмотрел на меня.

- Заходим ближе к берегу, ждём, под углом 90 градусов торпедируем первую, углубление хода торпеды минимальное. Ждём, не выдавая себя. Вторая сбрасывает, ход чтобы разобраться что случилось, может, попала на донную мину, останавливается, чтобы спасти уцелевших. На ней не более 20 экипаж, если будет ещё солдаты, отпускаем, не выдавая себя, если нет, атакуем на захват.

- Принимается, - подвёл итоги Оточин как старший по званию, - действуем. По команде Репина, боцман с краснофлотцами начали готовить торпеды к пуску, заранее выставляя на одной минимальное углубление хода. Один краснофлотец нырнул вниз, чтобы предупредить остальных о готовности к действию, я встал к "Эрликону", комментируя, куда плыть и кто, где находится.

Через пять минут мы были готовы к пуску торпеды. Я негромко отчитывал расстояние до пуска, наконец, последовала команда "Пуск". Расстояние до баржи было не очень большое, кабельтова два. Торпеда попала чуть дальше середины, её движение я комментировал, Репин готов был стрелять ещё одной, в случае промаха. Не понадобилось, БДБ ушла под воду меньше чем за минуту. Вторая, так как никто не стрелял и никого они не видели, подошла к месту взрыва там плавали и кричали, по всей видимости, несколько выживших моряков.

К этому моменту мы сместились за корму второй БДБ. Она застопорила ход, для спасения оставшихся в живых. По слабой освещённости БДБ было видно, что матросов было не так много. Репин решился, дав команду на её захват. Взвыв моторами, наш торпедный катер рванул к БДБ, уже можно было не скрываться. Я начал стрелять по всему движущемуся на её корме, а так же при подходе к ней и по тем, кого видел. В момент, когда мы поравнялись с ней боцман катера, и ещё один краснофлотец забросили кошки и стянули нас к борту БДБ. Готовые к захвату краснофлотцы в тот же момент начали перескакивать на неё. Я стрелять не прекращал до тех пор, пока видел фигуры немецких матросов, заодно пройдясь по рубке баржи.

Через пять минут всё было кончено, немцы сопротивлялись до последнего, хоть из оружия у них практически ничего не было, но и наши краснофлотцы, особо не рвались брать кого-то в плен. Всех находившихся, на палубе БДБ, а это был практически весь экипаж баржи и экипажи бронетранспортёров, просто расстреливали из пистолетов или автоматов.

После захвата и проверки БДБ, на наличие живых немцев, на ней погасили все, какие можно было огни.

Оточин уже там командовал, он один из первых перепрыгнул на неё. Всех убитых выкидывали за борт. На передней аппарели стояли три бронетранспортёра их проверили в первую очередь, расстреливая оказавшихся там водителей. К пулемётам, которые были на них, я никого не подпускал, внимательно отслеживая ситуацию около них.

По договорённости с Оточиным, Репин сразу же пошёл назад к входу в фиорд Петсамовуоно, где дежурил вспомогательный крейсер, а тот двигался за нами, как только мог вдоль береговой линии. ВК немцев я увидел через час полного хода, за это время боцман с помощью краснофлотцев, зарядил опустевший торпедный аппарат запасной торпедой. На ВК, скорее всего не слышали взрыв и двигались змейкой от одного берега до другого.

Заблаговременно подойдя практически, к самому берегу, напротив места разворота, к которому двигался ВК, мы стали ждать его приближение, я монотонно проговаривал расстояние до него, как только он попал в зону стрельбы торпедой, Репин продублировал мою команду "Пуск". Движение её я комментировал Репину, тот уже был готов стрелять ещё одной.

Заметить пенистый след в темноте было практически невозможно, пока он не приблизится к борту, а там делать, что то было уже поздно. Взрыв подкинул не грузовое судно немного вверх, после чего оно стало заваливаться на левый бок, именно туда пришёлся взрыв. Торпеда попала в точку борта, где начиналась рубка корабля.

Для судна, которое было спущено на воду в начале века, одной торпеды было вполне достаточно. Через десять минут судно затонуло. В это время Репин дал полный ход, идя на встречу идущей БДБ Оточина.

- Ничего так повеселились за ночь, - прокомментировал я Репину, после того как наш катер и БДБ встретились и обменялись сигналами. Отвернув от береговой черты, мы пошли в сторону полуострова Рыбачий. За нами на скорости 9 узлов тащилась БДБ, - хорошо погода позволяет дотащить это корыто до полуострова Рыбачий, а там видно будет, как дальше его тащить. Кстати бронетранспортёры можно презентовать полковнику Васильчикову, да и нам будет его легче тащить, а тот будет нам должен.

К утру мы ещё не дошли до полуострова Рыбачий, около него нас должен был ждать РС-513, с Петровичем на борту, - конечной точкой у нас был залив Губы Вайда, где мы решили базироваться.

Наконец ещё через несколько часов показался полуостров Рыбачий, где нас ждал РС-513, с него на БДБ перешло ещё пять краснофлотцев, для пополнения экипажа. Пока они переходили мы с Репиным предложили Оточину, связаться с полковником Васильчиковым и передать тому все три бронетранспортёра, которых у того вообще не было. Тогда и идти БДБ будет немного быстрее. Предложение было принято, Петрович от имени заместителя командира бригады охраны водного района, капитана третьего ранга Оточина, направил тому телеграмму.

Ещё через несколько часов, мы в заливе разгружали БДБ, пригнав её к берегу, и опустив аппарель, водителей нашёл Васильчиков, к нам он прибыл лично, чтобы поблагодарить флот за такой подарок. Наша бригада и так помогала ему, чем могла, наши РС, придя сюда, подвезли некоторое количество боеприпасов и продовольствия. МО во время дежурства так же шли сюда загруженными, или подвозили небольшое пополнение до десятка солдат и забирали раненых в Мурманск, если была необходимость.

После выгрузки командование над БДБ до Мурманска принял лейтенант Горностаев с двенадцатью нашими краснофлотцами с РС-514, он должен будет перегнать её в Мурманск, Оточин перешёл со своей командой опять на наш большой торпедный катер С-23.

На С-23, вовсю кипела робота с вставших по обе стороны РС, шла перегрузка, как топлива, так и двух торпед. Пустые бочки перегружали на опустевшую БДБ. После чего Репин отправил весь экипаж на отдых, а взамен их на вахту встали краснофлотцы из резерва во главе с Оточиным. Когда катер пойдёт опять к берегам Норвегии, экипаж займёт свои места, а резерв и Оточин, будут отдыхать внизу в кубрике. Этот вопрос был решён заранее и все кто был на корабле, смогут полноценно отдохнуть перед очередным налётом на немцев.

В этот раз решили идти вдоль береговой линии в сторону Киркенеса, на шесть, семь часов хода, движение там довольно интенсивное, может за ночь кто-то ещё попадётся, чтобы к утру быть опять в районе полуострова Рыбачий.

Пока шла перегрузка топлива и торпед на совещание в кают-компании РС-513 собрались весь комсостав катеров, а именно Кобызев и Миронов, Репин, а так же Оточин и Петрович, Горностаев, сюда же вызвали и меня.

Вышли, перед тем как начало темнеть, чтобы захватить дневное время для хотя бы половины пути до берегов Норвегии.

До береговой линии Норвегии дошли без происшествий, меня подняли за час до подхода. Наложив на себя заклинание видимости в темноте, я внимательно осматривал море по ходу движения катера, но нам не везло, море было пустынным.

И только через пять часов хода, наконец то, нам повезло, впереди далеко, что-то шло нам навстречу. Наверх был вызван Оточин. Ещё через минут пятнадцать стало понятно, навстречу нам идёт транспорт водоизмещением под 5000 тонн. В его охране было всего три корабля, скорее всего сторожевой корабль и что-то, поменьше вроде катеров. Впереди и сзади судна шли сторожевые катера, а сторожевой корабль прикрывал судно со стороны моря, от берега прикрытия не было. Всё это, я проговаривал, по мере рассмотрения.

- Ваше решение, - проговорил я, - я бы атаковал со стороны берега, потом после пуска торпеды, пошёл в сторону замыкающего катера, в него я из скорострелки попаду точно, потом быстро уходим в море, пока сторожевой корабль разворачивается. Мы даём большую дугу и на малом ходу возвращаемся к месту. Если поймаем сторожевой корабль со спущенными штанами - это когда он остановится, чтобы спасти своих товарищей стреляем в него второй торпедой. У первой глубина хода 3 метра, второй минимальная.

- Подходит, - вынес вердикт Оточин, на что согласно закивал головой Репин. После этого на катере закипела робота под руководством боцмана катера, краснофлотцы готовили к стрельбе торпеды. Резервный экипаж привели в готовность, особенно предупредили тех, кто имел автоматическое оружие.

Торпедный катер начал смещаться в сторону береговой черты, я стоя у руля помогал выбрать позицию для пуска торпеды. Наконец подготовка была завершена, я проговаривал расстояние до транспорта, мимо уже прошёл сторожевой катер. Как заметил я, у него был установлен зенитный пулемёт спереди рубки, сзади пулемёта не было.

Наконец прозвучала долгожданная команда "Пуск". В момент пуска торпеды транспорт полностью перекрыл собою сторожевой корабль. Мне было хорошо видно, что тот был загружен по полной, чем то тяжёлым. Не дожидаясь, когда торпеда дойдёт до цели, наш торпедный катер рванул на скорости 40 узлов в сторону замыкающего катера, на нём ещё не начали соображать, что произошло. Я открыл огонь из зенитного пулемёта, расстояние позволяло практически не корректировать стрельбу, огонь прошёлся по фигуркам стоящим у зенитного пулемёта и заодно по рубке катера. В этот момент раздался взрыв, столб воды поднялся в районе дымовой трубы, где-то посередине судна, ну может ближе к корме. Разрыва судна не произошло, тем не менее, он, идя ещё вперёд по инерции, начал заваливаться на правый борт.

Я же не прекращал обстреливать концевой катер, как раз мимо него мы и проскочили в двухстах метрах. Ночь, хорошо прикрыла нас, хотя запоздалая стрельба со сторожевого корабля была открыта нам вдогон.

На нашем катере, в это время кипела робота, под руководством боцмана краснофлотцы перезаряжали разряженный торпедный аппарат. Уйдя на достаточное расстояние в море, катер сбросил скорость и развернулся в сторону берега. Я слегка подкорректировал направление движения, чтобы точно вывести нас к месту торпедирования транспорта.

К месту потопления транспорта (как позже выяснилось, что это был шведский транспорт "Аргонавт" год постройки 1921, водоизмещением 4575 тонн), мы подошли через десять минут, сторожевой корабль стоял без движения, включив прожектора, подбирал уцелевших из воды.

Не зная попадём ли мы, в такую маленькую цель с расстояния 3 кабельтов, предложил Репину стрелять двумя торпедами. Тот тоже понимал, что попасть с такого расстояния в небольшую цель будет не так-то просто и дал команду на "Пуск" сразу для двух торпед, попала одна. Но для сторожевого корабля длинной 50 метров и шириной чуть меньше чем семь, этого оказалось достаточно, он переломился на две половинки и за считанные минуты ушёл ко дну.

Репин видя, наше попадание, дал команду "Вперёд". Из двух сторожевых катеров, один - тот в который мы стреляли, стоял недалеко от места потопления транспорта и сторожевого корабля (как позже выяснилось, что это был бывший наш сторожевой корабль русского флота тип "Водорез" - "Чирок", достроенный для финского флота под названием "Turunmaa"). Находился он в полу затопленном состоянии. Второй сторожевой катер, а это был портовой буксир, находился около его борта и занимался спасением своего собрата.

То, что мы решимся атаковать вторично, они, по всей видимости, от нас не ожидали, на момент взрыва, у зенитного пулемёта никого не было, а потом было поздно, я просто отстреливал всех, кто к нему рвался, не забыв пройтись по рубке. Этого оказалось достаточно.

Оточин со своей командой был готов, к такому повороту событий, как только мы приблизились к сцепке катеров, с нашего катера полетело несколько кошек, а так же раздались выстрелы из ручного оружия. Натасканные краснофлотцы не дали ни одного шанса немцам, перепрыгивая на буксир противника. Тем более немцы не были готовы к такому, никто из них (за исключением командиров катеров) не имел ручного оружия.

Через пять минут катера были зачищены и краснофлотцы начали выкидывать за борт немецких матросов. Меня же привлекло, то, что на палубе затопленного катера находилось два торпедных аппарата.

Когда я указал Репину на них, тот сказал, - это старьё торпеды калибра 450-мм, образца 1910-1915 года, у нас на вооружении состояли после 1017 года. Их после Первой мировой много осталось, вот и используют их кто не лень и где не лень, ставя в качестве вооружения на такие катера.

- Нам и такие пригодятся, - заявил я, - тем более торпеды должны быть у нас. Поэтому надо срочно переставлять наш С-23, но другой борт этой тонущей галоши, и срочно перегружаем сюда и торпедные аппараты, и все торпеды, можно ещё демонтировать зенитную пушку с него. На сцепке между нами продержится, пока всё демонтируем.

Репин пригласил к своему борту Оточина, обоих боцманов (один был с МО-4 номер 163) и пояснил, что прежде чем отойти от полузатопленного катера, с него мы снимем торпедные аппараты, заберём все торпеды и демонтируем зенитную 40-мм пушку с тумбой. Можно так же забрать всё, до чего дотянутся загребущие руки двух боцманов. Тем такое заявление очень понравилось, особенно по зачистке катера.

Пока кипела работа, я осматривался, чтобы нас не застали врасплох. На всё про всё, у нас был всего лишь час времени, потом в путь. Боцманы вынесли и перегрузили всё вплоть до продовольствия, боеприпасов и другого полезного в хозяйстве имущества. На особом контроле, у них было личное оружие особенно пистолеты и автоматы.

Назад шли не пять, а восемь часов постепенно забирая подальше от Норвежского берега. Всё время я контролировал окружающее пространство, в том числе, под утро и то, что творилось под водой. Об своих успехах мы докладывали наверх, в штаб бригады и базы, а так же держали в курсе Корнейчука на случай оказания нам помощи. Тот перед рассветом вышел двумя катерами нам на встречу, с рассветом, если будет погода, можно было ожидать авиацию противника. Нам и тут повезло, с утра погода была нелётной.

К месту стоянки, в залив Губы Вайда мы попали, когда утро уже полностью вступило в свои права. Дальше всё шло по накатанному, на портовой буксир перешёл Корнейчук со своей командой, на БДБ перегрузили лишнее имущество - два торпедных аппарата, торпеды, тумбу с зенитной 40-мм пушкой, оставили на буксире, её Оточин решил оставить на буксире, в качестве дополнительного вооружения, как наиболее слабо вооружённое судно.

Пока шёл перегруз, в кают-компании РС-513, по традиции собрались весь комсостав, для обсуждения дальнейших планов. Мне, так же сказал присутствовать Оточин (как я узнал позже от Петровича, тот УЖЕ уверовал в то, что ему говорил Репин - что мне везёт, что везёт тем, у кого я нахожусь).

Вопрос был один - наши дальнейшие действия. Репин предложил сбегать на катере всё же до Петсамо.

Петрович, переглянувшись с Оточиным, повернулся ко мне и спросил, - что я думаю о дальнейших действиях, стоит ли лезть в фиорд Петсамовуоно?

