# Прода Юнги Северного флота (эпизоды 32-38)

Александр Иванович Бондарев

Бондарев Александр Иванович


Юнга северного флота


Эпизод 32


Рассчитал я всё точно, на выходе в Баренцево море нас ждало две подводные лодки немцев, их я засёк, ещё, когда до входа-выхода в Кольский залив было около 3 миль, по моей просьбе наш катер вместе с РС-514 вырвался несколько вперёд на пяток миль.

Так как была ночь немецкие подводные лодки были в надводном положении и по всей видимости вели наблюдение за выходом из Кольского залива в Баренцево море. Наше командование в лице начальника Мурманской военной флотилии контр-адмирала Кучерова предупредило нас, что наших подводных лодок в момент нашего следования до района охоты не должно быть. Тем более в количестве двух штук. Они находились друг от друга на расстоянии около пяти-восьми миль, для более качественного контроля за входом в залив.

Об обнаружении подводных лодок я доложил Кобызеву, тот принял решение атаковать их сначала из артиллерийского вооружения катеров, подойдя к ним поближе.

Когда до подводной лодки, лежащей в дрейфе справа, оставалось 3 мили, я открыл огонь из носового 76-мм орудия. Как я вижу ночь. Кобызев знал не по наслышке, поэтому на мою просьбу попробовать пострелять из носового орудия сейчас, он, посмотрел положительно. Накинув на себя заклинание зоркого глаза и видимости в темноте, встал к орудию за наводчика. Расчёт орудия был заранее предупреждён, что стрелять будем в высоком темпе, поэтому наводчик орудия встал на подачу снарядов. Накрытие лодки произошло на седьмом выстреле, когда лодка готова уже была нырнуть. Попадание пришлось в районе орудия установленного перед рубкой. Лодка, по всей видимости, уже не могла нырнуть из-за пробития корпуса. Из люка на рубке начали выскакивать матросы, первые из них бросились к орудию, именно в этот момент я не знаю каким снарядом (стрельба велась в очень быстром темпе) попал в саму рубку лодки. Под накрытие попали и цепочка матросов, которые выстроились для подачи снарядов из самой лодки и несколько человек на самой рубке, скорее всего офицеры с лодки.

Наш РС-513, вместе с РС-514, в это время шёл на полной скорости к самой лодке, расстояние до неё сокращалось стремительно, уже можно было стрелять из всего вооружения катера, а оно и стреляло. Отличился наводчик "Бофорса" установленного перед рубкой, попав в лодку всеми четырьмя снарядами. Два из них пришлось в район рубки, откуда за десяток секунд до этого начали стрельбу из зенитных автоматов, после попаданий стрельба прекратилась.

То, что подводная лодка U-639 (а этот номер был виден уже всем на катерах) тонет, никто не сомневался, слишком много пошло попаданий в неё по мере быстрого приближения к ней с двух катеров. Тем более, что подходящий к лодке РС-514 немного довернул в сторону и задействовал ещё и кормовое орудие катера.

Я же уступив место наводчику орудия, быстро поднялся на рубку катера, встав около Кобызева, который смотрел на обстрел лодки в бинокль. Закрыв глаза бросил заклинание кругового поиска. Вторая подводная лодка уже погрузилась под воду и находилась кабельтовых в шести с правой стороны.

Прекратить стрельбу, - услышал я рядом с собою голос Кашкарова, - пробанить орудия, дозарядить автоматы.

Открыв глаза, я увидел, что стрелять по лодке уже прекратили, передо мною как раз мелькнул уходящий под воду верхний срез рубки лодки.

- Где вторая, - проговорил Кобызев, смотря на меня, опустив на грудь бинокль. Рядом с ним на меня так же внимательно смотрел Кашкаров.

- Примерно в шести кабельтовых, по правую сторону глубина 25 метров и продолжает увеличиваться, - ответил я, - дайте малый вперёд, я буду наводить на неё.

- Малый вперёд, - тут же выдал Кобызев команду рулевому, - атака подводной лодки! Большая серия! Глубина взрывов тридцать метров! Товсь!

Команду командира тут же продублировал боцман катера Луков, краснофлотцы команды боцмана уже стояли у бомбосбрасывателей, принялись спорно и быстро выставлять на больших бомбах, нужную глубину. Катер на средней скорости пошёл ко второй нашей цели.

Закрыв глаза, я монотонно стал проговаривать местонахождение подводной лодки и её глубину, по мере приближения к ней нашего катера.

Кобызев, дублировал мои команды для рулевого, а Кашкаров громким голосом для боцмана Лукова находящегося на корме катера у бомбосбрасывателей.

Наконец последовала заключительная команда - Сброс, сброс.

Серия из четырёх больших бомб, ушла под воду прямо на находящуюся внизу подводную лодку.

Тут через некоторое время, после их сброса случилось неожиданное для всех находящихся на катере. Третий по счёту подводный взрыв за кормой был в десяток, а то и больше раз сильнее, чем остальные. От этого взрыва наш катер, как мне показалось, даже подпрыгнул вверх метра на полтора, это при том, что его вес был под 330 тонн в загрузке.

- Что это было? - спросил обалдевший от такой неожиданности Кашкаров, вцепившись в край рубки катера.

- Подводная лодка развалилась на части, от мощного взрыва, по всей видимости детонировали торпеды в носовом отсеке, весь нос исчез от взрыва, - прокомментировал я, - обломки опускаются на дно моря, сейчас будет всплывать оставшийся мусор с лодки.

В этот момент на месте сильного взрыва лопнул большой пузырь воздуха и на волнах остался мусор с лодки, место было сильно загажено соляркой вперемежку с маслом, что было прекрасно видно мне моим ночным зрением.

- Лодка на дне, в виде двух отдельных кусков, - доложил я, - нам здесь больше делать нечего, больше лодок под водой нет. Можете докладывать Ледяеву о расстреле одной и потоплении другой подводных лодок. Тот, кивнув головой, скрылся в недрах катера, направившись к радисту для доклада.

Через несколько минут Кобызев появился вновь на рубке катера довольный как кот объевшийся сметаной.

- Ледяев объявил благодарность обоим экипажам за уничтожение двух подводных лодок, - сообщил он всем, кто присутствовал на рубке катера.

В это время капитан первого ранга Ледяев, находившийся на артиллерийском ВК "Песец" в рубке управления кораблём, заканчивал дописывать в блокноте телеграмму в штаб флотилии.

"На выходе из Кольского залива в Баренцево море было обнаружено две подводные лодки противника. Одна U-639 была уничтожена на поверхности моря артиллерией катеров РС-513 и РС-514. Другая потоплена глубинными бомбами. От взрыва одной из глубинных бомб на подводной лодке произошла детонация торпед, по всей видимости, носового отсека, визуально зафиксировали взрыв, по мощности превосходящий взрыв глубинной бомбы в десять раз. Командир эскадры Мурманской флотилии капитан первого ранга Ледяев".

Вырвав листок из блокнота, отдал дежурному краснофлотцу со словами, - радисту срочно передать в штаб флотилии, выполняйте.

Утром 2 апреля 1942 года как только контр-адмирал Кучеров Степан Григорьевич, прибыл в на службу в двери его кабинета постучавшись, вошёл капитан первого ранга Гизатулин.

- Доброе утро Руслан Габбасович, - произнёс Кучеров, - что у нас новенького произошло за ночь?

Гизатулин передал ему бланк шифр телеграммы со словами, - поступила ночью, ничего срочного, но как мы и ожидали.

Кучеров внимательно перечитал текст шифр телеграммы.

- Да, опять Северный был прав, на выходе в Баренцево море их ждали, - подумал Кучеров, - и тут его прогнозы оправдались. Значит, через недельку другую немцы будут вынуждены прислать ещё несколько подводных лодок к Кольскому заливу. Интересная комбинация получится, особенно после прихода назад эскадры флотилии.

В слух же сказал, - молодец Ледяев, всё правильно рассчитал, что на выходе из Кольского залива его будут ждать. Хоть бы немцы с лодок не успели передать сообщение о выходе эскадры, тогда их будут ждать у берегов Норвегии. Хотя пролёт разведчика всё покажет завтра.

Руслан Габбасович, - добавил Кучеров, - передайте в штаб Северного флота о потоплении подводных лодок.

- Отправлю шифровку в течении часа, - заверил Гизатулин.

Помимо работы у берегов Норвегии, на ВК эскадры были загружены грузы для обороняющих полуостров Рыбачий и Средний, для полковника Васильчикова. Притом в связи с тем, что туда шло три корабля имеющих обширные трюмы, загрузили их плотно, в том числе перекинув батарею пушек 45-мм с расчётами орудий, несколько машин - полуторок и много горючего для техники.

Всё это мы должны были разгрузить 2 апреля ночью, чтобы к утру быть в районе поиска у берегов Норвегии.

До места разгрузки, как и планировали мы дошли до ночи 2-го апреля. Выгрузка происходила уже по темноте при включенных прожекторах, управились часов за шесть, перегрузив на берег всё что привезли.

К берегам Норвегии наша эскадра вышла под утро, с таким расчётом, чтобы быть там к светлому времени утром. Так оно и получилось - до береговой линии было около двадцати миль, когда наступил рассвет.

К берегу ушёл весь дивизион торпедных катеров капитан-лейтенанта Репина, все три катера. В этот раз я остался на своём РС-513. Днём и так была видимость в море бесконечность на бесконечность. Тем более нам в этот раз должны помогать в обследовании береговой линии наши самолёты-разведчики.

И как я и думал первое сообщение пришло от них. С самолёта-разведчика доложили о конвое немцев. В сорока милях от нашей эскадры была замечена группа кораблей, идущая со стороны порта Лиинахамари в сторону порта Киркенес. Четыре транспорта в сопровождении эскорта: в составе двух миноносцев, трёх кораблей ПЛО, двух тральщиков, трёх патрульных катеров.

Наша добыча, - сказал я, Кобызеву и Кашкарову, как только принесли и Кобызев зачитал сообщение, - нам точно съесть хватит, думаю, и Ледяев думает так же.

В это время показался весь наш дивизион торпедных катеров, на полной скорости, идущий нам на встречу.

На катера эскадры, как только она подошла к зоне действия у берегов Норвегии, перешли краснофлотцы морского отряда особого назначения (МООН). К моменту выхода эскадры к берегам Норвегии МООН начитывал в своём составе чуть больше чем 180 человек, был разбит на четыре взвода по 40 краснофлотцев, командирам взводов помогали по одному мичману и четыре старшины. В составе каждого взвода были по четыре ручных пулемёта MG 34 (Maschinengewehr 34), майору Соловьёву ещё после захвата судов удалось отжать найденные на них двадцать пулемётов MG 34, а так же перегрузить на ВК значительное количество боеприпасов к ним, большое количество гранат. Кроме того, все краснофлотцы были вооружены автоматами, каждый имел как минимум один пистолет и несколько гранат. По всей видимости, впечатлённые успехами отряда, вышестоящее командование Соловьёва в лице НКВД, изыскало дополнительно как людей, так и вооружение для них.

В настоящий момент на катера, в том числе и торпедные, перешло 120 краснофлотцев. По 20 осталось на ВК эскадры.

Ледяев как я и думал, принял решение атаковать конвой. Сейчас наша эскадра полным 20 узловым ходом шла на сближение с приближающимся к нам конвоем. Чтобы по первости не спугнуть немцев, корабли эскадры перестроились изображая конвой. Вперёд выдвинулись торпедные катера все три фронтом, за ними в колонне три ВК, по бокам и сзади по одному РС. На двух "бывших" торпедных катерах спешно стали снимать нашу символику, которая прикрывала немецкую, менять флаги, и надевать немецкую морскую форму. Согласно диспозиции на штурм транспортов были нацелены все торпедные катера и РС-515. Наш катер и РС-514, где были наиболее опытные экипажи, принимали участие непосредственно в боестолкновении и отвлечении кораблей охраны от транспортных кораблей.

