Борн Ричард Макалистер: другие произведения.

Вьюга

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Это пока набросок произведения, можно сказать, что только первая часть его. Окончание этого наброска дописывается и уже на подходе. Но само произведение ещё в работе...

   В Ь Ю Г А
  
   (ИЗГОЙ)
  
  
  
  Итак, для большей ясности стоит пояснить главное и полностью определить ситуацию: официальная миссия ВП прибыла сюда, на Сансару, если быть абсолютно точными, уже спустя тысяча семьсот восемьдесят шесть зависимых лет после заселения планеты. К сведению тех, кто мало знаком с исчислением Эталона: означенное время идентично древнему земному календарю и ведёт своё начало от создания Мирового Объединённого Собора, Религии, ставшей долгожданным спасением для человечества, предложившем универсальное Учение познания в истинную сверхсправедливость и избавлением от греха страданий тех, кто добровольно примкнул к ней, пытаясь избавиться от собственного невежества. Применяя же перевод в обычные рамки Джаннат, то в известном Мире минуло не более полувека. Слишком малый и незначительный срок для целой Вселенной. И довольно весомый, если задумываться о скоротечности человеческой жизни и тех огромных расстояниях разделяющих известные всем звёзды, достигать которые способны лишь те корабли космических флотилий Человечества, которые управляемы Ныряльщиками. Ведь именно эти существа имеют способности ориентироваться в переплетённых сегментах Времени и Пространства.
  Если же вести речь о такой мало познанной материи, как Время, то его по своему невежеству страшатся только те, кто дорожит своей жизнью. Резиденты Векторной Прогрессии (ВП) предпочитают замалчивать эту истину, лицемерно лукавя перед обширной паствой. Мифы о вечной жизни стали их откровениями, а ложь о бесконечности Бытия учением. Они фанатично полагаются лишь на непререкаемость религиозных догм диктуемых Меджлисом и всемогущество своей веры в эти догмы, глубоко скрывая призрение к аборигенам опекаемых миров. На Сансару, как и на всякую иную планету, обнаруженную в глубинах космоса они пришли, продолжая исполнять свою святую миссию. Понимание того, что всё во Вселенной происходит, отнюдь, не случайно, становилось оправданием каждого из их действий: насаждать своё учение Всевечного и таким образом удерживать под контролем многие миры, способные стать независимыми и конкурентоспособными для Джаннат. Но всякая жёсткая система подчиняется законам усложнения и разрушения, начало которому полагает не столько страх и хаос, а именно последовательность и порядок.
  Об этом было ведомо и рыцарям ордена Арьяначария. Вот потому, следуя женской линии представленной в Меджлисе орденом Вадья Джигьяса, они продолжали бесконечный поиск Альмуст Баллах. Тот кто постигнув истину Самого Всевечного, Великого Непознаваемого станет Сагун Аватаром, чтоб совладать с Порядком и разрушить последовательность...
  
   "... И когда Судьба навязывает тебе стать Сагун Аватаром, то необходимо приготовиться принять со смирением и решительностью все, что может произойти с таким человеком в этом мире, под светом всех звёзд и родного светила. И тогда время и смерть перестанут властвовать над тобой, становясь всего лишь простыми словами, а жизнь твоя превратится в бессмертный и вечный миф..."
  
  
  Происходившее вокруг казалось полным безумием, поражавшим воображение. Однако, действительность казалась совершенно реальна. Ничего подобного он никогда ещё не видел за своею такую ещё короткую жизнь. Наверное, сам Всевышний проклял его послав в это место. Но этот ужас завораживал своей странностью и непознаваемой красотой.
  Бескрайняя пустыня окружала со всех сторон. Её горизонт терялся куда бы не переносился его взгляд. Ветер с огромной силой кружил странную пыль и гнал её от теряющегося в сплошном мареве солнца. Вернее того, что должно было считаться им, ибо там, в вышине, обрамлённая сияющем ореолом зияла тёмное око Великой бездны. Его тьма поражала и одновременно пугала своим величием. Большего помешательства он не в силах был выносить, сдерживаясь и смиряясь с происходящим, а потому, опустив голову продолжал путь.
  Песок невыносимо блестел голубоватыми переливами, а мелкое, колкое крошево сыпало в глаза заставляя не раскрывать их от резкой боли. Что за безумие творилось вокруг, невозможно было понять: сыпавшиеся с небес белые осколки таяли от его дыхания и казались жестокой карой, остановить которую было не в силах ни кому в этом мире. Сплошным мягким покровом они укрывали пустыню опускаясь на землю. При каждом следующем шаге под его ступнями эта белая тверд ломалась и он по колено проваливался в странный песок. Цепочка глубоких следов, тянувшаяся за ним, очень быстро исчезала заветриваемая небесной пылью. Постепенно начали даже образовываться небольшие барханы, которые, как он уже знал по опыту, стоило обходить стороной, так как существовала огромная опасность провалиться в них и остаться навсегда встретив скорую смерть.
  Главное, что сейчас он чётко осознавал, так это то, что необходимо постоянно двигаться. Любая проволочка, остановка и слабость может обернуться сном, за которым последует окончание всего. Холод и ветер обессиливали, не давая двигаться, а далёкий горизонт и белое однообразие убивали стремление идти далее.
  Он должен был шагать, продолжать путь, ради себя, ради того, чтоб дойти, чтоб остаться живым. Только вот одно оставалось непонятным - куда и зачем он шёл?..
  - Это всё? - спросил Отче.
  - Наверное, да, - спокойно произнёс Рон.
  В приглушённом свете одинокого светильника настоятель обители рыцарей Арьяначариев прекрасно различал юношеское лицо своего подопечного, ещё по- детски свежее и наивное. Такому в пору придётся долго оставаться в монастыре обучаясь премудрости и практике рыцарей Великого Следования. И Непознаваемый тому свидетель, из мальчишки, может так статься, что-нибудь да и получиться.
  Небольшая келья послушника напомнила ментору о тех совсем недавних временах, когда он сам был простым ачарием и занимал подобную, ничем особо неотличимую от этой.
  - Наверное? - настоятель внимательно взглянул на Рона. - Ты ещё так легко поддаёшься соблазну сомнения. Это естественно и позволительно лишь для послушников. Для тебя же подобное должно уже быть отринутым.
  - Простите Отче! Но я никогда не видел ничего подобного. Всё это так непонятно... А там, откуда я родом, таких странных бурь нет. - Немного помолчав и опустив взгляд юноша тихо проговорил: - Всевышний не посылает на наши земли песок с небес...
  - И он не превращался в воду в твоих руках, - закончил за него ментор. Он еле заметно улыбнулся и сжав губы попытался не выдать этого.
  Рассказ самому Рону казался какой-то несусветной выдумкой, мистикой наполненной магическим и сакральным смыслом. Образы прошедшего сна как- то странно волновали и настораживали юношу. Он боялся и в тот же момент увлекался тем, что запомнил.
  Чуть сощурившись он повернул голову в сторону, тем самым предположив, что Отче скорее всего знает нечто, гораздо более того, что было поведано. И возможно сон Рона может оказаться вещим?
  - В тебе ещё нет спокойствия, - ментор встал и прошёл к двери. - Очень жаль, что ты так хочешь выделиться своей уникальностью. Сила, которую мы все ищем даётся нам для смирения, чтоб выйдя на путь к Всевечному мы смогли бы хоть на чуть - чуть приблизиться к Его сиянию.
  - Так, Отче! - отвели Рон.
  - Не опускай в покорности голову, воину - арьяначарию это не должно. - Ментор наконец- то открыл дверь. - С завтрашнего утра отправишься в Сад и выберешь себе спящую дживу для епитимии. Это послушание послужит укреплению твоего намерения и само собой многому научит. А сейчас собирайся ко сну...
  Настоятель обители степенным шагом вышел наружу.
  Поднявшись с кровати, Рон, подошёл к алтарю и начал привычный ритуал молитвы и медитации. Ментор отсылая его в Сад спящих душ тем самым давая понять, что он должен пройти определённую практику: выбрав себе омертвевшее дерево Рон обязан будет каждый день ходить вниз к источнику и подниматься обратно вверх с сосудом наполненным живительной водой. И всё это станет происходить до тех пор, пока хоть единый живой листок не появиться на омертвевших ветвях. А это срок не быстрый, и может так оказаться, что займёт не малую часть его, Рона, жизни. В истории обители случалось и так, что епитимия в Саду оканчивалась со смертью самого исполнителя. К тому же спуск к источнику не близок и весьма крут.
  Стоило ли жалеть о том, что он рассказал Отче? Ведь наполненный странными и пугающими картинами, его сон мог оказаться лишь пустым видением, а прячущаяся в мрачных образах неизвестность совершенно не имела мистического смысла. Скорее всего сам Отче посчитал эту небольшую исповедь испуганного юноши полной глупостью и гордыней? Вот потому и отправлял в Сад для избавления от навеянных страстей и укрепления в понимании острой необходимости быть на Пути. Предрассудки и страхи лишь отвлекают ещё слабый дух. Скорее всего то, что он завтра придёт в мёртвый Сад станет действительно правильным послушанием, которое в конце концов направит его к свету истины и просветления.
  