- Не стоит, - однозначно ответил я, - немцы и так стоят на ушах, а после потери ещё одного маленького конвоя, вообще начнут тут воду рыть носами. Но есть одна неплохая идея.

Я ненадолго замолчал, собираясь с мыслями, потом начал говорить, - первое, это то, что у Репина осталась всего лишь одна торпеда, остальные расстреляны. Второе, перед уходом отсюда надо громко хлопнуть дверью. Третье, немцы настороже и попробуют нас достать, но где мы появимся, они не знают. Четвёртое, у нас есть цель для С-23, на одну торпеду, - судно или суда, которые охраняют вход в узкий фьорд Петсамовуоно, где в 18 милях от входа расположен порт Лиинахамари, ночью - хорошая цель для атаки. Пятое, можно попробовать опять подловить немцев на до гоне. Как? Всё просто, как пять копеек, идём втроём, на подходе расходимся, диспозиция следующая, мы на С-23, аккуратно подкрадываемся как можно ближе, и стреляем последней торпедой. Дальше два варианта: первый, попали - начинаем стрелять в оставшиеся судно, одновременно, с трёх сторон. Второе, не попали - отходим, сосредоточив всё внимание на суднах, стреляя по ним - лучше всего, с ближней дистанции. По количеству стволов у нас перевес. Как-то так.

Сидящий, за столом Оточин, начал проговаривать эту комбинацию, в различных вариантах в зависимости от ситуации. К обсуждению подключились и Петрович, с Горностаевым. Наконец окончательно выработали стратегию, кто, что и как в зависимости от сложившейся ситуации. На том и порешили. БДБ и буксир, решили оставить тут под общим руководством Горностаева и боцмана с МО-4 номер 163, Петрович, шёл с Кобызевым на РС-513, а Оточин перед выходом перейдёт на РС-514, краснофлотцев распределили равномерно на оба катера.

Дальше по устоявшейся схеме Репин и экипаж С-23, отдыхать до вечера, Оточин на вахте, с резервными краснофлотцами. На РС, штатное дежурство, согласно боевого расписания.

Атаку на охранные суда решили не затягивать, а сделать часов в восемь, девять вечера, что бы было время не только смыться в случае чего, но и вообще уйти в Мурманск, с тихоходными трофеями ещё до рассвета.

Так оно и получилось, к входу в фиорд Петсамовуоно подходили часов в восемь вечера, вход в фиорд Петсамовуоно, на этот раз охраняли миноносец и катер-тральщик. Об этом я говорил, стоящим рядом, Репину и Оточину, наблюдая их с помощью заклинания ночного зрения.

В дальнейшем мигнув красным светом, в сторону идущих за нами в кильватере, РС-513 и РС-514. Начали аккуратно приближаться к миноносцу на дистанцию пуска торпеды. Приблизиться удалось на 3 кабельтова, Репин решил не рисковать и скомандовал "Пуск", торпеда с шипением ушла к своей цели, оставалось только ждать, заметить след от торпеды на значительном расстоянии было не возможно.

В этот раз немцы решили схитрить и изменили схему охраны входа в фиорд Петсамовуоно. На этот раз "раумбот", - а это был он, нёс все положенные огни на мачте, и двигался перед портом, постоянно меняя как скорость, так и направление. А вот миноносец, стоял в стороне без движения и положенных огней, отслеживая обстановку вокруг, со стороны выходило, что охрану нёс только катер-тральщик и всё.

- Нам же лучше, - произнёс я поясняя обстановку вокруг входа в порт Репину и Оточину.

Наконец раздался долгожданный взрыв, торпеда попала миноносцу в корму, разломив его на две части, которые начали стремительно погружаться в воду (как впоследствии удалось выяснить, это был миноносец типа "Ravn", какой из них выяснить не удалось).

Я же выдав себя начал стрелять (неприцельно) из "Эрликона" по катеру, до него было около 5 кабельтов, наш катер медленно отходил в Баренцево море, в противоположенную сторону от входа в фиорд. Стрелял я один, больше никто не стрелял, это тоже было оговорено, нам надо было сделать у командира "раумбота" впечатление, что миноносец взорвал торпедный катер, такой же, как и он.

Командир "раумбота" купился на наш трюк. Тот, на полной скорости, пошёл на перехват нашего катера, расстояние между нашими катерами стало сокращаться. Чтобы не получить от него прямых попаданий, я начал прицельный обстрел, стараясь попасть по его скорострелке стоящей на носу катера, попадая так же по рубке. От такого точного огня передняя скорострелка замолчала, стреляла только та, которая была установлена на рубке.

В этот момент неожиданно по немецкому катеру ударили из шести стволов РС, когда он только прошёл между ними, включив прожектора на рубках катеров. По его кормовым орудиям и экипажу там стоящему прошёлся шквал огня, изрешетив всё, что находилось над палубой и всю рубку катера. Одновременно оба РС набирая ход, подходили к нему с правой и левой раковины, догоняя его. К моменту их приближения на палубе и ходовой рубке, никого стоящего не было, были только лежащие на ней. По отработанной методике с каждого, были заброшены кошки и когда краснофлотцы с катеров, начали подтягивать катера к "раумботу" (как выяснилось позже "раумбот", за номером R-27, произведён в 1938 году, его водоизмещение 110 тонн, силовая установка двухвальная, 1836 л.с., на вооружении состояло 4х1 20-мм зенитных автомата, 2 бомбосбрасывателя с шестью глубинными бомбами WBF (масса - 139 кг), либо WBG (масса - 180 кг), скорость хода 21 узел) на него перескочили краснофлотцы резервного экипажа во главе с Оточиным с одной стороны и Петровичем с другой. Стреляя во всех, кто ещё был жив и шевелился на палубе. Постепенно ныряя во все люки на катере.

Как только наши катера начали стрелять, я прекратил стрельбу, и стал помогать Репину на скорости по дуге обойти их и прикрыть захват со стороны порта. Оттуда немцам могла подойти помощь, как всегда в самый неподходящий момент.

Всё обошлось и через минут пять катера были расцеплены и в кильватере во главе с РС-513, пошли в сторону полуострова Рыбачий, всё это я комментировал Репину, не забывая посматривать в сторону входа в порт. Лишь когда мы отошли примерно на десять миль, я заметил что что-то выходит из порта, но мы уже растворились в ночи, немного погодя наш катер, увеличив скорость, догнал замыкающий РС-514 и пристроился за ним, нам тот подсвечивал красным светом, чтобы мы не потерялись.

Дошли до Рыбачьего под утро, а к шести были в заливе Губы Вайда, где нас с нетерпением ждали оставленные краснофлотцы во главе с Горностаевым. На буксир перешёл Петрович и наш отряд кораблей, увеличенный в двое, ходом в 9 узлов пошл в сторону Мурманска, огибая весь полуостров Рыбачий.

В штаб бригады и базы ушли шифровки об окончании похода отряда кораблей.

Из штаба Мурманской базы, в штаб СФ на имя начальника штаба контр-адмирала Кучерова ушла шифр телеграмма со следующим содержанием.

"Отряд кораблей бригады охраны водного района, Мурманской база в составе морских охотников РС-513 и РС-514, а так же большого торпедного катера С-23, в период с 1 марта по 6 марта провёл рейд к берегам Норвегии. В результате которого, были уничтожены: немецкий конвой в составе транспорта 4500 тонн, сторожевого корабля, сторожевого катера, захвачен портовой буксир. Уничтожены БДБ 350 тонн, вспомогательный крейсер, миноносец 2 класса (по всей видимости, норвежский из серий 1900-1910 годов), захвачены БДБ 220 тонн, "раумбот" за номером R-27. Командир Мурманской базы капитан первого ранга Гизатулин".


Эпизод 25


- Разрешите, - в дверях кабинета Арсения Григорьевича Головко, командующего Северным флотом, стоял его начальник штаба Кучеров.

- Проходите, проходите, Степан Григорьевич, - приветливо пригласил своего друга командующий, - что у вас, есть новости?

- Есть хорошие новости Арсений Григорьевич, - сказал Кучеров, протягивая бланк шифр телеграммы Головко.

Взяв шифр телеграмму, тот внимательно прочитал её, положил на стол и посмотрел на своего начальника штаба, зная его хорошо, он ждал продолжения.

- Дальше тянуть, не получиться, - сказал Кучеров, - надо преобразовывать Мурманскую базу в Мурманскую военную флотилию, усилив её как только можно, особенно личным составом, там скоро пойдут значительные события на мой взгляд, да и немцы после таких поражений не оставят этот район без своего внимания. Считаю правильным поручить мне формирования флотилии. По этому вопросу стоит звонить непосредственно Кузнецову уже сейчас. Время дорого, уже пришла весна, немцы захотят усилить натиск на Мурманском направлении, а доставка на Север Норвегии грузов и людей возможна только морем и именно там будут происходить основные события 1942 года.

Немного помолчав, Кучеров добавил, - я тебе уже рассказывал о появлении в бригаде охраны водного района юнги Ваника Северного, он служит на одном из морских охотников. Как только тот появился там, все события начали происходить по нарастающей, как снежный ком, во время спуска. Многие командиры бригады верят, что тот везучий от бога, везёт так же всем, кто находится непосредственно рядом с ним. Все, я подчёркиваю, все операции бригады в этом районе планировал он, остальные их просто дорабатывали. Откуда он, как его настоящая фамилия, никто не знает. На планах в бригаде, то есть в планах юнги - будем говорить прямо, ловля на живца немецких подводных лодок и уничтожение немецкого тяжёлого крейсера, если немцы его туда перекинут. И надо сказать планы у него хорошие, нам от них одна польза. И если хочешь знать моё мнение, эти планы сбудутся, если тот будет в них участвовать, поэтому я хочу туда и хочу участвовать в тех грандиозных, на мой взгляд, событиях непосредственно. Прошу ходатайствовать о назначении меня, на должность командующего Мурманской военной флотилии.

Головко, ничего не говоря встал из-за стола, подошёл к окну, смотря, что делается за окном, потом повернулся, сказал, - мы с тобою хорошо сработались, а кого пришлют взамен, я не знаю, но отпущу. Кузнецову буду звонить уже сейчас. Готовь приказ по флоту о формировании Мурманской военной флотилии. Структура, люди ну ты всё знаешь, подпишу. Думаю что и на верху, одобрят нашу инициативу. Подбери людей кого возьмёшь с собой на первое время. На всё, про всё, у тебя есть неделя, на сдачу дел и должности, если Кузнецов утвердит это решение.

Уже до конца дня начальник штаба знал, что решение об организации Мурманской военной флотилии было согласовано с Кузнецовым, тот дал добро на её формирование. Временно дела и должность Степан Григорьевич сдавал своему заместителю (На его должность через месяц был назначен капитан первого ранга Фёдоров Михаил Иванович, одновременно ему было присвоено звание "контр-адмирал", до этого несколько месяцев как принял должность начальника штаба Волжской военной флотилии).

Через два дня пришёл подписанный Кузнецовым, народным комиссаром Военно-морского флота СССР, приказ от 13 марта 1942 года по Северному флоту "О формировании Мурманской военной флотилии". Согласно, полученного приказа, командующим Мурманской военной флотилии, был назначен контр-адмирал Кучеров Степан Григорьевич, начальником штаба капитан первого ранга Гизатулин Руслана Габбасович.

14 марта контр-адмирал Кучеров Степан Григорьевич, командующий Мурманской военной флотилией, отлетал в Мурманск для принятия дел и должности.


Эпизод 26


6 марта утром, мы, наконец, дошли всем составом отряда до Мурманска. Я помогал на камбузе готовить коку Серёге, в остальное время отсыпался, лишь по вечерам в кубрике травил свои сказки краснофлотцам, которых знал превеликое множество, те слушали со вниманием, так как делать кроме вахты, больше было нечего. Вечерние посиделки комсостава не проводились, так как все командиры были при деле - руководили на кораблях отряда.

В порту Мурманска нас встречали начальник Мурманской базы капитан первого ранга Гизатулин, начальник бригады охраны водного района капитан второго ранга Ледяев, его заместитель по политической части старший политрук Яковлев, командир дивизиона морских охотников тип МО капитан-лейтенант Арбузов, особист Мурманской базы капитан Соловьёв. В общем, набежали "все заинтересованные лица", стоящий рядом со мной на рубке катера Кобызев, улыбнулся моим комментариям, как впрочем, и все кто находился рядом. Мы пришли домой.

Ещё при входе в порт на всех кораблях бригады выстроились экипажи, для приветствия нашего отряда. Мы возвращались в порт приписки, с победой, нет не так с ПОБЕДОЙ, и это, все в бригаде знали.

После швартовки на пирс, первым сошёл капитан третьего ранга Оточин, он доложил начальнику Мурманской базы, о результатах похода. После этого все внимательно осмотрели захваченные корабли, начиная от портового буксира (ему в последствии присвоили номер ПБС-1 "портовый буксир средний"), БДБ (её назвали в последствии БДБ "Ударник") и заканчивая "раумботом" за номером R-27 (ему в последствии присвоили новый номер С-27). После этого, все по традиции собрались на флагмане бригады, ВК ПВО "Победителе" в большой кают-компании, для более подробного доклада о ходе операции, где слово предоставлялось всем командирам, которые участвовали в походе отряда.

По окончании разбора похода Гизатулин, сообщил, что в Мурманской базе, будет очередная, но возможно не последняя реорганизация. Так помимо бригады охраны водного района, подразделений портовых служб, зенитной батареи, в её состав войдёт отряд вспомогательных крейсеров и бригада "траления".

Бригада "охраны водного района" (командиром остался капитан второго ранга Ледяев) включала в себя: дивизион морских охотников тип МО (куда входили все МО-2 и МО-4), дивизион морских охотников тип РС (входили РС-513 и РС-514), дивизион торпедных катеров (входили большой торпедный катер С-23 и катер-тральщик С-27).

Бригада "траления" (командиром бригады был назначен капитан третьего ранга Оточин) включала в себя: дивизион тральщиков, куда попали: четыре катерных тральщика КТ-1, КТ-2, КТ-3, КТ-4 и дивизион вспомогательных тральщиков куда попали: два вспомогательных тральщика ВТ-1, ВТ-2 и ПБС-1.

Отряд вспомогательных крейсеров (командиром отряда был назначен капитан третьего ранга Валишев, он же пока оставался и командиром ВК ПВО "Победитель") включал в себя: флагман ВК ПВО "Победитель", ВК "Мурманск" и к нему временно приписали БДБ "Ударник".

Ледяев, заранее за сутки, знал состав нашего отряда и вместе со своим заместителем по политической части старшим политруком Виктором Яковлевым, ударными темпами подготовили экипажи для приёма трёх кораблей остающихся в штате Мурманской базы. Пока шло совещание командиры вновь назначенных кораблей, с выделенными на корабли краснофлотцами осуществляли приёмку суден. По мере передачи кораблей временные экипажи переходили на свои корабли.

Ажиотаж стоял ещё несколько суток, когда на кораблях как прибывших, так и других происходили ротации не только командного состава, но и краснофлотцев назначенных на старшинские и боцманские должности.

С БДБ "Ударник" Оточин уже выгрузил торпедные аппараты с торпедами, для установки на два вспомогательных тральщика ВТ-1, ВТ-2.