Вот, наконец, показались из-за горизонта сначала дымы, а потом и сами корабли конвоя. Конвой шёл в пяти милях от береговой черты 5-8 узловым ходом в сторону Киркенеса, когда расстояние до конвоя сократилось до 10 миль, на кораблях конвоя проявили беспокойство, выразившее в перестроении походного ордера конвоя. Теперь со стороны нашего приближения находились два миноносца и три корабля ПЛО, тральщики заняли позиции позади конвоя, а впереди шли два патрульных катера и один патрульный катер шёл со стороны береговой линии.

Два наших торпедных катера С-23 и С-27 под "немецкой символикой" рванули к показавшемуся конвою на полной 40 узловой скорости, оставив во главе конвоя своего собрата С-25.

По мере приближения к конвою, Репин начал грузить немцев, семафоря прожектором катера, те позволили подойти к себе на близкое расстояние. Оба торпедных катера по согласованным заранее жестам сумели осуществить синхронный пуск торпед. Одновременно начав обстрел миноносцев конвоя из своих зенитных средств. Из четырёх выпущенных торпед попала только одна, от попадания торпеды в один из двух миноносцев (взрыв пришёлся в район начала рубки), тот медленно начал погружаться, и уже не мог в полной мере поучаствовать в стрельбе по своим обидчикам.

Выстрелив торпеды, оба катера рванули к транспортам, заходя за них и имея всего одного противника со стороны берега - патрульный катер. В этот же момент открыли огонь и наши ВК, заранее довернув, чтобы не мешать стрельбе по носу друг другу. Открыли огонь и мы с РС. Наше построение стало распадаться, все корабли эскадры старались занять позиции развёрнутым фронтом. На не торпедированный миноносец и три корабля противолодочной обороны обрушился огонь как минимум девяти орудий ВК и многочисленных зенитных орудий "Бофорс" и "Эрликон", свою лепту вносили стрельбой и наш РС-513 и РС-514.

Хоть и миноносец и три корабля ПЛО не стояли на месте, а энергично маневрировали ведя ответную стрельбу и даже попадали, я зафиксировал несколько попаданий в ВК "Песец" и ВК "Победитель", попаданий с нашей стороны было больше, миноносец уже дымил, имея как минимум два прямых попадания, один корабль ПЛО уже тонул (в этот корабль я усел засадить из "Бофорса" как минимум два снаряда из четырёх из первых пяти обойм, и одну обойму полностью из следующих десяти, кроме того в него попал ещё кто-то из ВК более крупным калибром), второй дымил и имел пожар рубки и кормы (UJ-1209 (830 т.), UJ-1217 (307 т.)).

В это время Репин самым решительным образом разобрался с патрульным катером (имел на вооружении: один 20-мм автомата "Рейнметалл" С/30 в установке L/30 на носовой площадке, и один переносной 7,92-мм пулемет MG 34, на кормовой площадке), который прикрывал транспорты с береговой стороны.

"Эрликоны" и "Бофорсы" торпедных катеров оказались более эффективными, патрульный катер, оставляя за собой шлейф дыма, пытался отойти к береговой линии, при этом постепенно погружаясь и уже шёл в сторону берега, только по инерции. Через несколько минут потеряв ход совсем, для затопления ему хватило 15 минут.

Торпедные катера не обращая больше внимание на патрульный катер, рванули к немецким транспортам, зайдя на первые из двух шедших со стороны кормы, расстреливая всех, кто высовывался с видимой стороны борта. Вверх полетели тонкие верёвки с якорями для зацепа. По которым, спорно полезли наверх краснофлотцы МООН.

Видя такую картину, что происходит с идущими впереди двумя транспортами, два остальных отвернули в сторону берега, в момент их разворота с С-27 который был ближе к ним ударили из зенитного пулемёта по рубке ближайшего. У его борта стали появляться фигурки в мышиного цвета шинелях ведя по торпедному катеру ответный огонь из автоматического оружия. В этот момент нарисовался РС-515, который подключился к обстрелу транспорта из всего своего артиллерийского вооружения.

Как только с катера на борт транспорта перешли все бойцы МООН, Репин отдал команду на торпедирование третьего транспорта, только что закончили перезарядку одного торпедного аппарата. Торпеды было достаточно, транспорт и так был тяжело груженный, спасать с него никого не стали в отместку за стрельбу.

К замыкающему транспорту уже давно подошёл С-25, высадив бойцов МООН.

Два замыкающих караван тральщика, видя полнейшее превосходство противника, попытались уйти. Один в сторону норвежского берега не дошёл до береговоё черты 1 милю затонул от потери хода и многочисленных попаданий с ВК "Победитель" (от пленных с транспортных кораблей в последствии узнали, что это был T107). В сторону порта Лиинахамари пошёл ещё один тральщик, с более высокой скоростью за 25 узлов. За ним погнались торпедные катера С-25 и С-27, отойти от места нападения на караван, он успел аж на 5 миль, после многочисленных попаданий из "Бофорсов" и "Эрликонов" был потоплен (от пленных с транспортных кораблей узнали, что это был T196). Два последних патрульных катера имеющие незначительный ход до 17 узлов и слабое вооружение так же попытались прорваться к береговой линии - были потоплены в ходе преследования РС-515, и С-23.

К этому моменту затонул и второй миноносец, успевший таки, всадить ещё несколько снарядов в ВК "Песец", поэтому на нём активно тушили несколько очагов возгорания.

ВК "Полярный лис" имел всего одно попадание, сам отстрелялся на "отлично", добив третий корабль ПЛО немцев (V-5916 (860 т.)) и помогая "дожать" своими орудиями второй миноносец.

Все три захваченных транспорта имели максимальный ход 7 узлов, именно с такой скоростью наша эскадра, не имевшая потерь в корабельном составе, двигалась в сторону полуострова Рыбачий.

На адрес командующего Мурманской флотилией ушла шифр телеграмма следующего содержания: "Рейдовая эскадра Мурманской флотилии 3 апреля 1942 года в 07.35 утра в 40 милях от порта Лиинахамари обнаружила немецкий транспортный конвой в составе четырёх транспортов и десяти кораблей охранения. В результате боевого столкновения уничтожено: два миноносца Т107 и Т196, три корабля ПЛО UJ-1209, UJ-1217, V-5916, два тральщика и три патрульных катера и один транспорт "Штенсаас", захвачены транспорты "Асунцион", "Куритиба", "Акка". Командир эскадры капитан первого ранга Ледяев"


Эпизод 33


Вице-адмирал Гейнц Нордман занимал в кригсмарине, должность командующего адмирала на Полярном побережье Норвегии (kommandierender Admiral der norwegischen Polarkuste), сменив на этом посту вице-адмирала Отто Шенка, буквально месяц назад. Его предшественника снял с занимаемой должности за слишком большие потери, потерю управления, налёт Советов на стратегически важный для командования порт Лиинахамари сам генерал-адмирал Герман Бём, командующий адмирал в Норвегии, не став дожидаться указания из Берлина. Причём Отто Шенк был отправлен на пенсию, предварительно разжалован до матроса, такой судьбы Гейнц Нордман для себя не хотел.

Поэтому он по принятию дел и должности принялся в первую очередь, за восстановление порта Лиинахамари перекидывая туда все резервы и усиливая его оборону. За последние десять дней ему звонили каждый день, то из Осло, то из Берлина, требуя от него, чтобы он как можно скорее восстановил снабжение Германии стратегически важным сырьём - никелевой рудой.

Для этого в порт Лиинахамари пригнали четыре транспорта, последний из которых только что 2 апреля был загружен. Для охраны каравана он выделил всё что мог: два миноносца типа 1935 года, три корабля ПЛО, два тральщика, три патрульных катера. Вполне как считал он, достаточно, чтобы к кораблям не прорвались подводные лодки противника, а охрана каравана смогла отогнать любой корабль или группу катеров к нему приблизившиеся.

По здравому размышлению, он пришёл к выводу, что за последнее время все нападения Советы совершали в ночное время, а в дневное, их не было кроме атак подводных лодок, что не так смертельно, если усилить конвой транспортных судов противолодочными кораблями эскорта. Именно поэтому он принял решение об отправке конвоя рано утром 3 апреля. Утром же 3 апреля, караван тяжело груженных транспортных судов был отправлен в порт Киркенеса и далее в сторону Европы. Самое главное, чтобы корабли прошли нормально его зону ответственности до Бодё. А дальше, он за них не отвечает.

Об отправке конвоя, он доложил по команде в штаб ВМС в Норвегии Осло, не сразу после их отправки, а дождавшись девяти часов утра.

Необходимая отработка документов как поступивших, так и нуждающихся в отправке заняла у него два часа. Ещё час он потратил на принятие своих подчинённых по текущим вопросам и постановка им задач на рабочий день.

К 12 часам проголодавшись решил поехать перекусить, что-либо на обед, адъютант уже вызвал для него легковую машину, его опель-адмирал. Сообщив дежурному по штабу, в каком он будет ресторане завтракать, Гейнц Нордман убыл из штаба адмирала на Полярном побережье Норвегии.

В небольшом уютном "Surf & Turf Restaurant" Гейнц бывал не единожды ему нравилось, расположение ресторана и открывающийся вид из окна на набережную городка да и кухня здесь была отличная в основном морепродукты и скандинавские блюда. Решив что плотный обед ему не помешает Гейнц, заказал официанту суп из лосося на первое и языки трески на второе, стейк из мяса кита он уже пробовал, но мясо ему не понравилось, уж очень было специфично на любителя, до этого он ел треску, обёрнутую в бекон и арктический charr - очень понравился. Пробовал блюда из скандинавской кухни очень вкусно, ему понравилось особенно оленина с брусничным соусом, стейк северного оленя.

Заказ ещё не принесли, как в дверях ресторана появился его адъютант, его тревожное лицо не располагало к хорошим новостям.

- Отправленный утром конвой из порта Лиинахамари, был атакован Советами, один транспорт потоплен, три захвачены, корабли охраны были все уничтожены, - доложил адъютант встав перед адмиралом по стойке смирно. В настоящий момент захваченные транспорты и эскадра Советов движутся в сторону полуострова Рыбачий со скоростью 7 узлов в час. Их обнаружил наш разведчик из состава 124-й разведывательной группы (I.(F)/124), с аэродрома базирования в Рованиеми. Какие будут указания?

- Сколько самолётов штурмовой авиации в готовности на аэродроме Хебуктен, что говорит Oberst Нильсен по готовности авиасоединения "Киркенес"?

- На настоящий момент в готовности к старту одна девятка из состава группы пикирующих бомбардировщиков IV/StG-1, одна девятка бомбардировочной группы II/KG-30, звено многоцелевых истребителей-бомбардировщиков из состава Z/JG-77. Всего двадцать машин, - доложил адъютант.

- В штаб, - коротко сказал Гейнц Нордман, - нужно срочно подымать в воздух, авиацию или Советы опять уйдут безнаказанно. Махнув рукой официанту, что он отменяет заказ.

Через сорок минут в воздух с аэродрома Хебуктен поднялось двадцать машин, взяв направление на полуостров Рыбачий.


Эпизод 34


- Ну, вот теперь осталось ждать только час и стервятники будут здесь, - опустив бинокль, сообщил Кобызев, стоящим на рубке катера Кашкарову и Лукову, - как раз успеем пообедать.

В своём предположении Кобызев ошибся на 15 минут - группа немецких самолётов появилась через час 15 минут. К этому времени на эскадре успели подготовится к встрече. Краснофлотцы из отряда МООН, которые ещё находились на катерах, все перешли на ВК, для оказания помощи в отражении налёта. Они дополнительно встали на подачу снарядов и пополнили команды из состава экипажа, которые отвечали за противопожарную безопасность корабля. Корабельный состав эскадры немного изменил свой ордер, сделав расстояние между кораблями чуть большими, чтобы было больше возможности для манёвра.

Немецкие пилоты в этот раз учли, что все корабли имеют хорошее зенитное прикрытие и в этот раз старались сбрасывать бомбы с высоты до трёх километров, стараясь попасть в первую очередь по тяжелогруженым транспортам, на которых сразу же после захвата вывесили флаги Советского Союза.

