Черкашина Елена Васильевна: другие произведения.

Механика колдовства (общий файл)

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс "Мир боевых искусств. Wuxia" Переводы на Amazon!
Конкурсы романов на Author.Today
Конкурс Наследница на ПродаМан

Устали от серых будней?
[Создай аудиокнигу за 15 минут]
Диктор озвучит книги за 42 рубля
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Столичный Сити развивается стремительнее, чем когда бы то ни было. Механизация уже проникла во все сферы человеческой жизни. Паровые двигатели заставляют работать станки на сотнях фабрик, мчат вперед паромобили и даже поднимают в небо стремительные дирижабли. Но социальное устройство, кажется, никогда не изменится. С каждым годом бедные лишь становятся беднее, а богатые - богаче. Женщины же высшего общества продолжают оставаться марионетками в руках респектабельных супругов. Элизабет Свитт всегда была прилежной ученицей. Она безропотно следовала наставлениям гувернанток и со временем превратилась в идеальную юную леди с безупречными манерами. Но в один прекрасный момент она понимает, что ее предстоящее замужество окончательно превратит ее в куклу, которая не имеет собственных прав. Поддавшись импульсу, девушка убегает из дому и устраивается в контору детектива. Она мечтает о стремительной карьере, но выясняется, что сам хозяин сыскного бюро пропал, возможно, даже убит. К тому же Сити потрясают новости о серии кровавых убийств, весьма напоминающих колдовские жертвоприношения. Элизабет решает, это ее шанс доказать родителям и всему городу, на что она способна. Девушка обещает себе, во что бы то ни стало отыскать пропавшего сыщика и отправить за решетку злобного преступника, который терроризирует город. Но удастся ли ей раскрыть дело и остаться невредимой? Убийца наверняка силен и предположительно обладает сверхъестественной силой, а колдуны и ведьмы, как известно, не чураются никаких средств, если нужно убрать кого-то с дороги.


Механика колдовства

Черкашина Е.В.

  
  
  
   1
   Каждый шаг мужчина делал с огромной осторожностью. Не смотря на это, он то и дело спотыкался, рискуя безнадежно испортить дорогие туфли. Под ногами похрустывало, с грохотом отказывались в сторону ржавые жестянки, задетые его ногой, тихонько звенели осколки оконных стекол, смешанные с мелкой кирпичной крошкой. Здесь и днем-то пройти, не свернув шею, было задачей не простой, что же говорить о ночной поре? Небо все плотнее затягивали тучи, смешивавшиеся с серым смогом, принесенным ветром от промышленных районов. Звезд было не разглядеть уже несколько часов, настырная же луна какое-то время назад еще проглядывала в рваные щели, но и ее окончательно скрыли облака.
   Вокруг возвышались темные исполины старых складских помещений. Они были заброшены много лет назад, когда у самого порта разрешено было строительство. Пароходы с грузами из дальних стран приходили каждый день, а иногда и по нескольку раз. Возить товары на другой конец Сити всегда было не с руки, теперь же этого можно было избежать. Когда эти места покинули крупные арендаторы, здесь стало не только немноголюдно, но и опасно. Мелкие лавочники разбежались кто куда, и даже низкая плата не могла завлечь сюда клиентов. Безнадзорные помещения тут же занимали бродяги, собираясь не малыми группами на случай появления законного владельца. Но те, потерпев огромные убытки, уже сообразили, что от разорения не спастись, а с бродяг плату не взыскать даже самой мелкой монетой. Со временем строения, что были поближе к Сити, превратились в целый жилой район. Он получил название городских трущоб и собирал под прохудившимися крышами самых отчаявшихся в жизни. Тех, кто оказался в этом квартале, считали опустившимися на самое дно, ведь хуже здешних мест отыскать было невозможно.
   Мужчина медленно пробирался вперед, ругая себя за то, что согласился на встречу в столь опасном месте. Он начинал подозревать, что заблудился, но поворачивать назад не имело никакого смысла. Наемный паромобиль уже наверняка умчался в Сити, получив двойную плату и не желая дожидаться странного господина в еще более странном месте. Выбираться придется самостоятельно, вот только для этого нужно будет дождаться рассвета.
   "Не следовало приходить сюда, - корил он себя. Участок дороги стал относительно ровным, под ноги больше не бросались булыжники, а за штанины не цеплялись ржавые прутья, торчавшие, словно из ниоткуда, так что можно было предаться собственным мыслям. - Я согласился играть на чужих условиях, и чем это закончилось? Да-а, славное местечко, ничего не скажешь. Сюда, наверное, даже бандиты опасаются заглядывать. Да и что им здесь делать? Это вовсе не парковая аллея, где у прогуливающихся дам можно срезать шелковый расшитый каменьями кошель, а у джентльменов золотые часы. Если здесь и встретишь кого, так это бродягу в поношенных лохмотьях или такого глупца, как я.
   Нужно было рассказать все Джорджу. А то случиться что, и некому меня будет отыскать. С другой стороны, узнай он, куда я отправился, непременно бы стал брюзжать. Сказал бы, что это опасно, необдуманно и глупо. Но разве сидя в офисе дело раскроешь?!"
   Он резко остановился, отшатнувшись к стене ближайшего здания.
   - Что за?.. - Невзначай воскликнул он.
   Мрак отступил. Все пространство вокруг было залито бледным, но от неожиданности почти ослепляющим, светом. Стали различимы кучи хлама у обочины, окна, словно ухмылявшиеся щербатыми обломками стекол, и даже выбоины на старой дороге. Источник света находился высоко в небесах. Ветвистая молния бледно лилового оттенка прорезала их над крышами полуразрушенных построек. Но самым удивительным было то, что она не исчезла, как это обычно бывает во время грозы, а лишь извивалась в разные стороны, словно змея, придавленная за хвост палкой. Не было слышно и раскатов грома, обычно сопровождающих подобное явление. Да и грозовым тучам взяться было неоткуда. Пелена, застилавшая небо была плотной, но дождя не обещала.
   В наступивших сиреневых сумерках можно было с легкостью различить и самого заплутавшего. Высокий широкоплечий мужчина с красивым, но немного растерянным в этот момент лицом. Одетый как того требует от джентльмена последняя мода. Строгий серый костюм, белоснежные перчатки, шейный платок с затейливым узором, начищенные еще час назад до зеркального блеска черные туфли. Темный просторный плащ одинаково хорошо защищал своего хозяина от ветра и укрывал от посторонних глаз такую опасную вещь, как револьвер. Еще один, но чуть поменьше, притаился в закрепленной на лодыжке кобуре. Острый стилет покоится в надежно спрятанных за подкладкой ножнах.
   - И чего меня понесло сюда в одиночку? - Проворчал обескураженный мужчина. - Чертовщина какая-то здесь творится.
   Звук собственного голоса предал ему уверенности. Он привык к стычкам с реальным врагом, мог без сомнений ввязаться драку, если на то была необходимость, но перед сверхъестественным немного робел. Прокашлявшись, он поправил ворот черного плаща, подобрал свалившийся с головы мышиного цвета котелок и сделал несколько шагов к дороге. Запрокинув голову, он наблюдал за странной молнией. Моргнул несколько раз, но та и не собиралась исчезать. Распространяя вокруг мягкое свечение, она заламывалась под непредсказуемыми углами, основанием теряясь за плоскими крышами.
   Мужчине вдруг почудилось, что он слышит монотонное гудение. Словно огромный рой пчел вырвался наружу. Но он тут же отмахнулся от глупой мысли. Откуда в такое время года взяться пчёлам, да еще и в столь неподходящем месте? Он прислушался. Так и есть. Гудит! И гудит это та самая странная молния. Словно живая. Живая и огромная змея из чистого света! Глупость какая-то, это ему наверняка чудится от долгой тишины и напряжения.
   Молния пропала в одно мгновение. Вот только что была, а теперь ее не стало. Мужчина пошатнулся и часто-часто заморгал. В наступившем кромешном мраке он почувствовал себя ослепшим. Ему даже стало казаться, что земля уплывает из-под ног. Внезапно сзади раздался шорох, словно сотни камушков покатились с насыпи вниз, побеспокоенные чьей-то ногой. Но мужчина даже не успел обернуться, как звук растворился в оглушительно-могучем грохоте. Казалось, тот сотрясает все вокруг, но уже через секунду все стихло. Не было на небе странного свечения, стихли все, даже вполне обычные звуки. Не шелестели на слабом ветерке подсыхающими краями осенние листья, не пробегал мимо не единый мелкий зверек. Грызуны затаились глубоко в своих норках, не рискуя теперь показывать нос на улицу до самого рассвета. И только серый мужской котелок, закатившийся под раскидистый, уже покрывшийся желтизной кустарник, напоминал о недавнем госте в царстве запустения.
   2
   Мистер Свитт был владельцем небольшого производства. Состояние его было не столь внушительным, чтобы закатывать громкие балы, но домик в три этажа с садом и зеленой изгородью в самом центре Сити он позволить себе все же смог. Семья его состояла из красавицы-жены, с которой он регулярно посещал светские мероприятия, и юной дочери. Элизабет недавно исполнилось восемнадцать, и на прошлой неделе она посетила свой первый бал. Мистер Свитт был несказанно горд, что девочка выросла настоящей красавицей. Даже в первый выход в свет она привлекла внимание множества кавалеров, а это значило, что выдать Элизабет замуж за достойного молодого человека получится уже совсем скоро. У него даже был кое-кто на примете. Партнер по бизнесу как раз говорил недавно, что пора подыскать сыну стоящую жену. А что может быть более стоящим, чем свадьба с возможностью последующего объединения двух маленьких, но прибыльных предприятий?
   Именно об этом размышлял мистер Свитт, стоя у распахнутого в сад окна. Эти мысли были столь приятны, что с самого утра он находился в прекрасном расположении духа. Сегодня он предполагал озвучить чудесную идею своему партнеру. Проигрывая в голове возможный диалог, мистер Свитт расхаживал по кабинету из стороны в сторону, напевая легкомысленную мелодию, и даже слегка пританцовывал.
   Горничная, вошедшая с серебряным подносом, застала хозяина с торжественно поднятой вверх правой рукой и откинутой немного назад головой. От необычайности, представшей перед нею картины, девушка замерла на полпути, позабыв о своей ноше.
   Мужчина смущенно кашлянул, проводя рукой по роскошным усам, и уже хотел было что-то сказать в свое оправдание, но его опередили.
   - Да не стойте же в дверях, милочка!
   Это миссис Свитт зашла проведать супруга перед тем, как он отправится офис.
   Девушка встрепенулась, словно потревоженный котом воробушек, и принялась составлять с подноса столовые принадлежности. Два чайника - заварочный и для кипятка, чашки, сахарница, сливочник, тонкие ломтики лимона и салфетки. Закончив, она поспешила удалиться, смущенно опустив глаза. Но затворив за спиною двери, она не отправилась на кухню, а замерла у деревянной створки, стараясь не произвести ни единого звука.
   - Дорогой, не думаешь ли ты, что решение немного поспешно? - Спокойно начала миссис Свитт.
   От таких слов мистер Свитт досадливо крякнул, вновь приглаживая усы. Эти усы, да может еще округлый животик и пухлые щеки, делали его чем-то похожим на кота, откормленного щедрой кухаркой до невозможности.
   - О чем это ты? - Спросил он, все еще надеясь избежать щекотливого разговора. Мистер Свитт давно мечтал прибрать к рукам смежное производство партнера, и теперь, когда представился случай, ему никак не хотелось упускать возможность.
   Усевшись в мягкое кресло, мужчина развернул утренний выпуск Ньюс и сделал вид, что его особенно интересует статья на третьей странице.
   - Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Элизабет столь молода. Она посетила свой первый бал лишь на прошлой неделе, и как ты помнишь, имела ошеломляющий успех. Кавалеры выстраивались в очередь, что бы потанцевать с нею, а в бальной книжечке не осталось ни единой свободной строчки.
   - И какое это все имеет отношение к моей утренней чашке чая? - Делано удивился супруг.
   - На сыне мистера Шеффилда женихи Сити не закончились, - напрямую высказала миссис Свитт то, что беспокоило ее вот уже которую неделю.
   Супруг надул щеки и снова издал излюбленный звук, похожий то ли на икоту, то ли на оборванный смешок: " И как только ей удается все прознавать? Не мысли же она, в самом деле, мои читает?"
   - Элизабет - настоящее сокровище, и с выбором не стоит спешить. Сейчас в высшем обществе множество просто великолепных вариантов. Мистер Спенсер, мистер Кавендиш, мистер Найт...
   - Ха! - Хлопнул себя по колену сложенной газетой раздосадованный супруг и передразнил ехидно, - мистер Найт! Да он владеет половиной всех производств Сити, он один из влиятельнейших людей города, а его состояние может помериться с королевской казной...
   - И он все еще холост, - успокаивающе продолжила миссис Свитт.
   - Да он может выбрать себе в жены любую, повторю, любую девушку в Сити, будь та хоть в родстве с королевой, хоть с самим дьяволом! С чего ты решила, что он посмотрит в сторону нашей дочери?
   - С того, что в следующем месяце мы приглашены на прием во дворец, и у меня есть достоверная информация, что мистер Найт там тоже обещался быть.
   Мистер Свит не одобрительно, но уже чуть более заинтересованно посмотрел на жену.
   - Нужно воспользоваться этой возможностью, - проворковала женщина, нежно поглаживая руку супруга. - Элизабет достойна куда лучшей партии, чем уготовил ей ты, куда более известной фамилии, и куда более крупного состояния. Так же как ее отец достоин куда более заманчивых перспектив в бизнесе.
   Она все продолжала говорить, рисуя в воображении мужа все более радужные картины. Новый дом с белоснежным мраморным полом, позолоченными канделябрами и хрустальными люстрами работы лучших мастеров империи. Гараж, уставленный современными паромобилями, один быстроходнее другого, и возможно, даже личный дирижабль, для воскресных полетов над городом.
   Миссис Свитт была столь поглощена обольщением супруга, а тот столь сладострастно грезил наяву, что горничная, осторожно отступившая к лестнице, не была замечена ни кем.
   Элизабет Свитт, чья судьба сейчас решалась в кабинете на первом этаже, даже помыслить не могла о браке по расчету. Обладательница точеной фигурки и светлых кудряшек, непременно уложенных в аккуратную прическу, она никогда не рассматривала свою внешность как способ удачно выйти замуж. Но и от дражайших родителе не ожидала подобного коварства. Мать она нежно любила, а отца, хоть и побаивалась, но уважала.
   В этот самый момент, подперев белоснежную щечку крохотным кулачком и слегка улыбаясь пухленькими губками, девушка мечтательно глядела в окно своей классной комнаты, что располагалась на третьем этаже. Макушки раскидистых деревьев уже почти полностью покрылись золотом, а небо затянула серая беспросветная пелена. Дождь еще не начался, но было очень похоже, что солнце сегодня так и не выглянет. Гувернантка читала какую-то невероятно старую и скучную поэму. Читала с выражением, проникновенно. Но Элизабет не слышала ни единого слова, как не видела ни саму учительницу, облаченную в строгое черное платье, ни потертую парту, ни исписанную мелом доску на стене. Мыслями девушка вернулась в прошлое, в тот удивительный вечер, вечер ее первого появления в свете.
   Наряжать и прихорашивать ее начали с раннего утра. Юбки, корсеты кринолины... Все тщательно отутюжено, продуманно и подобрано. Сооружение прически заняло несколько часов и стоило ей нескольких потерянных прядей волос. Но результат был великолепен. Закрепленный на проволочном каркасе, пучок украсили бантами, цветами и нитью настоящего жемчуга. Так что теперь самая первая модница могла позавидовать Элизабет. Китовый ус корсета больно впивался в ребра и почти не оставлял возможности дышать. Общий вес наряда, что ложился на хрупкие девичьи плечи, можно было сравнить с весом древнего рыцарского доспеха. Но страдания стоили того! Элизабет Свитт произвела настоящий фурор. Мужчины были ею очарованы, женщины завистливо морщили носики, а молодые люди расталкивали друг друга, чтобы только урвать секундочку ее внимания.
