Белоус Олег: другие произведения.

В преддверии нулевой мировой войны (продолжение Попаданцы в страну царя Петра)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурсы: Киберпанк Попаданцы. 10000р участнику!

Конкурсы романов на Author.Today
Женские Истории на ПродаМан
Рeклaмa
Оценка: 7.80*121  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Первые, самые сложные месяцы после Переноса в конец 17 века, город пережил. Реформирует армию, вырастил урожай, создает промышленность, дал отпор агрессивным хроноаборигенам. Справился с собственным майданом. Теперь о городе узнал мир, он стал желанным призом для всех. От Османов, до Испанцев включительно. Ибо чудеса, а главное знанья, нужны всем. Теперь героям книги предстоит оставить свой собственный след в истории и на карте мира! Продолжение Попаданцев в страну царя Петра.

  

Глава 1

  
  Длинный кнут вновь пронзительно свистнул. На спине висящего на дыбе с вывернутыми из плеч и высоко поднятыми над головой руками мужчины, раскрылась еще одна алая полоса. Новые кровавые пятна окрасили разорванную до пупа когда-то белоснежную рубаху. Мученик страшно захрипел, забился, орать он уже не мог. Истощенное лицо - землисто-серое, уши оттянулись, зубы, ощерясь, захрустели от невыносимой муки. В пыточной полутьма. Ее лишь слегка рассеивает слабый свет, падающий из грязного, засиженного мухами окна под потолком да мерцающий огонек свечи на грубо сколоченном столе. За ним расположился дьяк. Он с интересом рассматривает пытаемого и неторопливо оглаживает куцую бороденку. В неверном освещении видна густая паутина на кирпичных сводах подвала Разбойного приказа, на столе холщовая котомка. Мусор на земляном полу да перекладина с блоком и петлей, внизу - лежачее бревно с хомутом - дыбу. Пахнет застаревшей сыростью, мышами и свежей кровью. Заплечный мастер Иван Стрижов - приземистый, широкоплечий человек в красной рубахе до колен, до глаз заросший буйной, цыганской бородой, славился мастерством. С пятнадцати ударов кнутом, конечно если бил без пощады, мог просечь человека до станового хребта, но сейчас необходимо было заставить правдиво отвечать, а не казнить смертью.
  
  - Три, - произнес палач, кнут змеей опустился к щегольским алым сапожкам. Отойдя к стенке, он словно растворился в ней, стал как предмет мебели.
  
  - Больно Феденька? - участливым голосом поинтересовался дьяк, поправил очки и внимательно посмотрел на страдальца. Тот висел с раскрытым ртом и расширенными глазами на аршин над землей. Опознать в окровавленном оборванце Романова Федора Владиславовича, миллионера, хозяина множества успешных бизнесов и просто везунчика по жизни, было решительно невозможно. На лице читалось страдание от чудовищных и абсолютно незаслуженных мук. Но дьяк, в силу особенностей профессии, не принадлежал к числу людей, которые восприняли бы это выражение лица слишком уж всерьез.
  
  Пытаемый поднял голову, хотел выкрикнуть, но вышло хрипло и невнятно:
  
  - Господи, все скажу... - голова вновь упала, явив миру крупные завитки седых и грязных волос, плотно покрывавшие макушку.
  
  - Не поминай Господа нашего всуе, - по-отечески покачал головой дьяк и добавил, - говорил же я тебе не запирайся, а ты упрямишься! Три дня мне голову уже морочишь! Не хорошо это, и себе лишние муки телесные и нас задерживаешь. Словно нам заняться нечем, как выслушивать твою лжу!
  
  Дьяк слегка поджал губы, придвинул поближе к узкому конусу света вокруг свечи бумаги и принялся читать нараспев:
  
  - Оный Федька расплачивался в кабаке золотой цепью. Целовальник взять ее не взял и вызвал стрельцов. Далее этот Федька крикнул: "Слово и дело государево!" Посему воевода Иван Дмитриевич приговорил, Федьку отправить под крепким караулом в Москву в Разбойный приказ. При оном Федьке найдены: пистоль один, книжицы разные, писанные русскими буквами, но не по-нашему. Денег же не найдено. А еще колдовская тарелка квадратная. Когда Федька восхочет, она показывает облыжные картинки на государя и вещает человеческим голосом.
  
  Дьяк оторвался от бумаг и поднял укоризненный взгляд на страдальца.
  
  - Правда сие? Подтверждаешь?
  
  Допрашиваемый поднял голову на дьяка. Обильные слезы потекли из его глаз, губы задрожали в бесшумном плаче. Разве мог он представить, что путешествие в Москву, чтобы стать фаворитом и наставником царя Петра закончится в пыточном подвале Разбойного приказа? Когда через месяц странствий по дикой уральской тайге и не менее диким башкирским степям, он вышел к русским землям, то уже думал, что испытания закончились и все будет хорошо. Но в Казани, когда он обедал в харчевне, по навету кабатчика чудного посетителя, странно изъяснявшегося, не ведовшего обычаи, схватили стрельцы. Его обвинили то он фальшивомонетчик. Видите ли, не бывает таких золотых монет, какими он расплачивается. В детстве он читал Петра 1 Толстого. Тех, кто произнес волшебные слова "Слово и дело!", немедленно отправляли в Москву. Этим последним шансом он и воспользовался себе на голову.
  
  Вздрогнув всем телом, Федька произнес плачущим голосом:
  
  - Из 2011 года я, из будущего! Нас целый город перенесло к Вам в прошлое. К царю Петру я спешил, чтобы упредить его и помочь...
  
  Дьяк укоризненно покачал головой, несколько мгновений молча смотрел в серое, запавшее лицо пытаемого, потом искривил губы в ласковой усмешке:
  
  - Все упираешься? Воруешь, на государя злоумышляешь, так и ответ умей давать, а что же я так-то бьюсь с тобой? Мне правду знать нужно! А не сказки тобой рекомые. Колдовал?
  
  У висящего на дыбе жилы надулись у него от натуги:
  
  - Все скажу, все признаю, только скажите! Хоть колдовал, хоть что! - выдавил из горла Федька.
  
  - Все отпираешься, - укоризненно покачал головой дьяк и сделал знак палачу.
  
  Тот подошел поближе, примерился.
  
  - Пять, - жестко приказал дьяк.
  
  Заплечных дел мастер размахнулся кнутом, падая вперед, с хеканьем ударил. Свистнуло, раздирая воздух, кнутовище. Судорога прошла по давно немытому телу. Федька коротко простонал.
  Резко пахнуло мышами.
  
  Мышей нынче у нас развелось, подумал дьяк и поморщился - все хочу попросить в аптеке мышьяку, да забываю, записать что ли где?
  
  Иван Стрижов вновь полоснул с оттяжкой концом кнута между лопаток, тело разорвал до мяса. Пытаемый закричал, брызгая слюной:
  
  - Все скажу!
  
  На пятом ударе голова вяло мотнулась, упала на грудь, из прокушенной губы потекла струйка крови на остатки рубахи. Палач мягко подошел к висевшему, потрогал его, покачал головой.
  
  - Надо снимать, а то помрет, сердце слабое.
  
  Дьяк вытащил платочек и вытер губы. Иван - палач опытный. Если говорит, что помереть может, так оно и есть. Лучше не рисковать.
  
  - Ладно отложим до завтра, сними, оботри хлебным вином, смотри что хочешь делай, но, чтобы не помер!
  
  На лестнице, ведущей в подвал послышались тяжелые шаги, заскрипели старые доски под грузным телом. Дьяк нахмурился, настороженно повернул голову. 'Кого это нелегкая несет?'.
  
  Скрипнула, открываясь дверь, в проеме показался сам князь Федор Юрьевич Ромодановский - глава Преображенского приказа розыскных дел. В горлатной боярской шапке и в двух шубах - бархатной и поверх - нагольной, бараньей, в руке изукрашенный посох. Выглядел он внушительно и, для знающих, кто это, страшно. Слава по Москве у него шла специфическая. Говорили, какого дня крови изопьет, того дни и в те часы и весел, а которого дни не изопьет, то и хлеб в горло не лезет. Позади - слуга с факелом в руке. Дьяк переменился в лице, вскочил, вместе с Ивашкой Стрижовым торопливо склонился. Князь брезгливо огляделся, со свету и не разберешь где, что. На дыбе висел окровавленный страдалец с закатившимися глазами, рядом - заплечных дел мастер. Боярин сурово нахмурился. Мотнул толстым лицом, закрученными усами. Глаза выпучились словно у рака, спросил густым басом:
  
  - Ну что там у тебя, насмерть запороли ироды?
  
  Страшно смотреть в выпученные как у совы темные глаза боярина. Грузный, чрево впереди него висит, бороду он давно брил, усы закручены как у таракана, нос крючком нависает над толстыми губами. Ближник, самый доверенный, почти всемогущий, царя Петра. Чуть что не так, со стольного города улетишь в лучшем случае в Сибирь. Ромодановский беспощаден и крови не боится.
  
  - Как можно батюшка-князь, - дьяк мелко обмахнул себя крестом, залебезил, - сомлел, завтра вновь на допрос возьмем.
  
  - Смотри у меня! Крапивное семя! - боярин погрозил толстым как сосиска пальцем, тяжелой походкой, постукивая посохом, прошел к скамье у стены, уселся, рядом застыл слуга.
  - Что сказывает? - боярин обратил тяжелый взор на дьяка.
  
  - Все так же батюшка-князь, сказки сказывает про какой-то город из будущего, к нам перенесенный, а сам не знает какой год сейчас, - дьяк мелко-мелко затрясся, хохоча грудью. Остановился, бросил многообещающий взгляд в сторону пытаемого и застывшего истуканом рядом заплечных дел мастера, - заставим! И не такие у нас пели!
  
  Ромодановский злобно глянул, неодобрительно шевелил усами и тяжко уставился на съежившегося дьяка. Вздохнув, огладил усы, напряженно размышляя о чем-то.
  
  - Про город он не врет, - вполголоса задумчиво обронил князь, немного помолчал, продолжил, - вот что, обмыть, и занести в мою карету, сам буду допрашивать! То воля государева, а с Тихоном Никитичем то обговорено, - он протянул дьяку бумагу, - вот грамотка от боярина твоего.
  
  Дьяк, скрывая удивление во взгляде, пробежался по листку глазами. Все верно грамотка писано собственноручно боярином Стрешневым Тихоном Никитичем - главой Разбойного приказа. Он торопливо согнул спину, одновременно делая знак палачу быстрее развязывать страдальца:
  
  - Сделаю, князь-батюшка.
  
  Боярин тяжело поднялся. Ну вот, будет лишняя игрушка Петеньки, неожиданно тепло подумал он. Любит он всякие диковинки, а что может быть чудеснее, чем город из будущего? Ужо послужу я царю! Оба, и дьяк, и палач, вновь согнулись в угодливом поклоне. Постукивая посохом, боярин направился на выход из подвала. Неожиданно остановившись, повернулся, обдав дьяка подозрительным взглядом:
  
  - И диковины его принеси, да упаси тебя господь если хоть что пропадет!
  
  Не дожидаясь ответа повернулся, вышел из подвала. Скрипнула закрываясь за слугой дверь. Палач вновь начал суетиться, снимая вокруг висящего на дыбе тела, а дьяк уселся назад. Поджав губы, сложил пальцы домиком и принялся размышлять. 'Может оставить чего? Нет, страшно, узнает чего, шкуру кнутом до костей обдерет!' Дьяк содрогнулся, затем мысли его перенеслись на пленника. 'Что-то тут не чисто! Зачем самому могущественному во всей Москве после царя человеку колдун? Или не лжа, сказки про город из будущего? Надо все обсказать благодетелю князю Борису Алексеевичу Голицыну. Хоть и в большой опале его сродственник князь Василий Васильевич, да Галицыны, род большой, в Думе сидят, да и не на всех опала. Глядишь и вспомнят обо мне в своих милостях!'
  
  За месяц до событий в пыточной избе Разбойного приказа.
  
  Александр, с пистолетом, приставленным к голове будущего тестюшки, застыл у открытой двери мэровской 'вольво'. Ненавидящие глаза продолжают буровить зрачки Соловьева, тот отвечает не менее яростным взглядом. Общение будущих родственников идет успешно. Пахнет дымом, кровью и пролитой соляркой. С каждым мигом все больше чадит из-под капота ехавшего впереди джипа. Рядом на мокром асфальте валяются два окровавленных тела в форме национальных гвардейцев, один продолжает слабо шевелится и жалобно подвывать. Еще одно тело валяется рядом с 'вольво'. Одно движение окаменевшего на спусковом крючке пальца и, первый мэр города попаданцев отправится на небеса или в ад. Это как ключник Петр определит после составления баланса грехов и добрых дел.
  
  - Александр! -донесся со спины разъяренный командирский рык.
  
  Не опуская дуло пистолета от лба Соловьева скосил глаза. Позади с гневным лицом стоял начальник городского отдела ФСБ. За ним, пара экипированных в такие же доспехи как у Александра пограничника. Молодого офицера они разглядывали многообещающими взглядами.
  
  - Старший лейтенант Петелин, немедленно опустите оружие, я приказываю, - уже потише рявкнул фсбшник, - арест Соловьева поручен мне, а тебе только его задержание!
  
  Александр катнул желваками, рука медленно опустилась. От нервного напряжения у него задергался глаз и задрожали губы. Такого даже в экспедиции к джунгарам не было, подумал он. Погорячился. Все же одно дело застрелить в бою врага, совсем другое хладнокровно убить безоружного, он же не киллер ... Тем более что Олюшка вряд ли простит ему смерть единственного родственника...
  
  Бывший градоначальник тихонько выпустил воздух меж стиснутых зубов, на лице появилось выражение величайшего облегчения. Жить хочется всем, независимо от возраста. А намерения молодого офицера он прочитал по глазам. Александр, пропуская фсбшника, отступил от машины на пару шагов, продолжаю сверлить ненавидящим взглядом тестюшку. Внезапно у Соловьева дико заболела голова. Из него, казалось, выпустили воздух; он сидел бледный, потрясенный и беспомощный, взгляд потух. Его вынужденное бесстрашие закончилось, сейчас перед молодым офицером был не владыка города попаданцев, лишь вчера строивший планы покорения России, а больной старик, мечтавший лишь об одном, о покое.
  
  На непроницаемом лице фсбшника не отразилось ничего из того, что творилось в его душе, лишь в глазах горел блеск торжества.
  
  - Виктор Александрович Вы арестованы по подозрению во взяточничестве.
  
  Какие взятки, они что с ума сошли, успел подумать Соловьев, как послышалась новая команда:
  
  - Руки!
  
  Через миг на запястьях Соловьева защелкнулся металлические браслеты наручников. Вот и пригодилась моя папочка с удовлетворением подумал фсбшник. Пойдешь под суд и срок получишь до конца жизни...
  
  Ладонь Александра судорожно сжала пистолетную рукоятку. Они что другого повода не могли найти, подумал он. Затем в памяти разом всплыл читанная в инете информация. Даже Аль Капоне, знаменитого американского гангстера сумели осудить именно за экономические преступления. А чем городской мэр хуже? Он злорадно усмехнулся. Главное арестовать, а нужные статьи для Соловьева найдутся!
  
  Переворот прошел тихо и почти бескровно. Кроме двух погибших нацгвардейцев и, нескольких травмированных в короткой перестрелке у мэровского кортежа, никто не пострадал. Конечно если не считать свернутые челюсти и разбитые лица. Уже через полчаса после начала переворота, заговорщики контролировали администрацию, узел связи, вокзалы, телевидение, все здания силовиков. Несколько машин с задержанными, в основном из администрации, скрылись за высокими бетонными воротами, окружавшими горотдел полиции. В маленьком провинциальном городе невозможно что-либо скрыть от любопытных глаз. Вскоре о перестрелке в районе администрации, трупах и появлением вооруженных людей на важнейших объектах города, знали все. Жители, взбудораженные слухами, высыпали на улицу. Самые невероятные слухи циркулировали на скамейках рядом с подъездами и в городской сети. Еще больше подогрела ажиотаж бегущая строка по телевизору: 'В одиннадцать часов по телевидению и проводному радио будет передано важное сообщение городской администрации'.
  
   Степан Викторович Чепанов - глава победившей революции, ибо путчи бываю только неудачными, а удачные - это революции, ровно без пятнадцати минут до указанного времени зашел в кабинет директора телевидения. В одиннадцать утра, улицы города вымерли, все незанятое на работе население застыло у телевизоров. Чепанов сидел за аккуратным столиком в студии новостей. Сквозняк от раскрытого окна, развевал знамена за его спиной: города и уже почти полузабытый бело-сине-красный стяг Российской Федерации. В парадной форме, с длинным иконостасом медалей на груди, Степан Викторович выглядел внушительно и импозантно, а новенькая кобура на боку добавляла ему воинственности. Лишь немногие знали, что медали - ведомственные МВД и МЧС, что, впрочем, не умоляла его личного мужества. Пожарный - профессия героическая, связанная с повседневным риском для жизни.
  
  Смотря прямо в глаза горожанам, Степана Викторовича объявил, что Соловьев отрешен от должности временным военным советом. В вину ему вменены уголовные преступления. Взяточничество и попытка развязать гибельную для города войну с русским царством. Именно это по словам Чепанова стало последней каплей, вынудившей военных отстранить прежнего мэра от должности и что решением совета он, Степан Викторович Чепанов назначен временным главой города. Подождав, пока зрители переварят неожиданное известие он, поглядывая в невидимый листок, зачитал:
  
  - Я прошу горожан вести себя ответственно. Строго выполнять законы и постановления Собрания депутатов. В мире, куда мы попали, по-прежнему семнадцатый век и при малейшей розни среди нас, внешние силы попытаются разорвать город, а жителей превратить в рабов. Я требую дисциплины и предупреждаю, что все противоправные действия будут немедленно пресекаться, в тоже время, законопослушным гражданам ничего не грозит. Никаких огульных репрессий не будет. Резких изменений в промышленной и экономической политике я не планирую. Экономический курс, взятый прежней администрацией на создание крепкой армии, развитие сельского хозяйства, освоение уральских месторождений, развитие промышленности, создание металлургии и химической отрасли, будет продолжен.
  
  Говорил он не долго и еще раз призвав вести себя ответственным, исчез с экрана. А появившаяся слегка растерянная диктор объявила изменения в сетке телепередач. Следующим будет фильм 'Они сражались за Родину'.
  
   После обедом состоялось внеочередное совещание городского Собрания. С утра, машины за слугами народа направил временный начальник полиции. У администрации растерянных и бледных депутатов встречал стальной утюг БТР, у дверей мрачно застыли одетые в полную экипировку вооруженные бойцы. Глаз под тонированным стеклом шлема не видать, целится, нет? Не понятно, но страшно. В зале заседаний, на втором этаже, подходивших депутатов встречали члены временного военного совета. Часть народных избранников так и не сумели найти, а некоторые, наиболее близкие к Соловьеву находились в КПЗ, впрочем, кворум собрать удалось. С вступительным словом выступил временный глава города Чепанов. В его глазах едва заметно горел огонек торжества и тщательно скрываемого беспокойства. Коротко пересказав претензии к прежнему мэру, он заверил депутатов, что экономический курс останется прежним и предложил принять постановление об изменениях в Уставе города и отрешении от должности Соловьва В. А. и выборе главы города. Депутаты, искоса поглядывая на мрачно смотрящих на слуг народа военных, единогласно проголосовали за предложенный документ. Воздержавшихся и противников не оказалось:
  
  'Об изменениях в Уставе города и отрешении от должности
   Соловьева В. А. и выборе главы города'
  
  В соответствии с ст. 2, 3 Конституции Российской Федерации, Постановлением ? 78 от 20 апреля 1689 г. 'О сложившейся экстраординарной и чрезвычайной ситуации в городе' в связи с утратой доверия к Соловьеву В. А. и в целях гарантирования прав и свобод и жизни жителей города
  Собрание депутатов города РЕШАЕТ:
  1. Утвердить изменения в Уставе города (Приложение 1).
  2. Отрешить от должности Соловьва В. А.
  3. Назначить на должность главы города Чепанова С. В.
  4. Настоящее решение вступает в силу с 15 августа 1689 г.
  
  С. В. Чепанов
  
  
  На следующее утро после переворота в кабинете главы города заседало трое. На хозяйском кресле за столом восседал Степан Викторович Чепанов. Обычно он предпочитал носить форму или что-нибудь в стиле милитари, но на этот раз Степан Викторович изменил собственному обыкновению. Все-таки статус главы города обязывал. Гражданская одежда: брюки и светлая рубашка придавала ему вид строгий и значительный. Перед ним, за приставным столом, на краешке стула расположилась светловолосая женщина неопределенных лет между тридцатью и сорока. Напротив нее - высокий худой мужчина с недовольным лицом и глубокими залысинами на когда-то буйной шевелюре. В руке он держал увесистую папку. Оба - чиновниками администрации и сейчас исполняли обязанности временных начальников управлений, женщина - финансов, мужчина - промышленности и планирования. Новый глава города не стал ничего менять из обстановки кабинета, только в углу появилась потемневшая икона. Тишина, лишь шуршат бумаги из папки, лежащей на девственно чистом столе. Глаза Степана Викторовича стремительно бегали по строчкам. Время от времени он хмыкал и бросал то удивленный, то пытливый взгляд на сидевших перед ним людей. Несколько раз брал красный фломастер и что-то подчеркивал. Наконец прошуршал последний лист. Степан Викторович отодвинул в сторону папку и откинулся на кресле. Пару секунд он с некоторым изумлением смотрел на сидевших перед ним чиновников. То, что шло разбазаривание невосполнимых ресурсов, он понимал, но вскрывшиеся масштабы его поразили. Должность ему досталась далеко не сахар. Потому-что разгребать авгиевы конюшни придется именно ему. Сняв и сложив очки, новый глава города аккуратно положи их на стол.
  
  - Да намутили Вы с Соловьевым. За такую растрату невосполнимых ресурсов сажать нужно, -с горечью произнес Степан Викторович. Покрутив головой, он с озабоченным видом побарабанил пальцами по столу.
  
  По лицу женщины пробежала тень, она промолчала, лишь сжалась на стуле, словно стремясь спрятаться. Мужчина наоборот покраснел.
  
  - Степан Викторович! - возмущенным тоном произнес врио начальника управления промышленности и планирования, - я докладывал руководству о состоянии дел! Но меня никто не хотел слушать! Вот, - он потряс зажатой в руке папкой, - мои докладные!
  
  - Да что мне Ваши докладные, - поморщился новый градоначальник и обвел озабоченным взглядом подчиненных, - что делать будем? Есть у Вас предложения?
  
  - Да Степан Викторович! Я готов их предоставить Вам, - мужчина прервался, чтобы взглянуть на ручные часы, - через час.
  
  - Хорошо, я жду Вас в десять часов. Можете идти.
  
  Оба мужчина и женщина поднялись, но уйти не успели, Чепанов остановил их вопросом:
  - На уборку урожая солярки хватит?
  
  - Что? - с недоуменным выражением лица уставился на начальника мужчина, потом видимо до него дошел вопрос. Он торопливо кивнул и пояснил:
  
  - Хватит, но после останется не больше десятка тонн.
  
  Хлопнула, закрываясь дверь, новый мэр остался в кабинете в одиночестве. Ему нужно было готовится к намеченному на одиннадцать часов активу города. Он должен объяснить приоритеты новой администрации директорам, частным предпринимателям, активистам и просто заслуженным людям города.
  
  Для горожан после смены главы города внешне ничего не изменилось. В целом перемену власти они встретили равнодушно. Видимо кто мог и, главное хотел сбежать во внешний мир, уже сделал это. Люди все так же ходили на работу, все так же сохранялась карточная система на многие продукты и вещи. Впрочем, горожане сразу приметили, что новая власть повела себя намного скромнее прежней. Перестали мелькать по улицам города дорогие автомобили, проматывавшие невеликие запасы дизельного топлива, бензина и машинных масел. Мэр, администрация и городские элиты пересели на такие же 'переделки', как и обычные горожане. Горожан, стоявших в очереди нуждающихся в жилье, начали постепенно переселять в бесхозные квартиры. Кто-то во время Переноса всей семьей отдыхал на юге, кто-то гостил в областном центре, они остались в будущем, а их квартиры и дома остались незанятыми. Мебель, документы и личные вещи прежних хозяев сдали на хранение, а новые владельцы заселились на ставшей свободной жилплощадь. Особых репрессий по отношению к прежним власть имевшим, не последовало. Большинство арестованных в день переворота чиновников администрации, директоров и чинов полиции через несколько дней отпустили, правда, должностей никто из них не сохранил. Только Соловьев с несколькими особо замаранными соратниками остались в КПЗ. Следствие по ним продолжалось и, к зиме намечался суд.
  
  Город продолжал преображаться. Обороноспособность и у новых властей стояла на первом месте. Поэтому химическую промышленность создавали в приоритетном порядке. Подальше от жилых районов, за Велькой, на территории недостроенного завода поднялись коробки нескольких производств. Стараниями городских рабочих и ученых сельхозакадемии заработала самодельная установка для производства из воздуха азотной кислоты. Правда, процесс получился крайне энергоемкий, поэтому установку запускали только в ночное время, но потребности города она перекрыли на сто процентов. Впрочем, в положении попаданцев экономить на производстве пороха, а кислота нужна в первую очередь для его производства, было бы глупо. Рядом задымили трубы маленького спиртзавода, производившего концентрированный 96 % спирт. До урожая картофеля его производили из опилок, методом гидролиза с применением серной кислоты. В свою очередь ацетон и серную кислоту высокой очистки и, доведение спирта до концентрации 99%, пока проводили только в химической лаборатории сельхозакадемии. Хлопок, а это почти чистая целлюлоза, для производства пороха использовали из партий, привезенных среднеазиатскими купцами в обмен на городскую продукцию. За лето вести о таинственном городе, где производятся настоящие чудеса, успели облететь самые отдаленные уголки бескрайней евразийской степи, Урала и Сибири. Городской торг стал одним из самых популярных и посещаемых караванами из Хивы, Бухары, других среднеазиатских городов, русских владений на Урале и Сибири, мест. В результате за август химики произвели значительную партию бездымного пороха, почти сто килограмм. Объемы производства сдерживал лишь дефицит серной кислоты.
  
  А вот чтобы ее произвести, жизненно необходима сера. Без ее промышленной добычи, о развертывании полноценного производства взрывчатых веществ и порохов можно было только мечтать. Первого сентября на то место, где в будущем встал город Карабаш, направилась промышленно-геологическая экспедиция. В месторождениях серно- и медноколчеданных руд содержание серы доходило почти до пятидесяти процентов. Задача экспедиции поставили: наладить добычу и доставку караванами аборигенов в город руды. А пока приходилось перебиваться редкими поставками серы казахами и Строгановыми.
  В сентябре начался сбор урожая хлеба и картошки. С погодой попаданцам повезло, осень стояла сухая и холодная. Уже со второй половины месяца по ночам тонкий слой инея покрывал ветки и листья деревьев, чтобы утром растаять капелью. Оставшиеся запасы солярки и масел почти полностью передали сельчанам. Создание запасов продовольствия, достаточных, чтобы продержаться до нового урожая, без горючего для техники невозможно. В помощь деревенским в уборке картошки бросили старшеклассников, трудовые 'каникулы' продлились почти месяц. Вместе с техникой двадцать первого века на поля вышли первые десять прошедших испытания тракторов городского производства - 'Сельчанин'. Конечно это не то, к чему привыкли избалованные обитатели двадцать первого века, но в целом техника деревенским понравилась. Неприхотливая в обслуживании, прощает ошибки в вождении и главное работает на всем, что горит. После насыщения села тракторами следующим этапом планировалось мелкосерийное изготовление собственных автомобилей, прежде всего грузовых.
  
  В первый сентябрьский выходной день потрясенные горожане в придачу к опостылевшей мясо-рыбной диете получили при отоваривании карточек по буханке еще горячего и потрясающе пахнущего хлеба. Довольные продавцы пояснили, что нормы поменялись и впредь хлеб станут продавать из расчета по буханке на семью на день. Хлеба городу нужно было много, а нужных объемов не могли подвезти ни казахи, они не сеяли хлеб, а среднеазиатским ханствам своего не хватало, ни Строгановы. Дорога от последних длилась месяц, а из-за волоков большие объемы довести было невозможно. Так что дефицит хлеба в городе ощущался серьезный. Мало кто сумел донести до дома хлеб целым, не отгрыз потрясающую вкусную корочку.
  
  На день знаний перед школами столпились взволнованные юные жители города и родители. С нового учебного года обучение организовывалось по обновленной программе. Ряд предметов, таких как информатика, экономическая география, история сокращались, полностью или частично, или их изучение передавалось в сельхозакадемию. Количество часов программ 'гуманитарного' назначения сокращалось в пользу начальной военной подготовки, уроков труда, изучения традиций Руси семнадцатого века и естественно-научных дисциплин. Как обращаться к представителям разных сословий как поклонится и многое другое - эти знания необходимы для выживания.
  
  Распечатка десятков тысяч электронных книг из лазерных дисков с библиотеками, домашних компьютеров и серверов городской сети, начавшаяся в первые дни после Переноса, закончилась. В руках попаданцев с учетом содержимого библиотек, включая технические при заводах, сельхозакадемии и в вертолетном отряде, оказались многие тысячи справочников, пособий, учебников и другой литературы по всем направлениям науки и технологий двадцать первого века. Вся, или по крайней мере большинство, необходимой литературы для создания новых производств оказалось в руках горожан. Оставалось осмыслить информацию и с толком применить.
  
  Ровно через неделю после ареста Соловьева Александр расписался с Олей. После загса по настоянию новоявленной жены служебный автомобиль, его выделил Изюмов, подъехал к Храму Живоначальной Троицы. Отец Михаил, неформальный глава 'попаданческой' церкви торжественно обвенчал новобрачных. Оттуда они отправились в новый дом. Власти опечатали особняк Соловьева и он стоял пустой. Постановлением Чепанова за выдающиеся заслуги перед городом во время войны с джунгарами Александру выделили квартиру из числа ставших бесхозными. Автомобиль остановился у подъезда, жених, нет уже муж, вышел. Открыв дверь, подхватил на руки улыбающуюся жену. Легонькая какая, подумал он. Парень был счастлив...
  
  Ночь укрыла звездным одеялом древний Урал. Жители города попаданцев, конечно кроме тех, кому по долгу службы или из-за работы в ночную смену пришлось бодрствовать, спали. Казачья ватага, так предпочитал называть свою банду бежавший из города бывший уголовник по кличке Чумной, ставший атаманом, тоже отошла ко сну. После долгого дневного перехода она встала на ночевку в крохотной деревушке в нескольких конных переходах от Казани. На вершине холма хаотично разбросаны курные избы. Вокруг убогие бревенчатые заборы, подсыхают после недавнего дождя кучи навоза и золы, небрежно разбросанные по территории. Да телеги, на них приехала ватага. Конечно не пятизвездочный отель, но лучше, чем ночевка под открытым небом. После побега из города, Сергей Волохов, предпочитавший, чтобы его называли по кличке, полученной в местах не столь отдаленных, Чумным, 'повеселился' на славу. Селения кочевников, на свою беду проживавших около города попаданцев, он вырезал до последнего человека, не щадя ни малого, ни старого. Добравшись до территории, где проживали русские, он поумерил пыл, но и там отметился грабежом, изнасилованиями и убийствами. Сопротивляться ему не могли. Оружие двадцать первого века давала решающее преимущество над вооруженными холодным оружием и мушкетами с кремневыми пистолями аборигенами. Доехав до Волги, он собирался спуститься по ней вниз, дальше уйти на Дон, к казакам. А там посмотрим, куда воровской фарт приведет.
  В деревне, как водится, вначале выгребли все, представляющее ценность, побили мужиков, пытавшихся отстоять свое добро, но без злобы, не до смерти. Потаскали девок на сеновал, к вечеру угомонились. В затянутых бычьими пузырями окнах не огонька. Лишь в конце деревни пылает, разгоняя мрак, костер. Охраняла покой ватажников парочка часовых. Один из них был попаданцем, почти четыре месяца тому назад сбежавшим из города. Второй - из числа принятых в ватагу то ли казаков, то ли гулящих людей. Ночь, скучно. Лишь изредка побрехивают дворняжки, оказавшиеся достаточно умными, чтобы накануне спрятаться. Небо в звездах, но серп луны - узкий, новолуние, почти не дает света. На земле темно. Часовые, позевывая, вели беседу, неторопливо вышагали вокруг дальних изб.
  
  Гулящие люди - вольные люди из низших слоёв общества, свободные от государственных повинностей и живущие работой по найму.
  
  - Как тебе Марфа? - спросил тот, что повыше ростом и поправил висевшее на плече охотничье ружье.
  
  - Сисястая, добрая девка и задница ничаво... - с завистью в голосе ответил второй, из местных. Шалые бабенки, из тех, кто вкусно есть и сладко пить любит, а работать нет, прибились за долгое путешествие к ватажникам. Одна из них стала подругой атамана, остальные жили с ватажниками.
  
  Попаданец довольно улыбнулся и подкрутил ус, Марфа была его женщиной. За время после Переноса, большинство ватажников отпустили усы, а многие и бороды. Внешним обликом, если бы не странная для семнадцатого века одежда, они никак не отличались от аборигенов.
  
  - Что там? - поинтересовался первый.
  
  - Да вступил в дерьмо! Разбросали свиньи! - злобно прошипел собеседник, очищая от налипших нечистот сапог о траву.
  
  Первый задрожал плечами, коротко хохотнул.
  
  - Смотреть под ноги нужно - наставительно изрек он, поглубже запахнул куртку. Стало холодать и добавил, - пошли, нам еще два часа на стреме быть. Второй кинул на него злобный взгляд, но промолчал.
  
  Зашагали дальше.
  
  - Слушай, а чего ты к нам прибился?
  
  Местный помолчал, не глядя на собеседника все же ответил.
  
  - Батя у меня стрельцом был. Лавочку держал, тогда жили неплохо. Как царевна Софья править начала, то ни денежным жалованием, ни хлебным не обижала. А как батюшку в карауле воровские люди до смерти убили, хоть волком вой. Три года как минуло. Нас семеро было да мамка. Я старший из мужиков в семье. Как жить? Хоть сам в холопы иди. Прибился к разбойникам, а там...он досадливо махнул рукой.
  
  - Понятно, - задумчиво протянул первый и пошел вперед. Все произошло когда они подошли к крайней избе.
  