Результата они добились, после налёта одно транспортное судно "Куритиба" тонуло после попадания в него трёх бомб, другое "Асунцион" стояло без движения имея сильный крен на левый борт дымя многочисленными пожарами. Последний транспорт "Акка", хоть и имел одно попадание, дымил, но хода не потерял. Немцы потеряли три самолёта, и два ушли в сторону Норвегии, имея повреждения. В катера никто не попал, а вот одна из бомб, таки досталась артиллерийскому ВК "Полярный лис", причём бомба попала прямо по центру корабля за дымовой трубой, две трети которой, корабль потерял, на нём же и были самые большие потери из-за налёта 36 человек убитых и раненых.

Ледяев после налёта принял решение добить из артиллерии "Асунцион", предварительно сняв всех и бойцов МООН и бывший экипаж, всё равно его бы не дотащили до Мурманска. Для этого к "Асунциону" подошли РС-514 и РС-515. Всех снятых переместили на ВК ПВО "Победитель", - там было больше места.

К моменту, когда эскадра снова тронулась, пожары на транспорте "Акка" и ВК "Полярный лис" успели ликвидировать.

В Мурманск эскадра пришла 5 апреля утром без транспорта "Акка".

Из штаба флотилии пришёл приказ об отправке транспорта "Акка", без захода в Мурманск на Архангельск. Для его сопровождения, на встречу эскадры, к выходу из Кольского залива в Баренцево море были направлены два морских охотника МО-4 161 и 163, два катерных тральщика КТ-3 и КТ-4, ПБС-1 и ВК "Мурманск". Старшим конвоя приказом по флотилии был назначен капитан третьего ранга Оточин. На "Мурманске" находился перегонный экипаж для транспорта "Акка", на нём же назад должны были забрать пополнение для флотилии около 100 краснофлотцев и десяток комсостава и переправить в Архангельск захваченных моряков с транспортных судов, для этого оставляли на "Мурманске" 20 краснофлотцев во главе с мичманом для охраны из состава МООН.

Три дня все прибывшие корабли флотилии, никто не трогал, на них занимались текущим обслуживанием вооружения и механизмов кораблей. Артиллерийский ВК "Полярный лис" встал на ремонт к морремзаводу, досталось ему сильно, его экипаж всё последнее время перехода до Мурманского порта работал в авральном режиме, устраняя по возможности все полученные неисправности и течи в корпусе корабля. Да и другим вспомогательным крейсерам: "Песцу" и "Победителю", тоже досталось во время боя.

Всего на кораблях прибывшей эскадры убитыми и ранеными за поход было 97 краснофлотец и комсостав. Это были наши самые большие потери за последний год войны, на кораблях, базирующихся в порту Мурманска. Но всё-таки уничтожение немецкого конвоя, потопление кораблей охраны и транспортов, на которых в общей сложности находилось чуть больше 400 моряков кригсмарине, да на первом потопленном транспорте было около роты солдат вермахта. И это не считая пленных моряков с транспортов ещё порядка 80 человек (в основном в экипажах транспортных кораблей были норвежцы и финны) и 100 моряков из экипажей потопленных двух подводных лодок.

О чём, я высказался на очередных вечерних посиделках за чаем и кофе, когда все посетовали на очень большие потери во время рейда. В таком случае получались потери один к восьми примерно, а это для нас вполне приемлемо, а если учесть, что раненные вернуться через некоторое время в строй, то и вообще отлично.

- Если с такой точки зрения, то да потери по сравнению с немцами незначительные, - высказал общее мнение Ледяев. За "отлично" проведённую операцию (по мнению руководства Северного флота) по уничтожению конвоя противника, он стал по представлению Командующего Мурманской флотилией контр-адмирала Кучерова, его заместителем, с одновременным выполнением обязанностей командира Временной эскадры Муромской флотилии, - должность, кстати контр-адмирала.

Кучеров высказал мысль о том, что немцы, по всей видимости, направят к входу-выходу Кольского залива ещё одну или две подводные лодки, а мы ждём подхода где-то через трое суток в Мурманск, кораблей нашей флотилии из Архангельска, которые так же сопровождают два транспорта союзников с грузами для Северного фронта.

- Можно попробовать поймать их на живца, - предложил я, - если они не отправят, свои подводные лодки вдоль береговой черты Кольского полуострова, так сказать ответка нам на потопление их каравана судов.

- Чёрт, я о таком варианте событий не подумал, - мысленно чертыхнулся Кучеров, - а решение очевидное, поставить в цепочку две-три подводные лодки от выхода Кольского залива в сторону Архангельска. При обнаружении конвоя, передав заранее сообщение, о появлении целей, спокойно поджидать подхода конвоя (Как показало время Кучеров, ошибался, здорово ошибался, немцы сюрприз подготовили, но не тот который ожидало командование Мурманской флотилии).

- Значит так, - Кучеров резко повернулся к Корнейчуку, - вы Василий Петрович должны быть готовы к выходу из порта Мурманска через два часа, выходите в составе: 513 и 514, так же с вами идут торпедные катера С-23 и С-27, Репин идёшь тоже, слышал? Старший отряда кораблей прикрытия капитан третьего ранга Корнейчук, его заместитель капитан-лейтенант Репин. Получить запас продовольствия на неделю. Под утро как раз будете на выходе из Кольского залива. Ваша основная задача не допустить прорыва до транспортов конвоя подводных лодок немцев. Желательно чтобы и они исчезли в Баренцевом море без следа. Перед выходом кораблей получите последние данные о движении наших подводных лодок у начальника штаба флотилии капитана первого ранга Газатулина, и поставишь роспись на приказе по флотилии о выходе отряда кораблей прикрытия флотилии.

На этом наши вечерние посиделки, начавшие десять минут назад тут же и закончились. Командование в лице двух командиров дивизионов Корнейчука и Репина, рьяно принялось за подготовку к выходу кораблей отряда, времени до выхода отряда оставалось совсем мало.

Ровно через два часа отряд кораблей прикрытия Мурманской флотилии в составе РС-513, РС-514, С-23, С-27 начал вытягиваться из акватории порта Мурманска.

Ночь ещё не закончилась когда корабли отряда прикрытия подошли к выходу из Кольского залива. На выходе в Баренцево море я не наблюдал никакого присутствия подводных лодок, к тому времени мои возможности слегка увеличились и заклинание кругового поиска я смог бросить уже миль на 7-8. Море вокруг было пустынным.

О чём, я и сообщил стоящим рядом, на рубке катера: Корнейчуку, Кобызеву, Кашкарову, - подводных лодок тут нет.

Для более точного прогноза отошли мористее на 10 миль, никого я не обнаружил, после чего Корнейчук принял решение о выдвижении в сторону Архангельска вдоль побережья Кольского полуострова, на расстоянии 10-15 миль от береговой черты. Тем более что так мы должны были действовать, согласно приказа по флотилии.

Наш конвой мы встретили через два дня в районе Губы Орловка, так и не встретив ни одной подводной лодки. Хотя как минимум два-три раза в день на значительной высоте проходили немецкие разведывательные самолёты, что весьма настораживало как меня, так и опытного Петровича.

В составе конвоя были два транспорта под британскими флагами, из состава Северного конвоя, который прибыл пять дней назад в Архангельск.

По согласованию со старшим конвоя капитаном третьего ранга Оточиным, отряд прикрытия конвоя должен двигаться параллельно конвоя мористее, прикрывая конвой со стороны Баренцево моря. Так оно и было до следующего дня 14 апреля 1942 года.

С самого утра у меня были тревожные предчувствия, о чём я прямо сообщил Петровичу. Петрович и сам не находил себе места со вчерашнего дня, поэтому со всей серьёзностью отнёсся к моим опасениям. После небольшого совещания, им было принято решение об отправке на 15 миль вперёд двух торпедных катеров, в самый последний момент я попросился к Репину на торпедный катер, сказав что так будет правильно поступить в настоящий момент, чуть подумав Петрович, дал добро на мой переход на С-23.

Вот уже четвёртый час, как мы идём мористее вдоль береговой линии в сторону Мурманска. Накинув, на себя заклинания зоркого глаза и заклинание кругового поиска, я сканировал всё вокруг стоя рядом с Репиным, море вокруг было чисто, в том числе и под водой, о чём я периодически сообщал Репину.

Тем не менее, мрачные предчувствия не давали мне покоя, 13.57 на грани моего восприятия что-то мелькнуло мористее в Баренцевом море. Сосредоточившись на этом что-то, я, наконец, через несколько минут понял, что это. Такого от немцев, я не ожидал.

- Со стороны, - я указал конкретно рукой направление, - приближается группа быстроходных, скорее всего военных кораблей.

Репин сориентировался мгновенно, отдав, приказ на разворот катеров в сторону приближающейся группы и дал полный 42-х узловой ход. Кроме того он написал записку для передачи на РС-513 Корнейчуку и ВК "Мурманск" Оточину.

Уже через 15 минут полного хода стало ясно, что навстречу нам идёт отряд военных кораблей.

- Кто-то из серии типа 1934, - сообщил Репин, опустив бинокль упавшим голосом, - это чисто немецкие эскадренные миноносцы, из той же серии что мы уже завалили. В этот раз так близко подойти они нам не дадут. Нам и пары на наш конвой хватит, а тут целая четвёрка.

- Ничего, - чуть повеселевшим голосом произнёс я, опасность уже определилась, неопределённость и тревога ушли, - как говорят в управлении порта, "чем больше шкаф, тем громче падает".

Репин хотел отправить краснофлотца вниз к радисту с запиской, о составе приближающего отряда, но я остановил краснофлотца жестом.

- Что-то ещё? - переспросил Репин, - и в чём суть высказывания?

- Допиши в записке Корнейчуку просьбу, чтобы наши торпедные катера действовали отдельным отрядом, припиши, что я просил об этом, - попросил я смотря на Репина.

Тот немного подумал и мою просьбу выполнил, дописав мою просьбу в конце записки. Краснофлотец с врученной запиской быстро исчез в недрах катера.

- Наша задача до начала боя не привлекать внимание к себе, - сообщил я Репину, канву нашего участия в бое, - тихой сапой находится недалеко от отряда немцев, а когда бой начнётся, и немцы в него втянуться под шумок боя, в самый подходящий момент торпедировать один-два эсминца. Как думаешь, что будут делать немцы, если у них будет один-два сильно повреждённых эсминца? Будут ли они продолжать бой и лезть к транспортам или нет?

Репин ненадолго задумался, переваривая мою информацию,- думаю, будут выходить из боя, чтобы спасти своих товарищей.

- Тут до Норвегии путь не близкий, - подтвердив, согласился я с ним, - быстро немцам помощь не подойдет, а к нам вполне - из Мурманска уже сегодня временная эскадра выйдет в составе бригады ВК с усилением и в полном составе, уж что-что, а один-два коллективно завалят хоть и с потерями со своей стороны.

Только тут я увидел понимание на лице Репина, тот понял, что немцам после боя придётся пройти мимо нашей временной эскадры, которая непременно выйдет в Баренцево море. А наводить их на немцев ... В общем и так понятно что кроме него Репина и его дивизиона торпедных катеров, никто за немцами из этого состава не пойдёт. Ему было только жаль, что он не настоял и не взял с собой ещё и С-25, тот ему сейчас был бы в кстати. Впрочем, временной эскадре флотилии быстроходный разведчик тоже нужен.

Репин так же быстро написал ещё одну записку, как только из люка показалась голова краснофлотца, передал её ему со словами - для радиста, передать срочно. Тот, взяв вырванный листок с текстом, опять нырнул вниз катера.

Наконец появилась определённость, Корнейчук быстро выхватил протянутую записку от радиста с текстом: "В вашу сторону со скоростью 25 узлов, приближается отряд быстроходных военных кораблей, предварительно опознаны как эсминцы тип 1934, количество 4 (четыре). Прошу разрешения действовать отдельным отрядом (убедительная просьба юнги Северного). Репин".