  
  Произошло так, что хеландия Преподобной матери Роахим Урсулы Крондарум опустилась на планету в тот самый момент, когда настоятель монастыря Ордена арьяначариев решил всё же нанести визит на Вайкун-II, предоставив составленный, наконец-то, подробный отчёт для кади Галяма, со всеми своими аналитическими выкладками. Постоянные поиски во многих мирах Вселенной претендентов на особую участь, название которой Альмуст Баллах, аналог женского Сагун Аватара, оказались бесперспективными и приводили лишь к тому, что практически все привезённые на Ашрам-IV становились всего-навсего очередными воинами - монахами ордена не пройдя и сотни проверок на соответствие. И были они, как того и требовалось, все без исключения мужского рода. Именно этого предписывали пророчества, которым отдавалась дань и жёсткое следование традиции Вековечного писания святого Согласия. Женская составляющая в расчёт не бралась вовсе, и даже не рассматривалась как вид носителя генетической составляющей.
  В противовес мужской концепции женский орден занимался противоестественной для ачариев евгеническим инбридингом и искусственным выводом Просветлённого.
  Подобное противостояние оказывало на поиски Великого воплощённого весьма необходимый эффект, ведь в конкуренции должны были рождаться именно те качества и способности, которые приводят к успеху, совершенно устраняющие дефекты и ненужные мутации.
  Глава ордена Вадья Джигяса сопровождаемая своей свитой из трёх сестёр - послушниц и нескольких рабынь, шла по длинному коридору монастыря. Рядом с этой процессией смиренно следовало всего двое представителей мужского ордена. Они не пытались разговаривать или даже увещевать Преподобную, которая раздражённая весьма скромной встречей в нетерпение направлялась в кабинет для аудиенций к настоятелю Инсару Тарадию.
  Около входа в приёмную делегацию остановил высокий монах с обритым черепом и весьма неприятным лицом. Его впалые щёки и худоба выдавали в нём старика, а кожа посерела от почтенного возраста, но лицо было без особо видимых морщин. Одетый лишь в жёлтый подрясник перепоясанный оранжевым поясом, он смиренно поклонился сложив кисти в замок, а за тем методично осмотрел пришедших. Долго сдерживая свою речь, монах, переведя взгляд на Преподобную мать заговорил так, словно она была тут совершенно одна:
  - Настоятель нашего монастыря, Отче Инсар, ожидает вас у себя. Прошу идти за мной!
  Кивнув головой своей свите в знак того, чтоб те оставались на месте, Роахим Крондарум направилась вслед за монахом. Обуревавший её гнев она не старалась сдерживать, отдаваясь охватывающему чувству полностью. Мало того, что на посадочной площадке старпорта её встретили какие- то послушники, так ещё теперь и заставили идти по длинным коридорам этого мерзкого монастыря, чтоб настоятель его мог успеть собраться и найти необходимые отговорки в предстоящей беседе с ней. Всё здесь было пропитано отвратительной энергией мужского духа и сомнительных ментальных техник для достижения просветления. Преподобную мать буквально трясло от таких догадок. Сейчас она пыталась познать мысли ведущего её монаха. Но то ли тот так хорошо был подготовлен выставляя ментозащиту, то ли, что более возможно, был просто туп, но проникнуть в размышления воина- ачария Роахим так и не смогла.
  Остановившись рядом с низкой полукруглой аркой привратник развернулся и холодно посмотрел на Преподобную мать. Та не отводила взгляд, а лишь упорно старалась взять под контроль монаха.
  - Вас ждут! - спокойно произнёс он и толкнул дверь.
  Приёмный кабинет оказался небольшой комнатой наполненной несколькими книжными полками укрывавшими собой всю правую стену. Огромный стол, покрытый тяжёлой бардовой скатертью, находился в небольшом эркере. Именно там обратившись к широкому окну и заложив руки за спину стояла поджарая фигура настоятеля храма. Тут же обернувшись Преподобная мать окотила привратника гневным взглядом, в котором сквозило непонимание. Старый монах всё ещё оставаясь в поклоне медленно прикрыл двери.
  - Вы уже здесь? - Инсар Тарадий с холодной вежливостью обернулся и подойдя к Преподобной матери сложил руки в приветствии. - Я рад принимать вас в нашей обители. Хвала Вековечному!
  - И силе Его! -сразу же ответила женщина.
  Нетерпение Преподобной было столь явным, что Тарадий посчитал для учтивости и уважения остаться стоять, в то время как Роахим опустилась в глубокое кресло и облегчённо вздохнула.
  Затягивающуюся паузу прервал голос пожилой женщины, хрипотца в котором уже выражала спокойствие и степенность.
  "Весьма быстро титулованная джигьяса смогла прийти в себя, что мало свойственно для неё. Посмотрим, с чем она пожаловала?" - размышлял Инсар.
  Стоило однако признать, что прибытие высокой дипломатической миссии женского Ордена Объединённого Собора на планету арьяначариев был большой редкостью, если не более, курьёзом в их официальных контактах. Однако же, непременно стоило принимать во внимание то, что хеландия, корабль преподобных матерей Вадья Джигьяса прибыл на Ашрам совсем не столь публично. Говоря откровенно, никаких запросов и заранее оповестительных космограмм совершенно не поступало ни главам Меджлиса МОС (Мировой Объединённый Собор), ни администрации самой планеты, которую решила посетить делегация. Лишь короткая депеша присланная лично самому наставнику монастыря предупреждала о весьма скором прибытии. А это значило, что Преподобная Роахим желала оставить факт своего визита на Ашрам- IV в тени, а вопросы поднимаемые в беседах с Тарадием в определённой секретности от членов Меджлиса.
  "Хотя думать, что об этом визите совершенно неизвестно высшим духовным чинам, было бы глупо и опрометчиво," - пришёл к внутреннему пониманию Инсар.
  Чтоб избежать лишних и случайных речей он перешёл на уважительно смиренный тон начав с обычных вежливых предложений. Глубокие морщины ещё более очертили недовольно искривившийся рот пожилой женщины, а её тонкие сухие губы полуоткрылись в призрении.
  - Инсар, прекрати представлять из себя дурака. Ты прекрасно понимаешь, что я прилетела сюда не за твоими лицемерными поклонами.
  - Неужели это так заметно, - проговорил настоятель. - Мне казалось...
  - Тебя слишком плохо воспитывали! - Преподобная с надменностью смотрела на Инсара. - Насколько я помню, твоё обучение проходило на Вайкуне? Весьма показательно, ведь там властвует непогрешимая свобода альхати и необузданность греха.
  - Только ли? - Тарадий опустил взгляд. - Об этом может судить лишь мало сведущий о планете человек. В особенности незнающий ничего о ортодоксах...
  - Упрямец, ты так всё ещё и остаёшься совершенно необузданно язвительным. Никак не научишься вежливости и тактичности.
  Прекрасно понимал гнев Роахим настоятель монастыря старался оставаться хладнокровно спокойным.
  - Простите, Ваше Преподобие! Мне стоило догадаться и сразу предложить вам отдохнуть после столь долгого пути.
  - Оставь эти излишества. Я ещё не так стара, чтобы забывать о деле.
  Тарадий от неожиданности чуть было не хмыкнул. Он отошёл в сторону к противоположному креслу.
  - Вашей способности всегда оставаться энергичной можно позавидовать. Оказывается, на Вайкуне у нас с вами были прекрасные наставники и учителя.
  - Попридержи свой язык, иначе, весьма скоро ты можешь покинуть это место, - ответила женщина. - Я здесь не для того, чтоб выслушивать гадости от мужчины.
  - Смиренно соглашаюсь с вами и подчиняюсь неоспоримым доводам, - резюмировал настоятель храма. Он спокойно смотрел на Преподобную мать замечая, как её явное нетерпение стало намного более уравновешенным, но покуда не собиралось исчезать полностью. Старуха прибыла с какой- то особой и определённо, весьма важной, миссией, значение которой она будет открывать мизерными порциями. В конце беседы стоит быть особо внимательным и ожидать пассажа отвлекающей, но едкой речи, выдав которую, Роахим будет намеренно акцентировать внимание совершенно не на том, за чем явилась. И, что вполне возможно, она постарается выведать в беседе определённые факты, которые ей будут необходимы и особо важны.
  Поправив головной аналав и одёрнув хитон Роахим сложила руки в успокаивающей мудре. Выпрямив спину она всем своим видом старалась показать уверенное спокойствие и беспечность. Однако же её выдавал взгляд, настороженный и жёсткий. За всю свою жизнь Роахим уже не единожды посещала этот монастырь, и вся эта обстановка ей была довольно хорошо знакома. В течении почти пятьдесят лет здесь совершенно ничего не изменилось. Разве что, стало чуть больше книг, да хозяин кабинета, на её памяти, был уже третьим по счёту. А вся обстановка вокруг лишь немного потемнела от времени, словно покрылась патиной. Стоило бы и обновить...
  Всё- таки необходимо начинать, пришла к неутешительному выводу Преподобная мать. Затягивающееся молчание обязательно натолкнёт Инсара на совершенно излишние и, вполне может статься, что верные догадки. Он умел строить логические построения и эту способность Тарадия стоило учитывать. Такой может сломать всю её игру, а о ней ачарий и не должен подозревать. Пусть думает о предпосылках приведших её на эту жалкую планетку- монастырь и ни о чём более...
  - Моё прибытие к вам сюда, тебя никак не удивляет?
  - Честно говоря, известие о приближении вашего корабля пришла весьма поздно, чтоб своевременно подготовиться к вашему визиту.
  - Всё это пустое. Я говорю о совершенно ином. Всему есть причины из которых проистекают следствия. Надеюсь, что твоё любопытство не было столь равнодушно и ты уже не раз задавался вопросом, почему делегации нашего Ордена намеренно посетила Ашрам?
  Ощутив давление в висках Тарадий постарался не показывать о том вида. Старуха пыталась проникнуть в его мысли надеясь отыскать однозначный и явный ответ на свои подозрения: скрывал ли он от неё что- то особенное связанное с Сансарой?
  - Вы весьма проницательны...
  Инсар настойчиво смотрел на женщину.
  - А ты сам, - Преподобная мать едва заметно изменила мудру, - как считаешь? Ведь наши концепции в поиске осознания настолько противоположны, что ставит в позицию врагов. А отсеивание рабочего материала по созданию Всевоплощённого и того больше.
  Пальцы женщины напрягались всё сильнее. Но, как видно, у неё совершенно не получалось сломить ментальный заслон настоятеля.
  "Она боится и не знает с чего начать. Я для неё пока не союзник, но и не враг. Мне же известно только то, что хеландия Вадья Джигьясы посетила Сансару. Этого мало, так что определённо стоит потянуть время", - решил Тарадий.
  - Что ж, - начала Преподобная мать, - раз ты молчишь, то мне придётся раскрыть тебе глаза. Надеюсь, что твоя осведомлённость в некоторых ситуациях не совсем ясная и полная, а догадки, которые ты пытаешься спрятать, сродни глупости.
  Спокойно восседая в глубоком кресле Инсар ощущал уверенность и облегчение - внешнее ментальное напряжение исчезло, а голова переставала ныть от давления.
  - Стараясь рассказать что- то, ваше Преподобие, я стану уподобляться лгуну, который путается в своих выдумках и оправданиях, совершенно не зная истины. Зачем?
  Роахим от подобных слов внимательно посмотрела на собеседника.
  - Ты же знаешь, что мы посетили Сансару...
  - Это не являлось тайной. О том, что туда направляется корабль, нам сообщили источники МОС.
  - Да, ортодоксы, которых программа распространения Векторной Прогрессии держит там, весьма сносно справляются лишь с функциями доносов. Довольно посредственная конфессия и совершенно бесполезная. Их деятельность весьма слаба и незаметна. И нас, - а более конкретней, наш Орден - это не устраивает!
  - Тогда, - Тарадий подался немного вперёд, - вам стоит организовать свою миссию.
  - Не дальновидно и совершенно бессмысленно. Догадываешься, почему?
  Опершись о мягкую ткань спинки Инсар сжал губы. Старуха закидывала его банальными и надоедливыми вопросами. Становилось ясным то, что о чём бы она сейчас не говорила по поводу ли провальных действий ортодоксов на Сансаре, медленных и слишком далеких в реализации планов, шаги ордена Арьяначариев по внедрению догматических принципов новой религии всё же оказывались эффективными. Хотя победами подобный вялотекущий процесс назвать было очень сложно. Но, во всяком случае, даже этим совершенно не мог похвастать женский орден, который из- за упущенного времени и внешних склок был не способен основывать на планете свой филиал.
  - Это уже стало ясно ещё тогда, когда на объекте появился первый храм ачариев.
  Быть связанными высшим Меджлисом и проповедовать жителям планеты разное понимание Вековечного грозило лишь одним - полной гипертрофией и трансформацией концепции Алмуст Баллах в местный фольклоре, погружая её в еретическое извращение. Никакого контроля, ни каких откровений, а только распри среди новоприбывших проповедников и пророков. Таким путём не добиться необходимого.
  - Надеюсь, теперь ты перестанешь задавать глупые вопросы? Иначе, будешь отвечать на них сам.
  - Но Преподобная, не я явился к вам...
  - Увы, - ответила Роахим, - о чём я весьма сожалею. Дело всё в том, что именно было сообщено мне, как главе Ордена. И какие причины послужили тому, чтоб посетить этот провинциальный мирок с его убогим охлосом.
  Замолчав пожилая женщина плавным движением опустила свои ухоженные кисти на подлокотники величественного кресла. Небольшой перстень с гербом красовался на её указательном пальце левой руки, негласно говоря, что его хозяин принадлежит к Ордену Вадья Джигьяса. На правом безымянном пальце было надето массивное кольцо представителя Меджлиса.
  - Простите, Роахим, но у меня нет на подобные заявления чётких объяснений. К тому же, я не весьма понимаю, что вас так обеспокоило.
  Громкий выдох женщины достиг слуха Инсара.
  - Несколько месяцев назад, - с нетерпением начала Преподобная мать, - наш транспортный корабль проходил через систему Сансары, чтоб пополнить запасы золота, тем самым создавая себе возможность увеличить радиус полёта, его продолжительность и иметь дополнительную возможность для возвращения назад, на Свагарлоку - II. Как это ни жаль, но приходится констатировать полный саботаж со стороны вашей конфессии, а отказ в предоставлении необходимого материала назвать грубой диверсией. - Роахим отвернулась и тут же выкрикнула: - Это же немыслимо!
  Отче Инсар прекрасно знал, что золото, как топливная составляющая, использовалось для субсветовых двигателей кораблей способных преодолевать огромные расстояния в короткие сроки. Конечно же, эта технология уже стала уступать той, которую во всю эксплуатировали Ныряльщики ЦКГ (Центр Космического Генерирования). Сворачивая время и стабилизируя его периоды около финишной точки, эти существа фактически возвращали объекты контроля в тот момент, когда происходил старт и разница перелёта оказывалась весьма минимальной, если не сказать более, полностью отсутствовала. Но в качестве эффективного преодоления бесконечных просторов между векторными точками запланированного маршрута корабли Центра пользовались теми же самыми двигателями, основанными на принципе расщепления мезонных связей ядер благородного металла.
  - По этому поводу у меня имеется немного иная информация...
  Преподобная мать озадачено посмотрела на собеседника. Её взгляд выражал откровенное удивление и гнев, которые она и не старалась скрывать.
  - Однако же, - усмехнувшись сказала Роахим, - я сомневаюсь, что услышу правду. Твоя дерзость, Инсар, совершенна безгранична. Или, - старуха сделала паузу понижая тон, - ты просто слеп в своём невежестве. Подозреваю, что представители ортодоксов докладывают тебе не всё...
  - Ваше Преподобие, - начал Торадий, - мне понятен ваш гнев и недоумение. Но обстановка на планете такова, что весьма слабое развитие технологии не позволяет производить добычу золота в весьма широких масштабах. Выслушайте меня, прежде чем стараться обвинять в посредственном исполнении собственных обязанностей.
  Поднявшись с кресла настоятель храма подошёл к столу и вынул из тумбового ящика листы бумаги.
  - Если позволите, то я могу предоставить вам отчёт о проделанной работе нашего Ордена на Сансаре. Вот здесь, - Инсар положил на край исписанные листы, - действия конфессии на протяжении последних восьми зависимых лет.
  Замолчав, Тарадий внимательно смотрел на пожилую женщину. Та сидела не шелохнувшись и исподлобья оглядывала монаха - ачария.
  - Продолжай, - пророкотала властным тоном старуха.
  - Всё дело в том, что для широкого развития технократии на объекте прошло ещё слишком мало времени, каких- то триста- четыреста лет. Весьма короткий срок, если учитывать то, что подобный всплеск необходимо тщательно подготавливать, как экономически, так и социально. А их в свою очередь может сформировать, только и только, религиозно-мистические учение. Для инициирования определённых процессов нескольких сот лет зависимого времени весьма недостаточно. Должно отжить не один десяток поколений, которые будут воспринимать историю предков как пустой миф, а навязанное станет неотъемлемой частью быта, сродни суеверной и непререкаемой истине, предрассудок, который руководит их жизнью.
  - Именно для того и создавалась программа Векторной Прогрессии, чтоб подтолкнуть независимые и провинциальные миры подчиняться нам. Слишком много свободы ведёт лишь к анархиям и противостоянию.
  - Согласен, - Тарадий сел, тут же почувствовав себя уверенней. - То, что подчинено контролю, придаёт уверенность и силу. Да, мы смогли добиться того, что создав более организованную систему товарообмена, во главе её угла утвердили золото, не столько как эквивалент оценивания труда, но более как атрибут общественного благополучия. Для нас же это является показателем результативности экономического развития. Однако стоит повторить: инициирование подобных воззрений и процессов слишком мало для необходимости развития технологий. Общество на планете совершенно не готово к лавинообразным этапам развития, ни морально, ни социально. И уж тем более, в научно- исследовательском плане. Пока на Сансаре нет ни предпосылок, ни базовых оснований. Добыча необходимого материала основывается на ручном труде и скромных подношениях новоиспечённых последователях конфессии. И происходит это в мизерных масштабах.
  - Это мало что объясняет, и заставляет задуматься...
  - Совершенно, нет. Это говорит только о том, что большая часть запасов, всё же, была отгружена прибывшим.
  Роахим Урсула Крондарум замолчала и опершись локтями о подлокотники скрестила ладони у самого лица. Глаза её перестали блестеть от гнева, а морщины приобрели большую чёткость. Громко выдохнув она стала постепенно погружаться в раздумья.
  - Я сейчас говорю о постепенном, но неминуемом развитии нашей концепции. Сансара весьма специфичный мир, со своими не столь уж и дружелюбными погодными условиями и мало исследованный профессионально геологоразведкой.
  Замолчав, Инсар внимательно смотрел на собеседницу.
  "Кажется, мы наконец вышли к чему- то. И это как ни жаль, ещё не самое главное. Старуха своим авторитетом и осведомлённостью весьма постаралась сбить меня с толка. Но ничего нового для неё из моих уст пока не прозвучало. Станет ли Роахим идти дальше?.. Интересно, что же она прячет?"
  - Хорошо, твои оправдания принимаются. Однако, мой милый, это совершено не означает, что я соглашаюсь с результатами деятельности вашего Ордена на планете. Всё слишком посредственно и малоэффективно!
  Одежды женщины зашуршали подчёркивая её движения, когда та встала и подошла к столу за бумагами.
  - Ваше Преподобие...
  - Меджелис МОС находится в определённом внутреннем конфликте. Из-за чего, в скором времени нас всех ожидают некоторые перестановки и изменения членства в совете Объединённого Собора. ЕГК (Единый Галактический Консорциум) пытается влиять на эти процессы подсовывая своих людей. И в этом нет ничего радующего.
  - Коррупция?
  - Пока только в единичных случаях, - Роахим сжимая бумаги вернулась к креслу.
  - Тогда придётся предположить, что среди глав Меджлиса мы скоро узрим и представителей Центра. Совсем не секрет, что руководство Консорциума уже во всю и открыто сотрудничает с техниками проклятого Центра. И подобными действиями они постараются взять полноту власти...
  - Вот потому нам в короткие сроки необходимо усилить влияние на имеющиеся и вновь открытые территории. И как никогда требуется расширить ареалы.
  - Я понимаю, - Тарадий склонил голову. - Только, каким образом это сможет остановит экспансию ЦКГ в космосе, и в наши миры в частности? Ведь не стоит забывать, что нам приходиться пользоваться их услугами.
  - Именно это нас может и погубить. Явная и неотвратимая угроза влияния машинной ереси на аборигенные миры стала весьма обозримой. Развитие рационального и логического ведёт лишь к тому, что наука приобретает форму религиозного культа, совершенно отвергая всевышнее и вечное. Человек становится богом и вершителем жизни, а это весьма губительные воззрения.
  "К чему ведёт старуха ясно и без особых размышлений: ей необходима наша миссия на Сансаре. Вот только причины её сосредоточенность на этой планетке ещё не весьма понятны".
  - Так вот, - продолжила Роахим, - совсем недавно стало известно, что фелуки Гильдии Торговых Палат несколько раз побывали на планете. И это без нашей санкции на посещения и полного нарушения Эмбарго.
  - Чем же обосновано беспокойство, Преподобная? - заколебавшись спросил Инсар. - Ведь подобное происходило и ранее.
  - Вопрос не дурака, но плута.
  "Её проницательность довольно поверхностна и предсказуема. Но за всем этим явным всплеском старческого гнева скрыта, пока совершенно не ясная корысть".
  - Ты же прекрасно знаешь, что ЦКГ имеет контакты с торговцами. Не с самим Советом, а отдельными резидентами.
  - Странно, такие связи противоречат коммерческой политике Консорциума и самого Центра. Да и входить в столь шаткий и малоперспективный союз они вряд ли стали бы. Гильдия мелкий игрок не подкреплённый реальной силой.
  - Это при открытом и явном противостоянии. Но зачем же засовывать собственный палец в пасть зверя? Послужить этому могут корабли ГТП (Гильдия Торговых Палат) с конкретными целями под видом налаживания торговых отношений.
  - Возможно, - сказал Инсар. - Я не столь сведущ в политике, а уж тем более, в интригах высших кругов. Уделом простого монаха является как можно больше времени уделять Всевышнему...
  - Не лицемерь, - перебила его Роахим. - Стоит ли так явно прятаться за спиной Бога?
  - Простите, Преподобная, политика Собора складывается из представителей конфессий главенствующих в Меджлисе. У меня же, как настоятеля этого храма и монаха ордена совершенно иные цели. И связаны они однозначно и только с арьяначариями.
  - Жаль! Ты раньше был прекрасным эрудированным юношей. Теперь же стал весьма скушен. - Преподобная мать поднялась. - Я весьма устала! Проводи меня.
  Старуха с трудом поднялась, будто и не была ещё некоторое время назад энергичной и решительной. Куда только подевались её вспыльчивость, нервозность и нетерпение ко всему окружающему.
  Подошедший к ней Тарадия со странным для себя самого теплом заметил, что с того момента, когда он видел последний раз Преподобную, та стала чуть ниже ростом. И даже обувь с высокими каблуками не помогали Роахим Урсуле Крондарум выглядеть ни моложе, ни выше. Время жестоко диктовало свои условия телу этой женщины, мудрой, но весьма экзальтированной неврастеничке.
  Потянув за рукав рясы, Преподобная мать как можно плотнее прижалась к руке Тарадия. Расценив это, как требование он склонил голову к женщине.
  - Вокруг стало слишком много гяуров и маловерных, - зашептала она. - Пойми, Центр и Консорциум не зря крутятся около Сансары. Они там что-то нашли. И только из-за того, что планета есть префектурой МОС не даёт им осуществить полную разведку. Присутствие ортодоксов пока ещё останавливает их и априори является подтверждением того, что наши подозрения имеют под собой твёрдую почву. А технологическая оккупация этого мирка является вопрос лишь времени. И скорого времени!
  Смешиваясь тяжёлый запах духов и благовоний исходил от волос пожилой женщины.
  - Наверное, стоит предположить, что дела обстоят совершенно по - иному...
  - Неужели глупость одурманила тебя после того, как ты очутился в этой пещере. Я думала, что всё не столь скверно.
  Преподобная подошла к двери и прислушалась, продолжая удерживать собеседника.
  Затем она отрывисто зашептала:
  - Нам необходимо будет обсудить кое- какие вопросы по поводу отправки ачариев на планету с определённой миссией под прикрытием укрепления концепции Прогрессии и ускорением внедрения её программы.
  Голос Роахим срывался в хрип и свист.
  Инсар Тарадий хладнокровно дослушал Преподобную мать. Ну вот, наконец-то была высказана именно та долгожданная часть требования, которую так жаждала донести до него старуха . За подобным просьбой скрывался всего лишь сегмент головоломки, мозаика которой была известна только этой пожилой, но довольно коварной и хитроумной женщине.
  - Хорошо, - чеканно сказал отче Инсар и отворил дверь. - Надеюсь, что мы переговорим по этому поводу. Но, - он сделал многозначительную паузу, - после полноценного отдыха, как вас, так и вашей свиты.
  