  Позади послышался невнятный хрип. Лишь инстинкт бывалого уголовника, помог почувствовать неладное. Кровь резко, толчком, ударило в голову. Он молниеносно развернулся, на ходу сбрасывая ружье с плеча. Его товарищ со стрелой в шее, ее острие наполовину вышло с противоположной стороны, тяжело оседал на землю. Приклад стремительно взлетел к плечу, но нажать курок он не успел. Словно ниоткуда возник человек с саблей в руке. Взвизгнул над головой клинок. С правого плеча наискось, развалил урку до пояса. Уже мертвый человек рухнул на окровавленную землю.
  
  Запоздало забрехали уцелевшие собаки, мелодичный свист стрел и вновь ночная тишина. Из-за облаков выглянул серп луны, высветив убогие избы деревушки. Подчиняясь неслышному приказу, по десятку теней бесшумно, словно волки, подскочили к обеим избам, в которых расположились на ночь ватажники. Действия неизвестных напоминали работу хорошего спецназа из двадцать первого века. Также слаженно и молча. Для безопасности ватажники ночевали компактно, лишь атаман со своей кралей спали отдельно. Одна изба чуть побогаче, в окнах слюда, другая простая развалюха. Часть нападающих осталась на улице, скинув с плеч массивные мушкеты, нацелили их на выходы, тихо щелкнули курки. Остальные склонилась у дверей. Блеснули кинжалы, просунутые между косяком и дверью, короткая возня, едва слышно скрипнуло. Несколько теней, с кинжалом в одной руке и длинным кремневым пистолетом в другой, одна за другой нырнули вовнутрь. Несколько минут ничего не происходило. Внезапно раздался мучительный крик умирающего человека. Следом шум борьбы, крики. В доме кипел бой.
  
  Краля - любовница, блатной жаргон.
  
  - Бах, бах! Почти дуплетом прозвучали из избы. Понеслось! Мужчина с дымящимся обрезом в руке возник в дверном проеме, вскинул оружие.
  
  - Бах, бах - поприветствовали его мушкетеры, на секунду высветив вырвавшимся из дул пламенем замшелые бревна избы. Две тяжелые мушкетные пули ударили его в грудь, мужчину смело назад, внутрь избы, однако за миг до этого он успел вдавить курок, на конце ствола расцвел ярко-желтых цветок.
  
  - Бах, - сдавленный вопль, один из мушкетеров, сложился пополам, упал на землю. Второй лишь бросил на погибшего или раненного короткий взгляд и склонился над оружием, торопливо перезаряжая.
  
  Сергей Волохов, по кличке Чумной подскочил с лежащего на полу надувного матраса пола. На нем он со своей кралей - Софьей отдыхал после утомительного перехода и, стоивших не меньше сил постельных игрищ. Сердце из груди, словно выпрыгивало. На улице, совершенно точно только что выстрелили. Пахнуло опасностью, нет, не опасностью, смертельной угрозой. Откуда? Не понятно, но то, что если он ничего не сделает, это гибель, Чумной знал определенно. Вокруг темно, лунный свет, проникавший в затянутые бычьим пузырем окошки, едва очерчивает русскую печь в углу и скамейки вдоль стен. Чумной сунул руку под лежащую рядом, на деревянном полу одежду, вытащил пистолет. Последний магазин уже в рукояти. Патроны, хотя их и взяли много, заканчивались. Бесшумно и мягко, словно большая дикая кошка, он подошел к двери, секунду поколебался.
  
  - Что случилось? - послышался тихий женский голос позади.
  
  Чумной обернулся. Так получилось, что банда не только убивала и насиловала, иногда, пусть невольно, приносили свободу узникам. Девушку отбили в одном из нападений на кочевников. Вся ее семья ее погибла во время набега. А девушку использовали как служанку и наложницу. После освобождения, деваться ей было некуда и она прибилась к своим спасителям. Молодая, всего шестнадцать лет, женщина была хороша собой и если бы не цинизм прожившего почти сорок лет бывалого уголовника, он мог считать что любит ее.
  
  - Стреляли... - Чумной помедли, - сейчас посмотрю. Мужчина осторожно нажал на дверь. Тихо скрипнув, она приоткрылась. Обе избушки, в которых ночевали остальные ватажники как на ладони. Оттуда доносятся крики, что-то падает. Несколько секунд, пока глаза привыкали, он ничего не видел. Внезапно сдвоенные выстрелы:
  
  - Бах! - и тут же снова, - Бах. В свете вырвавшегося из мушкетов пламени он увидел одетых в мышиного цвета длинные кафтаны два десятка вооруженных людей, столпившихся перед избами.
  
  -Бах, бах, - гулко выстрелили в избе. Значит, бой уже идет внутри. Чумной отшатнулся от двери. 'Накрыли! Их фарт! Преимущество оружия попаданцев в скорости и точности стрельбы уравнивалось в ближнем бою, а учитывая подавляющее численное преимущество напавших и их мастерство в владении холодным оружием, шансы отбиться нулевые. Ватажникам уже не помочь. Думаете возьмете меня?' Чумной хищно улыбнулся:
  
  - Легавые! Взорву дом, всех, кто только тут есть, и себя заодно, а не дамся!
  
  В словах Чумного звучала такая дикая сила, что девушка невольно поверили угрозе. Испуганный взгляд ее невольно метнулся к стене. Там лежал бочонок с порохом, неведомыми путями приобретенный атаманом. Господи! Да он безумец! Он может это сделать, подумала она с ужасом. 'Что же делать? Спасти ее может только Чумной. За ее недолгую жизнь кроме родителей только он проявил к ней участие.'
  
  - Сереженька! Да разве так можно, грех это! Нешто нет способа спастись? - с мольбой в голосе прошептала девушка и молитвенно сложила руки на высокой груди. Тонкая рубашка туго натянулась вокруг внушительных, не меньше третьего размера полушариев. Чумной нахмурился. К девчонке он успел привязаться. Значит нужно спасаться самому и вытаскивать Софью. Их изба не окружена, значит, шанс уйти есть! Осторожно прикрыв дверь, он повернулся к девушке, с беспокойством и надеждой, смотрящей на него. Чумной на миг задумался, громко прошептал:
  
  - Не боись! Есть способ обмануть легавых! Одевайся, быстро!
  
  Шум в избах, где ночевали ватажники, прекратился, и стоявшие на улице стрельцы ощутимо расслабились. Удалось малой кровью взять неуловимую банду, оставившую кровавый след по казанской украине.
  
  Тра-та-та, - послышался незнакомый и громкий звук из стоявшей позади избы. Не успели стрельцы обернуться, как дверь, словно от сильного пинка, распахнулась настежь. На крыльце показался чудной аппарат. Сильный свет исходил от него, слепя стрельцов и заставляя прикрывать глаза руками. Рыкнув на прощание, он молнией промчался мимо опешивших стрельцов, обдав их вонючим ветром. Несколько запоздалых выстрелов, скорее всего никуда не попали. Через минуту рычащий аппарат скрылся в ночи. Единственным спасшимся стал Чумной и его гражданская жена. Мотоцикл уберег от стрельцов, 'страстно' желавших познакомиться с главарем банды. Его он всю долгую дорогу с южного Урала вез на телеге среди своих вещей.
  
  Световое пятно фары освещало пыльную и пустынную по ночному времени дорогу, ведущую в Казань, глухо тарахтел двигатель мотоцикла. Чумной снизил скорость, от стрельцов оторвались, не хватало теперь по темноте налететь на кочку. Презрительная и немного ироничная улыбка кривила губы атамана.
  
  Бабах - яростно ударило по барабанным перепонкам. Чумной притормозил.
  
  - Господи! - его невольная попутчица в испуге поднесла руку к губам.
  
  Атаман поставил ноги на землю и обернулся. Огненный гриб над деревней, высветивший на миг полуразрушенные избы вокруг, неторопливо опадал вниз. Он зло, по-волчьи ухмыльнулся:
  
  - Это вам не в бирюльки играть, а со мной дело иметь!
  
  Софья часто закрестилась, губы беззвучно зашептали молитву. Мотоцикл тронулся. Оставлять множество вещей из будущего напавшим и не отмстить, было не в характере Чумного. Порвав тряпку и сделав из нее узкий жгут, намочил его в бензине. Самодельный жгут вставил в мешок с порохом. Его расчет оправдался. От ближайших домов и нападавших мало что осталось. За товарищей он не переживал. Уж лучше погибнуть мгновенно, чем под многодневными пытками в подвале Разбойничьего приказа.
  
  

Глава 2

  
  Двое стрельцов почти волоком протащили Романова по темному переходу и втолкнули в низенькую сумрачную палату. Не удержавшись на ногах, он упал. Низко поклонившись, стрельцы тихонько вышли, плотно затворив двери, встали снаружи. Не поднимаясь с пола, жизнь в Московском царстве научила осторожности, Романов опасливо поднял голову, огляделся. Застеленный белоснежной скатертью длинный стол, на подставке дымящаяся трубка. Рядом небольшой деревянный ларец. Посредине пылает подсвечник с оплывшими свечами, в красном углу - горит лампадка перед потемневшими иконами. Запах сгоревшего воска и табака. На единственном, оббитом алым бархатом стуле восседает одетый в щегольский алый кафтан совсем молодой парень, лет восемнадцати. Ясноглазый, улыбчивый, широк в плечах и тонок в поясе. Несколько мгновений тот молчал, с интересом разглядывая лежащего перед ним узника. Облик лощеного хозяина жизни из двадцать первого века кардинально изменился. Романов сильно похудел, лицо заросло буйной полуседой бородой, в глазах искра безумия. Одет в обноски.
  
  - Ну что вор, жить хочешь, - весело спросил парень. Дождавшись утвердительного кивка лежавшего на полу мужчины, велел, - встань.
  
   Романов нехотя поднялся, угрюмо зыркнул вокруг. На столе помимо трубки лежали взятые им с собой книги, планшет и пистолет, все что осталось. Остальное прикарманили люди арестовавшего его воеводы. Романову, после того как его забрал с собой боярин князь Федор Юрьевич Ромодановский, дали подлечиться десять дней, отмыли, откормили. Сегодня вечером, ничего не объясняя, схватили и привезли в возке без окон куда-то за город. 'Жаль, что патроны к оружию давно, еще во время странствий по уральской тайге, закончились. Больше я никому не дамся, лучше умереть, чем вновь на дыбу.'
  
  Парень посмотрел на узника с превосходством:
  
  - Сказывай вор, что сие за колдовская утварь? - рука парня указала на лежавшие на столе вещи Романова.
  
  Романов мрачно и испытывающе глянул на парня, прокашлялся, прочищая горло, повторять тоже, что он говорил в пыточном подвале он боялся, а что нужно парню, угадать не мог.
  
  - Как хочешь, боярин, - не зная кто перед ним, он решил на всякий случай поименовать парня боярским титулом, - так и скажу.
  
  Дверь скрипнула стремительно распахиваясь, в палату ворвался длинный, как верста, худой парень. Лицо круглое, глаза чуть навыкат, одет в богатый кафтан. Под носом пробивается, как у того кота, темная щетинка усов. С жадным любопытством осмотрел Романова с ног до головы. Допрашивавший узника парень, словно подброшенный, вскочил, торопливо склонил голову:
  
  - Мин херц.
  
  Не отвечая, вновь прибывший прошел к столу. Сел. Дернул головой ... Допрашивающий Романова парень покорно встал позади. Да это царь. Петр первый, только совсем молодой, сообразил Романов. Несколько мгновений узник и царь смотрели в глаза друг друга, затем Петр досадливо дернул краешком губы. Романов сообразил. Не любит этого государь русского царства, торопливо опустил взгляд на пол. Глаза Петра блестели, радостно оскалившись, он спросил:
  
  - Ну сказывай мил человек, как зовут тебя?
  
  - Федор Владиславович.
  
  - Ишь ты, - с непонятным выражением лица хохотнул Петр, - с ичем величаешься. Царь слегка поджал губы и бросил изумленный взгляд на узника. Ну никак он не походил на человека благородного происхождения. Скорее на пойманного разбойника. Их Петр в последнее время досыта насмотрелся.
  
  - А кто ты по званию, дворянин, граф или князь какой?
  
  Петр повернулся к стоявшему позади парню, произнес насмешливо:
  
  - Ты глянь Алексашка, кого мы поймали!
  
  Тот басом захохотал. Это Меншиков, кто еще может быть в приятелях у царя, сообразил Романов. Он на миг задумался, затем решил ответить честно.
  
  - Я по-вашему купец, держал магазины у нас в городе.
  
  - Купец, а с отчеством величаешься, ну да ладно каких только вещей в вашем будущем быть не может, - Петр помолчал, пристально разглядывая узника, - хорошо, пусть будет так.
  
  Романов остолбенел на лице мелькнула тень растерянности. Несколько мгновений он осмысливал сказанное, затем лицо его просияло, подняв ликующий взгляд на царя, он гордо вскинул подбородок. Петр знает о городе, о провале из БУДУЩЕГО, с ликованием подумал он. Значит все получилось! Не зря он пробирался к Москве, терпел нужду, пытки! Теперь он займет подобающее ему место при дворе! Царь слегка прищуренными глазами несколько мгновений наблюдал преображение узника, потом неторопливо выпрямился. Романов набрал в рот воздуха, но сказать ничего не успел.
  
  - А скажи мне Федор Владиславович, что за воры пришли к нам от вас, с Урала, пограбили, побили ясачных башкирцев, позорили деревни под Казанью, а когда настигли их стрельцы, взорвали пороховую мину?
  Петр по-гусиному вытянул шею, ноздри раздуваются, лицо побледнело. Вытянувшись вперед, вонзил взгляд в растерянные глаза узника. Страшно смотреть в выпученные, как у совы, темные глаза царя. Романов почувствовал, как у нее похолодели ноги, а по спине потекла струйка мерзлого, липкого пота. Некоторое время узник боролся с охватившей его растерянностью. Пауза слишком затягивалась, и царь явно не собирался прерывать ее первым. Наконец Романов растерянно пролепетал:
  
  - Я не знаю, может, это разбойники сбежали с города...
  
  Петр еще несколько мгновений сидел набычившись, потом выдохнул, так ничего не сказав и, выпрямился во весь немалый рост. Жаль, что побили всех воров насмерть, много интересного от них узнать можно было, подумал Петр. Да мушкеты их по большей части взрывом разбило. Розмыслы с Пушечного двора научились стрелять из уцелевших мушкетов, но сделать такие же не берутся. Говорят, железо на них больно хорошее пошло, повторить такое можно, но очень дорого. А уж повторить заряды к ним, совершенно не возможно. Одна надежда на стоящего перед ним пришельца. Авось сможет пособить...
  
  - Мин херц, - подал голос Меншиков, - может и правду купец, а не подсыл, тогда ведать о разбойниках он не может.
  
  - Может и так, - произнес Петр и добавил, повернувшись к Алексашке, - трубку раскури! Пока тот добавлял свежего табаку и напрягаясь дул в мундштук, царь в упор рассматривал круглыми как у окуня глазами пришельца. От этого взгляда Романов невольно поежился. 'Не понравлюсь, ссечет голову с плеч, стоит только вспомнить, как он через несколько лет лично станет рубить головы восставшим стрельцам'.
  
  - Сказывают, Федька показывал ты картинки живые по колдовской тарелке, покажешь их царю русскому?
  
  - Да, да! Конечно! - суетливо закивал головой Романов.
  
  Меншиков с поклоном подал трубку царю. Тот, не глядя сунул мундштук в рот, по комнате поплыли клубы вонючего табачного дыма.
  
  - Возьми тарелку, - не вытаскивая трубку изо рта, кивнул на стол Петр.
  
  Романов протянул руку, поднял лежавший экраном вниз планшет. Петр заблестел глазами; потянувшись, оскалился радостно. Ну, чистый ребенок в предвкушении очередной игрушки. Тут сердце на миг остановилось, мгновенный страх обнял тело. С верхнего правого края экрана вниз змеилось паутина глубоких трещин. Уже зная, что все зря, Романов нажал на кнопку включения. Раз, другой, третий. Бесполезно. Это не батареи разряжены, дикие московиты ухитрились разбить планшет...
  
  - Государь, я не смогу включить планшет, его сломали, - произнес Романов, в досаде закусывая губу и показывая царю на трещину. Потеря - невосполнимая. Большую часть информации, которой он надеялся заинтересовать русского царя, хранилась в памяти планшетов. Федор Владиславович всегда отличался предусмотрительностью. Он взял с собой в путешествие к Петру два планшета, с одинаковой информацией, но один он намочил под дождем еще во время странствий по уральской тайге. Теперь и второй вышел из строя. Это стало настоящей катастрофой. Все, что у него осталось это несколько книг, из них самая полезная - учебник для ПТУ 'Металловедение (металлообработка).
  
  Дымящаяся трубка указала на планшет:
  
  - Ну, так почини его!
  
  Романов почувствовал, как у него задрожали руки. Предчувствие беды сжало сердце. Некоторое время он боролся с охватившей его растерянностью. Как? Как объяснить варвару, что починить микроэлектронику невозможно! Картины, встававшие в его воображении, стали четче и страшнее и вызывали ужас.
  
  - Государь, это невозможно, даже в городе смогли бы лишь заменить экран на новый. Планшеты не ремонтируют.
  Петр мало что понял из объяснения пришельца, уяснил лишь одно. Тот не в состоянии починить собственную вещь. 'Купчишка безрукий. Нет, чтобы мастеровой добежал до меня'! Петр разочарованно выпустил уголком рта воздух, чувствуя себя обманутым. Пробивающиеся над верхней губой усы уныло обвисли. Он так надеялся получить в руки диво дивное, а вместо этого у него в руках куча сломанных предметов непонятного назначения и, начавший его раздражать узник. Петр выпустил густой клуб дыма в длинное, перекошенное страхом лицо узника.
  
  - Ну, так расскажи тогда что за пистоль чудной у тебя! - царственная рука небрежно указала на пистолет.
  Романов прибодрился. Все же не зря он прослужил молодость в армии!
  
  - Пистолет Макарова под 9 мм. патрон, скорострельность 30 выстрелов в минуту, начальная скорость пули 315 метров в секунду, прицельная дальность 50 метров, убойная дальность 350 метров, - перечислял он спокойным, размеренным голосом.
  
  Петр искривил губы в довольной усмешке, брови поднялись. Настроение улучшилось. Ишь ты! Он мало что понял из рассказа узника, но бравый тон оценил. Ведает купчишка, выдал как по писанному. Глядишь, и сгодится для чего... Людишки, ведавшие воинский артикул нужны в край! Петр дернул головой вбок - к плечу. Спросил нетерпеливо:
  
  - Изрядно! Откуда ведаешь сие?
  
  - В армии служил, офицером. Зрачки в круглых глазах Петра расширились, он придвинулся поближе, заинтересованно спросил:
  
  - В каком чине?
  
  - Капитан, финансистом был!
  
  - Что за чин такой? Финансист? Инфантерия, артиллерия ведаю, сего чина - нет!
  
  - Заведовал деньгами, - стараясь как можно доходчивей пояснить царю, произнес Романов.
  
  - А дьяк, - разочарованно протянул Петр, замолчал, пыхнул трубкой. Новые клубы дыма полетели по палате. 'Для войсковых дел пленник бесполезен...'
  
  - Ладно, потешь царя, поведай как стрелять из пистоля твоего.
  
  - Не могу государь, патроны кончились.
  
  Несколько мгновений Петр пристально вглядывался в глаза узника, пытаясь понять, что за диковинка такая патроны. Затем вспомнил, отливающие металлом и искусно сделанные колпачки, кои вставляли в мушкеты из будущего розмыслы с Пушечного двора. В глазах мелькнуло понимание.
  
  - Ну, так сделай их!
  
  Некоторое время Романов молчал, борясь с охватившей его растерянностью.
  
  - Ваше величество, - он сделал паузу, стараясь получше подобрать слова, но не смог, - не могу, там много чего нужно станки, порох бездымный, состав для капсюля - мгновенный страх обнял все его тело.
  
  Петр недовольно дернул уголком рта, но продолжил опрашивать пришельца. Его интересовало нужный человечек попался, или так дрянь никчемная.
  
  - Sprechen Sie Deutsch?
  
  - Нет, - покачал головой Романов.
  
  - По-немецки не говоришь. По-латински или греческий разумеешь ли? - Петр, хмуря брови, смотрел на узника.
  
  - Ведаешь ли, сколько пудов пороху нужно на батарею 4-фунтовых пушек на 50 залпов?
  
  - Не знаю, но я могу рассказать про город, о его армии...
   - Это ты и так все расскажешь!
  
  Ни к чему не годен! Петр стремительно вскочил, размахивая руками, забегал от озаренных ликов святителей на иконах до двери. Сел на место. В расширенных глазах застыл гнев. Резко дернул шеей и плечом. Романов испуганно следил за изменениями выражения лица Петра.
  
  - Дурак! Зачем ты мне такой нужен! Голову с плеч за хулу на царя! - голова, как будто в конвульсии нервно дернулась, - стрелец!
  
  Побелевший как полотно узник упал на пол, возопил истошно:
  
  - По скудоумию и незнанию все! Я к Вашему царскому величеству отношусь со всем почтением! Помилуй! Отслужу!
   Дверь открылась, зашедший стрелец глянул на распростершегося на полу узника, положил руку на рукоять сабли. С ожиданием посмотрел на царя.
  
  - Мин херц! - Меншиков, до этого молча наблюдавший за действием, торопливо склонился к уху государя, зашептал. Пару раз конвульсивно дернулись усики, но видно, царь постепенно успокаивается.
  
  - Отвезите его, - трубкой указал на узника, - в Пушечный двор, пусть розмыслы потолкуют с ним, Глядишь, какой толк будет...
  
  Прошел почти месяц. Тональность работы двигателя вертолета МИ- 8 плавно изменилась. Винтокрылая машина неторопливо снижалась над заросшей высокой травой поляной посреди первозданной тайги. Ее летчики использовали в качестве посадочной площадки. Внизу блеснула серо-голубая лента Камы, неторопливо текущей между каменистых, заросших буйной тайгой просторов среднего Урала. К правому берегу реки зябко прижимался деревянными стенами Орел - городок, столица и резиденция рода Строгановых.
  
   Степан Викторович Чепанов с задумчивым видом смотрел на городок. 'Да, дел невпроворот. Как только Соловьев находил на все время? У меня пока так не получается, но ничего, научусь'. На переговоры со Строгановыми новый градоначальник решил лететь лично. Слишком то, что собирались обсуждать, важно для города. Кроме него в пассажирском отделении находился секретарь. Для охраны взяли половину взвода стрелков в защитном снаряжении. Прежняя секретарь, работавшая при Соловьеве, ушла. На освободившееся место Степан Викторович взял помощника из своих, пожарных пенсионеров.
  
  Едва слышный толчок снизу. Касание земли! Прозрачный трепещущий круг над вертолетом начал замедлятся. Двигатель перестал грохотать, а еще через минуту слабый шорох винта прекратился. Наступила тишина. Летчик прошел к выходу, открыл, лестница коснулась пожухшей травы. Первым спустились двое стрелков, застыли внизу, настороженно разглядывая прибывших для встречи представителей именитых гостей Строгановых. Следом слез на землю градоначальник, оглянулся. За ним спрыгнули остальные.
  
  На краю поляны со слегка испуганными лицами жалась группа вооруженных людей. Далеко позади блестит на солнце стеклянными окнами карета, запряженная рыжей четверней, на запятах дюжие холопы. Рядом для бойцов приготовлены две телеги. Стоявший немного впереди доверенный приказчик Прокофий Иванов опомнился от вида летающего корабля. Чай, не впервой. Важно прошел вперед. По древнему, исконному обычаю в богатой шубе и меховом колпаке. Пожевав сухими губами, поклонился:
  
  - Здравствуй, боярин Степан Викторович, Григорий Дмитриевич Строганов ждет Вас!
  
  Небо вновь закрыли низкие тучи. Светлицу на втором этаже особняка Строгановых больше освещают чуть потрескивающее свечи на серебряном канделябре, чем солнце. В воздух аромат сгоревшего воска. В углу теплится лампадка перед ликами святых. От изразцовой печи с лежанкой тянуло жаром, осень, слякоть и дожди через день. На среднем Урале в конце сентября и снежок выпасть может. Одно спасение от болящих коленей - тепло. Хозяин с гостем расположились за длинным столом. В этот раз глава рода решил вести переговоры с пришельцами лично, без помощников, пусть это даже самые верные, проверенные людишки. Уже полчаса собеседники плетут словесные кружева, а к сути дела так и не подошли.
  
  Степан Викторович прокашлялся. Не по нраву ему такие переговоры. Хозяев и их обычаи нужно уважать, но, сколько же можно! Он что сюда прилетел посостязаться в остроумии и узнать местную погоду?
  
  - Григорий Дмитриевич, я человек прямой, ты уж прости, если скажу что не то. У меня предложение к тебе есть. Деловое.
  
  Что такое деловое предложение Строганов догадался. Глаза алчно блеснули. Что для купцов главное? Правильно, чтоб мошна была туго набита! Глядишь, еще какая выгода с пришельцев появится, кроме перепродажи их товаров. Григорий Дмитриевич вопросительно поглядел на главу пришельцев.
  
  - Григорий Дмитриевич! Предлагаю создать кумпанство, то есть товарищество, - Изюмов воспользовался словом из петровской эпохи, понятное хозяину, - станем производить парусину льняные и шерстяные ткани. Наш вклад - станки и обучение работников. Твой - работники и здания. На станке один человек произведет в десять раз больше чем, если прясть вручную. Вначале станем делать для города, а развернем производство, завалим и Русь, и Европу тканями! Тебя интересует это предложение?
  
  Изюмов собрался поставить для планируемой мануфактуры простейшие жаккардовые машины с программируемым перфокартами рисунком. Что-то типа тех, какие придумал в начале девятнадцатого века изобретатель Жаккар Жозеф Мари. Город не мог чисто физически - не хватит рабочих рук, наладить производство всех нужных ему товаров. Поэтому ткацкое и швейное производство решили организовать на Руси, а самим сосредоточиться на металлургии, машиностроении и военной промышленности. В руке старшего Строганова скользили бусины кипарисовых четок, привезенных из святого града Иерусалима. Взгляд обращен на крест, зрачки сузились. Он размышлял. С одной стороны торговля с пришельцами приносила сумасшедшую прибыль, они ни в чем не обманули. С другой, а точно ли так выгодно производство тканей? Ткачей то добрых мало на Руси. Стоит ли овчинка выделки? Хотя.... Сказывают иноземцы - те торгуют тканью. За границей покупают за рубль, у нас продают в три цены! Он покачал головой. Его терзали сомнения. Помолчали. От печи пыхало жаром. Сухо трещали сверчки. Тишина. Строганов окинул городского главу скептическим взглядом, заставив того слегка покраснеть, хмыкнул, а потом торжественно произнес:
  
  - А точно ли так выгодно это ваше кумпанство с ткацким производством?
  
  - А ты сам своими глазами посмотри Григорий Дмитриевич!
  
  Изюмов поднял лежащий рядом со столом невеликий ларец. Вытащил оттуда ноутбук. Загорелся экран. Строганов воспринял это спокойно, видел он уже такое чудо. На экране диво дивное! Ткач на станке ткал с невиданной скоростью полотно, да еще обслуживал сразу два. Через пару минут фильм закончился. Строганов еще несколько мгновений смотрела на рассеивающуюся дымку погасшего экрана, потом повернулся к попаданцу. Да это было дело выгодно, даже не так: ВЫГОДНОЕ! Прибыль ткачество обещало бешенную! Что получится с захватом города, бог весть, а это деньги сами в руки текут! Губы купца раздвинулись в холодной улыбке.
  
  - Как доли делить станем в кумпанстве, Степан Викторович?
  
  - По честному будем, Григорий Дмитриевич, пятьдесят долей Вам, пятьдесят городу. По рукам?
  
  Они еще немного пообсуждали проект. В целом купец благосклонно выслушал условия сотрудничества с попаданцами. По поводу абсолютной секретности производства, возражений не было. Конкуренты никому не нужны! Не дай бог кто другой скопирует станки. Второе условие: десятичасовый рабочий день, еженедельные дни для отдыха, оплата дней болезни работников, заставили купца поморщится и недоуменно посмотреть на гостя. Зачем это? На Руси да и нигде в мире такого не было. Только после утверждения, что без этого договор не состоится, купец нехотя согласился. Повышение уровня социальной защиты рабочих было принципиальным для попаданцев. Создавать второе издание Российской империи с нищим и готовым к забастовкам и восстаниям пролетариатом, они не намеревались.
  
   не сомневался. Рукопожатие, подтверждающее договор было твердым. Решили что подробности обсудят помощники и что первые станки с учителями прибудут в Орел-городок уже в конце следующего месяца. Разворачивать ткацкие фабрики решили в вотчине Строгановых и вблизи источников сырья, льна и шерсти: на территории попаданцев и вблизи Казани.
  
  Помолчали, затем градоначальник поднял глаза на именитого гостя:
  
  - Знаю я места в пермской земле, где есть много меди на Рудной горе, на берегу реки Усть-Тунтор, иных местах, от нас оборудование, от Вас люди. Делим прибыли также, устраивает?
  
  От неожиданности Строганов икнул, глаза загорелись алчностью. Принято считать, что промышленная добыча меди в Пермском крае началась в 1635 году, когда был основан первый в России Пыскорский медеплавильный завод, основоположник цветной металлургии России. Несмотря на это меди на Руси не хватало и стояла она очень дорого. Очень дорого! Предложение, просто царское! Не раздумывая, купец согласился. На такое выгодное дело он казну порастрясет! Крупные месторождения меди на Южном Урале: Томинское и в верховьях притоков р. Кидыш градоначальник решил разрабатывать силами города тем более, что последнее полиметаллическое, есть и цинк, и марганец (и, разумеется, сера).
  
  - Есть еще у меня дело к тебе Григорий Дмитриевич. Настала пора направить наших послов в Москву к царям российским, помоги получить опасную грамоту!
  
  Выезжающим за рубеж послам выправлялись специальные документы, подтверждающие их дипломатическую миссию, 'опасные грамоты'.
  
  После долгих обсуждений на временном военном совете решили отправить посольство в Москву. Устанавливать отношения с русским царство все равно придется, так почему бы не сейчас? Тем более, что есть шанс привязать к себе царскую Россию экономически, в военном и культурном отношении. Да и помочь России - святое дело. В стране остро не хватает самого элементарного - стали, меди, пороха и много другого. Вот созданием соответствующих заводов и мануфактур, шахт и карьеров, Петра и следует заинтересовать. Он хоть и весьма нетерпелив, но учиться новому любит. Городу нужны нефть, металлы и многое другое, а самим в рудокопов и нефтяников переквалифицироваться можно, но простите, горожан на все не хватит, так пусть это все добывают местные русские и продают городу за его продукцию! Пока будут строиться производства, царь Всея Руси будет сильно занят. Да и от низкопоклончивости перед Западом его еще вполне можно отучить. Пусть образцом для подражания станет город! Петр 1 для отвоевания выходов к морям через десяток лет станет воевать с турками и шведами. Морские порты пригодятся и городу, экономически задушить производство на Западе! Завалить рынки собственной, невиданно качественной и дешевой продукцией. Чудесными товарами, каких и в помине нет на Западе. В Европе нет такого, что не смогут произвести в городе. Дворянам нужны предметы роскоши: изысканная одежда, дорогая мебель? Ну куда там наивным западным купцам до прожженных коммивояжеров и торговцев города с опытом циничного двадцать первого века! Город установит собственную моду, и дворяне будут драться за возможность купить стильные диваны и стенки, модные джинсы и куртки производства попаданцев! Но это планы на будущее. А пока, пусть Петр 1 воюет, мы поможем. Снабдим армию Петра всем необходимым, заодно отвлечем внимание от города. Поставить русской армии казенозарядное оружие, стальные орудия, а патроны производить только в городе. Этим определяем решающее превосходство над западными армиями, в то же время гарантируем безопасность города. Без патронов много не навоюешь. Или даже мушкеты, определится можно позднее.
  
   Жизнь в городе попаданцев продолжала изменяться. Многого, от курева до продуктов питания, еще не хватало, но несколько кафешек после Переноса выжили и продолжали работать. Лучшим по кухне, по мнению Александра, стал Шашлычный дворик - небольшая кафешка, расположенная всего в ста метрах от холма с поклонным крестом на северном выезде из города. В обед позвонила Оля. Посетовав, что в холодильнике хоть шаром покати, предложила поужинать в кафе. Встреться решили в восемь вечера в кафе. Выйдя за КПП, Александр застегнул бушлат. Холодно, небо затянули низкие осенние тучи. Днем прошелестел зябкий дождь. Молодой офицер не стал ожидать вечно переполненной маршрутки, от части до кафе всего десять минут хода. Проще дойти. Пока он двигался, старательно огибая лужи по мокрому асфальту, стемнело окончательно. Уличное освещение еще не начали включать, темно, ориентироваться можно лишь на огни многоэтажек.
  
  Без десяти восемь он толкнул дверь, спустился в зал. Огляделся, жена еще не пришла. Тепло. Вкусно пахнуло жареным мясом и немного дымом. Лампы дневного света отражаются в белоснежном кафеле пола. Негромко играет что-то из шансона. В зале пусто. Лишь за дальним столом с аппетитом поглощают шашлык двое, в возрасте немногим за тридцать с характерными горбатыми носами. Перед ними стоит графин с прозрачной как слеза самогонкой. Бросив равнодушный взгляд на Александра, отвернулись. Один, помоложе, экспрессивно взмахнул рукой.
  
  - Уважаемый! - воскликнул он, - это все мелочи! Давай, за тебя!
  
  Кавказцы подняли стопки, тонко звякнуло чешское стекло, самогон полился в глотки.
  
  В глубине зала бармен с меланхоличным видом протирает тряпкой и так чистую стойку. Еще слишком рано, основной наплыв посетителей будет к девяти вечера. При виде военного, бармен оживился. Любезно поздоровавшись, поинтересовался, чего желаете, уважаемый? Александр заказал две порции шашлыка с лавашем - карточки на хлеб отменили на днях, овощной салат - и графин ягодного морса. Тяжело опустился у окна за дальний столик, устал, день выдался нелегкий. Минут через десять принесли заказанное. Александр не успел заскучать, когда у стола с тарелками с шашлыком, закусками и полным ягодным морсом кувшином, появился бармен. Переставив все на стол и пожелав приятного аппетита, удалился за стойку. Пахнуло от тарелок одуряюще вкусно. Александр сглотнул слюну, обедал в час, проголодался, но так и не притронулся к заказу. В кафе раздавались лишь громкие и нетрезвые голоса выходцев с Кавказа.
  