- Пусть радист ответит Репину, - дал указание принёсшему краснофлотцу Корнейчук, - действовать отдельным отрядом разрешаю. Корнейчук ни на миг не сомневался, что Репин и в этот раз, нанесёт торпедный удар в самый подходящий для нас момент. Минут пятнадцать у нас до подхода немцев на расстояние, когда они задействуют свою артиллерию, ещё есть.

- На кораблях боевая тревога, - крикнул Корнейчук, а смотревшим на него Кобызеву, Кашкарову и Лукову сказал, - к нам приближается четыре немецких эсминца тип 1934. Передать на РС-514 мы выдвигаемся навстречу немцам.

Получав, от радиста переданное Репиным сообщение: "В вашу сторону со скоростью 25 узлов, приближается отряд быстроходных военных кораблей, предварительно опознаны как эсминцы тип 1934, количество 4 (четыре). Прошу разрешения действовать отдельным отрядом (убедительная просьба юнги Северного). Репин". Оточин, находящийся в рубке ВК "Мурманкс", задумался лишь на мгновение.

- Передайте Репину, - сказал Оточин, - действовать отдельным отрядом, разрешаю. Повернувшись к командиру ВК "Мурманск" лейтенанту Никифорову Роберту Анатольевичу и его заместителю, которые находились там же, сказал - по конвою Боевая тревога. К нам приближается отряд быстроходных военных кораблей, предварительно опознаны как немецкие эсминцы тип 1934, всего четыре корабля. Выдвигаемся в их сторону, с нами идут морские охотники 161 и 163. Передать на транспорты, чтобы приняли как можно ближе к береговой черте, в охране остаются два катерных тральщика КТ-3 и КТ-4 и ПБС-1. Старший группы охраны командир ПБС-1. Всех краснофлотцев и комсостав, который, мы перевозим на усиление расчётов орудий и зенитных средств.

Как только командир ВК и его заместитель бросились выполнять его указания, Оточин написал записку для передачи в штаб флотилии: "14 апреля 1942 года. Время 14.00. К конвою приближается отряд быстроходных военных кораблей, предварительно опознаны как немецкие эсминцы тип 1934, всего четыре корабля. Координаты конвоя .... Принял решение о встречном бое. Командир конвоя капитан третьего ранга Оточин".

Вырвал листок из блокнота, отдал его сигнальщику со словами, - к радисту, передать в штаб флотилии.

Несмотря на то, что время показывало 14.10, и пора было идти на обед, командующий Мурманской флотилией контр-адмирал Кучеров, продолжал работать в кабинете с документами, рассчитывая затратить ещё двадцать минут на них, когда в двери постучали.

- Войдите, - разрешил Кучеров, - в дверях появился начальник штаба флотилии капитан первого ранга Гизатулин, по тому, что его лицо выражало тревогу, Кучеров понял, что что-то произошло.

- Что случилось Руслан Габбасович? - вопросительно посмотрел на своего начальника штаба Кучеров.

Тот, молча, протянул ему лист шифр телеграммы. Текст её гласил :"14 апреля 1942 года. Время 14.00. К конвою приближается отряд быстроходных военных кораблей, предварительно опознаны как немецкие эсминцы тип 1934, всего четыре корабля. Координаты конвоя .... Принял решение о встречном бое. Командир конвоя капитан третьего ранга Оточин".

Немцы таки обыграли их, - мгновенно пронеслось в голове у Кучерова, осмысление полученной информации. - Четыре немецких эсминца типа 1934, на конвой этого было вполне достаточно чтобы уничтожить его полностью, ещё и потопив все корабли сопровождения, которые разве что нанесут им небольшие повреждения не влияющие на их боевые возможности. А то, что его подчинённые будут драться до последнего он, Кучеров не сомневался. Немцам нанести какие-то повреждения было возможно, если они подпустят корабли охранения к себе слишком близко.

Где Ледяев? - произнёс Кучеров, посмотрев на Гизатулина.

- В приёмной, там же Валишев, Арбузов, Соловьёв, - сообщил Гизатулин, - Звать в кабинет?

- Давай приглашай, проведём совещание флотилии, - согласился, Кучеров, в очередной раз, убеждаясь, что ему повезло, что у него такой начальник штаба. А больше и приглашать было не кого - Оточин, Корнейчук и Репин были на кораблях в составе атакованного конвоя.

Как только за его столом расселись все находящиеся в его приёмной, Кучеров зачитал шифр телеграмму от начальника конвоя капитана третьего ранга Оточина, положил её на стол перед собой и только тогда, вопросительно посмотрел на своих подчинённых.

Ледяев, - кто бы сомневался, хоть и был его заместителем и старшим по званию (кроме Гизатулина), выступил первым и высказал общее мнение, за всех. Что тут думать: бригада ВК в полном состава - готовность к выходу, для её сопровождения остатки дивизиона РС, часть дивизиона МО и последний торпедный катер С-25 дивизиона Репина - готовое рейдовое соединение для перехвата немецких эсминцев. По орудиям мы на равных, а там, куда кривая выведет, но упускать их из нашего сектора ответственности точно не стоит. Даже если будет размен один на один мы в плюсе. Надо идти наперехват немцев, однозначно. Артиллерийский ВК "Полярный лис" только что от морремзавода пришёл на свою стоянку.

На последние его слова Валишев, кивнул головой, подтверждая сказанное.

- Значит так, - прихлопнув правой рукой по столу, произнёс командующей флотилией, - это мнение всех?

Все сидящие за столом закивали головами в знак согласия.

- Тогда готовимся к выходу на перехват отряда немецких эсминцев, - принял решение Кучеров, - во временную эскадру войдут все ВК артиллерийские "Песец", "Полярная лиса", "Полярный лис", два ВК ПВО "Победитель", "Арктический лис", два РС РС-515 и РС-516 три морских охотника МО-4 162, МО-2 121 и 122 и торпедный катер С-25. Старшим эскадры идёт капитан первого ранга Ледяев. С ним капитаны третьего ранга Валишев, Арбузов. Начальнику штаба подготовить приказ по флотилии. Ледяеву уточнить перед выходом о перемещении наших подводных лодок, и надводных кораблей. Выход назначаю на 20.00, как раз к утру будите у выхода из Кольского залива.


Эпизод 35

Генерал-адмирал Герман Бём - командующий адмирал в Норвегии (kommandierender admiral norwegen), был в бешенстве, только что полчаса назад ему доложили о потоплении конвоя, следующего из порта Лиинахамари, в порт Киркенес и далее в Германию через Бодё. Движение этого конвоя было на контроле в Берлине, а тут потопление не просто одного транспорта, а захват ещё трёх, корабли охраны были уничтожены все, до единого. В результате принятых мер - налёт бомбардировочной авиации, удалось потопить ещё одно, другое сильно повреждённое и обездвиженное, русские сами потопили, в итоге Советам достался всего один транспорт, а не три.

Волновало генерал-адмирала другое - этот уничтоженный конвой был не первый и не второй, за полярным кругом, вот это-то и волновало его больше всего. Тем более, что один конвой был уничтожен не смотря на то, что в охрану его входило два сильных немецких эсминца типа 1934. Тем более что Советы потерь в корабельном составе в результате этой операции не имели. Он точно знал, что у Советов в этом районе нет ни одного военного корабля крупнее эсминца. А так быстро по времени, разобраться с конвоем, без потерь со своей стороны могли только лёгкие крейсера или один тяжёлый.

И вот этот-то момент и его напрягал больше всего. Неужели союзники передали Советам тяжёлый крейсер или несколько лёгких? Разведка на его такой вопрос ответила однозначно, что Советам никаких военных кораблей союзники не передавали, это известно точно.

И он не понимал, как Советам удалось так блестяще провернуть операцию по захвату и последующему уничтожению важного для кригсмарине порта Лиинахамари, опять же без потерь со своей стороны в корабельном составе.

А этот проклятый Мурманский порт? Сколько самолётов бомбардировочной и истребительной авиации потерял люфтваффе за последние месяца. Руководство люфтваффе в настоящий момент было в тихой панике, от таких потерь.

А захват одного из конвоев, привёл здесь на Севере, за полярным кругом, вообще к катастрофичным последствиям. Генерал Дитль заявил Гитлеру, что по вине флота сорвано весеннее наступлении на Мурманск, до которого оставалось всего-то каких-то 40 километров.

С этим всем надо было что-то делать. Поэтому он, дал указание оперативному отделу, разработать и представить ему, на рассмотрение, "первый этап" операции "Rösselsprung" (рус. Ход конём). Целью, которой было бы уничтожение одного из конвоев русских, в районе Кольского полуострова. "Первый этап" операции был тщательно проработан и подан ему на утверждение.

По плану были задействованы 4 эскадренных миноносца тип 1934: Z-5 "Пауль Якоби" (нем. Z-5 "Paul Jacobi"), Z-6 "Теодор Ридель" (нем. Z-6 "Theodor Riedel"), Z-10 "Ганс Лоди" (нем. Z-10 "Hans Lody"), Z-16 "Фридрих Экольдт" (нем. Z-16 "Friedrich Eckoldt"). Которые, после получения разведывательных данных о выходе конвоя из Архангельска в Мурманск, должны были уничтожить конвой полностью. Как правило, конвой в Мурманск из Архангельска, сопровождали морские охотники, тральщики или катера.

12 апреля 1942 года из порта Киркенес, вышел отряд эсминцев под брейд-вымпелом командующего 6-й флотилией капитан-цур-зее Альфреда Шульце-Хинрихса. Флагманом отряда тот выбрал Z-5 "Пауль Якоби" (с командиром Z-5 фрегаттен-капитаном Германом Шлипером, он был знаком с ещё своей юности). В район поиска, отряд должен был прибыть 14 апреля 1942 года утром. В дальнейшем капитан-цур-зее Альфред Шульце-Хинрихс должен был учитывать разведданные, которые должны были предоставлять разведчики из состава 124-й разведывательной группы (I.(F)/124).

До района поиска отряд эсминцев добрался, как и планировали к утру 14 апреля. К 10.00 поступила информация о конвое, который двигался в сторону Мурманска. Конвой состоял из трёх транспортов и пяти кораблей охраны, два из которых были морские охотники, два - катера и буксир (Пилоты-наблюдатели разведывательного самолёта, ВК "Мурманск" посчитали за обычный транспорт, а проходящий мористее отряд скоростных катеров посчитали за отдельный отряд, "идущий по своим делам", отдельно от конвоя).

Получив свежие разведданные, о конвое идущим в сторону Мурманска, капитан-цур-зее Альфред Шульце-Хинрихс, на основании их, принял решение о нападении на конвой. Расчётной точкой нападения на конвой по времени их подхода было 14.00.

Осложнений при нападении командующий 6-й не предвидел, - быстрый подход расстрел транспортов и кораблей охранения и такой же быстрый уход из этого водного района, проход мимо входа в Кольский залив, если и там будут достойные цели - потопление их и уход к берегам Норвегии, на всё-про-всё у отряда эсминцев было шесть-семь дней. После этого отряд должен возвратиться в порт базирования Киркенес, последнее время прихода это 17-18 апреля.

14.00 14 апреля 1942 года отряд немецких эсминцев на скорости 35 узлов устремился к конвою Советов, шедшему им на встречу 7-8 узловым ходом. После этого дальнейшие события пошли не совсем, так как планировали немцы.

Во-первых, не доходя до конвоя, на их пути оказались два морских охотника, которые, не смущаясь количеством эсминцев, открыли по ним огонь из четырёх орудий (Корнейчук спланировал заранее, что при стрельбе положение катеров было таким, что позволяло задействовать 76-мм орудия не только носовые, но и кормовые) с расстояния 9 километров.

Ответный огонь немцы, конечно, открыли, но как понял капитан-цур-зее Альфред Шульце-Хинрихс, внезапность нападения они утратили. По мере сближения, пошли попадания с обеих сторон, но на удивление немцев, первые удачные попадания были у Советов.