Казалось бы, что всё наживается, как прибежавший к нам на катер где обитал и Петрович (по старой памяти), Ледяев, принёс очередную новость, на подходе к порту Мурманска, корабли из состава Северного конвоя.

- Вот и новый виток в истории нашей базы, - прокомментировал я, прибытие кораблей Северного конвоя, - по всей видимости, это прибывает наш друг, Генри Джеймс. Что нового он нам привезёт, мы пока не знаем.

Через сутки, уже по темноте в гавань порта начали входить военные транспорты конвоя, всего прибыло шесть транспортов, в двоих из которых мы с Ледяевым, Петровичем, Кобызевым опознали наши старые знакомые "Викторию" и "Гаргону".

- Значит опять, прибыли наши знакомые Генри Джеймс и Чарли Райн, - прокомментировал я очевидное, ну что ж надо вечером посетить Генри Джеймса, интересно, что он нам привёз в этот раз.


Эпизод 27

Всё происходило, как и в предыдущий раз Генри Джеймс привёл на продажу четыре военных транспорта. Ими были грузопассажирские судна, "AMERICAN" (водоизмещением 4846 тонн, длинна 123,4 метра), "MELVIN H.BAKER" (водоизмещением 5000 тонн, длинна 122,3 метра), "ALCOA CADET" (водоизмещением 4823 тонн, длинна 118 метра) и грузовое судно "TILLE LYKES" (водоизмещение стандартное 2572 тонн, длинна 78,9 метров). Кроме того в трюмах его кораблей стояло ещё три морских охотника тип РС-461, торпедный катер серии 78- ft "РТ-197". А один из трюмов грузового судна "TILLE LYKES" был забит американскими 127-мм корабельными орудиями Mark 12 5″/38, всего их было закуплено 30 штук, у всех вариант исполнения был один - "универсальный" с открытым щитом, открытым сзади. Орудия были предназначены для установки в одно орудийных установках. Кроме того были привезены "Бофорсы" 25 штук, "Эрликоны" 50 штук. Дальномеров было пятнадцать штук. Один трюм MELVIN H.BAKER был забитый полностью боеприпасами к орудиям привезённым, доставленным ранее и зенитным пушкам и автоматам.

За всё доставленное Генри рассчитывал получить тройную цену, ещё больше увеличив свой капитал. Орудийные системы Mark 12 5″/38 и боеприпасы к ним, были его головной болью, кто бы знал, как ему удалось их получить и загрузить на транспорты, ему пришлось переплачивать вдвое от их цены, поэтому он считал справедливой увеличение цены как минимум вдвое, а то и втрое.

Как только "Виктория" пришвартовалась к пирсу для разгрузки, он был готов с грузовыми документами в портфеле, как можно быстрее сдать их в управлении порта, к разгрузке приступили сразу же, его помощник был проинструктирован заранее, как впрочем и остальные капитаны его суден, нанятые для перегона транспортов только в один конец. Сам же Генри Джеймс не теряя времени направился в управление порта. Обслуживали его быстро - за несколько часов он предоставил, а потом передал все необходимые транспортные документы. Основной его груз в этот раз был - станки. Пять заводов под ключ, находились в его трюмах. Три из них патронных с полностью готовыми линиями по производству патронов, один для производства бронеавтомобилей и ещё оборудование для открытия нефтеперегонного завода. Несколько трюмов были забиты продовольствием в основном консервами с тушёнкой, рыбой, кашами. Одно судно было забито артиллерийскими боеприпасами для 45-мм, 76-мм 120-мм 152-мм орудий. На одном были загружены танки средние "Шерман", лёгкие "Стюарт". Ещё одно судно было забито артиллерийским парком для вооружения нескольких полков: американскими полевыми гаубицами 155-мм Howitzer М114 и 105-мм Howitzer М101.

Наконец процедура передачи была закончена, русские были предупредительно вежливые, постоянно присутствовал переводчик, все необходимые бумаги подписывались быстро и без проволочек с их стороны. Как он и рассчитывал русские попросили в первую очередь разгрузить транспорты с боеприпасами и танками, потом с артиллерийскими системами, потом заводы и в конце с продовольствием.

Налёты на Мурманск не прекращались, поэтому перегрузка шла сразу же на железнодорожные платформы и вывозилась за пределы порта.

Как только Генри вышел на крыльцо управления порта то сразу же увидел того кого больше всего хотел видеть сейчас. Паренёк в морской форме как всегда поджидал его недалеко от входа в здание. Встретившись взглядами с ним, тот как всегда на безупречном английском поздоровался с ним:

- Здравствуйте мистер Генри Джеймс, как ваши дела? - поинтересовался он, немного помолчав, добавил, - и как наши общие дела?

Уже по внешнему его виду, Генри понял, что и эта сделка будет осуществлена, своё он возьмёт.

- Благодарю вас, всё нормально, - произнёс он, - наши дела тоже идут хорошо. Может быть, пройдём ко мне на корабль и всё обсудим более подробно?

- С удовольствием, - улыбнувшись, проговорил паренёк, - обсудим более подробно.

Уже поднявшись по трапу на свою "Викторию", - Генри пропустил вперёд паренька и отдал указание дожидавшемуся здесь стюарду принести в его каюту две чашечки кофе.

Как только они удобно расположились в креслах в его каюте, он начал подробно рассказывать о том, что прибыло на кораблях, для него попутно говоря, сколько это будет стоить, прервались они только тогда, когда постучавший стюард, принёс заказанное кофе.

Так же молча паренёк достал из своего кармана несколько крупных алмазов, четыре сапфира, два средних изумруда и отдал их Генри.

- Аванс, к авансу уже выданному, - проговорил паренёк, - остальное потом, после передачи суден, согласны?

Генри, рассматривая в своих руках лежащие там камни, они уже полностью окупали с прибылью, все его вложения, согласно закивал головой.

Про разгрузку морских охотников и торпедного катера, договорились на раннее утро 4 часа, остальное арт. вооружение и боеприпасы и так находились на судах, которые будут передаваться. Подписывать документы решили как всегда в 8 утра, всё как всегда передавалось и оформлялось на Ледяева.

На том и расстались до 4 часов утра.

Генри проводил паренька до самого трапа. Перед трапом кроме дежурного стоял с двумя мешками и стюард.

- Презент, - улыбнувшись, произнёс Генри, - бразильское кофе, индийский чай.

Ещё у входа на катер, дежуривший там краснофлотец Малышев, сразу же предупредил, чтобы я шёл в кают-компанию, меня там уже ждали. За столом сидели Ледяев, Оточин, Петрович, Валишев, Кобызев, Репин, Арбузов.

- Не томи, - не выдержал, первым заговорил Ледяев. Все остальные хоть и сидели с кружками чая, но пить перестали, все заинтересованно смотрели на меня.

Взяв протянутую Кобызевым кружку, с ещё горячим дымящимся чаем, отхлебнув из неё, поставил на стол и сказал, - расслабьтесь, всё нормально. Больше всех повезло Валишеву, ну и остальным перепадёт.

- Подробнее, - всё так же нетерпеливо произнёс Ледяев.

- Четыре пришедших сюда транспорта после разгрузки передаются нам, как и тогда в 8 часов утра. С вас, - я посмотрел на Валишева, - после 8 утра, как только будут подписаны документы организация охраны судов. Мы забираем следующие транспорты: грузопассажирские судна, "AMERICAN" (водоизмещением 4846 тонн, длинна 123,4 метра), "MELVIN H.BAKER" (водоизмещением 5000 тонн, длинна 122,3 метра), "ALCOA CADET" (водоизмещением 4823 тонн, длинна 118 метра) и грузовое судно "TILLE LYKES" (водоизмещение 2572 тонн, длинна 78,9 метров).

- Кроме того для нас прибыло и будут выгружаться в 4 часа утра, - тут я посмотрел сначала на Петровича, потом на Репина, - три РС тип, тот же РС-461 и один торпедный катер серии 78- ft "РТ-197".

Что за серия, - нетерпеливо спросил Репин, - характеристики?

- Водоизмещение полное - 48 т.; длина - 23,9 м.: ширина - 6,1 м.; осадка - 1,6 м.; силовая установка - 3 бензиновых двигателя, мощность - 4,1 - 4,5 тыс. л.с.; максимальная скорость - 41 узлов; запас топлива - 10,8 тыс. т. бензина; дальность плавания - 500 миль; экипаж - 17 человек. Вооружение: 2х1 - 20-мм или 1х1 - 40-мм зенитный автомат и 2х2 - 12,7-мм пулемета; 4х1 - 533-мм торпедных аппарата; 2 бомбосбрасывателя; 8 глубинных бомб.

По мере моего перечисления Репин удовлетворённо кивал головой.

- Ещё что-то есть? - уточнил Оточин.

- Есть американские 127-мм корабельные орудия Mark 12 5″/38, всего 30 штук, у всех вариант исполнения один - "универсальный" с открытым щитом, открытым сзади. Орудия были предназначены для установки в одно орудийных установках. Кроме того, есть: "Бофорсы" 25 штук, "Эрликоны" 50 штук. Ну и полный трюм боеприпасов.

Я думаю, - произнёс я, - что всё американские 127-мм корабельные орудия пойдут на транспорты, плюс туда же половина "Бофорсов" и "Эрликонов". Туда же пойдут немецкие четыре 88-мм зенитных орудия 8,8 cm FlaK 18/36/37, и четыре 20-мм автоматических зенитных орудия 2.0 cm FlaK 30/38 с комплектами боеприпасов, к примеру, на тот же "TILLE LYKES", чтобы вооружение было однотипным. А три детектора звука, шесть 150-см прожекторов в комплекте с дизель-генератором, передаём на батарею, которая прикрывает порт. Остальное на усиление бригады Оточина.

Валишев и Оточин кивали головами как заведённые, ещё бы и тот и этот, усиливались основательно.

- У Валишева теперь в общей сложности семь судов, тянет на бригаду ВК, можно уже сейчас подымать этот вопрос. Кстати экипажи на ВК есть? Обратился я к Валишеву.

- Привезли из Архангельска, - сказал Валишев, человек под сто на каждый будет, мало конечно, но постараюсь ещё выбить по столько же.

- А на катера? - уточнил я.

- По тридцать в экипаж будет, - покивал головой Ледяев, Петрович с ним согласился.

- Я до 4-х часов утра спать, - сказал я, - с 4 часов утра разгрузим катера, перепишем транспорты, а дальше ваша работа. Как-то так.

- Кстати, - вспомнил я, - необходимо переименовать корабли, думаю, никто против не будет если тип РС получит следующие номера РС-515, РС-516, РС517, а торпедный катер С-25?

Все сидящие в кают-компании закивали головами в знак согласия.

- А грузопассажирские: "AMERICAN" в "Песец", "MELVIN H.BAKER" в "Полярный лис", "ALCOA CADET" в "Полярная лиса" и грузовое судно "TILLE LYKES" в "Арктическая лиса", как вам названия?

А в чём прикол? - зная меня очень хорошо, спросил Петрович.

- Тут кто-то понимает по-немецки? - спросил я.

- Я знаю, - ответил Оточин.

- И я немного, - сказал Репин.

- А вы названия, что я сказал, переведите на немецкий, - попросил я их.

Первым начал хохотать Репин, потом дошло до Оточина, тот его поддержал. Остальные были в недоумении.

Репин сквозь приступы хохота, с трудом пояснил, - Polarfuchs, все они имеют одно название по-немецки, - Polarfuchs. Все четыре названия.

Смеяться начали все, до всех, наконец, дошёл смысл названия.

- Принимается, - сквозь смех сказал Валишев, - переименуем и именно так, костьми лягу за такие названия.

- Ну я пошёл, - встав из за стола сказал я, - мне ещё на камбуз мешки тащить.

- А что там? - поинтересовался Кобызев.

- Чай и кофе, - ответил я, - презент от Генри Джеймса, за удачную сделку. Надо же чем-то хорошим, спаивать комсостав в вечернее время.

В 4 утра я был около транспорта "Виктория", где меня уже ждал Генри Джеймс, с транспортов всю ночь разгружали в первую очередь боеприпасы, потом выгружали танки. До остального ещё не дошли. Выгрузка катеров произошла за три с половиной часа. К 8 утра мы с Ледяевым, как раз подходили к управлению порта. Там нас уже ждал мистер Генри Джеймс.

Оформление бумаг не заняло много времени, за час управились, Ледяев поспешил к стоянке нашего дивизиона морских охотников тип РС, там вовсю работали краснофлотцы, принимая на катерах технику и вооружение, монтируя дополнительно новое вооружение, в виде всё тех же "Бофорсов" и "Эрликонов".

Когда мы остались одни я отдал оставшиеся камни - сапфиры, изумруды, рубины, мистеру Джеймсу, говоря, - в расчёте?

- В расчёте, - проговорил мистер Генри Джеймс, проверяя камни, останавливаясь на особо крупных экземплярах. Пожав друг другу руки, мы разошлись по своим делам. Мистер Джеймс, направился в сторону своей "Виктории", он уже мысленно подчитывал барыши, от получившийся сделки, и молил бога, чтобы тот помог добраться ему до Америки благополучно (Бог как раз в этот момент, на что-то отвлёкся, и не услышал его молитвы. На подходе к Англии примерно за 100 миль до неё, военный транспорт "Виктория" находящийся в составе Арктического конвоя был торпедирован немецкой подводной лодкой. Одновременное попадание в него двух торпед, не дало ему ни каких шансов. Английский противолодочный корабль, подошедший для спасения оставшихся в живых, среди спасённых, капитана и владельца судна мистера Генри Джеймса, не обнаружил).

Петрович был там же и не покидал дивизион, подсказывая вновь назначенным командирам катеров, объёмы работ по монтажу вооружения, выписывая накладные на получение, как боеприпасов, так и продовольствия.

Тем же самым занимался командир дивизиона торпедных катеров, старший лейтенант Репин, разрываясь между С-25 и С-27.

Около всех судов, которые передавались нам, капитан третьего ранга Валишев выставил усиленные наряды. Через несколько часов с них начали сходить гражданские экипажи, переходя на "Викторию", на борт тут же начали подыматься командиры и краснофлотцы, назначенные в экипажи кораблей, и занялись, приёмкой судна, в первую очередь, поднимая военно-морские флаги РККФ. К обеду на всех транспортах уже развивались флаги РККФ, у трапов стояли вооружённые дежурные краснофлотцы.

Пока экипажи принимали суда, Валишев используя БДБ "Ударник", сходил на ней, до морремзавода и перегрузил на неё часть листов металла, предназначенных для усиления палубы кораблей, в местах установки орудийных систем.


Эпизод 28


14 марта 1942 года, в 9 часов утра капитан первого ранга Гизатулин был на военном аэродроме Мурманска. Через полчаса на него, должен приземлится, транспортный самолёт с сопровождением. В Мурманск прилетал начальник штаба СФ контр-адмирал Кучеров. Какие вопросы в этот раз будут решать начальник штаба СФ, Гизатулин не знал, но извещённый шифр телеграммой прибыл на легковой машине заранее, пригнав ещё и автобус из гаража Мурманского обкома.