  Восемь десять, двадцать. За это время зашло несколько посетителей, лишь Оля все не появлялась. Александр сморщился от досады, пальцы машинально пробарабанили по столешнице. 'Ну сколько можно ждать! Договаривались на двадцать часов!' Александр беспокойно заерзал в кресле, пальцы машинально забарабанили по столешнице. Старший из кавказцев искоса недовольно глянул на военного, но не стал ничего говорить и отвернулся. Пронзительно скрипнула дверь, в проеме появилась Оля. Девушка сияла. Для похода в кафе она посетила парикмахера, надела свой единственный и любимый плащ. Его она купила в областном центре совсем незадолго до Переноса. Город пока справлялся с наполнением магазинов платьями, кофточками и прочей необходимой женщинам одеждой. Швейная фабрика, принявшая дополнительных работниц и, множество частниц, трудились круглосуточно, но было ясно, что когда сносится одежда из двадцать первого века, на производство качественной и недорогой одеждой рабочих рук не хватит.
  
  Девушка огляделась, увидев Александра, просияла и вспорхнула со ступенек вниз. Торопливо клюнув мужа нежными губами в щеку, присела напротив на стул.
  
  - Привет милый, - произнесла девушка мелодичным голосом. Александр сидел с сурово сдвинутыми бровями.
  
  - Ну не дуйся! - протянув руку, Оля ткнула острым кулачком мужа в плечо и улыбнулась.
  
  - Ну что так долго? - недовольным голосом спросил Александр, отодвигая перед супругой стул.
  
  - Ну не дуйся! Немного опоздать для женщины - это нормально - Оля присела за стол, положила на край сумочку. Поправила прическу, бросила внимательный взгляд на мужа. Сидит с надутыми губами. Недоволен опозданием? Девушка ослепительно улыбнулась, и погладила мужа по руке - Лучше угадай! Что изменилось во мне? Александр закусил губу, бросил взгляд на сидевшую с противоположной стороны заставленного блюдами стола, супругу. Как всегда великолепна. Несколько секунд он молчал, пытаясь сообразить, что же изменилось в облике жены? Оля недовольно сдвинула тонкие брови, наконец, глаза Александра широко раскрылись:
  
  - Ты сделала прическу?
  
  - Ну наконец-то! - девушка просияла и вновь шутливо стукнула сухеньким кулачком мужа по груди.
  
  - Э! - послышалось громкий голос с кавказским акцентом, - да это же Соловьевская сучка!
  
  Александр повернулся, оба кавказца нехорошо и пристально разглядывали его жену. Оскорбил Олю младший. Офицер побледнел от ярости, скрежетнул зубами. Сверлящий взгляд уперся в лица кавказцев. Пьяным море по колено, забыли, как с криминалом поступили после Переноса? Этих никакими уговорами остановить нельзя. Военный опыт, приобретенный за последние месяцы, научил не спускать никому обид. Не важно, что Оля - родственница прежнего мэра, сейчас девушка его жена. Оскорбительные слова в ее адрес он готов вбить назад в глотку вместе с зубами.
  - Рот закрой! - вставая с места, громко, на весь зал, угрожающе рявкнул Александр, навис телом над столом, лицо налилось кровью. - Ты, наверное, слишком пьян и не соображаешь что несешь! Это моя жена.
  
  - Ты кому рот закрой сказал? Э! - с резким гортанным акцентом произнес младший из кавказцев.
  
  - Может, не надо? - пискнула Оля, но на ее слова никто не обратил внимания.
  
   - Тебе! Что ты так на меня смотришь? Гипнотизируешь? Извинись перед моей женой!
  
  Мужчины переглянулись. Младший из них недавно похоронил двоюродного дядю. Не хватило инсулина, ушедшего на лечение 'нужных' людей и зуб после этого он имел на прежнего мэра конкретный. Немалую роль сыграл и почти пустой графин самогонки вкупе с темпераментом. Оба кавказца были людьми горячими, которые сначала вступают в потасовку, а потом думают. Резко поднявшись, они направились к столику Александра. Зал затих в ожидании: предстояло увидеть такое, что ни в каких фильмах не покажут.
  
  'Будет драка', - понял парень. Рот пересох, сердце бешено заколотилось о ребра. Александр быстрым, цепким взглядом окинул кавказцев. Движутся легко и нагло, как хозяева жизни, словно на дворе бандитские девяностые. Но зря они так... Парня обожгла и закалила война, склоняться перед кем-либо он был не намерен. Насколько Александр уважал погибшего побратима - Магомедова - настолько ненавидел ЭТИХ...
  
  - Вы что делаете! Вызывайте милицию! - взвизгнула посетительница, сидевшая поблизости за столиком с мужчиной за пятьдесят.
  
  - Рот закрой, кишки простудишь - без всякого акцента небрежно бросил женщине младший из кавказцев. Во рту его блеснула золотая фикса, судя по поведению, среди кавказцев он - главный.
  
  Кровь ударила Александру в голову. Первым надвигался младший кавказец. Его Александр встретил прямым в голову, противник, снес соседний стол, рухнул на кафель пола. Второй видимо не знал приемов рукопашного боя, он схватил Александра руками за шею.
  
  'Ах ты дурашка, приемы по освобождению от захвата изучают еще в военных институтах!'
  
  Крутанув сцепленными в 'замок' руками, офицер сорвал захват. Изо всех сил пнул кавказца в живот, того снесло словно лягнул разъяренный жеребец! Влетев в стену, он сполз вниз, скорчился на полу в позе эмбриона.
  
  Напавший первым очухался, провел рукой по лицу. Кровь на пальцах. Кровь на белом кафеле. Выругался не по-русски, в руке блеснула сталь ножа, ощерился. Ловко, словно профессиональный спортсмен, кавказец вскочил на ноги. Давать себя прирезать или избить, как тогда, несколько месяцев тому назад, офицер был не намерен. Лошадиные дозы гормонов гуляли по жилам. Что угодно, только не это! Рука скользнула в карман, одновременно снимая предохранитель, сухо щелкнул затвор.
  
  'Бабах', - оглушительно грянул в помещении выстрел пистолета ПМ, резко запахло порохом. Кавказец упал, двумя руками схватившись за ногу, кровавое пятно расплылось на штанине, чуть ниже колена. Второй уже очухался, но предпочел не вставать.
  
  - Ааа! - Заорала женщина за столом рядом. - Убили!
  
  Александр с пистолетом в руках навис над оскорбившим его жену человеком, глаза метали молнии из-под нависших густых бровей.
  
  - Не убивай, брат! Не убивай! - В смертной тоске заскулил младший кавказец. Когда преимущество не на его стороне, он оказался не так и крут...
  
  - Извинись! - рявкнул офицер.
  
  - Прости меня, мамой клянусь, больше не буду! - плачущим голосом произнес раненый. - Я истекаю кровью! Перевяжи!
  
  Александр облегченно выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы, выпрямился, щелкнул предохранитель, пистолет исчез. Только после этого он позволил себе облегченно выдохнуть. Теперь что-то надо делать с раненным и непострадавшим кавказцем.
  
  - Оля! - Обратился Александр к жене. - Перевяжи этого, - он ткнул пальцем в сторону раненного.
  
  Девушка училась в сельхозакадемии и умела накладывать бинты. Пока Оля оказывала помощь раненому, Александр вызвал полицию. Прибывшие через несколько минут патрульные выслушали объяснения офицера и посетителей кафе и забрали с собой непострадавшего кавказца, второго забрала карета скорой помощи. Вечер безнадежно испорчен, но не пропадать же добру. Шашлык и закуску забрали домой. Против напавших на офицера кавказцев возбудили уголовные дела. Оба ранее не причастные к криминалу, но в этот раз их подвел алкоголь и дурная голова. Через пару недель непострадавший отправился на исправительные работы на городскую свалку, после излечения за ним последовал второй.
  
  Степан Викторович Чепанов не любил кабинет градоначальника. Слишком противоречивые воспоминания связаны с ним. Здесь его когда-то награждали и ругали, бывало всякое. К тому же здесь буквально все хранило отпечаток личности прежнего мэра, а ныне подследственного - Соловьева. Однако проводить ремонт в трудные для города дни Чепанов посчитал неэтичным и невозможным. Так что приходилось мириться с обстановкой в кабинете. Он ограничился тем, что повесил в углу небольшую икону, да со стола смотрела цветная фотография молодой женщины - дочери.
  
  Захлопнулась дверь за последним посетителем. Чепанов остался один в огромном и гулком кабинете. Только что закончилось совещание с руководителями коммунальщиков. С ними, в отличие от прежнего мэра, он встречался нечасто, за полтора месяца, как он пребывал у власти, дел хватало и с другими отраслями сложного городского хозяйства. Зима на носу, обсуждали подготовку к отопительному сезону. В основном доклады мэра порадовали. Запланированные работы выполнены на девяносто пять процентов. Заканчивали ремонт проблемных участков трасс. При этом удалось заменить дефицитные стальные трубы пластиковыми, производимыми из переработанных пластиковых бутылок и, керамическими. Массовое производство последних освоили на кирпичном заводе. Общедомовые бойлеры и два котла электростанции подготовили к работе в отопительный период. Лишь один директор теплосетей пытался ныть о неплатежах и что это не дает качественно подготовиться к сезону. Но не того он напал. Чепанов уговаривать не собирался, не таких обламывал! Резким тоном он объяснил непонимающему директору, что или тот обеспечивает безаварийное прохождение отопительного сезона, или, идет под суд как саботажник. Мэр на секунду задумался, не стоит ли заранее поменять в теплосетях руководителя, затем решил, рано, надо присмотреться к человеку.
  
  Его беспокоила другая проблема. По утверждению директора электростанции, ресурсов котлов хватит на три-пять лет. Ремонтировать в соответствии с технологическим регламентом он не в состоянии, слишком много специфических материалов и запчастей не хватает и, в обозримом будущем не появится. Чепанов устало потянулся в доставшемся по наследству кресле, затем досадливо поморщился. Голова наклонилась над заваленным бумагами и папками столом, где ориентироваться мог только он один. Найдя ежедневник, пролистал до страницы с названием 'Стратегические задачи', начал энергично писать. 'Поручить заму по ЖКХ до конца года разработать схему и программу электро и теплоснабжения от котельных, работающих на угле. В следующем году начать их строительство.'
  
  Пронзительно звякнул внутренний телефон. Чепанов слегка поджал губы и бросил недовольный взгляд на высветившийся номер. Звонил секретарь, сразу поднимать трубку мэр не стал. Дописав, отложил ручку в сторону и лишь тогда снял трубу.
  
  - Да, - немного раздраженным голосом произнес градоначальник.
  
  - Степан Викторович, к вам начальник службы безопасности, Вы просили его вызвать к восемнадцати часам.
  
  - Зови! - коротко бросил в трубку Чепанов, положил ее на место, ежедневник вернулся на стол. За длинный день, полный проблем он совсем забыл, что приглашал на вечер начальника службы безопасности, так переименовали городской отдел ФСБ.
  
  Постучали, в отворившейся двери показался неприметный человек. Его можно принять за бухгалтера из конторы 'Рога и копыта'. Неприметный и средний во всем, обычный черный пиджак, средний возраст, невыразительная внешность, на носу очки. Единственное яркое пятно - под мышкой зажата красной кожи папка. Первое впечатление обманчиво. Вошедший - один из самых влиятельных людей в городе, серый кардинал случившегося недавно переворота. Плотно прикрыв за собой дверь, мужчина повернулся к главе города:
  
  - Добрый день Степан Викторович, звал?
  
  -Да, рад видеть тебя.
  
  Безопасник подошел к стоявшему в глубине кабинета массивному столу. Глава поднялся с места, мужчины обменялись крепкими рукопожатиями.
  
  - Присаживайся Константин Васильевич, - указал на стол-приставку Чепанов.
  
  Безопасник аккуратно присел, поднял вопросительный взгляд на градоначальника. Жизнь и служба в ФСБ научили его использовать правило американских ковбоев: умеешь считать до десяти, считай до семи! Скрывай собственный потенциал и возможности от окружающих. Всегда полезно иметь 'козыря в рукаве', который можно смело бросить на стол в кульминационный момент игры по имени жизнь.
  
  Глава не стал разводить долгих прелюдий, не в его характере такое поведение.
  
  - Ты в курсе подготовки переговоров с московскими царями? - полуутвердительно спросил Чепанов.
  
  Его собеседник ограничился легким кивком, продолжая вопросительно смотреть на градоначальника. В личных беседах они общались на равных.
  
  - Осталось подобрать начальника охраны посольства. Из твоего ведомства не прошу, знаю, что у тебя затык с кадрами. Предлагай кандидатуру, кто сможет разведку организовать и контрразведку и охрану. Должность сделаем майорской, заодно и статус дадим младшего посла. Нужна кандидатура. Что скажешь?
  
  Произнеся это, Чепанов устало откинулся в кресле и бросил испытующий взгляд на собеседника, но на лице того прочитать даже следы эмоций было невозможно. Безопасник неторопливо снял очки, вытащил из кармана белоснежный платок и тщательно протер стекла. Он и так выделяет человека из собственного невеликого штата в состав посольства. Правда негласно, но какая разница? Люди не резиновые, а задач с каждым днем наваливается все больше и больше! А что если... Предложить того мальчишку, который арестовывал мэра? Заодно и убрать с глаз долой. Слишком он импульсивен. Чем больше он обдумывал мысль, тем больше она нравилась подполковнику. Надев назад очки, он тяжело вздохнул про себя и поднял глаза:
  
  - У меня есть кандидатура, старший лейтенант Петелин Александр.
  
  Мэр недоуменно вскинул брови и окинул безопасника скептическим взглядом, тот молча смотрел в лицо главы города профессионально непроницаемым взглядом. Затем хмыкнул и произнес недовольным голосом:
  - Что за странные идеи? Драчуна, что вчера устроил драку в Шашлычном дворе и подстрелил кавказца? Не пойдет. Он слишком безбашенный...
  
  - Нападение с ножом на военного, пусть радуются, что вообще не пристрелил! Он поступил правильно. А что касается Петелина, парень проверенный и верный! Ты не забыл, кто арестовывал Соловьева?
  
  Мэр поморщился:
  
  - Да все я помню, В том числе, что он чуть не пристрелил его!
  
  - Но ведь не пристрелил, несмотря на личные счеты! Значит достаточно дисциплинирован. Старший лейтенант, молодой еще, амбициозный и смелый. При этом доказал свою преданность городу. Петр еще тот чертушка, но ему всего семнадцать, перевоспитать можно! Петру 1, Петелин почти ровесник, с опытом войны, бесстрашный. Самое то, чтобы стать ему другом и авторитетом. Ему будет легко найти общий язык с царем России.
  
  Под таким углом кандидатуру Петелина градоначальник еще не рассматривал. На лице Чепанова мелькнула тень растерянности, хотя, вполне вероятно, она была всего лишь отражением ожиданий безопасника. Хмыкнув, Чепанов задумчиво почесал до синевы выбритый подбородок, потом поднялся и неторопливо прошелся по кабинету. Остановился у окна. Безопасник повернулся вслед за мэром. Крупные капли барабанят по стеклу. На улице темновато, хотя до захода солнца еще далеко, небо скрыто тучами. По мокрому асфальту, лужам, лениво барабанят капли холодного осеннего дождя. Площадь перед зданием администрации пустынна. 'Зима по прогнозу метеорологов будет ранней и холодной, угодило нас попасть в малый ледниковый период... А ведь Константин Васильевич, пожалуй, прав. Парень верный, не трус и организатор неплохой. А горячий... Это пройдет, зато в обиду себя перед царским двором не даст! Да и наградой это ему станет, сразу майорская должность, минуя капитанскую. Верных и талантливых, надо поддерживать. Будет благодарен, станет опорой мне.' Чепанов вернулся на место. Пауза слишком затягивалась, и безопасник явно не собирался прерывать ее первым.
  
  - В твоих словах есть резон, - произнес Чепанов, - а то, что он женат на племяннице Соловьева, не сделает ли его рано или поздно врагом? Ночная кукушка всегда дневную перекукует?
  
  Безопасник раздвинул губы в холодной усмешке. О 'теплых' взаимоотношениях Соловьева и его племянницы он обладал достаточной агентурной информацией, чтобы не бояться этого.
  
  - Там такие родственные взаимоотношения, что этого можно не опасаться. До Переноса племянница ему была не нужна, а после запретил ей выходить замуж, женщина этого не простит.
  
  Градоначальник задумчиво постучал кончиками пальцев по столешнице, наконец, принял решение:
  
  - Сегодня позвоню Изюмову, скажу, пусть предложит парню должность. Согласится, пусть едет! Только ты понатаскай его по вашим вопросам.
  
  Безопасник молча кивнул и поинтересовался:
  
  - Сводку по отделу смотреть будешь?
  
  Чепанов невесело хохотнул, произнес:
  
  - Да куда я денусь, без вас, как без глаз, не знаешь, ни что происходит в городе, ни что делается в окрестностях. Давай.
  
  Безопасник молча протянул красную папку.
  
  На следующий день Александр вернулся домой после службы немного пораньше. На звук открывавшейся двери из кухни торопливо выскочила Оля. При виде мужа ее лицо осветилось лукавой улыбкой, словно у напроказившего ребенка. На ходу вытерев мокрые руки о цветастый фартук, подошла. Прижавшись к холодному бушлату, торопливо поцеловала в губы. Тут же отстранилась, не давая шансов рукам мужа. В лице супруга читалось сомнение и нерешительность. Необычно для него. Девушка бросила на мужа внимательный взгляд, но не стала расспрашивать. Надо - сам расскажет, или по крайней мере расспрашивать не у порога, лишь произнесла:
  
  - Сейчас есть будешь, или подождешь?
  
  Александр жадно принюхался, из кухни шел заманчивый запах мяса и чего-то еще, почти полузабытого.
  
  - Ага! Буду сейчас! - кивнул Александр и жадно сглотнул слюну, - А что ты приготовила?
  
  Оля выразительно поиграла бровями:
  
  - Сюрприз, сам увидишь, - на ходу, скрываясь за дверями кухни, бросила девушка, - иди, переодевайся!
  
  Переодевшись в футболку и спортивные штаны, Александр зашел на кухню. За окном непроглядная темнота, лишь слабо мерцают огоньки окон вдалеке. Под потолком кухни висит лампочка, изготовленная на основе знаменитой лампочки Лодыгина, но с некоторыми усовершенствованиями. Их начали производить на электротехническом заводе. Оля сидела у окна и с задумчивым видом пила из кружки Иван-чай. При виде мужа она повернулась, на лице нарисовалась шкодливая улыбка. Посредине кухонного стола дымилась и издавала умопомрачительный запах чугунная сковородка, полная макарон по-флотски. Рядом блюдечко натурального меда, его продавали без ограничений в магазинах и на рынке. С начала сентября, после сбора урожая свеклы, нормы отоваривания сахаром, в два раза увеличились, но Оля успела пристраститься к меду. Окрестные племена промышляли бортничеством и потребности города закрывали полностью.
  
  - Ничего себе! Откуда такая благодать? - громко удивился Александр и внимательно посмотрел на довольную произведенным впечатлением жену. Мучные изделия после Переноса были в дефиците. Их давали только в составе пайка, но совсем немного, так что Александр успел почти забыть вкус. Теперь он понял, чем так аппетитно пахло в квартире. Мужчина поднял пораженный взгляд на Олю:
  
  - Ну ты у меня Марья-искусница, откуда такая благодать?!
  
  - Да, я такая, и вся тела у меня такая! - сказала довольная похвалой и произведенным эффектом девушка и, гордо тряхнула короткой русой гривой. Затем все-таки смилостивилась и объяснила, что с сегодняшнего дня макаронные изделия пустили в свободную продажу, благо зерно нового урожая почти собрали, а на комбинате хлебопродуктов наладили производство макарон, вермишели, разнообразных чешуек и рожков. Утром она выстояла дикую очередь в магазине, но урвала пару килограммов. В одни руки пока больше не давали, но обещали в скором будущем изобилие хлебобулочных изделий, от макарон до тортов.
  
  Только после того, как голодный супруг съел почти половину сковородки и удовлетворенно откинулся на стуле, девушка поняла, время расспрашивать.
  
  - Ты мне не хочешь ничего рассказать? - самым невинным тоном спросила Оля и посмотрела мужу в глаза. На миг взгляд Александра вильнул в сторону, затем он вновь посмотрел в глаза супруге.
  
  - Да, хочу. Понимаешь... - он на миг остановился, как бы давая понять, что то, что он должен сказать, не очень-то ему нравится, потом решительно закончил:
  
  - Сегодня меня вызвал комбат. Предложил майорскую должность начальника охраны посольства в Москву. Я сказал, что вначале поговорю с тобой. После обустройства посольства я смогу тебя забрать к себе.
  
  Должность, да еще майорская, была пределом мечтаний Александра. Тем более, что на всех вышестоящих должностях прочно засели капитаны, майоры и даже подполковники. Так что повышения можно ожидать очень долго. Парень замолчал, испытывающе глядя на жену. Все-таки расставаться с городом, да и быть некоторое время, пока не обустроится посольство, им придется быть в разлуке. Волнения Петелина оказались напрасными. Оля не даром слыла девушкой умной и практичной. Она не только любила мужа, но и мечтала стать со временем женой полковника, или даже генерала. Александр у нее умный и талантливый! Он поднимется по карьерной лестнице... Если не помешает ее родство с бывшим градоначальником. Этого она опасалась. А тут такое предложение. Девушка радостно завизжала, глаза восхищенно сверкнули. Кинувшись к мужу на колени, прильнула к его губам. Слава богу, она не против, подумал Александр и облегченно расслабился.
  
  Последующие два месяца Александр каждый день, словно на работу, заходил в здание службы безопасности. С утра начиналась учеба: лекции по основам охраны, агентурного дела, учителей - историков о быте и нравах Московской Руси и другим предметам. Практические занятия, их вели опытные опера из безопасности и полиции, перемежались с занятиями по тактике. От методов агентурной работы до правил установки 'жучков'. Солидный запас их хранился у бывших фсбшников. Голова 'пухла' от знаний, но юный офицер терпел и учился. Получаемые навыки ему жизненно необходимы. Вечерами он едва доползал до дома. Календарная осень еще не окончилась, но на Южном Урале уже царила настоящая зима. Температура за минус десять и снег почти по колено. Малый ледниковый период, ничего не поделаешь. В конце ноября из Москвы в Орел городок пришла долгожданная опасная грамота. Посольство в столицу Русского царства возглавил бывший начальник промышленного управления Рожковский Петр Семенович. Специалист он был хороший, но использовать близкого к Соловьеву человека на ключевых должностях, новый градоначальник не стал, хотя и в верности Рожковского городу, не сомневался. Александр получил в подчинение полтора десятка солдат, в основном вооруженных оружием, произведенным уже после Переноса: карабинами СКС, револьверами, гранатами и двумя автоматами из двадцать первого века. Автоматы слишком прожорливы и избыточны по скорострельности для семнадцатого века. Тем более что ресурс автоматического оружия не бесконечен, а решение о перевооружении армии уже претворялось в жизнь. Вооруженные силы города с осени начали перевооружать на производимые в городе под единый патрон берданки и револьверы, разработанные на основе нагана обр. 1895 г. Основой ударной мощи армии, по плану станет артиллерия, вместе с БТР и бронированными Уралами, вооруженными огнеметами и минометами. Авиации - гидросамолеты с двумя двигателями, способные летать долго и надежно, не нуждающиеся во взлетной полосе, но способные нести большую бомбовую нагрузку.
  
  Еще через два дня, 24 ноября 1689 г., караван из двух десятков крытых саней, выстроился на границе попаданческой территории. Климат сильно изменился и в конце октября на Южном Урале установился устойчивый снежный покров, землю сковал мороз. Сани специально изготовили для путешествия из дерева и ДСП. Плиты из древесных опилок, начали выпускать из отходов мебельной фабрики и лесопилок и, костного клея, производимого на мясокомбинате. Впереди, для обзора установили большое автомобильное стекло, по бокам и сзади - маленькие. Унылая и белая, слегка холмистая пустыня вокруг. Дымят трубы от печей, ими оборудовали кузова. Посольству предстоит долгий и трудный путь сначала на юг, в казахские степи, затем на север до Казани и дальше до Москвы. В дальний путь для связи взяли радиостанцию P-140, способную при телеграфном режиме работы обеспечить дальность связи до 2000 км и агрегат бензиноэлектрический АБ-2-Т/230-М3, переделанный под питание от газогенератора. Александр в последний раз обнял заплаканную жену, открыл дверь и нырнул в теплое нутро саней. Тяжело нагруженные припасами на два месяца пути сани двинулись в дальний тысячекилометровый путь.
  
  

Глава 3

  
  Темнело. На перекрестке высилась убогая деревянная церквушка, внутри десятерым не повернуться. Дьяк торопливо прошел мимо полураспахнутых дверей. Из темных глубин доносятся сладко поющие женские голоса, мерцают рубиновые огоньки свечей. У бревенчатой стены, прислонившись, дремлют обмотанные в тряпье христарадничающие старухи. Юродивый, косматый, страшный, увидел дьяка. Запрыгал, зазвенел веригами. Подбежал, возопил:
  
   - Христа ради помоги, боярин!
  
  Протянул грязную пятерню без одного пальца. Дьяк молча, не слушая грязные слова вслед, обошел. Проскочил по ветхому мостику заросший, давно потерявший оборонительное значение ров, с обвалившимися краями, промелькнули мимо ворота Земляного вала. От мутной воды тянуло тиной и гнильцой, зябкий осенний ветер шевелил камышом на дне рва. Запахнув поглубже латанный зипун, дьяк в тревожном предчувствие покрутил головой. Всю дорогу от дома он мучился сомнениями по поводу того, не зря ли он направился к своему благодетелю? 'Узнает, не дай бог, батюшка боярин Стрешнев Тихон Никитич - глава Разбойного приказа, все бока обдерет кнутом, да и выкинет бедовать на улицу'. Дьяку ли не ведать, что может сделать с человеком искусный палач. На секунду показалось, что услышал стоны избитого человека. Дьяк зябко поежился и обогнул очередную кучу мусора, лежащего на пути: зола, падаль, сношенная одежка, - все, что жители выкидывали на улицу. 'Изба давно обветшала, того гляди рухнет, а проклятая баба совсем запилила, построй новую, да построй! А откуда деньги на сие взять? Вот тоже! Хочешь - не хочешь, а пойдешь на поклон к верхним боярам. А там так просто и копейку не дадут. Ничаво! За известие о странном воре, коего забрал сам князь Федор Юрьевич Ромодановский, небось пожалуют деньгой немалой!'
  
  Дорога закружила по узким, изрядно унавоженным улицам, мимо проплывали дощатые заборы. За ними высокие и узкие, в два жилья, справные бревенчатые избы. Слободы за Земляным валом, жили зажиточно. Часть из них обслуживала непосредственно царский двор. Народа на улице море. Лезут вперед, ругаются, толкаются. Купцы выскакивают из дощатых лавчонок. Зазывают к себе, ловят за полы одежды зазевавшихся. Иные, совсем отчаянные, срывают с прохожих шапки, лишь бы зашли, приценились к товарам.
  
  Слобода́ (Слобожа) - вид поселения или района города в истории России, Украины и Белоруссии.
  
  Дальше пошли богатые кварталы. За заборами выглядывают каменные дома в два, а то и три жилья, пестрые, красные, серебряные, церковные маковки. Церквей много, по всей Москве-тысячи!
  Остановился дьяк у высокого, видна лишь алая крыша здания в глубине обширного участка, забора усадьбы Голицыных. Постоял немного. Решился. Негромко постучал. Открывший калитку холоп лишь посмотрел на поношенную одежку дьяка и зыркнул недобро:
  
  - Что надо?
  
  - Скажи князю Борису Алексеевичу, что Ивашка Семенов челом бьет, принять с известием важным просит.
  
  Холоп задрал русые брови, с сомнением оглядел дьяка, но все-же спросил:
  
  - А какое тебе дело до Бориса Алексеевича?
  
  -То я самому князю Борису Алексеевичу скажу!
  
  - Ну-ну, - холоп еще раз со скепсисом оглядел дьяка, но все же пообещал, - Скажу, а ты подожди здесь.
  
  Дверь со скрипом захлопнулась.
  
  Пришлось ждать - где дьяк, а где один из русских аристократов - бояр. Род князей Голицыных из знатнейших и богатейших в России. Происхождение они вели от литовского великого князя Гедимина. Его внук - князь звенигородский Патрикей, прибыв в Москву в 1408 году, поступил на службу к великому князю Василию Дмитриевичу. Сын перебежчика - князь Юрий Патрикеевич женился на дочери великого князя Василия Дмитриевича, в браке родилось двое сыновей. От одного из потомков - князя Андрея Андреевича пошли четыре ветви рода, три из них существуют и в двадцать первом веке. Князья Голицыны занимали видное место в истории России. Из рода происходило 22 боярина и 3 окольничих, фельдмаршалы и другие знатнейшие чины. При этом Голицыны входили в число 16 родов, представителей которых в семнадцатом веке возводили в боярский чин прямо из стольников, минуя чин окольничего. Князь Борис Алексеевич, принадлежал к третьей ветви рода князей Голицыных, основателем которой стал его отец. Во время фактической ссылки царственного ребенка в Преображенском, он не оставил своего воспитанника. Слыл Борис Алексеевич человеком умным, но легкомысленным, больше любившим забавы чем упорный труд.
  
  Ждать пришлось долго, так что дьяк успел порядком замерзнуть, наконец калитка распахнулась. Холоп появился вновь, лицо недовольное, качнул головой:
  
  - Пошли.
  
  Иван зашел в палату, остановился у двери, в руках шапка. Красиво, богато. Стены обиты дорогим бархатом. По углам высятся массивные сундуки и ларцы, покрытые шелком и бархатом. Продай такое покрывало, глядишь и наберется денег для постройки избы. На подоконниках - сверкают жемчугом наоконники. Напротив окна, стоит громада напольных часов, медленно вращается расписанный цветами циферблат. Рядом стол. На серебряном подсвечнике пляшут огоньки свечей. Пахнет сгоревшим воском и чем-то церковным. Заробев, дьяк истово омахнул себя крестом на висевшие в красном углу иконы в позолоченной оправе.
  
  - А Ивашка, - произнес появившийся в дверях князь, оглядел дьяка свысока. Одет Борис Алексеевич в традиционную русскую одежку. Бороды нет, но длинные висячие усы носил. На бритой голове - вышитая туфейка. В руке сверкает драгоценным камнем в навершии, трость, - Зачем пришел? Опять денег просить?
  
  Дьяк подошел к нему, поклонился в ноги.
  
  - Здравствуй батюшка - князь, рассказать пришел о диковинке, как ты велел!
  
  - Сказывай! - приказал князь. Прошел к стулу, присел. Оперся одной рукой о трость. Всегда полезно знать, что происходит внутри замшелой бюрократической машины Московского царства. Вдвойне полезно знать о происходящем в карательном Разбойном приказе. Поэтому он и пригрел мелкого дьяка из этого приказа. Мал человечишка, кто на него обратит внимание? Зато ведает многое...
  
  Пока дьяк рассказывал об иноземном колдуне, князь слушал рассеяно, меланхолично постукивая пальцами по столешнице, лишь под конец, когда дьяк упомянул что узника забрал сам князь Федор Юрьевич Ромодановский - глава Преображенского приказа розыскных дел, словно просыпаясь, приподнял брови, в глазах появился живой интерес. На огонек наполовину сгоревшей восковой свечи налетела муха. Обжегшись, упала на стол, задергалась опаленными крыльями. Дьяк замолчал, вопросительно и с надеждой глядя на князя. Негромко вздохнул, теребя шапку в руках. Борис Алексеевич положил локти на стол, бросил острый взгляд на дьяка. Что-то о появившемся на границе с киргизцами городе он слышал.
  
  - Как говоришь, князюшка сказал? - спросил он после некоторого молчания.
  
  - Сказал, что колдун из города на украине уральской, к нам перенесенный божьим соизволением из будущего, не врет. Потом дал грамотку, собственноручно писанную боярином Тихоном Никитичем с приказом отдать ему колдуна. Забрал и его и диковины.
  
  Глаза князя сузились, он размышлял, как скажется на придворных раскладах появление вблизи Петра нового человека. Дьяк терпеливо ждал. Голицын поднял холодный взгляд на дьяка:
  
  - И что за диковинки там есть? Что колдун бает?
  
  Дьяк заискивающе улыбнулся и зачастил с рассказом:
  
  - Есть там мушкеты, стреляющие на версту и более, точно попадают в любую цель. Повозки железные для войска и корабли небесные с коих на врага можно обрушить гранаты. Живут там богато, делают рухлядь кузнечную искусно, зеркала, не меньше веницейских, шкафы холодильные и многие иные диковинки.
  
  Сначала князь удивленно уставился на собеседника, затем его лицо болезненно сморщилось. Завладеет царь Петр диковинками, зачем ему тогда древние роды? Без них всех в кулаке держать сможет. Ну да ладно, дьяк не виноват. Надобно наградить за ценные сведения, пригодится еще...
  
  - Семен! - негромко, но повелительно произнес князь и стукнул тростью об пол.
  
  Давешний холоп нарисовался в палате, поклонился князю, спросил:
  
  - Что прикажешь князь-батюшка?
  
  - Отведи дьяка к ключнику, - Голицын перевел пристальный взгляд на дьяка. Сердце княжеского посетителя сжалось в томительном предчувствии, - пусть выдаст в награду два рубля. Лицо дьяка просияло. Он, словно скинул тяжкий груз с плеч. Бросившись князю в ноги, принялся истово целовать вялую руку.
  
   - Сделаю, князь-батюшка, - еще раз махнул поклон холоп.
  
  Когда радостный дьяк вслед за холопом вышел, взгляд князя замер на темноте за узким окном. В последнее время князь стал подумывать, а не зря ли он поддержал Петра против Софьи? Часть Голицыных держала сторону царевны, часть царя, но все были уверены, что поражение им ничем особым не грозит. Удалят от двора, не более того. Надежды оказались тщетны. Родственника, Василия Васильевича лишили боярства и с семьей сослали в Еренский городок. Тем самым унизив и ослабив весь род. А за что? За то, что был верен до конца предыдущей правительнице? Не по правде это! Кровь, не водица, негоже попускать обиду роду. Впрочем, посмотрим, что будет дальше, но посоветоваться всем родом, как вести себя, стоит.
  
  Почти два месяца спустя, заканчивался зимний и вьюжный ноябрь 1689 года от Рождества Христова.
  