Первому досталось Z-10 "Гансу Лоди", прилетевший снаряд разорвался в районе первой дымовой трубы, значительно повредив её (за борт улетело только верхняя часть трубы). Помимо трубы досталось и мачте, установленной за боевой рубкой, две трети её, так же рухнуло за борт, оставив эсминец без связи, помимо этого было убито четыре матроса и три ранено.

Вторым пострадал Z-6 "Теодор Ридель", ему прямым попаданием вынесло 127-мм орудие (реальный калибр орудия составлял 128 мм) установленное перед боевой рубкой, заодно убив и покалечив 10 матросов расчёта установки.

А вот третье, почти попадание было от немцев. Взрыв снаряда пришёлся в шести метрах от маневрирующего морского охотника РС-514. В результате взрыва этого снаряда на катере было ранено и убито двенадцать человек. Катер пошёл по непредсказуемой траектории, пока за штурвал вместо убитого краснофлотца встал, прибежавший с кормы боцман катера. Но и немцы не смогли закрепить свой успех, все их снаряды ложились с большим разбросом по расстоянию из-за всё той же непредсказуемой траектории.

Альфред Шульце-Хинрихс понимал, что если они вцепятся в оба морских охотника, то сумеют их утопить, из-за малой скорости, те не сумеют уйти от эсминцев, но на это уйдёт время, а сколько он не знал сам. А решение о том, идти ли на караван или всё же сначала добивать морских охотников он ещё не принял.

Тем не менее ситуация стремительно менялась, как только расстояние между эсминцами и морскими охотниками сократилось до 2,5 миль, с морских охотников начали стрелять ещё по два орудия "Бофорс".

- Транспорт прямо по курсу, - крик сигнальщика, заставил капитан-цур-зее Альфреда Шульце-Хинрихса вскинуть к глазам бинокль. Впрочем, смотрел не только он, в бинокль так же смотрели и фрегаттен-капитан Герман Шлипер, его старший офицер эсминца, артиллерийский офицер эсминца.

В бинокль хорошо было видно, что встречным курсом в направлении отряда эсминца идёт транспорт в сопровождении ещё двух морских охотников. Это-то и определило дальнейшее решение командующего 6-й флотилией капитан-цур-зее Альфреда Шульце-Хинрихса.

- Мы и Z-6 атакуем транспорт, передайте на "Теодор Ридель" фрегаттен-капитану Вальтеру Риде. Z-10 и Z-16 пусть разберутся с этими двумя настырными охотниками, - определил задачи эсминцам командующего 6-й флотилией.

Z-16 "Фридрих Экольдт", получив задачу по радио, первым развернулся в сторону морских охотников РС. Z-10 "Ганс Лоди", сделал поворот с запозданием на пять минут. Корветтен-капитан Вернер Пфейфер, командир Z-10 "Ганс Лоди", был добросовестным офицером кригсмарине, но буквально за несколько минут до этого попавший в его эсминец снаряд, ко всему, сбил мачту с установленными антеннами связи. Поэтому, команду для Z-10 дублировали ещё и семафором. К тому времени, когда Z-10, повернул в сторону морских охотников, Z-16 ушёл вперёд на несколько миль.

Поэтому последние пять минут для РС-513 и РС-514 особую опасность представлял шедший на них паровым катком Z-16 "Фридрих Экольдт", на борту которого красовался номер 32. И именно на нём, сосредоточили огонь всех своих средств морские охотники, подключив к стрельбе ещё и "Эрликоны".

Попадания и накрытия шли с обоих сторон, в связи с сокращением расстояния между кораблями. Если морские охотники в итоге, имели большее количество попаданий, из-за своей более быстрой скорострельности. То "Фридрих Экольдт" взял перевес в противостоянии прямым накрытием РС-514 в носовую конечность катера из 127 АУ SK C/34 (реальный калибр орудия, как я уже отмечал, составлял 128 мм), что для морского охотника оказалось достаточным, чтобы тот прекратил движение и стал медленно тонуть. Более быстрее тонуть, его заставил и второй такой же снаряд, попавший в него снаряд через минуту.

Тонущий военный корабль, всегда сосредотачивал на себе внимание и радость тех, кто его победил. Немецкие моряки, были не исключением, - все взоры были направлены на почти уже погрузившийся в воды Баренцево моря, военный корабль. Когда раздался истощённый крик сигнальщика: - Торпедные катера, по правому борту. Пуск торпед в сторону эсминца.

- Лево на борт, - мгновенно отреагировал, исполняющий обязанности командира эсминца корветтен-капитан Лютц Герштунг. В момент поворота эсминца, по его правому борту пришлась серия взрывов снарядов малого калибра, сами по себе они бы не смогли нанести непоправимый ущерб эсминцу, если не одно НО - взрывы двух снарядов пришлись как раз по одному из четырёхтрубных 533-мм ТА. Эсминец находился в боевом походе и оба четырёхтрубных 533-мм ТА были снаряжены торпедами. Вот детонация четырёх торпед одновременно для эсминца имела катастрофичные последствия, по месту установки ТА и произошёл разрыв эсминца на две части.

Выпущенные по нему две торпеды - по одной с каждого торпедного катера (С-23 и С-27), прошли в результате детонации торпед в ТА, мимо двух частей эсминца.

Z-10 "Ганс Лоди", уже набрал полный ход, вслед за ушедшим вперёд эсминцем Z-16 "Фридрих Экольдт", когда раздался крик одного из наблюдателей: на "Фридрих Экольдт" торпедная атака с правого борта. Корветтен-капитан Вернер Пфейфер, командир Z-10 "Ганс Лоди", а так же стоящие рядом с ним офицеры вскинули бинокли к глазам, смотря в указанном направлении, именно в этот момент над эсминцем Z-16 "Фридрих Экольдт" вырос столб огня и тут же раздался звук сильнейшего взрыва.

- Попадание в Z-16 "Фридрих Экольдт" одновременно нескольких торпед, эсминец разорвало пополам, - раздался повторный крик одного из наблюдателей.

Вернер Пфейфер, не верил своим глазам - два торпедных катера, среди белого дня, спокойно сделали современный немецкий эскадренный миноносец. Как такое могло произойти? Чтобы быстроходный эсминец не смог уклониться сразу от нескольких торпед, ведь залп двух торпедных катеров это четыре торпеды. Всего четыре торпеды. "Фридрих Экольдт" после взрыва затонул быстро, после такого обычно живых оставалось не много, а здесь за полярным кругом, пока они подойдут к месту гибели, спустят шлюпки, подгребут к месту трагедии и начнут спасать пройдёт 10-15 минут, столько здесь на воде за бортом никто не продержится. Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове у Вернера Пфейфер.

- Пусть радисты натянут временную антенну и передадут на Z-5 "Пауль Якоби", командующему 6-й флотилией капитану-цур-зее Альфреду Шульце-Хинрихсу, в результате торпедной атаки потоплен Z-16 "Фридрих Экольдт" - попадание нескольких торпед.

- Два торпедных катера, по дуге идут в торпедную атаку на нас, - опустив бинокль, сообщил артиллерийский офицер эсминца, повернувшись в сторону стоящего рядом Вернера Пфейфера.

- Время перезарядки торпедных аппаратов не менее 15 минут, - с раздражением сказал Вернер, своему подчинённому артиллерийскому офицеру эсминца, - не уж-то вы думаете, что они выстрелили по одной торпеде, каждый вместо двух? Как бы поступили на их месте Вы? Русские блефуют.

Артиллерийский офицер эсминца конфузливо опустил голову к полу. Он бы точно выстрелил из обоих торпедных аппаратов, этим сразу же увеличив процент попадания на 50 %.

- Пусть сами подходят под наши орудия, как можно ближе, не упустите свой и наш шанс поквитаться за "Фридрих Экольдт" с обоими торпедными катерами, - смотря на своего подчинённого чеканя каждое слово, произнёс Вернер Пфейфер.

- Так точно, потопим обоих, - выкрикнул артиллерийский офицер эсминца, бросившись к своему рабочему месту, где принялся энергично управлять своими подчинёнными. Весь огонь с эсминца "Ганс Лоди" был сосредоточен по приближавшимся двум торпедным катерам.

РС-513 оставаясь без "пристального внимания" со стороны эсминца, тут же немного сбавил ход, идя по прямой, развил максимальную скорострельность из своего кормового 76-мм орудия, его поддержал и два "Бофорса" катера, вслед за ними - расстояние позволило, открыли огонь и два "Эрликона" установленных на рубке.

Шедшие попадания в эсминец, тот не смог проигнорировать, перенаправив огонь носовых орудий на морской охотник.

В этот момент торпедные катера, подошедшие на приемлемое расстояние сделали пуск торпед с каждого по одной. О чём прокричал сигнальщик, - пуск торпед с торпедных катеров, выпущено две торпеды.

- Лево на борт, - отдал приказ корветтен-капитан Вернер Пфейфер до конца веривший что русские блефуют, сам быстро переместился к боковой смотровой амбразуре, чтобы визуально отслеживать ход торпед и вовремя реагировать на их ход, пока эсминец будет поворачивать.

Все его дальнейшие команды шли на автомате, он продолжал осмысливать гибель Z-16 "Фридрих Экольдт" что-то ускользало от его внимания, а вот что? Только через минуту до него дошло что. Русские пустили в эсминец "Фридрих Экольдт" всего две торпеды и попали обоими практически в одну точку. Как такое может быть? Ставя себя на место русских, он стал прорабатывать все варианты ответов на этот вопрос. И ответ, который он нашёл, ему очень не понравился. Русские, применили какие-то новые, скорее всего самонаводящиеся торпеды. Этот ответ очень хорошо и объяснял быстрое потопление так же Z-4 "Рихард Байцен" (нем. Z-4 "Richard Beitzen") и Z-7 "Герман Шёман" (нем. "Z-7 Hermann Schoemann").

Рулевой "Ганса Лоди" ещё только начал крутить штурвал, как в левую скулу корабля пришёлся удар 76-мм снарядом на расстоянии двух метров от носовой части эсминца, причём удар пришёлся как раз по ватерлинии, проделав значительную дыру в ней, вся сила удара ушла вглубь корабля. Резкий поворот в левую сторону, да ещё на скорости, привёл к тому, что в пробоину хлынула вода.

Эсминцу, хоть и потерявшему свой быстрый ход, удалось уклониться от выпущенных торпед, благодаря умелому руководству со стороны корветтен-капитана Вернера Пфейфер. Вдобавок ко всему на отходе торпедных катеров, один из них (С-27) поймал-таки снаряд с эсминца, продолжавшего стрелять им вдогон. Потеряв значительно ход, подбитый торпедный катер стал отползать в сторону.

По докладам старшего офицера эсминца, командир Z-10 "Ганс Лоди", понял, что для его эсминца поход закончен, им пора вставать на ремонт минимум на три-четыре месяца. Кроме того он понимал, что торпедные катера отойдя недалеко, в спокойной обстановке перезарядят свои ТА, и могут попытаться атаковать снова, а его эсминец и так принял много воды в носовую часть и развить большую скорость из-за пробоины и поступления воды не сможет.

- Идём на соединение с кораблями отряда Z-5 и Z-6, - отдал приказ Вернер Пфейфер, - передать на флагман, имеем повреждение корабля ниже ватерлинии, прекращаем преследование, идём на соединение с отрядом.

- Добивать торпедный катер не будем? - удивился его старший офицер, - мы за десять минут управимся. Артиллерийский офицер тоже с удивлением смотрел на своего командира.

- Конечно, управитесь, - с раздражением согласился корветтен-капитан Вернер Пфейфер, - второй торпедный катер к тому времени тоже перезарядит свои торпедные аппараты, а потом атакует нас и потопит. Вы что не поняли? Два торпедных катера выпустили среди бела дня по одной торпеде в эсминец Z-16 "Фридрих Экольдт", и попали обоими в корабль почти одновременно в одно место. Недавно Советы полностью разгромили конвой, в охране его были Z-4 "Рихард Байцен" и Z-7 "Герман Шёман", разгромили днём, быстро и сами не имели потерь. Так же как сейчас, наверное, это вам ни о чём не говорит?

