Борисов Алексей Николаевич : другие произведения.

За 30 миль до линии фронта Ii часть

Самиздат: [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:


Оценка: 8.82*7  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Осень 1941 года. Продолжение "за 30 миль до линии фронта".

  
  Борисов Алексей Николаевич
  На правах рукописи (С)
  Севастополь, 2023
  'За тридцать миль до линии фронта. Часть II'
  (роман)
  Военно-историческая фантастика, альтернативная история.
  
  Папка на столе.
  
  Над пригородом русской оружейной столицы царило роскошное утро. Казалось, что отметившаяся небывалыми холодами осень опомнилась и решила в пятницу реабилитироваться. Густая листва дубовой рощи, охватившая широченными рукавами Старомосковское шоссе, с наступлением первых холодов принялась рыжеть, но вдруг передумала, замедляя естественный процесс насколько возможно. Небо почти не хмурилось, сияя ларимарной голубизной, а редкие дожди, стыдясь своей слезливой несдержанности, проливались только ночью. Впрочем, подобную тщетность обратить время вспять осознавали все. Ещё день-два и божественная по красоте палитра этих крон, вновь измениться до неузнаваемости. Деревья начнут кряхтеть на ветру и как-то по-старчески, со вздохом избавляться от надоедливых листьев. А пока, природа щедро позволяла визуально насладиться своими прелестями. Первый секретарь обкома и горкома партии Тулы Василий Гаврилович Жаворонков не мог похвалиться богатым воображением, однако следуя совету двоюродного брата и бывшего однокашника по институту, завороженно созерцал красоты природы. Не будем лукавить, с террасы палаты номер один дома отдыха 'Тульский пролетарий' другого вида, как на лес - и не было. Искусственно вырытый водоем, питавшийся от реки Тулица не в счёт. За плотной стеной толстенных исполинов, вставшей подобно стройному ряду гренадёров его не разглядеть. Да и не очень то и хотелось. Чиновники аппарата приезжали сюда порыбачить и выпить под хорошую закуску. Умиротворённый этим кратким мигом спокойствия и бездумной лёгкости он отдыхал душой. Да, бездумное мгновенье - далеко не последнее удовольствие с его работой. Минуты, когда забываешь о проблемах, просьбах, приказах, приёмной с воблой-секретаршей, соседней подворотне к дому, где валялись окурки с разбитыми винными бутылками, о четырёх стенах очерчивающих границу кабинета в служебной квартире и письменном столе, где работа вновь настигала его, вместо долгожданного отдыха.
  В своей незаурядной жизни Жаворонков заслужил немало прозвищ, но только одно из них (из-за формы бровей) дожило до этих дней - Сыч. Птица умная, умело приспосабливающаяся к окружающей среде, не упускающая выгоды и великолепно маневрирующая за счёт обтекаемых форм. Под таким именем его знали не только в Ленинском и Замоскворецком РК Москвы, где начал делать головокружительную карьеру, но и в Туле, где после подрезанных крылышек (вроде и с повышением, да только парадная лестница в вестибюле никогда не сравнится с лестницей во флигеле) оказался в качестве второго секретаря Оргбюро ЦК ВКП(б) по Тульской области, а после, не иначе как волей божьей и первым секретарём обкома партии. Внешность тридцатипятилетнего Василия Гавриловича не совсем соответствовала прозвищу, но кое-что всё же проглядывало. Он был высок ростом, бодр, лицо свежее и гладкое, тонкие губы, а в строгих умных глазах, прямо как у хищника перед охотой горел огонь убеждения и решительности.
  - Однако он опаздывает, - заметил Жаворонков, взглянув на свои часы. - Если сегодня не будет графика прибытия паровозов, мне хана.
  Несущего персональную ответственность за бесперебойные поставки продукции военного назначения и наметившихся со дня на день мероприятий, из-за которых ожидали приезда заместителя наркома вооружения Сергеева, было о чём переживать. Это было удручающе несправедливо и одновременно предсказуемо. Надо было уцепиться хоть за что-то, восстановить хоть малость - но за что хвататься, если времени нет, его почти уже нет. Первого числа депо сильно пострадало от немецких бомбардировщиков и как впоследствии установило расследование, не обошлось без масштабной диверсии. Паровозный парк одномоментно сократился на треть и рабочие двадцать четыре часа в сутки латали боле-менее уцелевшие машины. Наркомат судорожно искал выход, но перекроить этот тришкин кафтан при динамике отрицательного роста казалось маловероятно. Несмотря на то, что поток проходящих поездов через станцию Тула 1 увеличился втрое, до двухсот единиц в сутки, ни один из составов невозможно было задержать. Локомотивы были нужны сейчас, а не через недели.
  - Дайте ему время, Василий Гаврилович, - услужливо попросил сидевший в плетёном кресле мужчина, в котором можно было опознать начальника отдела снабжения 'Осиновой рощи'. - Сейчас даже личному представителю товарища Жданова нелегко уложиться в сроки. Тем более что на моих без семи минут семь. Кстати, как массаж?
  - Эта испанка-костоправ сущий инквизитор, - возмущённо произнёс первый секретарь обкома. - Представляешь, вчера после бани она опрыскала моё полотенце спиртом и подожгла прямо на мне! Но это не всё, она мне чуть шею не свернула! Ручки как тростинки, а силищи в них о-го-го! Хрустнуло так, что я всех святых вспомнил.
  - Вообще-то она мексиканка, но девица - огонь! А сущность имени рано или поздно всегда выходит наружу. Этого не отнять.
  - Она и тебе свои умения предлагала?
  Жаворонков не стал уточнять какие именно, да и не прилично как-то. Ведь всё, что происходит в бане, в бане и остаётся.
  Митякин скрыл улыбку, придавая своему лицу задумчивое выражение и, стараясь уйти от щекотливой темы тихо добавил:
  - А ведь вы угадали, дедушка у Чантико действительно бывший инквизитор. Но я не об этом, боли ушли?
  - Слушай, хватит уже выкать, не на собрании. Привык ты у себя в Ленинграде. Тут брат, всё проще. А боли - Жаворонков неожиданно резко присел и выпрямился - как вновь родился. Помнишь, зимой тридцать второго я напросился к тебе в комсомольскую бригаду и до рассвета разгружали вагон? Я хоть и крестьянский сын, но после той ночи долго спиной мучился. Передай товарищу Чантико мою благодарность и извинения. А то накричал я на неё.
  - Я тоже в своё время нецензурно высказался, - предавшись воспоминаниям, произнёс Митякин. - Перед началом, она всегда предупреждает об удивительных методах лечения. Жаль, говорит только по-испански и всё происходит настолько неожиданно, что не успеваешь подготовиться.
  Жаворонков с пониманием хмыкнул, но тут же вернулся к своим чаяньям.
  - Боря, не заговаривай мне зубы! Ты точно уверен, что твой директор появится? А то эти рассказы о его безграничных возможностях попахивают сказочными измышлениями.
  В этот момент послышался приглушённый шум мотора, и к крыльцу дома отдыха подъехала большая легковая машина оливкового цвета с сопровождением. Несмотря на ясную погоду, вышедший из лимузина оказался одет в просторный макинтош и шляпу с широкими полями. Через плечо был перекинут широкий ремень с портфелем, а в руке зонт-трость. Он задрал голову и, не произнеся ни слова, скорым шагом направился к двери. Когда прибывший гость перешагнул порог палаты, глаза его смотрели сурово, а выправка выдавала педанта.
  - Товарищ директор, - делая шаг в сторону, произнёс Митякин - знакомьтесь: Жаворонков Василий.
  Митякин забыл добавить: 'мой двоюродный брат по матери', но, похоже, вошедший знал этот маленький секрет, подтверждённый схожестью черт лица, и без лишних церемоний протянул руку.
  - Приятно познакомиться. Директор санатория 'Осиновая роща' Борисов.
  Василий Гаврилович крепко сжал ладонь. Объяснять ему, что означает человек от второго лица партийно-государственной иерархии, прикрывающийся дополнительной должностью не требовалось. Тот же первый секретарь Московского обкома ВКП(б) Щербаков был начальником Совинформбюро.
  Повесив макинтош и шляпу в открытый шкаф, гость выложил из портфеля какие-то бумаги с толстой кожаной папкой на кнопке и уселся на стул, с нескрываемым интересом посмотрев собеседнику в глаза.
  - Товарищ Жаворонков, давно хотел с вами познакомиться. Я так понял, вы тот человек, который выручил наши артели с матрицами, а так же поспособствовал командировке инженеров-наладчиков в очень непростое для 314-го завода время. Не представляю, чего вам это стоило.
  Начало разговора показалось дружелюбным, вот только дифирамбы продолжения не получили. Радушная улыбка гостя сошла с лица, открывая пронзительно-сверлящий взгляд которого хотелось избежать.
  - Долг платежом красен, - как бы самому себе произнёс он. - Поэтому сразу обозначим рамки нашего общения. Времени на все дела у нас минут тридцать-сорок и о моём приезде, как и разговоре, стоит навсегда забыть. Борис просил помочь вам транспортом, и я пообещал ему решить этот вопрос, вот только обстоятельства изменились.
  - Что-то произошло? - поинтересовался Митякин.
  - Проведён грамотный отвод войск из потерявшего стратегическое значение театра военных действий.
  - Не понял, - смутился Жаворонков.
  - Четвёртая танковая дивизия немцев прорвала фронт и вышла на подступы к городу Орёл. Так что разбомбленное железнодорожного депо с выделенными локомотивами для эвакуации оборудования не самое страшное событие.
  Первый секретарь выругался по матери, припомнив связанные с Тюриным эпитеты.
  - Похоже, перспективы обороны у генерал-лейтенанта Тюрина мрачные, - подтвердив его слова гость. - От Орла до Тулы сколько?
  - Сто семьдесят вёрст, - ответил Жаворонков и в безмерном удивлении быстро произведённых расчётов покачал головой.
  Мысленно с глубоким вздохом он признал, что его жизнь и судьба только что радикальнейшим образом переменилась. Ещё вчера секретарь горкома ВКП(б) звонил и докладывал, что немцы были в шестидесяти верстах от Орла, а сейчас их разделяет три дня пути. Что он успеет с эвакуацией, которая начнётся со дня на день? Он не знал, что через пару часов всего четыре танка без единого выстрела захватят город, но предполагал что-то близкое к этому, словно кто-то нашёптывал в ухо. Поэтому вдыхал воздух мелкими, отрывистыми глотками и чувствовал, как пульсируют в голове поток крови, а уши предательски заложило.
  - ... По моим прикидкам в эти три дня вам потребуется не восемь дополнительных паровозов с восстановительным поездом, а минимум четырнадцать в сутки, - вывел его из прострации голос Борисова. - На ваше счастье на подъездных путях к станции Серпухов скопилось в достаточном количестве подвижного состава и паровозных бригад. Вот только с возникшими обстоятельствами помощь будут носить половинчатый характер, и гнать их порожняком в корне не верно. Так что каждый локомотив потянет по четыре платформы с зенитками и боеприпасом, в которых вы, несомненно, нуждаетесь, одну станцию наведения, а к двум отремонтированным 'феликсам' (ФД21-3125) прицепим по двадцать вагонов с мясными консервами и мукой.
  Наверно, будь Василий Гаврилович членом клуба 'Четырёх коней' во время памятной встречи с великим комбинатором в Васюках, Остапу Бендеру в жизнь не удалось бы прочитать даже вступительную лекцию перед сеансом одновременной игры. Уж очень осторожным и мнительным он был. Ничто не исчезает бесследно и не появляется из ниоткуда - не просто постулат экономических отношений, а фундаментальный закон природы для изолированной физической системы. Такого щедрого предложения не могло прозвучать ни когда 'незыблем наш и твёрд стоит престол' ни сейчас, когда всё трещало и грозилось обвалиться. Он точно был уверен на основании телеграммы от первого секретаря ВКП(б) товарища Гришина, что ни подвижного состава с консервами, и тем более грузов с озвученным вооружением там не было. Нужда заставила интересоваться, так как зенитные орудия для городской ПВО давно распределялись поштучно. Ведро в колодце, как говориться, вместе с водой уже зачёрпывало ил.
  - Позвольте узнать, каким образом у директора санатория на станции объявились паровозы, да ещё с таким грузом? - с недоверием в голосе произнёс Жаворонков. - Которым, - прокашлявшись - (он хотел сказать 'так лихо распоряжаетесь', но решил не обострять) которое собираетесь отправить нам в помощь?
  Борисов даже не посмотрел на него, перебирая в руках какие-то квитанции.
  - Найти выход, удовлетворяющий нас обоих нелегко, - наконец-то произнёс он. - Вы же ждёте обстоятельного ответа, а для этого придётся раскрыть слишком много секретов, но учитывая, что мы договорились соблюдать моё инкогнито, я постараюсь. Вы наверняка получаете ежедневную справку о движении по железной дороге и понимаете, что неучтённых составов и локомотивов быть не может. А так же имеете представление о том, что эшелон могут толкать и два и даже три паровоза, или они могут следовать как запасные. Конечно, это расточительство, только в правилах бывают исключения, особенно для литерных поездов. Это мои личные паровозы, поставляемые сверх лимита по контракту под зерновую сделку, и кому я передаю их в аренду моё личное дело. Могу приказать разобрать на винтики и раскидать по полю или отправить в отстойник на Урал, а могу на время предоставить вам. Как говорят астрологи: звёзды сошлись. В данный момент они следовали с грузом для Ленинграда из Персии через Джульфу, и по понятным причинам принять локомотивы город на Неве не имеет возможности. Логистическая цепочка немного изменилась. Везут они мои пушки и зенитные автоматы, которые в силу обстоятельств, стали больше востребованы здесь. Считайте, что из патриотических убеждений за исключением товаров, произведёнными нашими артелями, я их передаю Тульскому комитету обороны абсолютно бесплатно. Но если вы не заинтересованы...
  Не успевшую возникнуть паузу, при которой гость с прищуром посмотрел на первого секретаря обкома, тут же прервал сам Жаворонков.
  - Вовсе нет! То есть да, заинтересованы.
  Борисов кивнул головой и продолжил:
  - А ко всему прочему, я ещё директор санатория, но как вчера сказал товарищ Молотов после подписания протокола о ленд-лизе: стоящий целого наркомата. Посему не удивляйтесь не поддающейся логики происходящим событиям, а постарайтесь распорядиться материальной частью грамотно. Пока ещё существует окно возможности, дайте приказ соответствующим ведомствам на ускоренную приёмку. Перед нашей встречей я навестил оружейно-техническое училище, ночью они получили приказ на выдвижение к Мценску. До 14:30 время ещё есть.
  Ответ хоть и вышел не углублённым и обтекаемым, но кое-что прояснял. По крайней мере, в ближайшем будущем не учинят спрос о самоуправстве. Но вытекающий из предыдущего пояснения вопрос, такой перестраховщик как Жаворонков не мог не задать.
  - Постараюсь скрыть удивление, - отшутился Василий Гаврилович, намекая на предстоящие события. - Только мне не даёт покоя сам факт передачи напрямую, минуя ГАУ. У вас точно не возникнет проблем?
  - Я понимаю, что под возникновением проблем у меня, вы переживаете об обратной связи?
  Приветливое лицо гостя вдруг приобрело рубленые черты, словно стало каменным. Полным холода голосом он закончил мысль:
  - Все неприятности происходят потому, что кто-то не соблюдает простых правил, которым обучали их в начальной школе, университете и простите, прописанных в Святом писании. У вас точно появятся затруднения, если вы проигнорируете нашу договорённость. Об остальном не переживайте. Финансовую сторону вопроса с артелями и прочие моменты урегулируете с Митякиным.
  - Что вы, я помню, понимаю, - зачастил Жаворонков. - Работа на результат и ни шагу в сторону. Просто хотелось узнать чуть больше подробностей (подумав про себя, что подробности хуже всего узнавать, знакомясь с материалами Дела).
  Василий Гаврилович плеснул из стоящего под рукой графина в стакан воды и тут же осушил его. Сухость во рту никуда не делась, зато пришло понимание, что он даже не предложил гостю чаю. А ведь радушие и гостеприимство всегда было отличительной чертой его характера. Да что, чёрт возьми, с ним творится?
   Борисов словно угадал его мысли и на предлагающий жест Митякина в сторону самовара отрицательно качнул головой.
  - В таком случае, - констатировал он - вместо отягощающих знаний подробностей послушайте совет: выделите трудящимся сверхурочно усиленный паёк, не скупитесь с премиями, бросьте все силы не на бегство и демонтаж оборудования предприятий, а к подготовке обороны родного города и выпуска профильной продукции.
  - Никто никуда не собирается драпать, - возмутился Жаворонков не столько упрёком, сколько ограничением в получении информации и тут же почувствовал, что в разговоре допустил ещё одну грубейшую ошибку, позволив выплеснуться эмоциям и усомниться в компетенции гостя - не простого, а желанного союзника. И как не печально приходилось осознавать, сам он для него являлся союзником ненадёжным, как надломленный тростник, на который нельзя опереться, без риска поранить руку. Это стоило как-то исправить, но внутренний стержень волевых качеств, словно размяк и все мысли как дальше повести разговор запутались.
  Не обращая внимания на эмоции, Борисов пересчитал стопочку бланков со штампом наркомата железной дороги, изъял последний листок и отодвинул папку.
  - Решение уже давно принято, - ровным и тихим голосом произнёс он. - Насколько оно верное, это уже не нам решать.
  - Какое решение?
  - Василий Гаврилович только не пытайтесь меня убедить, что вас не уведомили о подготовке соответствующего плана мероприятий. Основные мощности вместе с директором оружейного завода Томилиным и наиболее квалифицированными рабочими будут эвакуированы в город Медногорск не позднее седьмого числа. За ним последуют ещё три предприятия, и не стоит выбиваться из графика ни в одну из сторон. Или вы думаете, что обнаруженные у железнодорожного разъезда представителями завода новенькие корпуса артели 'Тульский пряник' там просто так появились?
  - Но это сек...
  - Да, совершенно верно, - не дав договорить, перебил его Борисов. - Не подлежит разглашению и прочее, прочее. Для дальнейших выводов вам достаточно знать - завод на особом контроле у товарища Косыгина и вы в курсе, чья это креатура. Поэтому до моего отлёта я желал бы иметь продублированное телеграммой письмо от горкома Тулы первому секретарю Чкаловского обкома ВКП(б) Дубровскому с просьбой оказать всевозможное содействие прибывшей туда ленинградской строительной артели товарища Заболотного. Что бы даже мысли о 'сдвиге сметы вправо' не допустить. Станки важны, но это всего лишь бездушный металл. Без руки мастера они не заработают. Рабочие с семьями не должны высадиться в чистом поле и беспокоиться о бытовых проблемах вследствие чего возрастает процент брака. У них совершенно другая задача: ни на минуту не прекращать выпуск оружия. Впрочем, как и у остающихся мастеров в Туле, для которых я подготовил предложение.
  То, что Косыгин из ленинградской команды, Жаворонков знал, и вроде всё становилось на свои места. При прочих равных просто так не протянут руку помощи, когда она востребована практически везде. При всём уважении к своему двоюродному брату, он так же осознавал, что объём оказанной поддержки не его уровень. Да, Боря Митякин мог многое: предоставить дефицитный металлорежущий инструмент, добыть редчайший станок, привезти в Тулу караван фруктов из Азии. Даже поспособствовать медицинской отрасли области закрыть дыру в получении лекарственных препаратах для больниц. Но хоть надорвись, ни как ни осилил бы изымать из стратегического резерва по четырнадцать локомотивов в сутки в течение трёх дней. Это как отыскать озеро в Каракумах, к которому тебя ещё хрен подпустят. 'Стоп! - нашёл он силы сказать самому себе. - При чём тут брат, если помощь идёт совершенно не от него и скорее всего не от его директора, а по прямому распоряжению товарища Жданова. Ага, звёзды сложились, так я и поверил'. Как вдруг ему показалось, вернее, почувствовалось присутствие в воздухе загадочных энергетических потоков. Они, словно неизвестные, потусторонние силы, витали в замкнутом пространстве палаты над их головами. Странно, что ни Митякин, ни гость их не ощущали. Едва его мысли складывались в противовес постулатам Борисова, как голова начинала тяжелеть, и с точностью наоборот.
  - Я дам распоряжение, - твёрдо произнёс он, испытав облегчение. - Письмо и телеграмма, но когда ждать паровозов?
  Гость поднялся из-за стола.
  - Перед нашей встречей я заранее телефонировал в Серпухов на начало движения. Думаю, через пару часов ожидайте составы в Туле. Дубликаты сопроводительных документов здесь и не вздумайте спутать их с двумя подходящими к станции эшелонами из Орла с немецкими и французскими трофейными сельскохозяйственными тракторами. Они очень пригодятся колхозникам, чтобы прокормить эвакуированных тульских рабочих. Рад был познакомиться Василий Гаврилович. Надумаете посетить Ленинград, милости прошу к нам, в Осиновую рощу. Боря, проводи меня до машины.
  - Вы забыли папку, - крикнул в спину уходящему гостю Жаворонков.
  'Меня здесь не было, а значит, ничего не забывал. Надеюсь, она вам поможет. Первые три страницы содержат подробнейший план и рекомендации. Что же касательно остального, прочтите моё предложение, всё хорошо взвесьте и дайте ответ через два дня'.
  То ли услышал, то ли захотел услышать Василий Гаврилович последние произнесённые гостем слова. Ручаться он не мог, так как тот даже не обернулся, стремительно покидая помещение. Тем не менее, любопытство взяло вверх. Чуть больше минуты ушло на беглое знакомство с содержимым, где цифры превалировали над текстом и требовали не только детального анализа с глубокой сверкой со своими данными, но и полной сосредоточенности. А он в данный момент никак не мог отойти от скоротечного разговора, в котором затрагивались скопившиеся за последние дни проблемы. К его удовлетворению, всё удачно разрешилось, по крайней мере, те вопросы, за решение которых взялся Борисов. Вот только снова встречаться с этим человеком, желания у него не было ни какого. В голове с каждым новым вдохом прояснялось, и ему захотелось перебраться к перилам террасы, откуда совсем недавно пристально разглядывал кружевной убор красно-оранжевой листвы на фоне голубого неба. И хоть взгляд был направлен на лес, слух концентрировался на разговоре происходящим внизу у крыльца.
  'Товарищ Молотов серьёзно сравнил с наркоматом?'
  Это был голос Митякина, а в ответ уже голос Борисова.
  'Пришлось поднапрячься и гарантировать поставки алюминия и латуни по двадцать тысяч тонн в месяц до конца года. Американцам до Бушира два с половиной месяца только по морю топать, а металл нужен сейчас. Вот они и сели в лужу'.
  'Можно же из Портленда. Гораздо быстрее получится'.
  'Тихоокеанский путь ограничен наличием нашего транспорта. Сейчас в срочном порядке в штаты отправляются корабельные команды. Так что на сегодняшний день только через Персию, а пока, опустошаем склады'.
  'Весь Иранский маршрут всего лишь десять тысяч тонн в месяц. Как удалось?'
  'Если не брать во внимание прошлогодние инвестиции, то быстро перемещаюсь, хорошо стимулирую, договариваюсь и не скуплюсь на взятки'.
  'Мне бы так. Сколько времени даром теряется на этих переездах'.
  'Мог бы сам о себе позаботиться, - произнёс гость Митякину. - Не дитя. Отчего заявку не подал? Впрочем, аист два ноля семнадцать теперь твой. Найдёшь самолёт в Клоково у дежурного по полю. Я предупрежу о твоём появлении. Четыре дня тебе хватит утрясти здесь всё?'
  'Управлюсь в три'.
  'Ты уж постарайся. В Ленинграде дел невпроворот. Синоптики семнадцатого ожидают первый снег, а запаса дров на две недели осталось. Тебе ещё в Персию придётся лететь, бензовозы будем отправлять в союз с нашего сборочного завода. Рабочих рук не хватает, вот и проявишь себя'.
  'Может, я зама своего тут оставлю?'
  'Заманчиво, но не вариант. Ты точно справишься, а зам у тебя совсем молоденький и с братцем твоим, Василием может общий язык не найти'.
  'Так я попрошу. Толк из него выйдет, в будущем.
  'А дурь?'
  'Дурь исправим, со временем'.
  'Первый секретарь мужик волевой, без гнили, раз непотизмом не страдал и тебя к себе не пристроил, но вот беда, прямолинеен как летящий лом и там, где ты скажешь ему 'нет' и сможешь переубедить, твой промолчит. Он мыслит категориями мирного времени. А ещё он не авантюрист и этого не исправить. Сейчас нужны те, кто готов рисковать. В случае сдачи Тулы разбираться не будут, старые заслуги обнулены. Либо герой, либо к стенке'.
  Жаворонков прикрыл глаза, полностью сосредоточившись на слухе.
  'Всё настолько плохо?' - послышался полный тревоги голос Бориса.
  'Несмотря на неудачи на фронте, по Туле прогноз пока положительный. Поэтому и оставил я предложение по обновлению станочного парка взамен подлежащему эвакуации. Если Сыч согласиться, разрешаю задержаться ещё на два дня и раздать миллион на премии'.
  'Мне кажется, городу сейчас нужно кое-что другое, например...'
  Митякин сказал после слова 'например' что-то ещё, но слишком неразборчиво.
  'И это тоже. Сейчас нужно думать, как сохранить в городе объёмы подачи электроэнергии от Каширской станции и нарастить валовый объём, а у тебя все мысли о...'.
  Полностью ответ не удалось расслышать. Первый секретарь готов был свеситься с перил, так как именно в такие моменты и говорят самые важные слова.
  '...Из-за этого аврала совершенно не остаётся времени на злодейские дела. Обрати особое внимание на эшелон 20096. Девять танков Т-50 со сто семьдесят четвёртого завода и английский радар 'Mk II'. Там наши парни, вольнонаёмные с ограничениями. Пристрой их в 732-й зенитный артполк. Если что-то срочное, до полудня я буду на Гурьевских каменоломнях'.
  'Письма?'
  Послышался звук включившегося мотора и слабый хлопок замка дверцы автомобиля.
  'Какие такие письма, - задался вопросом Жаворонков. - И что можно искать в заброшенных катакомбах, да ещё заниматься злодейством? Неужели кто-то верит в оставленный монахами клад? Почему радар английский, неужели у нас сделать не могут? Ну, всех к чертям! Лучше вызвать эту костоправшу'.
  
  ***
  
  (Коттедж в санатории 'Осиновая роща', 3 октября 1941 года)
  
  
  Десять минут назад я прочитал конспективную запись 'Беседа об учебнике 'Политическая экономия' 29 января 1941 года', до которой всё никак не доходили руки. Да, Сталин весь интербеллум готовился к войне. Прилагались серьёзнейшие экономические и дипломатические усилия. Заводы росли как грибы после дождя. Двери московского МИДа не успевали закрываться за иностранными делегациями. Но он готовился не к той войне, которая случилась и к великому сожалению, двигался на ощупь. Призвав себе на помощь весь свой прежний опыт, он думал о том, как учесть предыдущие ошибки, чтобы не допустить провалов в будущем и скорее всего не учёл одной простой вещи - прошлый опыт помогает, но никогда не гарантирует будущее. Общая статистика в целом, так привлекательно смотревшаяся на бумаге оказалась бессильна в оврагах на местах. Слишком уж глубоко проявились прорехи в образовании, и совсем была упущена из вида скрытая локальными успехами технологическая отсталость с ужасающей бедностью. Не брались в расчёт применение современных технологий, внедрения новейшей техники, стратегии и пусть меня простят адвокаты вождя, сохранения человеческих жизней. При любом общественном строе люди - всего лишь ресурс и возникновения в истории всяких Биллей о правах лишь тому подтверждение. Владеешь ресурсом, так прояви заботу, а не разбрасывайся им. Полтора миллиона только в Ленинградской области и восемьдесят пять миллионов человек в целом - оказались под оккупацией, это показатель. В общем, 'диктовать цены на колхозном рынке', как и громить врага 'малой кровью' построенной системе пока не получалось.
  Сидя в кресле за журнальным столом, я сжимал в руке шахматную фигурку старинной работы. Пешка. Маленький тихий солдатик, созданный лишь для того, чтобы в своём смиренном самопожертвовании принять смерть как награду. Таково предназначение пешки, в этом смысл и благородство её существования. 'Когда-то ты подкрепила слона, - подумал я. - И пока партия отложена, пусть всё остается, как было'. Теперь, у себя в комнате, стоило обдумать следующую партию. Не воспользоваться отоплением идея была так себе. Я бесшумно поставил пешку на стол, резко встал, подошел к буфету, плеснул в бокал кальвадоса. Выпил, подождал, пока эффект тепла пройдёт по всему телу, вернулся к столу и снова взял в руки деревянного болванчика. Фигурка была из немецкого шахматного набора, который я покупал в антикварной лавке Берлина. Изящные, с войлочным подбоем тонко выточенные и раскрашенные фигурки были выполнены в пышном, несколько декадентском стиле. Несмотря на две сотни лет они сохранили под лаком плавные изгибы штапелей, рисунки замысловатых гербов на треугольных щитах и прижатых к ним коротких мечей. Ничего похожего сейчас не найти. Повертев в пальцах пешку, я крепко сжал её за кружок основания. Что ж, игра начата. Немного раньше, чем предполагалось, и не на моих условиях.
  Внезапно меня охватила жажда деятельности. Пройдя по персидскому ковру к столу, утвердившемуся в другом конце комнаты, и нависнув перед пустой мелкомасштабной контурной картой Гатчинского района, я обратился к Помощнику с просьбой спроецировать расположение войск и лагерей военнопленных. Ни одно чувство не отражалось на моём сосредоточенном аскетичном лице, когда я переносил карандашами квадратики, ромбики и окружности на поверхность. Тут же рисовались населённые пункты прифронтовой полосы - Петергофа, Стрельни, Урицка, Пушкина, Павловска, Красного села и другие. Она казалась огромной. Эти многочисленные клеточки параллелей и меридианов представляли собой вселенную возможностей. Иллюзия, конечно. Для начала надо бы просчитать все варианты развития событий. Но главное - чётко оценить расстановку сил перед ходом, ведь после начала игры с доски полетят не гипотетические фигурки, а реальные жизни людей. В шахматах это называется оценкой позиции. Как ни парадоксально, в окружающей реальности так же передвигаться можно лишь из того положения, в котором находишься. И если хочешь получить преимущество, то стоит расположить свои фигуры таким образом, чтобы наверняка провести успешную атаку на короля или выбранную фигуру противника. В реальности, как максимум проредить нацеленную на Ленинград дальнобойную артиллерию, либо на худой конец, укоротить на голову, такого как руководителя айнзацгруппы 'А' бригадефюрера СС Франца Шталкера. Конечно, хотелось бы основательно потрясти эту игровую доску, ресурсы позволяют, но Корабль с такой постановкой вопроса категорически не согласен. Исследование развития вероятностей - да; точечная корректировка - возможно; глобальное вмешательство - нет. А посему, будем следовать простому правилу: хватаем синицу, но не забываем про журавля. Осталось только придумать, каким образом выманить фашиста из Каунаса и завязать его с освобождением из плена майора Штоффа, содержащегося в одном и филиалов 154-го дулага и его 'правильным' возвращением. Я не сводил глаз с карты, глубоко погружённый в раздумья. К сожалению, полёт мысли не пестрел блестящими непредсказуемыми ходами, где гипнотическое воздействие пешечного гамбита, с той самой пешкой внезапно ставшей самой сильной фигурой на доске, вонзившейся своим мечом в ахиллесову пяту противника. Скромный костяной солдатик не стал олицетворением жертвенности. Всё оказалось более прозаичным и близким к неприглядной реальности человеческих пороков, едва стоило вникнуть в досье. Сын протестантского священника Шталкер испытывал маниакальную тягу к драгоценностям и в частности к янтарю. Возможно, виной тому яркие воспоминания из детства, когда впервые в кирхе увидел выточенное распятие из застывшей смолы. Даже его подарок (скульптура орла схватившего змею) руководителю РСХА и президенту Интерпола Гейдриху был из него. Его же участие в решении 'еврейского вопроса' не могло пройти мимо полноводной реки произведений искусства и колоссальных денежных потоков. А знание того факта, что в начале семидесятых родственники нациста засветились в нелегальной продаже исчезнувшей во время войны коллекции редких монет, то оценка позиции была произведена. Гружевский с его Фронтом Литовских активистов станет началом цепочки, а шахматы из сокровищ янтарной комнаты заключительным звеном. Значит, пора выходить на исходную позицию.
  