   В тот вечер Элизабет была по-настоящему счастлива. От восторга у нее кружилась голова, а от усталости к концу вечера подгибались ноги. Она не запомнила ни единого имени, ни одного лица представленных молодых людей, но она точно знала, что вернется в этот чудесный мир еще и еще раз.
   Робкий стук в дверь мгновенно разрушил сладкие грезы.
   Гувернантка - мисс Гиффин - удивленно вздернула бровь, но ответила совершенно бесстрастно:
   - Войдите.
   Горничная, прошмыгнувшая в комнату, смущенно опустила глаза к полу и тихо произнесла:
   - Мистер Свитт отбыл в офис, а миссис Свитт отправилась за покупками.
   Девушка совершенно смешалась, и последние слова можно было скорее угадать, чем расслышать.
   - Это вовсе не повод прерывать занятия, - повысив тон, заметила мисс Гриффин.
   Горничная попятилась к выходу, но в последний момент решилась поднять взгляд:
   - После завтрака остались булочки с корицей. Ваши любимые! И я подумала...
   Несколько секунд гувернантка сидела неподвижно, спина прямая, словно шест, по выражению глаз совершенно не понять, сердится ли она и что ответит в следующее мгновенье. Громкий хлопок, закрытой резким движением книги, заставил несчастную горничную вздрогнуть всем телом.
   - От долгого чтения у меня пересохло в горле. Я отлучусь на минуту, попрошу на кухне стакан воды, - бросила она слова в пустоту, даже не меняя выражения лица.
   Поднявшись со стула, мисс Гриффин плавно направилась к лестнице. Темно-синее форменное платье с глухим воротом, волосы убраны в строгую прическу, спина все такая же прямая, лицо застывшее, словно восковая маска.
   "Такая молодая, а ведет себя словно старая дева", - горничная резко дернула плечиком, словно брезгливо стряхивая упавшую туда гусеницу.
   Мисс Гриффин действительно была не многим старше Элизабет, да и такой строгой, как пыталась казаться, вовсе не была. Но это была маленькая тайна, которую знали лишь учительница и ученица. Перед всеми же остальными приходилось соответствовать образу. В высшем обществе было принято нанимать гувернанток лишь строго соответствовавших определенным требованиям, а приветливость никогда не входили в обязательный набор качеств.
   - Что случилось? - Встревожено спросила Элизабет, когда за затворившейся створкой мелькнули последние темные складки учительского платья.
   Горничная набрала полные легкие воздуха и затараторила:
   - Вы даже не представляете, что задумал ваш папенька! Он предполагает выдать вас замуж за сына того скверного джентльмена, что по пятницам приходит к нам на чай. Он еще курит жутко вонючие сигары и хватает меня за...
   - Я поняла, о ком ты говоришь, - прервала служанку Элизабет. - Но как только тебе в голову пришел подобный вздор?!
   - Вовсе не вздор! А чистейшая правда. Я подслушала разговор в кабинете. Они думали, что одни, а я стояла тихо-тихо, как мышка, и все слышала!
   Элизабет была поражена. Конечно, разговоры о ее замужестве велись регулярно, еще с тех самых пор, как ей исполнилось четырнадцать. Но что наступил день, когда ей выбрали реального жениха, она не могла поверить.
   - Может, это только предположения, - протянула она, скорее пытаясь успокоить саму себя. - Может, еще никто ничего не решает, а это пустые разговоры.
   - Да нет же! Мистер Свитт уже сегодня собирался завести беседу о приданном с тем господином.
   - Собирался?
   - О! Мисс Свитт обо всем догадалась, и отговорила его.
   Элизабет перевела дыхание. Все еще обойдется. Мама не даст ее в обиду, и уж точно не допустит, что бы она вышла замуж без любви!
   - Вот видишь, матушка всегда защищала меня, вот и в этот раз, она со всем разберется.
   - Не совсем так... - Отвела глаза горничная, но Элизабет подхватила ее руки и с жаром сдавила пальцы.
   - Ну же, не тяни.
   - Миссис Свитт хочет дождаться для вас более выгодной партии. А на приеме во дворце познакомить вас с мистером Найтом.
   - Что еще за мистер Найт? - Растерялась от таких слов Элизабет. Она могла ожидать предательства от кого угодно, но что бы от матушки.
   - Ну как же, разве вы не знаете? О нем же говорит весь Сити. Самый завидный жених в городе. Умный, красивый, богатый, а главное - молодой! - Девушка мечтательно вздохнула. - Его фотографии не сходят с первых полос Ньюс.
   - Главное - богатый, - тихо поправила служанку Элизабет, но похоже, та даже не расслышала. - Иди-ка на кухню, пока тебя не хватились.
   Горничная обиженно поджала губки на волевой тон молодой хозяйки. Ей-то хотелось узнать как можно больше подробностей, чтобы было, о чем посплетничать на кухне, но Элизабет решила обдумать сложившуюся ситуацию в одиночестве.
   Услышав стук, закрывшейся двери, девушка в задумчивости подошла к окну. Она окинула невидящим взором внутренний двор. Свежеопавшие листья еще не успели убрать, и они пестрым ковром устилали газоны, кусты и тропинки. Да и сами клумбы были уже не те, что летом. Цветов почти не осталось, а редкие яркие головки скорее подчеркивали общую картину увяданья, чем украшали сад.
   Значит, время пришло. Значит, ее твердо решили выдать замуж, и теперь это не пустые разговоры. При этом родители решили подобрать ей самого выгодного жениха. И никакой любви, никакого счастливого брака, как в романах, не будет? И первый бал, на котором она почувствовала себя по-настоящему счастливой, будет последним отблеском света в ее серой жизни? Ведь теперь она совсем по-другому станет смотреть на своих кавалеров. Даже если она влюбится в одного из них, мужем-то ее станет названный родителями. Надежда на радужное будущее таяла на глазах, да и была ли эта надежда реальной? Элизабет вспомнила разговоры с мамой. Миссис Свит могла часами рассуждать, что супруг должен быть достоин ее руки, из приличной семьи, желательно - древнего рода, несомненно - состоятельным. Она, конечно, не возражала, против наивных речей дочери о мужестве, доблести и романтике. Женщина лишь улыбаясь отводила взгляд и ловко меняла тему беседы.
   Правда, нельзя сказать, что Элизабет совсем была далека от познания трепетных чувств. Год назад она влюбилась. Пылко и самозабвенно. Предмет своих грез она видела редко и лишь украдкой, ведь девушкам ее возраста не позволялось участвовать в беседах взрослых. Ей приходилось подглядывать в щелки, прикрываться занавеской у окна или прятаться под лестницей.
   Предмет ее грез был высок, хорошо сложен, с красивым лицом и высокими скулами, а по мнению Элизабет - просто ангельски прекрасен. Он служил в офисе мистера Свитта и иногда доставлял тому на дом срочную корреспонденцию. За Элизабет же даже в собственном доме неусыпно следили. Горничные, гувернантки, лакеи. Но даже если бы не это, девушке не прилично делать первый шаг. Она могла лишь украдкой выглянуть из-за угла или, прогуливаясь по саду, бросить робкий взгляд в его сторону сквозь листья розового куста.
   Каково же было ее разочарование, когда однажды из подслушанного преданной горничной разговора, она узнала, что молодой помощник отца уволился со службы. Он получил неплохое наследство от дальнего родственника, и теперь у него отпала всякая необходимость работать. Всего за неделю разбогатевший холостяк был прибран к рукам расторопной представительницей прекрасного пола и укатил с молодой женой в свадебное путешествие.
   Для юного неискушенного сердца это был настоящий удар. Предмет тайной, но от этого не менее пылкой любви предал Элизабет, оставил ее ради другой и навсегда исчез из жизни.
   Мисс Свитт ходила по дому словно тень. Печальная и бледная она теперь походила на приведенье. День за днем она отказывалась от обедов и ужинов, и ее фигурка таяла, словно свеча. Никто не мог понять, в чем же дело. Миссис Свитт даже вызывала врача. Сухонький долговязый старичок в вышедшем из моды лет двадцать костюме, лишь развел руками. Пациентка была здорова физически, а душевную тоску он лечить не умел.
   Спасение пришло нежданно в лице новой гувернантки. Элизабет не ждала ничего хорошего от новости о смене учительницы. Все предыдущие были строги, если не сказать - жестоки, заносчивы и ни во что не ставили свою ученицу. Зато они не скупились на наказания, зачастую весьма болезненные.
   Но мисс Гриффин была не такой. Первое время она не давала хозяйской дочке спуску, устраивала постоянные проверки, заставляла девушку заучивать наизусть целые поэмы. Но когда миссис Свитт удостоверилась в правильности своего выбора, и прекратила инспектировать занятия, ситуация в корне изменилась. Гувернантка стала все чаще делать послабления, общалась с Элизабет очень вежливо и даже мило улыбалась. Когда на нее перестали кричать и не изводили упреками и унижениями, учеба стала даже радовать девушку. Из книг принесенных мисс Гриффин она узнавала много нового. Изучая не только словесность и этикет, она поняла, что мир не заканчивается за стенами родного дома после выгодного замужества.
   Иногда девушка получала от гувернантки маленькие книжечки в мягких потертых десятками рук обложках. В первый раз, когда учительница попросила не показывать никому невзрачный томик, Элизабет несказанно удивилась. Но открыв украдкой в своей комнате первые страницы, погрузилась в увлекательнейший мир грез. Он был полон запретной любви, приключений и смелых, храбрых сердцем героев. Девушка читала ночи напролет, а в редкие часы забвения, видела во снах прекрасных героев, что спасали ее из плена, или сама убегала из родительского дома навстречу огромному яркому миру и своей Судьбе.
   Сейчас, узнав от горничной о планах родителей, Элизабет задумалась о воплощении своих снов в реальность более серьезно. Мысли о побеге вернулись. Ей больше не хотелось посещать роскошные балы, ожидая пока прекрасный "принц" обратит на нее свое внимание. Она решила сама шагнуть в новую жизнь. Девушка вспомнила рассказы мисс Гриффин о независимых женщинах. Они работали, обеспечивая собственное существование, но при этом оставались сами хозяйками своей жизни. Они были вольны распоряжаться ею, как посчитают нужным, выходить замуж за любимого молодого человека, а не за того, на кого укажут, ходить, куда вздумается и поступать по собственному нраву.
   "О, да! Это будет просто замечательно, - думала она с еле скрываемым восторгом. - Я сниму маленькую квартирку над аптекой, наймусь в офис, а в выходные буду прогуливаться по городу, посещать музеи, литературные салоны. О, как мне будут завидовать бедняжки, что могут выйти из дому только в окружении нянек, компаньонок и свах!"
   По правде сказать, именно так и только так всегда передвигалась по Сити она сама. Приличной девушке строго настрого запрещалось появляться на люди одной, вот и Элизабет во время редких выездов в город ни на секунду не оставалась одна. Обретя же законного супруга, она лишь сменит одну клетку на другую.
   "Решено! Нужно бежать! И немедленно!" - Переполненная решимости Элизабет повернулась к выходу из классной комнаты, но тут же отшатнулась в сторону. Именно в этот момент деревянная створка резко распахнулась, и на пороге появилась миссис Гриффин.
   "Довериться ей или нет?" - Задумалась девушка.
   - Элизабет Свитт, немедленно вернитесь на свое место!
   Строгий тон и напускная суровость означали, что миссис Свитт вернулась раньше срока, следовательно, подготовку побега придется отложить на вечер. Девушка еле дождалась окончания занятий. Она совершенно не слушала, что ей говорили и отвечала невпопад. Через полчаса отчаявшаяся мисс Гриффин решила продолжить чтение вслух древней и невероятно скучной поэмы. Произведение умершего века назад поэта казалось бесконечным, но у Элизабет появилось время спокойно все обдумать.
   "Когда же, когда же ужин, - девушка, не переставая, ерзала на стуле, казавшемся сегодня особенно жестким и неудобным. - После еды меня отпустят к себе в комнату, и я смогу начать собирать вещи. Непременно нужно взять что-нибудь теплое, я слышала, обещали скорое наступление холодов. Не хватало еще простудиться. А что если мой план разгадают? - Пришла неожиданная мысль. - Или того хуже - поймают? Тогда меня посадят под замок до конца моих дней или отправят замуж в следующее же воскресенье. Отец никогда не простит мне подобной дерзости. Но замуж меня отдадут-то в любом случае, так что, терять нечего. Нужно хотя бы попытаться вырваться из этой ловушки, стать независимой девушкой. Я сумею. Я точно знаю, что у меня все непременно получится!"
   Внезапно пришедшая уверенность успокаивала. Элизабет, неожиданно для себя самой, расслабилась и даже попыталась вникнуть в суть повествования, что упорно продолжала читать гувернантка. Герой возвращался из долгого тяжелого похода, пережив не одно опаснейшее сражение. Его осыпали почестями и дарами, встречала любящая жена с малым сыном на руках...
   "А если я не сумею отыскать работу? - Новый вопрос завертелся в голове назойливой мухой. - Припрятанные некогда монеты закончатся быстро и что тогда? Голодать или возвращаться с позором к отцу? Нет! - Отогнала она неприятные сомнения. - Все будет хорошо! Все непременно получится!"
   Элизабет прислушалась. Теперь героя провожали на новую войну. Коварный неприятель напал на пограничные селенья, пока владыка пировал по поводу предыдущей победы. Ребенок мужественно прощается с отцом, вроде, даже понимая, что может того никогда больше не увидеть, а жена обстоятельно желает военных успехов.
   "Чушь какая-то, - с тоской подумала Элизабет, - хотя... Прошла не одна сотня лет, а женщина все так же продолжает оставаться приложением к собственному мужу. Интересно, изменится это когда-нибудь?"
   Незаметно для себя самой девушка глубоко вздохнула, но в следующую секунду вздрогнула от резкого звука. Мисс Гриффи затворила книгу, хлопнув страницами еще громче, чем в прошлый раз. Элизабет подняла удивленные глаза от потемневшей и исцарапанной предыдущими учениками парты.
   - Где вы все летаете мисс Свитт?
   Не зная, что ответить, Элизабет пожала плечами.
   - Можете идти в свою комнату и переодеваться к ужину, - сделав вид, что не заметила вольности, продолжила гувернантка.
   Девушка удивилась еще больше и повернула голову к окну. Оказалось, что на улице уже совсем стемнело. Дождь так и не начался, но свинцовая пелена превратилась теперь в чернильно-черную, скрывая свет звезд и даже яркую луну. В комнате тускло мерцал светильник, давая света ровно столько, что б учительница могла различить буквы на пожелтевшей бумаге. Погрузившись в раздумья, Элизабет совершенно потеряла счет времени и даже не заметила, когда мисс Гриффин успела зажечь лампу.