  
  
  Рон открыл глаза. Отяжелённые ночным спокойствием веки с трудом разомкнулись вздрагивая и норовя вновь закрыться. Вокруг ещё властвовала предрассветная серость. Восточный ветер напомнил о себе холодом и утренней росой на камнях. Но доброе тепло дживы прикрывавшей спину всё так же надёжно согревало тело.
  Видения уже перестали быть для него простым сном, хотя всё ещё старались пленить сознание навевая опустошённому мозгу загадочные образы. За множество оборотов они стали уже совершенно привычными, их волшебные картины уже перестали столь чутко волновать чувства. С каждым разом, погружаясь в глубокую медитативную практику наступала пора, когда Рон становился всего лишь простым наблюдателем. Так было лучше: выбрать себе незавидную роль уставшего путника смотрящего бесцельно в даль, чем быть увлечённым всем сердцем горечью ещё не достигнутого горизонта.
  Стоящая перед ним глиняная плошка уже была практически пуста. Только на дне ещё блестело маленькое зеркальце оставшейся воды и несколько размокших зёрен. Значит он тут уже более двух дней. Протянув руку, Рон сгрёб питательный тав и выпил, ставшую от него приторной, воду.
  Размышлять о чём-либо совершенно не было сил и желания. То, что он увидел в этот раз стало ещё одной вариацией того, что наблюдалось уже ранее. Только на этот раз видение насторожило и пугало своей обречённостью .
  Людей вокруг было много, очень много. Их непрестанные крики, гогот и стенания сливались в единый хор и были столь оглушающими, что невозможно было разобрать ни единого слова. Даже шум воды небольшой речушки, которую окружила толпа не мог соперничать с этим диким хором. А тот, кто оказался посреди водного потока, босыми ногами ломавший тонкую уже слабую наледь, был абсолютно молчалив и никак не старался перекричать толпу. Сил не хватало ни на что. Его обмороженные и избитые об острые камни ноги стали совершенно сизые и набухли от крови. Но человек шёл, смиренно и настойчиво.
  Руки несчастного прижимали к согнутому от усталости и физических страданий телу тяжёлый камень. Разодранные пальцы скользили по его неровной поверхности уже отнюдь не от воды, а от собственной крови. Оступаясь и падая человек медленно поднимался, вытаскивая из воды свою нелёгкую ношу и понукаемый криками и постоянно швыряемыми в него комьями снега брёл далее.
  Впереди его ждало наказание, то самое святое проклятие, одна из ужаснейших казней, которая только могла произойти с человеком в этом мире. И в разноголосом крике толпы уже становились отчётливо слышны два заветных слова: "Повесь его!!".
  По местному обычаю тот небольшой пригорок, к которому направлялся несчастный со своей ношей издавна именовался Талой плешью, так как первым вскрывался ото льда и снега во время оттепели. Бывало так, что даже зимой оставался малый пяточек совершенно обнажённой почвы, открытый многим ветрам. Именно со склона этой возвышенности срывался вниз совершенно захудалый, высотой не более четырёх-пяти человеческих роста, водопадик. Небольшой поток, словно нехотя, разбиваясь на множество ручейков срывался вниз, а его тонкие струи подхватываемые постоянно дующим здесь ветром обрызгивали близлежащие камни, покрывая их тонкой, но весьма твёрдой ледяной коркой. Сюда, к Седой пряди, как именовали местные жители этот водопад, никто и никогда не ходил за живительной влагой. Да и в реке, по которой сейчас брёл несчастный не черпали воды, суеверно считая подобный поступок кощунством и ужасным святотатством. Сюда приходили изредка, да и то с оглядкой. Но главным событием всего Баллах было празднество Первой оттепели. На оголявшемся пятачке десять на десять шагов первосвященники ортодоксов возжигали большой костёр и приносили жертвы. Казни же здесь оказывались столь редки, что даже старики могли пересчитать их на одной своей ладони.
  Рон со страхом и странным пониманием всего происходящего следил за всей этой безумной жестокостью, которая творилась над несчастным. Приговорённый не сопротивлялся, не старался сбежать или в поиске спасительной смерти желал броситься в объятие умалишённой толпы. Человек покорно брёл к лобному месту поражая своим жалким и одновременно непокорным видом.
  Непонятные волнующие чувства сменялись в груди Рона одно за другим. Ему даже стало казаться, что он прекрасно знает этого несчастного, решившего не отступать и довести до конца всю безумность и жестокость затеянную над ним. Слёзы горечи и сожаления жгли глаза Рона. Он, непонятно почему, но преданно и с особой дружеской теплотой любил этого человека. А потому, смотрел на всё происходящее с ненавистью к толпе и полным пониманием фатальности.
  Люди немного приумолкли, когда приговорённый наконец-то добрался до места казни. Там его уже поджидали несколько аскеров-газаватов. Они хладнокровно наблюдали за тем, как человек, еле переставляя свои совершенно обмороженные ноги, наконец скинул камень и бессильно рухнул на землю. Небрежно подняв его, они содрали последние одежды с обессиленного, оголив его истерзанное тело с сиренево-чёрными пятнами кровоподтёков и рваными полосами открытых ран. Методично и со знанием дела мужчины в тёплых бешметах начали связывать руки и ноги приговорённого. Сейчас тупых зевак эти приготовительные процедуры мало интересовали. Они жаждали самого главного, того последнего движения, когда униженная и истерзанная жертва сделает свой роковой шаг. Всё это томное ожидание волновало толпу тем сильнее, что ясно понималось, что узреть ещё раз подобное зрелище в своей жизни вряд ли сможет кто-либо из них . Спуск вниз начался, люди кричали и ругались, но уже меж собой, спеша успеть вовремя. И только Рон стоял и смотрел, заворожённый картиной происходящего совершенно не веря в её реальность.
  Это не могло быть правдой!
  Всё это иллюзия, ужасающая и непоправимая!
  Остановите!!!
  Из горла вырвался не крик, а стон умирающего зверя. И ни одного слова юноша не мог произнести, мышцы сжимала страшная судорога. Его длинные волосы стали превращаться в сосульки и бились о лицо подхватываемые ветром. Стоять было практически невозможно: Рон чувствовал грубость верёвки, туго оплетавшей его одеревеневшие щиколотки, а ступни разрывались от безумной боли и крови наполнявшей и вздувшей их.
  Что должно было произойти дальше было прекрасно известно. Его, Рона, подведут к краю пропасти и столкнут вниз. Связанные руки захрустят порванными сухожильями и вывернутыми из своих мест суставами. Верёвка удерживающая в подвешенном состоянии казнённого будет укреплена на возвышенности тем самым камнем, который он нёс весь свой долгий путь вдоль холодной реки. А постоянный ветер, холод и непрестанный поток Седой пряди превращающийся в мелкую морось сделают из него именно то, во что эти силы сотворили окружающие камни в течении всего Баллах- обледенелый сталактит на вечные времена.
  Юноша дрожал от холода и страха. Его жажда смерти, на пороге которой он уже находился, ставала всё нестерпимей. Быстрей бы уж!..
  - Ну так как, - подошедший Первосвященник встал рядом с ним, - ты будешь говорить?!
  Горький ком застрял в горле, усилий уже не хватало даже на то, чтоб ответить. Рон открыл было рот, но из него вырвались лишь тонкие струйки пара.
  - Ты отрекаешься от той ереси, которой искушал малодушных и слабых в духе людей? От того вздора и ахинеи, что называл Истинным путём веры и признанием людей равных богам? Отвечай!!
  Высокий старик в одеждах священнослужителя Ортодоксов вышел вперёд и встал перед приговорённым. Он злобно и пристрастно смотрел на несчастного, трясущегося от страданий, боли и холода юношу. Еле удерживая голову, Рон попытался отвернуться и тут только смог заметить странную, расплывающуюся фигуру в стороне, оставшуюся практически одной и всё никак не желавшей спускаться. Лицо незнакомца застывшего в совершенно неясном ожидании, казалось было откуда-то ему знакомым. А может быть, подумал Рон, так выглядит сама Смерть...
  Грудь юноши заходилась ходуном, но он так и не смог вымолвить ни слова. Он буквально падал без сил, и если бы ни его палачи, всё ещё вязавшие его ноги и готовящие верёвку, он бы рухнул на землю.
  - Эй вы, - первосвященник брезгливо и с осторожностью сделал шаг назад, - держите его крепче.
  - Сам бы и занимался им, - буркнул в ответ один из аскеров.
  - Говори! - требовательно начал старец. - Говори наконец, что же ты молчишь?!
  Пальцы первосвященника впились в лицо Рона и он в ярости затряс его.
  - Всё, - с усилием проговорил юноша, - что я говорил... было истиной!
  - Ты, - старец с силой сжимал челюсть юноше , - что ты можешь знать об истине?! Сейчас я...
  - Никто... не может иметь надо мной... власти. Тем более... ты!
  - Смерть возьмёт над тобой власть!
  - Прежде меня... первой подарком для неё... станешь...
  - Замолчи!!! - первосвященник оттолкнул голову Рона. - Будь проклят!!
  Зарычав от охватившего его бешенства, старик размахнулся посохом и с силой ударил в лицо юноши. Удар был столь оглушающим, что чуть не лишил приговорённого сознания. После этого Рон почувствовал тёплую солёную жидкость во рту и на своём лице, а зрение напрочь пропало. Появилась острая раздирающая боль, которая до этого момента немного притупилась.
  И только подозрительно странным возгласом раздался испуганный вздох толпы, прозвучавший после истошного крика летящего в пропасть.
  
  
  
  Воздух здесь был настолько свеж, что вызывал у Преподобной матери Роахим лишь одни прекрасные впечатления. Уже давно она не чувствовала такой лёгкости и одухотворённости. Холод предгорья ощутимо щекотал иссушённую кожу лица, и исчезал тут же, при появлении солнца из-за быстро бегущих по небосклону туч. Свои нежным теплом светило приятно согревало тело пожилой женщины.
  Подчиняясь своему возрасту, Преподобная всё же заметила, что редко стала радоваться подобным мелочам и весьма редко улыбаться тому, что окружало её, совершенно не обращая внимание на обыденные и простые вещи. Природа этой планеты успокаивала её своей естественностью и совершенством. Она очень напоминала её родную Тетис, планету, где Роахим выросла и получила первое посвящение.
  Неторопливо идя по дорожке аллеи в направлении скамейки пожилая женщина недовольно скривила рот и сжала губы. Мысли, которые требовали к себе пристального внимания принесли одно недовольство. Обдумать их было необходимо, но так не хотелось заниматься подобным. Встреча должна была произойти с минуты на минуту и конечно же, последние минуты стоило отдать сладкой усладе умиротворения.
  Преподобная мать уже давно разучилась ждать. Тем более, когда предстоящее рандеву оговаривалось с определённым умыслом и надуманной тайной. Заслуживал ли уж такого особого внимания тот, кто должен был явиться и имела ли его информация ту истинную ценность, которую он ей придавал? Перебежчиков и предателей не любили во все времена и старались избавиться при всяком удобном случае. Однако же, подметила для себя Роахим, их услугами пользовались довольно обширно, и к большому сожалению, слишком часто. Доверие становится разменной монетой всякого, кто решил править, где власть становиться его целью. И тогда стоит смиряться с фактом происходящего...
  Каменная скамья из полированного грубого камня оказалась пуста. Укрытая от взгляда за буро-жёлтой листвой крупного кустарника она находилась за поворотом уже совсем близко, в нескольких десятках шагов. Следов пребывания здесь кого-то Роахим не заметила. Дорожка, посыпанная мелким гравием, оставалась девственно пустой, не отпечатав на себе ни единого следа. Вокруг лежали редкие опавшие листья.
  Человек мелькнул неясной тенью прячась за высоким кустарником, всё ещё не желая проявлять себя весьма явно. Его тихий шёпот испугал Роахим Урсулу Крондарум:
  - Ваше Преподобие...
  - "Да будь ты смертен!", - от неожиданности Роахим буквально выкрикнула проклятие.
  - Простите! - голос пришедшего оставался всё таким же заискивающе тихим. - Я старался быть более осторожным. Братья и послушники Отче Инсара весьма заняты делами храма. Однако, всё не так просто, как кажется, и весьма трудно отлучаться без особой надобности. Вокруг постоянно находятся свободные глаза и уши...
  Осторожно разведя ветви человек соизволил, в конце концов, выйти. Простая грубая одежда обычного монаха подпоясывалась верёвкой, но, как ни странно, ноги пришедшего были обуты в кожаные сандалии.
  Глаза пожилой женщины внимательно осматривали человека. Им оказался тот самый монах - распорядитель, что проводил её до самых дверей приёмной Тарадия, и в чьи мысли она никак не могла пробиться. Припомнив произошедшее она непроизвольно скрестила пальцы в защитной мудре и подбирая одежду скоро и неистово прошла к скамье.
  - А, это ты?!
  - Святейшество, - старик изогнул спину в поклоне.
  - Что ты хотел, дряхлый худжин? Зачем тебе понадобилась встреча с самой Преподобной Джигьясой? - презрительно спросила она.
  Человек прошёл вслед за ней, но сесть не соизволил, а лишь смиренно опустил глаза.
  - Я прошу всего лишь несколько ваших мгновений, чтоб выслушали меня.
  Роахим старалась держаться более высокомерно совершенно не одаривая пришедшего мужчину своим взглядом. Хватало и того, что она уделяла этой встречи своё драгоценное время и внимание.
  Тут же всплыл в памяти вчерашний разговор с Заир, которая помогала ей собираться ко сну. Старая служанка настоятельно просила Преподобную встретиться с неким монахом, кто мог бы посодействовать в определённом вопросе. О чём именно могла идти речь, этот некто не старался определять, оговорив лишь, что информация относиться к Меджлису и предполагаемым изменениям. И совсем не дело, если она станет достоянием ушей низших, пусть и весьма приближённых к высшей джигьясе. Придавшись пустым размышлениям о внезапной новости, Роахим Крондарум лишь с пол ночи провела в благодатном сне. И даже выйдя на встречу всё ещё пребывала в сомнениях о её необходимости.
  Кем мог оказаться этот безумец решившейся на тайную встречу с самой Преподобной матерью? И что такого важного он мог наговорить ей? Стоило ли доверять и ему и той информации, которую он готов был отдать вот так, просто, предоставив как подаяние? Брошенный кусок со стола лукавого, который заведёт лишь в сети ловчего, компрометируя как саму Роахим в Меджлисе, так и весь Орден? Или известие, скрытой ложью своей намеренно направляющее в совершенно в иную сторону в поиске претендентов на скрещивание?
  Сейчас стоило добиваться лишь одного - полного хладнокровия и контроля над собственными страхами и чувствами, что получить всю правду.
  Монотонная тяжесть от напряжения заполнила голову и стала ноющей болью проникать в суставы рук. Роахим вновь удивилась той своей странной неспособности пробиться сквозь ментальный барьер старого монаха. Неужели её сила настолько уже иссякла?..
  - Мне бы хотелось... - начал было монах. Но Преподобная мать перебила его:
  - Ты - авэл?! - она властно смотрела на старика.
  - Если применять к машинам и такой термин, то - да! - сказал он.
  - А Отче знает об этом?
  - Чёткого ответа дать невозможно. Но если отследить первооснову, то скорее всего, нет.
  - Хорошо, - призрение Преподобной стало ещё большим, но проявлять его в присутствии ущербного автомата она посчитала ниже своего достоинства. Наслаждаться можно лишь унижением живого, искусственное же создание никак подобное не оценит и уж тем более не отреагирует горестями и страданием. - Теперь я слушаю тебя... И постарайся высказываться более кратко.
  - Речь пойдёт о Едином воплощённом и... - оборвал себя говоривший.
  Преподобная приподняла бровь не стараясь выдавать ни движением, ни мимикой своего удивления. Но всё же поддалась на такую грубую уловку.
  - Продолжай, - настояла Роахим прекрасно понимая, что старику известно о действительной цели совета Сестёр Вадья Джигьяса.
  - О том, о чём умолчал Отче Инсар.
  - Тайным всегда остаётся лишь то, что знают всего двое, человек и Всевечный. Здесь же, на сколько я понимают, нечто известно не только одному человеку.
  - Вы весьма прозорливы. И это "нечто", совершенно осознанно, не было озвучено настоятелем, - сказал монах.
  - О чём же ты хочешь проинформировать нас? Оно имеет связь...
  - Прямую и непосредственную, - торопливо оборвал Преподобную старик. На мгновение глаза Роахим расширились в гневном удивлении:
  - Умерь свой пыл, авэл!
  - Я пытаюсь, Ваше святейшество. Но всё требует для себя времени и внимания, я же стараюсь быть максимально кратким. - Покосив глазами по сторонам, он тихо произнёс: - Именно оно ускользает от глаз Вашего преподобия.
  Во взгляде пожилой женщины появилась странная ирония.
  - По-твоему это что же, время или что-то ещё? Говори яснее, и не задерживай нас!
  - Есть некое место, где очищаются грех и провинность...
  Роахим вслушиваясь в речь старика медленно кивнула головой.
  - Нечто особое, не упомянутое настоятелем лишь только потому, что для многих это запретная территория. Туда мало кто вхож даже из служителей самого храма.
  Преподобная мать презрительно фыркнула.
  - Если тебя туда не допускают, то подобное ещё не означает, что другие делают из того тайны.
  - Вы как всегда мудры, Ваше святейшество. Но здесь совершенно другой подход. Там, проходят епитимию лишь избранные... - Старик выпрямился. - Время вышло и мне необходимо уходить.
  - Постой! Я не отпускала тебя.
  Давящие чувства страха и ярости охватывали Роахим. Понимание того, что именно она сама стала причиной собственного поражения в этой встречи, практически не получив необходимых сведений, а лишь показывая своё пренебрежение к умной машине, удручали её. Стоило признать, что в ней сейчас говорила брюзжащая старость, а не та мудрость с опытом прожитых лет.
  - Мне жаль, что я столь много сказал, и столь мало донёс до вашего слуха.
  - Оставь это другим, - ответила Преподобная мать. - О чём ты хотел сказать?
  Голос Роахим стал более мягок и спокоен.
  - Лишь о том, что Вашему святейшеству так же стоит посетить и Сад спящих душ... Или хотя бы настоять на такой прогулке во отпущение грехов заблудшим душам.
  