  ***
  
  Над лесом стояла ночь, терпкая, холодная, бесконечная и из-за лёгкого тумана кажущейся мёртвой, как вода Финского залива. Она казалась ещё темнее, потому что была рассечена светящимися клинками химических фонарей. Один из них наносил косые удары по звёздам и эффект облаков тут же гасил их, а другой настойчиво искал что-то в зените, будто силился отыскать сокровенную правду небесных далей. Тянул ровный ветер, без рывков и затуханий. Он нёс с собой запах прелой хвои и, просачиваясь под одежду, подло пожирал тепло тел стоящих людей. Издалека доносились гортанные крики ночных птиц. Днём, слепые, они укрывались в дуплах, а ночью, прозревшие и голодные, вылетали на промысел. И было что-то между ними и людьми в лесу общее. Командир отряда особого назначения или партизанского, как их иногда называли, Фёдор Илларионович Винцингероде бросил в небо ненавидящий взгляд. Ему хотелось увидеть прозрачную высь вместо тёмных громад облаков, зависавших в последние дни. С того времени, как пятнадцатого сентября они оказались на специальной базе, это был первый самолёт из-за линии фронта. Последнее время ему даже казалось, что командование ЛАНО запамятовало об их существовании.
  - Внимание! - вдруг произнёс своим товарищам сидящий на привязанной к вершине дерева доске наблюдатель.
  Он заметил только что включившиеся на несколько минут низко над землёй два огонька - один возле другого. Красный на левом крыле, а зелёный на правом. Они неслись быстро и плавно.
  'Двухместный У-2 Ленинградского 23-го завода, ещё довоенный с 'Циклоном' , - подумал Фёдор Илларионович, узнавая по характерному звучанию эксклюзивную продукцию родного предприятия игнорирующего маскировку. - Огоньки сейчас опишут круг над полем, уйдут к горизонту, принимая сигнал фонарей, чтобы потом прижаться к земле направившись к вычищенной вручную полосе. Сейчас она засверкает как лунная дорожка на воде'.
  Цветные огоньки неспешно обежали лесной аэродром у самой кромки леса и болота. Все вглядывались в след удаляющимся сигналам машины. Аэроплан скользил теперь над горбатыми елями, над рябиновыми кустарниками, над стеной ровных берёз и окружающим базу ручья. Он шёл против ветра, поэтому звуки относило назад. Треск мотора терялся, и создавалось впечатление, что самолёт планирует.
  - Горючее что ли кончилось? - спросил у командира боец с береттой за спиной.
  - Наверно, бережёт, - объяснил своим товарищам Винцингероде. - Мотор 515 киловатт, прожорливый.
  - Это же, сколько лошадей там?
  Как наиболее подкованный в лётном деле, он поспешил поделиться знаниями:
  - Семьсот лошадок.
  - Дава, ты посмотри, - обратился боец к соседу - семь сотен по небу скачут.
  - Рекорд высоты хотели поставить, - пояснил командир. - Самолётов с таким мотором всего пару штук: у нас, да в Севастополе. Сейчас выключит двигатель, и на бреющим полёте будет садиться. Ветер небольшой, по крайней мере, здесь, внизу. Тянет равномерно, лучшего и желать нельзя. Володя, подавай ток на гирлянду!
  Теперь уже можно было видеть, как огоньки прильнули к поверхности травяной реки. Ещё несколько секунд, лётчик включит посадочную фару и дай бог уже никакая сила не стянет его с полосы на изрезанный грунт, покрытый пожухлой травой и кустарником. В нём машина зароется по самые оси, неизбежно вспашет глубокие борозды, оборвёт обшивку о ветви, даже возможно, перевернётся вверх колёсами, но избежит столкновения со стволами деревьев или топью болота по обеим сторонам, оставаясь пригодной к ремонту. Тут уж всё зависит от опыта пилота. Лётчик ошибок не допустил. Хвостовое колесо чиркнуло по траве и уверенно заскользило, давая за мгновенье до этого паре собратьев под крыльями уверенно опуститься на полосу. Довольно скоро, прилетевший пассажир, оказался на партизанской базе.
  - А я помню вас, - обрадовался Фёдор Илларионович, узнавая прибывшего гостя. - Вы приезжали к нам в учебный отряд.
  
  ***
  
  Тишину поздней ночи нарушал говор получивших почту партизан, и доносившийся снаружи далёкий затухающий гул от рвущихся боеприпасов дивизионного склада. Оказывается, два ночных бомбардировщика могут изрядно потрепать нервы врагу, особенно если имеются точные координаты арсенала, опытный экипаж, тройка мальчишек с фонариками и добротные управляемые авиационные бомбы по типу немецких FX-1400. А то, что под прикрытием военной операцией пролетел модернизированный самолёт У-2, так это была сопутствующая задача. Я сидел за столом командирской землянки и в голове промелькнули события тех дней, когда оказался на Ленинградском авиационном заводе. С началом войны на большинстве предприятий были организованы курсы для записавшихся в отряды народного ополчения, и мне стоило некоторых усилий убедить товарища Сергея в организации особых отрядов из спортсменов-комсомольцев на базе этих курсов. Занятия проходили четыре раза в неделю и однажды, за день до отправки в Лугу я заглянул на полигон. Отряд со знанием немецкого языка как раз выполнял зачёт по стрельбе в условиях плохой видимости, но ни командира, ни его бойцов разглядывать времени не было.
  - Хорошая память на лица? - уточнил я.
  - Просто хорошая память, - пожал плечами Винцингероде, не прерывая чистить оружие. - Я до войны в конструкторском бюро чертёжником работал и там познакомился с трудами Эббингауза . Наловчился применять.
  - Это замечательно, - радостно произнёс я, распарывая брезентовый чехол и извлекая из него кинокамеру. - Ваши способности могут пригодиться.
  - Всегда готов.
  - А вот это плохо. Как вас учили? - быстро оценивать ситуацию, думать и постоянно накапливать знания. Ситуацию вы оценили, а вот остальное? На будущее, никогда с ходу не соглашайтесь на предложение, хорошенько его не обдумав. Дело в том, что кому-то из вас в кратчайшие сроки предстоит выучиться на кинооператора.
  Напротив меня сидел молодой, чуть за двадцать лет парень. Улыбчивый, слегка курносый блондин при всей своей могучей фигуре был обладателем необычайно тонких, как ещё говорят, музыкальных пальцев. Карандаш или рейсфедер смотрелся бы в них гораздо гармоничнее, нежели подлежащие смазке детали парабеллума.
  - Нас обучали обращаться с кинокамерой, - немного смущаясь, проговорил он. - Конечно, больше в теории, но трудностей не вижу.
  Ну да, уверенное в своих силах молодое поколение готово принимать вызовы и как следствие, часто применяет лозунг: 'нам любое дело по плечу'. С одной стороны весьма похвально, но мы ведь знаем, чем отличается дилетант от профессионала.
  - Очень самонадеянно, юноша, - поразмыслив, сказал я. - Мастерство не бывает лёгким, впрочем, следуя вашим рассуждениям ничего страшного не произойдёт. От вас потребуется лишь быстро крутить ручку на 'Аскании' и носить треногу. Возможно, ознакомиться с терминами. К примеру, в берлинской школе в Темпельхофе её называют 'кофемолка', а плёнку - 'агфа'. Но то детали. С произношением, - перейдя на язык Гёте - судя по всему проблем нет?
  Король жил фульский... Милой
  Он верно память чтил
  И кубок до могилы
  - Предсмертный дар хранил, - продолжил четверостишье Винцингероде. - Мама преподавала литературу, но заразить ею меня не смогла. Точные науки давались мне легче.
  - Вы говорите совсем без акцента и это замечательно, - похвалил его я. - Кого можете рекомендовать с такими же качествами?
  - Давид Розенбаум, - задумавшись на секунду, произнёс командир отряда. - Сносно изъясняться могут все, но в пределах спецкурса. На моём уровне только Дава.
  - Это тот, который почту нёс? - скептически уточнил я.
  - Он самый, комсорг.
  В принципе, если гладко выбрить, нанести хороший грим, подстричь курчавые волосы или вообще надеть парик, то под очками и шляпой не каждый специалист по 'расовой гигиене' определит, кто перед ним находиться. Тем не менее, дополнительный риск сейчас ни к чему.
  - А теперь к заданию, - сказал я, определившись с кандидатом. - Под Ленинград прибыл штаб 303-го Высшего артиллерийского командования под руководством генерала Рудольфа Крацера. Необходимо выяснить точное расположение 21-см орудий 768-го дивизиона и 24-см пушек первого и второго дивизиона 84-го полка. Если повезёт, получить информацию по железнодорожному орудию 'Короткий Бруно' и уничтожить французскую 520-мм гаубицу особой мощности. На всё пять суток.
  Во взгляде Винцегороде так и читалось что единственное, чем в здравом размышлении можно было обосновать задание, так это то, с какой равнодушной интонацией оно было произнесено. И логично было предположить о задействовании значительных сил, о чём он и спросил.
  - Вы, я и ещё три-пять человек. Этого вполне достаточно. Вчера в Лугу прилетел транспорт, доставивший представителей Красного Креста и съёмочную группу из Берлина. По распоряжению имперского комиссара добровольной медицинской службы Карла Эдуарда и рейхсляйтера Йозефа Гёббельса они собирались посетить 154-й дулаг, проверить качество медицинского ухода за военнопленными и снять пропагандистский сюжет для 'Ди Дойче Военшау' (Die Deutsche Wochenschau). Их место займём мы с вами. Я представлюсь чиновником от Красного Креста доктором Александром Де Дрё, а вы кинооператором киностудии UFA (Universum Film AG) Куртом Расселем. Завтра нас ожидает транспорт.
  - Понятно. Известно что-нибудь по этому Курту или только солдатская книжка?
  Немецкий кинооператор может и не оставил значимого следа в своей профессии, но дожив до девяноста двух лет, издал подробные мемуары с немыслимым количеством фотографий попавшие в библиотеку Конгресса, а следовательно и в память Корабля. Иными словами, есть с чем работать. Я напыщенно тяжело вздохнул и заговорил таким тоном, которым разговаривал разве что с шестилетним сыном своей племянницы - немного усталым и бесконечно терпеливым, этаким покровительственным до донышка. В другое время Винцегороде непременно бы обиделся на такое, но сейчас ему важнее была суть сказанного.
  - Метод Эббингауза, с которым вам посчастливилось ознакомиться, эффективен при наличии времени, а его, к сожалению, практически нет. Сейчас я дам вам таблетку для повышения уровня серотонина и погружу в гипнотическое состояние. Вы прочтёте биографию Расселя, с радостью запомнив её как свою собственную. Помните о времени, так что после сеанса постарайтесь выспаться, а не изучать кинокамеру и в девять утра мы с вами встретимся. Где мне можно расположиться?
  - У нашего фельдшера. Больных сейчас нет, а там две койки.
  Поблагодарив Винцингероде, я положил перед ним тетрадь, таблетку в красной оболочке, надел на его шею медальон в форме ладони, коснулся браслета и тут же дал команду Помощнику на сооружение комнаты-бункера рядом с медицинской землянкой с подключением её к энергосети. Не думаю, что после моего ухода фельдшер откажется от дополнительных апартаментов. Размером не больше купе пассажирского вагона, жилище отлично подходило для временного аскетичного проживания, но чур меня, надолго оставаться в нём. Привыкшему к оконным проёмам от пола до потолка, бункер казался мне самым настоящем карцером.
  Если завтрак естся без аппетита, значит, он естся на день раньше, чем нужно. Это справедливо в сытые времена или когда готовкой занимаются не склонные отличить сотейник от блинной сковороды люди. В общем, приём пищи не занял много времени. Привезённые с самолётом свежие продукты тут же пошли в общий котёл небогатого на разносолы партизанского меню. Отряду требовался профессиональный повар, а не имеющие скромные навыки стряпни вчерашние выпускники школ, для которых омлет с колбасой равносилен amuse-bouche от шеф-повара довоенного парижского ресторана. По большому счёту, Винцингероде был самый старший из них по возрасту и при всей серьёзности подхода к делу, мальчишки в военной форме оставались мальчишками. Аккуратно счистив кожуру яблока, я погрузил зубы в сладкий плод. Напротив происходили занимательные события, а именно попытки снять на киноплёнку происходящее внутри лагеря. Бойцы откровенно позировали и все требования о естественности поведения пропадали как брошенный в водоём камень. Из отснятого материала более-менее получилась лишь утренняя зарядка, да и то только потому, что с обнажённым торсом на холоде и пусть моросящем, но всё же дождике не до улыбок.
  - Как успехи, Фёдор Илларионович? - спросил я, намекая на наш ночной разговор.
  - Признаюсь, был неправ. Каким образом им вообще удаётся снимать кино?
  - Кусками, - ответил я. - Снимают коротенькие отрывки, а потом выбирают удачные и монтируют.
  - Но это же обман!
  - А кино и есть обман. Даже документальное. С этой минуты, Курт, говорим только по-немецки. Если я сказал - ты уже исполняешь. Не думаешь, не переспрашиваешь, не обсуждаешь. Когда я спросил твоё мнение - можешь даже поспорить со мной. Просто прими как данность: если я говорю что-то делать, то это означает, что я точно знаю, чего я хочу, как это должно быть и что для этого нужно сделать. И мне надо, что бы ты чётко выполнял приказы без выяснения и объяснения причин. Это и есть принцип прусского порядка, без которого тебя и твоих бойцов вычислят как корень из четырёх. Вживаться в роль станете уже по ходу. Собирайте камеру, прожекторы, провода к аккумуляторам, берите двух бойцов и через час выдвигаемся к точке сбора.
  Погода хоть и являлась идеальной для скрытного путешествия по лесу, но мне она не нравилась. Раздражал мелкий, словно из пульверизатора осенний дождь. Ударяя по осыпавшейся листве, хвои и мху, по оставшимся листьям на деревьях и кустарниках, он наполнял всё вокруг монотонным и убаюкивающим шумом. Густая наволока облаков и туманная пелена дождя почти вдвое ухудшала видимость, а это второй показатель для определения скорости передвижения после 'тихого шага'. Тем не менее, мы почти бесшумно продвигались к назначенному месту точно в срок. Фёдор Илларионович, который теперь Курт ни на миг не позволял себе отвлечься. Весь, превратившись в зрение и слух, он шёл замыкающим и чутко, даже насторожено следил за всем, что происходило вокруг. Впрочем, изначально по сторонам поглядывали все, напрягая свои чувства в попытке уловить какой-либо тревожный сигнал. Двигаясь в заданном темпе, мы легко преодолели три четверти пути, но этот чёртов дождик, действовал как колыбельная. 'Да, гнусная погодка', - подумал я и тут же поймал себя на том, что позволил мыслям в очередной раз отвлечься в сторону. Не пропустил ли чего? Здесь, в близости от дороги даже мелкая деталь имеет значение. Я обернулся и посмотрел уже пристальнее. Остановившись по моей команде, ребята поправляли кладь, Курт поворачивал голову то вправо, то влево, не выражая никакого беспокойства. По-прежнему шёл дождик, слабые, сформировавшиеся наверху капельки с завидным постоянством шлёпались, сливаясь воедино в 'шшпом-пом-шпом'. Напрасно я вглядывался в непроглядный мрак леса. Черта видимости терялась в десятке шагов, а дальше шла сплошная, вытканная из тёмного материала пелена, которую хотелось раздвинуть руками. Благо существенную поддержку в прокладке маршрута оказывал Помощник.
  - Какая у тебя группа крови на жетоне? - спросил я у ближайшего ко мне бойца.
  - Группа 'А', - не задумываясь, ответил он.
  - Каким образом проверяли группу крови?
  - Царапали мочку уха.
  - Продолжаем движение.
  Простые вопросы, на которые ответит любой командированный к линии фронта сотрудник киностудии UFA, не говоря уже о прошедших призывную комиссию солдат Вермахта. Почти каждый житель Рейха знает наизусть не только гимн, но песню 'Когда солдаты идут по улице' и слушает по радио 'Чарли и его оркестр', отличит на фотографии Марику Рёкк от Цары Лиандр и Ольгу Чехову от Кристины Людендорф. Но у простого советского гражданина они вызовут затруднения. Таких вопросов сотни и я старался задавать их при любой возможности, включая и каверзные. Ведь некоторые выражения, даже если они состоят из обыденных слов, в словосочетании могут дать новое значение, которое изменилось в обиходе из-за какого-нибудь исторического события. Как Юрьев день у нас. Ни один немец в здравом уме не расплатиться монетой в пять марок, ведь в ней 13,88 грамма серебра 900-й пробы. Двухмарочник хоть и имеет всего лишь 625-ю пробу, также покоится в детских копилках, а не в кошельках, так как, несмотря на годы побед, старшее поколение хорошо помнит ценность банкнот в 1923 году и на все призывы банков к обмену протягивают алюминиевую и цинковую мелочь. Наконец лес начал редеть и впереди показалась дорога.
  Просторный автобус компании 'Дженерал моторс', с шильдиком в виде молнии, известный как 'Опель Блиц' (Opel Blitz) спрятался на обочине дороги закрытый от посторонних глаз маскировочной сетью и останками сгоревшей полуторки, сброшенной с проезжей части отступающими частями Красной армии. Эта безымянная дорога, неизвестно почему 'безымянная'. Как по мне, это 'дорога смерти' - так больше бы подходило. По обеим сторонам трассы много чего валялось и не только годная лишь на переплавку отслужившая свой короткий век техника. Земля кишела неразорвавшимися боеприпасами, и торопиться к точке сбора следовало не спеша. Обойдя стороной разбросанные неведомой силой противопехотные мины, мы оказались возле мотоцикла, в люльке которого без особого комфорта расположился солдат в форме ваффен-СС в прорезиненном плаще и каске с большими защитными очками. Прикрывшись брезентом, он дремал, отвернув ствол пулемёта в сторону, а его товарищ, видимо водитель 'Цундапа' , заваривал на спиртовке кофе.
  - Замерли! - раздалось из-за спины, и наступила тишина. Она возникла так резко, что даже мне показалось, будто все оглохли. Не трещали ветви, ни шумел ветер, ни шипел кофе в кофейнике. Даже шаги по мокрой траве были беззвучны.
  - Товарищ директор, у вас под ногами мина от миномёта, - произнёс Иван, обходя нашу группу.
  Действительно, возле моего ботинка торчал зарывшийся в землю по самый хвостовик неразорвавшийся боеприпас. Хвалёное немецкое качество , впрочем, не стоит дёргать старика за бороду и лучше оставить её в покое.
  - Давайте знакомиться, - подойдя к мотоциклу, предложил я, представляя Ваню, Петю и деда Семёна. - На время операции это сотрудники айнзацгруппы 'А' Ганс, Фриц и Мартин. Они наше сопровождение и силовая поддержка в случае непредвиденных обстоятельств. А это Курт, кинооператор. Клаус и Альберт его помощники. Пятиминутный отдых и начинаем переодеваться.
  После выматывающей прогулки по лесу, Винцингероде со товарищи устроились возле автобуса, а я продолжил наставлять.
  - Для тех из вас, кто выбрал стезю диверсанта, я скажу прямо - с противником не стоит шутить. Грустные истории, которые вы наверняка слышали от инструкторов в курилке перед отбоем, правдивы. Хотя на занятиях вам могли рассказывать истории о хитростях, удачливости и несомненных победах, впрочем, на самом деле я уверен, что всё так и было. Ребята, имейте в виду, какими бы умными, находчивыми и удачливыми вы себя не считали, всех врагов не обмануть и не перехитрить. Всегда найдётся кто-то более умный, придумчивый и удачливый. Полагаю, если вы его сможете спросить, вашу грустную историю подтвердит особый сотрудник штаба или архива, составляющий извещение по форме номер 4. Не подбросьте архивариусу лишней работы, а своим близким горя и слёз. Вас обучали лучшие, силы, которыми вы обладаете - могущественны, здоровье безупречное, но боже вас упаси спутать молодость с неуязвимостью. Семь раз подумайте перед тем, как что-то сделать. Я приветствую обдуманный риск и не очень хорошо отношусь к безрассудству, так как глупость рано или поздно приведёт к беде.
  Я коснулся браслета, и мы все оказались на Корабле.
  Вскоре на дороге по направлению к Гатчине на максимально возможной скорости мчалась колона. Мчались - вовсе не антитеза. Объезжая наспех присыпанные ямы и малозначительные выбоины, а так же лужи, скрывающие свою глубину, стрелка спидометра редко показывала больше тридцати пяти километров в час, что являлось довольно неплохой скоростью передвижения. С небольшим отрывом от остальных задавая темп колоны, нежно порёвывая ехал мотоцикл с коляской, за ним следовал автомобиль известной немецкой марки и автобус, буксировавший на жёсткой автосцепке чехословацкий грузовичок 'Шкода 606' с номерами RP (Reichspost). Номерные знаки Третьего Рейха это отдельная история. По ним, знающий человек легко опознает город и провинцию, в котором выдан гражданский номер или выяснит род войск и даже дивизию военных автомобилей, либо поймёт из какого министерства перед ним транспорт. На моём БМВ он начинается на IA, это Берлинский номер. За рулём этой машины я путешествовал по Германии, а теперь она служит для других целей. Вышедшее из ворот завода в Айзенахе изделие - легенда. Не в смысле 'легендарный автомобиль', а именно как прикрытие. Это необходимый атрибут для легализации и успешной диверсионной и разведывательной деятельности за счёт правдивых сведений. Ведь вникая в документы, которые легко можно идентифицировать и проверить, повышается уровень доверия. Так же доверие можно заслужить предоставленной дополнительной информацией, такой как рекламная надпись киностудии по борту автобуса или белый круг на капоте. Это равносильно тому, как несведущему в орнитологии понять по маркерам, что перед тобой утка. К слову, тот же дергач или коростель тоже крякает и может ходить вразвалочку, но к утке он никакого отношения не имеет. Однако вернёмся к прицепленной к автобусу Шкоде. Не доезжая десяти километров до Лядино, в деревне Новое Колено на посту нас остановила военная полиция. Само собой проверили документы и, уткнувшись в жетоны спецслужбы сопровождения, несмело попросили помочь с почтой. В принципе, мы могли и отказать полевой жандармерии. Мало ли какие у нас важные и срочные дела, но почта... во время войны отношение к письмам и посылкам у солдат особое. Какая бы не была страшная по жестокости война, большинство старается сохранить воспоминания мирной жизни на фоне творящегося ужаса и письмо, зачастую и есть та соединяющая их ниточка. Не рвать эту нить - негласный закон войны, к тому же из автобуса вылез Винцингероде. Не знаю, какие тумблеры у него переключились в голове после ментального изучения записок кинооператора, но с минуту он вглядывался в усталые лица жандармов, а потом предложил им попозировать для кинохроники. Понятно, что уговаривать подцепить поломавшуюся машину его вовсе не пришлось. 'Сущие пустяки', - как сказал он. Но чтобы не случилось, почтальон подвернулся по-настоящему удачно. Если бы не его появление, ещё не факт, что мы бы с такой лёгкостью отыскали нужное нам жильё, и как потом выяснилось, площадку для предстоящего представления. Определившись с местом для постоя, я с Винцингероде поспешил в комендатуру встать на учёт и оттуда в управление лагеря. Даже имея на руках бумаги с особыми полномочиями, вытянуть угодившего в лапы германских служб майора Штоффа было весьма проблематично. Бесспорно, можно было согласиться с подкреплёнными документально доводами, что пленных солдат в сорок первом частенько отпускали на поруки. Это наблюдалось и в Гатчине и в Смоленске и в лагерях под Киевом. Немцы были уверены в скорой победе и снисхождение оказывали, но со старшими командирами Красной Армии всё обстояло иначе. Все они проходили тщательную проверку, допросы и письменную дачу показаний, начиная от Абвера и заканчивая службой безопасности СД. Именно так происходит накопление информации о противнике. Дулаг -154 состоял из нескольких филиалов: на окраине аэродрома, в артиллерийских казармах (Красные казармы) и в здании фабрики 'Граммофон'. Штоффа держали в помещении бывшей гауптвахты Красных казарм, где временно размещался лагерь для офицерского состава офлаг. Там и состоялась моя первая встреча с капитаном Хорстом.
  Мелодию из граммофона прервал донёсшийся с улицы треск пулемётной очереди. Особенно здесь, недалеко от Балтийского вокзала и аэродрома слышалось напоминание о войне. Нечасто, но озверевший пулемётчик на вышке раз в день заявлял о себе. Как я выяснил у приехавшего из Вильянди (до 1917 года Феллин) старичка-управляющего, тут было относительно спокойно. Ещё две недели назад в здании бывшего советского общежития для метеорологов, перестроенного из казармы кирасиров в бытность, когда город именовался Троцком, и подумать не могли что жителей как скот станут сгонять в трудовые лагеря. Начались показательные казни и установление жесточайшего 'нового порядка'. В последние дни город стал притягивать к себе всё больше и больше оккупантов слетавшиеся, словно осы на арбуз. Фонд уцелевших пустующих домов сокращался, и начались выселения. В Гатчинском дворце расположился штаб 50-го корпуса 18 армии, и сохранившиеся дома центра быстро превращались в различные учреждения и штаб-квартиры. Гестапо, кстати, заняло дом 19 на улице Замковой (Красногвардейском проспекте). Были сформированы зондеркоманды полиции, каратели ГПФ-520 и службы СД, расквартировалась дивизия Люфтваффе 'Зелёное сердце' (Jagdgeschwader 54 'Grünherz') и как только поменялась вывеска общежития на 'гостиницу для офицеров' и вот-вот должен был прибыть женский обслуживающий персонал из Эстонии, на окраине лётного поля образовался филиал ада. Пулемётчик не просто постреливал, а как выяснилось на трибунале Ленинградского военного округа в семидесятом году, уже шли запланированные расстрелы.
  Обслуживающая нас официантка, поджав губы, опустила взгляд в пол. Ещё минуту назад в её речи, в движениях, в походке проглядывала известная вольность, которая на первый взгляд, могла, пожалуй, даже несколько шокировать. Ещё бы, в свои неполные шестнадцать она снимается в кино! Тело её находилось в непрестанном движении, - казалось, в нём играют до поры до времени затаившиеся молнии и если даже язык её умолкал, то начинали говорить глаза и брови. И вдруг человека словно подменили. Страх сильнейший катализатор для химических процессов в человеческой психике. Если говорить обобщённо, она, как и многие жители были запуганы, и по щелчку кнута ожидая наказания, впадали в оцепенение.
  - Стоп! - громко воскликнул Курт он же Винцингероде. - Викки, ну что вы так смутились? Поднесли водку, улыбнулись. А у вас графин с подноса чуть не слетел. Пять минут перерыв. Герр майор, пожалуйста, не притрагивайтесь к шницелю. Третий дубль будет последний, на куне уже нет продуктов.
  Майор авиации Штофф с гладко выбритым лицом, с замазанными тональным кремом синяками под глазами, переодетый в чистую и выглаженную гимнастёрку послушно отложил вилку с ножом и потянулся за папиросой. Почти тотчас через открытую форточку я услышал, как машина затормозила у гостиного дома. Распахнулись и с металлическим стуком захлопнулись дверцы. Раздался чеканный стук мужских сапог по каменной лестнице, и потянуло сквозняком.
  Конечно, для меня никогда не было тайной, что и в смехе должна проявляться культура человека, что во всём надо знать меру но - увы. Подошедшие к барной стойке офицеры о требовании манер вспомнил явно с запозданием, если вообще были с ними знакомы. Когда Винцингероде громко сделал замечание об посторонних, испуганная девушка-официантка уже съёжилась от визгливого, с раскатами, неприличного смеха. Впрочем, об эсэсовце я хотел сказать только то, что он смеялся скорее по-женски, истерично, нежели по-мужски. Рот его широко открывался, обнажая мелкие зубы, а голова, точно в припадке тряслась как у заядлого морфиниста. Приятель же его подхихикивал и вовсе как какой-то маньяк. Крайне неприятные личности. Они что-то требовали от девушки и явно пугали её. Дурацкое решение вмешиваться - я это понял сразу и дал знак нашим 'силовикам' повременить. Но вопреки всем резонам, вопреки здравому смыслу, Винцингероде оставил в покое камеру и оказался возле стойки, когда хохочущий мерзавец выставил на всеобщее обозрение стеклянную банку.
  - Этот глаз я только что вырвал из русской свиньи! - на весь зал произнёс оберштурмфюрер СС и стал пристально всматриваться в лицо кинооператора. - Не правда ли, ему требуется пара?
  Второй эсэсовец то ли что-то осознал или внезапно понял, что оказались не к месту и стал дёргать за рукав своего приятеля.
  - Да не может быть! - игнорируя подёргивания, усмехнулся оберштурмфюрер, оставляя банку на стойке и извлекая потёртую записную книжку. - Что ты здесь забыл?
  - Кретины! - заорал Винцингероде, заводя правую руку за спину. - Саботируете распоряжение рейхсляйтера? Вы что, не читали объявление на двери? Чёрным по белому - закрыто! Выметайтесь отсюда!
  Сотрудник одного из отделов службы безопасности кретинизмом не страдал, но вседозволенность в решении человеческих судеб, право отправлять на смерть и подвергать издевательствам оставляет на психическом поведении зверья своеобразную печать гнили. Эта тухлая клякса порабощает и разъедает критическое мышление, внушая своему рабу, что на данном уровне есть только безупречный он и остальные. И вместо того, чтобы хотя бы выяснить, кто находится перед ним, и разобраться в открывшихся обстоятельствах, с воплем: 'Мне, вон!? Свиньи! Вокруг одни предатели и свиньи!' он схватился за пистолет.
  Вот есть психопаты тихие, а есть буйные. Так этот был ещё и преисполнен решимости. Помощник спрогнозировал стопроцентное продолжение конфликта агрессией. Счёт пошёл на мгновенья и подсказанный им алгоритм действия был принят незамедлительно.
  Бах! Бах! - два выстрела дозвуковыми патронами практически слились в один приглушённый мелодией из граммофона звук.
  Эсэсовцы рухнули на пол под крик официантки. Банка с формальдегидом покатилась по полу и остановилась у ножки столика с граммофоном. Яблоко человеческого глаза заколыхалось, и девушка сползла по стене, теряя сознание под наступившую тишину.
  Подобрав с пола у стола две гильзы, я подошёл к недавно заливавшемуся хохотом садисту, взял его пистолет и положил в свой портфель, чтобы через секунду вновь вынуть его и ещё два раза выстрелить холостыми патронами в головы мертвецов. Хоть с П-38 повезло и удалось избежать лишних манипуляций. После обработки бойка и ствола любая экспертиза подтвердит использование именно этого пистолета. Вложив оружие обратно в руку 'убийцы', мне пришлось немного подвинуть тело и подменить записную книжку.
  - Курт, вы знаете, что от выстрела в упор на теле остаются следы воздействия предпулевого воздуха, пороха и копоти? Уверен, настанет то время, когда вы станете снимать добрые и смешные фильмы, и это знание никогда не понадобится. А теперь, - посмотрев в сторону Альберта - приведите официантку в сознание. В кабинете управляющего есть телефон, пусть позвонят в комендатуру. Офицер СС убил своего сослуживца и застрелился сам. Какая трагедия. Мартин! Майору Штоффу необходимо отметиться у коменданта лагеря до 19:00. Передайте ему, что утром мы снова заберём его.
  Подойдя к Винцингероде вплотную, я тихо сказал:
  - Понимаю ваш поступок, от этих подонков нужно было избавиться. Но только что своей инициативой вы чуть не сорвали всю операцию. А если бы он вас ранил? Когда один из игроков покидает команду, его обязанности распределяются между остальными. Каждый должен заниматься своим делом. Вспомните, о чём я вам говорил в лесу у автобуса. Разочарован.
  - Я сейчас же всё объясню, - произнёс он в оправдание. - Всё не так, как вы подумали, он узнал меня. Я это сразу понял, когда он потянулся за записной книжкой.
  - Подробнее.
  - В тридцать восьмом, я как победитель соревнований первенства профсоюзов (ВЦСПС) по гребле вместе с Савримовичем был командирован в Ваксхольм в Швецию. Там на чемпионате мира я и познакомился с немецкой командой.
  - В первый раз слышу, что мы участвовали и в личном деле об этом ни строчки.
  Винцингероде ни чуточку не смутился и даже позволил буркнуть под нос 'ещё бы'.
  - К сожалению, мы квалификацию не прошли. Все явились со своими байдарками, даже поляки, а пока пришло наше судно с лодками, и завершился таможенный досмотр, то было поздно. Позволить принять инвентарь от шведов нам запретили. Поговаривали, что наш посол хотела купить байдарки на свои деньги, но не вышло. Перед отъездом всем причастным тонко намекнули не вспоминать, да и в газетах ни слова. Поэтому и не слышали ничего.
  - То есть этот...
  - Гуго, кузен Ханса Видемана, серебряного призёра. Немцы с собой на чемпионат даже кузнеца с плотником привезли. Весло ведь под гребца изготавливают или вдруг, ремонт какой. Гуго и был тем плотником. А ещё он рисовал смешные портреты и книжонку его я хорошо запомнил.
  Вот какой шанс у них встретиться? Наверно, как 'Титанику' с айсбергом.
  Не прошло и часа, когда в гостинице появился фельдфебель полевой жандармерии Пауль Эккель с двумя солдатами. Понятно, что от восьмого дома по улице Красная путь не близок, но то, что наряд не приехал на машине или не прискакал на лошадях, а прибыл пешком, заставило меня удивиться. На вид он (начальник группы) казался ровесником Винцингероде, только более хмурый, с большими ушами и судя по частому чиханию и вспухшему носу - простуженный. Представившись, задирая наброшенные на тела простыни, он бегло осмотрел трупы, потроша карманы и сбрасывая всё найденное в мешок. Действовал фельдфебель настолько проворно, что со стороны казалось, будто его руки похлопывали по оттопыренным частям мундиров, моментально извлекая бумажник, часы, записную книжку, конверт и ещё что-то мелкое, на чём его взгляд на секунду дольше обычного задержался, осматривая вещь. Наконец он уделил внимание нам, опросив свидетелей, а именно меня и Курта. Услышав версию о съёмках для киножурнала 'Ди Дойче Военшау' по распоряжению рейхсляйтера и связанными с ними сложностями, а именно внезапном вторжении на площадку и суициде с убийством, поинтересовался, есть ли кому ещё что-либо добавить, громко чихнул и ушёл к телефону. Вернулся он в компании официантки ещё с более недовольным выражением на лице. Засунув руку во внутренний карман шинели, фельдфебель извлёк блокнот с карандашом и, обойдя трупы что-то там записал, после чего подозвал солдат. Один из них тут же отправился на улицу, а второй получив в руки мел, не иначе украденный из школы, стал обводить на полу контур вокруг мёртвых эсэсовцев. Не минула сия участь и гильз.
  - Инспектор, - обратился я к нему, как гражданское лицо не особо разбирающееся в погонах. - Уже поздний час. Свечи вот-вот догорят, и мне не хочется нарушать режим.
  - К сожалению, герр доктор, не инспектор. Был призван на службу, находясь в чине обервахмистра. Простите, я всё же задам ещё пару вопросов. Это не отнимет много времени.
  - Тогда присядьте к столу и как врач, я рекомендую выпить водки с перцем.
  Фельдфебель присел на краешек стула, но выпить отказался.
  - Перед тем, как задать свои вопросы, удовлетворите моё любопытство, обводить тела мелом это какой-то ритуал?
  От неожиданного вопроса Эккель фыркнул и тут же потянулся за платком, вытирая нос.
  - Ни в коем случае, - произнёс он. - Как бы объяснить... понимаете, это дело привычки. Я начинал службу в полиции Гамбурга. Город-порт, два миллиона жителей и случаев с убийством соответственно много.
  - Стало быть, вы из города, чьи ворота открывают Рейху путь в мир, - сказал я не без любопытства. - Забавно, какие талантливые люди вырастают на берегах Эльбы. А знаете, жена одного и моих берлинских друзей ваша землячка. Я был шафером на их свадьбе в августе тридцать девятого. Магдалина Браун, в девичестве, как и вы Эккель.
  Не скрывая удивления, фельдфебель выслушал историю о Магдалине, вышедшей замуж за миллионера. Может, он и пожелал бы развить эту тему, но проявил уважение и не настаивал. Давно подмечено, что в нейтральном разговоре с врачом очень часто образуется связка медик - пациент, где последний отвечает на вопросы и прислушивается к советам.
  - Очень славная женщина, - в конце рассказа произнёс я. - Историк и гений в архитектуре. Но вернёмся к моему интересу.
  - Конечно, герр доктор. Так вот, про обводку. Не секрет, что журналисты падки на подобные события, однако печатать фотографию, где жертва с размозжённым гаечным ключом черепом, а то и вовсе без одежды согласятся далеко не все. Зато снимок с контуром эффектней, но тут уже на выбор. Старшие товарищи делились не только познаниями в криминалистике, а так же жизненным опытом и прилагающейся преференцией. Опять же зарплата оставляла желать лучшего и не мне осуждать коллег знакомых с фотографами. Так что никакой смысловой значимости эта обводка мелом не несёт. Я учу своих солдат, как когда-то наставляли меня.
  - Бог мой, а я уже чего только не надумал. Как бы то ни было, что скажите по этому случаю? - спросил я, воспользовавшись Помощником.
  Бывший обервахмистр, хотя, как показывает практика, бывших милиционеров и полицейских не бывает, отчаянно напрягся, моргнул и стал смотреть на меня как доверчивый ребёнок.
  - Про унтерштурмфюрера Фишера ничего конкретного сказать не могу: не женат, не привлекался, не участвовал и даже не окончил первый курс университета, а вот оберштурмфюрер при жизни был порядочной свиньей и лгуном, - поведал он. - Всем рассказывал, какой он был великий спортсмен из команды Штутгарта, а на самом деле строгал доски и я не удивлюсь, если подтвердится, что раньше у него были проблемы с психикой. Несмотря на покровительство, его перевели сюда из Осло по какому-то залёту.
  - Вы общались?
  - У нас разные службы и с нами неохотно идут на контакт. Тем не менее, эти двое активно искали себе компанию. Недалеко от Красных казарм напротив брошенного русскими танка сохранилось уютное кафе с пианино. Фрау Мария музицирует и читает стихи, не давая нам всем сойти с ума. Они заходили туда пару раз.
  - А сегодня их отчего-то потянуло сюда в поисках приключений на свою голову.
  Эккель чуть заметно пожал плечами, тоже не понимая логику действий. Немногие причастные знали о том факте, что в обозримом будущем в гостинице станет работать бордель, и появляться в нём до его открытия было равносильно посещению кинотеатра без экрана и кинопроектора.
  - Каждый волен организовывать досуг исходя из своих интересов и потребностей. Развлечений тут немного, а их так сказать 'работа' явно не способствовала улучшению процессов в голове и этот частый смех без причины. Знаете, один мой приятель третьего дня застал застрелившегося стоящим в углу, словно он подвергшийся наказанию ребёнок.
  - Очень интересно. Хоть я и не был знаком с покойником даже шапочно, по произведённому впечатлению мне тоже кажется, что он наблюдался у психиатра. К тому же нахождение в зоне постоянного стресса. Как следствие чрезмерное потребление кофеина или даже более могущественных психотропных препаратов и их прекурсоров. Надо бы опросить медицинский персонал по месту его 'работы' и проверить наличие морфия в аптечке. Кстати, проникающие ранение головы здесь это частое явление?
  - Простите, что?
  - Выстрел в голову, как способ распрощаться с жизнью, - пояснил я.
  - Четвёртый случай за этот месяц. Один застрелился из-за ампутированных ног. Другой такой же псих, как и Гуго, а от обгоревшего танкиста сбежала жена.
  - Что же, не стану отвлекать вас от дел, - поднимаясь из-за стола, произнёс я. - На ночь стакан горячего чая с малиной, таблетку аспирина и хорошо укутайтесь. А на днях, когда самочувствие улучшится, мы с вами поговорим про убитого. Интуиция мне подсказывает, что оберштурмфюрер стрелял в состоянии аффекта и его слова о втором глазе и что вокруг одни свиньи... Пациенты с коморбидными расстройствами при анозогнозии часто говорят иносказательно и ведут записи, так как предпочитают откровенное общение только с самим собой; советую поискать их. Подобные больные, если у ни появляется какая-нибудь тайна, жизни не пожалеют для её сохранения. Что, если он заподозрил своего камрада на попытке её узнать? Задумайтесь над этим, инспектор.
  Окно комнатки, выделенное под ночлег, выходило на улицу и, отвлекшись от плана городских подземных тоннелей канализации, мне ни составило больших трудов понаблюдать, как на подъехавшую телегу свалили два тела. Старичок из гостиницы безуспешно попытался забрать простыни, но с эстонскими фольксдойче, особенно если третья или четвёртая категория по фолькслисту сами рейхсдойче особо не церемонились. Пнув, как бесполезного пса под зад, солдаты двинулись в сторону стоявшего автомобиля застреленных эсэсовцев, где Эккель уже заводил мотор. Трофейная эмка сопротивлялась, но супротив кривого стартера не сдюжила. 'Интересно, - подумал я - как скоро он заглянет в записную книжку покойного Гуго? Хорошо, если утром, а ещё лучше после обеда. Даже подготовленного человека может вывернуть наизнанку обновлённые рисунки и подправленная писанина о каннибализме. Хоть в нынешней Германии и прививали мнение, что христианская мораль - ханжество, придуманное для удержания людей в узде, отношение к сатанистам не изменилось'.
  Понукаемая извозчиком лошадь нехотя двинулась в сторону, уступая дорогу светящими фарами 'железному коню', а я вернулся к просмотру плана. Людям нравится наблюдать за проблемами других, но рано или поздно мы возвращаемся к своим делам. Наиболее известный, построенный ещё при Григории Орлове подземный ход от дворца к берегу Серебряного озера приобрёл славу за счёт императора Павла и Керенского. Один любил эпатаж, внезапно исчезая и появляясь, а другой спасся от матросов Дыбенко, когда его пришли арестовывать. К счастью, помимо уже хорошо известных Гатчина славилась именно тайными ходами, проложенными под землёй в разные времена и при разных обстоятельствах. Не все могли воспользоваться услугами архитекторов уровня Ринальди или имели достаточно средств, как Орлов. Поэтому и разнообразны они как лоскутное одеяло. Встречались как короткие, даже чем-то уютные со скамеечками, укреплённые кирпичом или камнем ходы между стоящими друг напротив друга домами так и довольно протяжённые, иногда пересекающиеся между собой галереи, где можно было заблудиться. Так что история о том, как двое заключённых пробирались по подземелью почти два километра имела место быть. К сожалению, ни к зданию граммофонной фабрики, ни к лётному полю подземных ходов не было. Зато от Красных казарм вело два, а от женской Мариинской гимназии целых три. Исходя из поставленной задачи, Корабль тот час рассчитал оптимальный маршрут со временем прохождения и вскоре я вынул из портфеля сложенную в несколько раз кальку. Предстояло проделать некоторую работу, и начинать её уже нужно было прямо сейчас. Возглавлявший подпольную организацию 'За Родину', Николай Васильевич Разумихин, согласно объявлению распродавал остатки мебели и ожидал связного в своей квартире.
  