Самолёт приземлился в 9.40 утра, дождавшись, когда контр-адмирал Кучеров спустится по трапу, Гизатулин доложил ему, о состоянии дел Мурманской базы. Пожав руку, ему Кучеров, предложил проехать в штаб базы. Когда все расселись по машинам и тронулись Сидевший на заднем сиденье Кучеров повернулся к рядом сидевшему Гизатулину и сказал:

- Нет, больше Мурманской базы, с 13 марта 1942 года, есть приказ подписанный Кузнецовым, народным комиссаром Военно-морского флота СССР о расформировании Мурманской базы, - ненадолго замолчал, посматривая на Гизатулина. Тот от такого сообщения казалось, впал в ступор, - вы сняты с должности начальника Мурманской базы, лицо Гизатулина, ещё сильнее осунулось от такой новости, и добавил он, - назначены на новую должность.

- Готов служить куда пошлют, - твёрдым голосом произнёс Гизатулин, - в любой должности.

- Знаю, - кивнул головой Кучеров, - будете служить на должности начальника штаба Мурманской флотилии, меня, кстати, назначили этим же приказом её командующим.

Протянув руку Гизатулину, Кучеров сказал, - ну что будем работать вместе.

- Будем, - пожав руку, ответил Гизатулин, - я уже начал работать.

- Это когда вы успели начать работать? - с улыбкой спросил Кучеров.

- Несколько дней назад, - ответил Гизатулин, рассказывая о преобразованиях которые происходили здесь на базе, несколько дней назад.

- Очень интересно, - произнёс Кучеров, - главное своевременно и в нужный момент, приедем, на месте всё ещё раз обсудим, вместе с начальниками. Заодно сообщим им, о преобразовании Мурманской базы в Мурманскую флотилию. Думаю к 12 дня собрать всех начальников подразделений и соединений для совещания. Но после того как заедим в Мурманский обком, там тоже необходимо решить несколько вопросов.

В обкоме задержались на три часа, решая организационные вопросы по формированию Мурманской флотилии, заодно и пообедали с первым секретарём обкома.

Как только прибыли к зданию штаба Мурманской базы, пришлось отложить совещание на несколько часов. На доклад в кабинет начальника Мурманской базы, где расположился Кучеров, прибыл начальник особого отдела капитан Соловьёв. Доклад его, был о том, что оба начальника пропустили с утра. Сообщение заставило Кучерова и Гизатулина направится в порт к кораблям теперь уже их флотилии.

Все корабли располагались строго по своим подразделениям и соединениям.

Бригада охраны водного района капитана второго ранга Ледяева в составе: дивизиона морских охотников тип МО капитан-лейтенанта Арбузова в одном месте, дивизиона морских охотников тип РС капитан-лейтенанта Корнейчука тоже в одном месте. Все корабли бригады "траления" капитана третьего ранга Оточина, расположились один около другого.

Корабли отряда ВК капитана третьего ранга Валишева, стояли у причалов один за другим, занимая довольно много места. Около каждого стояли вооружённые дежурные краснофлотцы с белыми повязками.

Кучерова и Гизатулина в первую очередь интересовали грузопассажирские корабли. Как только они подошли до них по трапу сбежал капитан третьего ранга Валишев, с докладом о ходе приёмке переданных кораблей, их вооружению уже установленному, а так же о наличии артиллерийских систем, которые будут монтироваться на них.

- Почему не доложили сразу в штаб базы? - поинтересовался Кучеров у Валишева.

- Был в штабе, начальника Мурманской базы, не было, дежурный сказал, что будет после обеда, выехал встречать Вас, - доложил Валишев.

Оба начальника поднялись на борт сначала "AMERICAN" краснофлотцы закрашивали старые названия и уже начали наносить новое - "ПЕСЕЦ".

- Почему "Песец"? - спросил Кучеров, Гизатулин тоже вопросительно уставился на Валишева.

- Все судна будут переименованы, например "AMERICAN" в "Песец", "MELVIN H.BAKER" в "Полярный лис", "ALCOA CADET" в "Полярная лиса", "TILLE LYKES" в "Арктическая лиса". Почему именно в эти названия, вы поймёте, когда вам переведут их названия на немецкий язык.

- Ты знаешь, - спросил Кучеров, после утвердительного кивка Валишева, - переведи.

- Для всех четырёх перевод ОДИН - "POLARFUCHS", - ответил Валишев, улыбаясь, - нам в море так будет удобно работать в эфире, а немцы пусть переводят и ломают голову.

Кучеров и Гизатулин так же заулыбались, когда до них дошёл смысл сказанного Валишевым.

- Ну, командир приглашай смотреть, ваше приобретение, - сказал Кучеров.

На корабле он с Гизатулиным, обошли всё помещения, спустились к силовым установкам, осмотрели ещё не установленные американские 127-мм корабельные орудия Mark 12 5″/38.

- Mark 12 5″/38 - американское 127-мм корабельное орудие, - пояснял Валишев, по ходу их осмотра, - 5″ - калибр орудия в дюймах, 38 - длина ствола в калибрах. Вариант исполнения - "универсальный" с открытым щитом, открытым сзади. Орудия предназначены для установки в одно орудийных установках. Подача снарядов в универсальном варианте осуществляется до угла подъёма ствола в 85?. В отличии от "не универсального", там подача снарядов осуществляется при угле подъёма ствола до 35?. Масса 1.810 килограмм, заряжание раздельное, скорострельность 15 выстрелов в минуту.

- На каждое из трёх ВК, что будут переделаны из грузопассажирских кораблей, - сообщил Валишев, - планируем установить по восемь орудий. По курсу будут работать три орудия, по борту четыре орудия. Кроме того на них устанавливаются по четыре "Бофорсов" и шесть "Эрликонов" к уже имеющимся шести, на верхних палубах. Всего планируется установить восемнадцать орудий, к шести имеющимся. Если будет позже возможность установим ещё и ДШК хотя бы по четыре, шесть штук.

- А на ВК что грузовой, "Арктическая лиса", кажется, - уточнил Кучеров.

- Там расклад другой, на него будут установлены немецкие четыре 88-мм зенитных орудия 8,8 cm FlaK 18/36/37, и четыре 20-мм автоматических зенитных орудия 2.0 cm FlaK 30/38, взятые как трофей, в порту Лиинахамари, кроме того добавим ещё по четыре "Бофорса" и четыре "Эрликона" к шести имеющимся. Так будем соблюдать унификацию артиллерийских систем, что очень удобно.

- Откуда столько дополнительных "Бофорсов" и "Эрликонов"? - наконец уловил ускользающую мысль Кучеров.

- Так капиталисты подарили, товарищ контр-адмирал, - пожимая плечами, ответил Валишев, сделав тупое лицо, - а нам всё в тему.

- И много подарили? - уточнил Кучеров.

- Я не знаю, - тут же отморозился Валишев, - я восемнадцать "Бофорсов" и двадцать четыре "Эрликона" взял. Остальные забрали Оточин, Корнейчук, Арбузов, Репин на свои подразделения.

- Понятно, - проговорил Кучеров, - пошли дальше на "Полярный лис", "Полярную лису", "Арктическую лису", посмотрим, что там и как, чтобы ориентироваться в дальнейшем.

Осмотр ещё трёх ВК прошёл быстро, занял часа два, на всех шла работа полным ходом. Когда они уже собирались уходить с последнего ВК "Арктической лисы", по порту раздались звуки сирен воздушной тревоги.

К городу и порту приближались около тридцати "Юнкерс-87" под защитой восьмёрки "Ме-109".

Но в этот раз им не повезло, притом это случилось с утра. Так как, пока не подвезли листы металла под усиление палубы в местах размещения Mark 12 5″/38, Валишев отдал распоряжение об установке всех "Бофорсов", "Эрликонов" в первую очередь, опасаясь, налёта авиации противника, до фронта было около 35 километров. Их то, как раз и успели установить, по не опробовать, а тут как раз подвернулся авиа налёт. За это время в бригаде охраны водного района и бригаде "траления", так же успели смонтировать оставшиеся "Бофорсы", "Эрликоны", к уже имевшимся зенитным средствам.

В общем, когда случился авиа налёт, немцев встретило не сотня зенитных стволов, а две сотни, увеличивая процент попаданий в два раза.

Меня, сирена воздушной тревоги застала на камбузе, мы с коком Серёгой только начали приготовления к готовке на ужин. Срывая с себя, белый фартук и цилиндрическую белую шапочку, в которой постоянно работал на кухне, рванул на выход.

Весь экипаж занимал свои места согласно, боевого расписания. Кобызев с биноклем находился на боевой рубке катера и смотрел ещё подлетающие самолёты.

- Может попробовать достать их из "Бофорса"? - спросил я у него, - высота, подходящая около 5 километров.

- Ну, попробуй, - согласился тот, - может, что и получится ещё до пикирования.

О том, как я стреляю, знал весь экипаж и видел это не раз. Поэтому когда я сказал наводчику у носового "Бофорса", - я попробую достать их на высоте, тот молча, без возмущений уступил мне место, взяв бинокль, в дальнейшем корректируя мой огонь. Все прекрасно понимали, что главное, чтобы поменьше отсюда их улетело. Накинув на себя заклинание зоркого глаза, примерился к летящим самолётам через прицел орудия. К порту приближались три девятки "Юнкерс-87", в сопровождении четвёрки "Ме-109", ещё четвёрка "Ме-109" находилась с превышением по высоте на два километра.

Выдохнув, открыл огонь, предупредив наводчика-корректировщика, что стреляю по последней девятке. Выпуская за раз все четыре снаряда магазина.

Стоящий рядом наводчик орудия, тут же выкрикивал результат моей стрельбы.

На пятом магазине всё же удалось попасть-таки в ведущий девятку самолёт.

- Оторвали ему два метра хвоста, - прокомментировал стоящий рядом с биноклем наводчик, - начал неуправляемо падать, пилот выпрыгнул.

- Есть один, - прокричал сверху боевой рубки Кобызев, не отрывая глаз от бинокля.

К тому моменту по подлетевшим "штукам" стреляло около пятидесяти стволов калибром не менее 40-мм, а то и более. Кто попал в "Ме-109" - один из четырёх которые непосредственно сопровождали "Юнкерс-87", было непонятно, но тот просто взорвался, раскидывая обломки, впрочем в никого не попавшие.

Видя, что сейчас пикирующие бомбардировщики начнут пикировать, даже не встав в круг, я, сказав наводчику, чтобы стрелял в замыкающие самолёты, побежал к своему "Эрликону". Немецкие лётчики и в этот раз, решили изменить тактику, в пике стали заходить одновременно сразу три ведущих самолёта первой девятки. По всей видимости, они решили взять нас за счёт своего напора и мастерства, но не учли одного - дождавшись, когда самолёты пройдут трёх километровый рубеж, по ним ударили ещё полторы сотни зенитных стволов.

Плотность огня была настолько высокой, что во все три самолёта, пикирующие с воем включённой сирены, почти одновременно начались попадания. Один из них взорвался огненным шаром, раскидывая вокруг себя осколки самолёта. От остальных двух начали, отваливаться части самолётов, большие и маленькие. Их экипажы предпочли покинуть самолёты.

Дальнейший плотный огонь, был перенесён на следующую пикирующую тройку "Юнкерс-87", как только они прошли рубеж в три километра. В этот раз не повезло, двоим, они взорвались, так и не достигнув рубежа сброса бомб, на стоящие у пирса корабли отряда ВК нашей базы. Ещё с одного, кто-то один успел выпрыгнуть, как только от самолёта отвалилось пол крыла, и тот перешёл из управляемого пикирования в неуправляемый штопор.

Следующая тройка ещё не прошла четыре километра, как со стороны аэродрома Мурманска показалась шестёрка самолётов с красными звёздами на крыльях.

Тут терпение оставшихся пилотов закончилось, они начали сбрасывать с пяти километровой высоты, бомбовой груз куда придётся, в основном удар пришёлся по районам города Мурманска. Два их самолёта уже имели попадания, заранее сбросив бомбы, они уходили со шлейфами дыма за собой.

Ещё один самолёт, взорвался от попаданий во время пикирования, преодолев двух километровый рубеж, от одного шёл шлейф дыма, его пилот в экстренном порядке сбрасывал бомбовой груз куда придётся, чтобы попробовать уйти в сторону фронта. Ещё один продолжал пикировать, несмотря на немногочисленные попадания, из пикирования он не вышел, по всей видимости, кто-то попал по кабине, убив пилота, в воду порта он попытался войти в пятнадцати метрах, от борта американского военного транспорта "Гаргона", от удара об воду произошла детонация бомб. Какие повреждения понёс военный транспорт, с места стоянки нашего катера не было видно. На последним третьим, из пикирующих бомбардировщиков, в результате попаданий образовались какие-то неисправности, пилот начал досрочный сброс бомб, как в него кто-то попал из крупного калибра, самолёт взорвался в воздухе.

Но на этом, бой в воздухе не кончился, самолёты с красными звёздами "И-16" в просторечии "ишаки", с ходу атаковали немцев, то, что на них падала сверху четвёрка "Ме-109", они видели, поэтому вовсю использовали свои возможности в горизонтальном маневре и атаках.

Наблюдать за тем как крутились "ишаки", я не стал, а бросив свой "Эрликон", вновь побежал к "Бофорсу" стоящему перед рубкой катера. У меня ещё было время достать по расстоянию, хоть один самолёт немцев, к этому времени как я встал за прицел орудия, за ещё одним "Юнкерс-87" шёл шлейф дыма, а один падал вниз и с него выпрыгнул экипаж.

Немецкие пилоты истребители, используя большую скорость своих истребителей, связали боем наши "ишаки", оттягивая их в сторону от "штук". Тем самым дали нашей зенитной артиллерии 40-мм и более, возможность попасть в ещё один самолёт, уходили немцы плотной группой, чтобы в случае чего отогнать прорвавшиеся краснозвёздные истребители. Наше последнее попадание в "штуку", для той, было фатальным, всё же калибр снаряда 40-мм и более, это не крупнокалиберный патрон 12,7-мм, самолёт резко пошёл вниз, разваливаясь на куски, пилот и стрелок радист успели выпрыгнуть из него.

На этом воздушный бой закончился, немецкие истребители, оттянув, "ишаки" в сторону, не стали продолжать бой с ними, а по вертикали на скорости ушли вдогонку за своими бомбардировщиками.


Эпизод 29


Кучеров и Гизатулин наблюдали бой, стоя на пирсе около ВК "Арктическая лиса". Только теперь, новый командующий Мурманской флотилией, понял, почему юнга тащил так много зенитных средств на корабли. Из прилетевших на налёт тридцати семи самолётов, одиннадцать было сбито, а четыре повреждено, и ещё, не известно дотянут ли они до своего аэродрома или нет. Плотность огня по самолётам была настолько высокой, что такую он даже не видел при налёте, на Архангельск, а там помогали зенитные средства, установленные на кораблях охраны Северного конвоя, в том числе и на английском крейсере ПВО.

Все ВК, которые имелись в Мурманской флотилии, имели зенитных средств больше чем на английском крейсере ПВО каждый, да и с других кораблей флотилии стреляло очень значительное количество зенитных средств.

Совещание состоялось через два часа в восемнадцать часов, на него были вызваны все командиры кораблей и катеров, а так же начальники всех служб и подразделений находящиеся в порту.