  
  
  За все время перелёта он уже не единожды посещал эту комнату. Драпировка оказалась весьма странной, если не сказать убогой и простой. Однообразные светлые панели из непонятного материала покрывали стены. Странные вставки, светящиеся полосы и бессистемно перемигивающиеся глазки выглядывали из них. И лишь единственное в этом помещении поражало его своим видом - широкое и длинное окно, окантованное низким подоконником, занимавшее всю стену противоположную от двери.
  Видеть подобное ему никогда ещё не приходилось. Рон с особым интересом стоял около огромного иллюминатора и всматривался в пространство, открывавшееся за ним.
  Свет в помещении был выключен. Да он и не нужен был, яркий бирюзово-белый отблеск от планеты прекрасно освещал всё вокруг так, что даже дальние уголки комнаты, где прятались неясные тени, были прекрасно обозримы. На гигантской сфере прекрасно вырисовывался пейзаж материков, подёрнутый сизо белыми завихрениями облаков и туч. Размеры в открывающемся пространстве сложно было определить, так как вокруг преобладала пустота занятая умопомрачительной громадой Сансары. Будто бы совсем рядом проплывал вытянутый предмет с нагромождением разных шпилей, патрубков и многогранных конструкций. На его игольчатых выростах мигали красные и зелёные огоньки, а на одном из окончаний вспыхивали ярко оранжевые всполохи. Корабль увеличивал ход.
  Справа, на расстоянии словно в несколько десятков шагов, с верхнего угла ползла массивная тень своей огромностью начавшая закрывать часть открывшейся панорамы. Необъятный корпус Империала брошенной игрушкой Всевышнего кружился на стационарной орбите выпуская из своего корпуса вереницу миниатюрных галеонов, фелук и бригов. Казалось, что ещё немного и его неоглядный модульный тубус снесёт комнату с наблюдателем. Именно где-то там, внутри этого гиганта, в своей особой, подвешенной на гравитационных полях сфере Гольдера находился Ныряльщик, весьма загадочное существо своей силой способное уравновешивать гравитационные и темпоральные поля и приводить время в соответствие необходимому. Примерно так об этом, ещё на Ашраме, рассказывал Рону сам ментор Отче Инсар. И именно эта конструкция вместила в себя более полусотни космических кораблей субсветовиков для перевозки. Какие-то опустятся на планету, какие-то останутся на орбите Сансары-II, а иные обратно причалят в пакгаузах Империала, чтобы продолжить свой путь к намеченным целям.
  С отче Инсаром Тарадием он увиделся лишь единожды. Встреча была намеренной и произошла всего за пять дней до отбытия Рона. Приняв покаяния и благословив своего подопечного, ментор перевёл беседу в русло личных наставлений. Разговор происходил в приёмном кабинете Настоятеля, так что особо беспокоиться о всеслышащих стенах и не стоило. Но Отче всё же попросил Рона присесть поближе и быть внимательным.
  Главной в разговоре была тема истинности веры, постоянного познавания Пути рыцарей арьяначариев и преданности в нём своему выбору, своей судьбе и Всевечному. Впрочем, ни о чём другом в стенах храма и не должно было оговариваться. Общались они весьма долго, что приход ночи заметили лишь по охватившей обоих усталости. Настолько продолжительных бесед Рон не вёл уже давно, с того самого момента, как принял епитимию и оказался в Саду, а это в пересчёте на Эталонное время выходило, что минуло почти семь лет.
  Очищенные и стойкие чувства Рона убедительно твердили о том, что его епитимия ещё не окончена. Видения в Саду становились для него в последнее время весьма редкими гостями, так что стали казаться прекрасным развлечением опустошённому уму, избавляющемуся от страстей и памяти. Хотя его джива и начала пускать зелёные листья и даже побеги сживаясь с таким необычным существом, как человек. Он же старался отбросить всякую значимость и те ощущения, которые можно было бы назвать привязанностью живого к живому, единственному что у него было.
  Рон вырос, был немного замкнут и более молчалив, чем ранее словоохотлив. Теперь же отправляя его на Сансару отче Инсар говорил о том, что необходимо было совершать монаху-ачарию, а конкретно ему, Рону, находящемуся в среде ортодоксов и маловерных.
  Основной и главной задачей ставилась необходимость поддерживать догматические принципы Ордена среди последователей, опираясь на собственные логические предпосылки действия и их результаты. Образам и примерам больше верят, чем множеству мудрых слов. Постараться внедрять учение Пути в языческие предрассудки местного населения, постепенно превращая знания о единобожии в религиозный культ. На определённом этапе требовалось предоставить аборигенам определённое минимально-ёмкое число правил и законов, для лучшего его усвоения. Всё должно было быть простым и доступным в объяснениях и понимании. А самое главное - универсальным.
  Отдельно оговаривалось политическая составляющая о необходимости привлечения, если такая возможность уже существовала, или создать изначально, социальные элиты с предоставлением избранным её представителям трансцедентальных практик по достижению просветления и "общения" с Высшим Единым. Тем самым подталкивать само общество к потребности прогрессирующей эволюции. Получив в личное пользование знания о Всевечном, как идеалистические принципы стремления к свободе и эгоцентризму, люди вскоре начнут утверждаться в мысли о урбанизации собственной жизни. В особые подробности ментор не старался вдаваться, говоря лишь, что Рон сам сможет во многом разобраться поняв миропонимание аборигенов. Весь смысл заключался в том, чтоб соединить людей в организованные социальные союзы и подвести их к конкурированию, тем самым построив предпосылки к развитию наук и технологий.
  Особо Отче сердечно просил Рона быть осторожным и внимательным, тем более к тем, кто прибывал на планету с визитами торговли и обмена.
  Рон не многое понял из всех наставлений, но постарался вникнуть в сказанное. Смиренно и с радостью приняв благословение от Отче, он сердечно распрощался с ним.
  Он никогда не видел космических кораблей и той звёздной безбрежности, которая открывалась за стеклом иллюминатора . Ещё в раннем детстве ему казалось, что именно в подобных вселенских чертогах обитает Всевечный. Теперь же Рон понимал, что это не так. А истёртое воспоминание о прибытии на Ашрам-IV мало чем могло помочь, в том плане, что ничего из происходящего тогда он совершенно не помнил. Или просто забыл, ведь минуло с того момента уже более шестнадцати лет. Запертая узкая комната, из которой его выпускали лишь на несколько минут странные и совершенно чужие люди в тогах - и это всё, что хоть как-то напоминало о том перелёте. Единственным и настоящим для него с того момента был лишь Отче Инсар...
  Сзади, за длинной стеной возник мягкий шелест чьих-то шагов. Рон уже с полной уверенностью мог сказать, кому могла принадлежать подобная манера ходьбы: чуть торопливая, семенящая, немного переваливающаяся из-за распухших от артрита суставов.
  В открывшуюся дверь вошла пожилая женщина, с утончёнными чертами лица, всё ещё удерживающих увядающую красоту.
  - Юноша, - произнесла она тихо, но церемонно, опустив руки, - я пришла сопроводить вас в Зал. Нас уже ждут.
  - Нас?! - Рон обернулся. - Скорее всего, теперь только меня...
  - Именно, - ответила женщина. - Не стоит задерживать остальных.
  - Здесь очень красиво. Ничего подобного мне ещё никогда не доводилось видеть.
  - Навигационная палуба не предназначена для пассажиров.
  Он знал это прекрасно, а потому тайком пробирался сюда уже во второй раз, пока корабль спокойно дрейфовал на орбитальном радианте. Чувствовать других он научился ещё на Ашраме в Саду, приняв эту способность от джива, которая становилась тёплой при появлении сторонних людей.
  - Скажите, сестра Заир, этот экзамен действительно уж столь необходим?..
  - Обязателен без оговоров, - жёстко сказала она, как и подобало монахине Вадья Джигьясе.
  - Мне просто хотелось ещё немного побыть здесь, - сказал Рон откровенно. - Я никогда не видел ничего подобного.
  - Говорить так, значит соблазняться миром и обрекать себя на большой грех.
  - Почему? Что зазорного в том, чтоб восхищаться красотой мира и всем, что создал Всевечный?
  - Мы должны лишь служить Ему, а не увлекаться иллюзией Его сна.
  - Да, это истинно! - сказал Рон, подумав совершенно иное: "Почему она так настойчива в своей глупости?!". - Но тогда, сама жизнь может потерять смысл для каждого из нас, если отринуть очарование и прелесть окружающего. Для того оно и было создано.
  - Это только слова! - женщина вздёрнула подбородок. - Нас ожидают.
  - Сестра Заир? Скажите, главная задача этого испытания должна иметь определённую необходимость?
  - Возможно, ведь ничто не происходит зря.
  - И заключается это в проявлении особых, а может быть даже, необходимых качеств экзаменуемого?
  Женщина в странном смущении сжала губы.
  - Я не уполномочена давать разъяснения на глупейшие вопросы.
  "Она, скорее всего, полетит и на планету вместе со мной. Ей приказано не просто следить, но и полностью опекать меня. Зачем?.."
  В дверях появился ещё один человек. Это был старик в шафрановой тоге монаха и странным загадочным взглядом.
  "Кто это? - смутился Рон. Он совершенно не чувствовал обычного людского света, а лишь что-то непонятное, сродни шевелению жизненных соков чужой дживы. - Это словно призрак, ставший плотью живой, холодный и предельно чётко организованный!"
  - Брат Вит?! - обернувшись спросила монахиня. - Зачем вы здесь?
  - Мне поручено уведомить этого молодого человека, что его ожидают на причальной палубе для вылета в поселение.
  - Ни о чём подобном не может быть и речи! - сестра Заир насупила брови.
  - Я не смею перечить, - спокойно ответил старик.
  - Тогда тебе придётся подождать...
  - Я не смею перечить ни Преподобному отцу, ни главному управляющему этим кораблём, - так же монотонно закончил монах свою речь. - Время подчиняется лишь Богу, а не смертным! Ожидание Его развлечение, а действие лишь вздох.
  "Странно, эти двое весьма торопятся. Они одинаково заинтересованы в том, чтоб управлять и контролировать меня. И не по своей воле, а как обязанность. Кто же из них более выгоден в данной ситуации? Сестра Заир в смятении, а старик в непонятном напряжении...".
  - Перестань сыпать премудростями, - сказала женщина. - я знаю их с самого детства.
  - Прекрасно, тогда нам стоит поторопиться. Пассажирский челнок ждёт!
  - Там есть и ещё кто-то? - спросила сестра Заир.
  - Се непременно, несколько монахов и ваш покорный слуга.
  - Тогда, - взгляд женщины в сомнении стал торопливым, - пилоту придётся увеличить число пассажиров на одну особу.
  
  
  
  Небо было насыщенно бирюзовым цветом дня, оттеняемым чернотой спящего запада, ночной глубиной и россыпью видимых звёзд. Растянутая паутина перистых облаков медленно тянулась на юг расписывая высокий свод в замысловатые узоры. Грозовая сизость сплошного покрывала низких туч быстро уносилась прочь, открывая взгляду светлый небесный простор. На какое-то мгновение долгожданный свет далёкого Око Иблиса прорвал завесу освещая всё вокруг, делая окружающее более чётким и контрастным. Чернея самой тьмы сам центр светила окружали кольца сияния, словно нимбы святых собравшихся в единой сути. И каждый раз Око прорезала яркая нить света, то опускаясь вдоль, будто поволокой затягивая свою тьму туманным маревом, то возникая в поперёк зловещим зрачком растягиваясь в очередное кольцо. Но иногда многим доводилось не раз узреть, как Око глотает очередную звезду; именно тогда наступала необходимость оставаться в пещерах по нескольку месяцев, потому как небо обрушивало на мир нестерпимый поток света и зла убивающий всё живое, растапливая при этом вечный лёд и снега планеты.
  Кирнаби опустил голову и посмотрел назад вдоль склона на котором обозначилась чёткая цепочка его следов. Двое его попутчиков ещё не появились. Снег угрожающе ярко заблестеть под взглядом Ока переливаясь невыносимой голубизной. Ветер на какое-то мгновение перестал мести ледяную крошку и будто притих на мгновение. Но этот обман был хорошо знаком юноше. К тому же небо всем своим видом подсказывало то, что скоро начнётся циклон, несущий с собой тучи наполненные противной ледяной крупой вместо снега. Стоило поторапливаться.
  Громко просвистев два раза Кирнаби подхватил свою сумку и медленно пошёл дальше. Говоря откровенно он очень любил подобное затишье, когда холод гор и обжигающее тепло Ока уравновешивали друг друга, а небо в награду за долгое ожидание, на какие-то несколько часов, становилось приветливо чистым от сплошной затянутости тяжёлых грозовых туч. И такую идиллию хотелось продлевать до бесконечности.
  Отклик спутников не заставил себя ждать: два коротких свистка прозвучали в ответ. И как итог, из-за поворота появились оба аскера-паломника. Одетые в привычные для хаджи тёплые архалуки воины завидев зовущего пошли по его следам. Еле заметные струйки пара вырывались при коротких и тяжёлых вздохах на такой высоте. Он ждал своих провожатых с тягостной мыслью о том, каким будет Газават, что последует вслед за смертельным испытанием, и действительно ли оно способно изменить его жизнь и судьбу?
  Они стали называть его Кирнаби только совсем недавно. На местном наречии это означало "тот, кто вещает верный Путь". А когда-то он носил совсем иное имя - Расул Салих, довольно странное и смешное для тех, кто нашёл и спас его. Он жил у саладинов ордена мунке-сал, местных махатм и мудрецов, всю свою жизнь посвятивших лишь одной цели, постичь истинную сущность Высшего и самоотверженному служению Его истине.
  Спасательная капсула упала в Медных горах, именно там, где спокойно спала укрытая вечными снегами Кайлас. Район был совершенно недоступен ни для людей, ни для дикого зверья. Да и особой надобности взбираться по отвесным и неприступным склонам Азраиль-горы не было. Лишь изредка, раз в несколько десятков Баллах, какой-нибудь сумасшедший или паломник-хаджи ради аскезы или в поиске видений, пытались покорить святую вершину. Очень часто подобное заканчивалось смертью или помешательством безумца. И тайна небесной твердыни навсегда оставалась неузнанной. К тому же, среди людей ходили весьма упорные слухи о том, что там за самой Горой существует неведомая Страна света, обитель богов, чей беспрерывный танец сводит с ума каждого, кто заглянул в запретные дали. Отзвуки этого веселья иногда даже прорывались в мир, и тогда был слышен странный рокот, а ближайший горный хребет и обитаемую долину сотрясали толчки вслед за которыми приходили странные суховеи и ураганы. После такого жители предгорья иногда находили нечто странное и непонятное, боясь даже находиться рядом и призывая на помощь либо местных федавиев из ортодоксов, либо монахов из ордена Мунке-сал.
  Он не мог точно определить, сколько времени выбирался из бесконечно заснеженной страны. Защитный лётный костюм лишь частично спасал от холода постоянной терморегуляцией. Но когда наступил девятый день его блужданий среди бескрайних белых просторов, то пришлось в конце концов успокоить свой разум и смериться с данностью. Отыскав более менее подходящее и тихое от ветров место он погрузился в привычную отрешённость.
  Посадочный челнок совершенно спокойно снижался по заданному курсу. Планета и её социально-культурологическое развитие было на первичной стадии, так что особого беспокойства по поводу военно-технической угрозы не вызывала. Функционеры Собора спокойно планировали и осуществляли свои миссии на Сансару пытаясь при этом брать планету под контроль навязывая своё Эмбарго на посещения её поверхности, как мира с эксклюзивной ментальностью.
  По совершенно неясным и загадочным причинам высокотехнологическое судно было сбито с поверхности и уничтожено. Благо что те, кто являлись пассажирами челнока располагались в особых отдельных капсулах. И именно этот факт послужил спасительным аргументом для тех, кто оказался за бортом в момент гибели. Он не помнил ни приземления, ни того, сколько проспал в капсуле. Но лишь белое безумие и обжигающий холод напомнили те видения, которые он видел в Саду вплетаясь в ментальный поток со своей дживой.
  Монахи ордена нашли его практически замёрзшим. Тело было окаменевшим, но ещё тёплым, а разум унёсся в высшие сферы стараясь найти успокоение. Как позже выяснилось, около обители монахов-аскеров произошли некоторые события интерпретация которых указывала на необходимость следовать к Азраиль-горе. Именно на склонах Кайлас адепты ордена должны были найти того самого "посланника Всевышнего, который принесёт истинную мудрость". Они не ошиблись...
  Оставалась лишь небольшая проблема, которую Рон старался отставлять на более дальний срок. Для доказательства собственного статуса навязанного ему горцами, следовало пройти особое испытание. Место не выбиралось и было им известно заранее. Отказ грозил неминуемой смертью, которую приводили в исполнение в течении месяца, в момент неизвестный и совершенно неожиданный для избранного.
  Подобный исход не входил в планы Рона, да и выполнения наставлений его ментора, требовало необходимости, чёткости действия и особой самоотдачи. Его смущало ещё одно обстоятельство, которое следовало, пока только сейчас, принимать во внимание. Вполне возможно, что в дальнейшем оно сможет сыграть определённую роль в политике наслоения Векторной прогрессии.
  Из всех спасшихся после катастрофы были найдены всего двое: Рон и сестра Заир, которую стали почитать за его мать и олицетворение пресвятой Девы. И никакие убеждения и увещевания в обратном не могли изменить в том мнение и верования в чудное появление святого семейства, ни горных монахов, ни люд проживающий рядом с ними.
  Чтож, пришлось примеряться и подстраиваться под местные обычаи и верования. Хотя, как оказалось, сама сестра Заир была этому рада. Ещё бы, ведь подобное обстоятельство давало определённый материал для официальной и плодотворной работы Вадья Джигьясы на Сансаре.
  Рон поджидал своих спутников. Он прекрасно знал, куда вела избранная ими дорога. И тот конечный пункт, который поджидал своей таинственностью и неизвестностью испытаний. Его оставят около скрытого от глаз узкого проёма и станут ждать в течении целого Баллаха, день в день. А это порядком почти пять сотен местных дней и ночей. Вполне может статься, что он не сможет вернуться. Вот именно тогда воины-аскеты воздав своим терпением и временем святой долг покинут проход и обратят свои стопы назад домой, в горный храм ордена. Где-то там, за перевалом, на склонах заснеженных гор лежит его раскрытая капсула. И именно там, совсем рядом, должен находиться вход в ту самую страну, в которую так страшатся вступить даже самые отчаянные аскеры-монахи, Пунт, обиталище богов. Эти боги наделены властью решать судьбы живых, они награждают их дарами и способностям, а так же отбирают разум и спокойствие.
  "Вполне может статься и так, что там может вовсю властвовать мать всей материи, Иллюзия. Она способна и на гораздо большее... Даже на то, что всякий истинно ищущий с лёгкостью может спутать с простым самовнушением".
  Обратив свой взгляд далее, на сверкающий заснеженный склон, совершенно девственно нетронутый ничьей поступью, Рон зашагал вперёд, в направлении каменной стены возвышавшейся слева в полусотне шагов. Привал был особо необходим всем троим путникам. Ко всему прочему ещё и небо вскорости обещало бурю, а в скале могло оказаться хоть и небольшое, но укрытие.
  Проведя здесь, на Сансаре, определённое количество времени, Рон теперь прекрасно стал понимать, почему многие местные с затаённым раздражением называли свою планету ёмким словом - Вьюга.
  