  ***
  
  Гауптман Вилли Хорст восседал за массивным, бывшим когда-то карточным столом из африканского дерева бакаут. Покрытая выцветшим зелёным сукном чудовищных размеров столешница могла бы приютить дополнительно два или три человека, никоим образом не мешавших друг другу расставить локти или обложиться различными предметами. Казалось, что стол ещё помнил с прошлого века тяжёлое золото наполеондоров, гиней, червонцев и мечтательно скрипел, вспоминая лёгкость ассигнаций, перемещавшихся по сукну лопаткой крупье от одного игрока к другому. Стол был создан для азарта и денег, и нынешний хозяин подходил ему. Мундир офицера пересекала поддерживающая руку повязка с лонгетой, а на носу поблёскивали стёкла пенсне. Это был крупный мужчина с обрюзглым мясистым лицом и огромными карими глазами домашнего, но недружелюбного пса. Его дед Густав Хорст открыл предприятие по продаже велосипедов, отец продолжил начинание и добавил к магазину мастерскую по ремонту, а внук уже было взялся за мотоциклы, только судьба распорядилась иначе. Вилли отправили на военную службу, которую он не очень то и любил.
  В очередной раз поправил медицинскую косынку, всячески стараясь продемонстрировать полученный на днях знак 'за ранение', он с вожделением покосился на портсигар. Подсознание уже представило, как никотиновый дурман обволакивает гортань, стремительно устремляясь в лёгкие, и сковывающие напряжение отступает с выдохом, оставляя лишь безмятежное спокойствие и мысль, что утро началось не так уж и плохо. На столе перед ним стояла недопитая чашка с кофе - сам завтрак уже прошёл, но когда и кого это останавливало, если привык пить кофе с сигаретой? Однако в голове всё ещё витала фраза гостя: 'фюрер запретил мне курить на службе, да и вам не советую' и титаническим усилием воли отказал себе в порции никотина. А как иначе? Закури он сейчас и выпущенный изо рта дым станет равносильно 'плевать я хотел на рекомендации фюрера', что могло вылиться в неприятности. Беседа подходила к концу. Обсудив особенности пенитенциарных заведений, подорожавшую жизнь на курорте в Баден-Бадене, женщин и алкоголь герр Александр, как просил себя называть чиновник Красного Креста из Берлина, посетовал на строгость распоряжений своего министерства, а после ловко переключился на политику, пройдясь по сколькой теме у самого бортика, точно на заточенных коньках из золлингеновской мастерской. 'Вовремя предать - это значит предвидеть', каково, а? Он обладал пугающим талантом выбирать направление разговора, заставляя собеседника чувствовать себя обязанным включаться в обсуждение. Хорст не собирался вступать в дискуссию, не планировал давать оценку действию своего начальства, но вот уже наговорил на служебную проверку, поделившись тревогами по поводу неминуемой катастрофы со снабжением, и закончил тем, что с сарказмом процитировал выписку из документа для служебного пользования. И о, ужас! Сравнил оберквартирмейстера майора Топе с жужжащей над навозной кучей мухой. Замолчав, он признал: перед ним сидел неординарный тип, располагавший к себе как давний хороший знакомый, которому хочется доверить самые сокровенные тайны. А уж когда чуть ли не по-дружески было сделано интересное предложение, отказаться от него стало выше человеческих сил. Годовое генеральское жалованье, только руку протяни.
  - Вы уж простите мою слабость к деньгам, - с дьявольской улыбкой на устах произнёс чиновник из Берлина. - Но если проблему можно решить за деньги, то это всего лишь расходы.
  Он выглядел расслабленным, будто старый кот на подоконнике, нежившийся на солнышке на заслуженной пенсии, когда не надо нестись за мышью, доказывая свою полезность, это теперь не его забота. Но боже упаси, поверить в эту расслабленность. В далёком детстве в семье Хорста жил подобный кот и мало кто из глупых доверчивых голубей избежал острых клыков мурчащего старичка-хищника. И то, что сейчас было предложено, напоминало самую настоящую аферу, пусть продуманную и очень заманчивую, но опасную, как бритвенной остроты коготь. Для особо интересующихся в предгорьях Австрии намечалось какое-то масштабное строительство, требующее таких солидных людских резервов, которые изыскать на месте оказалось затруднительно. На самом же деле, по просьбе Йоханесса фон Мюральта, президента швейцарского Красного Креста, нужны были добровольцы для тестирования медицинских препаратов, в том числе применяемых при трансплантологии. Война, как ни крути - двигает прогресс и если сейчас больше всего зарабатывают в сфере вооружения, то акции связанные с медициной и по её окончанию будут продолжать расти. Однако, не зря он подумал о когте - коготок-то увяз, да и чёрт с ним. Его перевод в Зонненбург уже подписан и вполне возможно, благодаря этому делу. А там, глядишь, лет через пять, погоны майора окажутся реальностью и можно в отставку, заниматься любимым хобби. Ведь не просто так этот герр Александр намекнул в разговоре на этот город и приехал именно к нему.
  - И сколько вагонов с 'материалом' вы намерены отправить в Швац? - по-деловому спросил Хорст.
  - Для начала, ограничимся пятью или шестью. Как много вы утилизируете в день, человек триста, не более? Надеюсь, вы не постреляли всех, как в Катыни?
  - Двадцать, - уточнил гауптман. - Вдвое больше умирают по естественным причинам.
  Едва он ответил, как стали заметны перемены, отразившиеся на лице собеседника. Ему словно стало скучно.
  - Приемлемо, - покривив душой, сказал доктор. - К счастью, есть ещё заведение под Псковом.
  - Мой коллега из 372-го шталага отличается вздорным характером, - поспешил дать нелестную характеристику Хорст. - Не думаю, что вам удастся положительно решить проблему. А что, если с отправляемым контингентом какой-то процент будет условно здоровым?
  Чиновник Красного Креста сунул руку в портфель и извлёк довольно пухлый конверт с листом дорогой хлопковой бумаги, который благодаря почти незаметному движению руки плавно спикировал на стол в отличие от зажатого между указательным и большим пальцем вожделенного предмета. Похоже, тот явно не спешил расстаться с конвертом. И вот когда листок оказался напротив него, то обведённые красным карандашом цифры впечатлили бы любого. Предлагаемая сделка не являлась разовой, а скорее походила на заводской конвейер, где каждую вторую неделю месяца шла отгрузка продукции. Хорст занервничал. Украдкой взглянул на герр Александра и волнение только усилилось.
  - По вашему лицу я заметил, что вы чем-то недовольны? - спросил он.
  Ему даже послышалось, как скрипнули зубы.
  - Довольным я бы был, если бы этой ночью мою постель согревали сестрички Хёпфнер . Откровенно говоря, мы рассчитывали закончить дела за одни, максимум трое суток. И даже если часть контингента не будет соответствовать установленным критериям, что было ожидаемо - вопрос не закроется. Это как сделать инъекцию в протез. А значит, мне придётся искать гостеприимства в других местах.
  Вилли Хорст потянул руку за конвертом.
  - Представьте себе, со вчерашнего дня в лагере кратно возросло количество естественной убыли моих подопечных. Тиф. Болезнь не щадит ни рядовой ни офицерские составы. А ещё у меня сложились хорошие отношения с начальником филиала села Рождественно, Малая Выра и Дудергоф (дулаг-140). Там тоже тиф и прочие ужасные болезни. Если завтра на станции окажутся вагоны, то я обещаю их забить под самый потолок.
  - А если с вашим подвижным составом?
  Где взять подготовленные для перевозки людей старые двуосные вагоны капитан знал и поэтому уверенно дал ответ.
  - Гонорар возрастёт на две тысячи.
  - Внушительная сумма, - присвистнул собеседник. - До войны за эти деньги можно было купить 'опель кадет' (Opel Kadett ).
  - Это проблема? - вновь посмотрев на листок, спросил гауптман.
  - Это расходы, мой друг. Две пятьсот и обеспечить охрану.
  - Вы хотели сказать конвой, - поправил доктора Хорст.
  - Конвой, охрана, разве есть разница? Я как-то не придавал этому особого значения. Ведь важно выполнение подразделениями своих функций.
  Хорст сделал вид, что собирался поправить чернильницу на столе, но вся его поза говорила о том, что упускать пухлый конверт он не собирается.
  - Охрана сейчас набирается из добровольных помощников службы порядка (Ordnungsdienst), - дал разъяснение он. - В основном это выходцы из Эстонии и Латвии. Активно идёт пополнение бывшими военнопленными призванных из Галиции. Конвоирование им пока не доверяют. Этим занимаются парни из Имперской службы труда (RAD), но как по мне, эти ублюдки прекрасно справятся и с этой работой.
  - Уверены?
  - Если вы о событиях 15 сентября, когда со станции Щерпитц сбежали 340 военнопленных, то там групповой просчёт и череда случайных совпадений. Лучшие надзиратели всегда получались из обиженных предателей. Как говорил мой пастор, раскаявшийся еретик вдвое больше поклонов кладёт.
  - То есть русские станут охранять русских? Тот, кто это придумал - гений.
  - Несомненно.
  - В таком случае полностью полагаюсь на ваш профессионализм. Надеюсь, дней через десять мы сможем провернуть эту затею вновь.
  - Можете не сомневаться. Чуть не забыл, завтра в фатерлянд отправляется поезд с острабайтерами. Вагоны с заказанным контингентом будут прицеплены к составу. Там присутствуют все необходимые службы. Поэтому в вашем случае нужен конвой до железнодорожной станции в Нарве. Это я обеспечу, но дальше вам придётся позаботиться о своём 'грузе' уже самостоятельно.
  - Это не мои заботы, но всё же, почему не в Варшаве?
  - Так решили в ведомстве тылового коменданта 18-ой армии.
  После эти слов доктор позволил себе улыбнуться.
  - Мои наниматели хоть и в добрых отношениях с генерал-майором Хансом Кнутом, но каждый раз просить об одолжении не стоит. В Нарве так в Нарве и мне кажется, в тех местах нужно будет создать что-то вроде малого пересыльного пункта. Не очередной дулаг, а частный концентрационный лагерь, о котором будем знать лишь вы да я. Вам же не составит особого труда направлять туда 'материал' от ваших коллег по цеху?
  - Как вы себе это представляете? - поинтересовался Хорст.
  - Вы подали прекрасную идею с охраной. Привлечём добровольцев из Литвы, у которых в том месте разместится тренировочный лагерь, а временные бараки построят сами же русские. Это позволит минимизировать затраты с логистикой. Вы станете отправлять по заявке 'материал' на утилизацию, когда закончите борьбу с болезнями. Потом снова эпидемия и до тех пор, пока у нас останется интерес к русским филантропам медицины, а он, замечу - останется. Ставить опыты на мышах и собаках можно десятилетиями. Быстрого результата добьются лишь те, у которых в лабораториях окажутся люди. Особенно дети, не отягощённые хроническими заболеваниями юные создания. Лет через десять многие скажут нам слова благодарности, но большинство осудит и проклянут. Поэтому сохранить всё в тайне первоочередная задача.
  Вилли почувствовал, что подобная удача выпадает только раз в жизни, да и то не у каждого. Колотила ли где-то из заброшенного чулана чёрствой души совесть - безусловно, постучалась в закрытую дверь, но недолго и без энтузиазма.
  - Страшные вы люди, врачи, - больше оправдывая свой поступок, произнёс Хорст. - Но мне нравится ваше предложение.
  - Предлагаю скрепить наш договор. Я хоть и не 'фрау Холле' (Frau Holle ) и за ваше усердие не превращу мундир в золотой, но небольшой аванс компенсирует моё неумение.
  Конверт наконец-то оказался в надёжных руках, и гауптман позволил дать совет:
  - Так как 'груз' по бумагам не существует, то и не подлежит снабжению. Сутки, может двое они вытерпят, но на вашем месте я бы озаботился хоть каким-то продовольствием и водой.
  - Спасибо за напоминание. Три сотни хватит для решения продовольственного вопроса?
  - Пять, - опустив глаза, произнёс Хорст.
  Доктор криво усмехнулся, всем своим видом порицая жадность.
  - Скажите, разве я похож на деревенщину, который метит каждое яйцо ? Я и так завысил сумму в два раза и, судя по тому, что с основным блюдом мы покончили, то можно перейти к десерту. Наш непоседливый кинохроникёр Рассель как раз предложил устроить одно замечательное с идеологической точки зрения представление. Разумеется, оно утверждено в Берлине и от вас потребуется сущий пустяк. Мы проведём акцию по раздаче посылок с продуктами среди военнопленных, а потом среди населения. Всё это будет материалом для кинохроники. Если хотите попасть в историю или кто-нибудь из ваших офицеров... впрочем, я бы рекомендовал вас, героя, с ранением, к тому же такой мужественный тип лица и простите, вы слишком фотогеничны.
  - Не возражаю, - поддавшись на лесть, согласился гауптман. - Раздачу можно осуществить на плацу во дворе казарм, либо на центральном проходе в офицерском бараке.
  Доктор посмотрел в окно. На стекло падали капли начинающегося дождя.
  - Терпеть не могу такую погоду, - пробормотал он. - Лучше в помещении. Тут список лиц для выписки пропусков. Ожидайте их к одиннадцати часам. И ещё, со мной в машине коробка с открытками и ящик с письменными принадлежностями. Вилли, раздайте их военнопленным, к началу мероприятия они обязаны написать письма своим родным. Объясните им, что вся корреспонденция будет отправлена в независимости от адреса получателя, даже в Сибирь. А сами имейте в виду, что эти открытки, возможно, понадобятся доктору Гёббельсу в его работе. Так что никаких перлюстраций и вымарывания. Кому надо - разберутся. Ящик с письмами опечатаете своей печатью, указав в сопроводительном документе только количество, дату и наименование учреждения. Я заберу его с собой в Берлин.
  - Момент, - произнёс Хорст и тут же вызвал дежурного унтер-офицера.
  