Собирались в кают-компании ВК ПВО "Победитель", на котором в первую очередь был зачитан приказ о формировании на базе Мурманской базы Мурманской флотилии, о назначении её командующим контр-адмирала Кучерова Степана Григорьевича, начальником штаба флотилии был назначен капитан первого ранга Гизатулин Руслан Габбасович. В ближайшее время будет назначены начальник Политотдела флотилии и Члены Военного совета флотилии.

По составу флотилии: было принято решение о сформировании из отряда ВК, бригады ВК в составе трёх дивизионов: дивизион ПВО ВК (ВК "Победитель", ВК "Арктический лис"), дивизион ВК артиллерийский (ВК "Песец", ВК "Полярный лис", ВК "Полярная лиса") и дивизион ВК (ВК "Мурманск", и БДБ "Ударник").

Возглавил бригаду ВК капитан третьего ранга Валишев.

Когда Валишеву дали слово он доложил, что для быстрого ввода в строй ВК необходимо максимальное содействие морремзавода Мурманска, для подкрепления металлом мест, где будут устанавливаться артиллерийские орудия, а так же необходимо ещё 400 краснофлотцев и около 20 командиров комсостава на корабли, людей просто не хватает. В настоящий момент установлено только четыре артиллерийских орудия на ВК "Песец".

После него выступил Ледяев, тот тоже сказал, о нехватке людей привёл, в качестве примера, что на морских охотниках тип РС экипажи состоят из 30-33 человек, а надо по штатному расписанию этого типа катеров 53-54 при трёх командирах. Это при том, что на всех катерах усилено вооружение в лучшую сторону, и оно требует дополнительные людские ресурсы.

После первого совещания Мурманской флотилии, Кучеров был вынужден ехать опять в Мурманский обком ВКП(б), только там в кабинете секретаря обкома, был телефон ВЧ, по которому он связался напрямую с Командующим СФ Головко. Ему он сообщил о том, что произошло здесь за последнее время, а точнее сутки, Мурманская флотилия за это время пополнилась четырьмя ВК и тремя морскими охотниками тип РС и одним торпедным катером серии 78- ft, и здесь срочно необходимо как минимум человек 200 краснофлотцев 30 командиров для их комплектования. В основном из хозяйства Начальника ПВО СФ генерал-майора артиллерии Пименова Алексея Фёдоровича. Попросил уже завтра к обеду перекинуть транспортной авиацией сюда в Мурманск.

К вечерним посиделкам на РС-513 он успел вовремя, заодно и перекусил на нём, готовили там вкусно и разнообразно, только непонятно где брали.

Там уже присутствовали Ледяев, Оточин, Корнейчук, Репин, Соловьёв, Валишев, и Кобызев как начальник катера, - Северного вызвали после его прихода, когда все перешли на кофе и чай.

Тот нисколько не стесняясь, сразу же предложил, очень неплохую идею. За завтрашний день довооружить артиллерийский ВК "Песец" и ВК ПВО "Арктическая лиса", и укомплектовать их до полного штата. Завтра же подготовить из краснофлотцев наземных служб и желающих с кораблей всего около роты (человек 100), морской отряд особого назначения, предназначенный исключительно для захвата кораблей противника.

- По новому морскому отряду особого назначения, - Ваник посмотрел на особиста Соловьёва, теперь уже начальника отдела при Мурманской флотилии, - здесь критерий подбора такой. Брать самых шустрых и подвижных из экипажей, у которых шило в одном месте, и которым не сидится на месте, а хочется постоянно двигаться, вот те как раз идеально пойдут в отряд. Им объяснить, чем они будут заниматься и что риск у них будет запредельный. Такие из экипажей сами вызовутся.

При действии около Норвегии поменять тактику, - по возможности захватывать ТОЛЬКО транспортные или грузовые суда с грузами, а вот военные корабли сопровождения, уничтожать или брать по возможности, как получиться.

Информацию о прохождении со стороны Киркенеса в сторону Петсамо, можно получать через подводные лодки которые дежурили в том районе, с Северным флотом это согласовать нетрудно, чтобы от них эта информация могла поступать не только в авиацию флота, но и сюда во флотилию.

Сформировать "малую эскадру ПЕРЕМЕННОГО состава", флотилии в составе: флагман - артиллерийский ВК "Песец", ВК ПВО "Победитель", ВК ПВО "Арктическая лиса", морские охотники РС-513, РС-514, РС-515, торпедные катера С-23 и С-25, С-27, а так же морской отряд особого назначения. Эта эскадра уже завтра уходит к берегам Норвегии, для роботы в ночное время в течении нескольких дней.

На вопрос Ледяева, - почему эскадра переменного состава? Ответил, что корабли через операцию будут проводить ротацию. То есть периодически меняться составом, для отдыха и наработки навыков, так же менять место своей роботы - районы, можно в конце попробовать атаковать конвои и днём, снижая численность авиации противника до минимальной.

- Всё это должно сработать в течении недели - двух. Потом немцы будут вынуждены притащить сюда что-то тяжёлое, - ради чего это и затевается, - проговорил я, - тут уже действовать, как говорилось ранее один, два торпедных катера плюс один ДБ-3Ф, остальные на подхвате. Как то так, ну пусть оперативный отдел флотилии прорабатывает конкретно, в зависимости от того кого сюда притащат немцы.

- А что есть разница? - спросил Кучеров.

- Есть разница, - ответил я, - а если это будет финский броненосец береговой обороны "Vainamoinen", или, к примеру, зенитные плавбатареи "Thetis" и "Nimphe" (норвежские броненосцы береговой обороны "Harald Haardfagre" и "Tordenskjold") или немецкие: тяжёлый крейсер типа "Дойчланд", "Лютцов" или прибудет "Адмирал Шеер", "Принц Ойген". Вы их технические характеристики знаете, есть ли разница или нет? Хотя бы по той же скорости хода?

Каждый из сидящих в кают-компании, продумывал ответы на мои вопросы, по всей видимости, большинство пришло к одному и тому же мнению - разница есть, особенно если это будут тяжёлые крейсера немцев.

Кучеров, обдумывал предложенную комбинацию, прокручивая её со всех сторон. И она ему всё больше и больше нравилась. Она заставляла их действовать уже сейчас, несмотря ни на что, а не через некоторое время, как он думал ранее. Да и решение о захвате именно транспортов с грузами у противника ему было по душе. Как говорил юнга: у них минус один, у нас плюс один, в итоге вместе уже два.

Юнга, настолько быстро прорабатывал все варианты, и выдавал решения, что только можно, уже сейчас фактически работая за весь оперативный отдел, который ещё надо было создавать.

Поэтому приняв положительное решение, Кучеров посмотрел на Валишева.

- Перекиньте с других кораблей до половины экипажей, но корабли ВК "Песец", ВК ПВО "Арктическая лиса", укомплектуйте полностью, даже с запасом, перекинете со складов базы продовольствие и всё необходимое, особенно боеприпасы, дальномеры есть?

- По два на каждом ВК, - сообщил Валишев, - с утра пораньше подвезём листы металла, и к обеду думаю закончить на этих кораблях монтаж всех артиллерийских систем, к вечеру эти корабли будут готовы. Кто возглавит малую эскадру?

Немного подумав, Кучеров произнёс, - думаю, что возглавит её Ледяев, у него есть опыт атаки конвоев.

- Кто из нас пойдёт с эскадрой? - спросил Корнейчук.

- Репин однозначно, ну и наверное Оточин, у Валишева и Корнейчука с кораблями много роботы, может ещё вы Игорь Александрович? - обратился к Соловьёву Кучеров.

- Пойду 100%, - ответил Соловьёв, - морской отряд особого назначения сформируем на базе взвода охраны, только просьба поделится пистолетами и автоматами, хотя бы немного подкиньте, у бригады Оточина выгребу всё. Кстати Арбузов рвался с кораблями выходить на операцию, думаю с РС идти ему в самый раз, заодно и командира РС-516 из его бывших МО-2, подстрахует.

Командующий Мурманской флотилией, одобрительно кивнул головой, - значит так и решим, по действиям на завтра. Думаю готовность к выходу на 16.00, Гизатулин подготовит приказ на выход кораблей в составе эскадры. Вы, первую очередь занимаетесь кораблями, которые выходят.

По выходу эскадры, первые две ночи работаете у побережья Норвегии ночью, на третий день днём для разведки подключу авиацию, эскадра ждёт в Баренцевом море в 20-ти, 30-ти милях от берега, по сообщению - отрытая атака конвоя. В этот день с раннего утра попрошу сделать налёт на аэродромы у Киркенеса Хебуктен и около Лаксельвен Банак. Может хоть этим, вам немного помогу. Но налёт будете отбивать сами, всё-таки у вас дивизион ВК ПВО будет.

На этом все разошлись по своим кораблям и катерам, следующий день обещал быть напряжённым для всех.

С утра проснулся, как всегда в пять утра, разбудил Марочкина, и после утренних процедур, вместе отправились на камбуз для готовки завтрака для экипажа. На этот раз приготовили пшеничную кашу с добавками в виде двух банок тушёнки, чай с добавками трав мяты и ромашки, для любителей приготовили кастрюльку кофе по-турецки, ну этим занимался кок Серёга Марочкин, он же приготовил около полусотни булочек для чая-кофе.

Утро после завтрака в порту Мурманска напоминало разворошенный муравейник, ударно работали не только краснофлотцы на кораблях и катерах, но и остальные службы тыла уже флотилии - шёл постоянный подвоз на корабли и катера продовольствия и боеприпасов. На ВК "Песец", ВК ПВО "Арктическая лиса" работали не только экипажи, но прибыли бригады с морремзавода, для оказания помощи в монтаже корабельной артиллерии.

В штаб флотилии пришла шиф телеграмма о прилёте в обед на аэродром Мурманска четырёх самолётов транспортной авиации, на них должны прибыть 150 краснофлотцев и 20 командиров для пополнения экипажей кораблей. На одном из них прибывал и начальник ПВО СФ генерал-майор артиллерии Пименов Алексей Фёдорович, который хотел лично проконтролировать, зачем у него забирают 80 человек из двух батарей (почти по половине) во вновь формируемую Мурманскую флотилию. Прибывшими Кучеров поручил заниматься своему начальнику штаба капитану первого ранга Гизатулину, выделив ему на обеденное время три полуторки и единственную легковую машину во флотилии, кроме того с гаража обкома партии временно взяли автобус для прибывающего комсостава, все таки аэродром находился в двадцати километрах от города.

Самолёты прибыли в 14.10 под охраной четвёрки "И-16". На посадку первыми заходили транспортные самолёты, охрана садилась парами после полной остановки прибывших транспортных самолётов.

С первого из них первым спустился по трапу, опущенному борттехником начальник ПВО СФ генерал-майор артиллерии Пименов, к нему с докладом тут же подскочил Гизатулин, рядом стоял командир авиационного полка, и полковой особист в звании лейтенанта.

Для выгрузки и загрузки в выделенные машины хватило пол часа времени, и колонна машин тронулась в сторону Мурманска. Когда до него оставались буквально считанные метры до первых домов. Со стороны порта раздался вой сирены воздушной тревоги. Почему именно послеобеденное время, немцы выбирали последнее время для налётов на город и в основном на порт, никто не знал, но Гизатулин сказал вышедшему из машины генералу - начальнику ПВО Пименову, что, по всей видимости, этот налёт немцы решили сделать, чтобы реабилитироваться за вчерашний.

К городу приближалось около пятидесяти немецких самолётов на высоте 5 километров.

- А что было вчера, что за налёт и что случилось, - живо спросил Алексей Фёдорович.

- Вчера был авиа налёт на город и порт, в нём участвовало тридцать семь самолётов противника в том числе восемь истребителей прикрытия, за бой было сбито в пределах города одиннадцать, четыре повреждено, отбить атаку в конце налёта помогла наша авиация шесть "И-16".

- Сколько было сбыто, - не поверил в услышанному, начальник ПВО.

- Одиннадцать, четыре было подбито, - повторил Гизатулин, - да вы сейчас сами всё увидите.

Армада самолётов, приближалась к городу, как только они вошли в зону уверенного поражения зенитной артиллерии 40-мм и более по ним ударили около сорока - шестидесяти орудий.

- Ого, как много стволов бьют, - произнёс задумчиво начальник ПВО, рассматривая подлетающие самолёты. В это время у тех появились первые потери, из-за плотного построения, попадание в один из самолётов, который взорвался с детонацией бомб имеющихся у него на внешних подвесках. Были повреждены как минимум ещё два самолёта, с них начали беспорядочный сброс бомб и они пошли со снижением в сторону фронта.

На подлёте к порту был подбит ещё один самолёт, который так же торопливо вывалил свой груз куда придётся и повернув в сторону фронта.

Пять девяток "Юнкерс-87" и восьмёрка истребителей "Ме-109" в прикрытии, - подсчитал сходу количество самолётов противника Пименов, - порту однозначно достанется, там "штуки" всё перетопят вплоть до барж и катеров.

Но события развивались не по сценарию, о котором подумал Пименов, - первая девятка начала заваливаться в пике включив, свои воющие сирены для устрашения, когда они прошли, рубеж трёх километров по ним стали бить около полутора сотен зенитных автоматов. Такого количества зенитных средств, начальник ПВО СФ здесь в Мурманске увидеть не ожидал, - огненный ливень обрушился на пикирующие самолёты, плотность огня была настолько высокой, что самолёты разваливались в воздухе один за другим, Пименов, не успевал их считать. До точки сброса дошёл всего лишь один самолёт, остальные огненными осколками летели вниз, из них успели выскочить лишь два экипажа, но и их расстреливали в воздухе из крупнокалиберных пулемётов. Самолёт до точки сброса дошёл, но пройдя её пошёл дальше не скидывая бомбы, стало понятно что пилот или убит или тяжело ранен. Самолёт упал в акватории порта, ближе к стоящим у причала кораблям, не долетев до них двести метров, детонации бомб не произошло.

Всё это происходило на глазах Пименова, за какие то, секунд десять, пятнадцать. Потери немцев уже были десяток самолётов, тем более ещё несколько из них на высоте уходили в сторону фронта, имея за собой шлейфы дыма, а один с явным снижением.

Всё это не остановило остальных, в пикировании была следующая девятка юнкерсов, они уже прошли четырёх километровый рубеж и постепенно приближались к трёх километровому.

- Под полторы сотни зенитных средств, - подумал Пименов, - когда по следующей девятке ударили зенитные средства. Нет, они стреляли и раньше, заставив один самолёт, развалится в воздухе, а другой торопливо сбрасывал бомбы, куда попало с дымовым шлейфом пытался со снижением уходить в сторону фронта.

- Не дотянет тут до неё больше тридцати километров, - просчитывал его действия Алексей Фёдорович.

Самолёты превращались в огненные шары один за другим, или разваливались на куски большие и маленькие, что не добавляло комфорта их пилотам - выпрыгивали единицы, остальные не смогли.

До рубежа скидывания бомб долетел всего один самолёт, но и тот после точного попадания в судно, стоящее у причала порта, не смог набрать высоту - не дали, достав в самой нижней точки, прошив из зенитного автомата весь фюзеляж. Этого хватило для падения в одно из зданий порта, то полыхнуло, из всех окон вылетели стёкла, крыша вся просела за самолётом. Попадание бомбы пришлось в самую середину судна, уничтожив на нём дымовую трубу и вызвав пожары на двух палубах.

- Уничтожили две девятки полностью, - с восторгом думал начальник ПВО, - плюс ещё несколько на высоте и четвёрку подбили, вот это результат.