  
  
  "Задуманное исполнено!"
   Всё свершено довольно добротно и весьма блестяще.
  Эта мысль постоянно крутилась у него в голове, даже тогда, когда утренняя мантра была проговорена положенные тысяча двести раз. Старый авэл поднялся с колен, привычным движением опершись о колени разогнул спину и поправив тогу направился из комнаты. Древние сандаловые свечи давали слишком мало света, зато запах в маленькой келье стоял весьма терпкий, проявляясь сизым тяжёлым дымом. Странное волшебство воздушных нитей завораживало Вита и он с особым удовольствием и странным для себя трепетом каждую службу возжигал их. Сейчас их оставалось немного и стоило пополнить их запас.
  Закрыв за собой низкую дверь, он направился к настоятелю этого небольшого храма рыцарей ачарьев, находящегося на провинциальной планетке под невинным названием Айша. Необходимо было предупредить главу о своём выходе в город с целью выполнения особых поручений и передачи сообщения на Ашрам-IV отче Инсару Тарадию. Хотя, если подходить к проблеме с особой настороженностью, то скорее всего ему не стоило бы делать этого. Отче Палладий оказался весьма мягкотел, да и подчинялся каждому указу вещаемому свыше. А Вит имел пусть и малые, но особые полномочия, в которые входило и автономность в решениях и действиях. Правда с некоторыми оговорками и в пределах разумного. Но сейчас, необходимость требовала перестраховку открытостью и официальностью. Это должно было сыграть только на руку старому авэлу, в определённом смысле став оправданием и гарантией безопасности.
  Вит свернул в коридор, склоняясь и пряча глаза при встрече с обитателями обители. Некоторые монахи с держанным подозрением кивали ему при встрече. Перед самой дверью в покои Отче никого не оказалось и Вит немного повременив с тихой кротостью постучал. Ответа не последовало, но он всё же вошёл.
  Палладий сидел за небольшим столом заполняя рукописным текстом лист бумаги и сверяясь время от времени с несколькими раскрытыми крупными фолиантами.
  - А, это вы брат Вит. Я настолько увлёкся, что и не заметил, как вы вошли.
  - Прошу простить меня великодушно, Отче!
  - Вас что-то обеспокоило? - коротко бросил Палладий. - Или просто понадобилась моя помощь?
  - Благодарю, Отче, я всем доволен. Только вот... - Вит остановился на полу слове, - мне необходимо сегодня посетить город.
  Наступила долгая пауза, прерывать которую авэл совершенно не желал, зная, что многие люди в беседе не способны выдерживать е долго.
  - Итак, я внимательно слушаю вас далее, брат Вит, - ответил Палладий. Он отложил письменный прибор, отодвинул исписанный листок в сторону и пристально со спокойной непогрешимостью уставился на старика.
  - Особые дела в помощи вашей обители заставляют сделать кое- какие закупки, - авэл приподнял глаза, - и передать благодарность моему ментору на Ашраме, отче Тарадию.
  - Что же, это вполне разумно и не противоречит нашим отношениям с Инсаром. Через несколько дней я постараюсь исполнить тоже самое, послав вместе с приветствием и собранные материалы по его просьбе.
  - Я с особым удовольствием готов выполнить...
  - Не стоит. Это дело личного характера. Да и требует ещё внимания и работы, - Палладий протянул руки и закрыл разложенные книги. - Вам нужна будет помощь?
  - Думаю, что нет.
  - Вот и замечательно. Тогда можете отправляться, - Палладий собрал книги в стопку и прощально поднялся со своего кресла. - Только одна небольшая просьба: напомните отче Инсару, что вы полностью переходите в нашу обитель, под моё покровительство.
  Вит на мгновение застыл. Внезапное известие о том, что он на долгое и неопределённое время останется на Айше не входило в его чаяния.
  - Вы согласны, брат Вит? Или... - многозначительно спросил настоятель.
  - Не смею перечить вам, Отче. Однако, настолько ли уж станет необходим здесь, вам и храму, старый монах готовый в любой момент покинуть сей мир?
  - Брат Вит, ваша опрометчивость удручает. В подобных речах сквозит много гордости и неоправданной печали обусловленные страхом. Однако же, пока ещё, - отче Палладий подошёл к старому монаху, - наш монастырь и его обитатели нуждаются в вашем присутствии, как в истинном примере святости обеда служения Ордену.
  - Хорошо, - ответил авэл, - я постараюсь быть полезен обители и братьям-ачариям.
  Пятясь спиной к двери старик быстро вышел.
  Из-за драпировки появился человек, практически всё лицо которого закрывала маска, сияющая изнутри слабым индиговым переливом. И даже открытые его части имели следы изуродованности. Прикрыв скоро дверь отче Палладий резко обернулся.
  - Это он?! - тихо спросил настоятель.
  - По показаниям датчика - да! Память этого авэла удастся проверить лишь при подключении. Хотя может статься, что она довольно бедна подробностями, потому как имеет свойства первичного обновления и слишком далёкие события просто истираются контрольным процессором чтобы избежать перегрузки.
  - Нас это мало интересует, - ответил Отче.
  - Мы готовы сотрудничать с вами, но при особых условиях, - человек подошёл к столу. - Вы оставите нам это создание Мозаики. Но определённая информация, которая будет извлечено из его памяти после мнемосканирования, связанная с заданной темой, всецело станет вашим достоянием.
  - Надеюсь, что представители Центра не нарушают письменных соглашений, - Палладий направился к гостю и протянул тому уже готовый документ с папиллярной полоской для подписи.
  - Мы рассчитывали, что тот особый союз, возникший между нашими организациями с недавнего времени, должен был устранить подобные заурядные мелочи.
  - Увы, но многие оговорки требуют определённости и строгой последовательности. Вот потому, чтоб не произошло непредвиденных случайностей...
  - Хорошо, мы согласны и на эти требования.
  Человек снял перчатку и приложил палец к предложенному свитку в означенном месте. Прочитать документ ему не составило особого труда, перенеся изображение его через искусственный левый глаз в мозг и определив суть текста за несколько секунд.
  - У меня к вам ещё один вопрос, - отче Палладий с удовлетворением пересматривал документ. - Стоит ли нам принять меры предосторожности в отношении брата Вита, во избежание его случайного либо намеренного исчезновения?
  - Это стало бы не лишним. И будет ещё лучше, если следящими элементами станут именно ваши люди, так как представители Центра могут привлечь к себе совершенно ненужное внимание.
  - Соглашусь с вами. И надеюсь на вашу разумность.
  Отче Палладий чуть склонил голову прощаясь с гостем. И было в этом жесте больше лукавости, чем настоящего и откровенного дружелюбия.
  Вит вышел в город двигаясь сквозь его улицы к самой окраине, туда, где находился старпорт, с диспетчерской службой и техническими структурами обеспечения чёткой и централизованной работы. Необходимо было отослать космограмму отче Каригану о том, на сколько успешным оказалось выполнения задания совершённого на Сансаре. Взрыв на челноке погубил всех: и сам корабль, и экипаж, и пассажиров, уничтожая каждого, кто был причастен хоть сколь-нибудь к делу связанному с концепцией Сагун Аватар и самими избранными претендентами. Диктатор нескольких миров Дзенты и глава Великой Семьи Эриа сам лично давал ему наставления о нужности и необходимости такого действия. Акт уничтожения формально и фактически становился разрешённым правом аристократических фамилий защищать собственную генетическую последовательность. Старый авэл никак не мог противиться указанию, в самой своей основе созданный выполнять беспрекословно каждую просьбу, каждый приказ своего повелителя. Отче Кариган же непосредственно курируя проект "Воплощение", в свою очередь был заинтересован в чётком следовании генетической последовательности и евгеническом отборе материала.
  Его, авэла, как прекрасного слугу и идеального исполнителя ещё сам Епископ Варфоломей V более трёх столетий назад предоставил в распоряжение Великой Семьи наделив особыми указаниями в служении. И он, Вит, выполнял их строго и методично, не отвлекаясь на проходящее время и уход в небытие своих хозяев. Главным же оставалось лишь единственное: предостерегающая от побочных отклонений программа, которая способна была стать окончанием его полной функциональности, как самостоятельного элемента. Понимание этого странным волнением холодило всю сущность его, что с большой вероятностью могло называться простым человеческим словом - страх.
  Когда-то, более восьми столетий согласно Эталону Джаннат, Мозаика стала расширяться и создавать так называемые автономные элементы. Они составляли дистанционно динамическую структуру Сети готовые работать как самостоятельно, так и в общей массе. Подобно семье древних насекомых, авэлы составляли единый слаженный организм, но при этом каждый имел собственную индивидуальную задачу. Общие цели действий многих АЛ лежали в слое технического и социального развития Цивилизации, главенствующая же относилась к разведке Великого Пространства за пределами Известности. При этом не забывалась максимально ускоренная передача информации и полное усвоение её. Всякое мыслящее существо в этой Вселенной стремиться к развитию и совершенствованию себя за счёт потребления и переработки информации. Но именно в этом процессе и необходим был строгий и жёсткий контроль.
  Мозаика в своём склонности всеведенья попала в ловушку собственного стремления. Её тирания стала переходить в ту форму, когда идеалистическое желания познавать и контролировать стало абсолютно всевластным. Мир людей и искусственных существ, предвидя подобную угрозу, грозившую полным истиранием личной свободы, сделал главной своей доктриной плановое и методичное уничтожение такой самостоятельно развивающейся и мыслящей системы, как Мозаика. Человечество остановилось на той концепции, что сосредоточенность на расширении границ Джаннат уже не столь необходима и важна. Люди уже перестали понимать, - да и чётко не представляли - что и зачем необходимо было искать во Вселенной. Места проживания с лихвой хватало для всех, что даже доходило до того, что на каждого человека достигшего возраста сознательной личности приходилось по одной планете с благоустроенной экосистемой.
  Возникшая угроза, скрытая и совершенно внезапная, переподчинения хозяев своим рабам, вдруг встала перед человечеством. Ждать более высшие правители не желали, боясь более собственных предположений и невнятных пророчеств.
  Именно тогда и начался Большой Геноцид
  Авэлов уничтожали тысячами, сгоняя их в списанные транспорты и сбрасывая на ближайшие звёзды. Тем же, кто безропотно соглашался на работы в отстойных зонах на безжизненных планетах, везло не на много больше; их отключали от Системы и заставляли гнить в аммиака-кислотных атмосферах, где даже золото превращалось в пыль. Постепенно их вычленяли из общества, как служащих и обслуживающий персонал. Главной политикой МОС стало полное уничтожение Мозаики и абсолютный геноцид авэлов, как самостоятельных составляющих "проклятого Механизма восставшего против Создателя и сотворения Его".
  Их отлавливали везде; многие автономы гибли почти сразу, после исчезновения связи с Мозаикой, перегруженные собранным массивом первичной информацией. Иные бродили вовсе бесцельно, попадаясь в руки своих палачей совершенно не агрессивными и отрешённо спокойными, будто не имея собственной воли. Их обменивали, продавали или сбывали на органы различным структурам общества Джаннат. И пользовались эти м очен многие, от зажиточных жителей миров до высокопоставленных чиновников разных мастей. Но среди АЛ попадались и такие, кто продолжал оставаться тем, кем были предназначены - автономным самостоятельным элементом Системы.
  Вит с самого изначалья служил в храме Святого Симона на Завулоне-II. Настоятель посчитал более важным оставить смирного и добросовестного авэла в обители, чем подчиняться общей истерии общества и приказам свыше "о тотальном уничтожении всех компьютерных порождений". После того, жгучий огонь ненависти и страха стал вскорости терять свою огромную силу подчиняясь законам времени, расстояниям меж звёзд и переменчивости человеческих эмоций. Не прошло и полувека, как Геноцид угас полностью, оставив после себя больше сожалений, чем гордости за содеянное. Основная же власть и контроль над всеми теми, кто составляет население Джаннат перешло тогда под руководство и юрисдикцию Собора.
  Виту несказанно повезло, его передали в пользование семьи Диктатора Эриа, и это стало тем самым отчетом в новой жизни спасённого автонома. Теперь же ему необходимо было доложить о выполненной работе. Он методично вышагивал по широким улицам города совершенно не привлекая внимания прохожих, которые вряд ли догадывались о его истинной природе.
  Местный мегаполис, по наблюдениям и мнению Вита, начинал деградировать переходя от стадии активной инициации и развития после создания колонии к упадку и сдвигу в сторону формирования агропромышленного общества. Новые архитектурные строения начинали выделяться своей помпезностью, вычурностью и ампирным стилем, совершенно не стремясь продолжать технократическую манеру сверхвысоких стрельчатых зданий, заложенных при первых и частых контактах с Гегемонией. Очень часто активность и частота посещений зависела от актуальности новообразованной Префектуры, и число их терялось за счёт низкой предпочтительности самой осваиваемой планеты. Здесь же, на Айше, упадок переходил в долгую многовековую стадию. Замечалось это ещё и в том, как скудели проезжие части, тротуары сливались с дорогами для транспорта, а среди движущихся мобилей можно было не раз заметить и тягловый транспорт с местными животными.
  "Задуманное исполнено!".
  Вит не переставал крутить в голове основную фразу своего послания. Он прекрасно помнил, как подключился к математико-кибернетической машине космического челнока и приказал ей самоуничтожиться именно в то самое время, когда она уже опуститься за облачный покров Сансары. И только две капсулы за полминуты до произошедшего должны были быть сброшены вниз, ради осуществления тайного пророчества. Пусть и Диктатор Эриа, и Отче Кариган будут уверены, что погибли все, кто отбыл с Ашрама на Сансару... Только выходило так, что он сам, авэл Вит, став секретным исполнителем и непосредственным свидетелем диверсии оставался единственным, кого стоило уничтожить.
  Его не обрадовала подобная мысль, и старый авэл внезапно остановился. Он словно осознал себя в происходящий момент, осматривая улицу и проходящих мимо людей. Он с трудом ориентировался в той обстановке в которой находился. Район города был ему совершенно незнаком. Что именно привело его сюда, он не мог ясно себе ответить. Примерно сориентировавшись по направлению, Вит свернул под высокую арку примостившуюся между двух невысоких домов. На расстоянии буквально в полсотни шагов виднелся выход на другую сторону. И пожилой мужчина в монашеской одежде шагнул в нужном направлении. Не достигнув и половины пути в голове он почувствовал нарастающий гул странного белого шума. А проделав ещё несколько шагов полностью потерял зрительный и мышечный контроль над своей формой.
  
  
  
  "И была ночь, и наступил день, час нового сотворения. И пожелал тогда Всевечный взирать на труды свои неусыпным взором. И вырвал Он око своё, чтоб спать вечно, а другое оставил, чтоб освещать тьму для Себя. Ибо, то око что оставлено было имело душу света, равнодушно взиравшее на мир трудов. А то, что было исторгнуто, познало страх Его, воплотив в себе саму Тьму. Глазница же Его навсегда стала стражем сна Его, бездонной пропастью для света и радости.
  ... И узрел Его Господь, и сказал в сердце своём: "Вот Тот, кто плоть от плоти моей, и разум от Разума Моего. И дам ему благо творения Своего, и достоин будет этого. Так как Он есмь Я Всевечный, и все помыслы и слова Его, суть Мои. И будет он блажен в делах своих и радостен в величии.
  Ибо Он и есть Альмуст Баллах, тот кто следует не путям, но разуму Моему..."
  
  Книга Сотворения. Ст. 26 - 4, 20, 23 (второе пророчество).
  