   Солнце в зените, желтое, не греющее заснеженную землю. Зима выдалась морозная и многоснежная. Густой, чащобный лес вокруг на пару дней конного пути. Матерый волк с пепельной от седины шкурой, ступая осторожно, вышел из-за деревьев на едва проторенную дорогу, замер неподвижно. Ветер свистит по-разбойничьи, сметает белую и колкую пыль с сугробов, гонит ее пеленой. Желтые, звериные глаза пробежались по вековым соснам, празднично-белым от висевшего на ветвях снега. Чуткий нос опустился к заячьим следам, пересекавшим дорогу. Любопытная белка, выглянула из дупла. Интересно ей, что делает серый разбойник. Ох не к добру косой выбежал прогуляться! Внезапно уши волка встали торчком, а клыке угрожающе оскалились. Так же бесшумно, как и вышел, словно тень, хищник исчез среди заснеженных елей на противоположной стороне дороги.
  
  Над плечами одетых в серые кафтаны городовых стрельцов, в такт шагам лошадей, мерно покачиваются стволы пищалей. Их отправили для сопровождения посольства. Взгляды скользят по окружающей отряд густо заросшему деревьями-великанами заснеженному лесу. Позади конников тянется длинная колонна саней. Покрытый инеем конь, запряженный в первую повозку, плетется неторопливой дорожной рысцой. Порывы ветра скидывают противную снежную пыль с ветвей на крыши саней. Она на лету исчезает в дыму, струящемся из трубы. Кучер на козлах, надвинул высокий колпак подальше на брови, взмахнул кнутом. Раздался сухой щелчок.
  
  - Балуй, нечистый дух!
  
  Сидевший рядом солдат с карабином на коленях, безучастно глянул на лошадь и отвернулся к лесу. Сменят его лишь через полчаса.
  
  Александр Петелин расположился на задней скамейке экипажа. На улице мороз, а здесь тепло и уютно. Только тесно. Чего только не напихали! Не повернешься от многочисленных ящиков с инструментом, посевным материалом и припасами. Изредка экипаж потряхивает на невидимых под снегом кочках. Мимо проплывают мощные стволы. Ветки, усыпанные колкими зелеными иголками, задевают за верх возка. Боевой брат, прошедший вместе с молодым офицером джунгарский поход, сержант Тихонов, расположился рядом, разглядывает давно надоевшие виды зимнего леса. Напротив, главный посол - Рожковский Петр Семенович: коротая время, уперся взглядом в книгу. Изредка его рука протягивалась к лежащей на откидном столике тарелке с солеными сухариками. Сдобный хлебный запах, по которому попаданцы успели соскучится за лето, плывет по экипажу, заставляя сглатывать голодную слюну. Молодой офицер вспоминает, - одно только и оставалось: вспоминать... Заканчивается второй месяц трудного пути. Караван с посольством попаданцев подъезжает к Нижнему Новгороду. Пара недель пути и вступят в Москву. Первоначальные опасения насчет того, как встретят провинциальные власти посольство, слава богу, не оправдались. Опасная грамота от царей Иван и Петра сработала как надо. Только на самой границе попался воевода, слишком то ли глупый, то ли излишне жадный. Слава богу, что обошлось без стрельбы! Александр с трудом подавил желание разрядить пистолет в глупую боярскую рожу. Он усмехнулся воспоминаниям...
  
  Воевода Дмитрий Андреевич, пригорюнясь, укоризненно смотрел на сидевших за на противоположном конце стола, послов. Оба и старый, и молодой, безбородые, ровно поляки, только вьюнош носит не густые еще усы. Вроде православные, по крайней мере, зайдя в светлицу на святые иконы перекрестились. Но не русские, как бог свят, не русские! Ростом высоки, ликом гладки, говорят странно, вроде и по-русски, а вроде и нет. Нет не наши! Немцы какие! Грех мзду малую с иноземцев поганых не урвать для пользы христианской! А одеты справно! Ой справно! Сапоги добрые, жаль, что черные. Кафтаны, хоть и непривычного покроя, слишком короткие, но сразу видно теплые. Ну не может у них не быть деньги! Сам воевода одет гораздо скромнее, в потертую шубейку. При Алексее Михайловиче тишайшем он при московском дворе обитал, да не на тех поставил во время хованщины. Теперь, при нынешних царях, еле сумел добиться отправки воеводой в далекий городок у уральских украин. И то хлеб, заодно поправить оскудевшую казну.
  
  Хованщина - Стрелецкий бунт 1682 года - бунт (восстание) московских стрельцов в начале правления Петра 1, в результате которого его соправителем стал старший брат Иван, а фактической правительницей при них стала сестра Софья Алексеевна.
  
  Разговор шел странный. Первым делом послы показали опасную грамоту. Воевода торопливо нацепил на нос железные очки, внимательно прочитал несколько раз грамоту, буквально обнюхал царские печати. Все вроде в порядке. Вздохнув тяжко, отдал грамоту назад. 'Может все же мзду малую предложит?' - думал он, оценивающий взгляд, то и дело останавливался то на лицах послов, на которых застыла смесь недоумения и злости, то на справной одежке чудных немцев.
  
  - Все бы хорошо, опасная грамота есть, вижу - занудным голосом в очередной раз повторил воевода, - опять же я сюда поставлен беречь границы Руси. А с вами полтора десятка вооруженных стрельцов. А ну вы озоровать будете? С кого спрос тогда?
  
  Воевода тяжко вздохнул и слегка поджал губы.
  
  - С меня! Опять же откуда сей город большой появился на Урале? Никогда его не было! Подозрительно сие! - воевода наставительно поднял указательный палец к небу.
  
  - Так что, Вы нас не пропустите? - в очередной раз спросил Рожковский Петр Семенович. Александр сморщился от досады.
  
  - Да как можно! - замахал обеими руками воевода, - у вас опасная грамота от царя Петра, как не пропустить!
  
  - Значит пропускаете? - с надеждой спросил Александр, голос его дрогнул. Как ему надоели увиливания этого скользкого, словно налим, московского чиновника.
  
   - Как можно, - развел руками с самым честным видом воевода. 'Украшенное' следами от оспы лицо сморщилось, словно он хлебнул горького, клочковатая борода воинственно приподнялась - А вдруг вы озоровать станете? Спрос то с меня. Царь-батюшка воспрошает меня, а почто иноземцев с оружием в царство мое пропустил? А? Ведь вы из другого царства-государства?
  
  Рожковский молча кивнул. По светлице разносились раскаты гомерического смеха. Когда от хохота закололо в боку, Александр резко оборвал его, обвел светлицу совсем невеселым взглядом. Воевода укоризненно посмотрел на младшего немца и вздохнул про себя. Ну что за непонятливые немцы! Все начиналось по-новому то ли в пятый, то ли в шестой раз.
  
  Только тогда, когда разъяренный Рожковский пригрозил, что послы возвратятся назад и пожалуются царю, что воевода их не пропустил, а багровый от ярости Александр начал шарить пальцами у кобуры, воевода побледнел и торопливо позвал стоявшего за порогом стрельца. Царь Петр уже успел заработать репутацию не боящегося крови и скорого на расправу. За разбой и не выполнение опасной грамоты, не помилует. А на него уже был донос в Москву о вымогательстве с иноземцев.
  
  
  - Позови полуголову, - нехотя произнес он. Стрелец кивнул и вышел.
  
   Стрелецкий полуголова, начальник двух - трёх сотен стрельцов.
  
  Когда тот подошел, воевода вздохнул и приказал пропустить обоз попаданцев. В самый последний момент он все же выпросил у Рожковского стеклянной бижутерии и серебряных украшений.
  
  Александр машинально провел рукой по кобуре и отвернулся к окну. На последней ночевке деревенские предупредили, что в лесу шалят тати Ячмень-атамана. В Москве знали о банде. Направленная на уничтожение допекших бояр разбойников рота иноземного строя во главе с целым капитаном, после недели поисков в дремучих лесах, никого не нашла и вернулась ни с чем. Так что ехали настороже, в защитных кирасах и с оружием под рукой.
  
  Дальше читать, видимо, Рожковскому надоело. Положив книжку на скамью белоснежной обложкой вверх, он хрипло вздохнул и задумчиво посмотрел на Александра. Привлеченный звуком младший посол повернулся. Взгляд молодого офицера на миг остановился на названии книги: 'Искусство войны' Сунь-Цзы. Хм...внутренне усмехнулся Александр, готовится старший посол к общению с Петром, изучает военное дело. Тот со всем пылом молодости обожал все, связанное с армией.
  
  - Тебе, - проговорил степенно Петр Семенович, продолжая давнишний разговор, - тебе, Александр, еще многие завидуют. Должность майорская, с царем общаться будешь. Опять же младший посол...
  
  Рожковскому задумался, и кивнул собственным мыслям:
  
  - А вот посуди, каково мне? Я же по возрасту тебе в отцы гожусь, тянет к спокойствию, а приходится все бросить и ехать в Москву.
  
  Мне это - вот! - Он обхватил горло рукой.
  
  Александр возмущенно вскинулся и недовольно сжал губы. Кому лучше, кому хуже... Давний спор надоел хуже горькой редьки! Рожковский лукавил, до пенсионного возраста он не дотягивал, а к весомому положению в верхах города привык. После того, как всех руководящих сторонников прежнего главы города уволили, предложение поехать послом в столицу Московского царства стало для Рожковского спасительным. Его статус и материальное положение стали не ниже, чем прежде. Так что он не меньше младшего посла получил от назначения в посольство. Александр открыл рот чтобы возразить, но не успел.
  
  Караван завернул, невольно притормаживая, за поворот. Ель - богатырка в двух десятках метрах перед первыми санями рухнула, раскидистыми ветвями закрывая путь. Туча белой снежной пыли взметнулась ввысь, загораживая вид/ Всадники столпились, осаживая коней. Кучер торопливо натянул вожжи. Стая ворон сорвалась с ближайших деревьев, с карканьем закружилась в хмуром небе.
  
  'Бах, бах!' - почти дуплетом грянули два выстрела.
  
  Рот мгновенно пересох, сердце громоподобно забилось о ребра, словно пожарный колокол. В голову ударили лошадиные дозы гормонов, приводя организм в готовность к бою. Прилив сил и дикой ярости. Засада! - понял Александр, гаркая Рожковскому: 'Ложись наземь!' Махнул рукой замковзводу на противоположную дверь. Один из автоматов стоял между сидений. Офицер подхватил его, одновременно толкая дверь и выскакивая на улицу. Мгновенно присел на ногу, звякнул затвором, досылая патрон и выискивая стволом цели.
  
  С другой стороны, бахнула дверь, - сержант ужом выскочил из саней, с другой стороны. Шустро перекатился на бок, вскинул наган. Сказались два месяца непрерывных тренировок перед отправлением посольства.
  
  Из-за близких деревьев справа выскочили разномастно одетые мужики, - с топорами, кольями, иные с неведомым путем попавшими в руки татям саблями. Закричали страшно и громко: 'Стой, стой', увязая в глубоком снегу, бросились к саням. Побледневший как полотно кучер, рухнул с козлов на землю, прикрыв руками голову, нечленораздельно завыл.
  
  'Бах!' - оглушительно выстрелил карабин солдата, сидевшего на козлах. Александр выцелил ближайшего разбойника, мчавшегося прямо на него с высоко поднятым в руках топором.
  
  'Так!' - выплюнул огненный цветок автомат Александра.
  
  Пуля ударила татя в грудь, смела на снег словно кеглю, сбитую метко направленным шаром.
  
  'Бах! Бах! Бах!' - зачастили выстрелы со всех сторон, звонким эхом отдаваясь среди деревьев. Дикие вопли, матерную ругань, вой раненных разбойников почти неслышно на фоне частых выстрелов из карабинов и револьверов.
  
  Александр, мгновенно перевел прицел на следующего разбойника, могучего мужика с саблей в поднятой высоко руке, с диким ором бежавшего к саням.
  
  'Бах' - оружие выпало из обессиленных рук разбойника, вслед за ним ослабевшие ноги подогнулись, тать медленно опустился в сугроб. Выражение глубочайшего изумления на бородатом лице.
  
  'А кто тебе сказал, что будет легко?' Александр мгновенно перевел ствол на следующего разбойника. 'Зря вы, не разбираясь кто перед вами, напали!' Еще десяток секунд длится молниеносное побоище. Наконец разбойники сообразили, что их элементарно убивают словно подвернувшихся под тапок тараканов и, единственный способ спасти жизнь - бежать. По неслышной за шумом боя команде, оставшиеся в живых бросились назад, под защиту чащи. Цели исчезли. Несколько мгновений и на когда-то белоснежном снегу остались лишь окровавленные трупы разбойников и жалобно причитающие раненные. Грохот огнестрела затих. Только птицы кружатся и каркают в небе.
  
  Минуту Александр выжидал, не отводя оружия и настороженно вслушиваясь в лес. Заснеженная чаща молчала. Никаких звуков, свидетельствующих о том, что разбойники могут вернуться. Ушли или прячутся и ждут момента для повторного нападения?
  
  Из саней послышался испуганный голос Рожковскому:
  
  - Бандиты ушли?
  
  - Не знаю, сейчас проверим, - не оборачиваясь, ответил офицер, затем громко крикнул:
  
  - Иванов, Черкасов.
  
  - Я! - тут же, - Я! - раздалось позади, эхо голосов загуляло по лесу.
  
  - Проверить лес! Только аккуратно! И пленного приведите, кто поздоровее!
  
  'Нужно узнать, что это, случайное нападение польстившихся на богатый караван бандитов или происки неведанных врагов. Хотя последнее маловероятно. Кто мог нас обогнать?'
  
  - Есть! - оба названных солдата с наганами в руках, осторожно хрустя снегом, зашли за стволы деревьев. Два других солдата отправились на разведку противоположной стороны.
  
  Через несколько минут ожила радиостанция в кармане бушлата Александра.
  
  - Прошли по следам 200 метров, разбойников нигде нет, возвращаемся, - раздался голос Иванова.
  
  - Принято! Пленного взяли?
  
  - Так точно!
  
  Вернулись Иванов и Черкасов, подталкивая в спину стволами наганов баюкающего окровавленную руку взъерошенного, жалобно причитающего мужичонку в рваном армяке. Такой запираться не станет. Следом вернулись бойцы, проверявшие лес по другую сторону дороги. Александр облегченно вздохнул, скрывая послестрессовую трясучку скомандовал подчиненным построиться. Последним вылез из саней все еще бледный старший посол, впрочем, и он вскоре приобрел нормальный цвет лица. Из состава делегации города и охраны никто не пострадал, даже нанятые извозчики целы. Ущерб посольству ограничился огромными дырками в кузовах саней. Первыми попавшимися тряпками их наскоро заткнули. Среди выделенных для охраны стрельцов одного легко ранили и один погиб. Оказывать помощь еще живым разбойникам не стали, захотят их товарищи, помогут раненным. Нет, бог им судья, а не дело после нападения долго задерживаться. Не исключено, что тати опомнятся и вернутся с подкреплением. Дружно хекая, оттащили дерево с дороги, погрузили пленника. Его по дороге допросят. Раненного стрельца посадили в сани. Всадники первыми тронулись в путь. Повеселевшие извозчики взмахнули вожжами, колонна направилась вслед за ними...
  
  25 ноября 1689 г. прошло заключительное заседание суда по делу бывшего главы города Соловьева. Несмотря на то, что телевидение и обе выпускавшиеся в городе газеты в ежедневном режиме освещали ход суда, интерес к процессу был фантастическим. После Переноса он стал главной городской сенсацией. Безучастных к судьбе бывшего градоначальника не было. Большая часть горожан осуждала Соловьева, но то, что он спас город в первые, самые сложные дни от безвластия и анархии, помнили. Нашлись и сочувствующие ему, правда их было немного, взяточников не любили и воевать с Русью, к чему вел прежний глава города, подавляющее большинство не хотело. Процесс проходил в зале районного дома культуры, так как зал заседаний городского суда совсем небольшой и не рассчитан на огромное количество желающих все увидеть собственными глазами. С самого утра счастливцам, кому повезло присутствовать на оглашении приговора на 'процессе века', пришлось проталкиваться в зал через плотную толпу горожан.
  
  Все долгие месяцы следствия и суда, казались Соловьеву одним страшным и мучительным сном. Словно достаточно сделать усилие и проснешься, а весь окружающий кошмар развеется. Соловьев обвел взглядом переполненный зал, обращенные к нему лица, слились в единую ужасающую маску, в голове молоточками билась цифра шесть, а в ушах шумело. Именно на столько лет тюремного заключения приговорил его суд и еще добавил три миллиона штрафа. Все попытки его самого и адвоката доказать политические мотивы уголовного дела разбились о железобетонную аргументацию прокурора. Когда понадобился повод, просто сдули пыль с дела, бережно собираемого многие годы фсбшниками. Вишенкой на торте стал факт передачи казахами градоначальнику золота за помощь в войне с джунгарами. Судья закончил читать приговор, увесистая папка легла на стол. Соловьев скорбно усмехнулся, он спас город, а неблагодарные его судят за какое то золото! И взятки, ну были они, но ведь все осталось в двадцать первом веке! Судья поднял взгляд на зал и произнес:
  
  - Прошу садиться.
  
  Зал послушно присел и приглушенно загудел. Люди обсуждали только что вынесенный приговор. Остались стоять лишь сам судья, Соловьев и оператор телевидения. Судья бросил недовольный взгляд в зал и стукнул деревянным молотком.
  
  'Бам' - поплыл звук по залу.
  
  - Я требую тишины! - слегка раздраженным и осипшим после зачитывания приговора голосом произнес судья. Зал притих.
  
  - Осужденный, Вам ясен приговор? - спросил судья.
  
  -Да, - безжизненным тоном произнес Соловьев. Ему шестьдесят один... Бывшему градоначальнику стало окончательно ясно. Шесть лет заключения, он не выйдет из тюрьмы, так и помрет униженным в заключении. Будьте вы прокляты, подумал он. В ушах зашумело еще сильнее, в глазах потемнело, он мягко осел на пол.
  
  А еще через несколько дней после выписки из больницы Соловьев в колонне таких же заключенных прошел по утренним городским улицам к свалке. Следующие шесть лет ему светила карьера в качестве сортировщика мусора, а ныне вторсырья...
  
  В подвалах объединенного городского банка в начале зимы накопилось более двухсот килограммов золота и полтонны серебра. Примерно половина запасов - это летняя добыча старателей, оставшееся золото город получил за счет торговли и конфискованной собственности путчистов и бывшего мэра. Накопленный запас дал возможность выпустить банковские билеты, номиналом 1000 и 5000 рублей, размерами и цветом напоминающие прежние купюры Российской Федерации, только с видами города и надписью: Билет объединенного городского банка. Новые деньги свободно обменивали на золото. Купюры другого достоинства Российской Федерации постепенно заменяли серебряными и медными монетами. Новые деньги ходили наряду с постепенно ветшавшими прежними купюрами. Последние, понемногу выводили из обращения. Новые купюры пользовались доверием. Их охотно принимали не только горожане, но и приезжие купцы. А их по зиме в торговое поселение на границах города, приехало множество. Одни расторговавшись, уезжали, другие приезжали. Изменился лишь состав купцов. Гостей из Средней Азии почти не осталось, ехать через пустынные степи Казахстана далеко и по зиме очень тяжело, их заменили русские купцы из давно освоенного московским царством среднего Урала, Поволжья, сибирских городов: Тюмени, Тобольска...
  
  В одном из множества кабаков торгового поселения по случаю дневного времени почти пусто. Вечером его займут компании чинных купцов, задиристых охранников и усталых ватажников. Сейчас еще слишком рано. В помещении царит полумрак, светло лишь напротив запыленного окна и у входа, над ним висит новомодная электрическая лампочка. Воздух пропитан запахами вчерашних щей, жаренного лука и хлебного вина. Водку и спирт вовсю гнал вновь образованный городской спиртзавод, в поселке алкоголем торговали в кабаках и лавках. За спиной, скучающей за невысоким барьером ядреной, необъятной кабатчицы, солнечные лучи преломляются в длинных, заполненных прозрачным, словно слеза, хлебным вином штофах и пузатых стеклянных кубках. В красном углу едва теплятся лампады, почерневшие лики с икон с немым упреком смотрят на творящиеся в вертепе безобразия. Кабатчица старательно делает вид что ее не интересует негромкая беседа сидящих за полупустым столом в дальнем, темном углу, необычных посетителей. Впрочем, говорят они тихо и расстояние велико, так что любопытная содержательница заведения лишь зря напрягает слух. Заинтересовала ее странная компания из попаданца и хроноаборигена. Один - ее куратор из службы безопасности, в типичной городской одежде камуфляжного цвета. Второй, в расстегнутом армяке, борода лопатой, явно из недавних переселенцев в город. Старожилы поселка обычно следовали городской моде и одевались преимущественно в камуфляж.
  Петр Иванович успокаивающе поднял руку. Заговорил, голос мягкий, примирительный:
  
   - Пойми, Степан. Мы не враги староверам. Более того, мы знаем, какие гонения будут на вас в будущем, и хотим их предотвратить. Но для этого нам нужна твоя помощь.
  
  Степка, помотал лопатой черной бороды, недоверчиво зыркнул из-под густых бровей, вполголоса забасил:
  
   - Не верю я тебе, господин. Ты сам говорил, что вы из будущего, там победили никонианцы, а истинную веру преследовали, - пальцы поднялись в двуперстном крестном знамении, в глазах загорелся фанатичный блеск, - Ибо сказано. Заблудили и отступили от истинныя веры с Никоном отступником злокозненным, пагубником, еретиком.
  
  Петр Иванович протянул руку, тонкая струйка ядреного квасу пролилась из кувшина в кружку. Он долго пил, оценивающе поглядывая из-за края чашки на Степана. Придя к какому-то выводу, изрек все также мягко, уговаривающе:
  
   - Ты можешь помочь нам предотвратить гонениям на староверов. Мы хотим помочь, мы друзья вам! Знаешь ли ты, что если мы не вмешаемся, то вскоре царь прикажет преследовать старообрядцев, а вы начнете сами себя сжигать, из-за чего тысячи старообрядцев погибнут? Знаешь ли ты, что царь уберет Патриарха и создаст Священный Синод, который станет управлять церковью. Только мы можем предотвратить это!
  
   - Лучше сгореть в огне, чем потом попасть в ад! - нахмурившийся Степка истово перекрестился двумя перстами, - Все равно не верю тебе господин, - старовер упрямо набычился, посверкивая глазами. Жизнь научила его не верить никонианам, обольстителям поборников истинной веры.
  
  'Да что же делать с упрямым старообрядцем? Никакие доводы не действуют. Хоть кол на голове теши! Будущие резиденты уже есть, нужен кто-то вхожий к вождям старообрядцев. Ладно, попробую еще.'
  
  - Мы разрешили вам селиться в окрестностях нашего города, не преследуем, дали возможность построить собственную церковь. Вот ты сам работаешь в мастерской которую держат на паях ваш купец из старообрядцев и город. Обижают тебя? - Петр Иванович вопрошающе посмотрел на собеседника.
  
  Тот вздохнул и покачал головой.
  
  - Вот! - поднял указательный палец сбшник, - Это ли не подтверждение того, что мы не враги старообрядцев, а друзья.
  
  Степка, молчал, только в глазах его промелькнула тень сомнения. Надо дожимать подумал Петр Иванович и размашисто перекрестился.
  
   - Да вот тебе крест, мы хоти помочь вам!
  В глазах Степки промелькнула неуверенность. Если человек крестится хоть бы и троеперстно - врать не станет.
  
   - Крест-то никонианский, щепоточник! - не сдавался молодой старовер.
  Петр Иванович пожал плечами:
  
  - Как в детстве научили, так и крещусь, хочешь в подтверждение моих слов, Символ Веры прочту?
  
  В глазах Степки мелькнуло сомнение, несколько мгновений он размышлял, грузно сопя в бороду.
  
   - Ладно, убедил, - решительно махнул рукой, - что господин от меня хочешь?
  
   - Мы не похожи на местных, - развел руками Петр Иванович, - говорим чудно, высокие, многих обычаев не знаем. А надобно нам для начала разузнать, что на Руси творится. По городам походить, людей поспрашивать. А потом и думать, как беды избежать и гонений на людей старого обряда. Человек, нужен, который научит нас, как с людьми разговорить, обычаям вашим. По городам проведет да сведет со старообрядцами, живущими в Москве и других городах. Словом, нужен проводник.
  
   - А куда провести надобно? - вновь насторожился Степка.
  
   - Сначала в Орел-городок к Строгановым, затем в Казань. Оттуда в Нижний Новгород, затем во Владимир и дальше в Москву. Обратно через Ярославль и Хлынов - сюда. За полгода обернемся?
  
  Степка ощутимо расслабился, затем задумался, пошевелил губами, подсчитывая, выдал вердикт:
  
   - Мыслю, месяца за четыре обернёмся, только ведь и мне питаться надобно! - в глазах Степки мелькнули огоньки алчности.
  
   Петр Иванович залез в карман, в раскрытом кошелке тускло сверкнуло серебро, кругляши рублей производства Московского царства едва слышно звякнули, упали на стол. Кабатчица искоса бросила взгляд на дальний стол.
  
   - Это задаток. Как вернёмся - в три раза больше получишь. Ну что, по рукам? - Петр Иванович протянул ладонь. Глаза Степки жадно сверкнули.
  
   Он крепко пожал протянутую руку, монеты в два счета исчезли в руке.
  
  Через две недели в Орел-городок отправился обоз, среди приказчиков выделялись два необычно высоких приказчика. Такие редко, но встречались среди проживающих в Московском царстве русских. Большая часть ватажников должна остаться в городах России, став костяком агентурной сети города попаданцев. Только попаданцы да Степка должны вернуться назад.
  
  Под руководством новой администрации, город попаданцев продолжал изменяться к лучшему. Динамично развивалось сельское хозяйство. Руководство им и, приспособление к суровым условиям малого ледникового периода, возглавили управление сельского хозяйства и профессура академии. Так, после переименованная, стала называться сельхозакадемия. Крестьяне, объединенные в что-то среднее между колхозом и производственным кооперативом, после сбора урожая пшеницы и картофеля ремонтировали технику и готовились к весеннему севу. Основная ставка в обеспечении попаданцев фруктами и разнообразными овощами: от помидоров и огурцов до кукурузы, делалась на подключенный к магистральной теплотрассе: электростанция - город, пригородный тепличный комплекс. Благодаря круглогодичному обогреву дармовой горячей водой, комплекс давал несколько раз в год отменные урожаи. В теплице вредителей нет, дождем, градом, заморозками растения не побьет. Широко использовались удобрения и научная организация ухода за растениями. Применение механизации: вместо тракторов использовался электрический агромост - балка с электромотором, минимизировало потери при уборке. Все это давало возможность собирать с одного квадратного метра до 50 кг томатов или 60 кг огурцов. При этом себестоимость продукции получалась меньше, чем у овощей, высаженных в открытый грунт.
  
  В связи с похолоданием климата многие привычные горожанам фрукты не вызревали вне теплиц. Пришлось часть отапливаемых площадей отвести под них, а также арбузы, дыни и виноград. Посадки в теплицах яблок, груш, слив и даже лимонов, обещали через несколько лет дополнительно разнообразить стол горожан.
  
  Обе построенные попаданцами птицефабрики вышли на полную мощность, обеспечивая город яйцами и мясом птицы, ежемесячно, более 100 тонн. Потребности в молоке и молочных продуктах город все еще покрывал частично, буренок не хватало. Птицефабрики параллельно давали натуральное удобрение, содержащее фосфор, более ценное и удобное для использования, чем конский и коровий навоз. Его использовали прежде всего в пригородном тепличном комплексе. Оставшиеся потребности в фосфоре закрыли за счет отходов со свиноферм и молочных ферм. По калийным удобрениям выход нашли за счет использования древесной золы. Хуже сложилось положение с азотными удобрениями, но огромный избыток мощностей давал возможность не экономить электроэнергию для их производства. К зиме на северной окраине города поднялась башня фиксации атмосферного азота по цианамидному циклу. Все это гарантировало невиданную для 17 века урожайность полей и теплиц, а также исходное сырье для производства важнейших взрывчатых веществ. Дополнительно для удобрения почвы использовалась хлорелла, выращенная в прудах, вырытых на окраинах деревень попаданцев.
  
  Город смог вновь заняться строительством нового жилья, прежде всего в деоревнях. Для этого крестьянам предоставляли бесплатно или на льготных условиях готовые срубы. Вспомнили и о недострое в городе. Несколько пятиэтажек, строительство их перед Переносом остановилось, ожили. В следующем году планировалось вселение очередников в новые дома.
  
  К зиме администрация города сверстала и вскоре утвердила на собрании депутатов план промышленного развития на следующий, 1690 год. Ставилась амбициозная цель стать городом МАСТЕРОВ. Над перспективным планом развития, на пятилетку, работа еще не завершилась. В следующем году намечалось создание пяти новых заводов: военного, инструментального, автотракторного, лампового и фармакологического. На базе моторного завода, железнодорожных и грэсовской мастерских, создавался военный завод, специализирующийся на выпуске оружия: от берданок и револьверов до проектируемых артиллерийских орудий, а также оружия на экспорт. Предполагалось в ближайшем будущем наладить производство пушки, по типу (76-мм) полевой скорострельной орудия обр. 1900 г., оснащенного быстродействующим поршневым затвором с запирающим, ударным и выбрасывающим механизмами и предохранителем; упругим лафетом и сошником, тормозом отката и каучуковым накатником; угломером, позволяющий вести стрельбу с закрытых огневых позиций. Для хроноаборигенов планировалось производить сабель и палашей, кремневых ружей и пистолетов времен наполеоновских войн, стальных орудий высокого качества. Инструментальный завод должен был обеспечить потребности собственных и зарубежных ремесленников: кузнецов, шорников, кожевенников, портных, ткачей, гончаров в кустарном инвентаре, а также потребности крестьян в сельхозинвентаре: плугах, боронах, сеялках и прочем инструменте для селян. Для экспорта решили производить разнообразный инвентарь на конной тяге.
  
  Автотракторный завод планировалось специализировать на изготовлении разнообразных двигателей, грузовых и легковых автомобилей, тракторов и прицепов. На базе электротехнического завода создавался ламповый завод. Суррогатные полупроводниковые диоды, первые кустарные электронные лампы: диоды, триоды, тетродомы и пентоды получили в электротехнической лаборатории, с начала лета работавшей в составе академии. Радиостанции, радиоприемники образца тридцатых годов двадцатого века вместе со слегка усовершенствованными лампочками Лодыгина должны были стать основной продукцией завода. В перспективе планировалось применение в лампочках платиновой нити накаливания. Пока основным источником вполне годных транзисторов и прочих радиодеталей служила старая и сломанная радиоаппаратура, телевизоры и компьютерная техника, бытовые приборы: телефоны, фотоаппараты и прочие. Приемка их от населения за деньги и, дополнительные продовольственные карточки, была организована уже в первые дни после Переноса. Поощрялось также сдача технической литературы в библиотеку академии.
  
  На моторном заводе наладили производство металлопроката и проволоки. Электрических гибочных вальцов на предприятиях и в мастерских имелось несколько штук. Один из них переделали на малый прокатный стан. Взамен изготовили новые электрические вальцы в количестве трех штук. Неказистые рычажные, гидравлические и кривошипные прессы производства попаданцев, вместе с самодельным прокатным станом, дали возможность резкого нарастить производство патронов и оружия. Вновь построенные на моторном заводе две индукционные электропечи, в придачу к доставшейся из двадцать первого века, решили проблему выплавки сталей с нужным составом. Благодаря этому удалось наладить производство метчиков, сверл, разверток, плашек, напильников, инструментов для и слесарных работ по металлу, а также штампов и мерительного инструмента. Хуже было с инструментальными сталями для станочной обработки металлов, пока вопрос с вольфрамом для их изготовления не решался. Запасы инструмента, где необходима повышенная теплостойкость материала, были конечны. Пока из положения выходили за счет запасов, но по расчетам их хватит от силы на год.
  
  Заработала, после обучения вновь набранного персонала, на полную мощность ювелирная мастерская. Три работавших до Переноса ювелира обучили помощников из числа бывших дизайнеров, оформителей и просто мужчин и женщин с художественным вкусом. Идеи для художественных изделий почерпнули из оставшихся проспектов, телефонов и картинок из городской сети. Держись аристократия Европы и Азии! Тебе предстоит упасть от восхищения перед драгоценными изделиями города Мастеров. Другими новыми товарами города стали стальные иголки и гвозди.
  
  К зиме вооруженные силы города приняли законченный вид. Основной ударной силой на суше стал мотострелковый батальон. При разработке его структуры, за основу приняли аналогичный батальон Российской Федерации. В состав подразделения вошли: управление, штаб, взвод связи, три мотострелковые роты, минометная и артиллерийские батареи, взвод обеспечения, медицинский пункт. Всего 417 человек офицеров, сержантов и солдат. На вооружении батальона состояло: 381 винтовка, 36 автоматов Калашникова, 3 РПК, 22 миномета и 4 орудия, 18 огнеметов. Подвижность батальона обеспечивали 22 бронированных Урала, 27 БТР-70. Получилось мощное и высокомобильное подразделение.
  
  Для выполнения тайных операций сформировали взвод спецназа, численностью 30 отборных бойцов. На вооружении его остояло 30 автоматов Калашникова, 3 РПК и несколько ручных гранатометов.
  
  Вертолетный отряд, численностью 120 человек, имел на вооружении три МИ-8 и два Ми-26, четыре гидросамолета и 6 мотодельтопланов. Вертолеты в ближайшие годы без запчастей и специальных масел выйдут из строя, а самоделки, собранные уже после Переноса, еще долго прослужат попаданцам.
  
  Пограничный отряд включал в себя управление, четыре заставы, мотоманевренную группу и тыловые подразделения. Всего 261 бойцов. На вооружении их состояло: 211 винтовок, 50 автоматов, 8 минометов. 8 бронированных Уралов, 6 джипов.
  
  Остальные люди в погонах: полиция, таможенники, судебные приставы, отдел по борьбе с наркотиками, пожарные, представляли из себя вооруженную винтовками легкую пехоту, но их было немало, 589 человек. Казачество добавляло к вооруженным защитникам города еще 413 чел.
  
  Сил хватало для разгрома армии 17 века любой численности. При необходимости резкого увеличения численности армии, была возможна расконсервация автоматов Калашникова, мобилизация бойцов трудовой армии, военнообязанных, а также добровольцев.
  
  Город Мастеров на Южном Урале креп и уверенно развивался.
  