   3
   За ужином разговор вновь вернулся к замужеству Элизабет. Мистер Свитт настаивал на скорейшем разрешении вопроса, а его супруга напротив - предлагала дождаться более выгодного варианта. Произнося все новые и новые доводы, она даже раскраснелась, чего с обычно сдержанной леди раньше не случалось. Принарядившись сегодня в новое платье с вычурным узором на ткани и модными воланами, она сперва пыталась отвлечь супруга от давешних планов, но заметив азартный блеск в карих глазах, вступила в открытое противостояние. Всплыло имя мистера Найта, которого, по мнению миссис Свитт было бы не дурно заполучить в родственники. На что мистер Свитт досадливо крякнул, и принялся теребить левый ус. Он предпочитал трезво смотреть на вещи и не витал в облаках, как его супруга. Самый завидный жених Сити оставался холостяком уже который год. Он ухитрялся отклонять все сыпавшиеся на него предложения знатных отцов и разбогатевших промышленников. Ни одна дочурка не была осчастливлена даже туманным обещанием рассмотреть ее кандидатуру, не говоря уже о помолвке. Мистер Свитт, конечно же, считал Элизабет красавицей, но не считал, что судьба будет столь благосклонна к ней, что преподнесет щедрейший подарок в виде мистера Найта.
   Истинного размера его состояния не знал никто, но по размаху его производств можно было сделать некоторые выводы. В последние года паромобили заполонили улицы Сити. Дирижабли, пароходы и паровозы стали обычным транспортом даже у представителей среднего класса. Джентльмены же более состоятельные заказывали себе эксклюзивные модели, более быстрые, более комфортабельные или изысканные в оформлении. Сидения, покрытые кожей искуснейшей выделки, позолоченные панели, переключатели, инкрустированные драгоценными камнями. Заказчик мог придумывать просто безумные вещи, лишь бы превзойти остальных в роскоши, а производитель воплощая чужие мечты в реальность, оставлял у себя в кармане кругленькую сумму.
   Паровые технологии проникли во все сферы человеческой жизни. Они были модными среди знати, облегчали труд рабочих, и делали проще быт людей даже из низших сословий. Железная дорога - всегда желанная игрушка каждого мальчишки - теперь двигалась самостоятельно. Простой рабочий тратил на дорогу в разы меньше времени, ведь теперь он мог позволить себе быстроходный транспорт - метро. Фабрики оснащались все новыми станками, позволявшими увеличить производительность труда. Даже мелкие ремесленники, работающие в небольших мастерских, не редко заказывали паровые прессы или станки. Похоже, вскоре в Сити не останется дома, в котором бы не обзавелись технической новинкой, а так как у Парокорпа конкурентов не было, можно было только строить предположения о размерах их прибыли. Мистер Найт же, занимавший одну из главенствующих должностей в компании, имел доход лишь немногим меньше президента.
   Мистер Свитт потянулся к усу и крякнул, отгоняя видения о чужих капиталах. Мистер Найт - старший, стоявший у истоков "Парокорпа", словно заглянул в будущее и сделал верную ставку, выбрав для капиталовложения паровые технологии. Жаль, конечно, что ему не долго довелось наслаждаться успехом, зато теперь его сын один из самых состоятельных людей Сити.
   Элизабет этого всего не знала. Она лишь понимала, что ее сейчас как породистую кобылку пытаются продать подороже, пока она на пике юности и красоты. В детстве, когда ей приходилось ужинать с гувернантками, ей безумно хотелось попасть за общий стол, но этикет не позволял девочкам подобной роскоши. Теперь же, заняв положенное место рядом с родителями, она пожалела об этом. Слышать, как решают ее судьбу, и совершенно не принимать в этом участия было невыносимо, но и возражать она не имела права.
   С трудом дождавшись окончания ужина и не проглотив почти ни кусочка, Элизабет отправилась в свою комнату. Распахнув настежь окно, она впустила в дом прохладу осенней ночи и наслаждалась легким ветерком, скользнувшим по пылающим щекам. Ее возмущение и недовольство могло получить выход лишь в виде румянца на лице, а все несказанные слова приходилось держать при себе. Девушка опасалась, что родители заметят, что с нею творится что-то неладное, что она не проявляет положенного смирения, и в глазах ее плещется целое море негодования. Но супруги были слишком заняты своей дискуссией, чтобы обращать внимание на предмет торга.
   Немного придя в себя, Элизабет опустилась на колени и пошарила рукой под кроватью. Старый чемодан отыскался мгновенно. Задумчиво проведя рукой по коричневому боку, девушка распахнула крышку. На нее одновременно глянули пять фарфоровых мордашек. Одна - грустно, другая - игриво улыбаясь, третья - словно с укором, что спрятала бывших подружек в пыли и темноте. Губки бантиком, голубые глазки, белые кружевные чепчики. Казалось, еще вчера она играла с ними саду. Повертев в руках бывшую любимицу, Элизабет заметила вензель с завитками. Заглавная буква N в окружении причудливого узора. Эта кукла была последней игрушкой, что получила девочка. Она не расставалась с ней ни на минуту, спала с ней, тайком проносила в классную комнату, устраивала на чаепитие у розового куста.
   А игрушка была не простая, а с секретом. Если повернуть несколько раз маленький ключик, упрятанный под оборкой, кукла начинала танцевать, смешно хлопая глазами и поднимая то одну, то другую крохотную ручку. Вспомнив детство, Элизабет неожиданно остро почувствовала, что то беззаботное время не вернется никогда. Она раздраженно отбросила безобидную игрушку и вытряхнула остальных кукол на пол.
   Резко распахнутые створки шкафа открыли взору десятки прекрасных нарядов. Не задумываясь, девушка бросала одно за другим на кровать. Это - подчеркивает голубые глаза, другое - стройную фигуру, у третьего глубокое декольте. Хотя так ли это теперь важно? Ведь ей предстоит работать, а не мужа себе искать. Элизабет выбрала самые скромные платья и преступила к личным вещам. Когда сборы завершились, было уже далеко за полночь. Но это и к лучшему. Сегодня ей было в любом случае не уснуть, а ведь предстояло еще решить, каким путем выбираться из дому.
   Для начала Элизабет решила спустить свой чемодан вниз и спрятать его под лестницей. Родители уже должны спать, а прислуга занята на кухне, так что, никто не должен помешать ей. Девушка ухватилась за плетеную ручку, казавшуюся белой в сумерках, и потянула на себя. Чемодан не поддался. Он даже на миллиметр не сдвинулся с места. Она попробовала еще и еще раз, но лишь уверилась, что с этим грузом далеко не убежит. Нужно было что-то выложить, но после недолгих раздумий, все содержимое полетело обратно на кровать.
   Прихватив с собой вместительную, но легкую холщевую сумку, через час девушка спустилась в гостиную. Все огни в доме были потушены, поэтому передвигаться бесшумно было не так уж и просто. Звуки, на которые днем не обращаешь внимания, сейчас казались раскатистым громом. То и дело, под ногой скрипели половицы, юбки шелестели, зацепляясь за резные столбики лестничных перил, даже стук собственного сердца Элизабет в этот момент казался таким громким, что вот-вот перебудит весь дом.
   Достигнув первого этажа, девушка замерла на мгновенье, пытаясь перевести дыхание. Ее буйное воображение в этот момент принялось рисовать ей картины разоблачения. Гневные тирады отца, от которых звенел бы хрусталь в верхней люстре, нравоучительные причитания матери, переходящие во всхлипы.
   Элизабет тряхнула головой, избавляясь от наваждения. Она теряла драгоценные минуты, а ведь пока родительский дом вместе со своими хозяевами и прислугой видит сны, ей предстояло уйти как можно дальше. Пространство между основанием лестницы и парадным входом не преграждали ни громоздкие кресла, ни высокие вазоны с цветами, и девушка преодолела его почти бегом. Несколько манипуляций с замком, и она на пороге, вдыхает прохладный воздух улицы. Осенний сад наполнил его ароматами увядающих цветов и опавшей листвы, отчего чувство свободы ощущалось особенно сладким.
   - Стоять! Ни с места!
   Элизабет вздрогнула от громкого окрика за спиной, но вместо того чтобы послушаться, вдруг припустилась бежать. Небо все так же устилали темные облака, но здесь было, несомненно, светлее, чем в коридоре, да прямая аллея впереди была известна ей до малейшего камушка у обочины. Во время бега каблуки утопали в гравии и разбрасывали вокруг фонтаны мелких камешков. Изысканные светлые туфельки рисковали быть безвозвратно испорченными, но в данную секунду Элизабет думала лишь о том, как поскорее добраться к наружной изгороди. Она не слушала ни предупреждения, ни угрозы, но грохот выстрела позади все же привлек ее внимание.
   Теперь со стороны особняка слышались уже множественные крики и женский визг. Первый стрелок оказался не удачливым, но к нему непременно спешила подмога, и что бы не превратиться в подстреленную куропатку, девушке нужно было срочно что-то предпринять. Она резко крутанулась на месте, еда не потеряв туфельку и нырнула в кусты. передвигаться стало куда сложнее. Нижние юбки путались в ногах, ветки деревьев цеплялись за шляпку и путались в волосах, а многострадальные каблучки теперь до основания проваливались в рыхлую землю. Но отступать было никак нельзя. Только не теперь. Ее бы сперва пристрелили, а уж потом стали разбираться, хозяйка она или воровка.
   Теперь выстрелы слышались гораздо чаще, но через минуту стихли, как по мановению волшебной палочки.
   "Должно быть, спустился отец", - между делом подумала беглянка.
   Опасности быть настигнутой шальной пулей теперь не было, она немного сбавила темп, переводя прерывистое дыхание. Да и кустарник на этом участке был подстрижен более аккуратно, и острые ветки больше не впивались в дорогую ткань, грозя порвать юбку.
   "Все получится, - твердила она про себя подбодренная новой надеждой, - Я уже почти выбралась".
   Но когда уже темный силуэт виднелся среди толстых стволов деревьев, в отдалении послышался звонкий лай.
   "О, нет! Они спустили собак! - Ужаснулась Элизабет. Девушка с детства обходила этих животных стороной. Да и они ее не особо жаловали, в ее присутствии тут же начинали рычать и скалили зубы. Даже милые пушистые щенки, ластившиеся ко всем подряд, неизменно цапали ее за палец. Что же тогда сделаю сторожевые псы, которым хозяин приказал добраться до нее?!
   Страх новой опасности прошелся горячей волной по венам. Элизабет рванула к такой близкой изгороди с небывалой прытью. Теперь не щадилось ни платье, ни туфельки. "Спастись, лишь бы спастись", - билось у нее в висках вместе с ударами сердца, заглушая даже все приближавшийся лай. С каждым шагом затея побега казалась ей все глупее, а надежда на благополучный исход утекала вместе с последними силами. Животные стремительно приближались, им ведь не приходилось нести тяжеленную сумку, уворачиваться от острых веток и следить, чтобы каблуки не проваливались в землю. Внезапно она словно наяву увидела, как грациозные звери несутся сквозь парк, перелетают низкие кусты одним стремительным прыжком, прижав уши к голове, продираются там, где человек прошел бы лишь с топором.
   Последним, что помнила Элизабет, было глухое рычание у самых пяток, и вот она уже сидит верхом на широкой каменной изгороди. Обняв изо всех сил сумку с вещами, она впивалась пальцами в плотную ткань. Хлопнув ресницами, она посмотрела вниз. Расстояние до земли было приличным. Девушке в пышных юбках ни за что не преодолеть подобное препятствие, и как она не подумала об этом, сворачивая с аллеи? Но ведь она каким-то образом сумела.
   Из памяти напрочь испарились сведения о чудесном спасении. Элизабет не помнила, ни как преодолела остаток пути по траве, ни как карабкалась на холодный камень. В голове лишь гул, да отчего-то болит плечо. У стены бесновались собаки. Они злились от чувства, будто их обманули. Жертва была всего в нескольких метрах, они уже предвкушали, как будут терзать ее молодую плоть, и вдруг, такое разочарование.
   - Что не по зубам я вам оказалась?! - С вызовом воскликнула Элизабет, кровь еще бурлила, от пережитого, а ощущение победы пьянило не хуже старого вина. Нервно рассмеявшись, она обратила свое внимание теперь уже на противоположную сторону от стены. Рассиживаться некогда, утро совсем скоро, а сделать предстоит еще так много.
   Спустившись на тротуар, девушка чудом не подвернула ногу, еще раз подивившись, как же сумела взобраться наверх. Подхватив сброшенную чуть ранее сумку, она почти бегом бросилась в сторону, уводившую прочь от респектабельных кварталов в районы рабочих и бедняков. Улицы в такой час были абсолютно пусты. Дрожащий свет газовых фонарей лишь изредка выхватывал из темноты широкоплечие фигуры констеблей, прогуливающихся на перекрестках. Женская фигура непременно притягивала их взгляды, но остановить взъерошенную, но все е богато одетую леди не решился пока ни один.
   В попытке уйти как можно дальше от родного дома, девушка сперва шагала очень быстро, но сообразив, что погони за ней нет, сбавила темп. Страх больше не подстегивал ее, и навалилась усталость. Дали о себе знать растертые ноги, плечо саднило все сильнее, сумка в комнате казавшаяся такой удобной, теперь походила на неуклюжий мешок. Нести в руках ее было непомерно тяжело, а ремешок, оказавшись на плече, даже через платье начинал впиваться в нежную девичью кожу.
   До утра, по меркам аристократии, было еще неимоверно далеко. Небо на востоке еще даже не начинало светлеть. Но почтовые фургоны уже спешили развезти свежую прессу, молочники и булочники направляли свои тележки к черному входу почти каждого дома, мальчишки - сынишки поварих и горничных - мчались с неотложными поручениями к мастеровым и лавочникам. Внезапно Элизабет осознала, что улица вокруг шумит, как развороченный улей. Вот только что эхом ударялся об стены одинокий цокот ее шагов, и словно в секунду, все изменилось. На самом же деле, она просто попала в другую часть города. Богачей среди местных жителей не было, а рабочему человеку, что бы прокормить семью подниматься приходилось раньше солнышка.
   Девушка устало остановилась и запрокинула голову к крышам. Рассвет еще не наступил, но небо уже приобрело прозрачно-белесый оттенок, позволяя фонарщикам тушить городское освещение. Сизые сумерки с каждым мгновеньем становились все светлее, делая окружающую картину все четче и позволяя хорошенько осмотреться вокруг.
   Поток прохожих был довольно плотным. Мимо, шипя трубами и скрепя плохо смазанными деталями, на огромной скорости промчался омнибус. Он спешил по маршруту, чтобы сделать еще и еще один круг. Ведь позади его нагонял такой же шумный и не менее расторопный собрат. Девушка отшатнулась, напуганная резким звуком клаксона. Похоже, водители паромобилей вели себя не очень-то вежливо по отношению к пешеходам. Она хотела возмущенно закричать, но лихач уже скрылся за поворотом, а на нее вовсе никто не обращал внимания. Захлопнув рот, девушка двинулась дальше, решив впредь держаться поближе к стенам домов.
   Прохожих с каждой минутой становилось все больше. Отрешенные лица, спешная походка, каждый спешил по своим делам, и каждому было наплевать на то, что происходит вокруг. Лишь Элизабет широко распахнутыми глазами впивалась в серые спины, открытые окна, пыхтевший паром общественный транспорт. Она уже не успевала за общим потоком людей, на нее то и дело кто-нибудь налетал, ругался и спешил дальше. И ни один даже не подумал принести свои извинения благородной леди.
   - Ох! - Выдохнула Элизабет. Резкий толчок в бок чуть не сбил ее с ног. И тут же перед нею пролился дождь из мутной и весьма ароматной жижи. Хозяюшка, высунувшаяся по пояс в окно второго этажа, широко улыбалась. Конечно же, она видела прохожих, но это ее совершенно не заботило. Зазевался, значит, получишь бодрящий душ из помоев.
   Похоже, это было нормой в данном квартале. Никто даже не думал возмущаться. Возобновившийся людской поток лишь огибал возникшую лужу, а через минуту на нее даже перестали обращать внимание.