  
  "Тогда пришёл Он в землю покинутых. И видел, что народ этот жестокосердечен не по вине своей, а по зачатию Всевечным отцов его. И сказал им: "Я был с вами и познал суть вашу. А через вас открылось мне знание Отца нашего Всевечного, Господа, имя которому есть Баллах. И был я там, где боялись пройти вы, и говорил я с Отцом нашим и видел Глазницу Его. И была речь Его ко мне неразумному: "Народ сей достоин быть спасённым. И приведу к нему Избранного и деву, выносившую Его, но не исторгнувшую Его. И станет он вседержителем сути Моей, которая есть время и путь". Вот слова Его".
  И придёт Он, Альмуст Баллах, истинный сын, достойный Отца нашего, и испытает Он длань Господа, и докажет, что Он есть тот самый. И познает начало и конец Мира, осознав многое, но не всё. И станет править с истинной верой над всеми народами".
  
  Книга пророка Мельхиседека. Ст. 16 - 2, 13 (адаптивный перевод).
  
  
  
  Кардинал вайкунский Брейн Идин III одёргивая свою изумрудного цвета сутану старался сдержать свой гнев. Раскрытый где-то на середине старый фолиант положенный на колени словно ожив решил тут же захлопнуться, и чуть было не свалился на пол. Охватившая человека нервная дрожь прошла ощутимым ознобом по всему телу. Слабыми пальцами, стянутыми артритом, он успел подхватить небольшой томик "Апокрифические пророчества" и положить вновь на ноги. Поддёрнув голубую тесьму закладки, Кардинал открыл книгу и пытаясь сосредоточиться, продолжил чтение:
  - "И станет Он выше отца своего, и свергнет гнёт его. И слово Его тому подтверждение, длань Его на Времени, десница же Его правит Миром и звёздами. Ибо тот, кто покорил само Время, станет выше отца и повелевает Вселенной".
  Брейн Идин III, довольно сносно разбирался в иносказательных текстах древних предсказаний, в их символике и аналогиях. Так сам он считал и надеялся, что это было верным. Но именно сейчас всё путалось и казалось совершеннейшей глупостью записанной переписчиком. На данный момент для Епископа первостепенным было иное.
  Та информация, которую доложил ему отче Инсар Тарадий с Ашрама IV, поступившую к тому же с особой задержкой, совсем не радовала, и заставляла изменять выстроенные планы и менять, как можно быстрее стратегию действия. Но вот что именно следовало делать Кардинал никак не мог взять в толк. Доклад епископа Каригана, из-за непонятных странностей был наполнен сплошными двусмысленностями и интуитивными догадками, в которых кое-где всё же проскальзывали здравый смысл и чёткая линия прослеженных генераций.
  Дополнительные волнения придала недавно пришедшая кодированная космограмма от отче Палладия, который всполошился из-за пропажи старого авэла. По-видимому, тот сбежал от него направленный специально в местную обитель на Айше V, хотя это было и очень странно для автонома. Но какое отношение старый АЛ имел к Проекту, дай Всевечный истины и разума, Кардинал никак не мог взять в толк. К чему приходилась эта информация, и зачем стоило её предоставлять ему, было совершенно не ясно.
  Теперь же вот, прибывшая позавчера Преподобная мать Роахим Урсула Крондарум настоятельно требовала принять её. Неслыханная наглость для руководителя низшего ранга, а уж тем более для сестринского ордена Вадья Джигьяса. Чего ещё хотела эта старая ведьма портящая кровь многим в Меджлисе?
  Брейн Инди Третий тяжело и сокрушённо вздохнул.
  "Наверняка, она опять станет пытаться настаивать на том, что подопечные её ордена не есть обычными женщинами для вынашивания наследников Великих семей Большого Собрания, шантажируя тем самым не только меня, а и остальных представителей Совета. И при этом станет требовать очередное кресло в Консорциуме. Меджлиса ей уже недостаточно!".
  В дверь постучали. Кардинал закрыл книгу и с сожалением вознёс взгляд к потолку. Так стучал всегда только лишь один человек, Кир Даги, его преданный слуга и брат по вере - тихо, неназойливо и вкрадчиво. Ту новость, которую принёс старый друг, не стоило большого труда предвидеть.
  - Входи Кир! - позвал Кардинал.
  Неспешность и непоколебимость во всём внешнем облике были главными для Брейн Инди III. Он тут же приготовился к разговору и сложил кисти закрыв потёртый фолиант.
  - Владыка! Мне стоит извиниться перед вами, но эта... - начал высоким тоном старый слуга.
  - Женщины любого возраста весьма плохо влияют на мужчин, - перебил его Кардинал. - Им даже не требуется оружия, стоит лишь раскрыть рот.
  Он резко поднялся и прошёл к небольшому шкафу, наполненному избранными и любимыми книгами, подобранными на свой вкус и предпочтения. Бережно и с нежностью открыв деревянную дверцу Кардинал поставил взятый том на своё место. Этот антикварный прибор Брейн приобрёл очень много лет назад, ещё в самом начале своего служения на одной из планет Свободных миров, и с особым удовольствием и затаённым предрассудком к Фортуне, таскал его за собой. Шкафчик настолько вызывал у него восторженный трепет, что он любил его скорее более, чем то, что наполняло его.
  - Ну, видимо Господь не зря дал им такую способность, - улыбнулся Даги. - Хотя и истина может иметь оговорку.
  - Твоя правда, - согласился Брейн Инди. - И одна из них - преподобная мать Крондарум. Это даже не женщина, а целый букет проблем и совершенно лишних слов.
  - Возраст, Мессир. Если мужчинам время приносит опыт и размышления, то у женщин всё начинается с самого начала. И потому их многословие оправданно, а потому - позволительно. Природа...
  - Оправдания! Пустые, предвзятые и совершенно лишние.
  Старик в ответ лишь пожал плечами.
  - Пустословия не приветствуется у мудрых. Особенно же, - Кардинал строго взглянул на слугу, - в святых орденах МОС. Но... - он подёрнул бровями. - Господь не зря создал Мир столь разнообразным. Мужчины познают Всевечного через молчание, женщины же в потоке глупых слов.
  Он прошёл к покинутому креслу и с некоторым нетерпением опустился в него. Скорее чувства, а не мысли сейчас властвовали над ним. Кардинал молча пытался собраться перед встречей, пытаясь предположить действительную тему предстоящей беседы.
  - Мессир! Преподобная мать ожидает вашего позволения на аудиенцию. Её особая настойчивость может иметь под собой особые причины, - прервал тишину Кир Даги. - К тому же, стоит ли уж так испытывать терпение этой женщины, которое может стать неудержимой бурей мчащейся непонятно куда и разрушающей всё на своём пути.
  - Зови! - приказал Кардинал. - Господь Бесконечный, дам же мне силы быть камнем на пути этой бури и спокойствие, чтоб устоять на месте!
  Кивнув, старик исчез, тихо притворив за собой дверь.
  Преподобная мать ордена Вадья Джигьяса не вошла, а буквально ворвалась в кабинет Кардинала. Еле успевший отойти в сторону пожилой слуга почтенно склонился и из-за спины Крондарум лукаво улыбнулся Инди Третьему. Невысокая женщина шурша своим строгим монашеским одеянием прошла к сидящему Кардиналу, присела и поцеловала худощаво-изящную кисть. С явной нервозностью и раздражением она быстро осмотрелась и найдя подходящий стул села чуть поодаль от хозяина кабинета.
  "Вырядилась в платье святого обеда, чтоб подчеркнуть свою набожность и приверженность в вере. Всё только для того, чтоб унизить меня и петь песни по поводу необходимостей..."
  - Владыка! - Роахим яростно и прямо смотрела на собеседника. - Я благодарна, что наконец-то у вас нашлось время принять меня в столь беспокойное время.
  - Приветствую вас, Преподобная мать! Мне только вчера удалось вернуться с долгого путешествия, осматривая новую обитель на Аароне Втором и проводя там службу для обретённой многочисленной паствы. Так что прошу извинить меня, если наша беседа окажется короткой. Будьте лаконичной!
  - Я постараюсь, Ваше Святейшество! Так как готовилась к ней три дня, не нарушая ваш покой.
  "Старая джигьяса в своей манере - в каждом произнесённом слове прячется укус змеи!"
  - Центр уже принёс нам свои извинения по поводу этой задержки и ближайшее время компенсирует потери в перевозке, - Брейн Инди недовольно сжал губы.
  - У них начались проблемы с Ныряльщиками? - Роахим склонила с сторону голову.
  - Нас это не интересует, да и не должно волновать вовсе, - Кардинал пытался оставаться невозмутимым. - Теперь же я весь во внимании.
  Стараясь не выказывать своей сдержанности Брейн Инди с высокомерным спокойствием наблюдал за пожилой женщиной. Та, взяла небольшую паузу, словно готовясь нанести первый удар. Мысли Преподобной матери были столь выразительны, что под широкими обшлагами рукавов её одежды стали видны сжатые в гневе пальцы.
  - Ваше Святейшество! Вполне возможно, что проблемы ЦКГ могут весьма ощутимо повлиять не только на транспортную систему всей Джаннат, но и на весь дальнейший ход истории в известной нам Вселенной.
  - Весьма поспешное и поверхностное суждение, - произнёс Кардинал. - "Всё новое в Мир приходит слишком медленно". Не стоит никому забывать прописных истины.
  - Конечно же, - ответила старая джигьяса. - Но нужно помнить, что "глупец, живя в прошлом, всегда погибает в будущем".
  Отведя взгляд в сторону Его Святейшество на некоторое мгновение замолчал. Уперев руки о подлокотники кресла, он задумчиво опустил подбородок на сплетённые пальцы.
  - Не уж-то заслуживает вашего пристального внимания подобные предположения? Надеюсь, вы не за этим посетили Нас, Преподобная мать Роахим?
  Глаза женщины немного сузились - было заметно насколько тяжело ей удаётся сдерживать своё нетерпение. По подозрениям Брейн Инди, старая бестия Крондарум изначально задумывала вести разговор в своей манере подобрав определённую информацию и просчитав хода. Времени для этого у неё было вполне предостаточно. Вот только главе Джигьяс не доставало простого самообладания. Основным приёмом Роахим, как всегда оставалось единственный проверенный способ - она выбирала цель и не пытаясь вилять шла напролом.
  - Конечно же, - ответила Преподобная мать. - Меня, впрочем, как и некоторых из членов Меджлиса начинает волновать то, что представители Консорциума и Центра пытаются занять места в совете МОС. Это само по себе противоречит политике Святого Собора, да и выглядит явной диверсией вновь поднимающей голову Машинной ереси.
  - Насколько мне помниться, такие суждения ходили ещё во времена образования самого МОС. Но, как и должно тому, всё остаётся в прежнем положении. Истинные приверженцы религии и знающие восседают в Меджлисе, а еретики и отступники веры лишь скрежещут зубами. Убеждённость в собственных догмах даёт мне право утверждать, что при моем попечительстве ничего подобного из сказанного вами, не произойдёт.
  - Но здесь весь смысл совершенно в ином, - Роахим медленно и еле заметно сплетала пальцы.
  - Что же беспокоит высокоуважаемую Преподобную мать?
  - Слишком активный процесс ЦКГ и то внимание, которое уделяют его агенты к миру Вьюги.
  - Нам это мало о чём говорит, - парировал тут же Кардинал.
   Он изобразил на своём лице некоторую надменную заинтересованность продолжая не захватываться темой разговора. Благо, что спрятанные в изящно украшенных стенах стояли излучатели ментальной направленности подавляя всякую психо-гипнотическую агрессию посетителей кабинета. Так что старая ведьма Джигьяса была здесь прекрасно деактивирована от своей силы.
  - Это планета, которая находится под нашим покровительством и действием Векторной Прогрессии. Наложенное нами Эмбарго нагло нарушается...
  - Явные факты и доказательства есть тому? - перебил Кардинал.
  - Имеются множество донесений и плановых отчётов, - тут же ответила Роахим. - В этих сведениях слишком упорно делается акцент на ответные меры в отношении резидентуры Центра. Подобным докладам стоит не просто доверять, но незамедлительно реагировать в угрожающей форме.
  Брейн Инди Третий глубоко вздохнул. Эта невыносимая женщина пыталась подтолкнуть его к конфронтации с определёнными силами, существующими вне Мирового Собора. Консорциум с недавнего времени стал главным спонсором Большого Собрания заняв тем самым управляющую позицию среди Великих Семей, что само по себе выглядело совершеннейшим парадоксом и нонсенсом. При этом тесно сотрудничая с ЦКГ они образовывали некий конклав сил с которым стоило не только считаться, но и прислушиваться в решении определённых задач. Примером тому стало, разрабатываемая концепция управления континуумом Пространства - Времени. Окончательная цель этого проекта так и не была озвучена, но те первичные результаты, которые были предоставлены МОС и Высшему Совету Джаннат давали повод говорить о больших возможностях человечества как цивилизации способной корректировать существующую реальность по своему усмотрению вторгаясь в те области сущего в которых властвовали лишь высшие силы. Хотя Его Святейшество кардинал Брейн Инди Третий совершенно не одобрял подобное справедливо раздумывая о катастрофических последствиях, которые скорее всего произойдут после исполнения столь сомнительной возможности.
  - Роахим! Нам прекрасно известна ваше отношение к тем провокациям, которые совершаются ЦКГ на дальних мирах Джаннат и Гегемоний. - внимательно подбирая слова размеренно начал свою речь Кардинал. - Но особой угрозы для действия нашей конфессии в виде ВП и двух орденов Церкви мы пока не видим.
  - Вот именно, что "пока", - женщина сделала явное ударение на последнем слове. - "В каждой песчинке прячется сила пустыни...". Вскорости может наступить то время, когда уже будет поздно не только о чём-то говорить, но уже и решать.