Немецкие пилоты, наконец, осознали, что ни один их самолёт не поднялся после пикирования, все приводнились или приземлились. Остальные не решились на атаку порта, сбрасывая бомбы на беззащитный город, который стал затягиваться дымом от пожаров. Но пока они развернулись и легли на обратный курс, ещё один развалился в воздухе и за одним шёл шлейф дыма.

- Итого двадцать сбито и шесть подбито, - подвёл итоги подсчета авиа налёта, стоящий рядом Гизатулин, - удалось-таки гадам, попасть в один из ВК, какой отсюда не вижу. Со вчерашними, тридцать один сбили и десять повредили, дотянут пяток до линии фронта, уже хорошо. Нам пора ехать дел в порту много, там как раз нужны люди, что прибыли с вами.

- Да, да пора ехать, - согласился с ним генерал-майор артиллерии, - не ожидал такого увидеть собственными глазами.

До порта, где находился штаб флотилии доехали за пятнадцать, двадцать минут. Тут стало ясно, что попадание пришлось в ВК "Полярный лис", пожар ещё тушили, не загасив его полностью, здание, куда рухнул самолёт, ещё тоже горело, выкидывая клубы дыма.

- Вот так и живём тут под постоянными бомбёжками, зенитные средства есть, а ставить за них было не кого, сами видели и видите, что в экипажах нехватка людей, - проговорил Гизатулин, когда они выбрались из машины у штаба флотилии. Сейчас думаю, собьём прыть с немцев, поубавят они свой энтузиазм - пилотов то живых нет, и не будет в дальнейшем.

- Почему? - уточнил Пименов.

- А зачем они нам, вы же сами видели, что они сбрасывают бомбы на город - так и мы им в ответку расстрел на месте, это не первая бомбёжка города, там за последний месяц под три сотни жителей погибло, пусть остальные боятся летать сюда.

Кучерова на месте не было, дежурный доложил, что тот у ВК "Полярный лис", уточняет потери в людях и узнаёт о других повреждениях кораблей и катеров флотилии, непосредственно от командиров подразделений.

Стоящие у пирсов корабли, сразу же привлекли внимание Пименова, тем, что на них стояло избыточное количество зенитных средств, - стволов под тридцать, а то и более.

Но больше всего его добил доклад командира бригады, капитана третьего ранга Валишева, который посетовал на их МАЛОЕ количество, из-за нехватки расчётов зенитных средств, были бы краснофлотцы, добавил ещё бы с десяток зенитных пулемётов ДШК или 21-К на каждый ВК бригады, проговорил он.

- Но у вас их и так слишком много, - резонно заметил Пименов, - на других военных судах и в половину, меньше, а то и в четверть.

- Ну, вы же сами видите, что было мало на столько самолётов, - прокомментировал Валишев, - вы главное людей дайте, а остальное мы найдём. Тем более что у нас есть дивизион вспомогательных крейсеров ПВО, куда входят два ВК: ВК ПВО "Победитель", ВК ПВО "Арктическая лиса". Немцы через несколько дней проверят их возможности днём у берегов Норвегии, а там процент укомплектованности 80.

- Будут вам, комбриг люди до полного штата, пришлю, как вернусь в Архангельск ещё полсотни краснофлотцев и несколько командиров, - пообещал начальник ПВО СФ генерал-майор артиллерии Пименов.


Эпизод 30


К выдвижению малая эскадра была готова, как и запланировали к 16.00 16 марта 1942 года. Корабли эскадры стали выдвигаться из акватории порта, когда начало темнеть. На ВК ПВО "Арктическая лиса" были загружены грузы для полковника Васильчиковым в основном боеприпасы, продовольствие, топливо, медикаменты, на него по трапу взошло пополнение в количестве двух взводов.

До полуострова Рыбачий добирались полтора дня, то что за нас взялись немцы всерьёз это уже стало видно на середине пути, почувствовав смутную тревогу, выскочил на палубу катера, наш катер шёл прикрывая ВК эскадры со стороны Баренцево моря, в смене на верху был боцман катера Кашкаров, сказав ему, что мне тревожно бросил заклинание кругового поиска, тут же была обнаружена шедшая чуть в стороне подводная лодка.

- Подводная лодка по правому борту одиннадцать кабельтов, - закричал я.

Реакция Кашкарова была молниеносной:

- Боевая тревога, атака подводной лодки! - немедленно начал командовать он, - катер на правый борт, скорость полная.

Экипаж катера по колоколу громкого боя, стал быстро и спорно занимать свои места по расчёту.

Выскочивший Кобызев, продолжил командовать, - большая серия! Глубина взрывов пятнадцать метров! Товсь!

- Подводная лодка, перископ прямо по курсу, восемь кабельтов, - прокричал наблюдатель с биноклем.

- Перископ лодки исчез, лодка пошла на погружение, расстояние шесть кабельтов, продолжал выдавать наблюдатель.

Кобызев, вскинул свой бинокль к глазам.

- Лодка приняла вправо, - комментировал я, - глубина 10 метров, 15 метров, глубина 20 метров, до лодки два кабельтова

Я по мере приближения к ней корректировал движение и ход катера.

Выведя катер прямо на лодку сообщал расстояние до неё, 100 метров, 50 метров, лодка на глубине 25 метров, до лодки 20 метров.

- Бомба!.. Бомба!.. Бомба!.. - командовал Кобызев.

Кашкаров со своими краснофлотцами стоя у бомбосбрасывателей и бомбомётов, выполнял указания командира катера.

- Отставить сброс, - сказал я.

- Отставить сброс, - продублировал Кобызев, смотря на меня. За катером раздавались взрывы мин. Третья и четвёртая мины, взрывались точно над подводной лодкой, лодка стала быстро опускаться на дно, выкидывая на поверхность огромный пузырь воздуха.

- Наблюдаю визуально большой пузырь воздуха, - докладывал боцман Кашкаров, - имеет место разлив мазуты и соляры, есть мусор.

- Лодка быстро опускается на дно, - подтверждал я, - корма лодки значительно ниже носа лодки, удар о грунт, лодка заваливается на левый бок.

Кобызев через бинокль осматривал место затопления подводной лодки.

- Запрос с флагмана: что случилось? - докладывает наблюдатель на рубке катера.

- Передать на флагман, заметили и атаковали подводную лодку противника, лодка потоплена, - проговорил Кобызев, не отрываясь от бинокля, - отбой боевой тревоги.

Больше до залива Губа Вайда, происшествий не было, туда мы доплыли к обеду, 18 марта 1942 года. Разгрузка ВК ПВО "Арктическая лиса", началась сразу же. К его борту подошла небольшая баржа длинной метров двадцать, постройки начала века и имеющая бензиновый движок небольшой мощности. За три ходки перегрузили весь груз, на его погрузку определили по традиции, бойцов одного из взводов, на разгрузку на берегу бойцов другого взвода.

Груз принимал лично прибывший полковник Васильчиков, радуясь каждому ящику с боеприпасами или мешку с продовольствием, топливо доставили в сто литровых металлических бочках. Через четыре часа разгрузка закончилась, корабли эскадры взяли курс на норвежский берег. Стараясь попасть к норвежскому берегу как раз посередине между Киркенесом и портом Лиинахамари.

К месту роботы - норвежскому берегу подошли в районе 21.00, не доходя до берега 10 миль, эскадра легла в дрейф. Перейдя на катер С-25 к Репину, вышли поближе к берегу, нам нужен был караван судов - любой с любым охранением, чем больше, тем лучше. Ждали мы часа четыре, пять ближе к часу ночи со стороны Киркенеса показался караван судов. Чтобы уточнить, что нам попалось, предложил Репину, пойти ему навстречу только мористее, заметить нас с такого расстояния - три, четыре мили было проблематично. Я же со своим ночным зрением разглядел караван судов в составе: три транспорта по 3 - 5 тысяч тонн, один средний танкер, три БДБ и пять кораблей охранения. Всё это я проговаривал Репину, тот записывал на бумаге.

Построение каравана было следующее: впереди шёл эсминец, длинной под 70 метров, за ним три транспорта, танкер, три БДБ. Со стороны Баренцево моря конвой прикрывали два охотника за подводными лодками, со стороны берега шёл один тральщик, замыкал караван эсминец, длинной так же около 70 метров с мощным вооружением: состоящим из пяти шести пушек, и многочисленных зенитных пулемётов. Скорость каравана не превышала 5-6 узлов. Все суда имели в наличии световые фонари на мачтах, для избегания столкновения.

Репин нырнул вглубь катера к радисту, для доклада на эскадру.

Через минуту он вынырнул обратно, и сказал: мы атакуем с захватом транспортов и танкера, как только наши подойдут на близкое расстояние мы торпедируем замыкающий эсминец, это будет началом атаки. ВК ПВО "Победитель" атакует два охотника за подводными лодками, ВК ПВО "Арктическая лиса", идущий за ним в левой раковине атакует три БДБ и в случае если мы не попали торпедами, кормовыми орудиями помогает нам, артиллерийский ВК "Песец" атакует эсминец, идущий во главе каравана. РС с одним из торпедных катеров, куда перебрались краснофлотцы отряда особого назначения, идут на захват транспортов и танкера, один торпедный катер противовес тральщику со стороны берега. Если на каком-то транспорте будут много людей, то его торпедируем или огонь на поражение с ВК.

- Понятно, - кивнул я, - для нас главное попасть в эсминец, иначе будет очень и очень больно, кому-то из нас. Больно эсминец зубастый попался.

- Как будем стрелять: одной или двумя торпедами? - спросил я у Репина.

- Двумя, - уверенно ответил тот.

- Нам главное попасть хоть одной, а дальше добьём как-нибудь, - проговорил я, - а сейчас тихой сапой идём за эсминцем, мористее, чтобы на подходе наших кораблей, успеть зайти ему чуть вперёд и отстреляться торпедами.

Репин согласительно закивал головой, отдал распоряжение на выставление заглубления торпед стоящему рядом с ним боцману, тот кивнув головой, пошёл выставлять заглубление торпед лично, пока есть время, к каждому торпедному аппарату было приставлено по два краснофлотца торпедиста.

Осталось только ждать подхода нашей малой эскадры, тех я увидел минут через пятнадцать и стал тихо проговаривать Репину расстояния, до них и наше, до эсминца.

Репин сам встал за штурвал катера, выводя его для торпедной атаки.

Наконец раздалось его долгожданное: "Пли".

- Торпеда вышла штатно, - последовали доклады от краснофлотцев торпедистов, правого и левого борта.

- Обе торпеды вышли штатно, - продублировал, доложил боцман катера.

На эсминце наблюдатель, по всей видимости, услышал пуск торпед, но доложить в сжатые сроки, в боевую рубку эсминца не успели.

Одна из торпед попала в носовую часть эсминца, его сначала подкинуло вверх, а потом эсминец начал ввинчиваться носовой оторванной частью (оторвало как раз, за башней носового орудия) в воды Баренцево моря, корма начала быстро приподыматься из воды и очень скоро я наблюдал его быстро оборотистые винты. Его боевая рубка уже наполовину ушла под воду. (Как позднее мы узнали от пленных с транспорта, что это был бывший норвежский эсминец "Troll", в 1940 году захвачен немецкими войсками).

- Не жилец, - произнёс я Репину, - критичный случай, такое не лечиться.

Сам же переместился за свой любимый "Эрликон". Боцман и краснофлотцы торпедисты с лёгкими матерками перезаряжали один из двух торпедных аппаратов.

После взрыва на эсминце, корабли нашей эскадры открыли огонь по заранее выбранным кораблям.

Опытные артиллеристы с ВК ПВО "Победитель" с первых же залпов смогли сделать накрытие одного из охотников за подводными лодками, тот горел и имел крен левый борт. После ещё нескольких попаданий и он ушёл на дно (Как позднее мы узнали от пленных с транспорта, что это был UJ-1202 ("Франц Денкворт")). После чего, сосредоточились на другом охотнике за подводными лодками. Он поймал несколько попаданий от артиллеристов ВК, сам сумел попасть только один раз. Но и нескольких попаданий ему хватило для его 50-ти метрового корпуса, тем более одно из них пришлось в кормовую часть судна, другое уничтожило носовое орудие.

Артиллеристы ВК "Песец" состязались с эсминцем, что шёл во главе каравана. Навыков у них было мало пока попаданий не было, в отличии от того что в ответ они получили два попадания. Но количество орудий дало о себе знать, сначала было почти попадания, два снаряда легли рядом с бортом, что уже можно считать накрытием, какие были повреждения на эсминце, не было видно. Но в этот момент отличились наводчики с "Бофорсов", кто из них попал было не понятно, но вся очередь пришлась по эсминцу, его накрыло четырьмя разрывами. В воду полетела дымовая труба, прямое попадание, в верх боевой рубки, хоть и не достигло своей цели, но смело с её верхнеё части, около десятка матросов. Наконец кто-то из артиллеристов попал из американского 127-мм корабельного орудия в эсминец, проделав в его корпусе отверстие снаряд разорвался внутри эсминца, по всей видимости пробив борт с противоположенной стороны. Тот в ответ из носового орудия засадил снаряд в ВК, выкосив прислугу носового американского 127-мм корабельного орудия, было ли выведено из строя орудие, из-за расстояния я не видел.

Точку в противостоянии артиллерийского ВК "Песец" и головного эсминца каравана поставил торпедный катер С-27, тот пока шла артиллерийская дуэль, подошёл к эсминцу на 3 кабельтова и выпустил две торпеды. Попала одна, но и её хватило с головой, от попадания эсминец, не переломился, попадание пришлось в переборку корпуса, но полученная пробоина мгновенно затопила сразу два отсека. Эсминец имел большой крен на подбойный борт, в довесок он получил ещё один 127-мм снаряд от приблизившегося ВК, в носовое орудие, вызвав подрыв нескольких снарядов около орудия, взрыв ушёл под палубу эсминца, что ещё больше увеличило его крен. Корабль, не выдержав такого издевательства, лёг на подорванный борт. (Как позднее мы узнали от пленных с транспорта, что это был эсминец "Gyller" в 1940 г. захваченный германскими войсками и служил под наименованием "Lowe").

ВК ПВО "Арктическая лиса", единственный из трёх ВК, участвовавший в атаке не имел попаданий и сам довольно успешно стрелял на поражение. Его немецкие же 88-мм зенитные орудия 8,8 cm FlaK 18/36/37, и 20-мм автоматических зенитных орудия 2.0 cm FlaK 30/38 совместно с 40-мм "Бофорсами" вполне успешно справлялся с БДБ. На его удачу, его первые попадания из 88-мм зенитного орудия, пришлись в артиллерийскую БДБ AF-57 (F116A), такие попадания, всегда считались "золотыми". Один из снарядов попал в выложенные ящики со снарядами, к всё тем же зенитным орудиям 8,8 cm FlaK 18/36/37, их детонация превратила БДБ в тонущую лоханку, уничтожив всё на поверхности палубы БДБ, от личного состава батареи в живых на палубе осталось несколько человек. От близкого расположения многие орудия оказались выведенные из строя. Артиллерийская БДБ AF-57 (F116A), медленно погружалась в воды Баренцево моря.

Две другие БДБ были гружены боеприпасами и снарядами для артиллерии горного корпуса "Норвегия". Корпусу в ближайшее время, предстояло наступление в направлении Мурманска.