  В это же время, на несколько тысяч километров западнее, в самом сердце московского государства. В палату стремительно ворвался царь Петр. За ним вошел нахмуренный, мрачный Голицын Борис Алексеевич и Меншиков. Солнце, на хмуром зимнем небе, медленно клонится к закату. Пробивавшийся сквозь мутные стекла слабый, вечерний свет с трудом освещает помещение. Густые тени прочно угнездились в углах палаты. От ветра заколебался огонек свечи в стоявшем на столе глиняном подсвечнике. Остановившись за порогом, царь обвел черными, слегка навыкат глазами помещение. Посредине палаты на добела отскобленном столе лежит охотничья двустволка из двадцать первого века, рядом поврежденный ПМ. Через глубокий скол на пистолетной рукоятке бесстыдно проглядывает черный металл магазина.
  
  Розмысл - инженер
  
  Дын, дын, - из недалекого здания Пушечного двора ворвался в открытую дверь звон молотов по раскаленному металлу. Вошедший последним Меншиков, закрывает дверь, весело и нагло смотрит на двух розмыслов, сидящих на покрытой пестрым ковриком скамейке у стола. Грохот молотов делается почти не слышен.
  
  Пушечный двор (Москва) - центр пушечно литейного и колокольного производства в России в XVI-XVII веках.
  
  Розмыслы разом поднялись, чинно поклонились - пальцами до полу, выпрямились, выжидательно смотрят на царя. Петр подходит к столу, не глядя, отодвигает стул, садится, нетерпеливо дергает головой вбок - к плечу. С юношескими щеками, с темными усиками вразлет, вытаращенными глазами, он чем-то неуловимо напоминает кота. Петр вытаскивает из кармана обгорелую трубочку с вишневым, изгрызенным на конце чубуком. Набивает, не глядя передает назад Меншикову. Пока тот, громко сопя, высекает искру на трут и раскуривает трубку, царь в упор разглядывает молчаливых розмыслов. Наконец Меншиков передает трубку Петру. Тот пару раз пыхивает вонючим дымом.
  
  - Ну, что вызнали, сказывайте, - наконец произносит царь, тыча трубкой в сторону двустволки и пистолета - что прознали про сие оружие, что шпынь Федька рассказал?
   Шпынь - ничтожество, насмешник, балагур, шут.
  
  
  Иван Дроздов невысокий крепыш, стриженный по-новгородски - с волосами на лоб, степенно кланяется. Его товарищ предпочитает промолчать.
  
  - Спытали мы мушкет и пистоль, - произносит Иван Дроздов, беря двустволку. Крутит в крепких руках, взгляд горит восхищением, продолжает:
  
  - Они вельми хороши. Тот, кто сотворил сие, великий мастер! На первый взгляд, ничего особенного. Ни украшений из злата-серебра, ни резьбы. Мушкет и пистоль не для бояр или дворян, а для простого ратника. Но! Сделаны из очень качественного железа, схожего с булатом. Два длинных ствола одинакового размера, якоже близнецы похожи. Толщина стенок вельми маленькая, за счет этого мушкет очень легкий, но при выстреле ствол не разрывает. Такой уклад мы варить не умеем.
  
  уклад - сталь на древнерусском.
  
  С 1683 г. с переменным успехом шла Великая Турецкая война, в которой Османская империя насмерть сражалась с целой коалицией христианских европейских государств: Священной Римской империей (Габсбургской Австрией), Речью Посполитой, Венецианской республикой и Мальтой. В 1687 году в войну с турецким султаном вступила Россия. Дважды под начальством князя Василия Голицына московское царство предпринимало наступательные походы в Крым. Из-за плохой организации, недостачи воды и массовых болезней, русские войска каждый раз были вынуждены бесславно вернуться назад. Ситуация застыла в неустойчивом равновесии. Чтобы переломить ее, Россия нуждалась в оружии попаданцев. Оно могло дать русской армии решительный перевес над османами. Петр питал надежду на хорошие вести от розмыслов Пушечного двора, а они не оправдали надежд. Дернув длинной шеей, лягнул ногой, натужено засопел, наливаясь жарким гневом. В наступившей тишине стали ясно слышны далекие удары молотом по раскаленному железу.
  
  Иван Дроздов поймал яростный взгляд царя, поежился. Царь скор и крут на расправу, может собственноручно наказать нерадивого. Розмысл торопливо добавляет:
  
  - Ни турки, ни свейские, ни галантские или аглицкие немцы, такой не варят.
  
  - Мин херц! - торопливо наклоняется к царю Меншиков, шепчет, опаляя ухо жарким дыханием.
  
  - Знаю сие - недовольно дергает уголком рта, успокаиваясь Петр, 'кошачьи' усики уныло обвисают.
  Иван Дроздов вновь кланяется, продолжает:
  
  - Что пистоль, что мушкет сделаны вельми качественно и разумно. Приклад, - розмысл поворачивает двустволку, приставляет к плечу, - вельми удобен. За счет выреза прочно упирается в плечо. Два ствола, один над другим, сверху приспособа для прицеливания и мушка - 'пенек' на конце ствола.
  
  Розмысл поворачивает оружие, демонстрируя по-гусиному вытянувшему шею Петру длинную полоску, поверх ствола и 'пенек' на конце:
  - Главное отличие от наших мушкетов в другом. Наши - заряжаются с дула, эти с казенной части, - розмысл нажимает рычажок и неожиданно преломляет оружие.
  
  - Ух ты! - простодушно выдыхает князь Голицын, открывая напоказ сахарные зубы и забывая на миг про собственные неприятности.
  
  Иван Дроздов демонстрирует государю и его верным слугам блестящие на свету металлом зарядные каморы.
  
  - Сюда вкладываются огнеприпасы.
  
  Стоявший рядом розмысл вытаскивает из кармана кисет, высыпает на ладонь несколько небольших колпачков, по виду бумажных, лишь в торце блестит металл, молча подает два Ивану Дроздову. Тот с поклоном передает один Петру.
  
   Петр с сосредоточенным видом принимается задумчиво крутить в тонких пальцах цилиндрик. Наконец поднимает горящий взгляд на розмысла:
  
  - Что сие?
  
  - Сие маленькая пушка. Вставляется в ствол. Внутри зелие, да не простое в виде порошка, а в форме мелких зерен, как сие сделано, не ведомо. Сверху войлочный пыж, затем пуля и еще один пыж.Пули во всех огнеприпасах одинаковые, словно сделанные в одной пулелейке. Для сбережения от влаги сверху залит воск. Но главный секрет не в этом.
  
  Розмысл переворачивает чудной цилиндр металлическим торцом к царю. Петр начинает мигать от любопытства, дымящуюся трубку кладет на стол, разворачивает огнеприпас в руках к себе. Меншиков с Голицыным, вытянув шеи, разглядывают диковинку из-за плеча господина.
  
  - На донце проделано отверстие, туда вставлен совсем маленький колпачок. В нем другое зелье.
  Состава его мы не ведаем. При ударе по сему зелью, оно воспламеняет пороховое зелие в 'пушечке'. Происходит выстрел.
  
  -Хитро! - Петр глядит круглыми от удивления совиными глазами.
  
  - Проверили мы как стреляет сей хитрый мушкет. Пока стрелец с мушкетом работы свейских, или аглицких немцев или с нашей, один раз выстрелит, с этого двадцать раз стрельнут. Дыма почти нет, запах сгоревшего зелья совсем другой. Спробовали и на точность мушкет. Со ста шагов в мишень попадает точно и дубовую доску насквозь пробивает.
  
  - Дыма нет? - потрясенно покрутил головой Меншиков, Петр бросил на него быстрый взгляд, уголок рта дернулся, но не стал ничего говорить и повернулся назад к розмыслам.
  
  - Сможете сделать такой же мушкет? - спрашивает Петр. Усы дыбом, в голосе слышится слабая надежда на то, что все же обрадует его розмысл.
  
  - Государь! Сделать не точно такой же, но похожий, мы сумеем. Только одноствольный и ствол будут намного толще, а мушкет получиться тяжелее. Да и доводить его под огнеприпас до одинаковых размеров придется долго. Посему вельми дорогой мушкет получится.
  
  Петр довольно блестит глазами.
  
  - Вот то дело! - громко произносит Меншиков, царь не оборачиваясь шумно фыркает, словно довольный кот.
  
  Иван Дроздов, отводит глаза, мнется, не зная, как сказать царю правду, затем решается:
  
  - Зелие тайное, что взрывается, воспламеняя огнеприпас, как сделать, мы не знаем, а без него мушкет стрелять не будет.
  
  - А что Федька говорит, ведает он секрет зельев: бездымного и зелья воспламеняющего?
  
  - Нет государь, - с поклоном произнес Иван Дроздов, опустив взгляд на пол. Знал он, что не любит царь, когда в глаза ему смотрят.
  
  Петр с минуту бешеным взглядом смотрел на розмысла, грохнул кулаком по столу, затем вскочил, размахивая руками, забегал по палате, сопровождаемый испуганными взглядами розмыслов и обеспокоенными верных соратников. Наконец садится на место, поднимает трубку, торопливо пыхает. Обдав стоящих перед ним яростным взглядом, произносит сквозь табачный дым.
  
  - Шпынь бесполезный Федька, в вы пошли прочь!
  
  

Глава 4

  
  По григорианскому календарю, принятому в Мастерграде, так недавно переименовали город попаданцев - полдень 25 декабря 1689 года. По прошествии долгих полутора месяцев пути по продуваемых всеми ветрами степям Северного Казахстана и заснеженным русским лесам, долгий путь закончился. Длинная змея посольского обоза въехала в столицу Русского царства. Небо по-зимнему хмурится, тщательно пряча большое, малиновое солнце за тучами, грозя в любую минуту разродится очередным снегопадом. Ветер гонит в лицо противную снежную пыль. Впереди колонны, усердно топча копытами серый снег, перемешанный с конским навозом, попарно едут пятьдесят одетых в новые нагольные тулупы преображенцев. Сабли наголо, лица румяные от мороза, усатые, словно немцы. Это почетный эскорт, встреченный за полдня езды до города. Для сопровождения и чести посольству, из преображенцев набрали искусных конников и мастеров сабли. За ними - молчаливый и грустный оркестр с бубнами и трубами в руках. Малолюдно. Немногочисленный народ суетливо разбегается в стороны перед эскортом, разинув рот, в полном обалдении смотрит вслед саням. Иные для бережения сдергивают шапки, торопливо крестятся. У бабы, вышедшей на улицу выплеснуть помои и высыпать золу, при виде колонны посольства из рук валится ведро, отходы рассыпаются по дороге.
  
  Такого вступления в город иноземного посольства не могли упомнить даже самые престарелые москвичи. Из мощных динамиков на переднем возке оглушительно гремит военный марш двадцать первого века. От мощных звуков дрожат, словно в приступе Паркинсона, окошки в неказистых избенках, вдоль который проезжает обоз. У большинства затянутые мутным бычьим пузырем, у тех, кто побогаче слюдяные и даже стеклянные. Аккумуляторы на стоянке предусмотрительно зарядили на полую емкость. Над узкими улицами и замшелыми домишками окраин едва вышедшего из средневековья города плывут величественные и мощные звуки 'Прощания славянки'.
  
  И снова в поход труба нас зовёт.
  Мы вновь встанем в строй
  И все пойдем в священный бой.
  
  Подросток, только что вышедший из дома, стоит у незакрытой двери с квадратными от изумления глазами слушает песню, слова странные, но смысл их он понимал. Александр Петелин оглядывается на идущие позади возки и довольно улыбается. Своей цели, поразить москвичей до глубины души они достигли. Он ехал среди собственных предков, которых ему предстояло понять и полюбить такими, какие они есть. Он искренне надеялся, что это у него получится...
  
  Верхи с саней сняли, по пояс видны посольские чины, в одинаковые коричневых дубленках и охрана. Подчиненные ему бойцы выглядят роскошно и внушительно. Их одели в форму почти один в один как кремлевцев двадцать первого века: синие офицерские шинели из парадного сукна, золотом блестят пуговицы, погоны и аксельбанты, над киверами торчат стальные штыки карабинов СКС. Все, сколько их не было, а без штыка карабин Симонова всего лишь охотничий карабин, выгребли из специализированного магазина или выменяли у горожан. Эскорт повернул около захудалой церкви с открытой дверью откуда шел парок и остановился около высоких дверей в непролазном заборе. Над ним под двухскатной крышей - православный крест. В глубине виднеется крыша - шатром, с двумя полубочками. Здесь посольству предстоит ожидать прием у царей Московского государства: Петра и Ивана.
  
  
  Посольству попаданцев не пришлось долго ожидать царского приема. Петра самого сжигало неуемное любопытство и желание посмотреть вблизи посланцев далекого и таинственного Мастерграда. На следующий день, с утра, во двор заехал громоздкий, из черной кожи возок. Оттуда неторопливо сошел на затоптанный снег низенький, плотный дьяк Посольского приказа, украдкой с любопытством огляделся. Зайдя в посольские хоромы, развернул покрытый разноцветными печатями свиток. Громко прочитал. Голос высокий, козлиный. Послов приглашали на следующий день прибыть на царский прием. Получив небольшую мзду, довольный дьяк отбыл восвояси.
  
  Двадцать седьмого декабря, ровно в двенадцать часов, скрипнув, открываются ворота усадьбы. Пронзительно свистит, рассекая воздух, кнут. Десять саней, запряженных четверками гнедых лошадей, неторопливо выезжают с посольского двора. Небо по-зимнему хмурое, низкое. Холодный ветер с размаху хлещет по вмиг разрумянившимся лицам, но Александр привык к морозу. После долгого путешествия из Мастерграда в Москву это нипочем. Сам надел парадную офицерскую форму под шинель, но чувствует себя немного не в своей тарелке. Волнуется. Рожковский, сидящий на скамейке напротив, нервным движением вытаскивает из кармана платок. Сняв на секунду шапку, торопливо вытирает пот со лба. В глазах немой вопрос, тоже нервничает. Не каждый день приходится ездить с визитами к русским царям. Караван поворачивает, выезжает на Ильинку. Александр с интересом погладывает по сторонам. Вдоль дороги до кремлевских ворот стоят солдаты полка Гордона и бывшие потешные: в зеленых мундирах - преображенцы, в синих - семеновцы. Мимо проплывают молодые и старые, усатые и безусые лица солдат. Глядят на послов с любопытством. Слухи о Мастерграде успели распространиться по столице. В руках крепко зажаты мушкеты, на наконечниках пик бьются разноцветные значки, ветер треплет знамена. С неба сначала понемногу, затем густо, начали падать снежинки, завыла, закружила вьюга. Александр вспоминает наставления главы службы безопасности Мастерграда. Последний раз они встретились за день до отправления каравана. 'Петр пока еще пацан, а ты послужил и повоевал, у тебя такие знания и навыки, о каких он и не слыхивал. Петр любит учиться новому. Заинтересуй его. У тебя есть возможность стать для него авторитетом, подружиться и привязать к себе. Мы не враги предкам, мы братья с Россией и согласны помогать, но сесть себе на голову не позволим. Любые попытки набросить на Мастерград хомут, приведут для Русского царства к огромным материальным и людским потерям. Петр должен понять, что с нами надо дружить и это выгодно ему! Александр, постарайся расположить к себе Петра'. Царь, все-таки, справлюсь или нет, думает Александр, задумчиво покусывая кончик русого уса. Его охватывает тревога. Всю дорогу офицер молчит и мучается сомнениями, сумеет справиться с поручением безопасника или нет.
  
  Через настежь распахнутые Спасские ворота сани въезжают в Кремль. Вокруг красота: двух, а то и трехэтажные каменные палаты ближних бояр, в небо вздымаются православные кресты на луковках многочисленных храмов и монастырей. От ворот до Красного крыльца в две шеренги стоят наиболее доверенные - преображенцы. Трезвонят колокола на храмах, слышатся голоса офицеров - немцев: 'Ахтунг! Мушкет к ноге!'. Вдоль кремлевской стены, уставился в небо жерлами короткий ряд сверкающих медью мортир. Рядом - сложенные кучками заснеженные ядра. Усатые, румяные пушкари замерли у орудий, ожидают сигнала. В руках застыли длинные палки банников, дымятся длинные фитили. Стольники в ожидании послов толпятся на крыльце Грановитой палаты. При виде саней загалдели, словно галки. На них - красные распашные кафтаны на завязках, на головах высокие меховые шапки. Перед артиллерийской батареей нетерпеливо гарцует на снежно-белом коне всадник в сверкающих сталью доспехах и шлеме. Ветер остервенело треплет огненно-красный плащ за спиной, пытается сорвать с плеч, снег наотмашь бьет в лицо, но он не обращает на это внимание. Посольский караван подъехал к крыльцу, остановился, всадник поднимает над головой руку в черной перчатке. Фитили, послушные приказу, опускаются к стволам.
  
  'Бабах!' - мортиры дружно изрыгают огненные языки к небу. Сквозь плотный пороховой дым едва видно пушкарей, они бросились банить стволы. Между высоких стен Кремля загуляло гулкое эхо, стаи ворон поднимаются в небо, с карканьем кружатся в стылом небе.
  
  Азиатчина, поджав губы, подумал старший посол. 'Не зря Соловьев призывал к походу на Москву'. Попытка завязать союзнические и даже дружеские отношения с русским царством Рожковскому не нравилась. Впрочем, как дисциплинированный чиновник, он, как мог добросовестно, исполнял указания нового градоначальника.
  
  Когда послы Мастерграда поднялись по лестнице на крыльцо, стольники потребовали сдать оружие и весьма удивились ответу, что у послов его с собой нет. Между тем бойцы посольской охраны выгрузили дары русским царям. Чего там только не было: золотые цепи и серебряная посуда, зеркала в изысканных рамах в рост человека, золотые зажигалки на древесном спирту и изящная фарфоровая посуда. Изделия двадцать первого века, вместе с произведенными в ювелирной и стекольной мастерских города. На утоптанном снегу у крыльца остались два расписанных под хохлому высоких, выше человека, шкафа - газоэлектрических холодильника. Послы, вслед за стольниками, не торопясь зашли в Грановитую палату, сняли шапки.
  
  Рожковский с Александром вошли в палату, украдкой оглянулись. Краска бросилась Александру в лицо, язык прилип к гортани, но через миг офицер овладел собой. Душно. Горят оплывшие свечи в паникадилах, но и из окон в палату попадает достаточно света. Стены расписаны рыцарями, птицами и зверями. С трех сторон на скамьях сидят, потеют, первые люди царства: бояре, окольничие и думские чины. Одеты в лучшие одежды и дорогие шубы. Бороды длинные, седые, в глазах настороженность, руки крепко сжимают искусно украшенные посохи. На чудно одетых послов придворные чины уставились, открыв рты. Одежду восточных стран они видели, западные парики и широкополые шляпы вкупе с шоссами и жюстокорами, для них не в диковинку, но строгий костюм - тройка и парадный китель офицера наблюдали впервые. Попаданцы не собирались принимать моду ни западных, ни восточных стран, а намеревались навязать миру собственный стиль. Прием у царей московских стал первым шагом на этом пути. В дальнем конце палаты возвышается двойной трон. Три серебряных с прорезным орнаментом ступени ведут к бархатному сиденью, разделенному поручнем на два места для обоих царей. Позади трона четыре рынды, юные отроки в высоких горностаевых шапках, в руках блестят серебряные топорики. Все по уставу, благолепно, по древнему чину византийских императоров. Красиво, подумал Александр. Старший посол лишь слегка нахмурился. Его такими штучками не проведешь!
  
  Одно тронное сидение пустое, старший царь Иван Алексеевич опять недужил и не мог принять послов. На втором - идолом восседает длинный, как каланча, юноша, над верхней губой черный пух, а не усы. Только глаза живые, слегка навыкат, горят жадным любопытством. В руках символы царской власти золотые скипетр и держава. На голове сверкает разноцветными алмазами, изумрудами и турмалинами корона с золотым крестом наверху и с традиционным соболиным мехом на тулье. Александру показывали портреты Петра первого в молодости. А что, похож, подумал он. Чем-то неуловимо похож на младшего брата. Такой же любопытный. По левую руку от царя стоит придворный с золотой миской в руках, одет пышно, в белый атлас. По правую - другой с искусно вышитым полотенцем.
  
  После малоприятных для людей двадцать первого века, но обязательных в семнадцатом, дипломатических процедур: поклонов, целования царской руки и вопросов о здоровье, старший посол кланяется и передает в руки царя всея Великия, Малыя, и Белыя, и прочее Руси, верительные грамоты. Петр не глядя отдает грамоту боярину Льву Кирилловичу Нарышкину. Сам разглядывает попаданцев. Все, на этом прием закончен. Боярин громко объявляет об этом. Оба посла с поклонами удаляются из палаты. Дипломатические приличия соблюдены, теперь следует ждать приглашения на личную встречу с Петром.
  
  Остаток дня занимались обустройством усадьбы по вкусу попаданцев. Связисты с утра натянули вдоль конька крыши терема Y - образную антенну, пробросили кабели и установили в одной из светлиц второго этажа армейскую КВ - радиостанцию. Вечером удалось связаться с дежурным радистом Мастерграда и доложить о результатах переговоров.
  
  Тусклое, зимнее солнце давно спряталось за горизонт, когда в дверь посольской усадьбы громко застучали. Часовой на входе открыл окошко, выглянул. Судя по форме перед воротами - преображенец. В правой руке поводья покрытого инеем коня, нагольный полушубок в снегу.
  
  - От государя Петра Алексеевича, гонец, - представился преображенец.
  
  Часовой доложил по рации. Дождавшись сопровождающего, пропустил царского гонца. Посланец окинул любопытным взглядом татакающий рядом с крыльцом военный бензоэлектрический агрегат с газогенератором и висевший на крыше флаг Мастерграда. Вслед за провожатым поднялся по скрипучим ступеням крыльца, вошел в терем. Его встретили предупрежденные начальником караула послы попаданцев. Гонец, раскрыв рот, уставился на горевшую под потолком лампочку, но затем все же справился с удивлением. Петр 1 приглашает на завтрашний день на приватные переговоры в Преображенское. Поблагодарив преображенца и одарив деньгой, отправили восвояси...
  
  Деньга - полкопейки.
  
  Послы вошли в небольшую палату, с достоинством поклонились. В руках два небольших чемоданчика. Одеты непривычно, слишком скромно для обожавшего банты, кружева и все яркое, семнадцатого века. Младший посол в одежде оливкового цвета, на плечах сверкают по четыре звездочки, старший - в коротком камзоле черного цвета. Не похоже ни на немецкие, ни венгерские ни на польские одежды. За застеленном белой льняной скатертью, столом сидит царь Петр Алексеевич. В белом русском кафтане, нарядный. На блюдечке перед ним лежит незажженная трубка. От печи тянет теплом, уютно потрескивают дровишки. Позади государя, пуча глаза, стоит в парадном облачении князь Федор Юрьевич Ромодановский. Усы встопорщились как у кота, взгляд недоверчивый. Правила общения с хроноаборигенами попаданцы знали. Повернувшись в красный угол, откуда с потемневших от времени икон всматривались в людей строгие лики святых, дружно перекрестились. Царь и князь внимательно наблюдали за попаданцвми. Нет, вроде все по канону. Показалось? Нет? Взгляд князя Ромодановского слегка смягчился.
  
  - Здравствуйте господа послы! - произнес, с любопытством разглядывая послов вблизи, Петр, - присаживайтесь, поговорим про дела наши.
  
  Когда послы уселись за стол, и поставили чемоданы рядом, подал голос князь Ромодановский.
  
  - Вот сомневаюсь я, что Вы православные, слишком себя ведете по-другому, - он сделал замысловатый жест рукой и требовательно уставился на послов. Петр никак не прореагировал на самовольство приближенного, лишь нервно дернулся ус. Видимо, все договорено заранее.
  
  Рожковский внутренне усмехнулся. Все-таки по части интриг не наивным предкам состязаться с потомками. Не зря во время подготовки послы выучили распространенные православные молитвы. Откашлявшись, спросил:
  
   - Хотите, прочту символ веры?
  
  Дождавшись утвердительного кивка, сверлившего послов глазами Петра, начал:
  
  - Верую во единаго Бога Отца, Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым...
  Произнеся молитву до конца, вновь перекрестился. Лица князя и царя ощутимо расслабились.
  
  - Ну что же видим, не врете. Вы православные. А скажите православные... - Петр густо побагровел, лоб покрылся мелкими каплями пота. Голос царя повысился, приобрел нотки угрозы:
  
   - Кто Вам разрешил поселиться в пределах русского царства самовольно?
  
  О! Как, подумал Александр, Петр обиделся, что живем на Урале без его разрешения, ну-ну. А возможность нас прогнать у тебя есть? Но обострять ситуацию не стал и решил перевести разговор в юридическую плоскость.
  - Ваше величество, нам эту землю подарил казахский хан. Его это земля! - Александр вытащил из чемодана цветную ксерокопию договора с главой казахов Тауке-ханом, положил на стол. Петр поднял бумагу, недовольно хмыкнул, нашел снизу перевод на русском. С трудом, буквицы непривычные, прочел, шевеля губами. Кашлянул сконфуженно, оглянулся на князя.
  
  - То русская земля, не мочно было хану жаловать вас той землицей! - твердо произнес Ромодановский.
  
  Александр слегка хмыкнул. Старший посол подождал, будет ли продолжение, затем ответил спокойным, ровным голосом, словно разговаривал не с разгневанным владыкой Русского царства, а с малышом - несмышленышем:
  
  - Это Вы с ханом выясняйте, чья эта земля, а казахи и башкиры в тех краях живут, а вот русских людей кроме нас там нет.
  
  Петр поджал губы и несколько мгновений смотрел на каменно-спокойные лица послов. Тишина, лишь потрескивают в печи поленья. Слишком самоуверенно держатся, видать силу за собой чуют. О том, что у пришельцев могучая армия, писал Строганов. Есть у них скорострельные мушкеты и корабли небесные и, повозки железные самобеглые, кои даже ядро не пробьет. Поднял трубку и, открыв заслонку, достал лежащими на полу щипцами раскаленный уголек. Прикурил, клубы ароматного дыма поплыли по светлице. Ромодановский едва заметно поморщился.
  
  - А за что пожаловал вам землицу хан? - поинтересовался царь почти спокойным голосом.
  
  Александр не стал рассказывать сложную историю взаимоотношений с казахами. Меньше будет знать, лучше станет спать! Соответствующий сюжет для показа Петру 1 заготовили заранее. Пожав плечами,Александр вытащил планшет, положил на стол перед царем:
  
  - За то, что помогли хану в войне с его врагами. Посмотри Ваше величество, - произнес он.
  
   Нажал на кнопки. Засветился экран. Петр узнал, это тарелка колдовская, которая у Федьки не стала ничего показывать. Царские розмыслы сумели ее разобрать и хотя ничего не поняли в ее устройстве, но убедились что это техническая диковина и ничего колдовского в ней нет. А здесь диво! Заработала. От удивления Петр ахнул, вытянул по-гусиному шею. Позади тяжело сопит Ромодановский. В окошке внутри тарелки появилось изображение. По долине между горами, наступала одетая в латы грозная армия. В центре двигались пешие отряды с огнестрелом и пиками. По краям - латная и легкая конница. Сила серьезная. Когда до вражеской армии осталось две-три версты, в центре начали густо и часто подниматься огненные столбы разрывов. Скорострельность и точность, немыслимые для возможностей примитивной артиллерии семнадцатого века. Пешцы долго выдерживали интенсивный огонь, наконец, не выдержали, побежали, на ходу бросая пики и мушкеты. На флангах конники схлестнулись с врагами. Прорвались к позиции артиллеристов. Торчат, наклоненных вниз, длинные острия стальных копий, хищно блестят сабли в руках. Вот-вот ворвутся на батарею, стопчут, ссекут пешцов, но не тут то было! Кони, зацепившись за невидимые в траве препятствия, на полном ходу падают, катятся, дико ржут. И тут же кинжальный огонь в упор, частый, какой не бывает у мушкетов и, два чадных языка яростного огня с флангов. Крики сгорающих. Мечущиеся по полю 'живые' факелы. Мясорубка! Никто не пытается сойтись с врагом в рукопашную, их истребляют словно мух, пользуясь колоссальным преимуществом в 'дистанционном' оружии. Все, конники, те, кто уцелел, бегут, провожаемые частыми разрывами мин.
  
  Глаза у Петра горят, он тихонько выпустил воздух меж зубов. Затем царь задумался. Да, оснащенная таким оружием армия может не бояться врагов. Побьют, сколько не придет на битву.
  
  - С кем здесь бились? - ткнул дымящейся трубкой Петр.
  
  - С джунгарами, - поймав недоумевающий взгляд Петра, Александр пояснил, - Мы воевали с монголами!
  
  - Много Вас там было? - спросил царь.
  
  Александр не стал скрывать:
  
  - Чуть больше трех десятков.
  
  Последовала короткая пауза, потом раздался изумленный возглас, и следом растерянный голос Ромодановского:
  
  - Не может быть!
  
  Послы не стали ничего опровергать, лишь молча ожидали продолжения. Первый справился с ошеломлением царственный юноша.
  
  - Ты там тоже воевал? -кивнул головой в сторону планшета Петр.
  
  - Да Ваше Величество!
  
  Александр удостоился восхищенного и немного завистливого взгляда царя. Воевавших, тем более так! Петр уважал. Довольная улыбка пробежала по губам офицера. Сейчас грозный царь вздыбивший Россию, никак не походил на хрестоматийный образ. Пацан-пацаном, мечтающий о подвигах и военной славе. И похвала его, что греха таить, была приятной.
  
  - И много у Вас таких добрых войск? - небрежно поинтересовался Ромодановский, а у самого глаза цепкие, внимательные.
  
  - Две тысячи регулярных, да, и несколько тысяч ополчения, - Александр на миг сбился, не зная как сказать, чтобы хроноаборигены поняли, затем подобрал слова, - да еще корабли летучие и самобеглые стальные повозки.
  
  Усики Петра уныло опустились. Сжав от досады руку в кулак, едва не грохнул по столу. Планы по склонению Мастерграда под руку русского царя шли насмарку. Повествования послов о военной мощи Мастерграда вызвали шок у царя и князя, но они подтверждались сказками Федьки и письмом старшего Строганова. Стало быть, это, не лжа, а чистая правда. Быть может потом, когда больше узнают о пришельцах и закончат неудачно начавшуюся войну с турками.... А сейчас отчаянно необходимо оружие, сравнимое по качествам с мастерградским. Война с опаснейшим противником: Оттоманской Портой и ее вассалом Крымским ханом шла с 1686 года и конца-краю ей не видно. Два похода на Крым, возглавляемые князем Василием Голицыным, закончились позорным отступлением. Новое, мощное оружие давало надежду победить турок быстро, с небольшими потерями и тем самым укрепить трон под юным царем. Он сам, лишь недавно отобрал власть у сестрицы - узурпаторши и отчаянно нуждался в успехе. Некоторое время Петр боролся с охватившей его растерянностью. Затем вспомнил. Это пришельцы из будущего пришли к нему, а не наоборот. Значит им что-то от него необходимо! Понимание заинтересованности пришельцев, помогло собраться. Царь Петр был юн, едва вышел из подросткового возраста, к тому же родился очень любопытным. Искушение оказалось не по силам.
  
  Голова Петра склонилась к плечу, глаза округлились от любопытства. Он запнулся, слегка заалел, но, упрямо набычив голову, спросил твердым голосом:
  
  - А правда что у вас есть летучие корабли или лжа?
  
  В глазах надежда, что сказка станет былью. Знал он и из сказок Федьки и от Строгановых о летучих кораблях пришельцев, но вот не верилось и все! Хотя страстно мечталось хоть раз прокатиться по небесам, словно ангел божий!
  
  Ну, совсем ребенок, подумал Александр. Все не похоже, ни черты лица, ничего, но напоминает младшего, навеки покинутого брата чем-то неуловимым... Наверное, неуемным любопытством? Петр Александру нравился, ярый патриот и трудоголик, поднял Россию на дыбы, превратив из сонного Московского царства, прозябавшего на окраине Европы в Русскую империю с мощными армией и флотом, растущей промышленностью. Наклонившись к чемодану, младший посол вытащил альбом. На обложке фотография с бронзовым памятником основателю города. Над ним щит желто-коричневого городского герба. Лепо и искусно изукрашено, подумал Петр. Особо внимание привлек наряд на памятнике, схожий с тем, какие носили кукуйские немцы. Вот еще один вопрос и пока без ответа.
  
  - Это Вам в дар альбом с видами города, Ваше величество, - слегка склонив голову произнес Александр, передавая царственному подростку искусно изукрашенный альбом, - Есть там и картина с воздушным кораблем.
  
  У Петра все шире округлялись глаза от любопытства. Молчит, крепко сжав маленький рот, рассматривает искусную картину на обложке. Князь придвинулся вплотную, насколько позволяло чрево, жадно рассматривает диво. Наконец, царь открывает альбом.
  
  Изображение зело искусное. На первой странице картина с видом на город мастеров, словно с высокой горы. Лето. Ровные, как стрела, широкие улицы. Десятки высоких, в пять поверхов, каменных палат. Иные еще выше. Крыши блестят добрым железом, видно живут богато, копейку не считают. На другой странице улица мощенная камнем, вокруг чисто, ни навоза, ни иной грязи. Чистота словно в палатах царских! Люди некуда не торопятся, гуляют. Все одеты в разноцветные, дорогие одежды, лица радостные, как будто и забот у них нет.
  
  -Это машины самобеглые, как ваши кареты, только движутся механизмом внутри, - произнес Александр, ткнув пальцем в автомобили. Он взял на себя обязанность комментировать фотографии с незнакомой хроноаборигенам техникой, удостоившись за это благодарного взгляда Петра.
  
   Рядом проезжают, блестя на солнце добрым железом, машины самобеглые, чудные. Вдоль высоких домов, затеняя стеклянные! окна растут деревья. Истинный парадиз! Словно и не люди там живут, а ангелы. Блеск кукуйской слободы, которую наивный Петр почитал за рай на земле, померк в его глазах. Мастерград настолько богат, что дух захватывает. Куда там легендарным сокровищам, захваченным гишпанцами у индейцев! Царственный подросток с растерянным видом рассматривает картинки, глаза горят неподдельным восторгом. Забыты и французы, и англичане, и голландцы, у всероссийского самодержца появился новый жизненный идеал. Позади молча сопит, заглядывая через плечо, князь Ромодановский. Ну и ладно, думает князь, пусть Петр Алексеевич лучше восторгается православными чем лютеранами кукуйскими. Вот на следующем рисунке - короста высотой выше человечьего роста, из доброго железа на колесах из чудного материала (БТР-70).
  
  КОРОСТА - гроб (старорусское).
  