  ***
  
  Столбик термометра не без основания советовал кутаться в тёплые одежды. Осень в этом году оказалась весьма капризной и всё никак не хотела порадовать Гатчину ясным небом и тёплым солнышком. Словно ориентируясь на людское горе, за несколько пасмурных дней на небосводе не было ни единого просвета. Застывшие, словно приклеенные к тёмно-серому полотну налитые свинцом тучи сбрасывали лишнюю влагу на землю и неспешно шли нескончаемым караваном. Весь вчерашний вечер и до полуночи дул восточный ветер, гоняя их туда-сюда над Красногвардейском, а потом - исчез, затаился между деревьями, и облака повисли, растерянные, лишённые хозяйского посвиста, чтобы с рассветом вновь дать о себе знать. Ветер с севера проносил по улице охапки сырой листвы и мусора, готовившегося переждать под снегом крадущуюся зиму. Под пристальным взглядом стоящего у дверей солдата я тщательным образом вытирал подошвы лакированных ботинок, как будто заходил к себе в санаторий, а не в будущий бордель. На ступенях гостиницы теснились собранные в кучки листья, ещё вчера чудом задержавшиеся на ветвях уцелевших каштанов. Их намел неведомый дворник своей метлой, завывая и охая и можно было с этим смириться, если бы он действовал в одиночку. Холодный ветер принёс переменный дождь, и как следствие промозглую погоду. Солдат попытался втянуть шею, чуть ли не задевая краями каски погон на шинели. Поймав его тоскливый взгляд, я спросил:
  - По какому случаю караул?
  - Это распоряжение генерала Линдемана, - объявил появившийся в дверях офицер. - Позвольте представиться, Пауль Леттов, адъютант командующего. Мне поручено сопровождать вас, прошу.
  Обер-лейтенант любезно оставил дверь открытой, и я воспользовался приглашением. Обычно, адъютант это витрина. Всегда с образцовой выправкой, в безупречной форме с аксельбантом, с обаятельной улыбкой и с лоском, насколько это возможно в текущее время. Всё это было и одновременно отсутствовало, как прилагающийся лишь при дежурстве в штабе аксельбант. Как безупречно выглаженный, но явно поношенный повседневный китель. Как треснувшие на складке вычищенные до зеркального блеска сапоги. Благородная бедность офицера бросалась в глаза лишь при тщательном исследовании, но составить общий портрет уже было под силу, не прибегая к услуге Помощника.
  - Стоило ли беспокоиться? - произнёс я, снимая перчатки и посмотрев на часы. - Пауль, вы завтракали? Составьте компанию.
  - С удовольствием, - обрадовался офицер. - Только здесь кроме противного желудёвого кофе ничего не предлагают, а в такую погоду спасает лишь коньяк.
  Мне пришлось сотворить на лице удивление и, заметив стоящую за стойкой буфета знакомую официантку, сделал заказ.
  - Пауль, судя по фамилии, ваш род из Прусской Мазурии? - утвердительно спросил я.
  - Совершенно верно, герр доктор.
  Освобождая салфетку из сервировочного кольца и расстилая её на коленях, я ожидал продолжения, но офицер не спешил делиться историей семьи.
  - То есть ваши предки несли на щите тевтонский крест? - пришлось задать наводящий вопрос.
  - Так глубоко в историю семьи я не заглядывал, - признался Леттов. - Наверно, какой-нибудь пращур служил в Ордене. К сожалению, родового замка или поместья он не оставил. Не хочу показаться бестактным, но вы сейчас так посмотрели на меня, словно с кем-то сравнивали.
  - О да, простите моё любопытство. Сегодня необыкновенный день. Много лет назад в Руфиджи я познакомился с вашим тёзкой. Да вы его наверняка знаете, Пауль Эмиль Леттов-Форбек. В те времена мир был другой: офицеры не стеснялись своего титула, дружба была настоящей, любовь - верной, а честь незапятнанной.
  Я выставил на стол фляжку в кожаном футляре с двумя рюмочками и наполнил их коньяком. Вот есть люди, взглянешь на которых, и их хочется накормить. При этом невозможно отказать себе в удовольствии наблюдать за процессом, с каким наслаждением и аппетитом они едят. А есть люди, которым хочется предложить выпить. Пауль был из той категории людей, коих непременно позовут за стол. Он не казался душой компании, он был стержнем любого застолья, который не пропустит ни единого тоста.
  - Прозит, - произнёс я и закончил мысль: - Его сыновья Рюдигер и Арнд славные парни и мне кажется, у Рюди, названного в честь брата, есть сын вашего возраста. Но самое любопытное заключается в том, что отправляясь в командировку, я приготовил скромный подарок для Георга, вашего генерала. Редкое Лейпцигское издание двадцатого года с авторской подписью, а именно 'Мои воспоминания о Восточной Африке' и встретил внука, автора этих мемуаров. Невероятная череда совпадений.
  Обер-лейтенант опрокинул в себя алкоголь словно воду, и пожал плечами, мол, невозможно предвидеть все повороты судьбы.
  - И всё же, Пауль, солдат у двери, офицер штаба в роли няньки. Не чересчур ли? Или я чего-то не знаю?
  Офицер не спешил с ответом, когда ему было надо, он не хуже глухонемого мог 'не понимать' что от него хотят. Словно раздумывая говорить или нет, он крутил кольцо на пальце и наконец, выдал:
  - Вчера, около двадцати часов вечера, на дороге к Смоленску расстреляли автомобиль с кинооператорами. Погиб личный фотограф Геринга. За час до этого прискорбного события, в Пскове взорвалась гостиница с артистами, где должна была остановиться Кристина Зёдербаум для съёмок нового фильма. По предварительным данным здание было заминировано радиоуправляемой бомбой. И последняя капля в чашу, слетевший с роликов оберштурмфюрер устраивает стрельбу на съёмочной площадке под самым носом у Линдемана. Думаю, наш корпус чудом не угодил в эту траурную сводку.
  - Это объясняет выставленный пост, но ни ваше приятное общество.
  В ответ Пауль усмехнулся.
  - Как правило, самое простое объяснение является верным. Просто я крепче остальных стою на ногах. Мне поручено споить вас и не допустить вылазок на окраины и уж тем более к линии фронта.
  В этот момент из приоткрывшейся двери кухни подул лёгкий ветерок приятных для голодного человека ароматов: свежеиспечённого хлеба, дымка только что обжаренного кофе и горячего оливкового масла. Официантка принесла поднос с гренками, сыр, варёные яйца и кофейник. В желудке Пауля предательски заурчало, но муки голода пришлось проигнорировать, так как стаканчик вновь оказался наполненным.
  - Крепко стоите на ногах, Пауль? А я не против вашего предложения. Но сначала нужно покончить с делами. Вы уже познакомились с Куртом Расселем?
  - Ещё не успел. Он присоединится?
  - Даже не сомневаюсь. Вот его вы точно не сможете остановить. Без съёмок стреляющих орудий, самолётов и марширующих колон он никуда не уедет. У Курта в номере несгораемый шкаф. Как вы думаете, что он там хранит?
  - Неужели коньяк?
  - С вами не интересно, Пауль. Вы не оставляете места для интриги. Тем не менее, раз уж судьба свела нас, я хотел бы отыграться за проигранное пари вашему деду. Ставлю в заклад дюжину бутылок 'Камю' (Camuc) на то, что Курт перепьёт вас.
  Немец с трудом сдержал на лице улыбку и чуть не рассмеялся. Повод для смеха действительно был. Всё дело заключалось в том, что какой-то предок поделился с потомками своими уникальными генами кодирующие ферменты, окисляющие этанол. Один из выделяемых ферментов превращал алкоголь в ацетальдегид, а второй окислял его до безопасного для здоровья вещества и там, где схожий по комплекции с Паулем человек употребив бутылочку 'беленькой' упадёт лицом в салат, Леттов выпьет две и сможет вести диспут, как ни в чём не бывало.
  - А если я проиграю? - с долей иронии спросил он.
  - Будем верны устоявшейся традиции того спора. С вас услуга.
  - Мне даже как-то неудобно лишать вас запасов коньяка, - хвастливо заявил Леттов. - Но пари есть пари.
  - Тогда призовём книгу вашего деда в свидетели. В самом конце вшита пара чистых листов для заметок. Фрайхерр Пауль Рюдигер фон Леттов берите перо и пишите оговоренные условия. После того, как мы поставим подписи, пари вступит в законную силу, оставаясь в истории для потомков. И может так статься, что через четверть века наши дети или даже сами вы вновь встретятся за столом.
  Когда завтрак подходил к своему завершению, Леттов поинтересовался целью прибытия представителя Красного Креста. С кинохроникой всё понятно: дома должны знать, что происходит за тысячи километров на восток и шустрые парни с кинокамерами из еженедельного военного обозрения не редкость.
  - Вспомните, - пустился я в разъяснения - как вы только что рассуждали про истинность самого простого объяснения. В конце августа фюрер лично дал указание на отправку врачей швейцарского Красного Креста. И благодаря моему скромному участию 15 октября из Берна в Берлин отправится поезд с полным штатом госпиталя. Первая группа в восемьдесят человек разместится в Смоленске. Место дислокации второй ещё не определено. Возможно, это будет Псков или Гатчина. Пока присматриваюсь. Надеюсь, эта информация останется между нами.
  - Буду нем, как этот кофейник, - соврал Пауль.
  - А теперь, пора в путь. У нас есть в запасе чуть больше часа, вам знаком салон фрау Марии?
  - Возле Красных казарм?
  - К сожалению, я пока недостаточно хорошо ориентируюсь в городе. Вполне возможно, что мы говорим об одном и том же кафе. Просто это единственное заведение, которое мне известно. Говорят, там играет музыка, и читают стихи. Если оно функционирует, то значит - благонадёжно и вполне подходит для фантазий Расселя.
  - Надёжно как швейцарские часы, - с усмешкой пробормотал Пауль. - Гестаповский клоповник для наивных болтунов. Вот, что собой представляет это кафе. Офицерам штаба не рекомендуется посещать это заведение.
  - Значит, тем более там стоит побывать.
  - Дело ваше, - не стал переубеждать обер-лейтенант.
  - Викки, - подзывая официантку - принесите из погреба одну из корзинок с красной лентой, что мы оставили на хранение.
  Пока несли корзинку, я предложил Леттову идею.
  - На месте вашего командования, я бы давно организовал подобающее для офицеров место отдыха. К примеру, казино как в Бад-Хомбурге или клуб. И не смотрите на меня так, словно я и здравый смысл как две параллельные прямые в евклидовом пространстве.
  - Вы провидиц? - с удивлением произнёс Леттов. - Не далее как вчера в узком кругу мы вспоминали заведение Писториуса, когда корпус квартировал в Греции. Этот ушлый эллин оставлял нас без жалования за зелёным сукном, но бесплатно поил 'Метаксой' и девочки там... даже Линдеман заглядывал туда на партию в биллиард.
  - Знаете, у меня есть один знакомый, который сможет это всё организовать не хуже вашего грека. Место, где можно отдохнуть, прочесть столичную газету, вкусно поесть, выпить, погонять шары либо поиграть в шахматы или в тот же вист. Раньше, даже офицер рейхсвера, не говоря об императорской армии, имел право на удовлетворение своих слабостей. Сегодня же отправлю ему телеграмму.
  - Не шутите?
  - Пауль, открытие заведения и станет той услугой, о которой я вас попрошу. Если миссия расположится в Гатчине, я не собираюсь портить свои нервы, наблюдая за текущей унылостью, почитывая в одиночестве 'Фёлькишер беобахтер' (Völkischer Beobachter ). Жизнь даётся всего лишь раз, и прожить её надо с радостью, не избегая общества прекрасных дам, застольных бесед, вина и игр. Гружевский привезёт оборудование, повара, деликатесы, вышколенный персонал, мебель, а с вас разрешение и помещение. Хорошее помещение! Десять процентов генералу и два лично вам.
  - Вы ещё не выиграли спор.
  - Бросьте, вы сами захотите проиграть и все офицеры вас поддержат. Смиритесь, Пауль. У вас изначально не было шансов.
  - Во дворце свободным осталось лишь Кухонное каре. Думаю, оно подойдёт. К тому же у меня есть ключи от помещений.
  - Кухонное? Пусть будет так. Заодно откроем лавку для обеспечения финансирования. Название фирмы 'Маркен Тендерай', это один из кооперативов 'Эдека' (Edeka ) в котором я имею долю. Запомните это название.
  - Запомню. Но меня волнует другой вопрос, вы сказали два процента.
  - Я так сказал? Тогда зачем волноваться, неужели вы могли подумать, что дед не позаботится о внуке?
  - Он не общается с нами, с момента вступления отца в партию, - почти шёпотом сказал Леттов.
  - Значит, адъютантом Георга вы стали исключительно за вашу способность твёрдо стоять на ногах.
  - Но...
  - Пауль, слишком много совпадений. Не так ли? А теперь отправляемся в не рекомендованное заведение, и не потеряйте свой бумажник.
  Леттов только сейчас обратил внимание на оказавшееся на столе каким-то волшебным образом, старое, с вытесненным на коричневой коже узнаваемым гербом портмоне. Раскрыв его, он обнаружил внутри пачку купюр наименованием по десять и двадцать марок.
  - Это на организацию пари, - пояснил я. - Пока прогревается двигатель, дайте задание Викки подготовить к восемнадцати часам столы для спортивного поединка. Пусть сервируют на секундантов, судей и гостей из ваших друзей-офицеров. Здесь мало стульев, но я догадываюсь, где их можно достать. Заказывайте всё самое лучшее, не скупитесь. В Танзании мы пили коньяги, пусть и тут будет местная водка.
  По дороге я раскрыл правила предстоящего состязания. До этого момента Леттов никак не мог взять в толк, причём здесь спорт, а потом весь оставшийся путь до самых дверей кафе восхищался находчивостью адъютанта своего деда. Фрау Мария появилась неожиданно. Это определённо была красивая женщина с честным лицом, исключающим малейший намёк на интригу. Чуть старше двадцати пяти, но явно младше сорока, похожая на 'певицу без возраста' Мирей Матье. Мне всегда туго удавалось распознавание возраста по лицам, и я прибегал к хорошо известному приёму, а именно представлял рамку из широкого багета и взгляд не рассеивался, давая возможность рассмотреть детали. Подробности 'портрета' скрадывались в неярком освещении, пробивавшегося сквозь перечёркнутые крест-накрест желтоватой бумагой окна, к тому же частично завешанные портьерами. Довольно выраженные скулы в безупречной симметричности выпущенных на волю антрацитово-чёрных завитых локонов поднимались к вискам и рельефно обрисовывались собранными в шишку волосами, скрепленными 'невидимками'. Нос, немного удручавшей своей курносостью с наклоном головы как бы капельку заострился, приобретая благородно-породистые очертания, а глаза, цвет которых был неразличим в полумраке, казались ещё больше. Впечатления не портили даже окружавшие их тени усталости и проявившаяся между бровями крохотная морщинка. Высокую шею с чокером у ключиц обрамлял кружевной воротник тёмно-синего платья, подчёркивающего стройную фигуру. Больше ничего в небольшом пространстве воображаемой рамы не помещалось. Зато мне было доподлинно известно, что чёрствое сердце удобнее всего скрывать за честным лицом.
  - Идёмте пить чай с баранками, - предложила она, когда мы представились. - Утром не бывает посетителей, и я с удовольствием выслушаю вас.
  Большой эмалированный чайник с высоким носиком над огнём призывно засопел, чихнул крышкой, загудел, а вскоре - и заклокотал, после чего, повинуясь уверенной руке хозяйки, застыл над своим собратом - заварным чайником. За столом разнёсся аромат имбиря с чабрецом, а на скатерти возникла вазочка с баранками.
  - По русской традиции, - сказала она, выставляя фарфор - чашка наполняется на треть из заварника и добавляется кипяток, но папа считал этот способ не заслуживающим внимания и когда дома собирались офицеры, объём кипятка сокращался, замещаясь бальзамом или коньяком. К сожалению, ни того ни другого у меня нет.
  - Этот недостаток легко исправить, фрау Мария. Мы с Паулем захватили с собой скромный подарок и там как раз есть то, о чём вы сожалели.
  Совсем скоро на столе появился Рижский бальзам с коньяком, а хозяйка кафе посмеялась над историей питья чая из блюдец, поведанной Паулем, когда корпус стоял в Смоленске. По-моему, следуя поведанному рецепту, Леттов вообще исключил кипяток.
  - На куне работают две женщины из местных, - проникшись моей просьбе, сообщила фрау Мария. - В обеденный перерыв они раздадут посылки из грузовика. Я отпущу их на полчаса раньше срока, чтобы они сообщили об акции.
  - Буду признателен за любую помощь, - поблагодарив кивком головы, произнёс я и тут же спросил: - Пауль, вы сможете посодействовать в организации правопорядка?
  - Проще простого, - опрометчиво согласился обер-лейтенант.
  - Прекрасно! - моё лицо расплылось в улыбке. - Другого ответа я и не ожидал. В таком случае, в рапорте президенту германского Красного Креста я отмечу ваше участие, и пусть меня поразит гром, если вас не наградят почётными грамотами.
  Раздача посылок проходила по утверждённому сценарию. Место, где составили несколько задрапированных красной тканью ящиков, осветили софитами, поставили несколько стульев и выстроили вдоль прохода в две шеренги советских пленных командиров. По отмашке кинооператора капитан Хорст зачитал хвалебные оды немецкому командованию, проявлявшему исключительную заботу о военнопленных и, дождавшись перевода, отдал команду начинать. Первые пять человек получили посылки персонально от капитана, расписавшись в ведомости под объективом кинокамеры, после чего весь труд по вручению был доверен сотрудникам администрации чином пониже. Вызванные по номерам узники подходили, подтверждали свой номер, бросали открытки в ящик и получали распакованную картонную коробку. Едва последний человек поставил свою подпись, а аппаратура собрана, как к военнопленным вновь обратился капитан.
  - Внимание! Каждому из вас утром была передана открытка. Надеюсь, вы соблюдали установленные требования, не совершив глупостей. Каждое послание будет перлюстрировано, и нарушители наказаны.
  Начало дня было чересчур хорошим, что бы конец стал таким же. Впрочем, даже неудача сыграла нам на руку, и после завершения пари Винцингероде снискал сочувствие у офицеров - каждому известно, что с плохим настроением одержать победу невероятно сложно. Особенно когда всё решается на последних каплях силы воли и важен каждый мельчайший нюанс. Те же бутерброды с сардинами в качестве закуски. При вялом аппетите он, в отличие от Пауля не обращал на них внимания. Да и какой к чертям аппетит, если перед посадкой за стол по его лицу было видно - переживает за случившееся фиаско.
  Раздача среди гражданского населения проходила труднее, нежели в Красных казармах и повторить дубль с засвеченной киноплёнкой было решительно невозможно. Не хватало присущей военным дисциплины, и практически отсутствовало упорядочение, столь необходимое при работе с людскими массами. Эти два фактора превратили мероприятие в фарс. Во-первых, желающих получить посылки оказалось на порядок больше, и четыре сотни горожан в какой-то момент почувствовали, что всем не хватит. А во-вторых, полицаи открыли стрельбу, сметая весь пропагандистский эффект в мусорную яму. Хорошо, что почти без жертв обошлось. Пара избитых фашистских осведомителей, отхвативших в первую очередь гуманитарную помощь не в счёт. Обо всём об этом и желании переснять акцию хотя бы в деревне Большево Винцингероде рассказывал Леттову за игрой в шашки, где на доске стояли рюмки с водкой. После третьей партии за стратегией уже никто не следил, а пятая оказалась незавершённой. И даже мои сто рейхсмарок победителю, брошенные на стол для поднятия боевого духа не возымели успеха. Державшийся молодцом всё это время Фёдор Илларионович в какой-то момент опустил веки и задремал. Секунданты зафиксировали последнюю рюмку за Паулем, поставили свои подписи на странице в мемуарах генерала и передали представителям победителя приз. Самого Леттова, мало чем отличавшегося от своего соперника так же приняли под белы рученьки и отвели в мой номер на второй этаж отсыпаться. Зато основная акция по обеспечению продовольствием подпольной организацией 'За Родину' увенчалась успехом. В городе, где прописался голод, банка консервов и кулёк с мукой - лучший стимулятор для работы агентов. К бывшему дому купца Мамедова по улице Радищева, 1 от подземного склада был подведён тоннель, и группа товарища Разумихина, теперь обрела иной статус. С этого дня они переподчинялись начальнику штаба ЛШПД (Ленинградский штаб партизанского движения) Никитину и становились базой материально-технического обеспечения и финансов партизан всего Красногвардейского района.
  
  ***
  
  В деревянном двухэтажном особняке на четыре квартиры в кабинете доктора исторических наук, расположенной через перегородку от его комнатки Николай Васильевич Разумихин сидел за застеленной газетой старым столом и смотрел, как постепенно темнеет чай в стакане. Трудно поверить, что большую часть сознательной жизни, проработав завхозом на товарной базе ОРСа, а затем кооперативной торговли - дорого импортного чая он не мог себе позволить ни до войны, ни до сегодняшнего дня; а сейчас, когда каждый прожитый час мог стать последним, и шкала ценностей изменилась - решился. Жёлтая жестяная коробка с надписью 'Twinings' была вскрыта. Поёрзав на мягком сидении оттоманки, Разумихин на секунду прикрыл глаза. Нос приятно щекотал аромат апельсиновой цедры с бергамотом. Он помакал, ситечко ещё пару раз, затем вынул и аккуратно положил на блюдце рядом с револьвером. Несмотря на полученный доступ к припасам - привычка экономить, никуда не делась. Пока над стаканом поднималось маленькое облачко пара, Разумихин окинул взглядом свои новые владения. Перенеся сюда всё самое ценное из комнат, он очень надеялся, что когда закончится этот ад, вернувшийся из эвакуации историк, поймёт всё правильно. Шесть стульев, которые он обещал сохранить, недавно уехали на огромном автобусе. Оставались ещё книги, но и их судьба была предрешена. Снаружи, за окном серел хмурый октябрьский вечер и между выставленным на продажу шкафом и полками с книгами царил полумрак. Стеллажи высотой до самого потолка отбрасывали тени от света керосиновой лампы, словно могучие деревья. В дальней части угла кабинета у голландской печки, возле сваленных в кучу мешков с углём всё ещё был открыт замаскированный паркетной доской люк, ведущий в подвальное помещение. Воле него на стене висел латунный подсвечник прошлого века и со стороны письменного стола терялся в тени неестественно вывернутый рожок - ключ к люку. Разумихин зажмурился и ещё раз втянул воздух носом. Пахло английским чаем, кожей новых ботинок, а теперь ещё и противным запашком оружейной смазки с испарениями от угля. Тишину прерывало лишь тиканье маятниковых часов, выменянных сегодня на блошином рынке. Починить неисправный механизм не стоило большого труда, если ты дружишь с пружинами и знаком с механикой. Николай Васильевич был мастером на все руки, он умиротворённо вздохнул, откусил крошечный кусочек рафинада и сделал глоток вкусного чая. В этот момент в дверь постучались. Тук-тук, пауза и снова тук-тук-тук. 'Тоже мне конспирация', - подумал он, соглашаясь с мнением недавно убывшего со стульями 'немца' и подошёл к подсвечнику на стене. В голове всё вертелся пароль: 'У вас ещё продаётся платяной шкаф?' и отзыв - 'Нет, остались только стулья'.
  - И что теперь делать? Стульев то нет? - спросил он в пустоту, словно подсвечник мог услышать его.
  Рожок принял вертикальное положение, в стене что-то щёлкнуло и люк плавно опустился не оставляя мельчайшего зазора в полу.
  Вошедший в дом дворник-татарин сухо поздоровался и поинтересовался, зачем приезжали немцы. Беседовали мужчины недолго, и уже через четверть часа Разумихин придерживал лестницу, а дворник прибивал вывеску над крыльцом. Выполняя распоряжение товарища 'немца' из Ленинграда отныне в трёх комнатах дома расположилась контора розничной закупки и продажи колониальных товаров 'Маркен Тендерай', а Николай Васильевич принял должность кладовщика, завхоза и сторожа в одном лице.
  
  ***
  
  - Пауль! Просыпайтесь, - присланный из штаба лейтенант Альберт Венк пытался растормошить Леттова. - Открой глаза, чёрт бы тебя прибрал! Генерал шкуру с тебя спустит.
  - Не трясите его так, - дал я совет с порога. - Просто смочите полотенце водой и положите на лицо. Он сразу проснётся.
  Лейтенант недоверчиво посмотрел на меня, но советом воспользовался. Взяв из моих рук полотенце с чайником, он наложил влажный компресс.
  - А теперь всыпьте этот порошок в стакан с водой и хорошенько перемешайте...
  В комнате запахло лимоном.
  - ...Дайте ему выпить. Мой дед любил повторять по утрам: 'Кто не знает вкуса шнапса, тот не знает настоящего вкуса воды'.
  Пауль приходил в себя прямо на глазах. Взгляд приобретал осмысленность и к завершению питья он смог сесть на кровати.
  - Никогда не мешайте водку с коньяком, - пробормотал Леттов. - Даже если нужно уважить друзей. Как там Курт, герр доктор?
  - В отличие от вас уже час как на ногах, - ответил я.
  - По приглашению оберст-лейтенанта Ханнеса Траутлофта Рассель уже умчался на аэродром, - дополнил Венк. - Собирается запечатлеть для истории асов 'Грюнхерц'. Всё твердил про новый сюжет. Говорят, гауптмана Рейнхарда Зейлера представили к Рыцарскому кресту.
  - Это кто? - не смог с ходу сообразить Леттов.
  - Не помните, кого приглашали? - с иронией спросил я. - Вы должны были его заметить, он сидел слева от Курта за соседним столиком и совершенно не являлся абстинентом. Вместе с весельчаком фон Бюловом они так активно подбадривали 'спортсменов', что таких речёвок я даже на финале кубка Виктории не слышал, когда 'Шальке-04' разгромил Венскую 'Адмиру' .
  - Я слушал эту трансляцию по радио, - вставил свои пять пфеннигов Венк.
  Игнорируя протянутую руку сослуживца, Пауль неудачно попытался встать.
  - Гром и молнии! Курт же в конце вчера имени своего произнести не мог и что теперь? А если он напросится полетать? Вы знаете, что он снимал самого Франца фон Верра и тот научил его управлять аэропланом? Мне срочно нужно его увидеть, а то этот чёрт с клюкой действительно выполнит угрозу.
  Стоявший у кровати лейтенант гаденько усмехнулся. Он встретился с Расселом рано утром, когда тот садился в автобус. Если бы не наделавшее шума 'спортивное состязание', в жизнь не заподозрил бы кинооператора в чрезмерном возлиянии накануне. Проигравший пари Курт, в отличие от Пауля выглядел как огурчик. Был бодр, свеж, гладко выбрит и что любопытно, без всякого присутствия перегара. Леттов же мог сравниться с огурцом, если только цветом лица и осознание этого факта в купе с угрозой генерала вызвало у Венка ухмылку. Он явно представил себе, как Георг Линдеман, словно нашкодившего школьника охаживает адъютанта тростью. Лицемерие, как известно, свойственно всем людям и является важной вещью в их социальном взаимодействии. Его неприязнь к обер-лейтенанту не выпячивалась наружу, но и особо не скрывалась. Как мне показалось, тому виной, скорее всего, стали внеочередные дежурства и капелька зависти. Кому понравится нести службу за себя и того парня и кому не захочется поменяться местами с тем, кого все любят и кому многое прощается?
  - По моему наблюдению, - подал голос лейтенант - ваш друг в прекрасной форме и твёрдом уме. Сомневаюсь, что он полезет в мессершмитт.
  - Не ровняй по себе, Альберт, - презрительно произнёс Леттов. - Курт рисковый парень и отчаянно смел. Если он поставил перед собой задачу, то пойдёт до конца и вряд ли его кто-то остановит.
  - Закончили! В шкафчике, - указав рукой на предмет мебели - в бумажном пакете мой халат, полотенца и шампунь. Пауль, встаёте с койки и с ними топаете в душевую. Я бы прописал получасовой душ Шарко, но там, на верёвке к потолку прикреплена лишь большая садовая лейка. В неё вошло ведро кипятка. Извини, но действующего префурниума тут нет. Если поторопиться, вода не успеет остыть.
  Долго уговаривать Леттова не пришлось. Сграбастав в охапку пакет, в кальсонах и нательной рубахе он босиком отравился по коридору, где умудрился поскользнуться. Не выбирая выражений, Леттов проклял разлившего воду солдата. Проклятие подействовало странно: спустя секунду он вновь растянуться на полу.
  - Какой же Пауль свинья, - присаживаясь на край стула, на котором висел мундир, пробормотал Венк.
  - Лейтенант, - потрудитесь объяснить, потребовал я.
  - Я третьи сутки подряд сплю по пять с половиной часов, - со вздохом обречённого произнёс он. - И как мне кажется, этот и следующий день не станут исключением. Вы слышали про музейного фотографа Геринга?
  - Тот, что погиб по дороге в Смоленск?
  - Он самый. Только герр Гурлитт ехал в штабной машине с офицерами так сказать 'связи' отнюдь не в Смоленск и отвечал за его безопасность застрелившийся оберштурмфюрер. Завтра с инспекцией прилетает Франц Вальтер Шталкер.
  - Я уже догадался, кому поручат встречать шишку из СД. Сочувствую вам.
  - Бросьте. Сочувствие, это последнее о чём я мечтаю. Леттов похвастался, что выбил из вас открытие офицерского клуба. Это правда?
  - Можно сказать и так.
  - Хоть одна хорошая новость. Впрочем, генералу уже доложили, и он дал распоряжение оказать максимальное содействие.
  - Когда только успели?
  - О-о, хорошие новости докладываются незамедлительно. Это с плохими известиями - не спешат. А вообще, все только рады, что сюда прибудут швейцарские врачи.
  - Вы и об том в курсе?
  - В госпитале женщин раз-два и обчёлся, а Леттов...
  - Растрепал о симпатичных медсёстрах? - продолжил мысль лейтенанта, многозначительно посмотрев на стоящую у пустого графина групповую фотографию выпускников 41 года Фрибурга. - Скажите, есть ли что-нибудь, что осталось в тайне?
  На риторический вопрос Венк пожал плечами.
  - Насколько мне известно, - стал уточнять он - сегодня вы собирались инспектировать госпиталь?
  Мне оставалось лишь театрально вздохнуть и, подойдя к столику взять фотокарточку в руки, где на фоне университета меня окружали прекрасные девушки.
  - Всего лишь присмотреть здание для миссии. Инспекцией пусть займутся другие, хватит. Ума не могу приложить, с чего начать. Вам не кажется, что положение дел, когда одни вкалывают в поте лица, а другие в это время решают свои дела и в ус не дуют немного не справедливо?
  - Более чем, но ведь ещё остаётся служебный долг. Нам воевать, а вам лечить нас.
  - Да, вы правы, долг... у врача есть три средства борьбы с болезнью и их желательно применять в комфортной среде. Не могу же я отправить девочек в неотапливаемое помещение без водопровода, как эта гостиница.
  - Вообще-то, все подходящие для нужд армии помещения уже осмотрены особыми службами и составлен список. Именно из-за него я здесь. Каталог инвентаризации в единственном экземпляре и если вас не затруднит, ознакомьтесь сейчас.
  Лейтенант протянул мне толстую папку на тесёмках с сотней машинописных листов, а я в ответ фотографию.
  - Вы сделали мой день чуточку радостней, Альберт, - произнёс я, развязывая узелок. - Сэкономили уйму времени и доказали, что на вас моно положиться. Это будет отражено в рапорте, и я бы на вашем месте присмотрелся к одной девушке.
  Лейтенант перевёл взгляд с фотокарточки на меня.
  - С правой стороны с краю, - подсказал я. - Изольда, единственная внучка у дедушки. Умница, спортсменка и просто красавица с приданным двадцать миллионов швейцарских франков.
  Венк тут же впился глазами в пухленькое личико мило улыбающейся девушки. Фотография была чёткой, передающая все детали и нюансы, а так же обтягивающий полненькую фигуру белый передник, не сумевший скрыть сдвоенный крупный калибр под платьем.
  - Вы присмотрите за ней тут, - жёстко сказал я. - Это не просьба. Она хорошая девочка, до сих пор играет с куклами и обожает свою старую пони Герду. Пока что я напишу её адрес, а там всё в ваших руках.
  - Красивая, - еле слышно проговорил Венк.
  - Вся в мать, очень любит пирожные, но и от деревенских шпицбубенов не откажется. Родители Изольды погибли в горах, лавина. Они совершали восхождение на Эйгер, по Северной стене . Кстати, упросите Расселя, чтобы он сфотографировал вас. К примеру, на фоне солидного орудия с саблей. Ну, вы поняли, с намёком. Он умеет выбрать выгодный ракурс.
  Лейтенант подался румянцу и кивнул, а я пролистал несколько листов, пока не остановился на нужном мне здании.
  - Хорошая работа.
  - Рад стараться, герр доктор. К тому же, я осмелился оставить закладки на страницах наиболее привлекательных помещений. Ими интересовались, но приоритет отдан Красному Кресту.
  Было бы странным, если бы я не выбрал лучшее из предоставленных зданий.
  Дом выглядел обычно для этой части города - аккуратное двухэтажное строение из местного пудожского камня, слегка заброшенный, но всё еще сохранивший следы ухоженности дворик, выложенная булыжником тропинка и пара чугунных лавочек. Если смотреть со стороны Большого проспекта, то виднелась часовня святого Иосифа, Георгия и Зосимы. Слева лазарет бывшего Сиротского института, а справа здание с квартирами для медиков. Чуть дальше уцелевший в боях горисполком, занятый немецкой администрацией. Зайдя внутрь, я осмотрелся и там, где позволяло освещение, сделал несколько снимков. Ступающий как тень за мной по пятам Леттов периодически прикладывался к фляге с водой и после каждого глотка неприлично икал. Каждый этаж посередине был разделён длинным коридором, куда как мне виделось, выходили с обеих сторон будущие кабинеты врачей и палаты для больных. Тут могли разместиться перевязочная и операционная комнаты, дежурная комната фельдшеров, химический кабинет, ванная и прочие. К сожалению, как верно отметил Пауль, боевые действия и эвакуация оставили свои следы. На полу валялся мусор и битое стекло. Записывая мои пожелания, он кивал и жалобно посматривал на перекинутый через плечо портфель.
  - Вы так смотрите на мой портфель из крокодиловой кожи, что я вам его подарю. Как вы думаете, можно привлечь пленных? - спросил я. - Наверняка среди тысяч солдат найдутся те, кто овладел необходимой для ремонта профессией. Кстати, а отчего эта дверь закрыта?
  - Не могу знать. Похоже, это дверь от кладовой.
  - Ганс! - крикнул я в окошко, стоящему у машины Ивану. - Возьмите в багажнике ломик от домкрата и быстро ко мне.
  Замок долго не поддавался и когда раздался треск дерева, высвобождая стальной язычок, дверь распахнулась. В освещённой тусклым светом фонарика крохотной комнатушке ничего интересного не обнаружилось. Я уже собирался выходить, как Леттов остановил меня.
  - Момент! Герр доктор, приглядитесь к стене.
  Из обитой потемневшими деревянными рейками стены торчал ключ и если тщательно присмотреться, то обрисовывался контур потайной дверцы размером с книгу.
  - Любопытно, - произнёс я. - Впрочем, судя по пустым комнатам, ничего интересного, а тем более ценного там нет. Пауль, держу пари на бутылку бургундского, что и за дверцей пусто.
  - Принимаю! Но если там что-нибудь есть, то я это заберу себе.
  - В таком случае, действуйте. А я, пожалуй, немного отойду.
  - Предполагаете, что коварные русские специально оставили сюрприз?
  - Жизненный опыт мне подсказывает, что ставить мину в кладовке это уж слишком. Здесь не штаб и не комендатура. Тем не менее, доля вероятности есть, а я собираюсь завтра ужинать в 'Борхардте' (Borchardt).
  Леттов повернул ключ.
  - Готовьте бургундское, герр доктор. Похоже, мне снова повезло выиграть спор.
  Обер-лейтенант посветил фонариком внутрь и икнул.
  - Проклятье! Действительно пусто, но тут ещё одна дверца, с клеймом, - произнёс он и потянулся рукой за рукоять замка. - Туговато идёт, со щелчками. Готово.
  - Какое клеймо?
  - Воробей на веточке.
  - Назад! - успел крикнуть я, дёрнув его за воротник.
  Леттов отпрянул от сейфа как теннисный мячик от ракетки и уставился на меня в недоумении. Раскрыв рот, он услышал немало эпитетов в свой адрес.
  - Мальчишка! Туговато говоришь? Или когда в училище изучали механику, вы вытягивали знания из книг методом сна и диффузии? Ганс, в начале коридора валяется старый ботинок. Принесите шнурок от него.
  Как только шнурок угодил мне в руки, я смастерил петельку и накинул её на ручку внутренней дверцы, выводя кончик шнурка наружу.
  - Вот теперь тяните.
  - Не рванёт?
  - Не должно.
  Леттов потянул на себя, но ничего не произошло. Наконец он дёрнул сильнее и раздался громкий щелчок пружины. В долю секунды пространство меду дверцами сейфа было перегорожено стальной пластиной, которая подобно гильотине с металлическим скрежетом громко рухнула сверху вниз. В руке Пауля остался кончик обрезанного шнурка.
  - Что это было? - перестав икать, спросил Леттов.
  Я внимательно осмотрел его и даже направил свет фонаря на лицо. По-моему, симптомы вчерашнего веселья полностью ушли. Всё же стресс хоть и крайне опасен, но действует безотказно.
  - Позвольте представить, - перенаправив луч фонарика на объект - миланский сейф мастера Бенвенуто Пассеро. Ганс, подсветите дополнительно.
  'Когда воробей садится на тонкую веточку, он полагается на силу своих крыльев, а не на толщину ветки', - прочёл я вслух выцарапанную на латыни надпись. - Второй раз в жизни я встречаю работу этого миланца. Леттов, вы везунчик. У вас уцелели руки.
  Обер-лейтенант снял перчатку и несколько раз подряд сжал и разжал ладонь, будто хотел убедиться, что всё на месте и нормально функционирует.
  - И что теперь делать с сейфом? - спросил он.
  - Без понятия. Проявите фантазию. Срежьте пластину автогеном, попробуйте отыскать механизм, который поднимает её. В целом, от этого небезопасного железного ящика нужно избавиться.
  - Вы только что обмолвились, что как-то встречались с подобным. Как поступили с тем сейфом?
  - Пауль, не знаю. Возвращаясь из Африки, я посетил Мальту. Там мне показали близнеца этого чудовища и рассказали про ловушку. А когда вы описали клеймо и пожаловались на тугость, я понял, что интуиция не зря мне напомнила об опасности. Этот Пассеро обладал своеобразным чувством юмора, однако делал свою работу на совесть. Век прошёл, а механизм до сих пор справляется с поставленной задачей. Когда вы проворачивали с усилием рукоять, то взводили пружину, а открывая дверцу, высвобождали стопор. Скорее всего, нужно было как-то поставить механизм на предохранитель. Например, повернуть рукоять против часовой стрелки или утопить. Вариантов много. Дерзайте, Пауль, а мне пора успеть до отхода поезда на вокзал.
  - И вам совсем не интересно, что за второй дверцей?
  - Этот момент меня нисколько не интригует. Я по-прежнему считаю, что там ничего нет.
  - Не верю. Вы сами вчера говорили, что только пациенту нельзя врать на приёме, так как врачу абсолютно всё равно, каким праведным или иным образом загубили своё здоровье.
  Я улыбнулся.
  - Пауль, в моих правилах высказывать своё мнение так, как мыслю. Богиня Тихе вяла маленького Плутоса на руки и отвернулась. Посмотрите вокруг: тут вынесли всё, что имело хоть какую-то ценность. Хотя, если старый башмак...
  Леттов посмотрел на меня как побитая собака, которой так и не дали кость.
  - Хорошо, - согласился я. - Чуть-чуть интересно.
  - В таком случае, я бы предпочёл остаться тут и хочу попытаться разобраться.
  Да уж, пустили козла в огород. Азарта в немце на двоих.
  - Как вам будет угодно, Пауль, - произнёс я. - Здание мне подходит, можете опечатать входную дверь. Через час пришлю за вами Ганса, а если всё сложится удачно в комендатуре, то и сам появлюсь. Нам ещё подходящее жильё осталось подыскать.
  - Простите, а что вы забыли в комендатуре?
  - Моя командировка подходит к концу, в шестнадцать часов я покидаю этот славный город и возвращаюсь в Берлин. Мне нужно встретить первую группу врачей из Берна.
  - Проклятье, совсем вылетело из головы. А Курт?
  - Пока у него не закончится плёнка или идеи, он остаётся. Но вы сами понимаете, история сейчас творится не здесь. Все взгляды устремлены в сторону Москвы.
  - Герр доктор, у меня просьба. Оставьте мне ломик и фонарики.
  В то время, пока мы с обер-лейтенантом осматривали здание, на станции шла погрузка людей в вагоны. Хорст выполнил обещание, заполнив вагоны третьего класса под потолок. И как только военнопленные оказались внутри, а конвой с собаками переместили к депо, кондукторы открыли двери для острабайтеров. На тумбе вокзала был наклеен плакат, призывавший 'приезжать в Германию помогать по хозяйству' и многие наивные жители Гатчины и окрестностей (особенно финны) верили, что так оно и есть. Ведь даже билеты на поезд были, оплатить которые обязались работодатели исходя из тарифа - пфенниг за километр пути. С другой стороны, надеяться на снабжение продовольствием оккупированной Ленинградской области местным жителям особо не стоило. Немцы кормили только тех, кто был хоть как-то полезным. Трудоспособное население задействовали на работах, а дети могли сдавать кровь. Прочие рассчитывали лишь на довоенные запасы и сострадание.
  Я прибыл на вокзал буквально за несколько минут до отхода поезда. Всем известно, что только плохое происходит само по себе, для чего-то хорошего нужно потрудиться. Нет сомнений в том, что спутник отследит состав, да только толку от этого. Мне необходимо оказаться у вагонов, а поэтому капсула с порталом. Сам локомотив через семьдесят миль заменят на перегоне (Нарва-Ленинград, Нарва-Гдов) и там же отцепят лишние вагоны, так как до Нарвы сей поезд не доходит. Согласно маршрутному листу военнопленные должны перейти реку Нарову своим ходом. Ивангород с Нарвой сейчас соединяет кое-как восстановленный немцами гранитный мост. Тот самый взорванный в августе отступающей Красной Армией, а с ремонтом железнодорожного моста возникла неувязка - радиоуправляемые мины, и пока шли изыскательные работы, действовала канатная дорога. Она и стала на длительное время целью советской авиации. Только сегодня бомбардировщик атакует другую цель. Вернее целых две.
  Закончив злодейские дела, я попросил Ваню заехать к Разумихину за автогеном.
  - Забираем аппарат, высаживаешь меня у комендатуры, а сам к Леттову и жди меня там.
  - Думаете, немец не справится? - спросил Иван, остановив машину у нужного дома.
  - Не в этой жизни.
  - Вчера, когда я активировал мину и подбросил в тот дом ботинок с длинным шнурком, я так и знал, что это неспроста. Теперь этот немец из штаба полностью ваш. А кто он такой, Пассеро?
  - Семья Пассеро занималась изготовлением 'подлой' брони для бретёров. Делали стальные нагрудники и обтягивали их человечьей кожей, да так искусано, что невозможно было заметить под распахнутой сорочкой. И их клеймо, воробей на ветке - дань фамилии. Однажды им заказали потайной сейф на яхту, не зная секрета которого, вор бы оказался искалечен. В ловушку случайно угодил племянник герцога Савойского, а железный бочонок в срочном порядке отправили из Турина на Мальту. Герцог приказал казнить мастера и больше Пассеро не отвлекались на подобные заказы.
  - То есть в том здании...
  - Совершенно верно. Конечно не античный из 'мастерской Гераклида' , но в своём роде единственный и неповторимый; изготовлен по спецзаказу на Ижорском заводе. А чтобы поднять гильотину, её нужно с усилием утопить вниз специальным приспособлением похожим на цапку. Это против логики и Леттов не догадается, да и инструмента у него нет.
  'Но если это случится, - подумал я - впрочем, сегодня авианалёт на аэродром и кто знает, на что способна случайно сброшенная авиабомба в условиях плохой видимости'.
  Разумихин выкатил из дворницкой мечту водопроводчика - трёхколёсный мопед с большой фарой на руле. Позади седла, в маленькой, специально оборудованной корзине, крепились баллоны и свёрнутые в бухту резиновые шланги с газовым резаком. Дав время оценить профессиональный инструмент, он поправил на голове кожаный лётный шлем с особыми очками сварщика и категорически заявил:
  - С вами поеду, герр немец. А то вы не так карбид сыпанёте и вообще...
  Вообще он отел сказать, что потом днём с огнём не сыщет ни мопед, ни ацетиленовый генератор и это выглядело вполне оправдано. Лучше уж пятнадцать минут покрутить педали, чем потом что-либо доказывать.
  К имеющимся документам я выписал Николаю Васильевичу на бланке с печатью 'Маркен Тендерай' наряд на работы, куда вписал транспортное средство, где заказчиком выступал штаб 50 корпуса 18 армии и приёмщика работ обер-лейтенанта Леттова. Бумажка как документ - ничтожна, но всё же лучше чем ничего. Ведь с детства известно, что чем больше лопухов (бумаги), тем чище попа. Кстати, о бумагах. В комендатуре нам выдали суточный пропуск на выезд из города, а Разумихину разрешение на пользование транспортного средства, тоже на сутки. И если с нами всё понятно, то с произволом бюрократической глупости я получил разъяснение от недавнего знакомого Эккеля. Созданные предприятия должны были регистрироваться в Управлении, но так как кооператив немецкий, никто толком не знал, как быть и что делать. Поэтому Николаю Васильевичу рекомендовали навестить мэрию в ближайшее удобное время. История с посещением комендатуры приняла неожиданный оборот. Как только фельдфебель полевой жандармерии узнал, куда мы направляемся, так сразу стал предлагать свои услуги. Очень уж ему было интересно, что делал в районе пустующих домов за час до известных событий застрелившийся Гуго и почему я вдруг имею там интерес?
  - Я подбираю помещение, а обер-лейтенант обнаружил там сейф,- равнодушно сообщил я. - Инспектор, если вас интересуют такие вещи, я не стану отговаривать от потери пару часов вашего служебного времени. Обращайтесь к адъютанту генерала или к самому Линдеману, а у меня этого времени нет.
  - А вы сами видели его? - не став поправлять меня в звании, заинтересовался он.
  - Не понял, кого?
  - Сам сейф, естественно, - вспылил он.
  - Видел, даже принимал участие в его открытии. А что?
  Выказывая явный интерес, Эккель тут же достал из кармана шинели блокнот и показал мне страницу с рисунком.
  - Он? - с нетерпением уточнил он.
  - Похож, - не стал скрывать я, всматриваясь на чётко прорисованные декоративные деревянные рейки.
  - Трагическая гибель оберштурмфюрера вызвала слишком сильный резонанс, - начал взволновано говорить Эккель. - И вы, как участник событий...
  - Достаточно! Только не уверяйте меня в том, что мне ещё повторную аутопсию нужно провести. Инспектор, дальнейшее рассуждения меня не касаются. У каждого тут своя работа и я до полудня собираюсь закончить свою, а не заниматься исследованием пустых сейфов.
  - Именно поэтому вы взяли с собой оборудование, - съязвил Эккель. - И почему-то я уверен, что вы осведомлены о том, что срывает дверца сейфа. Только не отрицайте, что впервые слышите о шахматах из янтаря с фигурами размера с грушу.
  - Боже! - разочарованно посмотрев на Эккеля, произнёс я. - Ещё один искатель сокровищ. Если там такие фигуры, какого же размера должна быть игровая доска? Не стану вас переубеждать. Всего хорошего.
  - Дежурная группа на выход! - вдруг крикнул Эккель.
  Мне лишь оставалось улыбнуться про себя.
  В этот, как и в прошлый раз фельдфебеля сопровождали те же двое солдат. И что занимательно, снова на трофейной машине. Как мне кажется, во времена Великого переселения народов влияние Краснодарского края оставило в готах нестираемый код, передавшейся германской нации. Немцы испытывали непреодолимые приступы рачительности и бережливости к найденным вещам. Пытались пристроить всё подряд, даже то, что применить уже не могли. Таскавший когда-то на себе счетверённую пулемётную установку, советский грузовик сохранил лишь прикрученную к доскам кузова конусную тумбу и два откидных борта. В чём заключался сакральный смысл сокращения полезного объёма и отчего от неё не избавились, мне было не понятно. Хотя сохранись на тумбе пулемёт, в комендатуре транспортное средство не задержалось бы. Следовательно, грузовик взят или выдан на время.
  Я застал Леттова в комнате с сейфом без шинели с расстёгнутым кителем и брошенным на пол ломиком. Апатия и отчаянье читалось в его глазах. Один из фонариков предательски тускло ещё продолжал светить, а второй, видимо исчерпав заряд батарейки, сдался и был раздавлен в порыве гнева.
  - Дружище, - обратился я к нему. - Бросайте это неблагодарное дело и отдайте на откуп специалистам. Со мной прибыл наш русский из 'Маркен Тендерай'. У него профессиональное оборудование.
  - Правда? Я пытался и так и этак, - стал плакаться он - но эта чёртова железяка...
  - Идёмте к окну. Там широкий подоконник, а у меня хороший успокоительный бальзам. Смотреть на работу автогена вредно для зрения и вообще, составьте мне компанию.
  - С удовольствием. Только благоразумно ли оставлять русского одного.
  - Нашего, - сделав упор на это слово - можно, но на всякий случай, за ним присмотрит фельдфебель Эккель. Он преследует меня от самой комендатуры.
  - А, этот сыщик, - с ухмылкой протянул Леттов. - Тварь, каких поискать. Его вчера наделили на время расследования какими-то невероятными полномочиями. Важничает?
  Я кивнул головой.
  - В старые времена он бы высох у меня на плацу. Прозит.
  Как и два дня назад, мы ни один раз отсалютовали крохотными рюмочками. Пока фельдфебель рыскал по дому, из соседней комнаты раздавался гул выбивавшегося из сопла резака пламени, и специфически пахло горелым железом.
  - Готово! - громко произнёс Разумихин, когда срезанная пластина упала на пол.
  В этот момент Эккель оттолкнул Николая Васильевича и заглянул внутрь сейфа. Ни я, ни Леттов не говорили ему о второй дверце и в темноте, лишь при свете остывающего металла и голубоватого огонька он обозрел пустоту. 'Инспектор' бы и целиком туда влез, но вовремя остановился, выпрямился и встряхнул головой, словно желая прогнать мрачные мысли. Не вымолвив ни слова, фельдфебель вышел из комнаты. Мы напрасно старались заглушить смех, вырывавшийся у нас из груди, когда Эккель бил сапогом по колесу и дверца грузовика закрылась не с первого раза.
  - Раз нам больше никто не мешает, - весело сказал Леттов - то я хотел бы напомнить о бутылке бургундского.
  - Я жду.
  - Не так быстро, герр доктор. - Пауль включил фонарик, убедился, что металл вполне остыл, повторил мою манипуляцию со шнурком и открыл вторую дверцу. - Вы по-прежнему настаиваете, что там ничего нет?
  - Во всяком случае, сейчас мы это увидим.
  Летов извлёк завёрнутый в газету и перевязанный шпагатом тонкий скрученный в трубу предмет. Ни о какой старине речи тут не шло. Под газетой 'Красногвардейская правда' пряталась картонная папка с уголовным делом на Кузнецова Павла Александровича, уроженца деревни Красная заря Любимского района Ивановской Промышленной области. Негодяй убил ради сумочки с деньгами свою двадцатичетырёхлетнюю сожительницу и был приговорён к расстрелу Особой тройкой УНКВД в 1937 году. Там были схемы с места преступления, записи допроса, признательные показания и грамота лучшему забойщику подворного убоя скота, вместо рекомендации с места работы.
  - Мой друг, - заканчивая листать материалы дела - мы зря отпустили фельдфебеля. Это как раз по его профилю, отдайте бедолаге. Предлагаю тут закончить и перейти в соседний дом. Осмотрим пару квартир.
  - Гром и молнии! А я-то уже нафантазировал, - принимая папку из моих рук, высказался Леттов. - Отдам, но сначала покажу ребятам и Курту, вместе посмеёмся над моими приключениями.
  - Пойдёмте, Пауль. В багажнике машины вас дожидается пара бутылок из Ла Таша. Высшее качество, приобретено на всемирной выставке в Нью-Йорке в 39 году.
  В багажнике действительно отыскались две бутылки в деревянных ящиках, но какие! Империал, это шесть литров в одной ёмкости.
  - Не хочу поступать нечестно, - запротестовал Леттов. - В сейфе была макулатура и вы, по сути, оказались правы. Давайте сделаем так - из этого вина я кое-что приготовлю по рецептуре своего генерала. Иногда, он просит меня вытащить наружу старинный походный аутепса. У вас найдётся термос?
  - Найдётся, - ответил я. - Только войдёт в него не больше литра.
  - Тогда остальное мы выпьем за ваше здоровье, - задорно рассмеялся он.
  