Задумчивые выражения на лицах подчинённых, были ответом ему на заданный вопрос.

Когда командующему 6-й флотилией капитану-цур-зее Альфреду Шульце-Хинрихсу, принесли первую телеграмму с Z-10 "Ганс Лоди", о гибели Z-16 "Фридрих Экольдт" в результате торпедной атаки и попадании в него нескольких торпед, он не понял как такое, может быть?

К тому моменту Z-5 и Z-6 неоднократно отметились попаданиями в ВК "Мурманск", но и сами получили по несколько попаданий каждый. Русские, сблизившись, на пять миль, открыли огонь по эсминцам, по мере сближения подключая к обстрелу дополнительно зенитные средства, которых у них было на удивление много. Но и Z-5 и Z-6 не остались в долгу, попаданий с их стороны было вдвое больше, ещё немного и они дожмут, как оказалось, этот вспомогательный крейсер, а не транспорт. Тот уже имел многочисленные дымы и разрушения от попаданий, крен на левый борт. Ко всему немцам удалось поставить под накрытие один из морских охотников, который затонул в течении нескольких минут (это не повезло МО-161, с него не выжил никто).

Следующая телеграмма с Z-10 "Ганс Лоди": "Имеем повреждение корабля ниже ватерлинии, прекращаем преследование, идём на соединение с отрядом. Корветтен-капитан Вернер Пфейфер", означала одно - необходимо прекращать операцию и идти назад в Норвегию, в Киркенес.

- Передать на "Теодор Ридель" фрегаттен-капитану Вальтеру Риде, мы прекращаем операцию, идём на соединение с Z-10 "Ганс Лоди". Z-16 "Фридрих Экольдт" потоплен русскими торпедными катерами. Z-10 "Ганс Лоди" имеет повреждение ниже ватерлинии, идёт в нашу сторону.

У командира Z-5, фрегаттен-капитана Германа Шлипера, от таких новостей вытянулось лицо от удивления, - как среди бела дня, возможно, потопить современный быстроходный эсминец, способный ходить со скоростью более 35 узлов, откуда здесь торпедные катера? Сколько их? Приближается ночь, а если русские здесь имеют дивизион, тогда ночью могут быть потери.


Эпизод 36


На ВК "Мурманск", наконец-то получили передышку, два немецких эсминца под номерами 21 и 22 (как выяснилось позже, это были немецкие эсминцы тип 1934 Z-5 "Пауль Якоби" и Z-6 "Теодор Ридель") неожиданно сделали одновременно разворот на 180 градусов и своим 35 узловым ходом устремились прочь. Но "Мурманск" уже было не спасти, он медленно погружался, работающие на полную мощность помпы не справлялись с поступающей водой.

Об этом капитану третьего ранга Оточину, доложил командир "Мурманска" лейтенант Никифоров, - максимум продержимся несколько часов.

Подумав немного, Оточин принял решение, о возвращении назад к ним транспортов и кораблей охраны, о чём пусть радист корабля передаст сообщение немедленно с указанием их координат. Пока же всем необходимо подготовиться к эвакуации с корабля, подготовить шлюпки, ещё целые, на морской охотник переправить всех раненых и тот должен быть рядом с ними. В этот момент от радиста принесли сообщение, что к ним выдвигаются ещё один морской охотник РС-513 и торпедный катер С-27. Репин на С-23, идёт в отдалении за отрядом немецких эсминцев и будет готов навести на них, как авиацию, так корабли флотилии, как только те выдут из Мурманска.

"Мурманск" продержался менее 2-х часов, а если точнее, то час сорок. Транспорты и корабли охранения подошли через час десять. За оставшиеся пол часа лейтенант Никифоров успел перегрузить, на вставший рядом транспорт, не только все зенитные средства с тумбами "Мурманска". Были перегружены устаревшие пушки, и все снаряды (их заблаговременно перенесли на палубу), а так же демонтирована радиостанция. Потери в составе экипажа и сотни, бывших на её борту краснофлотцев, были не просто большие, а очень большие: 83 убитых и раненых. Оставшихся краснофлотцев разместили по кораблям охраны, тем более что на морском охотнике МО-4 163 и торпедном катере С-27, пришедшем с РС-513 были так же убитые и много раненых.

Не дожидаясь окончания погружения "Мурманска", Оточин перешедший на МО-4 163, отдал команду на выдвижение в сторону Мурманска.

Репину радист уже передал сообщение о потерях по кораблям охранения конвоя и более подробное сообщение с С-27 о повреждениях катера и количестве убитых и раненых. Видя, как потемнело его лицо от волнения и гнева, я, находясь рядом с ним, попытался его успокоить.

- Ничего скоро наступит ночь, вот тогда мы и отыграемся на немцах, - стараясь придать голосу как можно больше уверенности, проговорил я, - а сейчас пусть побудут в напряге ещё несколько часов, упустить их мы не упустим, это я обещаю.

Заклинание зоркого глаза и видимости в темноте, пришлось накладывать на себя, как только начало темнеть, чтобы не упустить немецкий отряд быстроходных эсминцев, наш торпедный катер шёл всё-таки, на значительном удалении от них. Как только ночь полностью накрыла всё Баренцево море, мы приблизились к отряду, на расстояние полторы две мили двигались параллельно с правой стороны.

С Репиным мы уже решили, что торпедную атаку будем проводить, как только стемнеет через несколько часов, чтобы немцам потом было идти как можно дальше до берегов Норвегии. При этом, пытаясь вывести из строя хотя бы, ещё один эсминец.

Немецкий отряд эсминцев двигался со скоростью 12-15 узлов, подстраиваясь под максимальную скорость повреждённого эсминца.

Часа через полтора, как только ночь полностью укрыла море, Репин решил, что пришла пора атаковывать. Погода выдалась как раз подходящей для атаки, море плавно перекатывало холодные волны Баренцево моря, луны не было видно - укрылась за тёмными тучами ещё с вечера, ко всему пошёл моросящий снег с дождём.

В тихую, подняли по тревоге экипаж, были проверены торпедные аппараты, торпеды. Репин приказал боцману катера лично выставить на оставшихся торпедах глубину хода 3 метра и наконец, наш торпедный катер, шедший параллельно с отрядом эсминцев пошёл в атаку, выбрав за цель головной эсминец (повреждённый эсминец и так шёл последний).

По мере приближения к головному эсминцу я монотонно проговаривая расстояние до него, как только достигли точки, Репин отдал долгожданный приказ "Пуск". Стрелять решили двумя торпедами сразу для большей вероятности попадания.

Доклады краснофлотцев, стоящих по двое около каждого торпедного аппарата - Торпеды вышли штатно, - так же продублировал и боцман катера. Оставалось только ждать, пока торпеды преодолеют расстояние между нашим катером и эсминцем. Вместо долгожданных двух взрывов, произошёл всего один, но и ему все на катере радовались, было произнесено всего лишь одно слово "Попали", для немецкого эсминца (впоследствии выяснилось, что это был эсминец Z-6 "Теодор Ридель") и одной торпеды было достаточно, чтобы если не потопить, то сделать из корабля инвалида.

Шедшие следом за головным эсминцы, открыли огонь, "куда-то в нашу сторону", видимо надеясь случайно попасть. Накрапывающий снег с дождём не позволял немцам использовать прожектора эсминцев, более чем на несколько кабельтов, после нескольких минут стрельбы в никуда немцы прекратили стрелять, направив прожектора на торпедированный эсминец.

- Ещё немного и вторая торпеда прошла бы мимо, - комментировал увиденное я, стоящему рядом Репину, тот всё пытался рассмотреть в бинокль результат попадания торпеды, - вторая торпеда ещё какие-то секунда-две и тоже прошла бы за кормой, а так попала буквально в самый конец кормы. Потопить его мы не потопили, но дело сделали, теперь пусть немцы лоб морщат, что им делать дальше - один полноценный калека и кажется, в данных условиях не сможет двигаться совсем, хотя и утонуть не утонет. От такого взрыва, скорее всего, повреждены винты или от взрыва деформировались валы на винты. Корма просела на полтора-два метра, не критично, по всей видимости, залито водой несколько кормовых отсеков, подвести пластырь под дыру, тут не получиться - корма. Другой покалеченный не сможет набрать ход более 15 узлов.

- Даа, - в раздумье протянул Репин, - попались немцы хорошо, уже не уйдут.

- Один, так и так уйдёт, - не согласился я, - а вот два подранка, эт на вряд ли, мы как только эскадра нашей флотилии выйдет в Баренцево море будем их наводить, как раз приползут поближе ко входу в Кольский залив. Слишком далеко от береговой черты им тоже с подранками не резон уходить. До обеда 15-го в аккурат управимся, потом домой. Кстати можно с С-25 перегрузить две торпеды на наш катер, всё-таки атаковать двумя торпедными катерами лучше, чем одним, да и четыре торпеды в пуске с двух катеров, это лучше, чем с одного двумя.

Репин задумался ненадолго, потом придя к какому-то выводу, кивнул головой в знак согласия.

Далее почти до утра мы наблюдали за несколько хаотичным, перемещением двух эсминцев около стоящего неподвижно. Наконец приняв решение, немцы уже под утро завели трос на неподвижный эсминец, тянуть его взялся как мы, и предполагали эсминец, так же имеющий повреждения. Ход немецкого отряда упал ещё больше до 7-8 узлов.

Практически сразу же пришла шифр телеграмма за подписью капитана первого ранга Ледяева, где нам вменялось выходить на связь каждые полчаса с информацией о передвижении немецкого отряда кораблей и координатами где они находятся.

К этому времени эскадра нашей флотилии вышла в Баренцево море и шла наперехват немецкого отряда.

После обмена шифр телеграммами в семь часов утра и взаимного уточнения нахождения, стало ясно, что до столкновения осталось меньше часа, Репин попросил отправить им на встречу торпедный катер С-25, к тому моменту наш катер находился за восемь-десять миль впереди левее, ближе к береговой черте от немецкого отряда.

Вскоре мною был обнаружен идущий нам на встречу С-25, Репин заранее обозначил себя узконаправленным семафором, так чтобы не привлекать лишнего внимания, особенно со стороны немцев.

Отойдя ещё на милю в сторону, оба катера состыковали и две боцманские команды, начали спорно перегружать две торпеды в торпедные аппараты на наш катер. Закончили через десять минут, пропустив вперёд немцев. Нагнать их ничего не стоило, но мы не спешили, на горизонте уже показались корабли нашей эскадры.

Немцы, не подозревая подвоха стали забирать ещё круче на север, но корабли неумолимо накатывали именно на этот отряд.

Наконец поняв, что на них идут не боевые корабли, а транспортные, немцы приняли решение выдвинуть вперёд два своих эсминца и разобраться, таким образом, с возникшей проблемой. Тем более за этим они сюда и пришли. Быстро выбрав трос, которым буксировали повреждённый эсминец, два немецких эсминца, один из которых имел номер на борту 22, устремились в атаку на приближающиеся корабли.

Стрельбу немцы начали, приблизившись на 7-8 миль, стараясь с первых выстрелов сделать накрытия. Ледяев к тому моменту, развернул все ВК по фронту, поставив на края ВК ПВО, а артиллерийские поставив по центру фронта. За ВК чуть отстав от них, шли так же фронтом морские охотники.

Через несколько минут сближения. Наши ВК стали пристреливаться по немецким эсминцам. К тому моменту немцы уже добились нескольких попаданий в шедшие по центру артиллерийские ВК "Песец" и "Полярную лису". Встречный бой, по всей видимости, немцы представляли несколько иначе, особенно не с боевыми кораблями, а с транспортными, пусть и переоборудованными во вспомогательные. Но действительность превзошла их ожидания, те стали отвечать не меньшим калибром, а вот количество орудий было значительно больше и увеличилось по мере сближения, подключались 76-мм орудия с РС, а так же "Бофорсы" со всех кораблей.

Попадания пошли не только в транспортные корабли русских, но и стало доставаться и немцам и всё больше и больше. Хотя та же "Полярная лиса" уже почти вся пылала, просела от поступления воды, но продолжала огрызаться, хотя и из одной своей артиллерийской установки.