   - У тебя неприятности? - По-деловому поинтересовался детский голосок. Похоже, именно этот щуплый мальчонка только что сделал так, что на голову Элизабет не обрушился благоухающий водопад. Засунув руки глубоко в карманы потрепанных брючек, он хмуро смотрел на нее исподлобья. - Можешь не отвечать. И так видно. Так и быть, помогу. Только не думай чего, ты просто похожа чем-то на мою любимую сестренку. Давай за мной, и не отставай!
   Мальчишка надвинул клетчатую кепку почти на самые глаза - как он только умудрялся разобрать теперь дорогу - и нырнул в разношерстную толпу. Элизабет даже сама не поняла, зачем это делает, то немедленно поспешила за ним. Это был один из тех моментов, когда она слепо доверяла своей интуиции, ведь та еще никогда не подводила. Касалось это характера новой гувернантки или охоты за сдобными булочками на кухне, внутренний голос всегда предупреждал об опасности и подсказывал, как поступить. Вот и сейчас Элизабет чувствовала, что растрепанный мальчишка готов ей помочь. Но через пару минут любопытство взяло верх.
   - Постой! - Окрикнула она торопыгу. - С чего ты взял, что я в беде?
   Тот остановился, задрал повыше голову, чтобы клетчатый козырек не мешал, и демонстративно осмотрел ее с головы до ног. Девушка невольно проследила за его взглядом. О, ужас! На кого только она была похожа! Платье разорвано в нескольких местах - следы колючего кустарника, юбка перепачкана, а кое-где на кружеве повисли куски засохшей земли. " На голове, наверное, воронье гнездо", - предположение тут же подтвердили пальцы, ловко поправившие шляпку и убравшие за ухо особо длинные пряди.
   - Это не то, что ты думаешь? - Поспешила заверить она мальчишку, на что тот скептически хмыкнул. - Не совсем... то, - растерялась Элизабет, но тут же с жаром воскликнула, - я приличная девушка! Я намериваюсь устроиться секретарем, снять комнату и превратиться в независимую работающую леди!
   Она гордо вскинула чумазый подбородок, а мальчишка, едва сдерживая смех, протянул:
   - Ла-адно. А с одеждой что?
   - Я упала, - проблеяла Элизабет, на этот раз все же услышав звонкий смех в ответ. Мальчишке даже пришлось несколько раз вытирать выступившие слезы серым, много лет не знавшим стирки рукавом.
   - На себя бы посмотрел! - Надула губки девушка, сложив обиженно ручки на груди.
   Парнишка наклонился, делая вид, что пристально рассматривает стоптанные ботинки, повертел ногой, наклоняясь то так, то эдак, затем перешел к штанишкам, проверил, крепко ли держится заплатка на одной коленке, отряхнул невидимую пылинку с другой. Когда пришло время жакетки, явно с чужого плеча, он продел указательный палец в дыру - след от оторванной пуговицы и вопросительно посмотрел на девушку: "Ну и что, леди, вам не нравится в моем облике?"
   - Я была бы благодарна, если бы ты посоветовал хозяина, у которого можно снять жилье. Желательно человека приличного, и чтоб не очень дорого. Но не далеко от центра, - решила сменить тему Элизабет. Она вдруг ясно поняла, что совершенно не представляет, как сделать это самостоятельно. Но мальчишка деловито кивнул: "Обещал помочь - помогу, я слово свое держу".
   - Пойдем, - коротко бросил он через плечо, уже направляясь на другую сторону улицы.
   Некоторая определенность порядком успокоила девушку, и, догоняя мальчишку, она интенсивно вертела головой по сторонам. Вокруг было столько всего удивительного. Она впервые оказалась в городе без надзора, да еще не в центральном парке, а на самых обычных улицах. Ей хотелось рассмотреть все в мельчайших подробностях, но похоже и на этот раз не судьба. Клетчатая кепка так стремительно петляла среди человеческих фигур, что Элизабет всерьез опасалась упустить ее из виду, отвлекшись всего на мгновенье.
   Людской поток становился все плотнее, но не от того, что прохожих становилось больше. Широкие улицы сменились узкими извилистыми закоулками, тротуар слился с мостовой, так, что пешеходы сновали туда-сюда, то и дело, сталкиваясь, ругаясь и вновь отправляясь в нужном направлении. Зато паромобили перестали встречаться на вовсе, что немного порадовало Элизабет. Уютные каменные домики с белыми ставнями и красными кирпичными каминными трубами сменились серыми и грязными подворотнями. Здесь резко пахло кошками, а под ногами беспрерывно чавкало. Элизабет уже собиралась возмущенно окликнуть проводника, как неожиданно они вышли в светлый крохотный дворик. За импровизированной загородкой носились пыльные куры, а двустворчатые двери трехэтажного дома были гостеприимно распахнуты. В воздухе витал умопомрачительный аромат свежей выпечки, разносившийся не иначе, как из этой самой двери. Желудок Элизабет тут же дал о себе знать протяжным урчанием, а закружившаяся голова напомнила о пропущенном завтраке, пренебрежении ужином и ночной беготне.
   - Жди здесь, - бросил мальчишка через плечо, и перешагнул символическую оградку.
   "Он наверняка заметил, как урчит у меня в животе, - смутилась девушка, но отмахнулась от мысли, как от назойливо жужжащей мухи. - Конечно, после всего пережитого я голодна, я же, в конце концов, обычный человек. А правила приличия пусть соблюдают неженки из высшего общества".
   Мальчуган вернулся через пару минут, держа в руке огромную сдобную булку.
   - О, это так любезно с твоей стороны... - Начала, было, Элизабет, но осеклась, когда мальчишка вонзился зубами в воздушную сдобу.
   - С тебя серебренник, - нагло протянул он свободную ладонь.
   - Что? - Переспросила девушка, не понимаю, о чем речь.
   - Я отыскал тебе самую лучшую комнату во всем западном Сити. Мистер Оливье порядочный человек, сверх положенного никогда не возьмет, да и голоду ты здесь никогда не помрешь, - он озорно подмигнул, откусывая следующий кусок. - Я обешшал помошь, но не обешшал фто беспфлатно.
   Элизабет растерялась окончательно. Несомненно, парнишка выполнил свою работу и заслуживал вознаграждения, но кошель лежал где-то в недрах холщевой сумки, и рыться в вещах прямо посреди улицы было не очень-то удобно.
   - Не берите голову, мисс. А ты, бездельник, марш отсюда. Ты уже получил достойную плату.
   Из дверного проема вместе с облаком новых сладких ароматов во двор выплыл мужчина. Облачен он был в белый колпак, а фартук и куртка были столь щедро присыпаны мучной пылью, что сложно было угадать, какого цвета они были на самом деле. Сияя широкой белозубой улыбкой, он был сам похож на свежую булочку. Рост ниже среднего в купе с откровенным животиком делали его почти круглым, а розовые щеки украшал румянец, оттенком они почти приближались к фруктовой глазури на пончиках.
   Уличный мальчишка в клетчатой кепке тут же испарился. Вот только что хищно поглядывал на сумку девушки, и уже рядом никого, кроме квохчущих наседок.
   - Мисс, прошу, проходите. Уютная комната с видом на улицу ждет вас. Думаю, с дороги вы пожелаете отдохнуть и... кхм... привести себя в порядок. А после ждем вас внизу на поздний завтрак.
   Если мужчину и удивил внешний вид Элизабет, то виду он не подал. Сити был непредсказуемым и не менее опасным иных диких джунглей, мало ли что могло приключиться на его улицах с хрупкой девушкой. Добралась? Жива - здорова? Вот и хорошо, вот и ладненько. А то, что платье запачкано, так, может лужу не заметила, да споткнулась, да упала...
   - Поздний? - Переспросила Элизабет. Солнце едва показалось из-за горизонта, а за городскими постройками в несколько этажей его и подавно еще не будет видно несколько часов.
   - Чтобы рабочие получили булку хлеба на завтрак, мы пекари должны вставать задолго до первых петухов. Ведь как эти несносная птица прокричит, наши клиенты уже сами спешат по делам.
   Один из представителей упомянутых пернатых как раз решился огласить округу хриплой песнью. Булочник тут же поддержал его, раскатисто хохоча, и придерживая животик обеими короткими ручонками, то ли чтобы тот не расплескал своего содержимого, то ли чтобы просто не перевесил своего хозяина. Успокоившись, он утер выступившую слезу и, не преставая улыбаться, представился:
   - Можете называть меня мсье Оливье.
   Пауза в разговоре предполагала, что и ей следовало назваться.
   - Эм... Зовите меня просто Бэтси.
   Булочник, может, придал бы больше значения заминке в ответе на столь простой вопрос, если бы не глубокий реверанс в котором склонилась новая постоялица.
   Растроганный до глубины души, пекарь замер на месте, еще никто и никогда не приветствовал его подобным образом.
   - Ваша комната на втором этаже, - ошарашено выдавил он. - Вторая слева... - И словно мысля вслух добавил, - я, конечно, просил мальца подыскать кого поприличней, но чтобы...
   Квартирка, точнее комната, наверху оказалась совсем не такой, как ожидала Элизабет. Расстояние от стены до стены метра да, а от двери до окна - три. Здесь умещались кровать, стул и шаткая тумбочка. На полу, вытертый до полного исчезновения цвета рисунка, но чистый коврик, зато окно, как и обещано, выходит на оживленную улицу. В доме ее родителей подобное помещение скорее бы превратили кладовку, чем стали бы использовать для жилья. Даже слуги у Свиттов располагались с большим комфортом, но сейчас Элизабет было не до капризов. Здесь было сухо, тепло и хозяин производил впечатление вполне приличного человека.
   В комнате, как и на лестнице, и наверное, во всем доме, пахло свежей выпечкой. Элизабет с трудом подавила очередной приступ голода и присела на краешек кровати. Под матрасом что-то скрипнуло, но девушка не обратила на это внимания. Дав, наконец, отдых ногам, она погрузилась в собственные мысли. Почему она не назвалась полным именем? Зачем вспомнила сокращение, да еще столь нелепое. Это ведь непозволительно для приличной девушки. Но Бэтси и не совсем чужое имя. Оно вполне может сойти за настоящее. Бэтси... Элизабет... Почти одно и то же. А вот фамилию она все же скрыла оправданно. Отец, заметив пропажу, непременно обратится в полицию, не стоило оставлять такой явный след. Теперь она вовсе не Элизабет Свитт, а новый человек - независимая леди. Стоило даже придумать себе новую фамилию. Что-нибудь простое, но звучное, может даже иностранное. А что? Она вполне могла бы изобразить акцент и сойти за чужеземку. Правда мсье Оливье уже провести не удастся, но запомнить эту идею стоило. В будущем может пригодиться. Сейчас же пора было привести себя в надлежащий вид и спускаться к завтраку.
   После всех ужасов пережитых ночью, Элизабет впервые подумала, что ситуация начинает налаживаться. Завтрак оказался не столь изысканным, как в родительском доме, но сытным, а булочки - только из печи - таяли во рту. Младшая дочь пекаря была столь любезна, что забрала на починку потрепанное платье и даже посоветовала начать поиски работы со строки объявлений в утренней газете. Серьезно задумавшись над этим предложением, Элизабет отправилась на улицу. Ей повезло, мальчишка продававший прессу, стоял на ближайшем перекрестке. Он громкими криками зазывал покупателей, поэтому не заметить его было не возможно.
   Заполучив упругий, пахнущий типографской краской сверток, девушка немедленно бросилась обратно в дом. Сегодня родной город предстал перед ней в новом свете, за последние часы она увидела больше, чем за всю предыдущую жизнь. Но ее немного пугал постоянный гомон и многолюдность. Оказавшись в полутемной комнате, Элизабет перевела дыхание. Присев на кровать, она развернула перед собой хрустнувший прямоугольник и тут же презрительно фыркнула.
   - И тут он!
   На первой странице большими черными буквами было выведено имя Ховарда Найта. Рядом размещался снимок и статья на два разворота. Читать ее девушка не стала. Ей никогда не были интересны экономические дела, но на фотографии не смогла не остановить свой взгляд.
   "А он не дурен собой, и холост... - Сами собою пришли мысли о матушкиных планах на ее супружество. - И не так уж стар, как для миллионера. Красивое, только все же слишком строгое лицо. Но положение обязывает. Костюм по последней моде, наверное, у него лучший портной в Сити, а какие плечи... Замечательная это вещь - фотография. Ну и что, что черно-белая. Глаза, словно живые, словно смотрят на меня прямо со страницы, только снова столь серьезные".
   Элизабет резко перевернула страницу. В ее планы не входила очередная безнадежная влюбленность, да еще столь выгодная маме. Она достаточно настрадалась от безответных чувств, и сейчас стоило сосредоточиться на устроительстве собственного положения в обществе.
   Колонка с предложениями работы оказалась не такой уж маленькой. Это хорошо, значит, будет из чего выбрать. Бэтси углубилась в чтение. Мужские специальности она отбросила, сразу же переместившись в низ страницы. Прачки, швеи, продавщицы готовой одежды, горничные. Объявлений было много, но ни одного подходящего. Ничего из предложенного девушка не умела, а чтобы устроится гувернанткой, нужны были рекомендации, да и вероятность быть узнанной была слишком велика.
   Внезапно ей на глаза попалась заметка из раздела "Услуги". Джентльмен предлагал порядочным гражданам расследования частного характера за умеренное вознаграждение. Элизабет задумалась. Ей вспомнились увлекательные приключения сыщика, о которых она читала в запрещенных романах. Ночью, при свете одинокой свечи, она затаив дыхание вместе с героем преследовала преступников по темным улицам, уворачиваясь от пуль бандитов, раскрывала коварные замыслы злодеев. Неужели кто-то в реальной жизни на самом деле занимается чем-то подобным, и ему еще за это и платят? А, может, господину сыщику нужен секретарь? Ведь ему наверняка приходится печатать массу отчетов. А если это будет делать кто-то другой, да еще и профессионал? У мистера сыщика появится больше времени для расследований.
   Элизабет мгновенно загорелась идеей и уже, словно наяву, видела себя помощником частного детектива. Как она делает блестящие умозаключения и указывает компаньону на пропущенные улики. Да-да! Именно компаньону! Как только мистер сыщик увидит ее за работой, непременно предложит стать партнером. Она будет раскрывать дела с молниеносной скоростью, поражая клиентов своей сообразительностью, и те преисполненные благодарности будут удваивать, нет, утраивать ее гонорары.
   Радужные мечты девушки прервал громкий шум. На улице что-то громко грохнуло, послышались женские испуганным крики, злая мужская ругань, а вдалеке свист полицейских гудков. Любопытство тут же заставило девушку, забыв об упавшей на пол газете, бросится к окну. Мутные, ни разу не мытые снаружи стекла, не позволяли ясно разглядеть происходящее, но было понятно, что случилась авария. Один паромобиль лежал на боку, другой въехал в фонарный столб. Из-под капота обоих валил густой дым, а не использованный по назначению пар с громким шипением вырывался из всевозможных щелей. Находиться сейчас рядом с поврежденным транспортным средством было весьма опасно. Но это не останавливало людей. Зеваки все прибывали, окружая плотным кольцом место происшествия. Полицейские выставили оцепление и не пропускали любопытных ближе положенного, на что толпа возмущенно шумела. Одних не устраивали водители с руками "растущими не оттуда", других - констебли, не позволявшие рассмотреть все хорошенько. Бэтси сейчас находилась в самом выигрышном варианте. С высоты второго этажа ей было все отлично видно. Хоть лиц и не разобрать, мешали засохшие грязные дорожки от струек недавнего дождя, но понять, что происходит было возможно.