  Петр впился взглядом в следующую картинку, замигал от любопытства. Висит в воздухе изба железная, крашенная в зеленый цвет. Вот вечернее небо над Мастерградом, расцвеченное разноцветными огнями взрывающихся фейерверков. Улица заполнена людьми. На лицах восторг, одеты чудно, особенно молодые девушки. Женщины волос не покрывают, а иные в штанах да с подолом выше колен обрезанным ходят. Царственный подросток покраснел, впился совершенно круглыми глазами в картинку. Хоть и женат был и ведал женское естество, а застеснялся.
  
  - А что девки да женки, так срамно одеты? - густо проговорил, колыхая великим чревом, из-за плеча Петра боярин князь Федор Юрьевич Ромодановский, - Словно басурманки в штанах ходят! Не по православному обычаю сие!
  
  Петр впилась в послов горящим взором. В палате тишина. Рожковский тихонько хмыкнул. Говорил же он, что с местными дикарями будут проблемы. А кто ими сейчас самодержавно правит? Самодур и садист! Достаточно вспомнить указы об остригании бород и насильственном внедрением иностранного платья... А взять массовые казни стрельцов! Зачем рубить головы всем подряд? Но дисциплина взяла свое, Рожковский поступил так, как инструктировали.
  
  - У нас собственные обычаи, - ответил, - у Вас свои! В церковь, женки да девки голову покрывают, а на улицах они вправе одеваться как им удобно! Эфиопы абиссинские, да даяки в галантской Индии крещены, а ходят и вовсе голые. Если жара летом, так зачем париться в семи одежках? Это не по нашему обычаю, и вера тут ни при чем. А если наш кому не по нраву, так мы его другим и не навязываем, кто как хочет, тот так и живет, и мы тоже как привыкли, так и живем, и никто нам в том не указ.
  
  Будущий император Петр Первый поджал губы и бросил взгляд на собеседников. У каждого народа собственные обычаи, чего уж там! Негоже в чужие порядки лезть! Лучше потратить время на переговоры, от коих он много ожидает. Петр закрыл альбом, потом досмотрит. Сейчас нужно с послами о державных делах разговаривать. Успокоившись, поднял взгляд на старшего посла, спросил недоверчивым тоном:
  
  - Ну и что Вы хотите от нас? - Петр поднял трубку, пыхнул, круглое лицо его на миг спряталось в дыму.
  
  Разговор добрался до трудного места. От того как воспримут городские предложения зависит судьба взаимоотношений с Россией.
  
  - Ваше величество. Мы жители Мастерграда, но мы русские и православные и считаем себя братьями с Россией. Мы предлагаем вечный мир и выгодную и Вам и нам торговлю! - осторожно ответил Рожковский. Возвышения России, чтобы ее миновали беды как в истории попаданцев, конечно не в ущерб десяткам тысяч жителей Мастергада, подумал Александр.
  
  - Ну мир дело доброе. Только надо вначале о границах договориться.
  
  - Согласен, Ваше величество, - наклонил голову Рожковский. Большой лоб старшего посла собрался морщинами. Сейчас предстоял самый тяжелый в переговорах момент. Изменение границ кому понравится? Рожковский сглотнул тягучую табачную слюну. Ему отчаянно захотелось прикурить и, хотя местный табак, по вкусу схожий с самосадом он прикупил, но в присутствии царя дымить без спросу не решился. Мало ли, оскорбится. Заговорил посол медленно, стараясь быть понятным хроноаборигенам:
  
  - Посмотрите Ваше величество!
  
  Наклонившись к чемодану у стола, вытащил из чемодана самодельную карту Южного Урала. Расстелил на стол перед царем. Участок, включающий будущие Магнитогорск, Белорецк (приток Камы), и низовья Яика обведены красным фломастером. Петр и князь склонились над столом, рассматривая запросы города. По мере того, как они разбирались с предложениями руководства Мастерграда, царь мрачнел, а Ромодановский наоборот багровел. Но говорить без позволения царя, князь не посмел.
  
  - Изрядно, - насмешливо произнес полностью овладевший собой Петр, - Это, ткнул пальцем в карту никак не казахская землица, а русская.
  
  Над столом повисло тягостное молчание. Пора 'разряжать' ситуацию, решил главный посол.
  
  - Ваше царское Величество, за эту землю мы готовы заплатить и гарантируем что никакой враг с нашей стороны на Русь не придет. Господь, - Рожковский не забыл при этих словах перекреститься, - перенес нас из будущего, потому нам известны месторождения в пределах русского царства, за три с века много чего ценного в земле нашли. Есть золото, серебро и алмазы с драгоценными камнями. Много железа, меди, олова, и других металлов. Есть у нас и знания, как те богатства из земли добыть, и получше, чем у немцев. Если мы заключим мирный договор, то будем рады вручить тебе Ваше царское Величество карту с обозначенными месторождениями и создать с твоими подданными кумпанства по добыче земных богатств. В земле у вас есть уголь и нефть. Мы готовы их покупать у Вас.
  
  Предложение щедрое, сулившее невиданные богатства в обмен на почти необитаемую землю на окраине государства. Правда пока руководство Мастерграда решило предоставить царю координаты лишь части месторождений, но и их хватало, чтобы озолотить страну. В интересах города развить на Руси добывающую промышленность, чтобы получать металлы и полезные ископаемые, на добычу которых у попаданцев не хватает рук. Предложение тем более привлекательное для царя, что горное дело он любил не меньше моря и всей душой болел за его развитие.
  
  Рожковский бесстрастно отслеживал следы эмоций на лицах переговорщиков, едва уловимые у многоопытного князя и легко читаемые у юного Петра. 'Похоже клюнули. Проси больше, получишь желаемое!' Тишина, лишь потрескивают дровишки в печи.
  
  - Хорошо, границы обсудим позже, - негромко произнес Петр. Облизнув сухие губы, добавил, - ружья добрые и пушки вашей выделки, патроны да снаряды к ним, корабли летучие, продадите?
  
  Круглые, совинные глаза будущего императора впились в нарочито-спокойные лица послов. С оружием пришельцев он развернется! Войну с турками вмиг закончит и со шведов с ляхами спросит! Ужо умоются кровушкой за обиды русские. Позади тяжело сопит князь Ромодановский.
  
  Послы переглянулись. До этого спокойное, словно у игрока в покер, лицо Александра слегка дрогнуло. 'Опа, информация о наших вооружениях дошла до Петра. Иначе откуда он знает о термине: патроны и снаряды? Видимо кто-то сумел добежать до Москвы. Ладно это дело безопасника посольства, пускай разбирается откуда протекло.' Тонкая улыбка проскользнула по губам Рожковского, он отрицательно покачал головой.
  
  - Ружья и пушки как у нас, продать не можем, - произнес он, наклонившись к царю, - а воздушные корабли очень сложны в изготовлении и управлении, их у нас у немного.
  
  По лицу Петра пробежала гримаса разочарования. Вскочив со стула, раздраженно прошелся по палате, сопровождаемый взглядами послов и князя. Сел на место и пристально взглянул в глаза пришельцев из будущего. Лицо перекосилось жесткой, совсем не юношеской усмешкой. Перед посланцами Мастерграда сидел не пацан, а будущий император России, победитель шведов, железной волей своей преобразовавший Русь.
  
  - Жаль, жаль, - произнес он, рука машинально застучала ногтями по столешнице, - А говорили, что братья с Россией. Просите границы утвердить да торговлю с русским царством, а оружие продать не хотите.
  
  В палате на несколько мгновений установилась напряженная тишина. Рожковский еще несколько мгновений сохранял прежнюю позу, ожидая продолжения, потом медленно выпрямился. 'Похоже, мирный договор с Россией под угрозой. А виноватым останется он, как старший! Надо спасать переговоры.' Нервным движением старший посол вытащил платок, торопливо вытер вспотевший лоб.
  
  - Мы можем предложить фузеи и пушки не такие как у нас, но по качеству лучше, чем немцев и дешевле в два раза. Если придем к соглашению, то продадим тебе Ваше Величество и пушки и хоть десять тысяч фузей, хоть сто тысяч. Сколько понадобится. Образцы продукции мы привезли и предлагаем сегодня проверить их там, где тебе будет угодно. Поможем обучить вашу армию, так что не шведы не турки будут России не соперники.
  
  Произнеся это, Рожковский бросил испытующий взгляд на царя. Решение показать Петру товар лицом попало в десятку. Пощупать собственными руками новые технические диковины, Петр обожал. Лицо царя расслабилось, размышлял недолго.
  
  - Добро, поехали посмотрим, пусть везут в воинскую слободу, сюда, в Преображенское - произнес он и пыхнул ароматным табачным дымом.
  
  В воинскую слободу, куда в сопровождении послов и князя Ромодановского на испытания оружия приехал царь, едва успели подвезти привезенные из города образцы фузей и стальное орудие мастерградского литья. Благо, Александр связался по рации с посольством, едва вышел из дворца и уселся в сани.
  
  Первым делом Петр тщательно осмотрел невиданно легкие фузеи и пистоли. Крутил в руках, в глазах восторг. Стволы тонкие, одинакового диаметра, словно близнецы, изготовлены из доброго уклада. Приклад с вырезом как на попаданческих ружьях. Стрелять прислонив к плечу удобно. Штыки съемные. Прибежал офицер-немец, доложил, что преображенцами подготовлены мишени. Петр пострелял и из фузеи, и из пистоля. Стреляют дальше, и метче, чем привезенные от немцев. Цены на оружие, в два раза ниже чем у тульских и московских оружейников.
  
  Затем царь самолично выстрелил из пушки. Ее вид - стальная, казнозарядная, калибром 50 мм. с тонкими, всего 2 см., стенками, с постепенным усилением по стволу вплоть до каморы, потряс Петра. Ядро мячиком взлетело в стылое московское небо и вдребезги разнесло сарай. Петр в полном восторге тряс банником и кричал срывающимся баском: 'Виват!' Перед послами вновь был восторженный юноша, а не грозный царь. То, что показали послы, конечно не двустволки и пистолеты попаданцев, но намного лучше, чем у турков или шведов. А когда Петру объяснили, что фузеи несложно переделать в штуцера и рассказали о пуле Минье, тот пришел в полный восторг. Напоследок царю подарили ноутбук и пистолет с золотыми накладками на рукоятке и двумя магазинами патронов. На следующее утро в Преображенское приедут электрик и компьютерщик. До вечера они планировали установить генератор с конским приводом, протянуть во дворец электросеть и объяснить юному царю как пользоваться сложным электронным прибором из двадцать первого века. А вот о шпионской закладке на ноутбуке, позволяющей не только прослушивать разговоры, но и через веб - камеру видеть происходящее вокруг, царю не сказали. Дружба-дружбой, а табачок врозь...
  
  Теперь дело оставалось за согласованием позиций сторон и торговлей за условия соглашения.
  
  Следующие две недели послы Мастерграда не виделись с царем Петром, но заняты были с утра и до ночи. Только по вечерам получалось позвонить, узнать, как царь осваивает технику двадцать первого века? Кабель, проброшенный до Кремля, соединил подаренный Петру ноутбук к локальной сети посольства, дал возможность установить в личных покоях молодого царя телефон. Едва солнце поднималось над хмурым, заснеженным городом, сани с Александра с Рожковским, выезжали из посольских ворот. Сопровождаемые драгунами охраны, ехали в Хохловский переулок в особняк Украинцева, главы Посольского приказа. Напряженные переговоры, в которых с одной стороны участвовал Емельян Украинцев с дьяками, а с другой, оба посла с советниками, шли сложно. Ласково говорили дьяки, но торговались отчаянно: 'Никак не можно отдать русские земли!' Посольские дьяки не торопились, упрямо стояли на своем, прочли послам все летописи, подтверждающие принадлежность спорных земель русскому царству и если бы не личное распоряжение Петра и отчаянная нужда русского царства, увязшего в войне с Турцией, в мастерградском оружии, договориться не удалось. Пришлось по телефону пообещать Петру поддержку в борьбе с Оттоманской Портой. Впрочем, поддержка в войне России заранее предусматривалась. Медленно, по миллиметру, позиции переговорщиков сближались. Наконец стороны пришли к взаимоприемлемому компромиссу. Город получал север Челябинской области почти по границы двадцать первого века, по факту юг и так был за ним. За это Мастерград обязался поставить пять тысяч комплектов пехотных лат, десять тысяч фузей и пятьдесят стальных орудий. Город получал право сам и совместно с жителями России создавать на территории царства мануфактуры и рудники. Получал право на беспошлинную торговлю, покупать и строить дворы в городах русского царства, наконец, право самоуправления в них и суд мастерградцев по законам города.
  
  Петр лишь недавно получил реальную власть и на престоле держался непрочно. Боязно было взваливать на одного себя важное решение: неопытен и с детства пуган. Царь повелел собрать Боярскую Думу.
  
  Тени гуляли по палате, где собралась Боярская Дума. За окном стремительно темнело, свет от лампад в углу и колеблющееся пламя свечей в подсвечниках литого серебра, с трудом освещали думских чинов. Вдоль стен, искусно разукрашенных картинами с деяниями святых и московских царей, каменными идолами, не шевелясь сидели думские. Дворяне, дьяки. Бояре важные, в горлатных шапках о сорока соболей и дорогих выходных шубах, бороды холеные, на пальцах сверкают самоцветами перстни. Государеву службу правят! Думный дьяк Виниус, с двумя подьячими расположился отдельно, записывает речи. Бояре украдкой косятся на сумрачного царя, пытаются угадать его волю. По очереди поднимаются. Как один плачутся о святой русской земле, которую хотят забрать непонятные, то ли православные то ли нет, пришельцы. Петр, облаченный в царских ризы и бармы, нахохлившись, молча сидит на троне, от досады грызет ногти. Третий час переливают из пустого в порожнее. Крепится, выжидает что скажет Дума. Слишком еще непрочна власть Петра, отчаянно нуждается он в поддержке...
  Наконец поднялся князь Борис Алексеевич Голицын. После отстранения от власти царевны Софьи, царев воспитатель набрал большую силу. Огладив пышные усы, скользнул небрежным взглядом по притихшим думским боярам и дьякам и дворянам. Неделю тому назад на общем собрании родственников мужского пола Голицыны решили, что никаких отношений с городом. Живут без лучших людей, этим дают плохой пример русским мужикам. Давно ли царство потряс бунт Стеньки Разина? Даже мысль о восстании пресекать надобно! А еще людишек сманивают. Долог, труден и страшен путь на южные уральские окраины, через дикие леса, мимо немирных кочевников, но бегут и мужички, и староверы... Дескать там истинное Беловодье. Ни бояр, ни дворян, ни барщины, батогами не бьют, без вины не казнят и всегда есть добрая работа, за которую щедро платят. В том большой убыток может быть лучшим родам! А еще обида жгла Голицыных. За что сослал Василия Васильевича с семьей и лишили боярства? Тем унизил весь род!
  
  А на царство звать назад добрую царевну Софью. За такую услугу она ужо пожалует своих верных слуг. А Петр, а что Петр? Мало ли государей московских умирало по неведомым причинам?
  Князь гулко заговорил прямо и по делу:
  
  - Ружья и пушки добрые обещают поставить, помочь в войне с турками, это все хорошо. Но какой сей град дает пример народу русскому, богобоязненному?
  
  Князь размашисто перекрестился на потемневшие лики на иконах, глянул из-под насупленных бровей на примолкших бояр, с открытыми ртами слушавших Голицына:
  
  - Царя у них нет, лучших родов нет. Всех извели! Да еще бают в 1918 году от рождества Христова расстреляли помазанника божия! С этакими татями и потомками воров мир вечный подписывать? Да не за что! Послать войско доброе, привести бунтовщиков к покорности православному царю! Тогда и ружья с пушками поставят и отряд добрый на войну выставят по повелению государеву!
  Петр слушал, грыз ноготь. На болото Боярской Думы речь князя произвела впечатление, сходное с дрожжами, попавшими в тесто. Забурлили, пошли пахучие пузыри.
  
  - Правильно! Ужо покажем ворам! - галками загудели иные бояре. Легко им стало. Решили дело по старине. Многих из них волновали мысли, схожие с голицынскими. Только видимое благоволение Петра мастерградцам и, боязнь крутого нрава молодого царя, до поры сдерживала думских. Иные сомневались. Великие выгоды предлагали послы города мастеров, но боязно, очень боязно решиться на новое.
  
  Поднялся думный дворянин Обельский, в венгерском кафтане, без бороды. Известен он был латинскими порядками, кои завел в собственном доме, да торговлей с иноземными гостями. Поклонился царю, произнес голосом, в котором читалось сожаление:
  
  - И какое войско мы сможем послать на окраины уральские? Путь туда долог, идет по диким местам, где ни городов, ни припасов. Ну пол тысячи, ну тысячу воинских людей. Побьют их мастерградцы, а на нас осерчают!
  
  Он оглядел печальным взором притихших думских. Устало махнув рукой, продолжил:
  - Не одиножды говорил я вам. Немцы, голландцы, шведы, все страны заводят у себя мануфактуры: железные, полотняные, кожевенные, стекольные, по рекам ставят лесопилки, добрые, как на Кукуе. Одни мы сидим. А почему? Мастеров своих нет, а иноземцы ехать к нам не хотят... А без них не обойтись. В кои поры появились мастерградцы, согласны помочь, а мы кочевряжимся! А ну вас, приговаривайте что хотите!
  
  Он тяжко вздохнул и уселся назад.
  
  - Гулящие людишки да воровские казаки сказки о городе сем разносят, народ волнуется! - выкрикнул толстый, как перина, боярин Стрешнев, громко стукнул посохом о пол. Встретился с бешенным взглядом молодого царя и чуть не сомлел от страха. Очнувшийся Петр лягнул левой ногой, зло спросил:
  
  - Кто еще что сказать хочет? - на раззявленные рты думских глядит зло, рот сжался в тонкую линию. Несогласие Боярской Думы пробудило в нем детские воспоминания о стрелецком бунте.
  
  - Государь, - поднялся с места суровый, широкий лицом князь Троекуров, Иван Борисович, ударил Петру челом. Один из старейших думских бояр считал, что уже в силу собственного возраста разбирается в политике больше, чем царственный юноша.
  
  - Плохо сейчас на святой Руси! Дети от рук отбиваются, древнего благочестия нет... Шатание великое в народе!
  
  Долго и витиевато говорил на древнеславянском, тряся ухоженной седой бородой, о том, что византийское благолепие и благочестие, на которых стоит Россия с древних времен, в умалении. Помянул: Москва - третий Рим, а четвертому не бывать! Наконец закончил тем, что с татями мастерградскими никак нельзя договор о вечном мире заключать, это умаление святой Руси! Бояре, давно заметившие, что речи не нравятся царю, помалкивали, Петр молчал, каменея скулами.
  
  - Кто еще хочет сказать? - от досады Петр из всех сил вцепился пальцами в подлокотники, щеки задрожали, обвел думских шалым взглядом.
  
  - Дозволь мне? - густо проговорил князь Ромодановский. Петр впился в него взглядом, кивнул согласно. Бояре затихли, настороженно рассматривая страшного главу Разбойного приказа. Слез с лавки, покачал великим чревом.
  
  - Не дело говорите бояре! С одним древним благочестием теперь не проживешь! Соседи мигом как липку разденут! Не то что прадедовские отчины вернуть, последнее отберут! Мастерградцы предлагают нам великое дело! С их помощью построим на Руси мануфактуры и рудники, как в иных землях. Расцветет земля! Не хотят мастерградцы сами торговать с немцами и ляхами. А товары у них преизрядный. Ну так мы продадим его, отчего государству российскому будет польза изрядная, а купцам и знатным родам выгода. И по войне с турками. Дважды ходили на них и вернулись назад без пользы, но с великим стыдом. Хану казахскому мастерградцы помогли против джунгарцев. Побил он их преизрядно. Помогут и нам с Викторией дело провести. А по тому, что мужики бежать станут, а город принимать их, то лжа! В договоре написано, принимать только вольных охочих мужиков, иных отсылать обратно!
  
  Бояре, дворяне и дьяки думские глухо загудели, прикидывая, чью сторону взять. Если уж Ромодановский, битый жизнью волчара, крепко держащий в руках средневековую помесь МВД с госбезопасностью, выступает за договор с Мастерградом, это как минимум повод задуматься. Петр нетерпеливо дернул головой вбок. 'Наконец здравые мысли, а не стон про попранное благочестие!'
  
  - Не хватает нам кукуйских еретиков, - не выдержал, крикнул в сердцах думный дворянин Воронков, - на шею себе новых сажаем!
  
  - Лжа то, - не вставая смета произнес патриарх Иоаким, сам видом как великомученик с древней иконы, борода узкая, седая, лишь глаза молодые, - православные они, и священники их рукоположены в духовный сан святейшим патриархом московским и всея Руси Кириллом.
  
  До позднего вечера Дума бурлила, ругалась и спорила. Наконец большинством, кроме нескольких ретроградов пришло к общему мнению. Царь указал, а бояре приговорили: договору о вечном мире и торговле с мастерградцами, быть!
  
  

Глава 5

  
  Через две недели рождественских праздников, в начале нового 1690 года выпал обильный снег. Туманный Альбион в один миг превратился в снежный и морозный. Дороги стали труднопроходимыми, и чтобы отважиться на путешествие необходима была очень веская причина. Обширные поместья сэра Джона Мерика Книхта лежали на левой стороне Темзы. Но основной доход ему давала должность говернора (руководителя) Московской компании. Его двухэтажный особняк возвышался на берегу Темзы посреди заснеженного, но идеально ровного газона и по-зимнему голых деревьев парка. Жилище лорда, помнившее еще времена войны Алой и Белой роз, снаружи смахивало на крепость, но внутри было вполне комфортно. В нем так и веяло чопорным аристократизмом и наследственным богатством. Приглашали в дом немногих, но удостоившийся чести, принадлежал к сливкам английского общества. Нужно было быть не только родовитым, но и богатым как акционеры Московской компании. У компании возглавляемой сэром Книхтом была сложная история. Первоначально она называлась 'Общество купцов-изыскателей для открытия стран, земель, островов, государств и владений неведомых и доселе морским путем не посещенных'. В далеком 1553 году корабль, под командованием опытного шкипера Ричарда Ченслора, отправленный компанией для прохождения по Северо-восточному проходу в Китай, так и не сумел его найти. В 16 веке в европейской географии господствовало ошибочное представление, что из Европы в Китай возможно попасть северным путем через реку Обь. Зато корабль благополучно обогнул Скандинавию и доплыл до Белого моря. 24 августа 1553 года судно вошло в Двинский залив и пристало в бухте св. Николая к берегу. Страна заинтересовала англичан. Конечно, не Китай, но и здесь можно многим поживиться. Русский царь владел тремя четвертями мирового производства дегтя, всей коноплей и качественным мачтовым лесом. Страна производила льняную пряжу, холст, кожу, поташу и многое другое. Товары, производимые в России, были особенно важны для Англии. Каждый заложенный на ее эллингах корабль требовал русских товаров: корабельного леса, льняной пряжи и многих тысяч ярдов парусного полотна. Лишь отсутствие удобных гаваней и путей вывоза продукции не давали России стать богатой, словно Новый Свет или Индия.
  
   Добравшись до Москвы, путешественник сумел попасть на прием к царю Ивану Грозному и добился для английских купцов разрешение на торговлю в России. Компания получила сверхльготные условия для торговли. Московское царство, в свою очередь, нуждалась в покупке западных товаров и продаже собственных. После возвращения Ричарда Ченслора в 1555 году в Англию, общество переименовали в 'Московскую компанию'. С тех пор ежегодно на север, в обход Норвегии и далее до устья Двины отправлялись длинные караваны кораблей. На подворьях и складах, расположенных в Колмогорах и на Двине, на Вологде и в Ярославле, английские купцы вели бойкую торговлю иноземными товарами. Московские цари то отбирали льготы, то даровали вновь, но компания продолжала работать и приносить немалую прибыль пайщикам.
  
  В двери постучали, в комнату вошел брылястый, словно престарелый бульдог мажордом:
  
  - Сэр Вилберн Лэнгфорд! - торжественно провозгласил он слегка простуженным голосом.
  
  Сидевший на кресле у камина хозяин особняка сэр Джон Мерик Книхт поднял рассеянный взгляд на слугу и распорядился:
  
  - Проси!
  
  Мажордом безмолвно поклонился и исчез за дверью.
  
  Вилберн Лэнгфорд вошел в комнату, рука на эфесе длинной шпаги. Одет в лучший, но уже не модный, коричневый кафтан. А как с такими доходами как у него, угнаться за изменчивой и ощутимо бьющей по карману модой? Вот и приходится одеваться скромно, но достойно. Молодому человеку двадцать семь лет, самый возраст для бойца и мужчины. Отец, царство ему небесное, сумел дать единственному отпрыску хорошее образование, но вот наследство оставил курам на смех. На входе Вилберн учтиво склонил голову, так что длинные локоны посыпанного пудрой аллонжа едва не коснулись натертого воском дубового пола.
  
  Аллонж (фр. allonge от фр. allonger - удлинять) - парик с длинными волнистыми локонами. Был введен при дворе короля Людовика XIV в 60-х гг. XVII в.
  
  В комнате светло, несмотря на сгущающиеся на улице сумерки. В стенных, с блестящим зерцалом трехсвечниках, ярко горят свечи. Сэр Джон Мерик Книхт удобно расположился у горящего и постреливающего угольками камина, лицо с тремя подбородками, побагровело. Жаркое пламя отражается в зажатом в руке бокале с горячим грогом, бликует в закрепленном на противоположной стене зеркале, в виде окна. В комнате, несмотря на камин, сыро, что и неудивительно, зима. На низеньком столике с гнутыми ножками перед хозяином особняка стоит открытая бутылка и пустой бокал. По узким губам говернора (руководителя) Московской компании промелькнула любезная улыбка. Невероятные известия из дикарской Московии, которую он привык воспринимать как почти английскую колонию, заставили его срочно вызвать доверенного агента. Не вставая, джентльмен отсалютовал стаканом.
  
  - Вилберн! Мой мальчик, проходи, присаживайся!
  
  Молодой человек понял, что на этот раз дядя настроен играть роль заботливого родственника. 'Ну что, подыграем. В прошлый раз выполнение просьбы, равной приказу, высокопоставленного родственника, управлявшего Московской компанией, принесла ощутимый доход. Глядишь и сейчас повезет...' Вилберн изящно присел на стул, аккуратно разместив шпагу, чтобы не мешала. Оглянулся. Лакеев нет.
  
  - Без церемоний, - поощрил племянника лорд.
  
  Ну что же, нальем самостоятельно, нищие не гордые. Вилберн пригубил грог. Напиток по вкусу неплох и подогрет в меру. Дядя в свою очередь, поднес к губам бокал, отхлебнул. На двоюродного племянника, он смотрел со странным и многозначительным выражением. После смерти отца Вилберна, он покровительствовал бедному родственнику. Конечно, не бескорыстно. Время от времени подкидывал племяннику задания, иной раз весьма щекотливые, но приносившие молодому человеку неплохой доход. Дядя, в отличие от семьи Вилберна, исповедовал пуританство, а это публика специфическая. Впрочем, до фанатизма он не доходил, предпочитая и на этом свете получать скромные бонусы богатства и роскоши. Крайние формы протестантизма, бурным цветом расцветшие в Англии и позже в США - истинные кальвинисты, правые пуритане, противопоставляли себя всем остальным христианам и считали себя избранными. Отсюда протестантская концепция Born Again - 'заново рождённых' или же иначе - 'Рождённых свыше'. Именно этим объясняется странное для православного уха, но основанное на протестантской этике, утверждение бывшего президента США Барака Обамы об исключительности американской нации. Из идеи избранности протестантов логично шло отношение 'ко всем остальным', т.е. не избранным. Допустимо рабство, жестко разделяющее людей на хозяев и рабов. Отсюда шел и геноцида других народов, не относящихся к 'избранным'. Второе следствие протестантизма, тезис о связи между праведностью и богатством. Если ты богат, значит праведен и неважно каким ты образом получил деньги. Значит допустимо лгать, воровать и убивать, лишь бы получить вожделенное богатство.
  
  - Как себя чувствует Ваша матушка, леди Лэнгфорд? - вежливо осведомился он.
  
  - Все хорошо, сэр! Только в последнее время у нее начали болеть колени и стало трудно ходить.
  Сэр Джон покачал покрытой париком головой:
  
  - Я пришлю к ней своего доктора, пусть посмотрит.
  
  Вилберн откликнулся с небольшой заминкой.
  
  - Спасибо, сэр!
  
  Они еще немного поговорили на темы, обязательные при встрече двух благородных людей, тем более, родственников: об ужасной английской зиме, видах на урожай и многом другом. Наконец, отдав дано вежливости, дядя перешел к тому, ради чего он позвал своего доверенного агента.
  
  - Надеюсь, ты поправился и отдохнул после поездки в Гамбург?
  
  В Германии молодой человек получил фут доброй толедской стали в плечо, но с крайне деликатными переговорами, требовавшим изворотливого ума и дипломатичности, справился на отлично. В итоге Московская компания получила неплохие прибыли, а Вилберн - дополнительную премию. Рана зажила быстро, а деньги за выполненное поручение Вилберн получил хорошие. Так что причин для недовольства у него быть не могло. Если дело пойдет так и дальше, то при разумной экономии появлялась надежда, что после выполнения еще нескольких поручений, он сможет купить небольшое, но достойное благородного происхождения, поместье.
  
  - Да сэр. Я так понимаю у вас есть поручение для меня?
  
  - Это хорошо, молодость, раны заживают быстро, - задумчиво покачал головой сэр Джон и отхлебнул грога. Паузу он использовал для того, чтобы еще раз проверить правильность собственного решения. 'Итак, молод, но уже опытен и хитер как змей. Отлично справился с несколькими весьма щекотливыми поручениями... Наверное племянник идеальный кандидат!' - Мой мальчик, вначале скажи, что ты знаешь о московитах?
  
  Вилберн удивленно приподнял брови и вопросительно взглянул поверх поднятого бокала на своего благодетеля. Зачем его услуги в дикарской стране, притаившейся на задворках Европы рядом с татарами?
  
  - Только то, что они существуют и в их стране живут схизматики - дикари, там чертовски холодно и что Московская компания весьма прибыльно с ними торгует.
  
  - Все так, мой мальчик, все так, - дядя еще раз оценивающе взглянул на племянника, - то, что я сообщу тебе тайна. Я надеюсь, на твою всегдашнюю скромность...
  
  В кабинете на несколько мгновений установилась напряженная тишина. Сэр Джон испытывающе смотрел на племянника. Тот в ответ молча прижал руку к сердцу. Дескать мою верность и скромность Вы уже не раз испытывали. Удовлетворенный реакцией собеседника, говернор Московской компании благодарно кивнул и продолжил:
  
  - Некоторое время мы получаем крайне странные новости и предметы из Московии. Якобы на их дикой восточной окраине появился город, перенесенный божьим повелением из будущего. Несколько дней тому назад из-за Канала прилетел очередной почтовый голубь с известиями, на которые компания не можем не реагировать.
  
  Сэр Джон вытащил из кармана тонкую и длинную полоску бумаги:
  
  - Его называют Мастерград, - он с трудом произнес замысловатое для английской глотки название, - Населяют его такие же схизматики, как и Московию.
  
  Он отложил письмо в сторону, глаза сэра Джона фанатично блеснули. Перекрестившись, он помолчал. Затаив дыхание, его молодой собеседник ожидал продолжения невероятного, больше похожего на сказку, рассказа, затем осмелился прервать затянувшееся молчание:
  
  - Это не может быть обыкновенной легендой дикарей? Они склонны к лжи и преувеличениям.
  Сэр Джон отрицательно покачал головой:
  
  - Известия более чем странные, но они подтверждаются нашими друзьями среди московских бояр. К тому же наш торговый агент в Москве мистер Томас, собственными глазами видел процессию посольства Мастерграда, направлявшуюся на прием к царю. С последним кораблем он выслал образцы товаров Мастерграда. Они удивительны. Например, вот это.
  
   Сэр Джон поднял со стола маленькую, в мизинец длиной шкатулку. Откинулась крышка, что-то щелкнуло, над ней появилось пламя. Вилберн удивленно выдохнул. Да это настоящее чудо. Следовательно, как бы не было невероятно известие о городе из будущего, оно правда, заключил Вилберн и слегка нахмурился. Отправляться в далекую и нищую Московию, ему не улыбалось, но отказать благодетелю в его просьбе - немыслимо. Между тем сэр Джон закрыл крышку, пламя исчезло, шкатулка опустилась на столешницу. Хозяин поместья продолжал бесцветным, слегка недовольным голосом.
  
  - Товары которые начали поставлять из Мастерграда на рынок Московии невероятны. Мистер Томас пишет о холодильных шкафах, огромных зеркалах, качеством не хуже венецианских, о других диковинных товарах и изделиях из железа по крайне низким ценам. У дикарей появилась прорва металла! В том числе качественная сталь, какой даже в Европе нет! Железо, это забота шведских купцов, но компания, которая не расширяет собственное дело, неизбежно катится вниз. Это несправедливо, когда огромные богатства достаются дикарям, а не благословенной богом Англии!
  Сэр Джон нахмурился. 'Пахнет прибылями, сравнимыми с доходами Ост-индийской компании! Этот кусок должен достаться нам.' Сделав добрый глоток из стакана, продолжил:
  
  - В Архангельск до весны дороги нет. Мой мальчик, тебе надлежит отправиться на ближайшем корабле в Ригу, оттуда в Московию и совместно с мистером Томасом вступить в переговоры с послами Мастерграда. В столицах Европы уже знают о появлении города или в скором времени пронюхают. Мы должны поспешить, чтобы первыми снять сливки. Правление общества желает получить как минимум монопольное право на торговлю мастерградским товаром в Европе, а еще лучше по всей Московии. Обещай дикарям горы золотые, подкупай, но ты должен добиться успеха.
  
  Он посмотрел на собеседника, проверяя, как тот его понял. Вилберн несколько мгновений молчал, осмысливая услышанное. Затем глаза доверенного агента разгорелись. По спине бежит холодок. Он любил рискованные дела, особенно бросавшие вызов его способностям и изворотливости, тем более, когда они обещали хорошую прибыль. Мнение старшего родственника о том, что все лучшее должно быть у Британии, он в полной мере разделял. У сэра Джона мелькнула мысль, что авантюрность в крови у племянника.
  
  - Насколько далеко я смогу зайти при выполнении Вашего поручения? - осторожно осведомился Вилберн.
  