ВК ПВО, стоящие по флангам и до сих пор мало обстреливаемые, во время стрельбы отличились большим количеством попаданий из своих орудий, всё-таки у них была большая практика стрельбы. А немецкие же скорострельные орудия, установленные на "Арктическом лисе", вообще делали попадание за попаданием в эсминец за номером 22.

Немцы наконец стали понимать, что с сближением кораблей, у их противников начали стрелять и менее дальнобойные орудия, их количество всё увеличивалось и увеличивалось.

"Полярная лиса" уже имела значительный крен на борт и со стороны, казалось, что пылал весь корабль полностью, целиком. Многочисленные очаги возгорания от попаданий имел "Песец". Горел так же и "Полярный лис", его носовая часть уже имела более низкую посадку, орудие, установленное в носовой части было выведено из строя прямым попаданием.

Но и немцам доставалось с каждой минутой всё сильнее и сильнее, в их корабли шли попадания за попаданием, особенно мелкокалиберными снарядами от "Бофорсов" и "Эрликонов", 127-мм корабельными орудиями им прилетало периодически.

Не выдержали избиения первыми немцы, понимая, что даже размен два на три-четыре будет выгоден в первую очередь русским. Их эсминцы стали делать разворот на 180 градусов, именно тогда в один из них (позже выяснилось, что это был эсминец Z-10 "Ганс Лоди", итак имевший пробоину по ватерлинии), с небольшим разрывом по времени прилетело два 88-мм снаряда с "Арктической лисы".

Один из них попал во всю ту, же многострадальную дымовую трубу практически не оставив от неё ничего, из строя были выведены часть вентиляторов приточной вентиляции корабля, уничтожено один зенитный пулемёт с его расчётом, вторично была выведена из строя временная антенна эсминца.

Второй же снаряд попал в левый борт корабля ниже ватерлинии на полметра, от удара об борт произошла детонация снаряда - в борту образовалась значительная дыра. Энергии взрыва хватило на то, чтобы вынести находящуюся напротив её борта дверь, по несчастливой случайности именно в этом помещении хранилось имущество сигнальной службы эсминца. В частности, в нескольких ящиках находились дымовые шашки, а так же осветительные патроны для ракетниц, вот они-то лежащие на верхней полке и подверглись возгоранию, как и многочисленные флажки, лежащие рядом, пустив во все отсеки корабля свой чадящий дым.

Устранить быстро поступление холодной воды, входящей во внутрь корабля, не представлялось ни какой возможности - дым разъедающий глаза и вызывающий слезотечение, в купе с быстро поступающей холодной водой не давал такой возможности. Для принятия мер по спасению корабля необходимо было сбрасывать ход, до полной остановки, а это-то сейчас было сделать невозможно, из-за сильного обстрела русских.

Эсминец постепенно набирал воду всё больше и больше, что делало его всё менее подвижным.


Эпизод 37


Командующий 6-й флотилией капитан-цур-зее Альфред Шульце-Хинрихс, понимал, что это разгром его отряда, не смотря на то, что, по всей видимости, русские потеряют два-три вспомогательных крейсера, но и он потеряет здесь два своих эсминца, плюс ещё один потерян в предыдущие сутки. Чтобы не потерять последний эсминец надо уходить полным ходом, в этот момент раздался тревожный крик сигнальщика - лево по борту торпедные катера.

Альфред Шульце-Хинрихс и Германа Шлипер быстро переместились к смотровым щелям левого борта, в торпедную атаку шли два торпедных катера, стремительно сближаясь с эсминцем.

- Отражение торпедной атаки с левого борта, - немедленно отдал команду командир Z-5, - внимательно осматривать другие направления, могут быть ещё торпедные катера.

По торпедным катерам открыли огонь все средства Z-5, прекратив стрелять по вспомогательным крейсерам, даже из орудий кормовых башен.

Заградительный огонь был такой плотности, что торпедные катера вынуждены сделать пуски торпед с почти максимальной дистанции хода торпед.

- Отслеживать ход выпущенных торпед, - отдал новый приказ Герман Шлипер, - огонь по торпедным катерам не прекращать пока они в зоне уверенного поражения.

- "Ганс Лоди" теряет ход, - очередной крик сигнальщика, заставил капитан-цур-зее Альфред Шульце-Хинрихс, выскочить на ходовой мостик эсминца, с левой стороны, чтобы своими глазами увидеть, что происходит с эсминцем его отряда и флотилии Z-10.

Эсминец Z-10 "Ганс Лоди", мало того, что терял ход, он ещё имел заметный крен на левый борт, носовая часть эсминца уже давно просела примерно на метр. Это не смотря на то, что моряки эсминца за ночь сумели-таки, на ходу, на малой скорости завести пластырь на пробоину в носовой части и укрепить её ещё изнутри. Теоретически эсминец мог спокойно дойти до Киркенеса, но это теоретически, а вот практически во время всё ещё идущего боя, один из мелкокалиберных снарядов попал в туже самую, заделанную носовую часть и она была вновь открыта для холодных вод Баренцево моря.

Командир Z-5, фрегаттен-капитан Герман Шлипер, остался в рубке, чтобы руководить маневрированием после пуска торпед. Все четыре торпеды прошли мимо цели, и это закономерно - при хорошей видимости и при наличии высокой скорости эсминца, а так же заградительной стрельбе по торпеде из тех же зенитных средств, попасть в него было проблематично.

- Надо было не отходить от Z-6, его тащить дальше и отбиваться от этой кусачей своры, всё же три эсминца, это три эсминца, а не два и не один, - думал капитан-цур-зее Альфред Шульце-Хинрихс. А сейчас, выход только один, уходить полным ходом, иначе и этот эсминец стреножат, даже путём потопления ещё нескольких вспомогательных крейсеров русских.

Z-5, имел не один десяток попаданий, половина его артиллерии уже вышла из строя, но при всём при этом, хода он не потерял и сейчас, это было его преимущество, перед русскими, за исключением разве что, торпедных катеров. Но у русских, судя по всему было всего два торпедных катера и те уже отстрелялись.

Зайдя опять в боевую рубку эсминца, Альфред Шульце-Хинрихс приказал командиру Z-5, фрегаттен-капитану Герману Шлиперу, - мы уходим полным ходом, если мы останемся и примем бой, то и Z-6 и Z-10 не спасём и сами погибнем. Погибнет весь отряд, а так спасём хоть Z-5. Знаю это провал, хотя можем успеть снять экипаж с Z-6, а эсминец торпедировать.

- Z-10 "Ганс Лоди", тонет, - крик сигнальщика, донёсся до боевой рубки, - у русских один вспомогательный крейсер так же тонет, ещё один потерял ход.

- Уже не успеем снять экипаж с Z-6, - смотря на Германа Шлипера, произнёс Альфред Шульце-Хинрихс, - русские нам это сделать не дадут.

Герман Шлипер колебался не долго.

- Полный ход, курс North-West, около Z-6 не останавливаемся, - приказал он. Он как и Альфред Шульце-Хинрихс понимал, что так они сохранят эсминец для кригсмарине, хоть и с дальнейшей карьерой им обоим придётся распрощаться.

Оба капитан-цур-зее Альфред Шульце-Хинрихс и фрегаттен-капитан Герман Шлипер вышли на ходовой мостик, чтобы в последний раз посмотреть на Z-10 "Ганс Лоди". Тот тонул и при этом отстреливался до конца, пока его пушки могли стрелять. Русские вспомогательные крейсера приблизились практически на пистолетную дистанцию до одной или менее мили и били из всего, что было можно. Через несколько минут всё было кончено, последний раз мелькнула чуть задранная корма и Z-10 "Ганс Лоди" с тяжёлым шумом, как будто живое морское млекопитающее гигантских размеров с ускорением ушёл полностью под воду, оставляя за собой всего лишь несколько десятков человеческих фигурок, большинство из которых утянуло в образовавшийся водоворот.

Три русских вспомогательных крейсера, а так же свора морских охотников, не останавливаясь и не прекращая стрелять, а наоборот, усиливая движение, шли за Z-5. Вперёд в этот раз вырвались практически не пострадавшие морские охотники, дугой охватив уходящий на более высокой скорости немецкий эсминец, который пока держал направление на ещё один эсминец, который стоял без движения - Z-6 "Теодор Ридель". До того оставалось ещё каких-то пять миль, русским же семь-восемь. Но русские, так и не прекращали стрельбы именно по Z-5, не обращяя внимание, на стоящий неподвижно эсминец.

Наконец немецкий эсминец, с бортовым номером 21, приблизился к стоящему без движения эсминцу, так же имеющему германский военно-морской флаг кригсмарине, не снижая набранной скорости, прошёл мимо него, по дуге уходя всё дальше и дальше на северо-запад.

Русские же вспомогательные крейсера и морские охотники, начали охватывать стоящий без движения эсминец. С одного из русских ВК, семафором начали передачу целенаправленно на стоящий без движения эсминец.

Вот полный текст сообщения, переданного на немецком языке, на немецкий эсминец "Так как вас, бросили ваши товарищи, предлагаю сдать без боя корабль, гарантирую плен, даю на размышление три минуты, если с корабля откроют огонь или корабль будет взорван, брать пленных не будем. Командир эскадры Ледяев. Время пошло".

Как только началась передача на немецкий эсминец, русские корабли прекратили движение.

Ровно через две минуты на эсминце пополз вниз военно-морской флаг Германии.

Немецкий эсминец, Z-6 "Теодор Ридель" сдавался.


Эпизод 38


Время на часах приближалось к полудню, а если точнее то было 11.52.

Ровно в 12.00 капитан первого ранга Ледяев передал вырванный листок из блокнота, дежурному краснофлотцу экипажа, для передачи радисту со словами, - передать в штаб флотилии.

Вот её содержание "В 07.37 15 апреля 1942 года, произошла встреча с немецким отрядом быстроходных эсминцев, три эсминца тип 1934. В результате боя один немецкий эсминец Z-10 "Ганс Лоди" потоплен. Другой Z-6 "Теодор Ридель" имеющий бортовой номер 22, захвачен повреждённым - не может дать ход из за повреждений. Третьему эсминецу Z-5 "Пауль Якоби", удалось уйти, имея многочисленные повреждения, но сумевшему сохранить ход. Наши потери в корабельном составе уничтожен артиллерийский ВК ""Полярная лиса", сильно повреждён артиллерийский ВК "Песец". Потери в личном составе убитыми и ранеными по эскадре составили 59. Командир эскадры Мурманской флотилии капитан первого ранга Ледяев".

К 16.00 закончили перемещение немецких моряков, на флагман эскадры ВК ПВО "Победитель", который для быстроты был пришвартован к эсминцу, на нём ещё оставались в трюмах комфортабельные закрытые камеры-каюты ещё с захвата порта и города Лиинахамари.

На повреждённый эсминец, перешёл экипаж, с затонувшего артиллерийского ВК "Полярная лиса". До этого он был размещён равномерно на морских охотниках.

К моменту, когда начало темнеть ВК ПВО "Арктический лис", тащил за собой немецкий эсминец, а стоящий без движения артиллерийский ВК "Песец", взял на буксир и тащил его собрат ВК "Полярный лис". На флагмане эскадры ВК ПВО "Победитель" всех артиллеристов и часть зенитчиков, а так же боцманскую команду в полном составе бросили на охрану немецких моряков, разделив их три вахты. Впереди, в авангарде эскадры шли два торпедных катера, по бокам катера МО, а замыкали уходящие корабли Мурманской флотилии катера РС.

На входе в Кольский залив, я так и шедший на С-23 немецких подводных лодок не обнаружил. Хотя к их нахождению там мы были готовы.

Ещё на подходе к Кольскому заливу поступила шифр телеграмма о том, что немецкий эсминец должен быть доставлен на ремонт в Архангельск, как и немецкий экипаж.