   Нахмурившись, девушка внимательней присмотрелась к раме, отодвинула защелку, едва не сломав ногти, и на давила на рассохшееся дерево. Створка неожиданно легко поддалась, и в комнату ворвался уличный воздух. Называть его свежим язык бы не повернулся даже у местного жителя, Элизабет же брезгливо сморщила носик. Запах помоев смешивался с ароматами немытой толпы и пролитой смазки пострадавших паромобилей. Зато звуки теперь стали на порядок громче. Можно было при желании разобрать отдельные слова, а иногда - целые фразы.
   Констебли пытались утихомирить напиравшую толпу. Разозленные водители поносили "проклятых технофобов", обзывали их разбойниками и предлагали полицейским "попересажать их всех".
   Бэтси, заметив в толпе знакомую клетчатую кепку, усмехнулась: "А он везде успевает!"
   Через пару минут ситуация за окном не изменилась, все шумели, кричали, по поводу и без, ругали "технофобов", полицию и власть в целом. Элизабет заскучала. Решив, что больше ничего интересного не произойдет, она захлопнула створку и прилежно задвинула запор. Ее взгляд вернулся к газете, и она тут же вспомнила о предстоящей головокружительный карьере. Девушка быстро проинспектировала свой внешний вид, заглянув в крохотное, прихваченное из дому зеркальце, надела шляпку и отправилась на улицу.
   Из расписания отца она знала, что офисы в Сити начинали работу после десяти, а руководство появлялось ближе к одиннадцати. Так как ее утро началось сегодня куда раньше обычного, она вполне успевала к открытию.
   - Из-за чего переполох? - Спросила Элизабет, сбежав по лестнице и заметив округлого булочника у окна. Она сама прекрасно знала, что происходит, но правила хорошего тона не позволяли ей молча пройти мимо хозяина.
   - Да опять эти проклятые технофобы! - Возмущенно пояснил мсье Оливье. - Снова устроили беспорядок. Ух, доберись я до них!
   Он потряс в воздухе внушительным кулаком и в завершение обрушил его на гигантскую раскрытую ладонь.
   - А кто, собственно, они такие? - С откровенным интересом спросила Элизабет, проводив взглядом грозный кулак. Она уже слышала это слово из окна, в толпе ругали этих самых "технофобов".
   - Движение против всякого прогресса, в целом, и паровых машин, в частности, - проворчал булочник. - Представляешь, каковы нахалы?! Паровые машины, видите ли, несут зло в наш мир, представляют угрозу для людей. Каково?! Да, какая угроза? Рабочие до фабрик теперь добираются в два счета, продукты можно возить куда хочешь и не опасаться, что пропадут за время пути. Я, вот, тоже производство перевел на механизмы эти, паровые, - он гордо выпятил, и так выпирающий живот, и широко улыбнулся. - Теперь машинка мне тесто мешает, штампует бублики и крендельки вертит скоро и ладно. Загляденье! И для дочерей подспорье. У них теперь столько свободного времени, только и следи, чтоб не обленились.
   Элизабет вежливо улыбнулась и, словно невзначай, посмотрела на дверь за спиной месье Оливье.
   - Прошу прощения, - он посторонился, продолжая улыбаться, - не буду вас больше задерживать. Рабочий человек, я все понимаю.
   4
   Элизабет совершенно не ориентировалась в Сити, поэтому ей несколько раз приходилось спрашивать дорогу. Ее ножки не успели отдохнуть от утренней гонки и требовали передышки, но девушка упорно шла вперед. Радовало лишь то, что путь лежал в приличный район, где можно было не опасаться за свой кошелек. Да и поток спешащих на рабочие места, почти иссяк. В такое время можно было встретить лишь клерков, у которых утро начиналось на несколько часов позже, чем у простого люда. Дома вокруг становились все более приятными глазу. Аккуратные клумбы с цветами или подоконники, украшенные резными ставнями, умиляли. Джентльмены при виде Элизабет почтенно уступали дорогу, в ответ на ее улыбку, приподнимая шляпы.
   Здешняя обстановка, нормы поведения, правила этикета были знакомы Элизабет с раннего детства. При встрече никто не грубил ей, не толкался локтями и не благоухал, как винокурня. Вернувшись в привычный мир, девушка внезапно обрела непоколебимую уверенность в себе и споро зашагала навстречу новому, независимому будущему.
   Офис Роберта Фостера, так звали сыщика, находился в трехэтажном здании светлого кирпича. Тротуар на местных улицах был выложен новой брусчаткой, не имеющей ни единой выбоины. Толстые стволы, растущих у обочины деревьев, забраны решетчатым заборчиком. Кованные узоры которых походили на живые побеги вьющегося кустарника и в точности повторяли рисунок, что украшал и решетки на окнах первого этажа. Вывеска, что красовалась над лестницей с несколькими ступеньками, была немного потемневшей от времени, но это придавало ей еще большую значимость. "Смотрите, - словно говорила она, - мой хозяин вовсе не аматор, только вчера взявшийся за работу. Он служит честным гражданам уже давно, а вывеску сменить на новую просто некогда. Дела, знаете ли".
   Внутри не было заметно никакого движения.
   "Может, я слишком рано?" - Подумала Элизабет, но решительно толкнула дверь. Та была не заперта и словно приглашала внутрь. Девушка шагнула в темный коридор.
   - Мистер Фостер? - Громко звала она, продвигаясь вперед. Сердце почему-то начало бешено колотиться. Непонятное волнение охватило девушку, но при этом интуиция подсказывала, что никакой опасности здесь нет.
   Обойдя весь этаж и продолжая звать хозяина по имени, Элизабет натыкалась лишь на запертые двери, которые, судя по всему, не открывались уже ни один год. Наконец, в самом конце коридора, вытертая до блеска металлическая ручка подалась. За дверью оказалось просторная приемная, уставленная удобными креслами для ожидающих. Низкий столик занят стопкой журналов. Множеством простых, но в тоже время изысканных светильников, развешаны по стенам. Это место казалось весьма респектабельным и уютным одновременно. Ковер на полу был куда более мягкий, чем в коридоре, мебель выглядела добротной и сделанной на заказ. Образу идеальной приемной не хватало лишь улыбающейся девушки за столом секретаря.
   Увидев это, Элизабет несказанно обрадовалась и тут же уселась во вращающееся кресло. Она уже чувствовала себя на своем месте, словно проработала здесь не один год. Вот сюда - бумаги на подпись, сюда - печатную машинку, особо важное - в стол, и непременно запереть на ключ. Она выдвинула один из ящиков, на миг испугавшись, что увидит там чужие вещи: пудреницу, щетку для волос, принадлежавшую законной хозяйке этого стола. Но дне лишь сиротливо лежал позабытый огрызок карандаша. Элизабет обрадовалась еще больше, значит, должность секретаря вакантна.
   - Что это вы здесь делаете, позвольте вас спросить?
   Элизабет резко захлопнула ящик облюбованного стола. Никого из посетителей она не ожидала увидеть в столь ранний час.
   У входной двери стоял мужчина. Средних лет с проступающим даже через плащ животиком и рыжими бровями. Ростом он был даже ниже ее, а уж к высоким девушка точно себя не носила.
   "Нет! Это совершенно не может быть мистер Фостер!" - По дороге сюда воображение то и дело подкидывало ей образы прекрасного сыщика. Он обязательно был строен, высок, широкоплеч, с белозубой обаятельной улыбкой, и уж никак не рыжим карликом. Аргумент, что все сыщики очаровательны оставался, конечно, сомнительным, но Элизабет привыкла доверять интуиции.
   - Могу спросить вас о том же, - вежливо ответила она, - вы записаны к мистеру Фостеру на сегодня.
   Мужчина от удивления даже приоткрыл рот, он явно не ожидал подобной реакции.
   - Где Роберт? - Продолжил допрос коротышка, придя в себя. - И кто вы все же такая?
   - Секретарь, - не моргнув глазом, представилась девушка, - Бэтси Свитт.
   - А почему вы в пальто? - Не унимался любопытный незнакомец.
   - Потому, что я только что вошла, - все так же вежливо доложила девушка.
   Правила хорошего тона в нее вкладывались годами, а не так-то просто вывести из себя истинную леди. Ее первая удачная догадка обнадеживала, но намерение придумать себе новую фамилию она все же позабыла. Хорошо хоть назвала упрощенное имя.
   Мужчина возмущенно фыркнул и направился к внутренней двери. Выполненная из темного дерева, та находилась слева от стола, и Элизабет попросту не заметила ее ранее.
   - Постойте! - Бросилась за ним следом Бэтси. Ей вовсе не понравилась мысль, что клиент сообщит мистеру Фостеру о новом секретаре до того, как она сделает это сама. - Не могли бы вы подождать минуточку? Я доложу...
   Она с размаху налетела на посетителя, едва не повалив беднягу на пол. Оказалось, что дальше одного шага внутрь он так и не сделал.
   - Что случилось? - Удивилась Бэтси и запнулась, заметив, что коротышка пристально осматривает комнату.
   Это был рабочий кабинет весьма занятого человека. У стены стояли несгораемые шкафы для документов, но те явно не умещались внутри. На полу громоздились ящики, полные пожелтевших страниц. Стопки папок лежали везде, где только было можно: на письменном столе, на подоконниках, на стульях, предназначавшихся посетителям.
   - Почему здесь не заперто, если мистера Фостера нет на месте?
   Мужчина, нахмурившись еще сильнее, оглянулся на Бэтси.
   - Не имею ни малейшего представления. За ключи от кабинета я не отвечаю.
   - Вы заходили сюда?
   - Нет, - абсолютно честно ответила Элизабет, ведь она не успела еще и шагу ступить от письменного стола.
   - И ничего здесь не трогали?
   - Да, говорю, же - нет!
   - Когда мистер Фостер нанял вас?
   - Вчера, - проблеяла Бэтси. Она уже начинала сомневаться в удачности придуманной истории, но сдавать назад было поздно, и она продолжила увереннее, - он еще не оформил бумаги, но я и без этого готова приступить к обязанностям.
   - Проблемы с документами, - констатировал мужчина, снимая коричневую шляпу с узкими полями. Волосы под ней оказались такими же рыжими, как и его брови.
   - Данный вопрос я буду обсуждать со своим нанимателем, - гордо ответила девушка.
   Мужчина хмыкнул.
   - Тебя, что, из дому выгнали? Роман, что ли, не с тем, кем надо закрутила, и все такое?
   - Какое еще такое? - Оскорблено воскликнула Элизабет. - Да как вы смеете?! Я порядочная девушка!
   От гнева ее щеки залил яркий румянец, а глаза только что не метали молнии.
   - Да вижу я, вижу. Что честная. И порядочная, - проворчал мужчина. - Только ответь, кто обшарил весь кабинет?
   - Что? - Не поверила своим ушам Элизабет. - Что значит, обшарил?
   Она огляделась по сторонам. Беспорядок, конечно, но бумаги сложены относительно ровными стопками, дверцы плотно затворенный, и нигде нет следов пребывания посторонних.
   - Как по мне, так здесь все в порядке.
   - Ну, уж это явно не то слово, которым когда-либо можно было описать кабинет Роберта, - снова проворчал коротышка. Похоже, он вовсе никогда не говорил нормально, а лишь скрипел, как старый не смазанный шкаф, по любому поводу. Или у него сегодня день не задался?
   - Позвольте поинтересоваться вашим именем и целью визита, - неловко произнесла Элизабет. Порядочной девушке, конечно, не пристало задавать подобные вопросы джентльмену, но не она первая нарушила правила этикета, что должно соблюдать при знакомстве.
   - Джордж. Меня зовут Джордж, - вздохнул мужчина, проигнорировав вторую часть вопроса. Он снял свой плащ и направился к вешалке. Элизабет могла поклясться, что услышала в этот момент тихое жужжание.
   - Над чем сейчас работает Роберт? - Джордж уселся в кресло и звук оборвался.
   Девушка растерянно моргнула, но ответила спокойно:
   - Не знаю, я еще не успела ни с чем ознакомиться. А вы?..
   Джордж вздохнул еще глубже, словно его жизнь с каждым мгновеньем становилась все нестерпимее.
   - Я должен был встретиться с Робертом здесь. Час назад, - он мельком взглянул на циферблат часов на длинной позолоченной (или все же золотой?) цепочке, - но опоздал. Эти чертовы технофобы опять устроили невесть что. Взорвали один из цехов Найта и несколько случайных паромобилей по всему Сити. Думаю, не один я сегодня опоздал. Надеюсь, он оставил записку для меня, когда уходил сегодня?
   Бэтси покачала головой.
   - Когда я пришла наружная дверь была открыта, а внутри никого.
   Джордж прищурился и пристально посмотрел на девушку.
   - Может, никто сюда и не вламывался? - Затараторила Бэтси. - Может, мистер Фостер заработался допоздна и, когда уходил, забыл здесь все запереть? Вон, и светильники горят. Их он тоже забыл погасить. Наверное, сонный уже был, так спешил домой, что ни на что не обращал внимания.
   - Дело в том, - все не сводил с девушки взгляда Джордж, - что дома он так и не появился.
   - Как так? - Удивилась Бэтси, но потом добавила, - а вы-то, откуда знаете? Вы же должны были здесь встретиться, не так ли?
   Теперь уже она с подозрением смотрел на гостя.
   - И вы так и не объяснили, по какому вопросу!
   - Я, милочка, - Джордж высокомерно поднял брови, отчего его лицо приобрело слегка удивленное выражение, - полноправный партнер этого заведения и мистера Фостера, в том числе. Следовательно, я еще являюсь и твоим начальником.
   Бэтси не ожидала подобного поворота. Но пока не появился мистер Фостер, разоблачить ее было не возможно, и она решила продолжить импровизацию. Может, второй партнер окажется более любезным, и с ним получится все уладить, а злобному карлику придется просто смириться с появлением нового сотрудника.
   - Как мне к вам обращаться? - Решила уточнить девушка. - Не могу же я называть вас просто Джордж. Это, по меньшей мере, не прилично.
   Мужчина замялся, похоже, он не ожидал такой решительности от незнакомки, все еще надеясь, что вынудит ее уйти.
   - Мистер Смолл. Можете называть меня мистер Смолл, - в его голосе отчетливо было слышно недовольство.
   "Интересно, он когда-нибудь оставит это бухтение?" - Элизабет сделала реверанс и склонила голову в полупоклоне, как и положено приличной девушке при знакомстве с джентльменом. Видимо, мистер Смолл не часто встречал в своей жизни приличных девушек, и никак не ожидал такого от секретарши. Он покраснел, издав непонятный звук, похожий то ли на покашливание, то ли на икоту, и зашуршал бумажками, делать вид, что невероятно занят наведением порядка на столе.
   - Вот, - сунул он ей в руки какой-то листок, - сделайте мне пару копий. Печатная машинка должна быть в шкафу... В приемной... И поскорее!.. Н-да...
   Бэтси послушно взяла документы и удалилась.
   Печатную машинку она отыскала не сразу. В приемной той не оказалось, там и шкафа-то не было. Мистер Фостер предпочитал все документы хранить под личным надзором. Или у него просто раньше никогда не было секретаря? Как бы то ни было, странный компаньон был не особо осведомлен о работе офиса. Да и бежать к шефу с такой простецкой неудачей Элизабет не собиралась. Заглянув зачем-то в каждый ящик письменного стола, она выложила на столешнице свои находки: огрызок карандаша, исписанный непонятными закорючками листок бумаги и ракушка, размером с кулак. Такие обычно привозят из путешествий к морю и дарят друзьям. Может, эту вещицу позабыл предыдущий работник, может, это было что-то важное для него. Нет, важные вещи не бросают в темных ящиках чужих столов. Бэтси пару раз чихнула от запаха канцелярской пыли, и это выело ее из задумчивости. С самого начала было понятно, что здесь она ничего не отыщет. Скорее всего, печатная машинка была завалена бумагами в одном из несгораемых шкафов, но возвращаться в кабинет у девушки все еще желания не было. Она вздохнула и огляделась, пытаясь определить, куда еще можно было спрятать довольно громоздкий футляр.