  - На все, что ты посчитаешь необходимым, - ледяным тоном произнес сэр Джон. Убедившись, что агент правильно его понял, он продолжил:
  
  - Вторым твоим заданием будет разведать путь в Мастерград. Быть может мы сможем отобрать у дикарей этот лакомый кусочек!? Под это дело вполне возможно набрать полк или два отличных немецких наемников. Ты должен разузнать хватит этого, чтобы захватить Мастерград. Будь осторожен в оценках. Мистер Томас пишет, что у жителей города якобы есть скорострельные мушкеты и летающие корабли. Все это должно принадлежать Британии и их секреты стали нашими!
  
  Несколько мгновений в кабинете стояла полная тишина, потом Вилберн негромко осведомился:
  - Букингемский дворец в курсе новостей из Московии?
  
  - Официально нет, но негласное разрешение короля на действия в Московии у нас есть, - дядя еще раз оценивающе взглянул на племянника, - Если ты добьешься успеха, то получишь очень хорошую премию, которая позволит осуществить твою мечту о покупке усадьбы... перед тобой откроется дорога в консулы компании.
  
  Глаза Вилберна сверкнули. Награда более чем щедрая для бедного родственника, необходимо сделать все, чтобы успешно выполнить поручение.
  
  - Еще один вопрос, - племянник холодно улыбнулся и сделал выразительное движение пальцами, - поездка стоит дорого...
  
   Сэр Джон усмехнулся. Деньги, деньги... Он поднялся. Вытащенным из кармана ключом отпер секретер и достал по виду тяжелый мешочек. Приятно звякнув, тот лег на стол перед молодым человеком.
  
  - Вот, здесь тебе на дорогу.
  
  Племянник слегка улыбнулся и ловко смахнул мешок со стола. Судя по весу там не меньше пары сотен лорелей. Вполне достаточно для путешествия даже на край света.
  
  В 1619 году введена новая золотая монета в 20 шиллингов - лорель (laurel; монету назвали по лавровому венку на голове монарха) весом 140,5 гранов (около 9 г).
  
  Следующим, на стол упало опечатанное письмо.
  
  - По нему мистер Томас выделит тебе для подкупа местных и закупок образцов товара мастерградцев, десять тысяч фунтов. Деньги попросту не трать, варвары не должны быть слишком дороги! - сэр Джон строго посмотрел на агента. Тот послушно кивнул, - Повторюсь, как минимум, мы должны торговать с Мастерградом в обход московитов, а они - ТОЛЬКО с нами.
  
  Родственники еще поговорили десяток минут, затем молодой человек откланялся. Необходимо было подготовиться к дальнему путешествию.
  
  
***
  
  Всю ночь за бревенчатой стеной особняка посольства шумела непогода. Выла в печной трубе метель, а утром все поменялось. Морозный денек в середине марта выдался на славу. В условиях малого ледникового периода, это еще зима. Солнце, пробиваясь сквозь плотные шторы, щедро освещало расположенный на втором этаже кабинет. От печи пыхало уютным жаром. В углу трещали сверчки. За массивным столом, покрытом белой льняной скатертью, сидел младший полномочный представитель города Мастеров. Из стоящей рядом большой кружки вкусно пахнет свежей заваркой. Из-за двери доносился приглушенный шум голосов, но Александру некогда. Напряженный взгляд уперся в схематичную карту Восточной Европы на экране ноутбука, рука застыла на мышке. Посол занимался важным государственным делом - играл в стратегию Europa Universalis II. Глаза азартно блестят, волнуется. Сейчас он больше походил не на солидного государственного деятеля и офицера с боевым опытом, а на мальчишку, едва перешагнувшего подростковый возраст.
  
  - Попался, - азартно произнес Александр, как будто соперник по многопользовательской игре мог его услышать.
  
  Многопользовательская игра - тип компьютерной игры, в которой присутствует больше 1 человека. Игра также может проводиться по сети.
  
  Движением мышки отправил первую армию в поход, осаждать неприятельский город. На игровом поле появилась длинная красная стрелка маршрута, заканчивающаяся на вражеской территории в провинции Смоленск. Еще одну группировку войск Александр оставил в резерве, в Вильнюсе. Парировать угрозу вторжения сосредоточенной в Новгороде русской армии. 'Вот так! Нечего, пока не получишь технологическое превосходство или не поймаешь противника во время войны, лезть отбивать малорусские земли!' Невидимый соперник двинул армию из Новгорода. Наперерез ей Александр бросил резерв, а прибывшей в Смоленск армии приказал штурмовать город. Через минуту доблестные польско-литовские войска захватили крепость. Александр довольно улыбнулся и отхлебнул чая.
  Пронзительно зазвенел лежащий на столешнице, рядом с стационарным телефоном, мобильник, безжалостно вырывая из виртуальной реальности. Александр от неожиданности вздрогнул. Нехотя оторвавшись от экрана, скосил глаза на дисплей телефона. Так и есть, шестнадцать часов. Он разочарованно вздохнул и выключил сигнал. Через десять минут ему вести занятие. Прошли две недели, как указом Петра посольству разрешили открыть школу. Для начала набрали два класса, половину по конкурсу, остальных из детей высшей аристократии московского царства. Временно под учебные классы выделили на первом этаже посольства несколько кабинетов. Сразу решили, никаких ятей, ферт и ижиц! Обучение только на русском языке двадцать первого века. Урок важности 'мягкой' силы от США, попаданцы усвоили прочно и, намеревались подчинить Русь семнадцатого века собственному культурному влиянию. Занятия, пока не приехал из Мастерграда обоз с учителями, а его ожидали на днях, временно пришлось вести посольским. Александр взял на себя преподавание физкультуры, старший посол - математики. Дома по соседству с посольством выкупили для размещения прибывающих мастерградцев. Охрану границ нового Кукуя планировалось отдать наемникам из местных, а внутри контролировать с помощью замаскированных видеокамер.
  
  С тем же караваном в столицу Руси везли простейшие жаккардовые машины с программируемым перфокартами рисунком и преподавателей для обучения рабочих создаваемой на паях с думным дворянином Обельским мануфактуры. В московском районе Хамовники, славном потомственными ткачами, планировали к весне приступить к производству парусины, льняных и шерстяных тканей. С Обельским договорились на тех же условиях, как и с Строгановыми. Вклад попаданцев - станки и обучение рабочих и приказчиков. С думного дворянина, известного сторонника реформ и западных порядков - работники и здания. Впрочем, с появлением Мастерграда Обельский переориентировался на попаданцев. И порядки ближе русскому сердцу и выгода несомненна.
  
  Пальцы Александра пробежались по кнопкам стационарного телефона, он прижал трубку к уху.
  
  - Да, - послышался ставший за последние дни хорошо знакомым высокий голос пресветлейшего и державнейшего великого государя и великий князь Петр Алексеевич всея Великия и Малыя и Белыя России самодержца.
  
  - Герр Питер! Извини, придется прерваться, у меня сейчас занятия в школе. Давай продолжим игру через два часа?
  
  - Ладно, - ответил царь слегка недовольным голосом.
  
  Ладно, - ответил царь слегка недовольным голосом. На несколько мгновений Петр замолчал, в трубке слышалось лишь неровное дыхание. Александр продолжал держать телефон, дожидаясь, пока царь сам положит трубку. Прерывать разговор первому, стало бы непростительной бестактностью. Александр долго размышлял, как называть Петра первого в приватной обстановке. Одно время даже хотел остановиться на используемом Меншиковым обращении: 'мин херц', но потом посчитал что это слишком фамильярно. Поэтому остановился на нейтральном: 'Герр Питер' 'Ваше Величество', воспитанному в республиканских традициях Александру, категорически не нравилось. При официальных церемониях, еще куда не шло, но постоянно... это уже чересчур.
  
  - Что же ты так Русь обижаешь? Смоленск захватил! - наконец обиженным голосом спросил царь.
  Александр пожал плечами:
  
  - Герр Питер, я предупреждал что не умею поддаваться, но, если прикажешь попробую.
  
  Царь обидчиво засопел. Так было еще хуже, выигрывать, зная, что соперник поддается:
  
  - Не надо, играй в полную силу. Иди, только не опаздывай!
  
  - Хорошо герр Питер!
  
  После того, как Петру показали, как играть в компьютерные игры, он в несколько дней плотно на них подсел. Противником и наставником в компьютерных играх стал Александр, большой поклонник пошаговых стратегий. Хорошо, когда на работе можно и даже необходимо играть в электронные игры. Пока еще не полноценная игромания, но прежние забавы, включая гулянки и любовницу Анну Монс, отошли на второй план. Об этом Александр знал точно. Попаданцы подарили царю деревянный макет бригантины, торжественно установленный им в собственном кабинете и еще несколько диковинок, объединенных одним. Их нашпиговали прослушкой по типу 'жучка' Термена. Так что чем занимался царь, Александр знал почти поминутно. Не благородно? Подло? Может быть, но безопасность Мастерграда важнее.
  
  Жучок Термена - уникальное подслушивающее радиотехническое устройство под названием 'эндовибратор', который незамеченным целых семь (!) лет исправно давало информацию из зала заседаний американского посольства в Москве, потому что не содержал никаких электронных компонентов и, как следствие, не нуждалось в элементах питания.
  
  Александр спустился по лестнице вниз, но зайти в учебный класс не успел, в кармане ожила радиостанция.
  
  - Первый, Второй, я Застава, ответьте!
  
  Александр слегка нахмурился, вытащив рацию нажал тангенту. Что-то случилось? Застава была позывным поста охраны.
  
  - Я Второй, слушаю.
  
  - Товарищ старший лейтенант! Тут какие-то англичане из их Московской компании прибыли. Хотят пообщаться с послами.
  
  Двери широко распахнулись. Зашел охранник, рука у кобуры с ПМ, лицо важное, доложил:
  
  - Представитель Московской компании сэр Вилберн Лэнгфорд и торговый агент в Москве мистер Томас.
  
  Учтиво пропустив англичан, немедленно скрылся за дверью. Глазам стоявших посредине кабинета послов Мастерграда предстали посланцы туманного Альбиона. Первым вошел молодой человек, не больше тридцати лет, в коричневом костюме и широкополой шляпе, какую носил Д'Артаньян. На плечах молодого обильно посыпанного пудрой локоны роскошного парика. Следом появился гораздо скромнее одетый, лицо изборождено обильными морщинами и побито оспой. Молодого посланца англичан Александр видел в первый раз, хотя составленное безопасником досье о Московской компании с фотографиями, просматривал.
  
  В комнате светло, несмотря на то, что свет едва пробивался через маленькое, заиндевелое окно. Под потолком горящая электрическая лампочка. Вошедшие с любопытством огляделись и увидели пол потолком светиться ЧУДО! Оба англичанина на пару секунд выпали из реальности, застыли, с совершенно одинаково отвисшими челюстями. Впрочем, быстро оправились от шока. Видимо о чем-то таком они уже знали.
  
  Вошедшие с достоинством изобразили изящный европейский поклон.
  
  - Здравствуйте господа, - приветливо произнес старший посол, слегка склоняя в ответ голову - ко мне можно обращаться господин Рожковский, к младшему послу, - Он повернулся к Александру:
   - Господин Петелин.
  
  Стоявший позади англичанин склонился к уху молодого, переводя с русского языка и изредка с недоверием косясь то на лампочку на потолке, то на красный угол где перед иконами горела тусклый огонек лампадки. Английский язык Антон знал неплохо, хотя вариант двадцать первого века значительно отличался от того, на каком разговаривали в семнадцатом, но в целом он понимал, что говорит посланец Московской компании.
  
  - Присаживайтесь господа, - предложил Рожковский.
  
  Вилберн устроился напротив оппонентов, шляпа легла на стол рядом. Вначале немного поговорили на общие темы, обязательные для дипломатических танцев: об ужасной русской зиме, европейской войне с Османами и многом другом. События, в далекой варварской Московии, окраины цивилизованного мира, мало кого интересовали в Европе, пока не запахло большими деньгами. А ради них можно и постараться. Рожковский терпеливо слушал, изредка поддакивая, а Александр потихоньку наливался злостью. Дел хватало и без этого хлыща. Впрочем, мастерградцы не торопились, это англичане пришли к ним, а не наоборот. Наконец, отдали дань вежливости. Молодой англичанин склонил голову. Искоса глянул на лампочку и вроде между прочим, спросил:
  
  - А что это за необычные светильники у Вас? Ни свечей, ни масла...
  
  Рожковский внимательно глянул в лица англичан. Два года тому назад он посещал берега туманного Альбиона и остался очень доволен поездкой. Культурная нация, породившая Ньютона и Свифта, была ему симпатична, не то что полудикие русские петровской эпохи. В чем-то Соловьев был прав... Тихонько вздохнув, он попытался объяснить аборигенам, не знающим элементарных азов физики, принцип работы осветительного устройства:
  
  - Они электрические, - осторожно ответил он. Натолкнувшись на недоуменный взгляд англичан, - продолжил, - это сила того же происхождения что и молнии. Она заставляет светиться тонкую металлическую спираль внутри стеклянной колбы.
  
  Вилберн, дождался перевода, поднял голову и несколько мгновений слегка прищурясь рассматривал лампу. Он был потрясен, но быстро оправился. Переведя взгляд на мастерградцев, уязвленно поджал губы. В глазах все также непонимание, но это не помешало ему учтиво кивнуть.
  
  - Да..., - с некоторым сомнением протянул англичанин, - даже мне, прошедшему нелегкую школу одного из старейших европейских университетов: Кембриджского, тяжело понять Ваши объяснения... Признаться, господа, я до последнего момента не очень верил в сказки о появлении на востоке царства московитов вашего чудесного города. Неужели правда, что вы появились из будущего?
  
  Отрицать то, что было известно слишком многим, глупо. Рожковский любезно улыбнулся и подтвердил:
  
  - Так и есть.
  
  - Но как такое чудо могло произойти? - взволнованным голосом произнес переводчик слова младшего по возрасту товарища.
  
  - Была бы на то воля божья! - невозмутимо ответил старший посол, повернувшись к иконам обмахнул себя православным крестом. Взгляд Вилберна на миг остановился на том, как это проделал мастерградец, но лицо оставалось все также любезным. Хроноаборигены, и на Западе, и на Востоке Европы придавали первоочередную роль вопросам религии. Из-за них по всей Европе в семнадцатом веке бушевали войны между разными христианскими конфессиями. С тех пор требования к мирянам серьезно изменились, тем не менее попаданцы старались пунктуально исполнять те церковные каноны, на которые были согласны. Сразу после заселения, в помещениях посольства повесили православные иконы, да и посещением храмов посольские не пренебрегали. При этом подстраиваться под бытовавшие в семнадцатом веке правила, попаданцы не желали. Московский патриарх Иоаким уже вторую неделю думал над письмом мастерградского духовенства с просьбой о признании автономии их церкви. Надежда что он положительно откликнется на просьбу города, подкреплялась неприкрытым давлением по этому вопросу со стороны молодого царя.
  
  Несколько секунд в комнате господствовала тишина, лишь трещали сгорающие в печке поленья.
  
  - Да, да... - задумчиво произнес пришелец с туманного Альбиона, - была бы Божья Воля.
  
  Гость на секунду замолчал, пристально и дружелюбно вглядываясь в лица собеседников, неторопливо сложил на груди руки домиком.
  
  - А скажите, - с явной надеждой в голосе спросил англичанин, - а не перенесло ли из будущего кто-нибудь из моих земляков, англичан или хотя бы представителей других европейских стран? Из христианского человеколюбия мы готовы с радостью принять их, и даже заплатить за это хорошие деньги!
  
  Вилберн, пытаясь оценить правдивость ответа, впился взглядом в лица мастерградцев.
  
  Хочешь иметь информатора о будущем и технологиях, подумал Александр. Обойдешься
  
  - Такие случаи нам неизвестны, - сухо ответил он. Гость начал его откровенно раздражать.
  
  Англичанин слащаво улыбнулся, пытаясь скрыть разочарование. Врут или нет мастерградцы, не определишь. С земляками или хотя бы представителями западных народов договориться явно легче чем с потомками московитов. Затем во взгляде гостя блеснул холод. Похоже, что он наконец решил перейти к делу. Слегка наклонившись вперед и глядя в глаза визави, произнес:
  
  - Господа! Я искренне удивлен вашими достижениями в технике, без сомнения вы культурный народ, как и европейские нации.
  
  Лицо англичанина буквально излучало дружелюбие, лишь по глазам можно уловить его неподдельный интерес. Без сомнения, собеседник искренне пытается найти общие интересы.
  
  - Нам, цивилизованным людям, необходимо держаться вместе и помогать друг другу. Мы ведь не полудикие московиты, по собственной природе склонные к обману и воровству. В отличие от них мы понимаем, что если вести дела честно, получишь гораздо больше. Думаю, мы, как представители цивилизованных наций, сможем прийти к взаимоприемлемому компромиссу. Не так ли?
  
  Белые, пухлые пальцы англичанина словно плели паутину, говорил он мягко, убедительно. Дождавшись перевода, Рожковский согласно кивнул, словно китайский болванчик, младший посол промолчал, лишь тяжело взглянул на англичанина. Внимательно наблюдавший за мастерградцами гость, удовлетворенно кивнул, взмахнув париком. Похоже, клюют, подумал он. От засаленных локонов пошла новая волна вони. Александра мысленно поморщился. И от гадского запаха и от сравнения русских с варварами. Знаем мы, какие вы джентльмены. И про геноцид ирландцев при Кромвеле и про 'Акт о наказаниях бродяг и упорных нищих' 1597 года и про работорговлю. Захотелось дать напыщенному хлыщу в морду, так что заломило костяшки пальцев. Жаль, что дипломату нельзя.
  
  - Поговорим начистоту! Вы не против?
  
  Англичанин остановился, на лице маска уважения и внимательности. Тишину нарушает лишь треск поленьев в печи. Дождавшись, когда послы улыбнулись, старший вежливо и поощрительно, а Александр слегка вымучено, англичанин настойчиво и очень убедительно продолжил:
  
  - Не скрою, я уполномочен руководством Московской компании предложить вам взаимовыгодный торговый договор. Мы хотели бы получить эксклюзивное право торговать вашими товарами в Англии, континентальной Европе и Московии. У компании налажена торговая сеть по всей Европе. Это позволит вашим товарам в кратчайшие сроки завоевать рынки. Поверьте, у нас все очень консервативно. Новичков не любят и даже с самым прекрасным товаром можно прогореть, если за тобой не стоит сила. Пираты, алчные чиновники и войны, все это очень мешает честной негоциации. В случае, если мы придем к соглашению, мы гарантируем вам защиту нашей компании и английского престола от этих проблем. Еще мы хотели бы приобрести сведения об будущем. За это мы готовы платить золотом!
  
  Александр прекрасно понял предложение наглого англосаксонца, но отвечать не стал, дожидаясь перевода. Гость впился внимательным взглядом в лица послов. Старший безразличен, а молодой горячиться, ишь как глазами сверкает! Неужели владеет английским? Откуда? Отношение послов к предложениям разное. Это хорошо, можно попробовать на этом сыграть.
  
  - И чтобы вы хотели у нас приобрести? - небрежно поинтересовался Рожковский, проигнорировав предложение продать сведения о будущем.
  
  - Московская компания в курсе ассортимента ваших товаров, но нас прежде всего интересует эксклюзив. Возможно ли приобрести ваше оружие? Скажем, по сто гиней за каждый скорострельный мушкет с запасом снаряженных патронов к нему в количестве сотни штук на ствол? Также нас интересуют летающие корабли. Цену на них назначайте сами, - англичанин на миг прервался и развел руками, - за это мы гарантируем вам лично комиссионные, скажем по тысяче гиней. Золотом.
  
  Это день у Александра начался из рук вон плохо. Сразу после завтрака он зашел в радиорубку узнать, не пришла ли ему телеграмма из Мастерграда, но радист лишь развел руками. Уже третий день Оля не отвечала. А на всякий случай прошло больше четырех месяцев, как он уехал от молодой жены в командировку. Затем появился слащавый хлыщ из Московской компании. То оскорбляет предков, то предлагает продать британцам оружие и воздушные корабли, хотя торговля ими запрещена даже с Московским царством. И при этом внаглую сует взятку. Ему, боевому офицеру! Это уже слишком. Да за кого он себя принимает, нагличашка! Лицо Александра побагровело, он зло усмехнулся и приподнялся со стула, нависнув над невысоким англичанином. Рожковский охнул и попытался что-то сказать, но молодой офицер повернулся и воткнул в ошеломленного посла холодно-яростный взгляд. Старший посол, прекрасно помнивший события недавней схватки с разбойниками, сглотнул слюну и невольно отшатнулся. На миг ему показалось что взбешенный офицер просто пристрелит его при малейшей попытке противиться.
  
  - Господин представитель Московской компании хочет нас оскорбить? - рявкнул на вполне понятном Вилберну английском Александр. Его несло на волнах ярости так же, как в тот день, когда он арестовывал тестюшку.
  
  - Я Вас не понимаю.
  
  - Мистер, Вы осмелились предложить мне взятку за предательство города.
  
  Вилберн недоумевающе посмотрел на русского. Ну предложил, а что такое? Дело житейское, это не преступление, а всего лишь кормление. Нормальная торговая практика. Почему варвар взбесился? Ничего не понимаю. И по какому праву это русский кричит на него?
  
  - Ко мне нужно обращаться сэр! Я благородного происхождения! - покраснел как рак белокожий англичанин.
  
  - А мне без разницы, извинись!
  
  Сэр Вилберн в ярости сжал кулаки, глухо зарычал и бросил бешеный взгляд на попаданца. Никто и никогда не говорил с ним ТАК. И черт с ним с поручением, но наглый варвар ответит!
  Рожковский окинул взглядом побагровевшие физиономии спорщиков, выругался про себя. Хотя с английским у него неважно, но то, что конфликт может закончиться плачевно, он уловил и сделал попытку хоть как-то спасти положение:
  
  - Господа, не надо нервов, прошу вас успокоиться!
  
  Но оба спорщика закусили удила.
  
  - Господин посол. Вы меня оскорбили, вы дворянин? - ледяным тоном осведомился англичанин.
  Александр издевательски ухмыльнулся, уставившись Вилберн в глаза:
  
  - Я офицер, что хочешь вызвать на дуэль? Ну что же, поединки в Мастерграде разрешены. Стреляться так стреляться! Только имей в виду, что по закону я могу пользоваться только нашим оружием, - Александр расстегнул кобуру, пистолет ПМ, блеснув воронением ствола, с негромким стуком лег на стол. Перезаряжать его не надо, за несколько мгновений из него возможно выстрелить восемь раз и на расстоянии 150 футов точно попасть в человека. Где и когда?
  
  Несколько мгновений мужчины сверлили друг друга взглядами, затем Вилберн опустил глаза на пистолет и судорожно сглотнул слюну. Себя он считал очень щепетильным в вопросах чести, но самоубийцей не был. Против такого оружия у него шансов нет.
  
  - Прошу принять мои извинения, - сквозь зубы произнес англичанин и бросил на оппонента такой яростный, ненавидящий взгляд, что Александр понял, что нажил себе смертельного врага. Плевать, подумал он. Облезет пытаться отомстить!
  
  - Господа, господа, - вновь подал голос Рожковский, - надеюсь недоразумение исчерпано?
  
  - Да, - ледяным тоном произнес Александр, пистолет отправился обратно в кобуру. Обернувшись к англичанину, продолжил все еще подрагивающем от ярости голосом - сэр Вилберн, мы имеем от руководства города однозначные инструкции. Наши купцы в Европу выезжать не будут, а торговля мастерградскими товарами будет вестись только через русских купцов.
  
  Разозлил Вилберн Александра не на шутку, но наглость англичанина помогла удачно выполнить поручение начальника службы безопасности города. Сделать все, чтобы свести прямые контакты Мастерграда с Западом к минимуму. До решения турецкого вопроса и начала войны за испанское наследство руководство города решило не вмешиваться в Европейскую свару. Пусть разбираются между собой сами, чтобы Западу было не до России с Мастерградом. Да и упускать козырь - знание последующих событий, не хотелось. Стоит попаданцам вмешаться в европейские дела, это приведет к непредсказуемым изменениям и знание 'прошлой' истории уже ничем не поможет. А за время передышки 'переварить' земли, которые удастся забрать у турок и татар, начать индустриализацию России и развернуть на полную мощность промышленность Мастерграда. Тогда и наступит черед попаданцев влезть в хрупкую посудную лавку высокой европейской политики. Как говориться: у носорога плохое зрение, но при весе в 3 тонны это не его проблемы.
  
  Англичанин успел овладеть собственными чувствами и внешне спокойно выслушал сообщение о своем фиаско. На этом переговоры закончились. Рожковский вручил англичанам список изделий высокой переработки, которые Мастерград готов продавать с ценами на них и список необходимых товаров, включавший несколько позиций: от ртути с каучуком до кофе и сахара. Англичане холодно откланялись. Едва закрылась дверь и отгрохотали шаги, Рожковский повернулся к Александру и посмотрел на него тяжелым взглядом. Из-за близости к прежнему руководству города, в тонкости политики Мастерграда по отношению к Западу, его не посвящали и во многом он был 'свадебным' генералом.
  
  - Александр, я буду вынужден доложить в город о Вашем не подобающем поведении.
  
  - Это Ваше право, - устало, после сильных эмоций накатила опустошенность, ответил Александр.
  
  Он уже собирался ложиться спать, когда в комнате пронзительно зазвенел телефон. Радист скороговоркой доложил, что на имя Александра пришли две телеграммы. Одна долгожданная от Оли, вторая от Главы города. Пулей одевшись, Александр выскочил за дверь и через пару минут переступил порог разместившейся под самой крышей посольства радиорубки. Первой, пробежал глазами телеграмму от жены и просиял словно начищенный медный пятак. Оля писала, что любит его, скучает и как только откроются реки, с первым караваном судов приедет в Москву. Вторую телеграмму прочитал внимательнее. Чепанов в целом одобрил результаты переговоров с Московской компанией, а Александру демонстративно поставил на вид его несдержанность.

  Глава 6

  
  Морозный вечер. Кожаный возок, запряженный шестерней гнедых коней, с Петром и Меншиковым внутри, возвращается с Кукуя домой, в Кремль. Монотонно болтается слюдяной фонарь. Скрипит под полозьями свежевыпавший снег. Ледяной ветер бросает снежную пыль внутрь, прямо в лицо, но Петру не холодно, соболья шуба распахнута на груди. После выпитого в аустерии Иоганна Монса хлебного вина даже жарко. Мечтательный взгляд юного царя скользит по едва различимым под неверным светом убывающей луны очертаниям домов. Праздновали день рождения Модесты - старшей дочери покойного главы семейства. Собралась вся верхушка немецкой слободы и высокопоставленные иностранцы. Танцевали, затем в саду запускали фейерверк. Потом ужинали свиными головами с фаршем, кровяными колбасами, дивными земляными яблоками именуемыми картофель. Впрочем в мастерградском посольстве ими уже угощали. Зело вкусны. Петр закусывал, грыз любимую редьку, курил трубку. Вот это жизнь! Правда на фоне чудес, привезенных мастерградцами, Кукуй изрядно померк, но прелестная младшая дочь покойного хозяина тянула Петра как магнитом. Словно зачарованный, он весь вечер глядел на кукуйскую красавицу. И правда, юная девушка привлекала взоры гостей. В алом как кровь платье, русые волосы зачесаны в высокую прическу, голые плечи и руки белоснежные и, невозможно соблазнительны. Ночевать не остались, наутро собиралась Боярская дума, завтра придется идти на заутреннюю.
  
  Съехали с бревенчатой мостовой на заснеженную дорогу, скорость возка заметно увеличилась. Меншиков все время странно поглядывавший на своего господина, начал тихо смеяться чему-то своему.
  
  - Ты чего, - удивленно спросил Петр, поворачиваясь и возвращаясь из мечтаний на землю.
  
  - Мин херц! Младший посол мастерградский Петелин подарил мне книгу про тебя, так и называется: Петр первый. Сочинил ее потомок Толстых.
  
  - Да? - лениво поинтересовался молодой царь, - а не врешь? Ты как ее прочитал, ты же читать, писать не умеешь!
  
  Меншиков шмыгнул носом, ответил вкрадчивым тоном:
  
  - Ну почему неграмотный, расписаться смогу! А книгу приказал слуге читать. Зело удивительна!
  
   - И чем она диковинна? - вяло поинтересовался Петр, - Про гистрию? Так сказывал мне Александр, посол мастрградский. Божьим помышлением с переносом сего города к нам, она другая станет.
  
  Гистрия - история
  
  - Там многое есть, кто верен тебе остался, а кто предал...Глянь.
  
  Меншиков вытащил толстый кирпич книги, протянул царю. На алой как кровь обложке горела надпись: Петр первый. Молодой царь внимательно глянул в глаза верного слуги, молча принял подарок, нахохлился в глубине возка, где лицо скрывалось в густой тени.
  
  Проснулся Петр задолго перед расцветом от давящей боли в груди, от холода его трясло мелкой дрожью. Темно, сквозь длинное и узкое окошко с частым переплетом, свет почти не проникает, лишь огонь тихо потрескивающей лампадки перед иконами немного разгоняет зимний мрак. Пахнет табаком, вчерашним перегаром и жарко натопленной печью. Он торопливо поправил одеяло, это не помогло, морозило по-прежнему. Заскрипела кровать под длинным и нескладным телом.
  
  - Алексашка! - тихо прохрипел слабым голосом Петр, но его услышали.
  
  В соседней палате зашепталось несколько голосов. Что-то упало и через миг дверь открылась, в проеме показалась сонное лицо Меншикова, в руке подсвечник, глаза опухшие. Огоньки пляшут на оплывших свечах.
  
  - Звал мин херц? -все еще сонным голосом поинтересовался он.
  
  - Худо мне, Алексашка - хриплым пожаловался российский самодержец, - Грудь болит и морозит. Позови дохтора.
  
  Прохладная рука легла на пылающий лоб царственного юноши и тут же отдернулась словно прикоснулась к пылающим углям. Царь глухо с надрывом закашлял, плюнул.
  
  Через считанные минуты в палате было светло от нескольких ярко полыхающих подсвечников. Набежали стольники. Суетливо укрывали царя дополнительными одеялами, но ему становилось все хуже. В дальних темных переходах запричитали, закрестились старухи, пока на них не шикнул ближний боярин царя Петра Черкасский Михаил Алегукович. Вскоре прибыла вдовая царица матушка Наталья Кирилловна с иноземным дохтуром. В русском государстве собственных медиков не было. Простой народ пользовался услугами знахарей, а государя с боярами пользовали иноземцы - выпускники медицинских факультетов университетов Парижа, Рима или другой европейской столицы. Правда уровень их знаний и умений с точки зрения человека двадцать первого века более чем сомнительный. Несмотря на это часть пациентов выживала. Если больной хочет жить, здесь даже медицина бессильна!
  
  'Дохтур' царский кровопускание сделал, дал порошки, но царю становилось все хуже, вскоре он впал забытье и только метался под грудой одеял по смятой постели.
  Перед обедом в кабинете Александра раздался звонок. К этому времени он начал беспокоиться. Где самодержец российский? Заседание Думы давно должно закончиться, а царь даже не пытается войти в игру. Что-то случилось?
  
  - Дзинь - раздалась трель телефонного звонка. Ну наконец, подумал Александр, поднимая к уху трубку, но на другом конце провода оказался не Петр.
  
  - Да, герр Питер.
  
  - Это я, Александр Меншиков! Царь заболел! - захлебываясь от волнения зачастил царский любимец, - Помоги, а! Ты говорил, что у вас дохтор хороший, наш иноземец только кровь цедит как упырь, а толку никакого!
  
  - Сейчас буду, - пообещал Александр, кладя трубку назад. Вариант медицинской помощи царскому семейству обговаривался в Мастерграде. Царским лекарем должен был стать мастерградец.
  
  Через час один из посольских врачей в сопровождении Александра и Меншикова перешагнул порог царской опочивальни. В руке крепко зажат белый чемоданчик, украшенный красным крестом. Вдалеке ударил колокол дворцовой церкви. В комнате душно, от натопленной печи пышет сухим жаром. Царь Петр, укрытый несколькими одеялами, лежит на широкой постели. Лицо покраснело, лоб в мелких капельках пота, дыхание хриплое, прерывистое. У запотевшего высокого полукруглого окна на раскладном итальянском стуле - царица Наталью Кирилловна во вдовьей черной опашени и золотопарчовой мантии. Над ее головой горят огоньки цветных лампад. В ярко-синих, направленных на сына глазах плещутся острая жалость и смертная тоска. Мать видит, плохо ее кровиночке. Потеряет не только свет очей - Петрушу, потеряет все. Царевна Софья ничего не забыла и ничего не простит. Если вернется в Кремль, то сохранить жизнь и затвориться в монастыре - большая удача! У стола пузатый мужчина, что-то смешивает в чугунной ступе. Судя по бритому лицу и коротким штанишкам, иноземный дохтур. При виде мастерградцев Петр беспокойно вскинулся, взгляд круглых, словно у совы глаз остановился на вошедших.
  
  - Государь, я привел мастерградского лекаря, - тихо произнес Меншиков, в голосе тоска. Несмотря на известную склонность к воровству, молодому царю он был верен как собака.
  
  - Худо мне, Данилыч, жаром горю, - хрипло произнес Петр и глухо закашлялся. Тусклый, затуманенный болезнью взгляд остановился на Александре.
  
  - Разреши нашему доктору себя осмотреть, - попросил младший посол.
  
  Петр первый молча кивнул.
  
  - Можно удалить посторонних? - произнес врач, проходя к столу. Решительно подвинул на столе подсвечники с оплывшими свечами, на их место лег чемоданчик. Щелкнули замки, открывая взгляду многочисленные коробочки и медицинский инструмент. Царь вновь молча кивнул. Иноземный дохтур засопел и недовольно поджал губы.
  
  - Их бин медикус. Я иметь диплом медикуса славного Кельнского университета. Кто вы есть такой! - с акцентом, но вполне понятно произнес толстяк и презрительно ткнул пальцем в сторону мастерградца.
  
  - Ты уже государя лечил, а ему все хуже! Залечить до смерти хочешь немец? Прочь поди! - наклонилась к немцу, почти кричит Наталья Кирилловна.
  
  Возражать царице - матери, которая имела как бы не больше реальной власти чем Петр, лекарь не посмел. Молча поклонился и, бросив ненавидящий взгляд на соперника, забрал ступу. Колыхаясь тучным телом, молча вышел из опочивальни и плотно закрыл за собой дверь. Вслед за ним - остальные. Лишь вдовая царица осталась на месте.
  