Попадания в обе БДБ, последние не выдержали, взрывались, раскидывая остатки быстроходных десантных барж во все стороны.

Последний из сторожевых кораблей охраны каравана, являлся тральщиком "Kamerun" (бывшим норвежским тральщиком "Rauma", захваченным в 1940 году германскими войсками. ТТХ корабля: водоизмещение стандартное - 243 т., полное - 275 т; длина - 40 м, ширина - 6,5 м; осадка - 2,2 м; скорость - 14 узл.; энергетические установки - 2 дизель-генератора и электромотор; мощность - 830 л.с.; запас топлива - 30 т. соляра; дальность плавания - 3,2 тыс.миль; экипаж - 28 человек. Вооружение: 1х1- 76-мм орудие; 1х1 - 20-мм зенитный автомат; 4х1 - 12,7-мм пулемета; 12 глубинных бомб). Был атакован торпедным катером С-27, подходящим со стороны берега. Экипаж тральщика в это время стрелял по ВК напавшим на конвой и пропустил момент подхода С-27. Его автоматическая пушка "Бофорс" с близкого расстояния прошлась прицельной стрельбой по корме и надстройкам. В живых там оставалось мало. В то время как "Эрликон" почти в упор расстрелял расчёт 76-мм носового орудия и добавив по надстройкам и боевой рубки корабля. Перезарядив "Бофорс" добавили по рубке корабля и надстройкам. С другой стороны к кораблю приблизился С-25, по приказу Репина на борт тральщика перескочили боцман катера и краснофлотцы торпедисты, мы с Репиным успели сунуть им в руки по паре пистолетов, у боцмана был свой. С С-27 так же на борт корабля перескочили ещё шесть краснофлотцев во главе с боцманом. Оставшиеся в живых немцы внизу корабля не имели оружия, и зачистить корабль удалось быстро.

Три катера РС, а именно: РС-513, РС-514, РС-515, а так же С-23, выделенные, для захвата транспортов и танкера на момент атаки, не тратя времени, выдвинулись каждый к своему кораблю, определённому для захвата.

Для захвата транспортов и танкера разработали план захвата который заключался в подходе к кораблям со стороны кормы к любому из бортов, уравнивания хода и заброс кошек для притягивания к кораблю который будет захвачен. Ещё в Мурманске были взяты с запасом скаты для вывешивания за борта катеров, чтобы не было повреждений катеров во время захвата.

Сейчас у экипажей катеров была возможность продемонстрировать свои умения и навыки на практики. Что и было подтверждено опытными и слаженными экипажами РС-513, РС-514 и С-23, которые проделали состыковку кораблей с первого раза. У РС-515 экипаж хоть и был слаженный, но это был первый выход на боевое задание, проделал это только со второго раза, при этом, помяв немного борт катера.

Дальнейшее происходило одинаково - наверх по верёвке взбирался самый шустрый краснофлотец, втягивал верёвку наверх и закреплял верёвочный трап. Уже по нему происходил подъём остальных, после чего все разбегались по строго определённым именно им направлениям - рубка управления, машинное отделение, захват верхних палуб при сопротивлении - стрелять на поражение без задержек.

Экипажи транспортов, как правило, не превышали 30 - 50 членов, невооружённых, за исключением разве что нескольких пулемётов и пистолетов.

Всех членов экипажа выгоняли на корму, где они находились под контролем десятка краснофлотцев, с ручным автоматическим оружием, в наличии был даже один ручной пулемёт.

Я больше всего переживал за захват танкера идущего в составе каравана, но мои опасения оказались напрасными. Его экипаж состоял всего из 27 гражданских матросов. Вооружённым оказался только капитан и его первый помощник. Как захватывать капитанов и их помощников краснофлотцы были проинструктированы и действовали согласно инструкциям.

Всех пленных осматривали на предмет наличия оружия и ножей и только после этого замирали в одном большом изолированном помещении с приставлением к нему вооружённой охраны, в том числе и у иллюминаторов, если таковы были. Для личных потреб оставляли несколько вёдер или подходящих ёмкостей.

В районе полуострова Рыбачий, их должны перевести на ВК ПВО "Арктическая лиса", где были подготовлены "места" для их содержания.

Назад шли следующим порядком: впереди два торпедных катера, за ними двумя колоннами шли: в одной ВК, за ними тральщик "Kamerun"; в другой захваченные транспорты немцев, за транспортами танкер. По бокам колонны по одному РС замыкал караван РС-513 и С-25 с Репиным.

На момент ухода эскадры, я перескочил на свой РС-513, заняв своё штатное место у правого "Эрликона". Сейчас наша эскадра, увеличенная на пять кораблей, шла со скоростью 7-9 узлов в сторону полуострова Рыбачий.

Периодично бросая взгляды в сторону, где находился норвежский берег, а так же осматривая море вокруг эскадры, на предмет наличия подводных лодок. Стоящий рядом Кобызев, пытался осматривать Баренцево море, остающееся за нами, периодически спрашивая у меня, - всё ли вокруг нормально?

- Пока нормально, - отвечал я, - после наступления утра будет, уже нет, немцы бросят в первую очередь авиацию, а в дальнейшем здесь будут дежурить их подводные лодки. Хорошо, что взяли два ВК ПВО, а то туго придётся, буду по возможности прикрывать танкер, как самый важный, на нём авиационный бензин и бензин для автомобилей. Уже его захватом, мы отбили все затраты и обосновали, наличие морского отряда особого назначения в составе флотилии.

- Это точно, - подтвердил Кобызев, - значит, ждём утра.

Немецкий высотный самолёт разведчик обнаружил нас в 09.30 утра.

Через час можно ждать прилёта, - сказал я Кобызеву, который оставался всю ночь старшим смены. Большую часть краснофлотцев, как только ночь начала уступать дню, он отправил в кубрики отогреваться и отсыпаться. Между нами периодично появлялся Марочкин, обеспечивая всех желающих чаем или кофеем, то же касалось и остального экипажа катера.

- Хороший кофе презентовал мистер Генри Джеймс, крепкое, - подумалось мне выпивая очередную кружку, вместе с Кобызевым.

Налёт авиации произошёл в 10.37, к моменту подлёта к эскадре, командиры кораблей увеличили дистанцию между судами. В этот раз по нашу душу прилетели всего две девятки "Юнкерс Ju 88", под охраной четвёрки "Ме-110", к нам они пришли на 7000 метрах.

- Чёт мало пожаловало, - проговорил я, - или пакость, какую задумали?

Я не знал, что по просьбе командующего Мурманской флотилии контр-адмирала Кучерова, сегодня утром произошёл налёт на аэродром Киркенеса Хебуктен, на нём как раз собирались взлетать пять девяток "Юнкерс Ju 88", после налёта взлететь смогли только две девятки. Во время налёта наши авиаторы потеряли три самолёта, ещё два экипажа смогли перелететь линию фронта, но сесть на свой аэродром, дотянув, не смогли.

Я, так же не мог знать о том, что командование люфтваффе, на Севере Норвегии было в тихой панике. Командир бомбардировочного крыла Rampfgeschwader 30 (KG30) oberstleutnant Эрих Бледорн просто не знал что делать, за последние полгода, его крыло потеряло здесь около 150 самолётов, но даже это было не самое главное, главное то, что они безвозвратно потеряли 110 хорошо подготовленных пилотов, стрелков-радистов вообще никто не считал. Основные потери они несли от налётов на Мурманск, именно от туда не возвращалось около половины самолётов. Количество зенитных средств, там просто зашкаливало, а именно там начали происходить основные события. Притом по сообщениям возвратившихся лётчиков, - выпрыгнувших из самолётов их камрадов, расстреливали ещё в воздухе из крупнокалиберных пулемётов. После нескольких таких налётов на Мурманск, многие лётчики не желали лететь туда. За последние два налёта в течении двух дней, на Мурманск, пришлось принимать срочные меры по переформированию целой бомбардировочной группы II/KG30, именно с этого направления, они потеряли половину своего состава. А Мурманское направление, на Севере Норвегии считалось главным.

И вот сегодня утром 19 марта 1942 года, пришёл доклад о разгроме конвоя на переходе с порта Киркенеса в порт Лиинахамари, причём конвой - крупный, был уничтожен полностью. В 08.00 на поиски коммунистов вылетел высотный самолёт разведчик двухмоторный "Дорнье Do-17" из состава 124-й разведывательной группы (I.(F)/124), с аэродрома базирования в Рованиеми.

Каково же было удивление его пилотов и всего немецкого командования после их доклада, когда те обнаружили эскадру Советов в районе полуострова Рыбачий. Те спокойно шли к себе в порт Мурманска, вместе с ними шли и все транспортные корабли и танкер, шедшие в составе немецкого конвоя, но уже под флагами Советского Союза.

Немецкое командование не поверило в сообщения пилотов, но те привезли неопровержимые доказательства фотосъёмку шедшей 10 узловым ходом эскадры Советов, в составе которой были видны немецкие транспорты и танкер, на снимках так же своим ходом шёл и тральщик, бывший в составе немецкого конвоя. Командование кригсмарине, даже после показа им снимков эскадры Советов, не поверило в происходящее.

На снимках были видны три вспомогательных крейсера Советов несколько торпедных катеров и катеров морских охотников, причём повреждений на них не было, все корабли в составе эскадры шли своим ходом.

На потопление эскадры была выделена последняя группа пикирующих бомбардировщиков IV/StG-1 на вооружении которой были "Junkers Ju 88А". Больше в резерве немецкого командования во всей Норвегии не было. Как только самолёты были готовы к вылету, на аэродром Киркенеса был совершён налёт авиации Советов. Группа в результате налёта потеряла восемнадцать самолётов, такие большие потери были из-за того, что самолёты с уже подвешенными бомбами были готовы к взлёту и построились для старта. При налёте, самолёты с подвешенными на пилоны бомбами и полными баками не только хорошо взрывались, поражая всё вокруг, но и хорошо горели из-за залитого под пробки авиационного бензина.

На запланированный налёт, вместо пяти девяток вылетело две, остальные самолёты нужно было приводить в течении дня в лётное состояние.

За время прошедшее после обнаружения советская эскадра прошла не так далеко, от места обнаружения. Все пилоты бомбардировочной группы горели желанием отомстить за своих камрадов, многих пилотов в этой группе буквально несколько дней как перебросили вместе с самолётами с аэродрома Нарвик, на аэродром Киркенеса Хебуктен.


Эпизод 31


- Ну что, пожалуй, начнём, - сказал я, повернув голову, в сторону боевой рубки, на которой находился Кобызев, - уже могу достать.

- Давай, - утвердительно проговорил Кобызев с биноклем в руках.

Рядом со мной стоял краснофлотец, наводчик 40-мм орудия "Бофорс", установленного перед рубкой, в руках у него появился бинокль. Он как всегда, будет корректировать мою стрельбу, на дальнюю дистанцию, когда я стреляю за него. Привычно накинув на себя заклинание зоркого глаза, через прицел стал рассматривать подлетающие самолёты немцев.

- Стреляю по первой девятке, - предупредил стоящего рядом корректировщика, накидывая на себя заклинание зоркого глаза, дав первую очередь на четыре снаряда.

В орудие тут же было вставлен следующий магазин на четыре снаряда.

- Кучно в середине девятки, - комментировал стрельбу наводчик орудия.

Следующая очередь легла ещё ближе к ведущему девятки. Попадание пришлось на седьмом магазине, когда ведущий девятки, собирался уже пикировать. Всё-таки 40-мм есть 40-мм, это даже не 12,7-мм, попадание очереди пришлось в фюзеляж самолёта. Его 15 метров не выдержали такого издевательства, да ещё имея бомбовой груз, оба крыла, размах которых достигал 20 метров, отвалились, как будто они были бумажные, самолёт пошёл торпедой вниз от фюзеляжа отваливались большие куски, все четыре члена экипажа покинуть самолёт не успели.

- Позитива, развал самолёта немецким пилотам не добавил, - комментировал я стрельбу стоящим рядам краснофлотцам. Которые, спорно перезаряжали 40-мм орудие. Второй самолёт подловил на высоте трёх километров, попав ему в правое крыло, мотор, стоящий на крыле разлетелся на куски, уродуя близлежащую обшивку. Из экипажа успели выпрыгнуть только двое.

Мой взгляд зацепился за то, что два звена последней девятки отделились и пошли в разные стороны со снижением.

- Виктор Викторович, - закричал я Кобызеву, - передайте на открытой волне на корабли эскадры, что тут два звена по три самолёта - торпедоносцы. Пусть не дают им прорваться понизу до кораблей ВК и захваченных транспортов. Основное внимание им.

Тот проникся тем, что я ему сказал и бросился вниз к радисту катера.

- Слушай сюда, - начал кричать я, - всем наводчикам, после снижения сосредоточить огонь по торпедоносцам их всего шесть самолётов. Наблюдателям следить за этим особо.

Меня тут же продублировал боцман Кашкаров, прокричав с высоты рубки на корму об обстреле в первую очередь, атакующих торпедоносцев.

Пока торпедоносцы расходились и снижались, чтобы заходить с разных сторон, остальные самолёты опустились до высоты 5000 метров.

Кроме меня по ним уже стреляли со всей эскадры больше тридцати орудий 40-мм. и крупнее.

Один "Юнкерс Ju 88", в который, по всей видимости, попали или разрыв снаряда был близким, уходил в сторону Норвегии, имея за собой белесый след от потери топлива.

- Два в минусе, осталось всего шестнадцать, - подумал я, непрерывно стреляя из 40-мм пушки после перезарядки. Следующего попадания удалось добиться уже после двенадцатой перезарядке, попадание пришлось в носовую часть самолёта, где находился экипаж. Дальше самолёт без экипажа лететь не стал и пошёл вниз, как только мог.

- Ещё один в минусе, - злорадно подумал я, в это время торпедоносцы разошлись на достаточные расстояния и опустились в стороне от эскадры до полукилометровой высоты. Координация их действий, по всей видимости, шла от одного из "Юнкерс Ju 88", находящегося в верхнем эшелоне.

Пора, подумал я, - стреляй только по торпедоносцам, сказал я наводчику орудия. Сам бросился к своему правому "Эрликону" на боевой рубке катера.

Кобызев уже давно был там, сообщение о торпедоносцах ушло на все корабли эскадры. В принципе я не боялся за ВК ПВО "Победитель" там Горностаев, толковый артиллерийский командир. Да и Ледяев, Арбузов сообразят, что к чему, после сообщения. Я же прикрою от атаки самый нужный и взрывоопасный объект - танкер.

- Виктор Викторович, - обратился я к Кобызеву, - подойдите поближе к танкеру сзади, будем его защищать по мере возможности. Контролируйте, с Кашкаровым подходы к нему со всех сторон, в случае чего, пере направляйте работу наводчиков на опасные направления, ну и за пикировщиками присматривайте. Я буду работать один за двумя "Эрликонами".

Летчики рассчитали всё правильно, атака на эскадру началась одновременно со всех сторон и сверху.

Вот только они не просчитали, что падать сверху быстрее, чем подлетать со всех сторон, да и на то, что здесь были два ВК ПВО. Да и на остальных катерах зенитных средств, хватало, с переизбытком.