   На мгновение ей показалось, что в противоположном углу деревянные панели не совсем ровно подходят друг к другу.
   "Дверь! Ну, конечно же", - она тут же вскочила со стула. Не приглядываясь особо, заметить что-либо было невозможно. Створка умело выполненная из того же материала, что и нижние панели, верхняя часть полностью совпадавшая по цвету со стеной. Вдобавок в комнате царил полумрак. Проем выдавала лишь крохотная щель, да ручка, искусно декорированная под общий рисунок.
   Дверца легко отворилась, издав лишь короткий скрип - похоже, ею не особо часто пользовались. Девушка застыла на пороге с разочарованием на лице. Это оказалась всего лишь кухня.
   "Ну, конечно, - погрустнев, размышляла Бэтси. - Сыщикам ведь тоже необходимо иногда пить чай или перекусывать".
   Правда, выглядела комната не очень опрятно. Полная раковина грязных кружек, бумажные пакеты, видимо из-под готовых завтраков, и огромный несуразный аппарат посреди стола. К еще большему удивлению девушки, здесь же обнаружилась и вожделенная печатная машинка. Прилежно убранная кем-то в футляр, она сиротливо собирала пыль у дальней стены.
   Через пару минут, устроившись в удобном вращающемся кресле, Элизабет принялась добросовестно выполнять поручение, выстукивая на клавишах текст. В итоге, на поиски и установку она потратила больше времени, чем на саму работу. К ее счастью, последняя из гувернанток - мисс Гиффин - в совершенстве владела техникой скоростной печати и успела кое-чему обучить свою подопечную. Сперва мистер Свитт был против подобного увлечения дочери, но когда она сказала, что будет помогать ему с мемуарами, сердце отца оттаяло. И вот теперь Элизабет радовалась, что сумела все же добиться своего в тот раз.
   Справившись с поручением, девушка постучалась в кабинет нового шефа. Тот проворчал что-то не разборчиво, но приняв это за разрешение, Бэтси смело шагнула внутрь. Положив на стол бумаги, она смиренно опустила глазки.
   - Что-нибудь еще?
   - Э... М-м... Бр-р... - На этот раз мистер Смолл пробурчал что-то совершенно не понятное, но вместо того чтобы уточнить, девушка спросила:
   - Вы проверили? Все на месте? Не пропало чего-либо важного?
   - Кх-м... - Джордж насупил рыжие брови, но внезапно сменил гнев на милость, и все же ответил, - все на месте. Но здесь определенно все обыскали. Аккуратно обыскали. Если бы я не смотрел специально, может, ничего и не заметил.
   - И что пропало? - С замиранием сердца спросила Бэтси. Еще не хватало, чтобы ее посчитали воровкой, а ведь она первый подозреваемый в данном случае.
   - Ничего, - развел руками мистер Смолл. - Насколько я могу судить. Но я не могу отыскать ни единого упоминания о его последним деле: ни листочка, ни черточки.
   - А над чем он работал?
   - В том-то и дело, что не знаю.
   - Он не рассказывал вам, - это был не вопрос, а утверждение. И прозвучало оно скорее как предположение того, что Фостер не очень-то доверяет своему партнеру.
   - Я в курсе всего, что творится в этом офисе! - Выкрикнул Джордж, стукнув кулаком по столу, от чего Эизабет вздрогнула всем телом. - И не смейте выдвигать подобные предположения
   "Но отчего-то же в последние дело он вас не посвятил," - вертелось на языке у девушки, но она поспешила его перекусить.
   - И что вы предполагаете делать с исчезновением мистера Фостера? - Попыталась она сменить тему.
   - С чего вы взяли, что он исчез? - Джордж вновь вернулся к ворчливому, но к радости Бэтси, не такому громкому тону.
   - Дома не ночевал, на работу не появился, офис обыскали, двери бросили нараспашку, - перечисляла девушка. - Все это вызывает некоторые подозрения. А если ничего не взяли, может, пропало то, о чем вы не знали. То есть бумаги по его последнему делу. Может, и его исчезновение связано именно с этим делом. Может, он вышел на след преступника, а его...
   - Мисс! Мисс! Успокойтесь! - Замахал на нее руками мистер Смолл. - Еще рано устраивать панику. Может, он не ночевал дома, потому, что был, э... м... Например, у дамы.
   - Это какая порядочная дама оставит у себя на ночь молодого человека?! - Возмутилась Элизабет, но тут же осеклась.
   Джордж весьма выразительно на нее посмотрел, подтверждая самые худшие опасения, и указал на стул.
   - Мисс...
   - Свитт, - растерянно подсказала Бэтси, присаживаясь на самый краешек.
   - Я так понимаю, что вам до сих пор доводилось общаться лишь с высшими кругами общества, но поверьте, в мире существуют не только леди и джентльмены. Сити до краев полон бродягами, ворами, мошенниками. Некоторые мужчины ведут себя не как джентльмены, а некоторые женщины даже не слышали о таком слове, как этикет. На улицах за пределами престижных районов, где круглосуточно дежурят констебли, творятся темные, грязные, а иногда весьма жестокие дела. И профессия сыщика предполагает каждый день сталкиваться с разнообразнейшими из человеческих пороков.
   - Что вы имеете в виду? - Захлопала длинными ресницами Бэтси, обдумывая эту браваду.
   - Не поспешили ли вы с выбором места работы. Вам бы наняться гувернанткой. С вашими манерами и, я уверен, безупречным знанием этикета вы без труда найдете место.
   - Да как вы можете говорить такое?! - Вспылила Элизабет. - Неужели вы думаете, что я отступлюсь при первых же трудностях. Мистер Фостер может быть ждет нашей помощи, а вы, вместо того чтобы искать его, занимаетесь нравоучения.
   Джордж досадливо крякнул и откинулся на спинку кресла.
   - И с чего вы, мисс, предполагаете начать поиски? - Развел руками мужчина. - Здесь нет ни единого упоминание о его делах, расписание он не вел, секретаря не имел. Да и рано еще записывать его в пропавшие. Даже полиция не примет заявление. Прошло слишком мало времени.
   - Полиция? - Переспросила Элизабет. - Вы, что ж, собираетесь идти в полицию? Вы же сыщик!
   - Я не сыщик, - покачал головой Джордж.
   - Вы же сказали, что партнер мистера Фостера.
   - Сказал. Моя сфера деятельности - бухгалтерия, счета, накладные. Бегать по городу с револьвером - это задача Роберта. Я немного не в форме для этого, знаете ли.
   - Ладно, не хотите заниматься этим делом, тогда я сама справлюсь! Отыщу мистера Фостера еще до того момента, когда полиция примет у вас заявление. - Она сложила руки на груди и вздернула к потолку носик: "Вот так вот! Пусть знает, что не с хрупкой фарфоровой куклой дело имеет!"
   - Тогда, может, просветите меня, - съехидничал Джордж, - каким образом вы собираетесь это делать?
   - Изучу улики, проанализирую ситуацию и сделаю соответствующие выводы, - туманно ответила Бэтси.
   - А-а-а... - Глубокомысленно протянул мужчина, словно воспринял все всерьез.
   "Что бы сделал герой детективного романа в подобной ситуации? - Задумалась Элизабет, делая вид, что изучает старую газетную вырезку в рамке на стене.
   "Преступление года раскрыто!" - Заголовок напечатан огромными буквами, а рядом улыбается великолепный красавец.
   " А он хорош собой", - не к месту мелькнула неожиданная мысль, тут же сменившаяся смущением. Девушка поспешно перевела взгляд на следующую фотографию, но на ней сыщик выглядел еще эффектнее, сжимал в поднятой к верху руке револьвер, и улыбался, казалось, еще шире. Отчего это она никак не может сосредоточиться на тексте заметки, возвращается взглядом к чарующей улыбке?
   - Он всегда так действовал на женщин.
   "Ему бы сидеть дома у камина и роптать на стареющую служанку, а не в детективной конторе работать", - подумала Элизабет, злясь то ли на брюзжащего мистера Смолла, то ли на себя - за интерес к мистеру Фостеру. Девушка чувствовала затылком, что за ней наблюдают, но не стала оборачиваться. Вместо этого, она медленно перемещалась по кабинету. Прошлась сначала в одну, затем в другую сторону. Здесь были тонны бумаги, и чтобы прочесть их все у нее бы ушел не один год. Если Джордж не нашел никакого упоминания о последнем расследовании мистера Фостера, то ей и подавно не справиться. Но разве можно сдаваться так просто.
   Элизабет остановилась у тлевшего камина: "Оставлять горящий огонь без присмотра, да еще с таким количеством бумаг рядом - это так безответственно".
   Ее внимание привлек комочек, белевший в темном от сажи в дальнем углу.
   Девушка достала его медленно, осторожно, держа за самый краешек. Листок был иссушен жаром и хрупким, поэтому на него страшно было даже дышать. Положив находку на стол перед мистером Смоллом, она перевела дыхание.
   - Ну, и что? - Буркнул он.
   - Как, что? Это наверняка что-то важное! Я чувствую.
   - Вас не учили, что неприлично читать чужие письма? Особенно, если их пытались уничтожить.
   - А если от этого конфиденциального письма зависит жизнь вашего партнера? Джордж вздохнул (на этот раз протяжно и с подвыванием) и принялся расправлять записку.
   В нескольких местах она истлела до желтизны, в других - вовсе зияли дыры. Прочесть было практически ничего не возможно.
   - Бумага не дешевая, - отметила Бэтси, заглядывая мистеру Смоллу через плечо, - вон, даже видно, что был фамильный герб. В самом верху.
   Джордж резко откинулся на спинку кресла и зло прорычал.
   - Если так любопытно, то разворачивали бы сами.
   - Но он же ведь весь в зале! - Возмутилась Элизабэт. - Я же перепачкаюсь. Да и вам прекрасно все удалось. Дайте-ка взглянуть. Ой! Там, внизу, можно кое-что различить. Это же адрес! Правда? Это адрес?
   - Угу, - подтвердил Джордж, хмуро глядя на нее из-под сведенных воедино рыжих бровей.
   - Это же здорово! - Воскликнула девушка. - Вам известно, в каком это районе?
   - Это скопище старых, давно заброшенных складских помещений. Торговцы и мануфактурщики ушли оттуда с десяток лет назад, когда отстроили новый порт, и суда с товарами стали прибывать по несколько раз на дню. Сейчас это место обитания всякого сброда. Тех, кому ниже уже не упасть. Не думаю, что Роберт отправился бы туда. Ночью, один, и даже не поставив меня в известность.
   - Нам непременно нужно проверить это место, - твердо заявила Элизабет, а мистер Смолл уставился на нее, словно на сумасшедшую.
   - Мисс Свитт, - медленно, подчеркивая каждое слово, начал он, - вы просто не понимаете, ЧТО это за место. Ни один мужчина не сунется туда, если его куртка не зияет дырами, а зубы не выбиты в кабацкой драке. Туда стекаются, нет, даже не люди, а отбросы общества. Те, кого Сити пережевал и выплюнул в сточную канаву. Вы не отдаете себе отчета...
   - Нам непременно нужно туда. Я уверена. Я просто знаю, там что-то важное.
   - И с чего же вы это решили?
   - Интуиция! - Заявила Элизабет таким тоном, словно это непременно должно было переубедить мистера Смолла.
   5
   С Элизабет было просто невозможно спорить. Она заявила мистеру Смоллу, что если тот откажется, она сама отправить искать Роберта, и что если с ней что-нибудь случится, то это будет всецело на его совести. Она громко хлопнула дверью кабинета, надела шляпку и пальто, уже собираясь уходить, когда в приемной появился Джордж. Он был хмур, глядел исподлобья, но, похоже, все же решился сопровождать свою неугомонную секретаршу.
   Довольная Элизабет сияла улыбкой и была готова сорваться с места в любую секунду. Ей едва хватило терпения дождаться, пока шеф облачиться в серое шерстяное пальто и захватит трость. Когда же, повинуясь взмаху деревянной палочки с серебряной рукоятью, у самого порога конторы остановился паромобиль со светящейся табличкой на крыше, досада девушки сменилось неописуемым восторгом. Ее самостоятельная жизнь складывалось как нельзя удачно, в первый же день она нашла приличное жилье, работу, а вместе с ней, похоже, настоящее приключение. Если бы еще ее шефом был тот красавчик с фотографии, а не этот рыжий ворчун. Но жизнь не может быть совершенной. Пока же ей было достаточно, что все просто прекрасно.
   Пучеглазые круглые фары, выгнутые дугой крылья, черные, глянцево поблескивавшие, бока. Паромобиль был не самой модной модели, и далеко не новым, но Элизабет приходилось пользоваться подобным транспортным средством не часто, и лишь в окружении компаньонок, гувернанток и нянек. Сейчас же резко скрипнувшую дверцу перед ней распахнул молодой человек в забавной кепочке. Никто не шипе на нее, не одергивал, не укорял, заставляя "глядеть в пол, не сутулиться, не глазеть по сторонам". Подобрав пышные юбки, девушка с важным видом уселась на диванчик из красной кожи и спрятав взгляд за пушистыми ресницами принялась рассматривать все вокруг. Маленькие, но все же предоставляющие некоторый обзор окошки, дрожащие стрелки приборов, хромированные ручки переключателей. Никакой роскоши, никаких украшательств бархатом, позолотой и шторочками с кистями. Все просто и рационально.
   Заслышав адрес, водитель расхохотался, не веря собственным ушам и воспринимая все, как шутку. Место оказалось на самой окраине, так далеко, что даже трущобы еще не успели туда распространиться. Бродяги приспосабливали под жилье все, что было возможно, но огромные помещения бывших ангаров с выбитыми окнами и провалившейся крышей не так-то просто подлатать, а после отпить. Добраться в назначенное место можно было объехав бедняцкий район, но "крюк получался изрядным, топливо по разбитым дорогам вне центра расходовалось быстрее, а за риск нужна дополнительная страховка". Джорджу пришлось дважды увеличивать сумму оплаты прежде, чем водитель все же согласился.
   Дорога была долгой, но рассмотреть что-либо интересное за окном Элизабет так и не удалось. По мощеным улицам центрального Сити водитель мчался, даже не притормаживая на поворотах, так что пассажиров бросало из стороны в сторону. Бэтси уцепилась за кожаную петлю, сосредоточившись лишь на том, что бы не оказаться на полу. Когда же паромобиль выехал за город, стало еще хуже. Выбоины на каменных мостовых сменились одной сплошной лужей, образовавшейся после недавнего дождя. Тряска при этом не уменьшилась, а грязные брызги, летевшие высокими фонтанами в разные стороны от колес, казалось, вот-вот доберутся до пассажиров даже сквозь закрытые окна.
   - Дальше я не поеду. - Остановил паромобиль водитель совершенно внезапно. - Там сплошные битые стекла, отсюда вижу. Колеса вы мне новые точно не пожелаете покупать, так что, господа, извольте ножками.
   Джордж уже привычно проворчал что-то, выражая недовольство, и принялся выбираться наружу. Элизабет же была только рада тому, что они, наконец, прибыли на место. Она бы не смогла точно сказать, сколько занял путь, может десять минут, а может часов. В голове ее звенело, а земля настырно заявляла о том, что она все же вертится. Посидев несколько мгновений вцепившись в обшивку дивана, Элизабет ни о чем не думала, но заметив в открытую дверцу удаляющуюся фигуру шефа, принялась интенсивно собирать в охапку пышные юбки. Это ведь она нашла тот обрывок, это она настояла на поездке, а теперь что же отсиживаться в кабине, изображая неженку? Ну, уж нет!