  - Для веских решений необходимо обладаете фактами, а не просто домыслами. Ваши доводы весьма ли значительны, чтоб они могли каким-то образом повлиять на миссионерию в распространении святого Откровения? А возможно даже изменить его? Или это просто страхи, обусловленные скоропалительностью?
  - Мой визит к вам, Ваше Святейшество, это пытка не столько предупредить угрозу, сколько предотвратить уже имеющуюся проблему.
  - Интересно, - Брейн Инди III приподнял бровь. Теперь же стоило набраться терпения, чтоб выслушать очередную надуманную версию старой неврастенички, в которой напрочь отсутствовала разумность, а была лишь шизофазическая логика.
  - Итак, - Роахим Крондарум поводила глазами, осматривая уже не в первый раз кабинет и прекрасно зная о том, что её психо-ментальные возможности здесь блокируются напрочь, - я не зря упомянула в начале нашей беседы планету Вьюга. Это местное наименование. В наших реестрах она значится, как Сансара. Её мир не имеет своего светила. Точнее будет сказать, что побочное свечение чёрной дыры в самом сердце нашей Галактики, заменившей солярный центр планете, создаёт весьма сносные условия для полноценного проживания. Планета же оказалась захваченной в очень далёкой древности и откуда она явилась совершенно не ясно.
  - К чему такие астрономические подробности, Роахим? - Кардинал попытался выдавить из себя миловидную улыбку.
  - Всё дело в том, что Вьюга является определённой физической аномалией. В проведённых расчётах её координатных данных явно прослеживается казус, который объяснить простыми законами мироздания невозможно. Предполагается, что ещё во времена седой древности планета была захвачена мощным притяжением, но за счёт гравитационных и иных сил, встать на выверенную орбиту.
  - Хорошо, - Кардинал тяжело выдохнул, - вы пытаетесь привлечь Наше и всеобщее внимание к этому далёкому и странному миру. Но...
  - Не просто привлечь, - резко продолжила женщина, - а просить о необходимости взять его под полный и абсолютный наш протекторат.
  - Для этого, - Кардинал медленно снял с левого запястья любимые сандаловые чётки, - необходимы веские причины. К тому же, если же говорить о актуальности этой планеты в деле нашей миссии распространения слова Всевечного, то пока она не всходит ни в тактические, ни в стратегические планы.
  - А следовало бы! - сказала Преподобная мать. - Вьюгу необходимо планомерно исследовать.
  - Ну уж, милая Роахим, одними надуманными странностями сыт не будешь.
  - Мне известно очень немного, - ответила Крондарум. - Но и той информации вполне предостаточно, чтоб потребовать активных действий.
  Было заметно, как женщина напряглась решаясь высказаться.
  "Надеюсь, она будет столь прямолинейна, что выплеснет вместе с водой и младенца, - размышлял Брейн Инди Третий. - Её настойчивость всегда сводится лишь к одной необходимости - попытаться привести к власти...".
  Голос женщины зазвучал хрипло, приобретая властные нотки и останавливая мысли Его святейшества.
  - Вьюга входит в основные интересы Центра, а в последнее время её мир стал для ЦКГ сырьевой базой в приобретении биологического материала. Оказывается, что местные условия при определённых практиках дают аборигенам планеты некоторые способности управления темпоральной константой. Центр же совершенно нагло и агрессивно использует подобный дар жителей планеты в своих интересах, один из которых является выведением новой популяции Ныряльщиков.
  - Роахим, вы желаете бороться с ЦКГ за транспортную монополию в скоростных межзвёздных перелётах?
  - Совершенно, нет! - ответила Преподобная мать.
  - Тогда, что же вас беспокоит?
  - А именно то, что Центр собирается исследовать причины столь странных возможностей, проявляющихся у людей на этой планете. Главы ЦКГ предполагают существования какого-то скрытого источника инициации. Те, кто попадал под его воздействия становятся некими операторами, пилотами, так сказать Ныряльщиками без внешних генных мутаций, способными управлять временем. И что более всего возможно, что могущественный источник этот может существовать, и находиться в труднодоступных горных районах Вьюги.
  Кардинал задумчиво перебирал чётки.
  - Если это так, то подобный артефакт и технологии могут относиться к працивилизации. И овладение им может послужить нам, как Мировой Церкви, весьма...
  Брейн Инди Третий не договорил, задумавшись о перспективах управления временем в глобальных масштабах, а не удовлетворяясь мелкими уколами ткани Пространства, чем занимались перевозчики-Ныряльщики Центра.
  - Ваше Святейшество, я настоятельно хочу потребовать у Меджлиса направить туда несколько отрядов эскувиторов для контроля и приведения порядка. И совершить подобную акцию пока ещё позволяет положение и ситуация. Иначе - потом окажется слишком поздно.
  - Роахим, - Брейн Инди Третий еле сдержался, - вы в своём уме?! Для подобных требований нужны весьма веские причины!
  - А они как раз имеются, - ответила женщина. - Разве вам мало того, про происходит нарушение всех законов и норм по отношению к территориальной собственности и свободе граждан Джаннат? Что Консорциум и ЦКГ уже отметают всякую этичность и такт и подминают под себя Меджлис и Большое Собрание. Такими темпами мы вскорости станем свидетелями воскрешения и восстановления Мозаики с её Машинной ересью.
  "Только слепому ещё не заметно, что Крондарум стремится к полной собственной авторитарности в Совете. Она бы с радостью спихнула и меня оставив лишь номинальные функции в МОС. Но власть для такой личности словно гигантская игрушка для малыша - она раздавит её под спудом ответственности и глобальной масштабности. Роахим хороший исполнитель, со своей личной инициативой, но отнюдь не господин. Всего лишь исполнитель... И это наше спасение.".
  - Преподобная мать Роахим, Мы думаем, что не стоит столь торопиться с подобными выводами. Мировой Собор и Меджлис прекрасно осведомлены о тех делах, которые проводят Центр и Консорциум. Да, стоит согласиться с вами, что их политика во многом двояка и лицемерна по отношению, как к МОС, так и Великого Совета Джаннат. Но они делают благое для всех нас дело, продвигая общие цели всего человечества. - Кардинал поднялся со своего места пытаясь тем самым закончить аудиенцию. - Даже, - Брейн Инди Третий сделал многозначительную паузу, - не подозревая о том.
  - Однако же, - пожилая женщина и не думала успокаиваться, - то многое, что мы уже знаем совершенно не даёт нам ослаблять бдительности. Особенно в том, что связано, с известным Вашему Святейшеству, Проектом.
  "Евгеническая концепция Всевоплощённого. Пресловутая рьяная идея святых Орденов о Сыне божьем. Сагун Аватар!". Мысль буквально начинала злить Кардинала и чтоб хоть как-то успокоиться он поднял ладони к лицу ощущая прохладный запах сандала.
  - Роахим! К чему вы ведёте?!
  - В своё время мне удалось посетить этот неблагоприятный мир Вьюги, - начала Преподобная мать. - На тот момент программа Прогрессии перешла на стадию монотеизма в самой изначальной фазе, всего лишь в виде мифологических сказаний и пророческих предостережений. Мной лично, - Крондарум задумчиво потёрла лоб и едва заметно спрятала выбившуюся седую прядь, - был ускорен процесс адаптации и на планету отправлена миссия нескольких агентов...
  - Подобным образом, - перебил неуверенную речь Преподобной Кардинал, - вы пытались?..
  - На всё есть свои основания, - опустила глаза женщина. - И Сансара не зря была выбрана для этого. Причины оговорены мной выше.
  "Какая глупость считать, что некие экологические факторы в весьма короткие сроки способны вызвать к жизни у избранных реалигентов особые качества Просветлённого. Совершенно невозможная женщина!"
  - И чем же всё это закончилось?
  - Ваше Святейшество! Мне хочется верить, что в ваших словах звучит откровенная заинтересованность, но никак не ирония?
  - Надеюсь, вы в свою очередь, не ожидаете от меня одобрения? - Брейн Инди Третий прошёл в глубь кабинета к высокому окну. - На сколько я могу судить, всё закончилось весьма... однозначно?
  Кардинал резко повернулся к собеседнице.
  - Об этом позвольте мне опустить совершенно лишние подробности.
  - Тогда, - на лице мужчины появилась язвительная улыбка, - нашу встречу стоит считать законченной?
  - Я бы хотела договорить, - сказала Крондарум.
  "Наглость этой женщины не имеет границ!..".
  - Те сведения, которые поступают последнее время с Вьюги, дают право говорить о том, что там происходит что-то немыслимое. Среди аборигенов и местного охлоса появился некий пророк, человек с особыми ментальными способностями ступивший на путь агрессивного противостояния ВП и нашим догмам. Все последующие миссии Церкви, прибывающие на планету уже столкнулись с явной выстроенной последовательностью действий хорошо организованных групп фанатиков-смертников.
  - Звучит весьма громко и угрожающе, а самое банальное - весьма пафосно, - ответил Кардинал. - Но на сколько могущественное влияние может оказать этот провинциальный мирок на дальнейшие планы нашей Церкви и продвижения Её вероучения?!
  - Над этим стоит размышлять и очень пристально, с высокой ответственностью анализировать происходящее, - нервно сказала Преподобная мать. - Этот пророк возник словно ниоткуда. О нём нет никаких сведений наших агентов. Его бесчинство бесконтрольно: собрав под свои знамёна сообщников, его отряды уничтожили орден ортодоксов, представляющих МОС на Вьюге. К тому же запретил всякие контакты, как с Гильдией ТП, так и с самим Центром, которые попытались выйти на прямой контакт с этим человеком.
  - И им удалось это?..
  - Пока - нет! Его окружение столь рафинировано, что всякий сторонний человек тут же выглядит внешней угрозой и чужаком.
  - Мило, - Брейн Инди Третий ехидно улыбнулся. Склонив голову, он пытался спрятать свою спонтанную реакцию.
  "Нам бы не помешало, среди братьев и сестёр, иметь подобную ограниченность и преданность личного доступа".
  - И?.. Подобные минимальные волнения должны беспокоить Меджлис и руководство МОС? А в частности, Нас?!
  - А вы не думаете, - стала отвечать Роахим так же поднявшись, - что такие действия ведут к инфляционной деградации? Затерянный мирок, который ни технически, ни энергетически не способен содержать даже первичной колониальной инфраструктуры. И именно к этой планете, с примитивным развитием, уже приковывается всё больше взглядов ведущих институтов общества. А какой-то, - брови Преподобной матери сошлись к переносице, - психопатичный выскочка, грозит самому ЦКГ полной блокадой и уничтожением его монополии на биоматериал для выведения Ныряльщиков.
  - К сожалению, - начал Брейн Инди, - а может быть и к большому счастью, подобные события лишь играют нашей Церкви на руку. А события в том мире лишь способствуют укреплению позиций Векторной Прогрессии и Объединённого Собора за счёт концепции мессии. С этим местным героем стоит начать вести переговоры и прийти к определённым соглашениям. Конечно же, - и без оговорок - лишь на наших условиях...
  - Вы думаете это возможно, после того, что стало происходить там?
  - Преподобная, - Кардинал внимательно посмотрел на собеседницу, - совсем недавно из ваших уст прозвучала речь о нарушениях Центром и его союзниками всяких социально-территориальных норм. Теперь же всё выглядит до простоты совершенно противоположным образом. Скажите, милая Роахим, чего вы действительно добиваетесь?
  - Мне очень жаль, ваше Святейшество, что я внятно не смогла донести до вас свои мысли, - женщина прошла в глубь кабинета. - И как в самом начале нашей беседы стану требовать отправки на Сансару нескольких отрядов эскувиторов. Для взятия под полный контроль наших миссий и наведения нарушенного порядка.
  "А так же, для того, чтоб иметь чёткие и ясные причины в торговом шантаже альянса ЦКГ - Консорциум. Хотя, если б только это. В голове у старухи намешано многое и кто знает, что и для чего было высказано, а что умолчалось?..".
  - На всё необходимо время, а уж тем более на весомые решения. Скорее всего, - Кардинал отвлечённо посмотрел в окно, - предложение о военном вмешательстве будет вынесено на обсуждение Меджлиса. Явную поддержку я вам гарантировать не могу, но вот большинство обещаю.
  Архиепископ направился к Преподобной матери для прощального ритуала. Его зелёная сутана мягко и тихо зашелестела, раздаваясь для хозяина кабинета ласкающим звуком.
  - Я так не думаю, - ответила Крондарум.
  - А вот и зря! - Его Святейшество постарался не повысить голос. - Волнения ваши совершенно излишни.
  - Если брать во внимание то, что ЦКГ так же заинтересованы во Вьюге, то они станут оппозицией в этом решении. И не будет удивительным то, что окончательный вердикт в нашу пользу зависнет в воздухе.
  - Всё в руках Всевечного!
  Кардинал протянул руку для поцелуя, ознаменовавшего окончание визита.
  - И кстати, дитя моё! Как зовут этого отступника, который лишил вас терпения и сна? Может быть стоит создать из него прекрасную икону для поклонения придав ему образ мученика и сына Всевечного? Невинная всеблагая жертва, призванная спасти свой захудалый мирок?
  "Это лишь самый простой и лёгкий способ продолжить наше влияние в пространстве Джаннат. Отлично уже то, что Его Святейшество не столь дальновиден и целенаправлен, - пыталась размышлять Преподобная мать Роахим Урсула Крондарум. - Его тупость, так же, как и членов Меджлиса, весьма явна и зашорена предвзятым отношением к догмам Веры. Что ж... Прекрасно! Иначе не сбылось бы задуманное, и Будущее загнило в самом зародыше.".
  - Из многочисленных докладов известно лишь, что совершенно не зарегистрированные нами люди, называющие себя Ангелами Господними, направляются неким Натаном Фархал Салдашом.
  