  ***
  
  Этим же вечером, когда автомобиль доктора Александра Де Дрё после устроенной фельдфебелем Эккелем тщательной проверки на выезде из города благополучно нёсся к аэродрому в Лугу, Пауль возглавлял так называемую 'отвальную'. Ухудшившаяся погодная обстановка во второй половине дня приостановила вылеты и офицеры люфтваффе прибыли на приглашение разбавить армейскую скуку вместе с кинооператором. Виновник мероприятия настоял на весёлой 'французской' вечеринке в кафе фрау Марии и в кругу приглашённых офицеров стоял неописуемый хохот.
  '... И тогда я взял в охапку остатки своих мозгов', - рассказывал Леттов.
  'И ничего путного придумать не смог', - дружески и не обидно перебил повествование Бюллов.
  'Это всё потому, что надо было позвать нас, а не пытаться развеять тайны в одиночку', - добавил Зейлер.
  В тот момент на стол с трудом водрузили поднос с основным блюдом.
  'Откуда на столе это прекрасное бургундское я догадался, но запечённый гусь с яблоками? - заинтересовался Рассель. - Друзья, по-моему, мы не зря проигнорировали столовую с надоевшей картошкой и сосисками. Никогда не видел такого крупного'.
  'А, и ты заметил, что это не простой гусь?'
  Сидевшие за столом лётчики внимательно исследовали птицу, выяснили, что перед ними тулузская порода и обер-лейтенант поднял бокал.
  'Предлагаю выпить за нашего доктора, который спас мои руки. Иначе мне пришлось бы пить через соломинку'.
  Музицирующая 'Времена года. Лето' Чайковского фрау Мария прервалась на переливе и отсалютовала бокалом, после чего взяла несколько нот из марша танкистов.
  Пауль был рассказчиком от бога. Где надо он скрашивал повествование, дополнял удачными шутками, иногда откровенно выдумывал, или манипулировал по своему усмотрению действующими лицами, на примере старого ботинка со шнурком, но строго придерживался истинной истории в главном. Наконец повествование дошло до того момента, когда при посредственном участии специалиста (так то он сам всё сделал, только в одном месте подрезать осталось) из вскрытого сейфа была извлечена папка уголовного дела какого-то русского душегуба.
  'Я её с собой взял, - смакуя косточку, произнёс Леттов. - Думаю отдать Эккелю. Пусть почитает, как нужно правильно вести расследование, ха-ха-ха. Вы бы видели его физиономию, когда он полез туда'.
  Вытерев руки салфеткой, Пауль на уровне лица изобразил на пальцах окошко сейфа, оттопырив уши, и скорчил рожицу с выпученными глазами, изображая инспектора. Проблеяв - 'бе-бе-бе', он глупо, как баран, хлопнул головой об стол и офицеры неприлично расхохотались.
  'Похож! Разрази меня гром, похож, - заливаясь от смеха, произнёс Бюллов. - А уши у него такие потому, что за них каждый раз тягали, когда он подсматривал за соседскими девчонками на речке'.
  'А ты не подсматривал?' - шутя, вопросил Рассель.
  'А как же, только я быстро бегаю и сохранил свои уши'.
  'Ну да, вприпрыжку особенно от бомб 'Железного Густава' до щели, - подал голос Зейлер. - Пауль, ты, наконец, покажешь свой клад, или будешь продолжать трепаться?'
  'Полюбопытствуйте, - Леттов расстегнул пряжку подаренного портфеля и вынул картонную папку - вот на это я сегодня угрохал два часа времени и спалил прорву сил'.
  Сидящие за столом оставили приборы и с нескрываемым интересом принялись рассматривать её, сожалея, что никто не умеет читать по-русски.
  'Камрады, а не попросить ли нам помощи у фрау?' - забросил идею Рассель, которая совершенно случайно стрельнула у него в голове.
  'Действительно, - поддержал Курта Леттов. - Фрау Мария! Нам требуется ваша помощь. Но сначала тост'.
  Когда женщина перевернула лежащую последним листом грамоту лучшему забойщику, то все увидели нарисованный от руки план, где угадывалось Серебряное озеро Гатчины с цифрами в столбик и приписки. Бюллов посмотрел на удивлённого Леттова и спросил:
  'Я так понимаю, обратную сторону вы не догадались посмотреть?'
  'Фрау Мария, что там написано?' - спросил за всех Рассель, прекрасно распознав сокращения слова пудов, золота и шагов.
  'Какая-то чушь, бессмыслица. Ничего интересного, одному господу богу известно, что накалякал какой-то полуграмотный крестьянин. Верните это Эккелю'.
  Леттов сложил папку и спрятал её в портфель, предлагая очередной тост, а хозяйка кафе отлучилась на минутку по своим важным и неотложным делам.
  
  
  ***
  
  Всё имеет свою цену. Иногда её удаётся уплатить, пусть даже в долг или рассрочку, иногда скостить, иногда обменять на что-нибудь равнозначное, но бесплатно и без проблем бывает только на входе в мышеловку.
  Массивные, испещрённые чёрными ранами стволы сосен убегали ввысь и там, сгибаясь под самым небосводом, покачивали кронами и угрожающе скрипели. Темнота постепенно отступала, давая разглядеть выстроенных в шеренги людей. Порыв ледяного ветра после помывки заставил их поёжиться. Несмотря на новые ватные куртки со штанами, шапки и войлочные ботинки ощущалось, будто наступила зима. Люди огляделись, за банно-прачечными вагонами простиралось лукоморье. Пахло морем, йодом, хвоей и перемешанным с водорослями сырым песком. С восходом солнца жёлто-зелёные волны Балтики, украшенные белыми пенными шапками, неистово бились о берег, закручивая и перетирая песок в бесчисленном количестве водоворотов. Море было похоже на беснующего Левиафана, который пытался выбраться из сковывающих его берегов, чтобы накрыть собой весь мир. Вдруг из возвышающегося на деревянном столбе громкоговорителя раздался скрежет со свистом, и послышалась отчётливая речь, повторяющая одни и те же предложения. Голос был знаком, даже более чем. Так звучал голос диктора Всесоюзного радио.
  'Внимание! Всем выстроиться у белой линии. Старшим проверить личный состав!'
  Вскоре послышались команды повернуть налево и следовать по мосткам до рукомойников у корабельного сарая с надписью 'Столовая'. В просторном помещении эллинга их взору предстали девять длинных столов с лавками по бокам на три отряда. Накрытые столы с парящими чугунками, эмалированными кружками, тарелками и разложенными возле них ложками с пшеничными сухарями вызвали вздохи облегчения и радости. Любая еда становится роскошным блюдом, когда ты голоден и тебе нечего есть. Голод не признаёт никаких капризов и нежностей. Впрочем, вряд ли кто-либо, если у вас не острый панкреатит, отказался бы от наваристого куриного бульона в этой ситуации; для ослабленных пленом и нечеловеческими условиями людей он был сродни эффективному лекарству. Из подвешенных у потолка репродукторов прозвучали команды на приём пищи. Тремя потоками пленные красноармейцы из бывшей 2-й дивизии народного ополчения хлынули к столам, занимая свои места по номерам. Шум, издаваемый ложками о тарелки, постепенно стихал и то тут, то там стал слышен шёпот: с момента их прибытия никто не замечал командиров из офлага и охраны, она словно испарилась и люди стали делиться этим открытием между собой. Голоса стали звучать всё громче, как лампочки на потолке потускнели, а по трубе на стене пополз вниз большой белый экран. 'Как в кинозале' - подумали многие. В помещение воцарилась тишина, но даже чуткий слух не сумел уловить того момента, когда включился проектор, отобразив на экране лишённое каких-либо эмоций лицо женщины. Исходя из её рассказа, в течение трёх дней красноармейцы будут поправлять своё здоровье, проходить осмотры и по экспериментальной методике осваивать новую профессию. Она же объявила распорядок дня и поведала о системе наказаний. Покидать зоны перемещения категорически воспрещалось. По периметру и внутри оказалась натянута проволочная сетка, по которой подаётся смертельное для жизни напряжение. Передвижение строго по мосткам и только по команде. Из всего услышанного выходило, что из одного шталага они угодили в другой, с более строгим режимом, но лучшем питанием и условиями проживания. Почти двести пятьдесят человек были поделены на три роты (отряда), которым для проживания предоставлялось три барака, - такие же корабельные сараи с полукруглыми крышами, только меньше в длину, чем столовая и большим количеством окон.
  В следующие сутки ничего особого не происходило, если не считать сокращение численности контингента сразу после ужина. Первая рота, состоящая из бывших трудящихся заводов 'Электросила' и 'Карбюраторного' не вернулась в свой барак, а была направлена в сторону леса, откуда раздавался шум авиационных моторов. Вечером следующего дня та же участь постигла и вторую, состоящую в основном из добровольно записавшихся на фронт студентов авиационного института ЛАИ и 23-го завода НКАП. Оставшиеся восемьдесят человек, бывшие рабочие с шинного завода покинули лагерь на третий день, чтобы вскоре очутиться на новом режимном объекте в посёлке городского типа, пока без единого человека на улицах. Кто кого бы ни спрашивал, добиться разъяснения, в каком новом месте они оказались, ни у кого не получалось. Все помнили, как обнаружили после вечерней поверки на своих топчанах вещевые мешки, как построились, прошли по тоннелю и двумя группами заходили внутрь самолётов. В полёте спали. После посадки расселись по автобусам и за час езды на восток, лесной ландшафт за окнами практически не менялся. Иногда было видно реку и вспаханные поля, а в конце пути проезжали по выровненной как под линейку улице с кирпичными двухэтажными многоквартирными домами. Наконец, когда молчавший всю дорогу за звуконепроницаемой перегородкой водитель первого автобуса раскрыл дверь, кому-то удалось прочесть надпись на фасаде проходной 'артель ТРАРМ'. 'Так раньше наш 'Треугольник' назывался', - послышалось из толпы и снова, как в прежнем лагере включился репродуктор.
  Осенью сорок первого года в глухих местах страны стали открываться артели, основы для будущих заводов. Предприятия необычные, так как костяк трудящихся составляли бывшие узники концлагерей. Их не отправляли в пересыльные пункты для проверки, подобная практика появится чуть позже, зимой, а пока всё происходило на месте. Прибывшие следователи из специального отдела НКВД проводили допрос. Тут же собирали показания свидетелей либо сверялись со своими данными и делали выводы. На самом деле, только кажется, что в большом скоплении людей легко затеряться и до тебя никому нет дела. Каждый шаг на виду, каждое слово фиксируется. Потом, со временем, умелый специалист по крупицам способен собрать информацию и подбить баланс. И тут уже ничего не поделаешь, не попишешь: у коллектива самая строгая и беспристрастная бухгалтерия. Лица, у которых была кровь советских граждан на руках, едва ли могли надеяться на нисхождение. Замечу, за единичными исключениями, капитан Хорст и его подельники из дулагов не спешили отправлять вместе со смертниками своих прихвостней. Однако и 0040 (от 19 сентября 1941 г.) и конечно 270-й приказы нельзя было игнорировать . Как не печально, отметка в личных делах о пребывании в плену клеймом ложилось на всю жизнь. И ладно бы с теми, кто по какой-то причине смалодушничал, испугался и просто хотел выжить любой ценой. С трусами уровняли и героев. На авиационном предприятии трудились два студента, один из которых нёс раненого друга на плечах и разве есть его вина в том, что спасая жизнь товарищу, оказались в плену? Да сто ответов 'потому что' можно найти, когда прорвавшийся на фланге танк отсекал траншею, и из неё головы было не высунуть под кинжальным огнём. Гранаты и бутылки с КС даже на полигоне малоэффективны, а в бою так и вовсе без шансов. Вот и выходило целое отделение с поднятыми руками. На войне уж как повезёт, не все могут призреть смерть, но рассуждать о храбрости ни дня не проведя в окопах на передовой, лучше найдите другую тему.
  
  ***
  
  Стоило лишь высунуть нос наружу, как с каждым выдохом изо рта шёл пар, а неестественный холод, отдающий сырой землёй и пожухшими мокрыми листьями, мгновенно добирался до тела, студя так, что помогал лишь глювайн - прощальный подарок Леттова в термосе. Осторожно пригубив горячий напиток, не прибегая к Помощнику, я сразу определил ингредиенты: кардамон, корица, тмин и душистый перец. Идеальное сочетание для глинтвейна с добавлением коньяка и мёда. Первый глоток огнём растёкся по телу, изгоняя даже само воспоминание о холоде. Второй закрепил эффект, а третий посетил голову, взвихрив мысли, как свежий ветер будоражит опалые листья. Согревшись, я посмотрел на проекцию карты. Позиция была удобна. Отсюда, со склона, правда в солнечный день, ведущая в сторону деревни Новое Колено дорога просматривалась на большое расстояние, но это не про нас. В планы вмешалась погода. Мы здесь именно благодаря туману, из-за которого на доске вылетов гатчинского аэродрома появилась табличка 'Schlechtes Flugwetter' - нелётная погода и прилетевший за генералом самолёт дожидался его на летном поле у станции Сиверская. Операция из плана 'Б' превратилась в 'немедленно принять к исполнению' и ожидавший своего вылета на истребителе Bf 109F майор Штофф, так и остался без сбитого транспортника. Впрочем, он может подождать более благоприятных погодных условий и перед перелётом на свой аэродром поохотиться завтра или послезавтра, когда радист из группы Винцингероде перешлёт сигнал: 'В Смоленске идёт дождь'. В отличие от нашей ситуации время у него предостаточно. Это группе деда Семёна, во избежание неприятностей стоило незамедлительно покинуть место засады и двигаться по лесному массиву на юго-запад. К тому же, уходить благоприятнее всего по этой, пусть и более открытой стороне, а не противоположной, круто падающей вниз. Во многих местах изрезанный неглубокими оврагами склон только с виду не представляет проблем, в любую минуту земля предательски готова осыпаться под ногой. Там уж воистину чёрт ногу сломит, а если и уцелеет, то вскоре застрянет в созданном бобрами коварном болотце. Тем более с отходом нужно решить ещё одну задачу, а именно создание ложного следа. Не бывает такого, что бы пройдя десяток миль по лесу, группа оставила за собой девственную природу. После человека всегда остаются следы и кому надо их обязательно отыщет. Элементы амуниции, упаковки продуктов питания, окурки и пачка из-под сигарет, несработавшая ручная граната Миллса, да тот же магазин от Стэна (STEN Mk.I) с лопнувшей пружиной, который идентичен магазину МП-38, но отличается более тонким металлом. Зря, что ли британской спецслужбой готовилась к 28 октябрю операция 'Антропоид'? Пусть следователи будут уверены, что тут работали 'ополченцы Бейкер-стрит', английская УСО (SOE).
  Волнение совсем пропало, растворилось, давая пройтись по телу лёгкой дрожью. Поржавевшие дверцы захлопнулись, солнце почти село, и в мире не осталось иной красоты, кроме седой красоты стали, над которой не властно время. Очертание куста, за которым укрылся подбитый в сентябрьских боях броневик, слилось с лесом. Раненый, но несломленный выпускник Ижорского завода уже никуда не денется со своего места, передние скаты выгорели до обода колёс, мотор под замену, зато орудие и механизмы наведения исправны. Внутри до сих пор запах гари, только ветер свистит и давит мгла в окуляре прицела, которую так и хочется проклясть. Снаряд с лязгом проник в казенник, и, повинуясь вращению маховика, башня медленно поползла по часовой стрелке. Орудие качнулось вверх к горизонту, наводясь на приближающийся контур, каким-то чудом оставшийся здесь от 6-ой танковой дивизии Sd.Kfz.250 'демаг'. Баллистические вычисления Помощника исчислялись в миллисекундах и данная самому себе команда 'Огонь!' практически слилась с движением руки за следующим патроном. В облаке огня из ствола орудия вылетел и помчался к цели бронебойный снаряд. Выстрел с двухсот шагов 45-мм снаряда фатален и для хорошо бронированной техники. Мгновение и он ударил броневую пластину двигателя со всей сокрушающей силой. Пятнадцать миллиметров стали промялись как консервная банка под штыком русской винтовки и открывший свои объятия майбаховский стосильный двигатель охнул от неожиданной встречи. Чудовищная кинетическая энергия сердечника врезала на нём борозду, заставила треснуть, и слегка изменив направление, вспучив приборную панель, снаряд вынырнул в боевом отделении. Не замечая препятствий, раскалённая болванка разорвала грудную клетку водителя, не пощадив сидевшего за ним солдата и полетела дальше, соперничая лишь с ижорским лесом. Выстрел орудия послужил сигналом для пулемётчика. Как крепкая игла швейной машины пронзает хлопчатобумажную ткань, так щедрая очередь на весь магазин из чешского ZB-30 изрешетила всю левую сторону четырёхдверного седана 'Adler Diplomat', разбила стёкла в крошево и истерзала находившихся внутри врагов. Пока свинец искал плоть, второй снаряд поставил окончательную точку в жизни бронетранспортера, и после выпущенных по нему на всякий случай последних двух оставшихся фугасно-осколочных гранат наступила тишина. Франц Вальтер Шталкер погиб мгновенно. Его тело с адъютантом и водителем сожгли вместе с машиной, столкнув в кювет. Он так и не выпустил из рук портфель вместе с лежащей там картонной папкой и опечатанного мешочка. Бронзовый ключ от сейфа под водоёмом (та 'мелкая вещица', которую обнаружил при обыске Пауль Эккель), остался с ним навсегда. Кто бы мог подумать, что перед назначением на должность руководителем полиции безопасности и СД Рейхскомиссариата Остланд затеянная им проверка из-за смерти его бывшего подчинённого по службе в Осло, рисунка входа в засыпанный подземный грот и комментарии к нему Гуго приведут к таким последствиям? Говорят, от судьбы не уйдёшь, вот и не стоит ставить народную мудрость под сомнение.
  
  2. Малая дорога.
  