  Сумрачные сени переполнены, душно. Царская родня и бояре толпятся, тихонько гудят. С утра, не пивши, не евши, преют в дорогих собольих шубах. Лица багровые от тепла и волнения. Шепотом лаются между собой, поминают старые обиды. Гадают, что будет, если не дай бог царь преставится? Кто отправится в лучшем случае в ссылку, а то и голову потеряет, а кто взлетит вверх? При виде мастерградца, придворные разом замолчали. Искоса заинтересованно поглядывают на Александра, но спросить опасаются. В глазах немой вопрос: что с молодым царем? Александр оглянулся, встал рядом с обложенной медными бармами дверью. Поблизости застыл Меншиков. На сердце Александра неспокойно. Слишком болезненный вид у царя. Вокруг, никого из знакомых. Молодой посол узнал лишь князя Ромодановского. Стоит отдельно от остальных бояр. Знаменитые усы не топорщатся воинственно, а уныло опустились. В мутноватые от гнева глаза страшно смотреть.
  
  Через десять минут двери палаты открылись, мастерградский доктор вышел. В руках врачебный чемоданчик, лицо спокойное. Огляделся и сразу направился к Александру.
  
  - Что с царем? - нервно спросил младший посол. Бояре вытянули шеи, чтобы не упустить не слово, замерли.
  
  Врач тихо вздохнул:
  
  - К сожалению невозможно провести рентгеновское исследование, но в легких определенно хрипы, так что я готов ручаться за диагноз - пневмонию.
  
  Бояре замерли, вроде и отвечает мастерградский дохтур, а что говорит, непонятно. Александр нервно пожевал губами.
  
  - Это очень опасно? - вновь поинтересовался он.
  
  - Болеть всегда опасно. Даже в двадцать первом веке от пневмонии умирали, но я надеюсь на лучшее. Организм молодой, здоровый а местные вирусы и бактерии не привычны к антибиотикам, так что шансы хорошие. Дня через три посмотрим.
  
  Александр вскоре уехал в посольство а мастерградский врач остался в Кремле. Рядом с царскими покоями ему выделили светлицу. Через три дня Петру полегчало, температура спала и пользовавшему его мастерградскому доктору предложили стать царским лекарем. К новоявленному 'чудотворцу' выстроилась длинная очередь из болящих бояр и думских чинов а прежнего, немецкого дохтура чуть ли не пинками выгнали из Кремля вон.
  
  Болеть скучно, а строгий доктор категорически запретил Петру выходить из опочивальни. От нечего делать Петр принялся читать подаренную сердечным другом Меншиковым книгу. Вначале с трудом пробирался через незнакомые очертания букв и отсутствие ижиц и ятей. Потом привык. Понравилась! Лежа на кровати, довольно хмыкал, скользя глазами по строкам. Машинально, доставал из лежащей на одеяле посудины лакомства: сахарных зверей, пряники, огурцы, варенные в меду, орехи и изюм. Почти не чувствуя вкуса жевал. Все именно так и было, как изображал автор, но когда Петр дошел до глав, где описывалось будущее, помрачнел и отложил книгу в сторону. Часто дыша откинулся на подушку. Глаза выпучились, на похудевшем лице гневные пятна. Крупные капли пота выступили на высоком, побагровевшем от бешенства лбу Петра.
  
  -Эй, кто там? Найдите мне Меншикова!
  
  В сенях что-то с грохотом упало, послышались торопливые звуки шагов. Пока бегали за сердечным другом, Петр немного успокоился, но в горевшие необузданным гневом круглые черные глаза царя было боязно смотреть. Дверь открылась, в опочивальню зашел Меншиков, поклонился. Спросил весело:
  
  - Звал Мин херц?
  
  Царь как лежал в исподнем, подскочил с кровати, одеяло соскользнуло, открыв похудевшее долговязое тело.
  
  - Ведал про Анну Монс, что изменит мне? - спросил угрожающе.
  
  - Откуда? - пожал плечами Меншиков, смотрит сочувственно, изображает беспечность -Только из книги прознал! Так кабатчица же мин херц, девка непотребная! Упредить тебя хотел, но опасался твоего гнева.
  
  - Падаль... - в досаде и гневе царь топнул голой пяткой по полу. Скривился, больно. Заметил что Алексашка хочет что-то сказать, выкрикнул - Молчи, молчи! Вон пошел.
  
  Торопливо скрипнула, закрываясь за сердечным другом, дверь.
  
  - И что ей не хватало? - горько спросил Петр в пространство, - Неужели уже сейчас мне врет? С первого раза врет? Любовь, верность? Не понимаю...
  
  Петр покосился на лежащую на столе почерневшую от табака трубку. Доктор, пока не вылечится, запретил прикасается к ней. 'Дура... так обмануть... Я доверял ей! Ладно... Кончено...' Петр устало махнул рукой, повалившись на скрипнувшую кровать, укрылся одеялом...
  
  Несколько дней спустя в здании мастерградского посольства, в скромном кабинете под самой крышей. Меншиков хитро прищурился, сморщился. Побарабанив по столу проговорил:
  
  - Выполнил я вашу просьбишку. Прочитал царь книжку и зело опечалился и огневался на непотребную девку Анну Монсиху. Велено ей с матерью уезжать к немцам.
  
  - Благодарю Вас Александр Данилыч! - рука неприметного человечка, выполнявшего в посольстве функции разведки и контрразведки, открыла ящик стола и вытащила тяжелый на вид холщовой мешочек, - это Вам, как договаривались.
  
  Меншиков оскалился, довольного, как именинник, рука сгребла приятно звякнувший золотом кошель. И деньги заработал и царю помог избавится от стервы. Несмотря на известную алчность Мин херца он искренне любил.
  
  - Надеюсь на дальнейшее сотрудничество.
  
  Вечером в Мастерград ушла срочная телеграмма: Первый этап операции 'Катерина' прошел успешно, немедленно отправляйте в Москву главную фигурантку
  
  К весне слухи о появлении на далекой восточной границе нищей Московии удивительного города, перенесенного из будущего, достигли Версаля, Хофбурга и большинства королевских дворов Европы. Особого ажиотажа это не вызвало, где-то не поверили сведениям, а большинство не обращало внимание на происходившее на далекой варварской окраине. К европейской политике событие не имело никакого значения. Слишком далеко, слишком незначителен вес Москвы в большой европейской реал-политике. Привычно продолжали резать друг друга католики и протестанты, противостояли европейские династии Габсбургов и Бурбонов. Ну и конечно весь христианский мир... за некоторым исключением, враждовал с рвущимися в Европу мусульманами - турками. Заинтересовался лишь гораздо более информированный ватиканский престол. Папский нунций в Польше получил изрядно удивившее его указание собрать подробную информацию о Мастреграде.
  
  Хофбург (также Гофбург, нем. Hofburg) - зимняя резиденция австрийских Габсбургов и основное местопребывание императорского двора в Вене.
  
  Диковинный город на некоторое время стал модной темой разговоров на светских приемах, но вскоре более важные события: решительная победа на берегах реки Бойн в Ирландии Вильгельма III Оранского над ополчением низложенного короля Англии Стюарта и захват османами Белграда, дали новую тему для светских сплетников. О Мастерграде подзабыли. Ближе к лету, когда сошел лед на Балтике и в Архангельске в Европу хлынул пока тонкий ручеек диковинных товаров, привозимый английскими, голландскими и немецкими и русскими купцами. Ставший вполне значительным к осени. Рафинированные аристократы охотно покупали холодильные шкафы, огромные и более качественные чем у венецианцев зеркала, изысканные ювелирные изделия вызвали ажиотаж у аристократии. Другие товары благодаря качеству и невиданной дешевизне пользовались популярностью у публики попроще. Народ ахал, удивлялся и охотно покупал иголки, первоклассная бумага и обувь из непонятного, похожего на кожу материала, непромокаемые плащи и короткие сапоги, большой ассортимент изделий из железа. Разговоры вновь начались, но как-то без энтузиазма. Ну диковинки, ну продают и что изменилось в жизни Европы? Ничего. Нарушением многовековой монополии на производимые на знаменитом острове Мурано зеркалами осталась недовольна Венеция. Но кто ее станет слушать? Лучшие времена, когда мощь республики потрясала Средиземноморье, давно прошли. Гневался и северный хищник - Швеция, бывшая в семнадцатом веке железным гегемоном Европы. Вплоть до середины XVIII столетия страна производила половину железа на континенте, а тут поток удивительно дешевых стальных и железных изделий из Московии. Неважно что продают сравнительно немного и только готовые изделия. Кто обрадуется конкуренции? Это в двадцать первом веке Швеция небольшая северная страна, столетиями не воевавшая, в семнадцатом - прославленная каролингская пехота наводила ужас на соседей.
  
  Каролинская пехота (или каролинеры) (швед. karoliner) - это отборный военный экспедиционный корпус, который служил шведским королям Карлу XI и Карлу XII примерно с 1660 по 1721 годы.
  
  Вместе с природой, к маю московское царство начало просыпаться от спячки. Вслед за совместной с Строгановыми, заработала ткацкая мануфактура в Хамовниках. Они начали заваливать рынок дешевыми льняными, шерстяными тканями и парусиной. Преподаватели, обучившие работе на жаккардовых машинах новоявленных ткачей, закончили обучение и скучали в ожидании первого каравана из Мастреграда. С ним они должны вернуться на Урал. Доверенные люди думного дворянина Обельского в поисках сырья для производства перевернули вверх дном центральную Россию, но дело того стоило. Прибыли мануфактура начала давать фантастические, так что те бояре и купцы, которые первоначально воротили нос от предложений мастерградцев, зачастили в посольство с вопросами: а нельзя ли войти еще в какое дело? Таких встречали приветливо. Новосозданные кумпанства, как только сошел снег, направили экспедиции на месторождения железа, угля, меди и даже золота и алмазов. Уже в этом году там должны встать прииски с шахтами и несказанно обогатить своих владельцев. В Александровской слободе, где еще стояли остатки срубов дворца царя Ивана Грозного, на паях с Меншиковым строили бумажную мануфактуру. Обозы с досками и бревнами каждую неделю заезжали на стройку. Плотники старались из всех сил и стены уже стояли. По началу царский любимец с ревностью встретил появление в ближнем окружении царя новых людей, но после визита послов, он обзавелся пистолетом с именной гравировкой и увесистым сундучком с серебром и стал мастерградцам лучшим другом.
  
  Россию попаданцы хотели изменить в соответствии с собственными планами. Одним из способов для этого выбрали добавление в народное меню экзотических для аборигенов овощей и фруктов. Второй 'хлеб' и новые овощи в зоне рискованного земледелия способны если не ликвидировать угрозу голода, то серьезно ее смягчить. Когда по земле побежали холодные весенние ручьи, мастерградцы ударили по рукам с дворянином Обельским. В его подмосковном имении арендовали двадцать гектар. Однажды утром, когда земля немного прогрелась, на опытном участке остановились телеги, нанятые из местных работники попрыгали с них. Разгрузили мотоблоки, их привезли в посольском караване. Местный батюшка чин по чину освятил механизмы и мешки с картошкой. Над полем раздался ранее никогда не слышимый деревенскими рев мотоблоков. Стаи ворон и грачей поднялись в небо. Закружили, недовольно галдя. За механизаторами с мотоблоками шли нанятые из местных работники. Под руководством агронома высаживали картошку. Время помидоров и другие странных для аборигенов овощей и фруктов придет попозже. Вездесущие мальчишки, набежавшие на таинственные звуки с ближайших деревень, старики и бабы с любопытные наблюдали за этим действом. Впрочем, не переходя невидимую границу полей, арендованных пришельцами. Для питания посольских арендованная площадь явно избыточна, излишки планировали продавать царскому двору и иноземцам с Кукуя. Петр успел приохотится к мастерградским деликатесам. А для того, чтобы заинтересовать крестьян, решили поступить по способу еще не родившегося короля Людовика XV. Вокруг полей с почти созревшим овощами французы на весь день выставляли бдительную стража, на ночь она уходила. Окрестные крестьяне заволновались, решив, что раз старательно стерегут, значит, что-то полезное, и поспешили разжиться диковинкой. А после сбора урожая, на который, кстати, явилось много зрителей, устроили бесплатное дегустированние блюд из картошки. Благо фантазии было где разгуляться, картошку можно варить, жарить, тушить, запекать, фаршировать, добавлять в салаты, сочетать практически с любыми продуктами. Сработало у французов, поможет и в России.
  
  Слухи о чудесном излечении царя широко расползлись по Москве. Несмотря на то, что дефицитные, перенесенные из будущего лекарства не использовались, медицина двадцать первого века была на много порядков эффективнее всего, что имелось у хроноаборигенов. Рядом с зданием мастерградского сбербанка, ставшего весьма популярным у купцов, желавших торговать с городом мастеров, стояла невзрачная, но просторная изба, превращенная посольским доктором в мини-поликлинику. С утра перед ней выстраивалась молчаливая очередь жаждущих исцеления. Вести о добром докторе, оказывающем помощь больным из городской нищеты бесплатно, широко разлетелись по столице московского царства. Авторитет мастерградцев в глазах благодарных москвичей взлетел на немыслимую высоту. Ежедневно в церквях и церквушках города возносились молитвы за их здоровье. После обеда прием заканчивался, а доктор отправлялся в Аптекарский приказ. Совместно с царским лекарем - мастерградцем обучали местных врачей.
  
  Аптекарский приказ - административно-судебный орган (приказ) в России XVII - начала XVIII века, в ведении которого находились светские аптекари, доктора и лекари, лекарства, служители и всё, что имело к этому отношение. Монастырскими больницами и медициной ведал Монастырский приказ. Традиционно указывается, что Аптекарский приказ известен по документам с 1632 года, хотя за 12 лет до этого, существовала Аптекарская палата. Ещё ранее в Кремле действовала Государева аптека, обслуживавшая семью Ивана Грозного.
  
  Перед майскими праздниками, их мастерградцы продолжали по привычке отмечать, по улице, на которой стоял посольский городок, разбрызгивая весенние лужи проехал громадный, черной кожи возок. Затормозил у ворот. К подскочившему охраннику выглянул дьяк в очках на рябом носу, сообщил, что привез грамоту от патриарха Иоакима, которую должен срочно передать в руки мастерградских представителей. К светским властям приехал представитель Посольского приказа, а Иларион, архиепископ рязанской готовился направиться в Мастерград летом, когда откроются реки.
  
  В палате тихо и отчужденно. Дьяк высоким голосом сухо и медленно читал:
  
  - '...признаем святую Мастерградскую церковь канонически самостоятельной, независимой и самоуправной, коей глава, как всех Православных Церквей, Богочеловек Господь и Спаситель наш Иисус Христос...'
  
  Дочитав патриаршее послание, дьяк Посольского приказа чинно поклонился напоследок и вышел из комнаты, где его принимал Рожковский. На столе перед ним осталась лежать грамота с висящей печатью внизу.
  
  Царь Петр под действием сведений из будущего начал менять внутреннюю политику. Гонения на старообрядцев почти прекратились, им разрешили переселятся на малоосвоенные земли Севера и Сибири, в том числе к мастерградцам. Впрочем, те не собирались принимать их в большом количестве. Религиозность хороша в меру, а толпы фанатиков под боком, не лучшее соседство. По указу юного царя восстановили право крестьянского перехода на Юрьев день. Без этого планы по заселению необжитых земель Сибири и Урала, созданию промышленности оставались лишь фантазией. Крупные феодалы, засевшие в Боярской Думе были недовольны, но дальше брюзжания дело не пошло. Ведь Юрьев день - это по старине. Недовольных дворян и детей боярских немного утешило разрешение царя править службу по новой верстке, без броней. Хоть какая, но слабина.
  
  Наступил второй летний месяц 1690 года. Золотой диск полуденного солнца небе отражается в реке. На небе ни облачка. Над водой виснут, трещат здоровенные стрекозы. Пыльная дорога змеей вьется от ворот в некогда белоснежной, а ныне порядком облезлой стене к деревянной пристани на берегу Москвы-реки. Порыв ветра приносит запах скошенных трав, золы и свежего конского навоза. Средневековье, без коней, никуда. Александр расположился на далеко ушедшей в темную воду пристани. Палит, жарко, словно и не было непривычно холодной и длинной для мастерградцев зимы. На секунду снял с головы бейсболку, ветерок слегка просушил вспотевшие волосы. Приходилось считаться с местными обычаями, без головного убора на улице показываться зазорно. Рядом, на берегу босой мальчик с удочкой. Сидит, подперев кулачком подбородок. Украдкой разглядывает непонятных пришельцев. Неожиданно позади послышался взрыв смеха. Александр недоуменно нахмурился, оглянулся.
  
  Посольские кареты и наемные возки расположились ближе к городу. Кучера и бойцы наемной охраны, грузчики расселись рядом, на траву, где почище. Кто-то достал из котомок немудреную еду, перекусывает, чтобы не терять время. Время от времени то один, то другой, поглядывают на поворот реки, откуда появиться суда. Могучий мужик в лаптях, по виду грузчик, собрал вокруг себя толпу. С хитрой улыбкой, отчаянно жестикулируя, заливает. Толпа вокруг дружно хохочет, люди в восторге размахивают руками, от чего заводила лишь хитро улыбается и разрождается новой историей.
  
  Александр повернулся и посмотрел вдаль, ниже по течению. В глазах надежда и нетерпение, на груди висит полевой бинокль. Рядом еще несколько посольских, кто сумел вырваться со службы. Все знали, что вечером пришла радиограмма, гласившая, что экспедиция мастерградцев прибудет в Москву ориентировочно к двенадцати часам. Александр не утерпел, решил сам встретить.
  
  Прошедшей зимой администрация города попаданцев приняла решение наладить речное сообщение с Россией. Хватит Строгановым пользоваться полумонопольным положением по доставке грузов из Мастерграда в центральную Россию. Единственным рентабельным способом массовой доставки на большие расстояния грузов в семнадцатом веке служил речной и морской транспорт. Благо природа здесь помогла городу. От Вельки до рек бассейна Урала считанные километры. Далее вниз по Каспию и, через Волгу, ее приток Оку в Москву-реку. За зиму на берегу выросла верфь, поднялись вверх деревянные стены вокруг небольшого рабочего поселка будущих судостроителей. Рядом с рекой встали стапели. От городских границ прорубили просеку и прогрейдеровали дорогу до будущей верфи. За это время на заводах подготовили материалы для постройки судов, собрали длинные, почти двадцатиметровые деревянные корпуса. Как только прошел ледоход, закипела работа по постройке пяти небольших, до ста тонн водоизмещением судов, с открытой грузовой палубой, без трюма, но с грузовой аппарелью. Сначала мощный ДТ-75 с тремя полуприцепами, соединенными в ряд протащил 'заготовки' кораблей к верфи. Их оставалось дооборудовать готовыми деталями, словно в конструкторе Лего. Двигателями кораблям послужили изготовленные на моторном заводе болиндеры с калильным зажиганием. Топлива на дальний поход никак не могло хватить, поэтому на борт одного из кораблей погрузили газогенератор.
  
  Нефтяной двигатель (болиндер) - двигатель внутреннего сгорания, воспламенение топлива в котором происходит в специальной калильной головке - калоризаторе. Двигатель может работать на различных видах топлива: керосине, лигроине, дизельном топливе, сырой нефти, растительном масле и т. д.
  
  С первым караваном в сопровождении взвода охраны и мастерградских казаков в Москву направились жены посольских, мастера и преподаватели товары и часть платы за территории севера будущей Челябинской области: пятьсот комплектов вооружения, броня по типу мастерградской, но без защитного бронестекла на шлеме, фузеи с втульчатым штыком и железным шомполом. Пистоли и стальные орудия.
  
  Из-за поворота показался плоский, словно башмак, нос необычного для москвичей корабля, без парусов и мачт. Наши, понял Александр. Его захлестнули чувства: радости и отчаянной надежды. Бинокль торопливо полетел к глазам. Пассажиры высыпали на палубу: хмурые парни в форме - будущие инструктора гвардейских полков, мастера и преподаватели. Разглядывают столицу России. На носу в окружении нескольких женщин стояла Оля. В цветном платке и длинном, ниже колен сарафане, непохожа на себя, но от этого не менее желанна. Лицо Александра просияло.
  
  - Наши? - с надеждой спросил стоявший рядом младший сержант Черкасов. После прошлогодней стычки с разбойниками ему и его напарнику Иванову присвоили две лычки, чем бойцы очень гордились. С караваном ехала его подруга. Расписаться они планировали уже в Москве.
  
   - Да, - на секунду оторвался от бинокля Александр. Натолкнувшись на умоляющий взгляд подчиненного, передал ему бинокль. Тот поднес его к глазам, лицо расплылось в слегка глупой, но счастливой улыбке. Углядел невесту.
  
  
  Передовые судна уткнулись в пристань, упали трапы. Остальные, дожидаясь очереди, отдали якоря. С громким плеском те упали в воду. Под шутки и веселые крики старожилов, пассажиры сошли на берег. Объятия, поцелуи, возгласы и радостный смех. Александр обнимает заплаканную жену, крепко целует в губы. Откинулся назад, разглядывая. За месяцы разлуки жена лишь похорошела. Грузчики забросили многочисленные чемоданы вновь приплывших в подъехавшие кареты. За ними последовали гости и посольские. Зверовидные, могучие кучера расправили вожжи... Пошла! Дождавшись отъезда пассажиров, длинная очередь грузчиков устремилась к кораблям. С ящиками, тюками в руках, нагруженные словно муравьи поволокли мастерградское добро на возки. Возле них приказчики, считают. Ничего не должно пропасть! Мальчик, удивший рядом с пристанью, дождался когда уйдет последний грузчик. Собрав удочки и накинув на тело рваную рубаху поспешил к управляющему Московской компании. Хоть и басурманин а за известия о кораблях и грузах мастерградцев сулился пожаловать серебряной деньгой. Огромные деньги за плевую работу!
  
  
  ***
  
  В кабаке полутьма и жара. Запах разлитого хлебного вина и чеснока шибает в нос словно сапогом. Сидящие вдоль длинного стола завсегдатаи: боярская и дворянская челядь да людишки живущие непонятно чем, вони не замечают, приобвыкли. Крик, ругань, споры. Периодически бухает входная дверь, впуская внутрь глоток чистого воздуха и очередного ярыжку. За прилавком - целовальник с пегой бородой, из-под густых бровей мрачно зыркает на посетителей. На полках за его спиной пузырятся штофы с мутноватым хлебным вином, оловянные кубки. Пей, гуляй! Коль деньга есть, нальет от души. Голый по пояс мужик стоит перед стойкой. Качаясь, пьяным голосом упрашивает налить хлебного вина за просто так. Бесполезно. Монета закончились? Не взыщи. Целовальник кликнет подьячего, тот мигом настрочит кабальную запись, не успеешь и опомниться как похолопят! Был вольный человек, стал раб.
  
  Ярыжка - беспутный человек, пьяница.
  Деньга - полкопейки
  
  Старовер Степка уже который час сидит с краю стола. Перед ним полупустой штоф хлебного вина, ломоть ржаного хлеба и остывшая глиняная чашка с щами. Степенно зачерпывает ложкой из тарелки, аккуратно отряхивая с черной бороды хлебные крошки. Лишь изредка, чтобы не выделятся на общем фоне, слегка пригубливает из кубка. Грех пить хлебное вино, но ничего, отмолит. Покается, любую кару за грех свой примет. Приговорят поститься, так поститься! Хоть три дня, хоть неделю! После того как проведет мастерградских в Москву, собирался вернутся домой. Не получилось. Уговорили его остаться в столице Русского царства. Обещанное от царя послабление для людей истинныя веры, попаданцы добились. Староверов перестали искать, хватать и заковывать в оковы. Хотя и никонеане а слово держат крепко! Великая радость всем. А он что без понятия? Они добром и он им в ответ с тем же. И все люди истинныя веры тако же! Нешто можно по-другому? Попросили его послушать что люд говорит про мастерградцев, так со всем нашим старанием!
  Мужик с куцей бородой залихватски махнул штоф, крякнул, протянув руку в миску с квашенной капустой, отправил щепоть в щербатый рот.
  - Так вот что я вам скажу, люди добрые! - вкрадчиво произнес он, продолжая разговор, - От кукуйских немцев не знаем куда деваться а тут нам новых на шею навязали. Пришли в град царствующий Москву звери рыкающие, хужее латинян и рекут их мастерградцы. Все они как один колдуны и развратники! Конец православию!
  Сидевший напротив него синеглазый мужик с узким лицом и недобрым взглядом, злобно ощерился, откинувшись, ударил кулаками по столу так, что подскочили кубки:
  - Ты говори, говори, Ерофей да не заговаривайся! Вся Москва знает, что мастерградцы открыли при посольстве лекарскую избу, помогают бесплатно! Так разве колдун православных христиан врачевать станет? У меня кум совсем помирать собирался. Животом мучился, так надоумили его прийти к ним, вылечили!
  - Выздоровел, а душу потерял!
  Мужик недоверчиво раскрыл голубые глаза:
  - Да разве так бывает? Ты, может быть, врешь?
  - А, ей-богу, не вру, зачем мне врать? - Ерофей торопливо повернулся к красному углу, перекрестился на кротко взиравшие с потемневших полотен лики святых.
  - Замолчи! - мужик вскочил со скамьи, - Лжу баешь! Православные они, то сам патриарх указал! На том крест целую!
  Он вытащил блеснувший металлом крест, приложился к нему губами. За столом повисла гнетущая тишина. Думали, как быть.
  - Слыхал как у них на в усадьбе страшно тарахтит? - все не унимался Ерофей. Не для того ему серебра отсыпал добрый английский немец, чтобы он молчал. Отрабатывать нужно!
  Про раздающийся из посольской усадьбы грохот, замолкающий лишь на ночь, знала вся Москва. Знала и шепталась в втихомолку. Мужики задумались. Степка вспомнил самобеглые повозки мастерградцев и иные диковинки, улыбнулся в бороду.
  - То бесы вонючие, кои на них стараются!
  Мужика, нагнулся, в его руке сверкнул сталью ловко вытащенным из сапога нож. Ерофей испуганно сжался. Соседи навалились, заставляя мужика присесть. Самый старый по виду ярыжка поднял грязный палец вверх, произнес со значением:
  - Тихо, тихо! Вон целовальник уже смотрит, вмиг стрельцов кликнет, по плетям соскучились?
  Помолчали.
  - Дай гляну, - попросил Степка, кивнув на клинок. До смертоубийства не хватало дойти. Мужик еще несколько мгновений гневно раздувал крылья носа. Немного помедлив передал нож.
  Степка склонился над ним. Деревянная, удобная рукоятка. Длинное лезвие блестит качественной сталью. Право, нож очень хорош.
  - Гвозди им режу как масло, - не удержался, похвастал мужик, - мастерградской работы!
  Присутствующие поцокали языками. Изделия производства попаданцев стали символом чудесного и вельми качественного. Ерофей оглянулся, вроде никто на него не смотрит:
  - А еще эти сосуды диавола царя Петра прельщают, к себе сманили, кожный день да через день, он у них! - произнес он вполголоса.
  Мужик вскочил с матерным криком. Со всего плеча ударил Ерофея в душу. Тот подавился на полуслове, с грохотом отлетел, врезался в бревна стены. Обеспамятовав, сполз вниз. Он уже не видел, как вскочил заступившийся за земляка сосед. Ухватив мужика за армяк, дико вскрикнул, со всего маха ударил в ухо, у того мотнулась голова, но не ахнул даже... Понеслась куча мала. Мат, крики, окровавленные лица. Но за Ерофея заступился только земляк. Один против многих. Вскоре и он упал на грязный, оплеванный пол. Вдвоем с Ерофеем их выволокли за волосы во двор, бросили в желтую от мочи лужу. Благо не зима, не околеют.
  
  ***
  Будущий первый российский император сидит один на стуле в гостиной. В одноэтажном домике, построенном при участии мастерградцев нет ничего особенного, если не считать того, что все, начиная от мебели, заканчивая белоснежной фаянсовой сантехникой: унитазом с канализацией, раковины, ванны с водопроводом и горячей водой, производства города попаданцев. Все это доставили с караваном, недавно пришедшим из Мастерграда. Глиняные трубы, баки под холодную и горячую воду, водонагревательный котел в пристрое и, насос на конской силе, вкупе с выгребной ямой позволил наладить комфортную даже по мастерградским понятиям жизнь. Удобство и красоту мебели и выгоды сантехники пришельцев успели оценить бояре и просто богатые люди. Больше сотни заказов на их изготовление передали в Мастерград. Исполнить их недолго, а доставить в центральную Россию трудно и, главное, количество грузов жестко лимитировалось наличными судами. К имеющимся пяти кораблям срочно начали строить еще шесть. На арендованном у казахов участке при впадении р. Урал в Каспийское море поднялась небольшая крепость, названная так же, как в истории попаданцев: Гурьев. Ей предстояло стать воротами Мастерграда на пути с таинственного, богатого сахаром, кофеем и специями юга: Персии, Индии. А пока крепость стала перевалочной базой на пути в богатый нефтью Ширван, удобным пунктом заправки кораблей и центром зарождающейся нефтехимии. За городской чертой поставили перегонные кубы. Керосин, бензин, солярка и мазут собственного производства пока еще тонкой струйкой потекли в закрома Мастерграда.
  
  Горящий восторгом взгляд Петра прикован к экрану на стене: большому плазменному телевизору - подарку мастерградских друзей. Величественные деревянные линкоры раз за разом рявкают артиллерией. На миг они превращаются в вулканы, окутываются клубами плотного порохового дыма. Чугунные орудия тяжело откатываются назад. Ядра вонзаются в стены крепости над которой вьется на ветру трехцветный, красно-бело-синий флаг Франции. Вспухают белями облачками разрывов. Цитадель не беззащитна, огрызается огнем трех артиллерийских батарей. Полуголые матросы на палубах русских линкоров с пушечными банниками в руках, бросаются прочищать канал ствола орудия. Вот наконец адмирал, посчитал, что пора и приказал начать десантирование. Полные людей баркасы устремились вперед. Весла взбивают пену из могучей груди моря. Матросы и гренадеры, не дожидаясь пока кораблики уткнутся в каменистый берег спрыгивают, высоко поднимая над головой фузеи. По пояс в воде бредут вперед.
  
  - Вот это жизнь! - невольно шепчет Петр, пальцы нервно сжимаются в кулаки. В воображении он там, на далеком средиземноморском острове Видо. Вместе с моряками и гренадерами штурмует вражескую цитадель, с адмиралом Ушаковым - командует грозными кораблями и батальонами бойцов, вместе с артиллеристами нацеливает орудия на каменные стены крепости. Это его качает на палубах кораблей и обдувает свежий морской ветер!
  
  Случайное ядро перебивает якорный канат линкора 'Богоявление'. Течением корабль разворачивает так, что он уже не может поддерживать огнем десант на берегу. Один за другим бойцы, раненные или мертвые, роняют оружие, падают на песок. Вот горнист, не успев доиграть сигнал, падает на землю. Другой боец выхватывает горн из ослабевших рук, вскидывает его к безоблачному летнему небу. Тревожные резкие звуки, плывут над полем боя призывая бойцов на штурм.
  
  Дверь отворяется, входит старший царь Иоанн. Одет в традиционное русское платье. После появления в Кремле мастерградского лекаря его здоровье значительно улучшилось. Хотя государственными делами он не занимался, но ритуальными церемониями, требовавшими участия царя не пренебрегал. После отлучения от власти царевны Софьи царством номинально правили оба брата, а фактически власть перешла в руки людей, сплотившихся вокруг царицы Натальи Кирилловны, матери младшего из царей.
  
  - Что это ты смотришь Петя? - спрашивает Иоанн, остановился напротив, покачал головой, - баловство это все.
  
  Он успел оценить одежду в которой щеголяет Петр, синие штаны из плотного материала и простого вида рубашка. Все по принесенной мастерградцами моде, но ничего не сказал и лишь укоризненно покачал головой. Раньше все в Кукуй шлялся, теперь не вылазит из мастерградского посольства. Опять же при живой жене завел любовницу Маруську, девку приехавшую с последним караваном из Мастерграда. Ну хоть не кабатчица, как кукуйская Монсиха. И рода бают хорошего. Петр останавливает фильм и неохотно поворачивается к сводному брату.
  
  - Фильм называется 'Корабли штурмуют бастионы', при нашем потомке Павле, русские корабли дали прикурить французам! Даже в Средиземном море плавали!
  
  - Баловство это все, братец, говорили же сами мастерградцы, что с их появлением в мире все изменится. Вот я был слаб здоровьем, полечил меня новый лекарь, сейчас чувствую себя хорошо. Но это ладно, наше, семейное... Что делать будем с гетманом Мазепой? Лжой и сладкими речами получил он булаву попущением Васьки Голицына и при первом удобном случае изменит нам. И опять же он еще ничего не совершил, а совершит ли? Бог весть...
  
  Короткая злая судорога промелькнула по круглому лицу Петра, усики воинственно встопорщились.
  
  - Гнилая шляхетская кровь! Служил королю польскому, ушел от него, хочет и нас предать? Звать в Москву и в подвал Разбойного приказа!
  
  Старший царь внимательно посмотрел в глаза брата, согласно наклонил голову и произнес тихо:
  
  - А что думает про Ивашкины изменные дела царица Наталья Кирилловна?
  
  - Спрошу ее, но не сомневаюсь, Мазепе в гетманах не быть.
  
Оценка: 7.80*121  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Емельянов "Последняя петля"(ЛитРПГ) А.Калинин "Игры Воды"(Киберпанк) С.Панченко "Warm"(Постапокалипсис) А.Лоев "Игра на Земле. Книга 3."(Научная фантастика) В.Соколов "Мажор 3: Милосердие спецназа"(Боевик) Ф.Вудворт "Замуж второй раз, или Ещё посмотрим, кто из нас попал!"(Любовное фэнтези) В.Василенко "Стальные псы 4: Белый тигр"(ЛитРПГ) О.Гринберга "Драконий выбор"(Любовное фэнтези) Ю.Резник "Семь"(Антиутопия) Р.Прокофьев "Игра Кота-7"(ЛитРПГ)
Хиты на ProdaMan.ru Офсайд. Часть 2. Алекс ДСлепой Страж (книга 3). Нидейла НэльтеТайны уездного города Крачск. Сезон 1. Нефелим (Антонова Лидия)Подари мне чешуйку. Гаврилова АннаЛюбовь со вкусом ванили. Ольга ГронПроклятье княжества Райохан, или Чужая невеста. ИрунаОсвободительный поход. Александр МихайловскийПоймать ведьму. Каплуненко НаталияТитул не помеха. Сезон 2. Возвращение домой. Olie-Золушка для миллиардера. Вероника Десмонд
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
С.Лыжина "Драконий пир" И.Котова "Королевская кровь.Расколотый мир" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Пилигримы спирали" В.Красников "Скиф" Н.Шумак, Т.Чернецкая "Шоколадное настроение"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"