   Через мгновенье она уже стояла снаружи, с ужасом глядя себе под ноги. Если здесь и была когда-то дорога, теперь она поросла травой, пробивавшейся сквозь мусор и обломки кирпичей. Элизабет сморщила носик, сообразив, куда ей придется наступать в своих модных, сделанных одним из лучших мастеров в Сити, туфельках на каблучке. Здесь были бы уместнее высокие сапоги на плоской прочной подошве, но выбора не было. Ступать следовало осторожно, что бы не споткнуться или не зацепиться юбками о выпирающий из земли кусок арматуры. Вокруг царило давнее запустенье. Огромные ангары высотой в два, а то и больше, этажа скалились разбитыми стеклами окон, ворота были выбиты или висели скособочившись на нескольких петлях. Некоторые стены частично обрушились, представляя возможность случайным прохожим заглянуть внутрь. Вот только прохожих здесь не было уже давным-давно.
   - Что за жуткое место? - Девушка была поражена. Она нагнала Джорджа, но на это у нее ушло не мало усилий.
   - Я вас предупреждал, - заметил мистер Смолл, неуклюже перебираясь через очередной холмик неизвестного происхождения.
   - Что могло понадобиться здесь мистеру Фстеру?
   Вместо ответа Джордж лишь зашипел, больно ударившись об подвернувшийся не вовремя кирпич. Чтобы избежать очередной порции брюзжания, Элизабет оставила его разбираться со своей ногой и быстро завернула за ближайший угол. Теперь ее никто не видел, и можно было подобрать нижние юбки повыше. Передвигаться стало куда легче, и путь к следующему повороту показался намного короче.
   Джордж умолк на полуслове, удивленно заметив, что его собеседница пропала: "Удрала, негодница. Ищи ее теперь. Как только она пробралась через эти дебри в своем наимоднейшем платье. У меня и ботинки удобнее, а спотыкаюсь на каждом шагу..."
   Внезапно его размышления прервал душераздирающий вопль. Кричала явно исчезнувшая из виду Элизабет. Джордж мгновенно забыл об ушибе и бросился вперед, но как он не старался, передвижение заняло несколько минут. Под ноги словно сами бросались булыжники с острыми краями, невзрачные с виду кустики, цеплялись за штанины, а мелкие камешки насыпи стремительно укатывались вниз, грозя увлечь за собою и разъезжающиеся ноги коротышки. Когда он добрался к нужному месту, девушка уже не кричала, а молча сидела на какой-то балке, смиренно сложив руки на коленях, с видом самой прилежная ученицы гимназии.
   - Что случилось? С вами все в порядке? - Обеспокоенно зачастил Джордж, едва завидел ворох кружев среди серости осунувшихся конструкций.
   Девушка была более бледна, чем обычно, но это можно было списать и на тяжелую дорогу из города. В остальном на первый взгляд она была цела. Заметив шефа, Бэтси коротко кивнула.
   - Но, почему вы кричали?
   На этот раз, вместо ответа она вяло подняла руку и дрожащим пальцем указала куда-то за спину мистеру Смоллу. Тот обернулся, будто ужаленный, готовый узреть что угодно, от банды вооруженных тяжелыми дубинами бродяг, до огнедышащего дракона. В указанном же направлении посреди небольшой, почти полностью свободной от мусора, площадки поблескивала лишь одинокая лужа. Джордж облегченно выдохнул и осмотрелся более внимательно. Что-то ведь должно было напугать бедняжку до оглушительного визга. Удивительно, дорога, начиная с этого места, была словно расчищена. Ей было далеко до мостовой у центральной площади, но проехать на паромобиле здесь, не испортив безнадежно колеса, все же представлялось возможным. Путь уходил дальше на несколько десятков метров и скрывался за очередным поворотом. Сделав несколько неуверенных шагов, мистер Смолл оказался у самой лужи, и что бы не промочить ноги, ему пришлось опустить взгляд. Странно, вода не растеклась по плоской поверхности и не высохла, хоть дождь и был несколько дней назад. Присмотревшись чуть пристальней, мужчина заметил еще одну странность - багряный оттенок отражавшегося в жидкости дневного света. Теперь он, наконец, все понял. Еще раз быстро оглядевшись по сторонам, Джордж не заметил ничего примечательного, кроме одинокой лужи крови.
   - Как вы себя чувствуете? - Спросил он, возвратившись к притихшей девушке. - Я слышал, леди не переносят вида крови, им непременно становится дурно, они падают в обморок...
   Взгляд Элизабет заставил его прикусить язык. Она не произнесла ни слова, но при этом ухитрилась заставить его чувствовать себя донельзя глупо.
   - Нужно вызвать полицию. У них больше людей. Они обыщут здесь все, и если Роберт был здесь, непременно отыщут его следы, - коротышка словно оправдывался, сам не зная, правда, из-за чего.
   - А мне обязательно присутствовать при этом?
   - Не думаю, что они сочтут вас особо важным свидетелем? - Обрадовался Джордж, что она, наконец, подала голос. Элизабет все еще была бледна и выглядела так, словно вот-вот лишиться чувств. Мистер Смолл же вовсе не прельщался перспективой хлопотать над неподвижным телом. Сейчас она, по крайней мере, в состоянии передвигаться самостоятельно, или нет? И что будет, если вид констеблей взволнует ее еще больше?
   - Сидите здесь. Я отправлю водителя за полицией и сразу же вернусь. Что бы здесь не случилось, произошло это глубокой ночью, и злоумышленник уже непременно дома, отсыпается в мягкой постели. Я буду через несколько минут хорошо?
   Короткий кивок, растерянный взгляд, тонкие пальцы продолжают неосознанно теребить складки на платье. Джордж глубоко вздохнул и направился к водителю, надеясь, что тот не удрал, заслышав душераздирающий вопль мисс Свитт. Он спешил, как только мог, но с его неуклюжей хромотой было не так-то просто передвигаться по пересеченной местности, а расчищенный участок закончился весьма скоро.
   "Чушь какая-то! И привидится же такое. Или это и вправду было? - Вела тем временем молчаливую беседу сама с собою Бэтси. - Нет. Не может быть. Ничего подобного просто не может существовать в реальном мире, и это была всего лишь игра моего воображения. А мне ведь нужно не предаваться грезам, а разыскивать мистера Фостера!"
   Девушка решительно поднялась на ноги с намерением начать обыскивать ближайший корпус до приезда полиции. Роберт мог быть где-то совсем рядом, лежать раненым, истекающим кровью в соседнем здании и просто не суметь позвать на помощь от бессилия. Счет может в этой ситуации идти на минуты. Элизабет пробралась ко входу в ближайшее строение и опасливо заглянула внутрь. У темного провала чудесным образом разросся густой кустарник. Листья его уже окрасились осенними красками, и хоть держались пока на своих местах, стоило лишь слегка зацепить тонкую ветку, как начнется настоящий листопад. Растение доходило девушке до макушки и почти полностью скрывало проем, ведь это были не грузовые ворота, а обычная дверь. Элизабет потянула за ближайший прутик, пытаясь освободить себе путь, но тут же была усыпана целым ворохом ярко-желтых с оранжевыми прожилками сердечек. Отряхнувшись, она отошла назад: "Никто бы не прошел здесь, не оставив толстый ковер из листьев на земле".
   Обернувшись, Бэтси заметила на другой стороне улицы еще один проход. Он был прикрыт изъеденным ржавчиной листом, с виду весьма тяжелым, но пробраться сбоку, в узкую щель, можно было попытаться. Подойдя поближе, девушка осторожно заглянула в отверстие. Там было тихо и спокойно, поэтому она собралась всю свою смелость и протиснулась внутрь. Оказавшись в темном, пахнущем сыростью и плесенью ангаре, она даже немного успокоилась. Глаза постепенно привыкли к сумраку, и из общей массы стали понемногу проступать окружающие предметы. Повсюду покосившиеся перегородки, остатки выбитых стекол на полу, рухнувшие от времени балки. Находиться здесь было, несомненно, опасно, благоразумнее было бы вернуться, но что-то толкнуло девушку пройти немного вперед. Может, это была ее интуиция, может, внутренний голос. Она сама не смогла бы ответить с уверенностью, что показалось ей странным в тот раз.
   Стараясь не удариться обо что-либо головой, Элизабет почти не смотрела под ноги. Неожиданно она наступила на что-то круглое, едва не упав при этом. Осев с размаху на груду пышных юбок, Элизабет пошарила руками вокруг. Обнаруженный предмет на ощупь напоминал свечу. Рядом отыскалась еще одна. Тут же лежал и коробок спичек. К удивлению головка была сухой и загорелась с первой попытки. Когда провощенные фитильки разгорелись ровным пламенем, Бэтси заметила еще несколько свечей чуть поодаль, тут же решив зажечь и их. Когда дело было сделано, в мрачном помещении стало намного светлее. Довольная собой девушка встала с пола, отряхнула верхнюю юбку и сделала пару шагов назад, чтобы еще раз хорошенько осмотреться. На этот раз ей удалось сдержать вопль, и из груди вырвался лишь тихий вздох. Рука сама собою поднялась, прикрывая губы. Зажженные свечи образовывали почти ровный круг. Выбивалась из строя лишь та, через которую она споткнулась. Но самым примечательным было то, что окружность эта была очерчена вокруг огромной пятиконечной звезды. У каждого пересечения линий виднелись странные символы-закорючки, не похожие ни на буквы, на цифры, известных Элизабет языков.
   Пошатываясь, девушка обошла стороной необычные письмена и заметила в дальнем углу три плошки из глины. Одна - заполненная желтоватым порошком, другая - пустая, а в третьей покоились белесые похожие на птичьи косточки. Элизабет пришло в голову, что все происходящее начинает походить на дурной сон или страшный древний ритуал. Вид пустой чаши тут же вызвал в памяти образ обнаруженой неподалеку лужи крови. Бэтси испугавшись собственной догадки, отшатнулась сторону, едва не оказавшись вновь на полу. Она изо всех сил прижала ко рту ладонь в испачканной перчатке, лишь бы вновь не закричать и не всполошить мистера Смолла. Он и так с минуты на минуту будет здесь, нет нужды его подгонять, а то еще зашибется, зацепившись за кучу мусора.
   Вспомнив ворчливого коротышку, Элизабет немного успокоилась и уже повернулась ко входу, как вдруг ей в голову пришла идея. Из сумочки, закрепленной на поясе вышитой лентой, она достала крошечные блокнот и карандаш и принялась быстро делать наброски таинственных символов. Если это тоже плод ее воображения, и все исчезнет с появлением Джорджа, следовало иметь хотя бы какое-то напоминание. Она уже почти закончила, когда снаружи раздался взволнованный голос шефа.
   - Я здесь! - Крикнула она в ответ и, подумав, добавила, - со мной все в порядке!
   Мистеру Смоллу потребовалось несколько минут, чтобы сообразить, откуда раздается приглушенный женский голос, и чтобы после отыскать вход. Девушке пришлось с десяток раз повторить его имя, чтобы помочь сориентироваться на звук.
   - И как ее угораздило... Здесь же все рушится, и вот-вот окончательно развалиться, - со стороны входа послышалось знакомое бухтение.
   "Как всегда, недоволен", - усмехнулась про себя Бэтси, заметив, как ее шеф пробирается в узкую щель между стеной и бывшей створкой.
   - Вы почему не дождались меня снаружи?! - Набросился он на девушку. - Я едва отыскал вас, и что это за место? Здесь же опасно. Перекрытия наверняка обрушатся в любой момент.
   - Мистер Смолл, со мной абсолютно все в порядке. А крыша, я думаю, выдержит еще несколько минут.
   - Как вам только пришла в голову мысль, забраться сюда? Это место вовсе не подходит для прогулок приличной девушки.
   - Я, между прочим, искала вашего компаньона! - Возмутилась подобной критикой Бэтси. - Теперь очевидно, что он ранен и где-то совсем рядом, истекает кровью. Ему нужна медицинская помощь, и немедленно!
   - Полиция уже в пути, - попытался умерить ее пыл Джордж. - Они обыщут склады быстрее, чем мы с вами, поверьте. А сейчас пойдемте наружу, там мне будет куда спокойнее дожидаться констеблей.
   - Постойте, есть кое-что, что вы должны увидеть. Я не вполне уверена, что это такое, но думаю, оно имеет некое отношение к делу мистера Фостера.
   Элизабет указал рукой вглубь помещения, но шеф уже и сам заметил свет и двинулся в нужном направлении.
   "Снова это странное жужжание", - подумала не к месту девушка, но от размышлений, что бы это могло быть, ее отвлек мистер Смолл.
   - Вы ничего не трогали? Ни к чему не прикасались? Свет горел, когда вы пришли? Вы слышали что-нибудь?
   Девушка растерялась от такого количества посыпавшихся на нее вопросов.
   - Н-ничего не слышала. Здесь было совершенно тихо. Свечи зажгла я, а трогала... - Бэтси на мгновение задумалась, припоминая. - На одну из свечей я наступила в темноте. Потом подобрала ее и зажгла. Спички были рядом. Вон там три чаши. Весьма странные. Больше я ничего не видела.
   - Нужно встретить полицию и привести их сюда, - констатировал Джордж.
   Элизабет нехотя направилась к дороге. Ей совершенно не хотелось встречаться с представителями закона. Мистер Свитт наверняка уже обратился к ним за помощью в поисках нерадивой дочери, а возвращение домой в первый же день не входило в ее планы. Тем более что она находилась в середине расследования, да еще такого увлекательного. Нужно было что-то срочно предпринять, ускользнуть от внимания доблестных констеблей. Вот только как?
   - Да что с вами, миссис Свитт? Я уже несколько минут с вами разговариваю, а вы никак не реагируете. Неужто вам все еще дурно от вида крови или, может, вас смутила та странная находка в ангаре?
   Возможность была великолепной. Элизабет тут же пошатнулась, едва не упав, и ухватилась за плечо Джорджа. Охнув, она принялась обмахивать себя ладошкой и тихим голосом проговорила: "Все хорошо. Мне нужна всего лишь минутка".
   Вой сирен слышался уже совсем близко. Похоже, водителю удалось убедить дежурного, что это не розыгрыш, и что в районе трущоб случилось нечто действительно требующее внимания полиции. Времени оставалось все меньше, и действовать нужно было немедленно. Когда из-за угла, заложив лихой вираж, вылетел воющий паромобиль, Элизабет прикрыла глаза и плавно осела в объятия растерянного шефа. Через минуту их окружили молодцы, облаченные в темно-синюю форму с начищенными пуговицами и блестящими знаками отличия. Человек их было не меньше десятка. В "самый благополучный" квартал даже констебли опасались появляться скромной компанией.
   - Что с ней? Она ранена? Что произошло?
   Вопросы задавал один, видимо, самый главный. Одетый в рыже-серый плащ, такие же брюки и низенький котелок, он удивительным образом напомнил Элизабет соседского бульдога. Маленькие круглые глазки краснели полопавшимися сосудиками, нос распух, то ли от хронического насморка, то ли от любви к джину, обвислые же щеки довершали сходство с псом, опускаясь едва не до самого ворота рубашки. Жуя толстенную незажженную сигару, он не отводил тяжелого взгляда от странной парочки. Остальные же, словно натасканная свора, с подозрением зыркали по сторонам, выискивая ту самую банду бродяг, что и мистер Смолл получасом ранее.
   Джордж замотал головой, не вполне понятно, на какой вопрос отвечая, но большего от него добиться было сложно. Элизабет, хоть и представляла собой хрупкую девушку, сейчас была облачена по всем требованиям современной моды: корсет, накрахмаленные нижние юбки, верхнее платье из плотного тяжелого атласа, светлое пальто с вышивкой по вороту. Даже шляпка украшенная лентами, кружевом и бусинами весила несколько фунтов, что уж говорить о полном облачении.