  Товарищ Сергей открыл глаза не под звон будильника, а от пронзительного кукареканья петуха за окном и вместо выбеленного известью потолка комнаты в коммунальной квартире увидел кессонный набор из дуба. Судя по включённой настольной лампе и едва тлеющим серым пеплом в камине, он так и остался ночевать в Сосновке, пристроившись 'на минутку' на мягком диване. Стоило думать, что широкая и просторная, ласкающая своей нежностью пуховая перина и хлопковыми объятиями кровать в последнее время стала изменять. Ибо в кровати, как бы он не уставал, заснуть с наступлением октября не удавалось ни разу. Уставившись в потолок, он слушал, как стучат злые молоточки в висках и ритмично бьётся сердце.
  Без четверти девять его ожидали в Смольном, и очередной паршивый сон не дал ни отдыха для мозга, ни расслабления для тела. Ворочаясь во сне, он отлежал руку и теперь судорожно растирал её, помогая разогнать кровь. Типичная уже ставшей рутиной утренняя процедура: гимнастика и ледяной душ прошли как в тумане. Шесть часов сна слабо помогли в возвращении бодрости, а вот чашка крепкого сладкого чая с бутербродом придала уверенности, что не всё так плохо. Где-то там за лесом вставало заспанное осеннее солнце и, выезжая из гаража, он приметил наглую птицу. Создавалось впечатление, будто хозяин курятника дожидался результата своей звонкой деятельности и теперь полностью удовлетворённый покидал место происшествия. Алый гребень предательски бросался в глаза на фоне белоснежных перьев и покрывшейся инеем клумбы. Ночью уже подмораживало, и петух аккуратно переступал с ноги на ногу, удаляясь к соседскому дому.
  'Каждый делает свою работу, - резонно заметил товарищ Сергей - но ты, зараза, первый кандидат угодить в кастрюлю'.
  Пернатый красавец не то услышал, не то прочувствовал реальность угрозы от человека, в момент припустил со всех своих птичьих сил, отчаянно помогая крыльями и клекоча на ходу. Где-то залаял дворовый пёс, и тут же ему ответила какофония из собачьего гавканья и воя. Дачный посёлок просыпался.
  За годы службы товарищ Сергей привык, всякий раз переступая порог кабинета Жданова, чувствовать себя готовым ко всему, что начинается сразу же за закрытой дверью. Готовым к новым делам, встречам, командировкам, к большим и малым неожиданностям и даже неприятностям, от которых, в общем-то, никто не застрахован.
  - Заходи, - не дав доложить о себе, грубо произнёс хозяин кабинета, уткнувшийся в разложенные на столе бумаги.
  Если кто-то говорил последнее время о внимательности, о скромности, выдержке, такте - это, пожалуй, не о Жданове. После неудачных попыток деблокирования 8-й армии, Андрей Александрович стал чрезмерно осторожным и как следствие нервным, особенно когда получал неутешительные доклады. За последние дни, словно начинающий шахматист в поиске улучшения позиции на доске он наделал много пустых ходов. И сейчас, перед принятием каждого нового решения чуть ли не изводил себя. Свежих и гениальных мыслей никто не предлагал. Готовые к выполнению приказов, наставлений и инструкций забывали об инициативе и нестандартном подходе, а очевидные решения так же были очевидны и для противника. Не осталось и следа от того умного, расчётливого, харизматичного и в меру весёлого руководителя обкома и горкома партии, который всей душой стремился сделать жизнь народа лучше. Его уже начала пожирать тьма недоверия и страх потери власти.
  Жданов отринул от очередной плаксивой записки старого революционера о дополнительном пайке, сделал пару шагов к плотно зашторенному окну и развернулся, взмахнув рукой.
  - Кто отвечает за всю эту чертовщину?
  Товарищ Сергей хотел подсказать, куда в таких случаях обращаются, но промолчал. Первое правило, которое следовало усвоить: начальник выслушивает только доклад - крепко засело ещё в самом начале карьеры. Поболтать и поспорить можно за пределами кабинета, если, конечно, предложат.
  Меду тем Андрей Александрович вернулся к столу и мелким убористым почерком распорядился выписать талоны в столовую Смольного на этот месяц.
  'Действительно, чёрт знает что, - подумал товарищ Сергей, представив себе эту сюрреалистическую картину маслом, где нечистая сила незаметно подсовывает на стол всё новые прошения и чуть не фыркнул, сдерживая смешок. Но от навязчивого образа не так легко было отделаться. - Решение подобных вопросов как-то не должно доходить до стола секретаря горкома и обкома. С другой стороны, он стал свидетелем плохо сыгранного спектакля: Жданов хороший, проявляет заботу о старых товарищах, помнит о былых заслугах. Что до возникшего казуса, то всё проще пареной репы - окружение ослаблено и невнимательно, вот и не упредили. Что же ты не проявил рвение, когда американца на правёж в Москву тащили? Забывать свое разочарование в товарище по партии он не собирался, а сейчас ещё больше утвердился в своём мнении'.
  - Ты слышал про 'Ленинградский танковый полк'? - совершая заметки на письмах, походя, спросил он. - Ну, вспоминай! ОСОАВИАХИМ Парголово, старики-добровольцы, твоя резолюция. Какого хрена они оказались под Тулой, а не здесь, на Петергофском шоссе? Почему я об этом узнаю от... - Жданов не навал фамилию, это был человек, работавший с Устиновым. Скрипнув зубами, Андрей Александрович злобно посмотрел на стоявшего с ровной спиной подчинённого. - Где наш американский друг?
  - Был в Москве, - ответил товарищ Сергей. - После того случая со своим двойником на контакт не идёт.
  Предположение о том, что в захваченный диверсионной группой самолёт посадили не Борисова, а его двойника возникла не на пустом месте. Не зря же ещё до войны, в истории с аварией американец намекал на подобный трюк. Версия казалась достоверной, и её приняли как наиболее всё объясняющей, а для манкирующего своими обещаниями Жданова и вовсе удобной. Однако напоминать начальству о слабостях не стоило.
  Лицо хозяина кабинета пошло красными пятнами. Глубоко запавшие карие глаза стали казаться чёрными от расширившихся зрачков.
  - Тебя, зачем к нему приставили? Присматривать и не допускать г-глупостей с-с его с-стороны.
  Последнюю фразу Андрей Александрович произнёс как-то растянуто, когда лёгким не хватило воздуха из-за неполноценного вздоха. В тот момент ему показалось, что Жданов покачнулся, будто потерял равновесие. Оперевшись на стол он схватился правой рукой за карман кителя, словно попытался удержать внутри себя выпрыгивающие сердце.
  С недавнего времени товарищ Сергей брезгливо стал относиться к этому человеку. И хотя странной гадливости к нему преодолеть не мог, но помочь чувствовал себя обязанным. Подскочивший к нему он собрался было не дать упасть, но первый секретарь был готов к подобным событиям.
  - Я в порядке, - выдохнул он, показывая в ладони золотистую таблетку, которую немедленно отправил в рот. - Отыщи его и пусть будет всё как прежде.
  'Легко сказать, - размышлял товарищ Сергей, ступая по мягкой, ещё не вытоптанной ковровой дорожке бордового цвета, постеленной перед самой войной на третьем этаже Смольного. - Подопечный засветился на встрече с первым секретарём обкома Тулы и в этот же день исчез из поля зрения. Даже Генрих Белов, куратор Митякина, не владел полной информацией, а знал лишь о факте общения. Интересно, а как же начальник снабжения связывается со своим директором? Не голубиной же почтой'.
  В этот момент, стоя на лестничном пролёте, общались Михаил Никитич Никитин и Терентий Фомич Штыков. Проходящие мимо люди были так сосредоточены на своих мыслях, что почти не замечали некоторых странностей, творившихся на этаже. По их мнению, всё было как обычно: каждый новый день приносил новые беды, а армия в очередной раз выстраивалась в стройную линию на новом 'удобном рубеже обороны'. Никитин же хвастал успехами, а именно рейдом отряда особого назначения на вражеский аэродром подскока, где удалось захватить новый 'мессершмитт'. Сам самолёт перегнал попавший к партизанам лётчик, майор Штофф, умудрившийся по пути сбить транспортный 'дорнье' (Dornier Do.B 'Merkur II').
  - Представляешь, - говорил Михаил Никитич, - из партизанских краёв с этим героем-пилотом нам передали целый мешок персиков. Вот, - демонстрируя вещевой мешок с консервными банками - несу Андрею Александровичу, выполняю наказ.
  - Я балбес! - вслух произнёс товарищ Сергей. Стучавшей где-то на изнанке сознания мысли потребовался спусковой крючок, триггер. 'Сам же когда-то советовал Владимиру Николаевичу позвонить. Значит, - принял он решение - путь лежит в 'Осиновую рощу''.
  - Простите, что? - переспросил Штыков спускающегося по ступенькам человека в форме бригадного комиссара с красной папкой в руке.
  - Товарищ член Военного Совета Ленинградского фронта, лично знаком с майором Штоффом. Рад, что он выжил. Балбесом обозвал по-дружески.
  Терентий Фомич кивнул, мол, понятно и потерял интерес к товарищу Сергею.
  На хорошем бензине и после замены изношенных свечей 'эмка' словно скинула пару лет. Её мотор урчал и шустро набирал обороты. Беспрекословно подчиняясь педали газа, машина буквально летела по опустевшим улицам города. Минуя кордоны оцепления на Литейном мосту, он вскоре оказался на Карла Маркса и до самых Озерков ехал без остановок. До недавнего времени наиболее спокойным и полностью уверенным в себе он чувствовал в трёх местах: за рулём автомобиля, когда на время мог заставить себя забыть обо всём на свете и наслаждаться скоростью; в кабинете за письменным столом, сидя за которым наиболее остро ощущалась данная ему власть и ответственность; и наконец, как бы странно это не было - в толпе наводнивших Смольный людей, когда собственное лицо срывала непроницаемая для эмоций маска матёрой щуки, а окружающие могли запросто оказаться в сфере интересов партийного контроля. И пусть в силу некоторых причин весь прошлый год он относился к последнему месту как к чему-то второстепенному, оно никуда не делось. Взять того же Никитина, из-за которого он вынужден был только что объясниться со вторым секретарём обкома Штыковым. При желании, уже завтра Михаил Никитич будет писать объяснительные, и задавать вопросы только с разрешения. Провалов в партизанском движении предостаточно. Оставленные на оккупированной территории председатели и активисты вместо того, чтобы баламутить и пускать врагу кровь внезапно стали служить немцам даже не меняя кабинета и должностей. Жданов запретил обсуждать этот неловкий момент за недостаточностью фактов, но кто мешает перепроверить информацию с особой тщательностью?
  С того самого дня, когда не солоно хлебавши он был вынужден оставить кованую ограду санатория за спиной, особых перемен не произошло. На воротах всё так же нёс службу Никитич, дорожки тщательно подметены, а административное здание, как и прежде, встретило теплом и уютом. Единственные изменения произошли с приёмной и кабинетом директора. На месте секретаря Васильевой сидела школьница, а вместо американца Рахиль Исааковна.
  Невозмутимая 'Железная председатель профкома' приняла его на удивление радушно и по-домашнему. Чаёвничать не звала, зато подражая директору, предложила на выбор рюмочку шерри и кальвадос. К сожалению, школьница-секретарь не обладала уникальным талантом Васильевой, а угадать желание гостя для Раппопорт оказалось не суждено. От шерри товарищ Сергей отказался, так как предполагал агрессивный монолог, а кальвадос вообще пьют только с друзьями, когда в процессе общения не требуется максимально трезвая голова.
  Невозмутимости хватило ненадолго. Помимо того, как товарищ Сергей забирался всё дальше, коллекция сдержанных, а потом и не очень слов становилась всё обширнее. У него был хороший стимул и пусть до дивного момента, когда Раппопорт в его руках широко раскрыла глаза, прошла уйма времени в уговорах, оно того стоило. Почувствовав за собой власть, исполняющая обязанности директора определённо потеряла связь с действительностью. Но не зря вспоминают о щуке в водоёме, когда теряет чувство меры карась.
  - Мистер директор, может и оставил номер, - произнесла она, еда ноги ощутили твёрдую поверхность. - Но только для крайнего случая. Только для самого крайнего.
  - Дура! - заорал товарищ Сергей. - Ты враг народа! Твой якобы разведённый с тобой муж-троцкист - враг народа! Вы только из моей милости тут, на свободе, а не по пятьдесят восьмой в Тундре! Для тебя уже край!
  Истина - порой это то, что когда-нибудь под гнётом неоспоримых фактов мы принимаем через отрицание, боль и недоверие. Не приятная успокоительная ложь, а, как правило, отвратительная в своей откровенной наготе правда - безгрешных нет. Именно так всегда объяснял себе товарищ Сергей возникновение того момента, когда допрашиваемый вдруг осознавал, что никто и ничто его больше не защищает, а единственная оставшаяся инстанция принимающая решение о дальнейшей судьбе это следователь. И сейчас эта истина, судя по глазам напротив, несомненно, открылась перед Рахиль Исааковной.
  - Сам дурак! - как звон колокола для нечисти на Пасху раздалось у самого уха.
  Удивление от произнесённых слов хрупкой женщиной было не так сильно, как скорее неожиданно. Даже совершенно нетипичное поведение Раппопорт не удивило его так, как крах устоявшейся теории.
  - Что?
  - Я не дура, - выхватив платок, сказала она. - Крайний случай, это когда финны высадят здесь десант. Директор сказал, что защитит.
  Отойдя к окошку, товарищ Сергей посмотрел через стекло. Отдавая должное труду садовника занимающимся обрезкой и окучиванием роз, он на пару секунд задержал взгляд. Тот работал неспешно, но принимая во внимание быстро исчезающий песок в тачке весьма продуктивно. Какие-то особо не зимостойкие кусты обзавелись плетёным ивовым каркасом с мешковиной, а какие-то были опрысканы медным купоросом. Садовник хорошо знал свое дело и не только он. Решивший сменить кнут на пряник, не оборачиваясь, потеряв всякую угрозу в голосе, товарищ Сергей произнёс:
  - А я тебя к ордену хотел представить. К 24-летию Октябрьской революции. Так что как ни крути дура ты круглая.
  - К ордену?
  На мгновенье, отражение лица на стекле обрело ухмылку.
  - Красная Звезда. Вот так вот. А без ходатайства с места работы никак.
  - Как же так...
  - А ты как хотела? Списки завтра уже отправлять. А если тебя вычеркнуть, значит и других не стоит оставлять. Комплекс 3-А сколько для обороны города сделал на фоне остальных? Да что там города, страны. Сколько лекарств отгрузили, сколько ранбольных в строй возвратили? Или ты думаешь, просто так я на тебя наорал? Ты же мне всю статистику напортила.
  Товарищ Сергей махнул рукой, будто произнёс про себя непечатное выражение, сообщающее о никчёмности собеседника.
  - Девятьсот одиннадцать, - выкрикнула Раппопорт. - Нужно набрать по радиотелефону 9-1-1.
  Товарищ Сергей посмотрел на часы. Он не ожидал, что удастся так просто довести 'Железную профкомшу' до нужной кондиции - даже серьёзных угроз с вызовом конвоя в лице Соли и Сахара не понадобилось, хватило слов, пусть и в столь живой и выразительной манере.
  - Набирай, ещё успеваем.
  
  ***
  
  Лёгкий бомбардировщик Douglas А-20 Havok (DB-7 Boston) с замазанными зелёной краской французскими опознавательными знаками оторвался у самого края короткой взлётной полосы и круто завернул вправо. Замыкая строй из пятёрки самолетов, он полетел в сторону Москвы, неся в своём чреве вместо бомб ящики с тульскими пулемётами. Проводив взглядом небесного извозчика, товарищ Сергей сделал большой глоток густого какао и счастливо зажмурился. Горячий шоколад, как обозвала напиток официантка из лётной столовой, был в меру горячим и в противовес пасмурной прохладе согревал горло. Продрогнув за время полёта, он наслаждался теплотой, хотя и не отказался бы от чего-нибудь покрепче. Вёзший его почти восемьсот вёрст бомбардировщик прибыл из Марокко, и казалось, совсем не был подготовлен к суровым испытаниям средней полосы России, дрожа в полёте не меньше пассажира. И не прилипший к краске песок африканской пустыни, а самые настоящие мурашки ощущались бы под рукой, проведи он ладонью по фюзеляжу. Перелёт прошёл не без приключений, и дело было не только в погоде.
  Стремительно холодало день ото дня. Иногда моросил мелкий дождь и отчётливо ощущался скорый приход зимы. Будто сама жизнь становилось медлительней и вялой. Рассвет лишь слегка успел расцветить небо лилово-розовыми мазками, а туман, успевший окутать дорогу к аэродрому, уже поглотил выстраивающиеся в колонну грузовики. Дымка не спешила расползаться и тщетно пыталась задержать людей, цепляясь за колёса и борта машин, облизывала стылым мокрым языком. Город на Неве прислал тулякам лекарства и когда броневик утвердился во главе колонны, а регулировщик махнул флажками, товарищ Сергей сел в предоставленный автомобиль. В просторном салоне 'кадиллака' пахло едва уловимым нежно-сливочным ароматом сандалового дерева и ещё чем-то дурманящим, но не приторно сладким, а скорее необыкновенной свежестью как после грозы. Пытаясь определить причину этой искусственной свежести, он упустил момент, когда задняя левая дверь открылась, и на диван примостился пропавший директор санатория.
  - Здравствуйте, товарищ Сергей, - вежливо произнёс он. - Как долетели?
  - Вряд ли бывало хуже, но то, что мы разговариваем, не иначе как удачей считать нельзя.
  - Непредвиденные сложности?
  - Да, именно непредвиденные. Ведь как можно предугадать обстрел своей же зенитной артиллерией? Хорошо, что экипаж попался не из молодых. Если бы не мастерство пилота и высокая скорость , ругал бы я вас сейчас с небес почём зря.
  Машина плавно тронулась. Товарищ Сергей никогда до этого случая не ездил в лимузине и был удивлён звукоизоляцией. Ни шума мотора, ни шелеста покрышек, ни посторонних звуков с шоссе, хотя они двигались в колонне с гремящими рессорами грузовиками. Создавалось ощущение нахождения в изолированной от всего мира капсуле.
  - Скорее всего, ошибка идентификации, - опуская подлокотник на диване, стал вслух размышлять директор санатория. - Пока не разучат силуэты, любой иностранный самолёт будет восприниматься как вражеский, вот вы и угодили под 'дружественный огонь'. К сожалению, зенитчики, да и не только они, обжёгшись на молоке, дуют на воду. Так что не ругайте генерал-майора Громадина, он делает всё возможное и даже чуть больше. Однако, к делу. Вы искали встречи со мной.
  - Если коротко, то товарищ Жданов желает вашего возвращения в Ленинград.
  - Так же буду краток: нет уж, спасибо.
  - Объясните.
  - У нас возникло глобальное расхождение с Андреем Александровичем в степени соблюдения оговорённых правил.
  'Эка как округло выразился, - подумал товарищ Сергей. - То есть утрата доверия. Оно и понятно'.
  - Существует ли возможность как-то исправить возникшее недоразумение? - продолжал говорить он - Пока не вижу смысла. Ведь единственный способ урегулировать конфликт - предельная честность, а этого от политика не добиться. У меня пропадает интерес к пациенту, который не выполняет предписание. Что же касательно сотрудничества в хозяйственных сферах, то взятые по контрактам обязательства закрыты.
  Что-то подобное этому ответу он ожидал услышать и если бы не неопределённое по времени слово 'пока', то можно было возвращаться назад. А так, сохранялся шанс если не уговорить американца, то хотя бы договориться о перспективе. Ведь при правильном подходе не только заяц начинает играть на барабане, но и рак на горе свистит.
  - Не буду упоминать все обстоятельства и возникшие по моей вине случайности, - заявил товарищ Сергей - но товарищ Жданов искренен в своей просьбе.
  Борисов укоризненно посмотрел, словно услышал какую-то чушь.
  - Я уже давно растерял остатки иллюзий в отношении этого человека. Сложная у вас задача: выгораживать начальника и остаться честным самим с собой. Я с вами согласился встретиться не только потому, что вы на разрыв души переживали и обрывали телефон, когда можно было прямым распоряжением Жданова задержать самолёт и спасти несколько жизней, а в том числе потому, что никогда ничего не просили для себя.
  - В таком случае я попрошу.
  - Это так не работает. Или вы запамятовали, что с вами сидит классовый враг и циник?
  - Да бросьте вы, - произнёс товарищ Сергей. - Что вы заладили про классовость и врагов. Вам до сих пор открыты двери в партию.
  - Товарищ Сергей, я приехал в Советскую Россию сделать лучше жизнь себе и окружающим меня людям за счёт знаний и располагаемых мной ресурсов, и для этого был готов решать проблемы через организацию большевиков. Но их идеи мне совершенно не интересны. Даже сейчас, когда нависла серьёзная угроза, я слышу набор трескучих фраз о пролетарском братстве. Вам штык под горло, а вы продолжаете убеждать народ верить в умершие доктрины. Трудно исправить то, что от природы рождено коряво.
  - Вы просто разочаровались в людях и всё видите в чёрном цвете. Даже горбатое дитя имеет право на жизнь.
  - Имеет, - после короткого раздумья согласился Борисов. - И я надеюсь, что такие люди как вы сумеют его вырастить достойным и справедливым.
  Товарищ Сергей не чувствовал за собой правоты, однако посчитал, что именно сейчас можно будет сделать последнее предложение, а там, что будет то будет.
  - Андрей Александрович поступил по обстоятельствам и очень об этом переживает. Каждый из нас совершает ошибки, и только сильный их прощает. Может, забудем?
  - Увы, мой друг, - не предвещавшим ничего хорошего голосом стал отвечать Борисов. - О чём мне всегда стоит помнить руководство Ленинградского УНКВД объяснило доходчиво, а провалами в памяти я пока не страдаю. Как отвечающему за всю область секретарю горкома и обкома я могу простить, но как человеку - нет. Вот такая коллизия.
  - Вы в своём праве, - не оспаривая очевидного ответа, покорился товарищ Сергей. - И раз Рубикон перейдён, то стоит определиться, как нам работать дальше.
  - Да, линия была пройдена, так что вернёмся к старой и проверенной временем формуле 'ты мне я тебе'. Речь пойдёт про так называемый отдельный особый 'Парголовский танковый полк'.
  - Вы имели в виду 'Ленинградский'?
  - Вот, - вздохнул директор санатория - и вы туда же. Не все представляют, где находится Парголово, поэтому называют по-разному, но эта путаница на нынешнем этапе определённо полезна.
  Мимика лица товарища Сергея отражала как минимум удивление.
  - Сейчас объясню почему, - продолжал говорить Борисов. - Там собрались не только старички из ОСОВИАХИМа. К ним примкнули добровольцы из Франции, Персии, Калифорнии, Турции, Алжира и десятка стран. Всех присоединившихся объединяет три фактора. Первый, это 'нансеновский' паспорт. Признаюсь, те документы, выданные в Сиаме после очередного переворота, подлежат сомнению даже в Бенгальском заливе. Второй - желание защищать Родину своих предков; а третий, как ни банально прозвучит, деньги. Официально, они приглашённые специалисты на мои предприятия и если в мирное время это замалчивание с паспортами было оправдано, то сейчас нужно быть честными. Я собрал и вооружил что-то вроде интернациональной бригады, как года-то в Испании. На данный момент они имеют статус народного ополчения с привязкой к месту регистрации Парголовского районного совета. По документам они проходили сборы, и вернуться на западное побережье Ладоги уже не могли по известной причине. В этом и заключается сложность. Сейчас они подчиняются начальнику гарнизона полковнику Иванову и соответственно Жаворонкову, но с созданием Тульского народного полка их переподчинят начальнику IV отдела Управления НКВД Тульской области, а потом переформируют, как это было с дивизиями народного ополчения Ленинграда. Меня это не устраивает, да и бойцы вряд ли обрадуются.
  - И что нужно от меня?
  - На вашей шинели знаки различия комиссара бригады и я предлагаю вам работу по вашему профилю.
  Товарищ Сергей отрицательно покачал головой.
  - Андрей Александрович разрешил тогда 'Госпитальный резерв' как исключительный случай и то, в качестве штурмовой инженерно-сапёрной бригады в составе своей стрелковой дивизии. А у вас снова планы по созданию банды.
  - Послезавтра 'Свободная Франция' через посольство СССР в Лондоне отправит акт конклюдентных действий на участие своих военных в боевых действиях на территории Советского Союза, - раздался в ответ на 'банду' флегматичный голос Борисова. - К примеру, для начала лётчиков из Сирии и танкистов из Алжира. Так же будет приложено письмо от коммунистов города Тюль (на провансальском Тулы). Там будет сообщено о желании отправить отряд добровольцев. Двадцать пролетариев с оружейной фабрики готовы поехать в Россию на защиту одноимённого города оружейников. К сожалению, несмотря на устную поддержку товарища Молотова это предмет обсуждений и согласований не одного дня. На данный момент подразделение самодостаточное и готово вступить в бой, но крючкотворам это не интересно. У вас даже трудопоселенцы не могут пойти добровольцами на фронт. Декрет ВЦИК и СНК РСФСР строго определяет, кто может защищать Отечество, а кто нет. Но сейчас не двадцать второй год и время совсем не мирное. Ориентировочный срок подготовки документов - месяц, после чего отряд на законных основаниях воюет под своим флагом.
  - Моя шинель - это просто шинель, а знаки различия присвоило государство.
  - А я просто директор санатория. Или вы считаете более правильным выставить на убой полторы тысячи необстрелянных тульских рабочих вместо подготовленных бойцов и ветеранов боевых действий. Так как, согласны?
  Товарищ Сергей почувствовал, как чувствовалось при просмотре между строк газетных сообщений, что это не последняя черта, за которую готов перейти Борисов, хотя виделся итог большой, сложной, а иногда и рискованной работы, без которой невозможно достичь успеха в чём-то большем. Но в его ли это силах и что ещё важнее, в его ли это компетенции?
  - Вам стоит говорить даже не с тем, у кого ромбиков поболее, а с тем, кто имеет власть на местах, - сказал он. - Жданов, возможно и согласился бы, но только у себя и под полным контролем. А ваши бойцы несколько далековато расположились от Ленинграда. Впрочем, Жаворонков мечтает вновь перебраться в Москву, и если удача впредь будет сопутствовать вам, то поговорите с Василием Гавриловичем. Контингент, о котором вы так печётесь, это бывшие раскулаченные, помещики, фабриканты. Никто из них даже советского паспорта не имеет. Может, за редким исключением их детей. Уж поверьте, я в курсе этой ситуации.
  - Неужели вы могли подумать, что это происходит без резолюции Сыча?
  - Вы и его прозвище знаете? Только я не думаю, что он ознакомлен со всеми нюансами.
  - Он прекрасно понимает, что сдавши Тулу, в Москве его ждёт только трибунал. Соглашайтесь с моим предложением. По времени всего ничего. Пока не соберут Тульский народный полк, крайний срок до начала зимы, а в декабре летим в Ленинград и забираем слаженный боевой костяк. Другого комиссара я просто не потерплю, да и никто не справится.
  Товарищ Сергей кивнул на лестное заявление и задал вопрос:
  - Но почему Франция, а не ваша страна?
  - Раньше декабря США не объявят Германии войну, а за два миллиона фунтов-стерлингов Французский национальный комитет уже сейчас обратится не то, что к Сталину, а даже к чёрту. К тому же, я не слышал ни об одной войне, на которой в достатке было солдат.
  Машина начала притормаживать. Как догадался товарищ Сергей, колонна въехала в город. Через приоткрытую шторку на окне можно было наблюдать готовившиеся к защите улицы Тулы. Заколоченные витрины, заклеенные крест-накрест окна домов, железобетонные короба убежищ, сложенные в каре мешки с песками и множество зенитных орудий. 'Прямо как в Ленинграде' - подумал он и спросил:
  - Сейчас мы едем в расположение части?
  - В Рогожинский посёлок, - ответил Борисов. - В парк ОСОАВИАХИМ, где раньше располагался лагерь пехотного Таврического полка. Надеюсь, у вас нет предвзятого отношения к бывшим офицерам?
  - С чего вы взяли?
  - Значит, вы не измените своего мнения в характеристике пилота бомбардировщика, который спас самолёт. Ведь так, Серж де Кнорре?
  - Ах вот вы о чём... то-то мне странным показалась наличие ладанки с Георгием Победоносцем и возраст экипажа.
  В этот момент товарищ Сергей понял, что последние слова Борисов произносил по-французски, и он даже не обратил на это внимания, как и на то, что он назвал его настоящее имя и фамилию. 'Кадиллак' тем временем остановился и после проверки документов скорость передвижения значительно возросла. Грузовики с медикаментами отправились в подвижной полевой госпиталь ?2 в Плавск, к линии фронта, а легковая машина свернула на юго-восток, к парку.
  - Как давно вы узнали? - спросил товарищ Сергей.
  - В Иностранном легионе, сначала в Индокитае, а теперь в Сирии служит ваш старший брат Александр. Судя по фотографии пятилетней давности, вас родная мать не различит.
  - Дальше вы навели справки и всё в том же духе...
  - Нет, не наводил. Я познакомился с ним в Сайгоне, когда мне потребовался отряд охраны для перевозки опиатов. А в августе этого года он разыскал мой офис в Дамаске.
  - Теперь я понял ваше удивление при первой встречи, кода мы пожимали руки.
  Борисов усмехнулся, не иначе, память услужливо подсказала прошлогодние события.
  - Нет смысла отрицать, удивился - согласился он. - Однако вернёмся к предмету разговора. С начала боевых действий три сотни легионеров изъявили желание драться с немцами в России и с каждым днём их число неуклонно растёт. Я обещал вашему брату, что переправлю их сюда, и транспортники уже ждут погрузки. Он написал вам письмо, Серж.
  На короткое время товарищ Сергей прикрыл глаза, вдохнул и медленно выдохнул, изо всех сил стараясь сдержать волнение. Разум же начал быстро анализировать те крохи информации, что можно было выловить из всех прозвучавших слов и выходило совсем печально. С одной стороны он должен был не допустить планируемых и свершившихся событий, которые Жданов навал бы глупостями, а с другой поддержать.
  - При всём понимании ситуации, интуиция всё же подсказывает мне, что стоит отказаться от вашего предложения. Не по моим силам. Я пока не представляю, как прикрыть уже сложившиеся художества.
  - Интуиция есть производная от информации. Сделаем таким образом: эти три, максимум пять дней, пока я буду решать организационные вопросы, вы побудите здесь, исполняя обязанности комиссара присланного из Ленинграда. Именно последнее наиболее значимо, так как все должны считать прибывший на усиление обороны Тулы 'Парголовский полк' инициативой горкома партии Ленинграда и ни как иначе. Все средства связи и управления в вашем распоряжении. Полковник Иванов без согласования с обкомом Тулы пока не вмешивается. Но если Жаворонков посчитает, что без вас никак обойтись невозможно...
  - То связаться с вами по радиотелефону. Девять-один-один, правильно?
  - Вот видите, - улыбнулся Борисов, - ничего сложного. А теперь ложка мёда к прянику. Вам должно быть известно о существовании Легиона французских добровольцев против большевизма (LVF). Это 638-й пехотный полк, который уже отправили в Смоленск для марша на Москву и наличие тут наших французов предмет пропаганды и конечно, политики. Сложите эти факторы воедино и получите ответ на свой вопрос, который так и не прозвучал: для чего все эти сложности, когда все и так на нервах? Я хочу быть на сто процентов уверенным в успехе, когда ваш брат встретится в бою с полковником Роже Анри Лабонном. Нисколько не сомневаюсь в победе, но туз в лице 'Парголовского полка' предпочту иметь козырным, и в случае плохого расклада бросить на игральный стол как решающую всю партию карту.
  - То есть сейчас, спрятав в тени Жаворонкова, вы обкатываете резерв, который готовится к будущему возможному сражению при условии, что выгорит авантюра с французскими добровольцами для получения пропагандистского эффекта?
  - Не вам ли коммунистам не знать о важности этого эффекта? Враг рвётся к Москве, и именно от стен столицы мы погоним его обратно.
  - Даже спорить не стану, - ответил товарищ Сергей и снова приоткрыл шторку.
  Покрытая панцирем из серой брусчатки подъездная дорожка под прямым углом поворачивала в бок и была стиснута с обеих сторон спрятавшихся за земляной насыпью ЖБОТами, чьи круглые бока грозились вот-вот раздавить проезжавший автомобиль. Их прямоугольные глазницы слепо таращились на дорогу, скрывая за шаровыми стальными накладками богатое нутро пушечного и пулемётного хозяйства. Одного взгляда было достаточно, чтобы успеть осознать всю глупость затеи, если кому-то придёт в голову провести атаку со стороны дороги.
  - Между делом, мы подъезжаем, - посмотрев на часы, произнёс Борисов. - Товарищ Сергей, если захотите связаться с Ленинградом, то должны знать, что созданный при вашем содействии отряд особого назначения под командованием Винцингероде получил уникальную возможность черпать информацию из штаба 50-го корпуса Георга Линдемана в Красногвардейске. Тут мощная радиостанция, дерзайте.
  - Однако! Это не мешок персиков в Смольный передать.
  - Между прочим, персики тоже дело их рук. Для начала они выяснили точное месторасположение строительства укреплений для двух батарей дальнобойной артиллерии 768-го дивизиона и переправили с персиками фотофиксацию ликвидации командира айнзацгруппы 'А', Франца Вальтера Шталкера. Документы и отчёты в сейфе особого отдела. Я попросил Митякина задержаться до обеда, он введёт в курс дела и всё покажет. С командиром полка вы знакомы, это полковник Мухин Герасим Васильевич. Я его из Самары выдернул, пока он в ГУК НКО числится как проходящий реабилитацию.
  - Из Куйбышева, - поправил товарищ Сергей. - И как же он умудряется совмещать лечение с командованием полком?
  - Он вывел курсантов из окружения уже с осложнённой пневмонией и дважды контуженным. Тут недалеко есть дом отдыха 'Тульский пролетарий', вот оттуда и руководит между сеансами кислородотерапии.
  - То есть...
  - Все вопросы военного характера через начальника штаба, который сегодня выписывается из госпиталя.
  Когда Борисов это произнёс, товарищу Сергею захотелось громко рассмеяться. Просто прекрасные условия. При всей загруженности своей основной службы он начал по ней скучать. По крайней мере, такой дури с вертикалью власти там не было. Автомобиль миновал контрольно-пропускной пункт со шлагбаумом и остановился у входа в бункер, где их встретил Митякин.
  До обеда время летело стремительно. Борис провёл ускоренную экскурсию, познакомил с командирами и, доведя до особого отдела, оставил его там до полудня. Если посмотреть на бывший летний лагерь Таврического полка, то это был по своей сути возведённый в прошлом веке редут. Он притягивал и отталкивал, производя двойственное впечатление. С одной стороны в нём чувствовалась монументальность и надёжность. Что бы ни говорила современная военная теория, редут оставался укреплением, и никто этого не скрывал. Более того, он был неплохо защищён зенитной артиллерией и укрыт хвойным лесом. С другой стороны, в некоторых местах он выглядел разваливающимся, подточенным и ветхим как дряхлая вещь, которую когда-то пытались обновить, но в итоге смирились и бросили на милость времени. Вот только разобравшись с нестыковками в виде утопленных в песок полукруглых рельс проложенных к почти отвесной стене, товарищ Сергей понял, что беглый осмотр оказался обманчивым. Кто-то залатал трещины и оползни редута, скрыв массивный железобетон под земляной насыпью с дёрном и выставленная напоказ немощь один из уровней маскировки. Все службы имели телефоны или радиосвязь, но визуально не наблюдалось ни проводов, ни вышек, ни антенн. Техническую часть с танками и транспортом, к слову, он так и не обнаружил, зато у старых конюшен, доедая последние кустики травы, паслись козы вместо лошадей. Пастораль, да и только.
  Зайдя в столовую вместе с прибывшим начальником штаба майором Заславским, в нос товарища Сергея ударило обилие ароматов. Запах борща с чесночной заправкой, испечённого мяса на косточке, жареной рыбы в цветастом разнообразии овощей и зелени, одурманивающие ноты пышущего жаром хлеба, сдобных булочек с оттенками чего-то сладковатого на фоне шоколадной глазури, с изюмом, с маком и, конечно же, компот. Подлинное кулинарное богатство, терзающие раздражённые голодом рецепторы завершалось омлетами, запеканками и фруктами. Витрина с подносами и лотками протянулась почти вдоль всего зала, блестя полированной нержавейкой и безупречно чистым стеклом. Сколько ещё наименований блюд выстроилось до конца стеллажа, можно было лишь только предполагать. Меж десятком столов сновали две девушки официантки, одетые в чёрные платья с белыми накрахмаленными передниками и крохотные головные уборы-чепчики только успевали мелькать под негромко звучащую музыку. Словом, в столовой царила уютная и непринуждённая атмосфера.
  - Откуда такое изобилие? - спросил товарищ Сергей у майора. - В стране карточки, хлеба не хватает, а тут прямо ресторан какой-то. Только водки нет.
  - Всё согласно утверждённому рациону по категориям и нормам снабжения, - ответил тот. - Просто тут интендант не ворует и повара своё дело знают. Сколько положено танкисту мяса, рыбы, овощей и хлеба - столько и получает. А вместо крепкого алкоголя бокал сухого вина, но это уже инициатива товарища Митякина. Попробуйте, крымское, из Массандры.
  - Знаете, а мне у вас нравиться. Столовая, радиорубка, особый отдел, библиотека и кинозал - наверно, никогда не встречал лучше. Что же касается всего остального...
  Майор Заславский опёрся на палочку двумя руками, словно чугунная гиря потянула его. Кисть левой руки была спрятана под бинтами и, судя по всему, выписали его из госпиталя раньше положенного срока.
  - Ещё лучше, - твёрдо сказал он, хмурясь от боли. - Просто поверьте мне. Я тоже поначалу недоумевал, хотя в строевых частях и на преподавательской работе провёл двадцать лет и имею представление о порядке и бардаке, а когда сыграли ночную тревогу с выходом, все нормативы оставили позади. И не важно, что Герасим Васильевич управляет вверенным ему подразделением по телефону. Вы же понимаете, что особый отдельный полк название нарицательное. Два неполных батальона при всём желании полком назвать нельзя, тем не менее 'Парголовский' был в бою и показал себя с самой наилучшей стороны. Завтра прибудут новые танки, и вы сами всё увидите.
  - Простите, а где же старые?
  - Был бой под Мценском, - холодно произнёс майор.
  Товарищ Сергей посмотрел на начальника штаба как на сумасшедшего. Для умеющего читать между строк газеты, речь шла о разгроме. Хотя если смотреть критериями преподавателя, то у отстающего двоечника не вызов к доске уже успех.
  - То есть, потеряв все танки полка, вы заявляете о показах с наилучшей стороны?
  - Да, заявляю! Так как поставленная перед подразделением задача была выполнена.
  Теперь стало понятно, почему полковник Иванов не вмешивается. Какой смысл в танкистах без танков. Однако всё изменилось ближе к вечеру. Возникшая ситуация с угрозой потери контроля над шоссе Тула-Серпухов требовала незамедлительного решения и с резервами, судя по всему, выходило не очень. 'Парголовский' отправлялся на усиление 115-й батальона войск НКВД, который спешно перебрасывался под Алексино, и для экономии времени на развёртывание с занятием позиций было принято решение встречать экипажам первого батальона свою технику на станции Обидино. Вот тут и стала понятна не по рекомендованному штату, а истинная численность подразделения. Из положенных двадцати трёх танков, экипажей имелось на девять: пять новейших экспериментальных американских М3А5 со сварным корпусом и перевооружённые (на ЗИС-5 и пулемёт ДТ) четыре английских Матильды (Infantry Tank Mk.IIA). Второй батальон был и того меньше, имевший в составе лишь ленинградские переделки из устаревших танков Т-26: три САУ и один корректировщик огня. Исправить ситуацию должны были прибывшие 'французы', а пока обходились тем, что есть.
  