Нас у входа в Кольский залив уже ждали корабли конвоя: мой родной РС-513, на который я и перешёл, два катерных тральщика КТ-3 и КТ-4, ПБС-1 на который возложили обязанность тащить немецкий эсминец Z-6 "Теодор Ридель" в Архангельск. В состав конвоя так же были включены, флагман эскадры ВК ПВО "Победитель" - именно на нём находились немецкие матросы с эсминца, и РС-516 и РС-517.

Старшим конвоя в этот раз был назначен капитан третьего ранга Корнейчук находящийся, конечно же, на РС-513.

Для охраны немецких матросов на время перехода до Архангельска был выделен целый взвод из состава МООН майора Соловьёва, чтобы не отвлекать от своих обязанностей краснофлотцев из экипажа.

Переход до Архангельска прошёл, без каких либо происшествий. 19 апреля 1942 года утром, мы, только что прибывшие в Архангельск преступили к передаче как дотащенного немецкого эсминца Z-6 "Теодор Ридель", так и его экипажа в количестве 307 матросов при десяти офицерах. Немецкий экипаж на пирсе встречала рота охраны во главе с пятью командирами. Немецкий эсминец встречал уже назначенный приказом по СФ новый командир, судя по знакам различия, капитан третьего ранга. В штат нового эсминца СФ уже были забиты более 60 членов экипажа, которые так же дожидались своей очереди, чтобы попасть на свой корабль.

Первыми, конечно же, передали пленных, тех уже через час увели длинной колонной, под усиленной охраной, немецких офицеров уводили отдельно.

В аккурат, к обеду, нам удалось передать и немецкий эсминец. Капитан третьего ранга Корнейчук как старший конвоя, наконец-то подписал все составленные на него документы.

Пока наш комсостав, с помощью краснофлотцев сдавал немецких моряков и передавал эсминец, я взялся за готовку обеда. Приготовил на первое украинский борщ, на второе пармантье с тунцом из французской кухни, благо наш набег на продуктовые запасы эсминца с боцманом Луковым, прошёл удачно, было из чего делать, на третье приготовили совместно с коком Марочкиным отличное какао.

Отправка кораблей конвоя должна состояться завтра после обеда, нам в нагрузку до Мурманска выделили два наших транспорта, на которые были загружены боеприпасы, инженерное имущество, продовольствие для Северного фронта.

Оставшееся время я решил использовать для посещения, как и обещал ранее Виктору Леонову, из отдельного разведывательного отряда Северного флота. Для этого выпросив увольнительную у Корнейчука с 12.00 до 22.00.

Найти где размещается разведывательный отряд СФ, удалось почти сразу за час, тот находился не очень далеко от порта Архангельска. Сержант Виктор Леонов тоже оказался на месте, его вызвал дежурный по отряду.

- Вот обещал, если буду в ваших краях, загляну, - здороваясь, сообщил я тому, Леонов меня узнал сразу, - а это вам, лишь бы считалось что с подарками. При этом передал упакованный под завязку солдатский сидор. Тот слегка звякнул, когда я его передавал.

- Что там? - уточнил Виктор.

- Да так, всего по не многу, несколько хороших немецких карт, районы разные, два отличных немецких морских бинокля, пару "Люгеров" (Люгер, Парабеллум; нем. P08, Parabellum, Borchardt-Luger), несколько сот патронов к ним, с пяток бутылок французского коньяка "Альбер Монтобер" 1938 года ("Albert de Montaubert"), две бутылки коньяка Деламен (Cognac "DELAMAIN") 1935 года; голландские, французские консервы, пару оптических прицелов ZF-41 на винтовки из тех, что похуже.

По мере моего перечисления, брови его лезли вверх, а глаза всё больше округлялись.

- Это откуда такое? - его удивлению не было предела.

- Да так знакомые немцы отдарились, - сообщил я ему тихим шёпотом, - в нагрузку к своему неисправному эсминцу, чтобы мы слишком сильно не возмущались. Вот притащили того бедолагу сюда в Архангельск.

- Так вы опять отличились, - воскликнул Леонов.

- Какое отличились, - махнул рукой я, - не наказали бы, и то хорошо было бы.

- Так за что наказывать? - недоумённо уставился на меня, Леонов, к тому моменту мы прошли в отведённое довольно просторное помещение, выделенное для его разведчиков.

- Так один же ушёл, бросив этого бедолагу, - сообщил я Виктору, добавив, - их всего четыре было. А мы к тому же два своих вспомогательных крейсера потеряли и несколько катеров.

- Размен два на два плюс несколько катеров, при учёте, что с их стороны два военных корабля, а у нас два практически транспорта, - недоумённо произнёс Виктор, - так это же хороший размен.

- Ну да, - почесав затылок, ответил я, - но мы то, потеряли свои кровные, вдобавок и этого калеку, у нас отобрали.

К нашему разговору прислушивались все находящиеся в комнате краснофлотцы.

Всё содержимое сидора Виктор выкладывал на стол, стоящий по центру комнаты.

По мере опустошения содержимого сидора, раздавался всё усиливающийся одобрительный гул от находящихся, в помещении.

- Ну, вина брать не стал, - сообщил я, всем, - всё равно не оцените.

- Коньяк конечно хорошо, - согласился со Виктор, при этом рассматривая этикетку на бутылке, - да и за прицелы спасибо, себе хоть оставил что?

- Себе оставлено лучшее,- пристроившись на стул, сообщил я, - имею оптический прицел Carl Zeiss Zielvier ZF39 4х39, мне он больше нравиться, особенно в сочетании со снайперской винтовкой "Zf. Kar. 98k", как-то, попробовал стрелять, вышло очень и очень прилично. Да и ножи имею два хороших ножа люфтваффе Waffen-Loesche, нож кукри.

- А что за нож кукри? - тут же спросил один из разведчиков, подошедший к столу.

- Да хрен его знает, где его немцы взяли, - пожав плечами, ответил я, - но этот нож из государства Непал. Очень хороший ножик, его, если мне память не изменяет, используют уже более 1500 лет.

- А из винтовки на какое расстояние стрелял? - спросил вошедший в комнату командир в форме со знаками различия капитана, тот, что встречал разведчиков в порту Мурманска.

- А, - махнул рукой я, - патронов было жалко, их хороших у меня мало, отстрелял всего лишь десяток на полтора-два километра, но кучность неплохая, все попадания в пределах метра.

- И это ты считаешь не плохо? - удивился капитан.

- Меня бы мой отец или ещё хуже дед, за такую стрельбу выпороли бы ремнём, - сообщил я ему, - а, винтовка не пристрелена на большие расстояния, тут надо не менее 50 патронов на пристрелку, а у меня их всего 100 штук осталось

- Что за патроны? - переспросил тот.

- 7,92х57мм, но в исполнении IR, - ответил я.

- Ну, этих патронов у нас полно, дадим хоть ящик, - сообщил капитан.

- А какое исполнение, небось, s.S или I.S, - у меня таких хватает, а мне надо именно в исполнении IR, - покачал головой я, - это специальные в изготовлении.

- Ты кстати мастер-класс нам обещал, - вспомнил капитан, как насчёт того чтобы показать?

- За город надо, - сообщил я, - если и ехать то сейчас, через три-четыре часа стемнеет, да и на катер заскочить надо за винтовкой.

- Едем сейчас, - сообщил капитан, - Леонов, Захаров и Лодочкин с ними, Захаров сядешь за руль, до темноты успеем. Коньяк убрали до вечера, Леонов проследи, и захвати оба бинокля.

За городом мы уже были через час десять, успев заехать в порт, с катера я прихватил винтовку и три десятка патронов.

Чтобы не терять времени предложил поиграть в игру "Найди того кто спрятался", ограничивая тех кто спрятался 100 метрами округи, а поиски всего минутой.

Как только разведчики повернулись лицом к легковой машине, капитан засёк время по часам, я мгновенно тихо переместился к ближайшему дереву, встал около него, накинув на себя заклинание невидимости.

Через минуту, команда разведчиков повернулась и удивлённо стала рассматривать всё вокруг, деревья в этой местности стояли с большим разбросом по расстоянию, между собой, и видимость была отличной. Не помогло и разведчикам небольшая пробежка по кругу. Они просто не видели меня. Капитан смотрел не только на окружавшее его пространство но и на свои часы. Когда до окончания времени оставалось десять секунд, я переместился за спину капитана.

- Время вышло, - сообщил тот, подымая, взгляд от часов. Тут же около его шеи материализовался нож кукри.

- Убит, - сообщил я.

Повтор ничего нового не принёс. На третий раз немного изменили правила, капитан по всей видимости, захотел узнать как это у меня получается и отошёл чуть в сторону, повесив на сучок стоящего рядом дерева свою фуражку.

- Время пошло, - сказал капитан, не выпуская меня из своего поля зору, но и при этом смотря на часы.

Отскочив от капитана на десяток метров, я метнул в его же сторону свой кукри. Который и попал куда я и метил ровно в центр фуражки, пригвоздив её к дереву. Капитан видел, как я метнул свой нож в его сторону и тот пролетел рядом с ним, он отвлёкся на нож, буквально на секунду другую. Мне этого времени хватило, чтобы исчезнуть.

В этот раз и разведчики поступили по другому они встали треугольником так, чтобы видеть всю округу на 360 градусов, разбив её на три сектора, в центре которой находился капитан, к нему они встали спиной. Как только время отведённое на поиски стало заканчиваться я бесшумным стелящим шагом переместился опять таки за спину капитана пройдя мимо двоих разведчиках.

- Время, - громко сообщил капитан, в тоже мгновение около его шеи материализовался ещё один из моих ножей, второй прошёлся по спинам разведчиков.

- Но как? - удивлению капитана не было предела.

- У меня бабушка шаманкой была в седьмом поколении, - с усмешкой сообщил я, - показала несколько трюков мне, вот и умею, правда, не думал, что могут когда-то пригодиться.

- Но как? - продолжал допытываться капитан, требовательно смотря на меня.

- Обычный отвод взгляда, - пожал плечами я, - вы бы и лошадь не заметили, если она рядом была бы. Обычные шаманские штучки, когда им надо показать свою значимость, эффективно. Предупреждая следующий ваш вопрос - ответ нет. Нет у вас дара к этому, потому и бесполезно не научитесь.

Согласительно кивнув головой, капитан предложил пострелять из винтовки, с таким в прядки играть бесполезно, только время терять. На что увидел мою понимающую подтверждающую улыбку.

- Как будем стрелять? - уточнил я у капитана.

- Лёжа на дальность, - сообщил тот, - к примеру, вон в то дерево он махнул в сторону сопки, на которых хватало много высоких деревьев.

- Возьмите бинокли, - предложил я капитану и Леонову, - и ищите.

- Что искать то, - не понял Виктор, капитан тоже недоумённо уставился на меня.

- Цели ищите, - ответил я, удобно устраиваясь на земле, подкладывая под винтовку, захваченный из багажника сидор водителя, - желательно живые.

Через прицел винтовки стал рассматривать деревья на вершине сопки, кинув заклинание зоркого глаза на себя.

Через минуту обнаружив искомое, сообщил, - есть цель - на два часа на вершине сопки дерево с раздвоенной кроной, правая сторона, тетерев видите?

Через некоторое время, получив подтверждение от обоих разведчиков, выстрелил. Винтовка, которую я имел, была мною уже давно пристреляна на большие расстояния, поэтому стрелять я не боялся. Через несколько секунд, пуля, выпущенная из винтовки, попала точно в цель, куда я целился. Тетерев полетел с дерева вниз.

- Вот и дополнение к ужину, осталось только сбегать забрать, - сообщил я капитану, - разрешите?

- А давай, - согласился тот.

Времени забег долго не занял, все разведчики с любопытством рассматривали притащенного мною тетерева, в этом случае попался как раз крупный экземпляр. Пуля пробила его на вылет и улетела дальше. Что было видно по двум отверстиям на теле птицы.


Эту альтернативку пишу по мере того как есть свободное время и не занят комп. Планирую дописать до осени книгу полностью. Текст ещё не вычитан это черновик. Постараюсь выкладывать по мере написания нескольких эпизодов.

С уважением Бондарев А.И.