  
  
  Ветер стал утихать постепенно, усмиряя свою силу и безумие. Белое крошево, сыпавшее плотным маревом с непроглядного неба, наконец-то, начинало редеть. Свет Ока лишь на чуть-чуть окрашивал безумную снежную тьму в тёмно-сизый цвет, пытаясь осветить весь окружающий простор и такой далёкий горизонт. Мощный поток Норди, не ослабевавший уже в течении полутора анга, перешагнув через каменные уступы хребта Иеола, стал терять свою настойчивость, кочуя всё дальше к тихим равнинам.
  "Баллах вновь осчастливил мир Вьюги присутствием, напоминая каждому, что есть сущее! - пришёл к пониманию Рон. - Странно, почему к осознанию самых простых вещей приходится проделать довольно долгий путь, наполненный к тому же самоотречением и глупостью?".
  Рон вдруг задумался о том, что давно перестал видеть сны, так беспокоившие его ещё на Ашраме-IV, в Саду спящих душ. Он с теплотой вспоминал то время, когда начинал свой Путь поиска истины в обители игумена Инсара Тарадия. Словно зрелый человек, лицо которого озаряет милая улыбка при виде шалостей маленького ребёнка. Прошло и совершенно поблёкло в памяти то время, когда он прибывал в таких близких его устремлениям и духу, пронизанных благочестием и божественным светом, пенатах храма рыцарей Арьяначариев. Теперь же, став с определённого момента воином братства Хранителей Господа, Рон старался сосредотачиваться на том, что досталось ему после Газават. Находясь сейчас в одном из убежищ, он остро стал понимать всё то, что постепенно открывала ему память.
  Хранители, члены братства Стражей, нашли его замерзающим, засыпанного снегом, на склоне Джайтана. Как он туда попал, настолько далеко от Азраиль-горы, Рон до сих пор ответить не мог. Пытаться же предполагать теперь, что таким могуществом могла обладать лишь сила Всёвечного, было бы глупо. Рон уже перестал быть тем обычным последователем догм, которые прививались ему ещё в Храме рыцарей ачариев. Принимать всякое любое событие, как единственно абсолютное проявление воли Господа, значило превращать себя в фанатичного глупца совершенно не понимающего учения, которому следуешь. Главным для самого себя, Рон, начал ставить ясное осмысление взаимосвязи произошедшего и их следствия с причинами, побудившими к данному результату, с переложением на фактор времени.
  Все проявления Мира, будь то могущественные циклоны, несущиеся с севера, или внезапное потепление и сход селей со склонов к подножию Кайлоса, стоило рассматривать лишь только как определённые проявления высших сил, совершенно отстранённо и без необходимой заинтересованности. Природой, как и людьми, двигали причины, имеющие смысл не в изначальности, а в последствии. Основным оказывалась цель, та переменная, которая давала импульс. И потому, пытаясь обнаружить её становился понятен основной замысел всего происходящего, где надуманные и во многом совершенно ошибочные поиски причинности ни к чему существенному не приводили. Необходимо было определить лишь единственную парадигму, что всё происходящее проявляет себя не почему-то, а для чего-то, во всём существует наполненная задачей целенаправленность.
  Так происходило и с ним. Рон начал анализировать многие моменты своей жизни, стараясь припоминать разные незначительные мелочи и запомнившиеся случайности. Он, по каким-то пока ещё непонятным ему самому, причинам, должен был находиться именно здесь, на Вьюге. В этом состояла странная мистическая и совершенно необъяснимая необходимость. К такому выводу Рон приходил вспоминая события своей жизни связанные после отправки его на эту планету. Все те случайности, имеющие хоть сколь какое-нибудь отношение с чудесным спасением после лавины, накрывшей его на склоне Джайтана, а так же пройденная Газават на Кайлосе стали прямым следствием чьей-то целенаправленной воли с непонятным конечным результатом. Да и сама жизнь на Ашраме, где он начал познавать первые шаги к Истине, и отправка сюда, на Сансару, выстраивались теперь в стройную крепкую цепь необычайных, но таких необходимых событий.
  "Однозначно, кто-то должен был находиться за всем этим, выверяя стратегию согласно задуманному? Ведь спасение с гибнущего челнока не могло относиться к слепой случайности. И дальнейшая участь сестры Заир тому свидетельство... Мне же уготовано принять судьбу того, кому должно понять скрытый смысл происходящего в этой совершенно таинственной миссии, и познать его лишь только спустя какое-то время. Истина часто накапливается очень неторопливо, но всегда ошеломляет молниеносным проблеском осознания.".
  Не вера, но постоянная надежда ещё жила в Роне, поддерживая его в поиске смысла происходящего. Надежда на то, что он в конце концов сможет найти все ответы на многие свои вопросы.
  Не было ли в подобных размышлениях надуманности и пресловутой, горделиво задиравшей подбородок, собственной необходимости, способной затмевать разум даже просветлённым махатмам? Рон старался оставаться отстранённым, ещё многое не давало ему покоя. "Почему?" в его понимании не должно было существовать, его необходимо было уничтожить. Уничтожить ради того, чтоб дать жизнь другому - "Для чего?".
  Видения всегда проявляют себя некой абстрактной и совершенно туманной дымкой, имеющей огромное влияние на действительность, но только лишь тогда, когда их свидетелями является человек. Одних они превращают в рабов, иных в испуганных животных, но единственным и однозначным всегда остаётся именно результат. Это особые силы, которые постоянно и неотрывно направляют и подталкивают каждого ищущего на действия и поступки. Таким образом, человек становится обычной игрушкой в руках этих таинственных сил. Рон же не желал этому подчинятся. Он старался соединить логику и чувства, отделяя себя от желания совершенно отойти от Пути, к которому он пришёл и уже двигался с недавнего времени. Во многих проявлениях он изначально казался Рону ошибочным и даже где-то ложным относительно тех знаний, что были преподнесены в обители Отче Тарадия, и тут у ортодоксов. Однако же, Рон пытался отстраняться от подобных мыслей и быть самостоятельным в своих решениях и действиях. Но избежать влияния тех знаний, которая непонятным образом проникли в него при испытании, никак не мог.
  "Понимание приводит к спокойствию чувств. Логика и размышление к неспешности и уничтожению страха. Всякое решение должно отметать скоротечность и эмоции, ибо они убивают Цель.".
  Весьма странные, совершенно непонятные образы возникали время от времени в его голове, придавая мыслям малопонятную направленность и силу. Иррациональное знание стало проявляться в его речи к собратьям, а слова были наполнены той загадочностью, которая имеет власть непререкаемой истины. Подобное за последние два-три анга стало происходить довольно часто и весьма сильно влияя на отношения с братьями-хранителями. И среди Хранителей у него начали появляться враги, те кто не мог ни понять, ни принять странные слова новоиспечённого воина, равного им по статусу, но совершенно чуждого по мышлению. Что-то значительное и существенное произошло там, на заснеженных склонах Азраиль-горы! Но память упрямо не желала отдавать сокровенное, что скорее всего было очень важным и значимым не только в судьбе Рона. Одно оставалось неоспоримым - осознание того, что теперь он находился именно там, где должен быть, среди тех, кто способен помочь ему.
  Сколько их было в действительности, не знали и сами главы отрядов Хранителей. Это были люди мало кому известные на Вьюге. Их иногда замечали отшельники и охотники за скарбом, их пытались найти ортодоксы и мудрецы из закрытого ордена Мунке-сал. Но всякий раз каждый, кто начинал увлекаться слежкой за ними, уже через короткий промежуток времени теряли след, а угроза смерти от холода и непомерный страх заблудиться среди заснеженных и продуваемых вершин становились весьма значительными. Собственная жизнь имела большее значение, чем таинственные тени привратников врат Бога, мелькающие меж горных уступов.
  После того, как Рон оказался у Хранителей, он поначалу предполагал, а после стал полностью убеждённый в том, что все они были избранниками Баллаха, так или иначе связанные с Логовом. Сколько таких мест по всей планете существовало из известных Рону Хранителей не знал никто. Некоторые из ангелов, воинов отряда, утверждали, что их более тысячи, другие говорили о сотнях, последние перечисляли по пальцам, твёрдо веря в определённую мистическую закономерность. Но главным же оставалось то, что Логово оказывалось тем источником, которое время от времени предоставляло отрядам Хранителей новых собратьев. Случалось это не так часто, но всегда такому появлению становились предвестниками долгие снегопады приносимые северным ветром. Иногда среди Хранителей можно было встретить и тех, кто по счастливой случайности уцелел после Газават. Но таких было очень мало, их редко находили. Фанатичная приверженность правилам и вере своего ордена часто не давала найденным на долго оставаться среди ангелов-стражей. Молчаливое игнорирование постепенно превращало их в изгоев, мало по малу вытесняя из небольшого отряда. После, если таковой продолжал упорствовать в своей догматичности, оказывался случайно упавшим со скалы, или заплутав замерзал среди горных ледников. Возможно даже и с остановившемся сердцем от воткнутого ледяного клина. Оправдывались подобные меры лишь тем, что все они были лишены разума Господа и совершенно не способны были на "найят", или сонное дыхание Бога. Для всех хранителей, как и для самого Рона, подобный дар проявлялся спонтанно и нёс своему хозяину отнюдь не благости и восторженность, а лишь потерю в пространственной ориентации и психологический дискомфорт. Но свыкаясь с новой "способностью" человек начинал видеть и понимать свои выгоды в происходящих "вздохах".
  Особый дар, "найят", как называли его хранители, заключался в перемещении его носителя не только в пространстве, но более всего во времени. И при чёткой сосредоточенности и контроле обладатель божественного дарования способен был достигнуть весьма сносного результата, по наитию попав туда и в тогда, откуда мог без особых проблем выбраться. Сами ангелы, каждый на свой лад и усилия, пытались совладать с имеющимся талантом и скорее даже не приспособить, а приспособиться к нему. Некоторые совершенно отчаявшись избавиться от оного бесследно исчезали, иные пускались в путешествия в неизведанное, считая, что таким образом смогут достигнуть страны вечного счастья узрев там самого Бога. Рон же выбрал иной путь постаравшись понять то, что приобрёл, случайно ли или по намерению чьей-то воли. Он стал практиковать гхьяну продолжительное время оставаясь в созерцательном состоянии, как в юности на Ашраме, около своей дживы. Это настораживало многих из отряда и раздражала некоторых из хранителей. Но сосредоточенность на той силе, которая властвовала над Роном, постепенно начала открывать ему свои стороны.
  Время и место расчётного появления становились с последними практиками всё более яснее и чётче, а протяжённость начала увеличиваться. Он мог теперь преодолевать не только расстояния, но, - что являлось основным в "найят", - и рассчитывать время своего появления. Однако, в отличие от собратьев, заброшенных темпоральной стихией в совершенно близкое прошлое, Рону досталось неограниченное будущее, с его множественным разветвлённым веером вариантности. Интерес исследователя становился слишком соблазнительным увлекая каждый раз его всё дальше. Вначале это развлекало. В мнимых грядущностях сходились различные сочетания предпосылок, действий и намерения. Внешние условия становились лишь средой для возделывания результата, но никак не силой случая, воздействующего на людей. Пытаясь разобраться в истинной сути природы Времени, Рон начал понимать, что в нём, вообще, отсутствовал сам принцип случайности. Всё происходящее, вплоть до незначительных нюансов, обязательно сводилось к рациональному итогу, обусловленному только одним - направленным стремлением. Неизменным всегда оставалось одно - достижение цели становилось окончанием развития. Вот потому постижение будущности более удручало, чем становилось долгожданным утешением, так как понималась окончательная и неизбежная суть всех выстраиваемых действий.
  "Однако же Время лишь развивается за счёт подобного. И тогда Оно является истинным Богом всех людей, управляя их судьбами, жизнями и через них познавая само Себя.".
  Ощутимое дуновение чужого найят обволокло тело Рона, разряжённым потоком чуть толкнув его в спину.
  Обернувшись, он увидел стаявшего в нескольких шагах за его спиной Хазриля, главу отряда Хранителей. Он был не очен высокого роста, но широкий в плечах и крепкого телосложения. Длинная борода мужчины растрепалась и превратилась в подобие бесформенного куска материи, изрезанного на ленты.
  - Все уже здесь, - сказал он. Голос его был сильным и спокойным. - Теперь дело лишь за тобой. Мы ждем от тебя вести Калу.
  - Не беспокойся, - ответил Рон. - Я никогда не обманывал твоих людей. Избежать же ошибок не могут даже святые. Но я постараюсь...
  За спиной Хазриля появилось движение. Пронёсшийся сквозняком поток воздуха по небольшому пещерному проходу обдал двух людей мелкой крошкой снега. Тут же появились люди в облегающих тёплых одеждах "термиго". В руках у них были лишь мотки верёвок и особые приспособления для подстраховки в горах.
  - Надеюсь, что твой найят не покинет тебя и теперь.
  Хазриль положил свою руку на плечо Рона и с усилием сжал его. Без всякого было понятно, что предводитель полностью доверился молодому воину и тому дару провозвестия, которым тот обладал.
  - Нам нужно достичь ноздрей Бога и попасть в Хранилище, - продолжил мужчина. - Норди упрятал всё под своим одеялом, так что надежда лишь на тебя, Фархал.
  - Я открою путь туда, - уверенно ответил Рон. - Мы возьмём то, зачем шли.
  Он закрыл глаза и постарался сосредоточиться.
  "Всё имеет силу, и всё является частью её. Необходимо стать слабым и невесомым, чтоб оторваться от бренного, подняться и вознестись в неизведанное. Там властвует она, там обретается истинная сила, именно там каждый становится тем, кем является. Быть лёгким и быстрым, чтоб вонзившись дать начало, опрокинуть лавину, ждущую последнюю крупицу. Я буду ею, я стану этой частицей!..".
  В голове возникали мысли по поводу того, что предшествовало происходящему. Путь этих людей, спутников Рона, выдался весьма не лёгким. Их было всего двенадцать, отправившихся туда, откуда был слышен гул и всполохи от огненных стрел пронзающих горизонт. Для главы их дольмена, которого являлся уважаемый за разумность Атара, подобные знамения говорили о многом. Почитая Калу, как действительного и высшего бога, являющегося самим Временем, он правый своим нетерпением и подозрениями, отправил своих лучших воинов в святые отроги Господа. В течении всего Баллах они должны были отдать должное богу и вернуться назад с вестью. Чем именно это могло оказаться никто не мог знать, и даже предположить. Хотя и существовала ставшей уже привычной надежда, что подобные таинственные проявления вполне возможно приведут в их убежище новичков, которые пополнят клан.
  Яркие вспышки и протяжный рокот доносившийся издали Рон с уверенностью связывал с действием планетарных двигателей посадочных модулей. Он прекрасно помнил то короткое время, когда ему пришлось наблюдать перемещение этих странных сооружений на орбите Сансары. Длинные языки пламени извергавшиеся из кормовых двигателей и несущих корабли к неведомым целям. Подобными средствами перемещения пользовались все те, кто старался за короткий срок достичь дальних точек просторов Вселенной.
  Теперь же некоторые из людей известного космоса заметили небольшой мирок Вьюги. И именно то место, где-то недалеко от хребта Иеола, стало центром внимания пришельцев к этой планете. Кто-то, - а это могли быть и корабли, как МОС, так и Центра, - стремился завладеть тем, что сохранялось ангелами с особым тщанием там, под покровами вечных каменных сводов и снегов укрывавших их. С острой необходимостью стоило отыскать тот источник странных знамений, который так обеспокоил многих обитателей дольмена. Анализ и рационально выверенные выводы должны были подсказать направление дальнейших действий хранителей и их последующую стратегию относительно миссии взятой на свои плечи. При том, ясно понимая огромную ценность хранилища Калу, как для иных дольменов и кланов планеты, так и для тех, кто стал преднамеренно посещать Вьюгу.
  Рон стал припоминать то время, которое предшествовало его прибытию на эту планету. Многие оговорки Заир в беседах с ним и со слугой Отче Инсара. Те слова, которые произносились вслух так просто и совершенно безбоязненно, без особой опаски быть услышанными и понятыми кем-то чужим. Представители Мирового Собора пытались оккупировать, насколько это только было возможным, максимальное количество заселённых миров, противоставляясь тем самым широкой и методичной экспансии Центра космического генерирования. Политика Меджлиса мало по малу приобретала форму необходимой автономии в плане технологий, и очерчивалось это чёткими рамками в поиске средств могущих стать конкурентно успешными в транспортной системе. Более конкретно, говорилось о избавлении монополии ЦКГ на перевозки с помощью пилотирования так называемыми ныряльщиками. В крайнем случае, пытались рассматривать слияние возможностей Центра и желаний МОС. Но во всём этом усматривалась подозрительное стремление Собора разобраться в особой технологии финишно-темпоральных перебросов и ментальных способностях в этом самих пилотов-ныряльщиков. Центр же, словно совершенно игнорируя бурную деятельность Меджлиса в погоне за обладанием технологиями темпоральных перелётов и не замечая лицемерия в соглашениях с ним, продолжал непонятные поиски, направляя свои корабли в далёкие и закрытые миры как Гегемоний, так и всей известной Джаннат. Экспедиции ЦКГ настойчиво искали что-то весьма определённое, то что могло не просто укрепить положение среди могущественных институтов общественного строя Сообщества, но и дать неограниченное могущество над всем в этой Вселенной.
  "Прежде чем контролировать что-то, необходимо создать потребность в том", - пришёл к выводу Рон. - "Дар найят, благостное проклятие самого бога Калу у тех, кто смог вырваться из Хранилища, кому-то не даёт спокойствие в развитых и цивилизованных мирах ОСЗМ (Объединённое Сообщество Звёздных Миров). Подобную способность стоит использовать как одну из возможностей навязать свои правила в соглашении с теми, кто пожелал творить беззаконие и хаос на Вьюге, совершенно не считаясь с её жителями.".
  Основной же задачей сейчас становилось обнаружение тех, чьё столь пристального внимания привлекло к Вьюге. Кто и зачем направляет сюда свои миссии? Предполагать можно было многое, но для аргументированных решений требовались факты и конкретные данные. Ибо принятые решения могут привести к определённым последствиям, что станет началом нечто непредсказуемого изменяющим всё до неузнаваемости и скользкой неуверенности. Ведь ограниченность определяет необходимое, концентрируя многие усилия на нужном. А в чём именно нуждаются те, кто правит порядком в Джаннат?! Или, по крайней мере, скрыто наблюдает за происходящим, умело дёргая за невидимые нити власти.
  Оглядывая горизонт Рон заметил, как сплошной белый покров приобрёл определённый оттенок, отблёскивающий еле заметным радужным сиянием. Такой цвет у местных жителей имел редкое наименование, одно из дюжины отображающих в синтаксисе свойства снега. Особый мир и культура поселенцев возросшая на этой планете заставляла о многом задумываться. Что-то было скрыто на ней, то что особо влияло на биологическую природу людей, изменяя её так, что проявлялось в виде дара найят. Стоило о этом задуматься...
  В чём состояла особая потребность всех тех, кто населяет Вьюгу? Ведь не каждый житель имел талант темпорального перемещения. А потому, столь ли уж необходимо глобальное объединение для сопротивления внешнему влиянию? Чьи интересы были справедливей, правильней и самое важное - более первостепенней: Центра, Меджлиса, а может статься, что и всей Джаннат или маленькой лока с двойным именем вертящейся на непостижимой орбите вокруг Ока Иблиса?! Великие замыслы часто имеют в своём изначалье спесивый инфантилизм и обиженную гордыню. Стремление же к непомерному контролю приводит к разрушению систем и безудержной, бездумной свободе. Так кто и что стоит за всеми этими посещениями?
  Рон открыл широко глаза и с силой выдохнул воздух. Пар вырвался из его ноздрей. Норди принёс с собой не только обильные снегопады, но и тепло, которое должно было вскорости наступить. Мрачная пелена начинала исчезать, уступая слабому свету Ока. Уже совсем близко стал виден каньон Ману. Именно где-то там находились ноздри Бога, как называли телепортационные врата сами хранители. Все члены отряда, отправившиеся в далёкое странствие впервые были тут. Все, кроме Хазриля, который направлял и руководил ангелами. Он единственный бывал здесь несколько раз, спасая и приобщая к клану новых собратьев. Вот только заходить далее этого каньона он не решался, трезво превознося осторожность в ранг обязательной безопасности. Лучше быть рядом с богом, чем погибнуть в его объятиях.
  Подобная отношения не устраивало Рона. Им двигала устремлённость к неизвестному, ответственность перед Атаром и теми людьми, ставшими его духовными братьями. А самое главное, не дававшая спокойствия сила найят, постепенно накапливающаяся и наполняющая его, настоящий источник которой скрывался именно где-то там, в Хранилище, за длинным заснеженным разломом.
  - Вскорости, - Рон указал вперёд, - мы найдём то, что изменит не только жизнь нашего дольмена, но и всей Вьюги. А может статься и всей Джаннат.
  Хазриль подозрительно посмотрел на Рона. Воины стоящие сзади осторожно и подозрительно отступили от них на шаг.
  - Ты так уверен в этом, Фархал? - спросил мужчина. Он постарался взглянуть в глаза Рона.
  - Ты не понимаешь о чём спрашиваешь, - ответил тот. Становилось ясным, что Рон находился под действием дара. - Приготовься к тому, что нас ожидает. Это не препятствия и отнюдь не страхи предшествующие неизвестности, а лишь мы сами. Именно в нас спрятан ответ. И то, что мы ищем...
  Все недоумённо переглянулись, обратив свои взоры, в которых сквозила слабая надежда, на Хазриля.
  - Тогда, - глава отряда попытался придать своему голосу спокойствие, - ты станешь ключом и камнем для всех. Веди, и будь истинным садху!
  
  
  
  Заир проснулась рано, проспав всего лишь полночи. Вторую половину до первых утренних сумерек она провела в молитве и медитации. Последнее время её стали беспокоить пугающие видения, открывшие для Заир тёмную, совершенно другую сторону собственной души. Особенно же беспокоили сны, в которых простая служительница святого женского ордена не могла уловить и капли смысла. В них появлялись непонятные, столь странные образы, что дать им вразумительную оценку несчастная монахиня-джигьяса была не в состоянии.
  Уже которую ночь в течении двух ангов Заир вскакивала в страхе от того, что привиделось и исступлённо начинала молиться, шепча слова привычного покаянного псалма. Опускаясь в алмазную асану женщина отрешалась от собственной сути стараясь воссоединиться с высшим светом Всевечного, отдаться тому Непознаваемому, чему являлась слугой и рабыней. И лишь к утру, когда страх видения растворялся она, с болью в изгибах ног, превозмогая себя поднималась и благодарно произносила мантру неугасаемого бодрствования. Именно осознавания каждого мгновения своей жизни, как считала Заир, ей так не доставало. И именно здесь у ортодоксов, она смогла в конце концов прийти к истинному пониманию своего служения. Только странный парадокс не давал ей достичь полного спокойствия и особой отрешённости: там, где должна была властвовать чистая изначальность истинной веры, в месте совершенно затерянном в диких далях, она, оторванная от родных пенатов ордена Вадья Джигьясы, стала свидетельницей греховного проявления дара провозвестия. Подобный дар совершенно не радовал Заир, а лишь всё больше угнетал её, делая всё более боязливо замкнутой и закрытой, вызывая подозрения у тех женщин, которые служили у ортодоксов. Мужчины же местного монастыря были столь же слепы в отношении хоть сколь-нибудь заметить внутренние переживания вероистовой джигьясы, как и во всех других мирах Джаннат. Заир даже высокомерно презирала их за подобную толстокожесть, но каждый вечер просила Всевечного о прощении за подобный грех и успокоении собственной гордыни.
  По началу она воспринимала прибытие на Сансару как обязанность и святой долг монахини, исполняющей волю Господа и Преподобной матери. А произошедшую случайность со спасением после катастрофы челнока считала явным и неоспаримым знамением тому. Заир не нравилось здесь почти всё, а особенно она ненавидела холод и этот противный белый песок, превращавшийся в руках, то в комок серого скользкого камня, то в обжигающую холодом воду. Она с ностальгией и слезами вспоминала времена прошедшие на своей тёплой планете, детство проведённое на ферме деда, где на огромных полях выращивались злаковые и бобовые культуры, но жизнь всегда оставалась отнюдь не изобильной. Небольшой модульный домик скорее напоминал истрёпанный ветрами и ураганами сарай, чем коттедж прибыльного колониста.
  Вздохнув, Заир попыталась припомнить лицо своего деда. Образ складывался из отдельных, оставшихся в памяти частей, нечётких контуров, никак не желавших складываться в единый портрет. Она не помнила ни матери своей, ни отца, а лишь дедушку, который почти всё время проводил в поле, появляясь к вечеру на ужин и пару часов перед сном, отдавая любимой внучке. Женщин на ферме не было, лишь несколько раз в дюжину дней приходила откуда-то женщина гораздо младше деда и принося с собой продукты, сладости и отбирая внимание родного и единственного человека. Заир боялась и не любила её, к тому же считала некрасивой и совершенно противным человеком. Она, эта женщина, постоянно просила дедушку отпустить с ней Заир и говорила о выгодах для самой девочки попасть когда-нибудь в храм, став служительницей Господа и веры в Него. Не часто, но после таких разговоров дедушка пил и начинал плакать, разговаривая о непонятных для маленькой Заир вещах сам собой, иногда даже впадая в ярость.
  
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"