  ***
  
  Тем временем, пока товарищ Сергей изучал место дислокации 'Парголовского полка', в кабинете директора санатория 'Осиновая роща' зазвонил телефон. Доносившийся из трубки голос Рахиль Исааковна узнала без всяких подсказок, хотя Борисов после пожелания здоровья всегда называл себя.
  'Товарищ Раппопорт, - говорил он - к четырнадцати часам вы должны успеть сдать дела товарищу Ершову и выехать на аэродром к майору Штоффу. С собой иметь дежурный чемодан и оденьтесь потеплее. Вы отправляетесь в командировку'.
  'В Москву за орденом?' - несмело спросила она.
  'В Нью-Йорк за деньгами'.
  На шутку это не походило. Передача дел заняла от силы меньше часа, зато всё остальное время Рахиль Исааковна посвятила себя сборам. Первым делом она собиралась навестить квартиру в Ленинграде, где в шкафу висел новый деловой костюм из тёмно-синей шерсти с бесподобной юбкой, который с момента покупки так ни разу и не одела. Затем заглянуть к соседке бабушке Римме, оставив пакет с продуктами и обязательно намекнуть ей о командировке. У старенькой женщины сестра в Америке и кто знает, как сложатся события? Вдруг пригодится знакомство? На обратном пути нужно было вернуться в таунхаус, где на время войны проживали служащие санатория, взять тёплые вещи и потом оставить наставления Храпиновичу. Голодным и не обстиранным он не останется, есть домработница, а вот сообщать, куда она направляется, не стоило никому, особенно старым друзьям. Истории с племянником хватило с головой. Конечно, она постарается с ним повидаться, но всё стоит делать втихаря. На секунду она откинулась на спинку удобного кресла, и ей показалось, что на окнах вдруг опустились светомаскировочные шторы.
  На аэродроме её уже ожидал директор и после короткого опроса по реальному знанию языков, поведал об экспресс методике через гипноз с использованием магнитофонной записи урока. Обычно, его рекомендация означала исполнение, и она ещё ни разу ни пожалела, следуя этому правилу. Воздушный путь до Англии через нейтральную Швецию оказался не близким и как всякое путешествие должен был в изобилии оставить впечатления. Ах, если бы это было так. К сожалению, пришлось признать, что скорость передвижения имеет некоторые недостатки. Вся её любознательность потерпела неудачу с набором высоты. Впрочем, смотреть в окно иллюминатора с наушниками, из динамиков которых нескончаемым потоком идёт информация оказалось той ещё задачей - облака, облака и ещё раз облака, от которых закрываются глаза. Проведя в гипнотическом сне всю дорогу, в памяти Рахиль Исааковны отложились только инфинитивы, глаголы и тысячи слов иностранного языка.
  - Позвольте представить, - строгим официальным тоном произнёс директор - Андре Филипп де Монтескью-Фезансак д'Артаньян. Моя спутница Рахиль Исааковна Раппопорт.
  Эти слова она прекрасно поняла без переводчика, да и ответила: 'Приятно познакомиться, месье' без малейшего акцента.
  Снимая шляпу, встречавший их на лётном поле Борнмута француз коротко поклонился, и вместо рукопожатия поцеловал воздух над перчаткой.
  'Ишь, какой кавалер' - подумала Раппопорт, а дальше всё завертелось и закрутилось. Андре оказался лётчиком и дальним родственником того самого мушкетёра. В Англию он перелетел, когда в Дюнкерке опустели пляжи, и прикрывать стало некого. Потом было заявление де Голля 18 июня и вступление в 'Свободную Францию'. По дороге до Лондона в Кенсингтонский парк, где располагался особняк посольства СССР (Кенсингтон Пэлас Гарденс, 13), француз пытался произвести впечатление галантного собеседника, но в итоге выболтал почти все свои секреты и продолжил бы рассказ как ожидал в истребителе пленного высокопоставленного немца, если бы не звук воющей сирены. Город собирались бомбить и, прибыв на территорию посольства, все были вынуждены проследовать в выстроенное в парке бомбоубежище. Однако директор никуда не торопился, пообещав французу продолжить беседу чуть позже.
  - Не переживайте за безопасность, Рахиль Исааковна, - безмятежно произнёс директор. - Этот 'роллс-ройс' защищён гораздо лучше того бетонного бункера, куда поспешил ваш новый друг. Как вы уже поняли из услышанных откровений, галлам не терпится поквитаться за все унижения с бошами и англичане вскоре могут предоставить им такую возможность - проливать свою кровь за их интересы. Наша же задача использовать французов по-своему. Сегодня на званом ужине в посольстве соберутся представители 'Свободной Франции'. Они передадут Иван Михайловичу Майскому один документ, а вы, как бы невзначай поведаете нашему другу и его приятелям о премии за каждый сбитый самолёт, боевой вылет и специальную оплату в двадцать фунтов стерлингов за особо рискованное задание в 'Парголовском полку'.
  - Это много здесь, двадцать фунтов или мало? - поинтересовалась Раппопорт.
  - Смотря для кого. Для вас это четвёртая часть оклада.
  - Я помню официальный курс обмена английской валюты на рубль. Но покупательная способность...
  - Зарплата рабочего на военном заводе семь фунтов в неделю. Советский труженик получает восемьдесят рублей. За свою зарплату наш рабочий купит одну корзинку продуктов, а английский четыре.
  - Мы что, настолько хуже живём?
  - Хуже, но не в четыре раза. В РСФСР действует система противовесов, а в Британии вот-вот закончатся золотые запасы. Но если брать реальный курс в пересчёте на золото , то один фунт будет равен 43 рубля и 66 копеек, а не двадцать один с мелочью. Дальше считайте сами. Так что коммунисты победят лишь тогда, когда на практике смогут доказать, что жить в России лучше и выгоднее.
  - Что-то совсем мрачно получается. Я бы, например, не поехала.
  Директор позволил себе иронично улыбнуться, как это он часто делал, не соглашаясь с приведёнными доводами или не подкреплёнными фактами суждениями.
  - Поедут и знакомых подобьют на авантюру. В отличие от вас у них нет притяжения родной земли, свойственное русским. А теперь представьте, что жалованье рядового новобранца два шиллинга в день и за разовые премиальные семья лётчика сможет обедать в ресторане без карточек целый месяц. Так что двадцать фунтов большие деньги. А для живущих на подачках эмигрантов весьма значительная сумма. Намекните о создании нового подразделения с новейшими самолетами для охраны Ладоги, и кто успеет до декабря попасть в учебные классы, может рассчитывать на нынешние условия оплаты. Французы будут иметь возможность попросить отправить их именно туда. Но куда больше меня интересуют учёные из инженерного центра Ле-Мана, квалифицированные рабочие с заводов Рено из Бийанкруа и Клеона, инженеры предприятий Мишлен из Клермон-Феррана, узкопрофильные специалисты с бумажных фабрик Гренобля, химики с азотных заводов Тулузы и ткачи шелкопрядных фабрик Лиона. Мы сможем вывезти их всех в те места, где может, не каждое утро на столе кофе и багет с сыром, а на обед тарелка конкасе, ростбиф и бокал вина, но куда не долетают бомбардировщики люфтваффе, а за спиной не стоит гестаповец и женщины не идут на панель из-за голода. А если они захотят достойную оплату за свой труд, наши новые предприятия готовы предоставить рабочие места. Заработать на домик по окончанию войны вполне возможно. А кто возьмётся организовать собрание готовых переехать коллективов, тот заработает на виллу у моря в Сен-Тропе.
  - И мне должны поверить? А почему бы не попросить об этом того же д'Артаньяна? Он же для них свой.
  - Андре просто хороший лётчик и кроме своего боевого опыта и славы предков не имеет за собой ничего. Каким бы убедительным он не был, к его словам отнесутся скептически. Вы же теперь исполнительный директор концерна 'Осиновая роща' в Ленинграде и знаете, что пустых обещаний мы не раздаём. Более того, вас будут ассоциировать с финансами, - я об этом позаботился - а 'Парголовский полк' существует на наши деньги, начиная от гвоздя в каблуке ботинка до ствола пушки самого крупного калибра.
  - Спасибо мистер директор, а как же вы?
  - В СССР мне и санатория хватает, - ответил Борисов и через переговорное окошечко приказал водителю ехать по новому адресу. - Мы не планируем задерживаться здесь. У меня тут скромный дом с прислугой неподалёку - пояснил он. - Часа полтора у нас в запасе точно есть. Успеете привести себя в порядок, а экономка Джули Эндрюс поможет с причёской и платьем.
  - Я захватила с собой новый костюм, - обмолвилась Раппопорт.
  - На званый ужин только длинное вечернее платье и обязательны перчатки. Меховое манто, туфли и драгоценности тоже подберут, не переживайте.
  - А подарок нужно дарить?
  - Желательно. Вообще-то от нас ожидают денежный подарок, но я захватил несколько ящиков армянского коньяка и 7-ми дюймовых кубинских сигар дона Пепина. Майский известный англофил и пару раз в месяц общается с Черчиллем, а тот выкуривает до десяти сигар в день, так что подарок оценят. Супруге посла вы преподнесёте набор пластинок с русскими песнями.
  Хоть и говорят, что посаженные семена голода и призрения вырастают в зависть и алчность, Рахиль Исааковна была отчасти не согласна с этим мнением. Безусловно, её юность и молодость нельзя было назвать сытными и беспечными, а на зрелость выпала череда серьёзных испытаний. Тем не менее, в последний год её сложно было чем-нибудь удивить, разве что полной сервировкой стола с приборами для морепродуктов и внимательным английским стюардом. Начиная от секретаря и заканчивая прислугой в посольстве, Майский предпочитал окружать себя англичанами. Особенно в годы войны это казалось более чем странным и вызывало вопросы у МИДа, однако с другой стороны, не нужно было заботиться о способах доставки дезинформации.
  За ужином отчётливо приходило понимание, что ограничения и рационные книжки (Ration Books) коснулись всех слоёв общества. Проснувшемуся аппетиту французов можно было позавидовать. Перепёлки исчезли с тарелок быстрее, чем поднимали тосты, и перед подачей десерта Рахиль Исааковна сумела произвести впечатление на всех собравшихся. С бокалом в руке она попросила стюарда отодвинуть стул, приподнялась и, выхватив неизвестно откуда огромный шёлковый платок в цветах французского флага, подобно Марианне взмахнула им и произнесла три слова: Liberté, Égalité, Fraternité после чего запела Марсельезу.
  Allons enfants de la Patrie,
  Le jour de gloire est arrivé!
  Уроки вокала в детстве не прошли даром. Петь оказалось совсем не сложно, к тому же исполнительнице симпатизировала публика, а при её поддержке наступает уверенность в своих силах. Сидевшие за столом французы были откровенно фраппированы. Они встали со своих мест и поддержали гимн своей страны. Бывший меньшевик Майский так же был вынужден поддержать эпатаж, ведь Марсельеза некоторое время была и гимном России после Февральской революции и после, наряду с Интернационалом.
  К оружию, граждане,
  Постройтесь в батальоны!
  Продолжала петь Рахиль Исааковна и ей вторили все оказавшиеся за столом. Стоит ли говорить, что после этого тоста к словам Раппопорт прислушивались с особым вниманием? Да она стала королевой приёма.
  В четыре утра они оказались в Шотландии и после дозаправки в Исландии полетели в Канаду. Облака, сон и учёба в наушниках, чтобы вскоре оказаться в огромном городе на побережье.
  Правильно говорят, что только результат полученный своим тяжёлым трудом доставляет истинное удовлетворение. Да, было немного завидно пассажиркам с личными шофёрами или вальяжно едущими в такси фифам с меховыми боа, но эти мелочи раздражали лишь поначалу. Внешне она мало чем отличалась от встречных женщин. Более того, её одежда выгодно выделялась как по качеству материала, так и скорее всего по стоимости. И уж точно не могла быть по достоинству оценённой простыми прохожими, пусть и на самой дорогой улице Нью-Йорка . Он шла по авеню быстрым шагом, чувствуя как повсеместные разговоры на английском, потихоньку приводят к головной боли. Поход по магазинам обернулся своеобразным мучением в плане активного освоения языка. И что обидно, сам английский в таком объёме пока что воспринимался весьма странно: его понимание происходило немного быстрее, нежели мозг успевал обработать непосредственно сам смысл фразы. Американцы говорили не как англичане. Другие грамматические конструкции, лексика, другое произношение и возникающая ресинхронизация между обдумыванием и осознанием перерастала в мигрень. Зря она не послушалась директора посидеть часик после последнего урока под гипнозом в парке Манхеттена или малолюдном кафе и перемещаться только на такси. Горожане шли по своим делам навстречу, впереди или за спиной и каждый оказавшийся рядом что-то говорил друг другу. По крайней мере, из-за непрекращающегося говора создавалось ощущение улья с пчёлами. Вскоре с правой стороны показался дом с огромными стеклянными витринами и Раппопорт с облегчением вздохнула: 'Лорд и Тэйлор (Lord & Taylor) ну, наконец-то'.
  Миновав двери универмага, Раппопорт отвлеклась на интерьер и нос к носу столкнулась с невысоким чернокожим юношей в униформе, отчего тот неожиданно упал.
  - Ой! Извините, - забыв про английский, произнесла она и попыталась помочь.
  Это не укрылось от проходящих поблизости группы людей в костюмах, обсуждающих какие-то важные вопросы, и к Раппопорт подошла единственная среди мужчин женщина. Она коротким движением ладони, как нашкодившего кота прогнала неуклюжего негритёнка и оценивающим взглядом акулы буквально просканировала Рахиль Исааковну. Посетительница в эксклюзивной шляпке от Огюста Мишеля за сто пятьдесят долларов и серьгах за несколько тысяч её заинтересовала.
  - Дороти Шейвер, чем могу помочь?
  Оставив лежать на полу фирменные бумажные пакеты из 'Сакса' (Saks), Раппопорт протянула руку для рукопожатия.
  - Привет, меня зовут Рахиль. Я исполнительный директор концерна 'Осиновая роща' в Ленинграде, вчера прилетела из Лондона.
  - Так вы из Англии? - усомнилась Шейвер. - Прилетели ?
  До войны с 39 года из Америки в Европу летал 'Боинг-314' компании Pan Am, однако полёты были доступны лишь высшим должностным лицам и богачам, готовым выложить 375 долларов за перелёт в один конец. Сейчас же нужно было зафрахтовать самолёт целиком либо иметь хорошие связи, и даже членство в 'Адмиральском клубе' (Admirals Club) уже ничего не значило.
  - Из Советской России, - строго ответила Раппопорт, передавая визитную карточку. - На самолёте компании.
  - И как вам у нас, - из вежливости спросила Дороти.
  - Я читала про ваш универмаг, хочу открыть здесь бутик по продаже меховых изделий и конечно, - доставая чековую книжку - совершить покупки.
  Именно этот жест и решил всё. Благодаря газетам Шейвер знала о держащем осаду городе на Неве и даже была на встрече с журналисткой в Метрополитен, но её мало волновала Россия, политика и война по ту сторону океана. А вот чёрная кожаная обложка с золотым теснением привлекла внимание. Дороти делала карьеру мечтая возглавить многомиллионную фирму и прекрасно понимала, сколько нолей должно быть на счёте, чтобы банк предоставил такую чековую книжку клиенту. Повинуясь приказу, чернокожий помощник подхватил пакеты и был назначен слугой-носильщиком уважаемого клиента универмага. Услуга не то чтобы редкая, но выражающая особое отношение продавцов к покупателю.
  - Мистер Уолтер, Джеймс, позвольте представить нашу очаровательную коллегу из Англии, - сказала Дороти, подошедшим мужчинам. - Вы будете удивлены, но я только что нашла нового арендатора на освободившуюся площадь. Она прилетела вчера из Лондона на частном самолёте и у нас откроется магазин мехов.
  Не став поправлять услужливую женщину, Рахиль Исааковна мило улыбнулась, искусно скрывая свои мысли: 'Директор не просто так говорил, что интересы стран совпадают лишь на короткое время, когда вдвоём сподручнее бить третьего и совсем скоро здесь потребуются надёжные адреса и места работы для прибывших специалистов, спящих агентов. 'Вам придётся вернуться на много веков назад, в Древний Рим, чтобы по-настоящему понять, что происходит в сегодняшних заголовках газет, цитирующих сенатора от штата Миссури . Они всегда будут использовать проверенную временем формулу для империй - разделяй и властвуй. На данный момент им это удалось, но только на время''.
  По идее, сейчас она должна была сказать сама себе: 'Радуйтесь своей наживе, буржуи, ваша гибкая мораль эксплуататоров работает только для толстого кошелька. Спасибо за заботу, мы всё вернём в свой толстый кошелёк с процентами'. Но вдруг возник парадокс. Она не видела в лице Дороти притворявшегося врага, который дружески пожимает руку и одновременно прячет в рукаве нож. Более того, не ценой долгих усилий, вдумчивых осмыслений и задушевных разговоров, собирая намёки и недосказанность, чтобы подвергнуть их безжалостному скальпелю критики и выгладить решение, а простой женской интуицией она пришла к выводу - случись ей оказаться на её месте, она бы поступила так же. Какая же грязь, эта политика!
  Шейвер тем временем всучила Раппопорт адреса бюро по найму, предоставляющее продавщиц и ещё каких-то контор по дизайну, ремонту и прочих халтур.
  