Поэтому, я сосредоточился на самолёте, который пикировал сверху, открыв огонь как только он, оказался на трёх километрах, эти самолёты в отличии от "Юнкерс-87" были значительно больше по габаритам и имели два мотора. По всем самолётам одновременно со мной ударило ещё около сотни стволов зенитной артиллерии. Развал самолёта пошёл через несколько секунд после моей стрельбы, но кто попал в него, было не ясно.

Пока следующий самолёт, вошедший в пике, не достиг высоты трёх километров, я бросил взгляды по сторонам.

Торпедоносец, который заходил с левой стороны, по ходу движения подходил с опережением остальных, секунд на десять, пятнадцать.

Поэтому быстро переместился к левому ""Эрликону", разворот автомата в сторону приближающегося торпедоносца, как только самолёт попал в прицел автомата, дал по нему одну за другой три очереди, делая поправки по мере стрельбы. Тот, шедший всего на уровне 50 метров, был на удалении четырёх километров, на третьей очереди нырнул в холодное Баренцево море. Быстро переместился к правому автомату, бросив взгляд в право, по подходившему с той стороны торпедоносцу, стреляло до десяти зенитных автоматов, в том числе и несколько пулемётов ДШК с катеров, попадания в него шли, но тот упорно летел к своей цели - первому из идущих транспортов. Но выдержал он не долго, по всей видимости, попадание пришлось в один из моторов, качнув самолёт на девяносто градусов, выпрямить его на такой высоте, да ещё с торпедою под фюзеляжем тот не смог, уйдя на максимальной скорости под воду.

Самолёт, который пикировал сверху, тоже обстреливали не менее двадцати стволов, в какой-то степени попадая в него, но тот пока держался, не сходя с траектории выхода для бомбометания, для цели он выбрал ВК ПВО "Победитель". Не повезёт ему, - подумал я.

Крик Кашкарова,- торпедоносец сзади, - заставил меня мгновенно развернуть автомат на сто восемьдесят градусов. Сзади подходило два торпедоносца, как они рассчитывали попасть с такого неудобного ракурса, я не знал, на внутренне чутьё подсказывало мне, что тут что-то не так, как кажется, на самом деле и надо стрелять.

Огонь открыл по тому, который шёл впереди, играя роль лидера. Торпедоносцы уже приблизились к трёхкилометровой отметки, до кораблей эскадры. Стрелял я непрерывными короткими очередями, пока на нём не взорвалась одна из торпед, предназначенных для пуска. Взрыв получился впечатляющий, всё же в боевой части двух торпед в общей сложности было около 1.000 килограмм взрывчатых веществ из 1.500 тонн.

На второй торпедоносец это произвело впечатление, он не стал рисковать идти поближе и сбросил обе торпеды по цели - танкеру.

- Торпедоносец сбросил торпеды, - стал кричать я, не переставая стрелять по выпустившему торпеды самолёту, - все стреляют по торпедам. Катер ставить правым боком.

Торпедоносец после сброса торпед, ушёл вправо вверх на этом движении я его и подловил - подыматься было по времени дольше. Попадания пришлись в правый мотор, огонь мгновенно охватил крыло самолёта.

Ещё два торпедоносца заходили спереди под углом 45 градусов к двигающимся кораблям эскадры. По всей видимости, наши усилия произвели на них впечатление и они сбросили с двух самолётов четыре торпеды.

Всё это я просчитал за доли секунд, не отворачивая ствол автомата от приближающихся сзади торпед.

Эффективный огонь оказался на расстоянии 500 метров, после попадания одна торпеда, нырнула на глубину, вторая продолжала идти на танкер. Наводчики двух "Бофорсов" поставили на её пути заслон из восьми снарядов, которые при соприкосновении в водой взрывались. Хоть попасть в торпеду они не сумели, но отклонить торпеду всё же смогли. Теперь торпеда шла не на танкер, а стала забирать правее, на скорости делая полукруг. Скорее всего, один из 40-мм снарядов, своим взрывом рядом повредил ей стабилизатор.

- Не опасна, - мелькнуло у меня в голове, быстрым взглядом окинул общую картину боя с самолётами противника.

Все корабли эскадры, и захваченные стали забирать правее ближе к береговой линии, чтобы пропустить чуть в стороне выпущенные торпеды.

Один из торпедоносцев, кто-то поймал на подъёме, когда ещё он не набрал скорость, и за ним шёл заметный шлейф дыма, хотя набор высоты тот не прекратил.

Остальные пикирующие бомбардировщики "Юнкерс Ju 88" продолжали упорно прорываться к эскадре, одному удалось вполне удачно положить одну бомбу в ВК ПВО "Арктическая лиса", какие у него были повреждения, я со своего места не видел, но ход тот не снижал, за ним шёл большой шлейф дыма.

Вот и последняя тройка пикирующих бомбардировщиков пошла в пике, причём сделали они это одновременно начав пикировать на разные корабли.

Из своего автомата я стал прикрывать, шедший передо мною танкер, на него пикировал последний из тройки самолёт. Пилот самолёта не стал рисковать и опускаться до самого нижней точки сброса, а сбросил свой груз с трёх километров не прицельно, и после этого сразу же пошёл на набор высоты, тем более что шёл он уже на одном моторе, во второй я, всё-таки попал.

Остальные два самолёта отбомбились так же с высоты трёх километров, опускаться ниже никто из них не решился. Один из них решил отбомбится, в уже имеющего попадание ВК ПВО "Арктическая лиса", не попал точно в корабль но положил бомбы очень близко к борту корабля - на нём были какие то повреждения, но какие с моего места было не видно, "Арктическая лиса" так же, не осталась в долгу и на подъёме, таки достала своего обидчика попав ему в крыло, самолёт начал рыскать по курсу, пилот самолёта посчитал что дальше лететь на нём он не сможет и вместе с стрелком радистом выпрыгнул с него.

Последний из пикирующих бомбардировщиков положил свои бомбы точно в цель - второй из транспортных кораблей в колонне, корабль хоть и прекратил движение весь окутался дымом пожаров, имел крен на правый борт, но тонуть пока не собирался.

Бомбардировщик так удачно, положивший свои бомбы подняться и догнать своих камрадов не сумел, в него попал кто-то из "Бофорса", снаряд разделил фюзеляж самолёта на две части. Экипаж успел покинуть самолёт.

- Ну, вот как то так, - сказал я стоящему рядом Кобызеву, - танкер отстоять успели, теперь нашим самолётам будет, на чём летать.

К бывшему немецкому транспорту, который ещё дымил, горел имел наклон, но тонуть не желал подходил артиллерийский ВК "Песец", с него на борт транспорта перешло ещё два десятка краснофлотцев. Они спорно начали помогать тушить пожар и ликвидировать последствия попадания бомбы с пикировщика, на корабле была пробоина, экипаж судна заводил под неё парусину, чтобы хоть немного остановить поступление воды. Полным ходом шла откачка поступившей воды из одного трюма, с "Песца" так же передали несколько ручных и одну электрическую помпы, краснофлотцы хотели отстоять с таким трудом захваченное судно от затопления. С того же "Песца" стали заводить на повреждённое судно трос для его буксировки.

На ВК ПВО "Арктическая лиса" тоже успешно боролись с пожарами, как только кончился налёт авиации, на спасение своего корабля бросилось около половины экипажа.

Ход эскадры после налёта ещё больше уменьшился, до 5-6 узлов, но бросать повреждённый корабль никто не хотел.

До Мурманска добирались не сутки как планировали, а почти двое. Больше налётов авиации не было.

- И не будет, - сказал я Кобызеву.

На его вопрос - почему?

Я ответил, - ответ тут простой, просто посчитай сколько, за последний месяц немцы потеряли самолётов во время налётов? У них они просто закончились, а если и остались, то в основном истребители. Больше навряд ли прилетят. Слишком хорошо получили по мордасам.

В порт Мурманска мы входили почти через двое суток. Кучеров выслал нам на встречу к входу в Кольский залив ПБС-1 "портовый буксир средний" в сопровождении одного МО-2, для оказания помощи в буксировке транспорта, которого мы всё-таки дотащили до порта Мурманска.

Все пришедшие транспорты и танкер встали под разгрузку, командование фронта и ВВС на Мурманском направлении собрало к прибытию нас в порт, все топливозаправщики и подогнало пустые цистерны, чтобы как можно быстрее перелить с него всё топливо, как авиационный бензин, так и обычный бензин, солярку с танкера. С транспортов так же выгружали всё то имущество, которое было отправлено в адрес усиленного корпуса генерала Дитлья для весенне-летнего наступления на Мурманск.

А прислали тому много чего, начиная от десятка лёгких танков Pz Kpfw II, и пятёрки чешских LT vz.35, кроме того выгрузили несколько противотанковых батарей - всего двадцать четыре 37-мм пушки Рак 35/36, где в качестве тяги шли легкие трехосные автомобили "Крупп" "Протце".

Один транспорт был забит снарядами, минами, патронами, гранатами, его начали разгружать так же в первую очередь. Всё перегружалось, на выделенный авто транспорт фронтом, так и после вывоза противотанковых батарей за город, эти же машины -автомобили "Круппа" "Протце", использовались для выгрузки боеприпасов.

Танки перегружали на железнодорожные платформы и сразу же вывозились, к ним командование фронта, уже искало экипажи для формирования механизированного батальона.

На повреждённом транспорте находилось инженерное имущество, а так же имущество для немецкой авиации два десятка разобранных истребителей "Ме-109" в ящиках, несколько разобранных бомбардировщиков "Юнкерс Ju 88" в вариантах торпедоносцев. А так же три десятка моторов истребителям. В наличии оказалось и 50 штук 100 литровых бочек, в них находилось масло для самолётов. Отдельно в ящиках было четыре разобранных небольших самолёта Физелер Fi-156 "Шторьх". Представитель от авиации, был просто в восторге от таких немецких подарков. Все ящики были перегружены на открытые платформы и под охраной вывезены из порта.

Когда на следующий день с транспортов было всё выгружено, пришёл приказ от командующего СФ, о перегоне транспортов и танкера, в Архангельск, для их перегона командование прислало транспортной авиацией ещё 100 моряков. Охрану во время перегона была возложено на Мурманскую флотилию.

Кучеров для перегона выделил тральщики: КТ-1, КТ-2, КТ-3, два катера РС: РС-516 и РС-517, два МО-2 за номерами 121, 122 и один МО-4 161. Кроме того помимо транспортов и танкера перегонялась и плавбаза для подводных лодок, ледокол "Sisu", которой ударными темпами сделали ремонт, для возможности перегона в Архангельск, где для неё ещё была робота по проводке караванов судов Северных конвоев. Старшим был назначен приказом по флотилии капитан третьего ранга Оточин.

25 марта 1942 колонна судов начала вытягиваться с акватории порта Мурманска. Обратно конвойные суда должны были привести несколько транспортов из состава Северного конвоя.

Назад мы их ждали не позднее 5 апреля.

За налёт на конвой немцев и захват, столь значительных трофеев. Капитану второго ранга Ледяеву дали капитана первого ранга, капитану Соловьёву присвоили звание майора, Арбузову дали капитана третьего ранга, Репину и Горностаеву дали капитан-лейтенанта, Кобызеву присвоили лейтенанта. Из наших, катерных Кашкаров получил младшего лейтенанта и стал заместителем Кобызева на катере. Лукову присвоили старшину 2 статьи, и назначили боцманом катера.

Вечерние чаепития на катере продолжились, на них почти всегда присутствовал и Кучеров, для него у кока Серёги всегда было готово кофе и булочки. За мукой пришлось сходить на базар, заодно вместе с Кашкаровым закупили и сахар, тушёнку, чай, табак, сало, травы для чая.

Я на одном из них, высказал мысль, ещё раз сгонять к норвежскому берегу, на этот раз днём атаковать если попадётся конвой днём, упирая на то, что немцы теперь поостерегутся пускать большие конвои ночью. Идея была такая, два артиллерийских ВК, один ВК ПВО (на ВК ПВО "Арктическая лиса" ещё шли ремонтные роботы, ему за налёты досталось хорошо), два РС и дивизион торпедных катеров, а так же морской отряд особого назначения (МООН). К норвежскому берегу выдвигаются Баренцевым морем, на подходе мористее берега идёт самолёт разведчик, если засекает конвой, не подлетая к нему, передаёт по нему данные на эскадру, чтобы не спугнуть дичь. Если она нам по зубам - атакуем. Авиаторы нас поддержат, после того что им перепало, и если сказать им что, и им может что обломится, если будет захват транспортов.

Сидящие Кучеров и Ледяев, тут же выпали из разговора, просчитывали варианты операции.

Чтобы добавить им драйва сказал, - по тому, как летает авиация немцев, можно уже сделать выводы о том, что они испытывают в ней недостаток. Сколько нам досталось разобранных самолётов? А, нам это сейчас на руку. Если по пути попадутся подводные лодки немцев, тоже в тему будут, исчезнут без следа в Баренцевом море, а то, что они там есть, я был уверен. Меньше на конвои будут нападать, если всё удастся, то они ещё и сюда в Баренцево море к полуострову Рыбачий ещё несколько перекинут, опять же всё меньше на конвои пойдут.

Мои последние доводы, по всей видимости, перевесили весы в пользу проведения операции. Ледяев и так был готов к этой операции. Кучеров, наконец, дал добро на проведение операции, стал раздавать указания Валишеву, Корнейчуку, Репину на подготовку и выход эскадры переменного состава.

В её состав сообща включили два артиллерийских ВК "Песец", ВК "Полярный лис", один ВК ПВО "Победитель" и, три РС РС-513, РС-514, РС-515, все три торпедных катера С23, С-25, С-27, морской отряд особого назначения (МООН). Старшим был назначен капитан первого ранга Ледяев (шёл на ВК "Песец"), с ним Валишев (ВК "Полярный лис"), Корнейчук (шёл на РС-515), Репин (шёл на С-27). На флагмане флотилии ВК ПВО "Победитель" и так был опытный командир, вновь назначенный капитан-лейтенант Горностаев. Майор Соловьев, вместе со своими краснофлотцами особого назначения, должны были разместится, на флагмане флотилии ВК ПВО "Победитель".

С утра как обычно, началась суета по готовности к выходу, который был назначен на утро 1 апреля 1942 года, то есть через сутки. Оружие приводилось в порядок, дополучались боеприпасы, продовольствие, проверялись механизмы и состояние кораблей и катеров. Начальник штаба флотилии подготовил приказ на выход эскадры переменного состава.

Я же продолжал помогать готовить Марочкину, и кроме того провёл занятия на артиллерийских ВК "Песец", ВК "Полярный лис" с наводчиками зенитных орудий, автоматов и крупнокалиберных пулемётов ДШК.

Наконец наступило утро 1 апреля и наша эскадра переменного состава, в составе девяти вымпелов, покинула акваторию порта Мурманск, и экономичным 15 узловым ходом пошла Кольским заливом, чтобы из него попасть Баренцевым морем, на конечность полуострова Рыбачий, точки броска нашей эскадры. К ней мы должны подойти к утру 2 апреля.

Пока шли до выхода в Баренцево море, я отсыпался, сказав Кобызеву, что всю ночь буду дежурить со сменой - есть опасность встречи с немецкими подводными лодками в Баренцевом море. Кобызев тоже посчитал, что его будет ночная смена и передал управление катера Кашкарову, сам тоже пошёл спать.