  ***
  
  Итак, игральные карты на столе пришли в движение и если кто-то подумает, что между шулером и генералом особой разницы нет, то окажется не так и далёк от правды. И тот и другой стараются обмануть оппонента, оба готовятся перед сражением, кропят и рисуют на картах, разрабатывают стратегию и ищут союзников, организуют засады и подглядывают друг за другом, стараясь выяснить диспозицию. Будь то игра в покер или баккара, на военных картах принцип тот же. Все пытаются найти беспроигрышную стратегию. Как мне казалось, для Гудериана этот важнейший постулат был более обязательным и незыблемым, чем любой из законов физики. Немецкий полководец следовал ему не только в штабной игре на картах, но и в жизни. Значит, он должен попытаться решить проблему, исходя из сложившейся ситуации. Обход Тулы с юго-запада так и просился к осуществлению, но без взятия Алексина и окружения оружейной столицы создавалась угроза коммуникациям при дальнейшем наступлении на Москву.
  В Тульской области уже заметно похолодало. Промозглый туман уже не обнимал голые ветки и грязные листья на земле. Печальной поре увядания на все парах на замену неслась стужа. Первой сдалась дорога - за ночь колея от Марьино покрылась изморозью и, кроша ледяной панцирь до жидкой грязи, машина шла с пробуксовками, несмотря на зубастый протектор шин и могучий двигатель 'скаута' (Scout M3A1). Следующими за нами 'рено' (Renault YS) и 'комсомольцам' (Т-20) везло чуть больше, но только за счёт гусениц. Впрочем, нагруженные сверх меры прицепы сводили их преимущества к минимуму. А вот бывший Митякинский 'хамбер' (Humber FWD Heavy Utility), прожорливая зараза, вёл себя на дороге как проворный жук, вообще не замечая препятствий. Миновав мост через Оку, колонна с пополнением взяла левее, к груде кирпичей с восстановленной радиомачтой рабочего посёлка Высокое.
  Ещё несколько дней назад я подговаривал товарища Сергея вписаться в авантюру, а сейчас уже он пытается убедить меня использовать все прибывшие резервы для ночной атаки. Здание фабричного училища (ФЗУ) химкомбината номер 100 (пороховой завод), где мы разместились, оказалось мрачным старинным домом смешанной кирпично-деревянной постройки. Несмотря на то, что находилось оно в черте бывшего уездного города Алексин, никаких благ цивилизации в нём не сохранилось. Прошедшие на прошлой неделе эвакуационные мероприятия смели их остатки как грубая метла дворника. Канализации и водопровода здесь не было изначально, а проведённое электричество не функционировало из-за оборванной проводки и отсутствия патронов под лампочки. Последний ремонт был сделан, кажется, ещё до революции: стены обшарпаны, ступеньки скрипели и шатались под ногами, во многих помещениях отсутствовали стёкла, а с потолка сыпалась побелка. Общее впечатление разрухи усиливали разобранные на доски полы. Зато отсюда рукой подать до погрузочно-выгрузочного тупика, а это, на секундочку, надёжная поставка боеприпасов с топливом и использование на железнодорожной однопутной ветке Калуга-Плеханово отдельного бронепоезда 'Парголовский молот' с гаубицами-пушками и установками реактивного залпового огня, который худо-бедно но защищает штаб. В этой истории легендарный бронепоезд ?16 проекта БП-35 после боёв под Кировом передислоцировался в Ревякино. Именно внезапный залп ракетными снарядами из всех установок по спящему противнику, по мнению комиссара, должен был оказать решительное воздействие по дезорганизации и если повезёт - паники.
  - Вот что пишет немецкий лейтенант своему отцу, - сказал товарищ Сергей, взмахнув желтоватым листком перед расчерченной на квадраты картой: 'Как я понимаю твои переживания под Марной... - тут можно пропустить. - У русских появилась на вооружении автоматическая многоствольная огнемётная пушка. Попав под её обстрел, мне на мгновенье показалось, что открылись врата ада. Солдаты моего взвода мужественно переносили опавший на их головы огонь, но всему есть предел и я не могу обвинить их в трусости'.
  - Вы бы ещё статью в боевом листке зачитали, - в ответ произнёс я. - Не стоит переоценивать это замечательное оружие. Если бы противник был на марше или остановился в чистом поле, то нет вопросов. Точностью можно пренебречь. Вы же собираетесь лупить всего двумя установками по семнадцатому квадрату, где по непроверенным данным командование 260-й пехотной дивизии немцев концентрируют свои силы численность до батальона в Александровке для атаки и выхода на линию Петровский-Павлово-Шипово.
  - И что не так?
  - На эффективность можете не рассчитывать. И на панику тоже. Если бы перед нами был трусливый противник, мы бы стояли у стен Берлина и пили 'баварское'. Затея удастся, не спорю, действительно удастся, но если говорить беспристрастно, удастся средне.
  Товарищ Сергей сделал шаг назад от стола, всё ещё держа перед собой перепечатанное письмо, будто оно могло понадобиться и, нахмурившись, спросил:
  - По-вашему лучше сидеть и ждать?
  - По данным штаба атака на рабочий посёлок Петровский когда назначена?
  - Предположительно на 22 октября, - ответил комиссар. - К этой дате в госпитале приказано иметь в резерве шестьдесят коек.
  - То есть счёт идёт на часы. Вне всякого сомнения, упредить гитлеровцев нужно. Но задумайтесь, что будет стоить германская пехота без поддержки артиллерии и танков? Поэтому считаю, что огонь необходимо сосредоточить на Ферзиково и Козловке, а после выбивать немцев из Александровки с помощью 'матильд' и штурмовой роты. Залп РСЗО лишним тоже не станет.
  - Но установки на бронепоезде всего лишь две, - подал голос, молча наблюдавший за нашей дискуссией Мухин. - Дивизион РС из двенадцати установок в непосредственном подчинении командующего армией. Так сказать последний довод королей и о нём даже не стоит заикаться.
  - Герасим Васильевич, вы не переживайте, - успокоил его товарищ Сергей. - Я просто уверен, что наш уважаемый директор что-нибудь придумает.
  Полковник вопросительно уставился на меня, как на фокусника на представлении, который вот-вот должен был вытащить кролика из шляпы, но отчего-то не спешил.
  - Осенью, для усиления танковой группы 'Африка' германским командованием планировалась отправка 4-й батареи 772-го дивизиона береговой артиллерии, вооружённой 170-мм пушками (17 cm Ki.Mrs.Laf). Личный состав благополучно добрался до Ливии, а корабль с пушками, тягачами и снарядами нет. Официально, французское судно-перевозчик потоплено английским крейсером. На самом деле, команда, состоящая наполовину из русских эмигрантов, подняла мятеж на пароходе, пленили охрану, передали по радио сигнал об атаке англичанами и, сменив флаг и название, добрались до дружественного порта. Два выкупленных мною орудия по семь боекомплектов на ствол сейчас на территории лесопилки на север от Кудашевки. Даже с привлечением лесорубов боевой расчёт пушек не полный, потому можно рассчитывать на один выстрел в минуту. Дальность, в зависимости от снаряда и заряда до 29 километров.
  Полковник Мухин взглянул на карту, где помимо топографически знаков были отметки высот и с важным лицом произнёс:
  - Почти двести метров. Это хорошо, но не гарантирует успех. Пушкари последнее время больше оправдываются, чем радуют результатами.
  - Помните стрельбу из деревянных контейнеров под Лугой?
  Мухин сморщил лоб и вспомнил:
  - Наглая артиллерия. Мы тогда атаку отбили с их помощью.
  - Отправьте толкового командира, а лучше прибывшего сегодня со мной деда Семёна с двадцатью 'французами' на пяти транспортёрах с машиной артиллерийских наблюдателей в Китаево. Ракет у нас вагон. Они до вечера организуют батарею на сотню выстрелов. А чтобы там жарче стало, попросим наших лётчиков провести бомбометание недавно разработанным особыми боеприпасами, снаряжёнными термитными шарами. Если и этого мало, то лучше и не начинать.
  - Это что за бомбы? - спросил товарищ Сергей, - в первый раз слышу.
  К моему удивлению, за объяснение взялся Мухин. И как бывший начальник училища, принялся издалека, словно за столом сидели его курсанты.
  - Изобретения, как и всякая наука, растёт и развивается подобно живому существу. Если учёных стимулировать, хорошо оплачивать труд, создавать условия для работы, то результат не заставит себя долго ждать. Товарищ Борисов говорил про ЗАБ-500-300ТШ, правильно я понял?
  Я кивнул.
  - 18 июля этого года они встали на вооружение ВВС. А сам термитный шар широко используется нашими диверсионными группами и партизанами. Одна такая граната легко подожжёт деревянную избу с немцами, уничтожит ствол орудия или повредит танк. Когда я был в Куйбышеве, часть 145-го завода вместо Уфы решили эвакуировать на территорию лаборатории Куйбышевского гидроузла. Так что Картукова и Родионова знаю лично, и какую они химическую заразу придумывают, имею представление. В теории, одна бомба это триста очагов возгорания. Но даже если выйдет половина, то мало не покажется.
  - Попрошу отказаться от этого плана, - жёстко произнёс товарищ Сергей.
  - На основании чего? - спросил я.
  - То есть как на основании чего! Вы предлагаете поджечь немцев в Ферзиково и Козловке вместе с местными жителями!
  - Откуда там жители? - уже догадавшись, задал очередной вопрос.
  Комиссар и полковник переглянулись друг с другом, ожидая кто первым ответит.
  - Всё как всегда, - посетовал я. - По бумагам одно, а на деле... не ценят жизнь крестьянина.
  - Не понял вас, - с явным недоумением произнёс комиссар.
  - А это, товарищ Сергей, нужно спросить у секретаря горкома Алексин, как он выполнил план эвакуации? Или не выполнил? Лампочки даже тут выкрутили, значит, время, силы и средства позволяли. Жаворонков выделил из моего резерва два паровоза с шестьюдесятью вагонами и сорок шесть трёхтонных грузовых автомобилей ещё седьмого октября. Они три раза могли обернуться! Грузовики с водителями сейчас на пристани в Пущино, под Серпуховом. Или только одному мне что-то не известно?
  - Приоритет в эвакуации был отдан пороховому заводу, - взялся отвечать Мухин, и произнёс так, словно только одному мне не было понятно, что алфавит начинается на 'А'. - Назад уже не переиграть. По донесениям разведки в сёлах остались жители, В бывшем имении Чириковых в Ферзиково сейчас госпиталь. Немцы расквартированы в избах, а крестьян на мороз, в землянки, если успели для себя выкопать, после рытья окопов и щелей оккупантам. Товарищ Сергей прав, они как живой щит. Могу предположить, что наши артиллеристы знают об этом, чем и объясняется скромные успехи артобстрелов.
  - Гаубица-пушка на бронепоезде при всём своём великолепии не артиллерийский дивизион и даже не батарея, - возразил я, прекрасно осознавая, профессионализм расчёта. - Ожидать чего-то большего от неё не приходиться. Вести огонь без корректировщика сложно и в результате бесполезный расход боеприпасов.
  - Противник разбросал листовки, где сообщается об оставшихся в населённых пунктах жителях с предложением 'не подчиняться преступным приказам жидов-комиссаров', - стал дополнять рассказ Мухина товарищ Сергей. - В Калуге объявился провокатор. Как мне вчера удалось выяснить, это фашистская гадина, использовав свою должность в горисполкоме объехала несколько сёл и деревень, саботировав эвакуационные мероприятия. Где-то оставляла письменные распоряжения с печатью запрещающие выезд и угон скота, где-то на словах. Ущерб нанесён на миллионы. До Александровки она не добралась благодаря бдительности наших товарищей.
  - Так это ещё и она?
  - Да, Шульман.
  - Немка?
  - Еврейка. Удивлены?
  - В некоторой степени, - ответил я.
  - Странно, не правда ли? На что она рассчитывала, в Минске, Киеве и Смоленске их тысячами расстреливают только по национальному признаку.
  - Правда? - воскликнул Мухин.
  - Абсолютная правда, Герасим Васильевич.
  - Тогда говорите всю правду, товарищ Сергей, - попросил я. - Кто их расстреливает и где.
  - С самого начала войны... - нехотя начал он - нам по партийной линии доводят некоторые документы. Товарищ Борисов, вы не зря высказывали тогда опасения. Из последнего... сначала, 27 сентября в Киеве расстреляли пациентов психиатрической больницы, а с 29 по 30 сентября там же казнили более тридцати тысяч евреев. Очевидцы сообщат, что раввины призывали евреев собраться для переписи и помогали немцам украинские националисты.
  - Нелюди, - только и сказал полковник. - Не говорите ничего Заславскому, у него жена в Киеве осталась ухаживать за стариками, а он её больше жизни любит. Карьеру из-за неё загубил.
  - Узнайте у майора адрес, - попросил я. - Постараюсь выяснить их судьбу и что-нибудь придумать, если они живы. После победы мы обязательно будем судить карателей за все совершённые преступления против советских граждан.
  - Сами понимаете, - продолжил товарищ Сергей - государство у нас многонациональное и отдельно выделять кого-либо нельзя по многим причинам. Но если в войсках узнают, из кого немцы набирают пособников в карательные батальоны и что они творят, может пострадать боевое братство. Они уже указывают в своих листовках, что перебежчиков-украинцев сразу отпускают домой. И ещё, хотел в конце совещания сказать, но раз мы немного отвлеклись от повестки - сегодня будет объявлена директива о создании в каждой стрелковой дивизии заградительных отрядов из расчёта одной роты на полк. Костяк будет формироваться из коммунистов, а так как 'Парголовский' особый и беспартийный, то надо как-то решить этот вопрос с Геннадием Петровичем Коротковым.
  - В Марьино осталось четыре пулемётовоза и грузовик с патронами. Растерявшийся боец скорее примкнёт к подразделению с бронёй, чем к настойчивым 'заградителям'. Передайте их Короткову, - а пока давайте думать об операции. Если невозможно проредить артиллерийско-танковый кулак в Ферзиково и Козловке бомбардировкой, нужно сделать так, чтобы они оттуда не смогли выбраться на оперативный простор.
  - Заминировать дорогу, - предложил товарищ Сергей.
  - Огненный мешок, - высказался Мухин. - И раз мы вспомнили Лугу, то не вижу причин не воспользоваться той же задумкой, что осуществили недалеко от Извоза. У нас есть возможность пожертвовать парой грузовиков?
  - Допустим, - сказал я.
  - Тогда у нас было много динамита и совсем мало горючего, а в первом взводе нашлись умельцы. Прорыли шурф под дорожным полотном, заложили фугас, а по обочинам выставили пять грузовых автомобилей с бочками с взрывчаткой и булыжниками. Я не знаю, каков был итог, но твою дивизию, немцы так обрадовались фейерверку, что сутки с места не двинулись. Сейчас же, когда есть столько ракет, не поставить ли их на прямую наводку? Хотя бы десяток. Сварганить треногу из палок, ракету на направляющую планку, аккумулятор старенький и огонь. Да даже к стволу дерева приспособить в ящике. Расстояние-то совсем небольшое, метров двадцать, а то и того меньше. В борт танку такую пилюлю запустить, чтоб ... в клочья, извините.
  - Не пробьёт, но экипажу действительно, как вы там сказали, мало не покажется, - произнёс я. - Даже поджечь сможет. Хорошая идея, обеспечим.
  Полковник посмотрел на часы и засуетился у своего портфеля.
  - Герасим Васильевич окончательное решение, конечно за командующим 238-й стрелковой дивизией полковником Коротковым, - сказал товарищ Сергей. - Он отвечает за оборону Алексина, но я поддержу ваше предложение контратаковать собственными силами.
  Полковник посмотрел в мою сторону.
  - В таком случае, если то, что вчера было обещано по телефону, прибыло...
  - Всё как договаривались, ночью привезли по железной дороге, - подтвердил я.
  - ... то план готов. Я в Марьино к Заславскому, внесём коррективы и с пулемётовозами в штаб на левый берег к Геннадию Петровичу.
  - Хорошей дороги, Герасим Васильевич, - вежливо попрощался я и как только Мухин покинул подвал, пристально посмотрел на комиссара: - И когда только успели спеться?
  - Начальник штаба свёл. Ему после ранения голени процедуры прописаны, вот мы с ним и отправились в 'Тульский пролетарий' к одной костоправше. А там банька. Герасим Васильевич, оказывается специалист по веникам, но и я не просто погулять вышел.
  - Понятно. На почве истязания прутьями пришли к консенсусу.
  - Не прутьями, а вениками. Это к вашему сведению, целое искусство, даже профессия существует.
  - Веньщик?
  - Тьфу ты! Вот вроде русский, а как ляпнете что-нибудь... банщик. Кстати, а что вы пообещали полковнику?
  - Два быстроходных катера с установкой М-8-М с последующей передачей в Серпухов.
  - А без аббревиатуры, - попросил товарищ Сергей.
  - Это установленный на судне вращающийся прототип полубашни с возможностью вести огонь двадцатью четырьмя реактивными снарядами 82-мм. Для гусеничных платформ ещё до войны разработали, а для катеров СКБ морского завода 'Компрессор' взялись только сейчас. Использование существующих маломерных судов с подобным вооружением на море сопряжено с риском. На тихой воде всё прекрасно, а в шторм возможен ах! Пока присутствует материальная база в Туле, есть смысл ещё раз немного поковыряться в расчётах, чтобы попробовать минимизировать негативные эффекты креплений на направляющих, хотя я и так убил на это несколько часов в мастерской, прежде чем озвучил свои идеи Мухину.
  - Расскажете?
  - Сейчас мы их испробуем, и если всё пройдёт удачно, десяток переделанных 'Восперов' (Vosper) с Каспия перевезём на Ладогу.
  - Далеко идущие планы всегда были в вашем стиле. Хотите провести атаку с реки, а хватит ли дальнобойности? По-моему, шесть километров предел для РС-82.
  - Я охотно ввязываюсь в авантюры. Но прислоните к карте целлулоидное кольцо дальности. Там как раз круг на шесть километров и вопросы о точке пуска с Оки отпадут сами собой.
  Товарищ Сергей приложил линейку и удовлетворённо кивнул головой. Существовало пара мест, где даже не надо было подходить близко к берегу.
  - Если вы внимательно слушали Герасима Васильевича, - тем временем продолжал я - то он предлагал весьма занятные идеи по поводу использования 'наглой артиллерии'. Ведь пусковые установки действительно можно поставить практически на любой транспорт, даже на сани, да хоть на пулемётный станок. А в условиях болотистой местности Ленинградской области, где пушку приходиться нести буквально на руках, реактивные снаряды очень хорошее подспорье. Поэтому и прибыло сюда специфическое подкрепление.
  Товарищ Сергей опустил взгляд в пол и в этот же момент рассмеялся.
  - Конечно, мне не стоит обижаться. Ведь планировалось всё это до моего приезда, а я тут собрался вас убеждать, письма перепечатал. Провели вы меня с Мухиным, - сказал он, присаживаясь к столу.
  - Бросьте, - я по-дружески хлопнул товарища Сергея по плечу и разместился напротив. - Никто и не собирался. Поймите меня правильно, это было вполне себе рациональное решение. Основное направление удара 260-й дивизии генерала Шмидта - Таруса и Серпухов. А Алексин у них как камень в сапоге. Вернее в сапоге Гудериана. Задача же Короткова как можно дольше сохранить этот камень, а мы сделает так, что он станет с острыми краями размером с булыжник. Герасим Васильевич вообще поначалу предполагал, что вы не сунетесь к переднему краю. А оно вон как оказалось: оставили тёпленькое и сытное местечко и сюда, в подвал. Небось, понравилось, как в столовой кормят, и вестовой чай с кофе по первому требованию приносит? Не отвечайте, мне тоже понравилось. Однако, я снова к вам с просьбой.
  - Уж излагайте, - товарищ Сергей по-барски развалился на стуле. - От чая не откажусь.
  - Это запросто, - извлекая из портфеля термос. - Со мной прибыли корреспонденты, Константин Симонов и Павел Трошкин. Они пойдут в атаку на катерах, будут фотографировать и вести беседы. Я предлагаю вам сопроводить их.
  - А это никак не связано с разведывательной группой?
  На самом деле, план контрнаступления удачным образом совпал с приказом командования провести в этом районе активные действия с целью эвакуации какого-то важного человека с секретными документами. Кто это, даже полковник Коротков не знал и когда Герасим Васильевич внёс предложение опробовать новые катера, был принят резервный план, который за сутки оброс приятными для командира дивизии дополнениями и должен был сегодня к обеду представлен в штаб 49-й армии. Фактически, при отсутствии самых резервных резервов и постоянными попытками как-то повлиять на продвижение противника к рабочему посёлку Петровский и Абакумово, на проведение операции даже роту выделить не могли. Остатки 5-й гвардейской дивизии отправили на станцию Таруса и плотность обороны соответственно ужалась.
  - Это у Мухина уточните, что он там забыл в Кольцовских каменоломнях, - любезно ответил я. - Меня в такие секреты не посвящают. Помните, как Соломон высказался про знания и печали?
  - Понятно. Давно хотел познакомиться с известными корреспондентами. Это ведь они сделали фотографии разбитых немецких танков под Буйничами? Вы же тоже там были где-то в это время. И отряд Катюшина оттуда.
  - Мало ли где я был, - уходя от ответа, произнёс я. - Ни с Симоновым, ни с Трошкиным я ранее не был знаком. Сами их спросите.
  - Я же не из праздного любопытства.
  - Вообще-то их из администрации Жаворонкова направили в самую боеспособную часть, где ещё осталась и появилась новая техника. В горкоме сразу указали на Марьино, а там, в лесу вместо танкового полка только временный штаб и десяток пулемётовозов с 'французами'. Пропаганде и её сестре прессе нужно поддерживать мифы и создавать непобедимые образы постоянно. А чего вы так скривились?
  - Да так. Просто вы упорно отрицаете тот факт, что разящий меч должен быть заточен.
  - Это вынужденная слабость. Мне просто не нравится, когда у людей нет выбора и печатное слово зависимо. На мою беду мы там и встретились. Фотографировать английские танкетки (Universal Carrier Mk.II) Трошкину оказалось совсем не интересно, и я предложил сделать фоторепортаж с катерами, об том они ещё не писали. Вот так и прилипли военкоры к нам, а уже непосредственно в Алексине наши дороги разошлись, они на пристань, а я к вам. Катера стоят под маскировочной сетью на стоянке речного трамвая. Возьмите для знакомства, иногда это помогает.
  Я протянул извлечённую из портфеля бутылку.
  - Спасибо за коньяк, - поблагодарил меня комиссар и по-простецки сунул бутылку в карман шинели. - Если не секрет, вы сейчас куда?
  - На пункт связи, должны же немцы узнать о нашей контратаке. Или вы не знали, что телефонная и радиосвязь Алексино прослушивается?
  - Не знал, - откровенно сознался товарищ Сергей. - Всё равно же все донесения шифруются и есть ВЧ-связь.
  - Шифрограммы ведь и дешифровать можно, хоть это и занимает некоторое время, а с телефоном не всё так однозначно. Тем не менее, ещё находятся одарённые личности, которые прут буром в прямом эфире и откровенничают по телефону. Особенно гражданские и самоуверенные военные.
  - И вы знаете кто?
  - Чего там знать. Вы, например, когда изъявили желание перебраться сюда и сообщили об этом Мухину. Или когда пытались дозвониться в горком партии. Или позавчерашний разговор с батальонным комиссаром Власенко. Постоянная бдительность, товарищ Сергей.
  В этот момент сквозь толщу стен послышались выстрелы 85-мм зенитки бронепоезда и затарахтели, подключаясь к общей обороне 40-мм 'бофорсы' ПВО 'Парголовского полка'. Началась утренняя бомбёжка и выбранный временным пристанищем дом как раз оказался на векторе атаки самолётов люфтваффе. Немцы в который раз пытались навредить стоящему на трёх быках железнодорожному мосту, а зенитчики ставили заслон в попытке сбить хоть один 'юнкерс'. Ни тем, ни другим ничего не удавалось. Бомбы упорно отказывались попадать в мост, обезобразив воронками оба берега Оки, а снаряды в самолёты. Однако паритетом эту ситуацию назвать было нельзя, по мосту паровозы всё ещё следовали, а значит, пол очка в нашу сторону.
  - Это уже паранойя какая-то, - возмутился комиссар. - Власенко сам позвонил и когда я спрашивал кто, то имел в виду шпионов противника.
  - Если бы я знал (при всей дотошности документооборота Абвера по событиям в Алексине в ноябре 1941 года, сохранились лишь упоминания в рапорте об успешной работе агента 'Maus'). Что же по поводу утечки, то она тут, при штабе Короткова. Все значимые приказы отданные полковником по перемещению войск за последние полторы недели были известны немцам. Война это искусство обмана. Поэтому для всех, контрнаступление намечается на 23 октября и постарайтесь вернуться живым и здоровым. Впрочем, можно только живым, здоровье поправим.
  
  ***
  
  Ближе к вечеру к узловым оборонительным позициям 238-й СД, проходящим по реке Пытоля начиная от Богимово и по линии Степановское-Китаево до железнодорожного переезда, стало подходить чуть ли не сплошь вооружённое ручными пулемётами подкрепление. В толстых безрукавках поверх зимних ватных телогрейках, в утеплённых штанах, с касками на головах и свисающих со спины из-под рюкзаков почти до колен ковриках они походили на речных обитателей. За глаза их тут же прозвали 'раковыми шейками', но серьёзные мужики с загорелыми лицами не обижались на молодёжь. Судя по возрасту, пополнение редко было моложе пятидесяти лет. С навешанными на груди кучей подсумков и прочими тяжестями, 'парголовские старички' тем не менее, шустро заняли предложенные места и принялись выспрашивать хозяев окопов о каждой мелочи. Где мины поставлены, где колючку оборвало, где овражек с ямой, откуда воду брать и где лучше не ходить. Неверно думать, что придя на новые позиции нужно хорошо знать лишь три вещи: расположение сортира, во сколько появляется кухня и с какой стороны стреляет противник. На передовой лишних знаний вообще не бывает. Поэтому завязавшиеся разговоры можно было услышать и у блиндажа, и у пулемётного окопа, и в траншеях и даже у склада с боеприпасами. Ну, а наиболее душевная беседа происходила у закипающего самовара возле землянки связистов.
  Особое внимание привлекал командир прибывшего отряда. Выделявшийся седой окладистой бородой и отзывавшийся на имя Исидор Иванович Нащёкин он вообще мог поведать про сопки Манчжурии от первого лица и почему всегда не хватает снарядов, а в тылу народа в разы больше чем на передовой. Его опрятный внешний вид, привычная ровная осанка кавалериста с неподдельной выправкой и командная выдержанная речь сеяли подозрения об офицерском происхождении. А проскакивающие в общении слова: 'позвольте', 'милостивый государь', 'что вы как барышня на первом балу' - подтверждали. Но вряд ли кто-либо воспринял это знание с негативной стороны, да и не скрывал он правды о прошлом. Какой смысл о чём-то врать или утаивать, когда следующее мгновение может стать последним? А то, что к опытному товарищу стоит прислушаться - понимали все без исключения и вопросы не стеснялись задавать. Всё то, не писанное, не закреплённое в уставах и директивах, всё-таки было той частью сути армейской жизни, не считаться с которой не мог ни один солдат. Так к нему обратился красноармеец из последнего пополнения призванного буквально на днях, которому разрешили подержать противотанковое ружьё . К сожалению, в эти осенние дни провести полноценное обучение солдатской науки у Красной Армии возможности уже не было. Там, где под угрозой стремительной потери территорий собирают народное ополчение, явно не до жиру и полтора месяца 'учебки' уже стало непозволительной роскошью.
  - Страшно ли на войне, спрашиваешь ты? Страшно, внучок. Ведь если исчез страх, то стоит оглянуться, нет ли поблизости апостола Петра? Хе-хе, - по-доброму рассмеялся он.
  Достав откуда-то из множества своих карманов портсигар, Исидор Иванович прикурил папиросу и продолжил:
  - Страшно понимать всю бессмысленность, когда люди убивают себе подобных. Страшно осознавать, что в следующее мгновенье убить могут твоего друга, соседа, даже тебя. И только усталость может побороть этот страх. Усталость от всего обыденного, когда смерть и жизнь сидит по соседству, когда день повторяется за днём, из месяца в месяц. Когда устанешь настолько, что перестанешь бояться этого страха. Но не доводи себя до этого, потерявши страх - потеряешь человечность.
  - Выходит и вам страшно?
  - А как же! Видишь, на мне каска. Потому, что нет ничего опаснее шрапнели и осколков. Слышишь? - Исидор Иванович постучал по жилетке на груди - стальная пластина. Ибо когда в штыки пойдём, самая страшная рана в живот. На ка, - Нащёкин ловко расстегнул ремешки подсумков, и вскоре безрукавка оказалась в его руках - примерь.
  - А вы?
  - Носи. Я о себе позабочусь.
  Красноармеец оглянулся по сторонам, облачился в броню поверх шинели и, обнаружив стальной шлем у бруствера, водрузил на свою голову. Тяжело, неудобно, но страшиться нужно с умом.
  Вскоре подъехал странного вида броневик, похожий на сундук на гусеницах в серо-белых разводах. Пока из него сгружали длинные ящики, кто-то из новоприбывших вытащил буссоль и, закрепив на земле, подкручивая колёсики и ведя записи, выяснил нужные данные по углам в вертикальной и горизонтальной плоскости. Стоило этому произойти, как водитель 'сундука' ловко развернулся на гусеницах, вращая их в разные направления, и на образовавшейся площадке замелькали сапёрные лопатки. Уже в сумерках, позади блиндажа стояли четыре конструкции с ножками как у паука, на которых покоились реактивные снаряды.
  Сплошной линии укреплений с прорытыми траншеями, эскарпами, противотанковыми рвами и минными полями тут не существовало, да и особой нужды из-за специфики местности не было. Корабль проецировал на разложенную карту небольшие поля и пастбища возле поселений, дороги с тропинками да сплошной ковёр из раскинувшегося широко и привольно леса с извилистыми реками и притоками стремящиеся к Оке. Они перетекали меду пологими взгорками-гривками, пересекали дороги и просеки, врубались в чащобу и луга. Такова природа Среднерусской возвышенности, так обожаемая Чеховым. Кстати, в Богимово как раз и находилась его усадьба. Оборона на подступах к городу Алексин строилась на опорных пунктах вокруг пушечных или пулемётных ДЗОТов, контролирующих либо населённый пункт с дорогой, либо высоту. Там где инженерные части с помощью мобилизованного мирного населения успели что-то соорудить, выстраивалась логистика с подвозом, а где нет, как в том же Коврово, располагались наблюдательные пункты. К девятнадцати часам на полустанок Самойлово прибыла тяжёлая мотодрезина с башнями от танка т-28 и платформой. Бойцы выставили сходни на насыпь, и по ним аккуратно сошла эрзац САУ, чтобы занять место вдоль шоссе по направлению к деревне Никольское. 'Комсомольца' тут же обложили еловыми лапами и натянули тент от непогоды. Наведённое на прямую наводку орудие взяло дорогу на контроль. Шанс прорыва минимален, но чем чёрт не шутит. Немцы не раз доказывали своё упрямство, подтверждая звание лучших солдат Европы, и их танки вопреки предположениям часто оказывались в совсем неожиданных местах. Мотодрезина же освобождая путь бронепоезду на малом ходу покатилась по направлению к деревне Юркино. Именно с этого момента начался отсчёт операции.
  Часом ранее, на окраинах Ферзиково к пяти немецким танкам прибыла машина с топливом, а в госпитале поблизости стали готовить койки. Любое наступление начинается не на линии соприкосновения, а прежде всего в тылу. Сначала на картах в штабе, потом на складах и помещениях сопутствующих служб, где рассчитываются килограммы с километрами, вылеты с часами и прочие потребности; только потом солдаты идут в атаку.
  Второй батальон 480-го пехотного полка готовился к наступлению. Артиллеристы получили последние уточнения, а пехоте выдали суточный рацион. В 4:30 возле деревни Козловка два тяжёлых 15-см пехотных орудия (s.IG.33) должны были начать обстрел укреплений Китаево, а шесть лёгких 75-мм (Le.LG.18) гаубиц располагавшихся северо-западнее деревни Никольское подавить остатки сопротивления. После чего поддерживаемые пехотой танки вошли бы в деревню и через час заняли село Латынино, рассекая оборону. Первый батальон в это бы время атаковал Степановское и к концу дня, привлекая дивизионную артиллерию оказаться у Павлово, создавая серьёзный задел для решительного штурма пригорода Алексин. Казалось бы, что могло пойти не так в проверенной временем и победами тактике? Ведь в наступлении инициатива и возможность сосредоточить превосходящие силы в одном месте, когда обороняющаяся сторона будет вынуждена растаскивать свои войска, перекрывая возможные направления атаки и, как правило, не всегда успевать.
  
  ***
  
  Переделанные и облегчённые 'Восперы' прошли сорок миль по Оке за два с половиной часа, сбавляя крейсерскую скорость лишь несколько раз, обходя скопления плавуна, ставя дымовую завесу и у Песков, где стоило идти строго по фарватеру.
  - Турынино на траверзе, - сказал капитан, заметив в потёмках устье реки Калужка. - Подготовиться к повороту.
  Катер сбавил ход и рулевой закрутил штурвал вправо. Шедший в кильватере стал повторять манёвр со значительным креном на борт.
  - Мой вам совет, - перекрикивая шум двигателей, произнёс капитан пассажирам - как бы ни велико было желание не смотрите ночью на пуск реактивных снарядов. Эффект 'молодого сварщика' пагубно сказывается на зрении. А мне слепые здесь не нужны! Они падают за борт.
  Товарищ Сергей вспомнил инструктаж перед посадкой из сотни запретов и посмотрел на Трошкина. В руках тот держал кинокамеру.
  - Я зажмурюсь, - крикнул он. - Не беспокойтесь.
  Между тем по кораблю прозвучал звонок боевой тревоги, с установки стали убирать брезентовый чехол, а стволы крупнокалиберных браунингов повернулись к берегу, разглядеть на котором что-либо без света прожектора было совершенно не возможно. Однако оказалось, рыжий верзила ни сколько не выглядел растерянным, словно кот, повинуясь природным инстинктам, он наклонил голову и вглядывался в цели исподлобья. Стоило штурману снять пеленг, как в этот момент радист передал наводчику угловые цифры. Установка с ракетами пришла в движение. Оператор доложил о готовности по громкой связи, а капитан стал отдавать команды:
  - Снимите фашистскую тряпку! Смоллетты никогда не были подлыми пиратами.
  Бросивший в рундук как есть брезент, матрос побежал по левому борту к флагштоку. На реке стоял жуткий холод, и поднявшие меховые воротники курток корреспондент с товарищем Сергеем смотрели на распахнутый бушлат матроса с некоторой долей зависти. Казалось, пронизывающая до костей стужа тому совершенно ни по чём. Висевший для маскировки при переходе военно-морской флаг со свастикой слетел вниз, а из-за пазухи был извлечён...
  - Поднять флаг! Камбалу мне за ремень! Шуба без штанов, смотри за берегом в оба глаза! Огонь!
  Сработал первый пиропатрон и РС-ы одна за другой полетели в сторону Грабцево. Трошкин снимал ценнейшие кадры первого в истории обстрела аэродрома с реки, а Симонов в это время, как договорились заранее, на длинной выдержке со штатива навёл камеру на катер. Буквально за секунды направляющие опустели и погружённую в темноту и оглохшую от рёва ракет Оку, огласило довольное урчание двигателей. 'Восперы' уходили как взявшие свою долю добычи хищники - не оборачиваясь, величаво и безнаказанно.
  Отойдя на пару кабельтовых от места стрельбы, включив прожекторы, катера ускорились. Трошкин уличил момент и на ухо спросил у комиссара:
  - Что значит тот демарш? США вступают в войну с Германией?
  - Не раньше начала зимы, - не подумав, ответил товарищ Сергей, так как все его мысли были сосредоточены на убийстве директора или как минимум, дать в морду.
  'Задушу гада! Снова его сыграли в тёмную или таковы были обстоятельства? - размышлял он. - Или это ответ на его просьбу забыть о предательстве Жданова? Да, ну, глупость. Совершенно разные вещи. Просто мог предупредить, по-дружески. Хотя, подобный политический демарш всегда держится в тайне до самого последнего момента. Не просто же так матрос бегал с флагом за пазухой. Постоянная бдительность, ведь предупреждал же. Но если смотреть объективно поведение капитана катера похоже на хулиганство и не более того'.
  За размышлениями, 'Юнион Джек' покинул флагшток, и флаг со свастикой германского ВМФ вновь затрепетал на ветру. Операция ещё не закончена, и соблюдать маскировку жизненно необходимо, о чём громко поведал капитан Смоллетт.
  
  
  ***
  
  Нащёкин остался у бруствера. Он видел, как поползли сапёры: от кочки к кочке от куста к кусту; и подумал, что с той минуты уже не способен влиять на выполнение задания. До этого он сутки проводил изматывающие до седьмого пота тренировки. Заставлял прислушиваться, принюхиваться и приглядываться. С каждым из отобранных бойцов в группу изучал местность на макете, старался обеспечить всем необходимым, начиная от булавки и заканчивая сапёрными ножницами с алюминиевым щупом. Разбирал ошибки, показывал на собственном примере, словом, делал всё, что мог. Теперь он стоял и тоскливо смотрел на тёмные, чуть колышущиеся на земле фигуры, прикидывая, всё ли сделал, как требовалось, и что-то бормотал себе под нос. 'Девять мин на пятьдесят шагов вглубь, снять растяжку и не забыть про 'колокольчик' из консервных банок у берёзового пенька'.
  За пнём начиналась нейтральная полоса. Сплошных траншей перед деревней немцы не создали, надеясь, что болотце и не до конца промёрзший ручей надёжно прикроет их боевые порядки, усилив оборону пулемётами на флангах. Используя опорные пункты и патрули, в целом противник справился бы со стихийной атакой пехоты. А ещё они были уверены, что в ближайшие пару дней нанести внезапный удар мы не сможем. Ну, нет тут резервов, нет.
  В небе едва заметно мерцали приглушённые предрассветной мглой звёзды, и Исидору Ивановичу показалось, что там, из далёких просторов ему подмигнули. Наконец отчётливо послышалось сопение.
  - Проход есть, командир, - доложил сержант, сползая в траншею.
  На стороне противника метнулся росчерк осветительной ракеты, потом полоснули яркие трассеры одинокого пулемёта, уходящие светлячками куда-то в сторону бора. Ели там стояли могучие, разлапистые, шелестели солидно и тени от них лежали густые, надёжные. Возможно, эта надёжность и нервировала немецкого пулемётчика. Что он там рассмотрел или предположил - вряд ли удастся узнать, пусть стреляет. За очередью послышался далёкий шум моторов. Постепенно он стих, но не так, словно удаляясь, а будто заглушили двигатели по команде, когда приказ передают по цепочке. С нашей стороны пока было тихо. Нащёкин поморщился: следовало бы ответить на пулемётную трескотню, иначе немцы могли подумать, что тишина соблюдается неспроста. Однако до начала оставались считанные минуты, и по большому счёту можно было хоть песни петь и на аккордеоне играть. Музыка сейчас зазвучит так, что всунутые в уши пальцы не помогут.
  - Расставить сигнальные вехи, - приказал Исидор Иванович.
  Четвёрка бойцов похватала колышки, и побежали обозначать место прохода для танков. Установленные на шестах фосфоресцирующие прямоугольники размером со спичечный коробок при всём скудном свечении, тем не менее, являлись каким не каким подспорьем для мехводов. Направление, так сказать, было указано.
  Сколько не смотри на часы, а начало артподготовки вышло внезапным. Сначала послышался нарастающий свист снарядов крупнокалиберной артиллерии, а потом всё заглушилось рёвом реактивных снарядов. За канонадой было не слышно, как запустили двигатели танков и уже при отблесках пожарищ на броню 'матильд' залезала пехота.
  
Оценка: 8.82*7  Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
О.Болдырева "Крадуш. Чужие души" М.Николаев "Вторжение на Землю"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"