   Мистер Смолл, не имевший привычки держать в своих объятиях истинную леди, совсем растерялся.
   - Ей стало дурно от вида крови? - Сумел наконец выдавить из себя Джордж.
   - Чьей крови? Кто-то ранен? Убит? - Мистер полицейский теперь был похож на готовую взять след ищейку. Но теряющий силы коротышка лишь протяжно застонал.
   - Давайте уложим ее на заднее сидение, - предложил водитель наемного паромобиля, сообразив, что в толпе мужчин о бедной девушке совершенно некому позаботиться.
   Мистер полицейский шумно выдохнул, реагируя на вмешательство постороннего в ход расследования, но ему нужно было допросить свидетеля. А судя по всему, с живой ношей на руках тот был не в состоянии отвечать. Пока Элизабет несли к паромобилю, она не забывала тихонько постанывать, а приняв же горизонтальное положение, затихла.
   - Может, я отвезу ее в город? - Предложил жалостливый водитель. - Незачем девушке участвовать в делах полиции.
   - А кто она, собственно, такая? - С подозрением прорычал полисмен в штатском, лишь усиливая сходство с бульдогом.
   - Это мой секретарь, - спешно пояснил Мистер Смолл, сумевший, наконец, отдышаться. - И думаю, что мы можем обойтись без нее. Я видел то же, что и она. Да и вы сами сейчас это увидите. Смею вас заверить, что ее присутствие здесь совершенно не обязательно...
   - Думать здесь буду я! - Рыкнул щекастый, не спешивший представляться, хранитель порядка, еще более злостно вцепившись зубами в сверток табачных листьев.
   Почувствовав, что это весьма удобный момент Элизабет снова застонала. Протяжно и как можно жалостливее.
   Полисмен утробно зарычал, совсем уж как соседский пес. Девушка от испуга даже дышать перестала. Не везло ей с этими четвероногими, да и пугали они ее до дрожи в коленях. Этот же "джентльмен" был не многим приятнее зубастых животных.
   - Ладно. Езжайте, - нехотя проскрипел "бульдог", наконец рассмотревший платье девушки и решивший, что не имеет ни малейшего желания разбираться с ее состоятельным папашей. Да и что может рассказать малахольная девица? Она явно того и умеет, что шмотки примерять, да белилами мазаться. - А вы, - злобный взгляд скользнул на Джорджа, - немедленно рассказывайте, что здесь произошло...
   Когда паромобиль отъехал на некоторое расстояние, Элизабет завозилась на заднем сиденье, изображая, что пришла в себя.
   - Как себя чувствуете, мисс, - жизнерадостно осведомился водитель.
   - Хорошо, спасибо. Немного кружится голова и слабость во всем теле, но уже намного лучше, - слабым, едва слышным голосом ответила Элизабет, что бы тот случайно не решил отвезти ее обратно для дачи показаний.
   - Куда едем, мисс?
   - Пожалуйста, по тому же адресу, где вы нас забрали, - сухо распорядилась девушка.
   - А я думал, вам нужно отлежаться дома, - удивился водитель.
   - Работа, знаете ли, никуда не денется, - по-деловому отрезала Бэтси, словно это она была хозяйкой, пользующегося огромнейшим спросом у горожан, сыскного агентства.
   Молодой человек в надвинутом на затылок кепи лишь хмыкнул про себя, но разговор решил не продолжать. Он ведь был сообразительным малым, и сразу понял, что расспросам не рады. Девушка удобно расположилась у окна и отвернулась, подтверждая догадку, что разговор окончен.
   "Не хватало еще брякнуть что-нибудь лишнее совершенно постороннему человеку", - напомнила себе Бэтси, всматриваясь сквозь грязевые потоки на стекле. То ли на этот раз водитель решил сжалиться над ней, то ли просто никуда не спешил, паромобиль плавно плыл по окружной дороге, почти не поднимая брызг даже из самых глубоких луж. Это была прекрасная возможность для девушки насладиться окружающим пейзажем, непривычно раскидистыми загородом деревьями, окрашенными осенью в багрец, низенькими домиками мастеровых, что предпочли близости рынков тишину и покой, вычурными названиями лавочек, что встречались по пути. Но Элизабет смотрела в окно невидящим взглядом. Мысленно она снова и снова возвращалась в тот жуткий ангар, силилась припомнить, не упустила ли какую мелочь и отчаянно пыталась отыскать хоть какую-то связь между той жуткой картиной и пропажей мистера Фостера.
   В это время улицы Сити были относительно свободными, паромобиль, получив под колеса твердую брусчатку вместо грязной жижи, рванул с удвоенной скоростью. Элизабет пришлось вновь вцепиться в кожаную подвесную петлю покрепче, но мысленно она не оставляла расследования. Ступив на тротуар, Элизабет пошатываясь бросилась к конторе сыщика. Джордж не пробудет с полицией весь остаток дня, а она хотела еще раз осмотреть кабинет в его отсутствие.
   6
   В офисе все было спокойно. Двери на этот раз оказались запертыми, и девушка воспользовалась блестящим ключиком, выданным накануне ей мистером Смоллом. После пережитых событий и скоростной поездки по шумному городу безлюдный кабинет показался ей настоящим убежищем от внешнего мира. Бэтси быстро сняла плащ и скользнула в кабинет мистера Фостера. Здесь все выглядело без изменений.
   "И как он только работал в таком беспорядке? - Ужаснулась Элизабет. - Здесь же просто невозможно отыскать что либо".
   Ее взгляд бесцельно блуждал от одного ящика к другому. Открыв наугад несколько папок, она пробежала взглядом по тексту. Незнакомые имена и фамилии, события, даты, личные предпочтения и прочая информация о людях, которых она не знала и даже никогда не видела.
   Элизабет отвела взгляд и захлопнула папку. Что бы подумали родители, узнай, чем их дочь занимается. Они пришли бы в ужас. Мистер Свитт наверняка бы говорил, что это не подобающее занятие для приличной девушки. Миссис Свитт причитала бы, что репутация ее дочери безвозвратно испорчена, и что теперь никто из порядочных женихов даже не посмотрит в ее сторону. Бэтси внезапно стало очень грустно. Все, что видели в ней родители, это возможность породниться с наследником более именитой фамилии или слияние промышленных капиталов.
   Элизабет никогда не считала себя обделенной судьбой, хотя детство у нее было не таким уж счастливым. Вечно занятые родители, как и все в высшем обществе перепоручили ее воспитание няням и гувернанткам. Первые всегда отличались жестокими наказаниями, не редко запирали в темный чулан, пугали жуткими историями, а уж синяки у малютки Элизибет были обычным делом. Она привыкла считать, что родители ничего об этом не знали, иначе спасли бы любимую дочь, но робкой, запуганной няней девочке ни разу не хватило смелости пожаловаться. Она опасалась мести и продолжала молча терпеть.
   Гувернантки, регулярно сменявшиеся в доме Свиттов, так же были не особо ласковы со своей подопечной. Лишь недавно принятая Мисс Гриффин оказалась удивительным лучиком сета в жизни Бетси. Недавний дебютный бал и возможность отыскать себе мужа по сердцу, казались новой надеждой на то, что жизнь наконец-то налаживается. И вот, все рухнуло в один момент. Брак по расчету означал бы лишь смену интерьера, но не положения девушки. В будущем она стала бы заложницей прихотей мужа без единого шанса на счастье.
   "Нет! Ничего подобного не случиться! - Элизабет топнула ножкой, обутой в хорошенькую, но немного потрепанную за последние дни туфельку. - Я и сама могу добиться в этой жизни немало. Мисс Гриффин говорила, что уже очень многие женщины пошли против современного общественного устройства. Они добились всего сами, и я тоже смогу! Вот отыщу мистера Фостера, спасу ему жизнь, и он сделает меня своим новым компаньоном. По-моему этот рыжий ворчун совершенно не подходит для роли партнера детективного бюро. И почему это в романах непременно принц спасает несчастную героиню? А у нас будет всё наоборот! Я сама спасу своего прекрасного принца! - Быстрый взгляд на пожелтевшую газетную вырезку с большой фотографией тут же сменил направление мыслей. - Какой же он все-таки милашка..."
   Светлые бровки сдвинулись к переносице. Не хватало опять безнадежно влюбиться. И в кого? В молодого человека, который даже не подозревает о ее существовании. Нет уж. Бэтси покачала головой. Хватит с нее прошлого раза. Никаких чувств. Просто рабочий момент. Кроме того романтические отношения в перспективе должны были закончиться браком и детьми, а она уже решила поддержать идею независимых девушек. Но если она на пути к своей великой цели встретит того единственного, что же делать тогда?
   Душевные терзания девушки были прерваны хлопнувшей входной дверью в приемной. Похоже, предаваясь печальным воспоминаниям о жизни в родительском доме, она совершенно потеряла счет времени. Бэтси вскочила из-за стола и со скучающим выражение лица вышла из кабинета.
   - Что это вы там делали? - Устало, но не без недовольной нотки спросил Джордж. Пристальный взгляд из-под хмурых бровей лишь подтверждал его подозрительность. - И почему вы здесь? Я думал вам дурно, и вы отправитесь в постель.
   - Мне внезапно стало легче. А по дороге в город я окончательно пришла в себя. Вот и решила, что могу еще помочь вам сегодня.
   - Помочь? - Переспросил Джордж. Было совершенно непонятно, чем он не доволен на этот раз. Дотошным, но глуповатым констеблем, свалившейся на него непоседливой секретаршей или пропавшим невесть куда партнером.
   - Полиция что-нибудь обнаружила? - С замиранием сердца спросила Элизабет. Увиденная ею лужа крови была не самым приятным зрелищем и наводила на определенные опасения.
   - Кроме того, что вы сами видели, только котелок Роберта. Тот лежал на земле не далеко от... - Джордж отвел взгляд в сторону, подбирая слова, - просто не далеко.
   - И никакого намека, где сейчас находится мистер Фостер?
   - Боюсь, где бы он сейчас не находился, спешить с поисками уже нет нужды.
   - Что вы такое говорите?! - Возмутилась девушка, сверкнув гневно голубыми глазами. - Пока мы его не отыскали, надежда остается.
   Джордж печально вздохнул на подобное заявление. Он медленно снял свой плащ и шляпу, оставил их на вешалке у входной двери и направился в кабинет. Казалось, что он хотел что-то добавить, но похоже так и не нашел подходящих слов.
   "Что же это за звук такой? - Досадливо подумала Бэтси. - Мерещится мне последнее время всякое".
   - Мистер Смол... - Робко начала девушка, но тот посмотрел на секретаршу таким тяжелым, полным раздражение взглядом, что ей захотелось даже голову вжать в плечи. - Есть кое-что, чего я не рассказала вам. Кое-что, что я увидела, когда обогнала вас. Там за городом...
   - Та-ак, - протянул Джордж. - Я заверил полицию, что вы не можете ничего скрывать, и что у вас нет необходимости брать показания. Это что же получается, я соврал инспектору?! И что же мы решили утаить?
   Продолжил он чуть мене гневно, но Элизабет все равно не переставала чувствовать себя не в своей тарелке.
   - Я кое-что видела, - пролепетала она, сбиваясь на каждом новом предложении. - Я даже сама не знаю, что это было. Я даже не вполне уверена, что мне это не привиделось. Поэтому я побоялась рассказывать. Я подумала, что меня сочтут сумасшедшей. Скажут, что это от шока, от вида крови, от тех странных рисунков. А я вовсе не крови там испугалась! - Девушка замялась, чувствуя недоверие и все нарастающую злость, исходившие от мистера Смолла. От волнения она принялась теребить складки пышной юбки, совсем как в те минуты, когда отвечала не выученный урок. Мелькнувшая мысль о доме напомнила ей о том, почему она здесь, и Бэтси с большей уверенностью продолжила. - Сначала я думала, что опустился туман. Но потом вспомнила, что погода была отличной, и ничего подобного быть не могло. Это конечно мог быть дым от случившегося поблизости пожара, но он был лилового цвета и светился! Он окутывал меня все плотнее, и мне было так страшно, что я даже не могла пошевелиться. Вскоре туман полностью окружил меня. Я больше не видела ни солнца, ни стоявшие в нескольких метрах здания, не слышала ни единого звука, ни шелеста листьев, ни завывания ветра в старой вентиляционной трубе. Словно я больше не находилась посреди заброшенной улицы, словно перенеслась в совершенно другое место. Внезапно возле меня появился бледно зеленый огонек. Он был похож на пушистую головку одуванчика, но при этом ярко светился. Затем появился еще и еще один. Они словно смотрели на меня - эти светлячки - словно изучали. Когда же один подлетел слишком близко к моей руке, я почувствовала резки укол, и будто очнулась. Тогда я и закричала, зажмурившись от страха, но когда открыла глаза, вокруг были облупившиеся стены, горы хлама и ни намека на странный туман. Когда вы меня нашли, я пыталась понять, что же произошло, и не привиделось ли мне это все. Теперь вы понимаете, почему я молчала?
   Вместо ответа мистер Смолл крякнул и откинулся на спинку полюбившегося кресла.
   - Вы зачем мне голову морочите, юная леди? - Причем обращение вышло у него особенно едким. - У меня компаньон пропал, да еще куча не раскрытых дел навалилась, а вы со своими сказками.
   - Это все - правда! Я поразмыслила и поняла, что это просто не могло мне привидеться! А еще эти знаки на полу и свечи, и плошки... - При одном воспоминании о случившемся ее передернуло. - Там наверняка готовился магический ритуал. А мистер Фостер, видимо, помешал им.
   -Кому помешал?! - С отчаянием воскликнул Джордж.
   - Колдунам, конечно! Наверное, он расследовал их темные делишки, или его заманили туда, чтобы принести в жертву, но что-то у них сорвалось...
   - Миссис Свитт, что вы такое несете?! Какие колдуны, какое жертвоприношение? - Мистер Смолл мог бы продолжить кричать на нее, но вместо этого устало склонил голову и принялся массировать виски. - Мы живем в век развития правовых технологий, ездим на скоростных паромобилях, плаваем по морю на стальных парохода и даже летаем по небу на дирижаблях. Никто уже давно не верит в магию.
   - А зря! - Упрекнула его Элизабет. - Моя интуиция подсказывает, что это все связано: и пропажа мистера Фостера, и знаки на полу, и даже мой лиловый туман.
   - Шли бы вы домой, мисс Свитт. У меня на завтра назначено несколько встреч, и вам придется немного поработать. Если Роберт пропал, это еще не значит, что контора закрылась.
   Бэтси возмущенно молчала, она не понимала, как можно не верить в неоспоримые факты. Сразу понятно, что мистер Смолл не профессионал. Работать с сыщиком - еще не значит быть сыщиком. Но она докопается до правды, отыщет истину, даже если ей еще не раз придется пережить встречу со сверхъестественным.
   Надевая пальто, девушка подумала, что утренние приключения не лучшим образом отразились на остатках ее гардероба. Какие-то темные пятна и серые разводы вовсе не украшали одежду. Вещей у нее теперь не так уж много, так что стоило бы тщательнее выбирать место, куда присесть, и впредь не ползать на коленках по заброшенным руинам. Отряхнув кое-как юбки, Бэтси с гордо поднятой головой направилась к двери.
   Выйдя на центральную улицу, она припомнила направление и свернула в нужную сторону. Осенний ветер, пахнущий печным дымом, приятно холодил лицо. Щеки пылали после разговора с шефом, а негодование росло с каждой минутой. Спешить ей было некуда, и Бэтси позволила себе немного прогуляться, чтобы успокоиться. Время близилось к вечеру, но было еще далеко до темноты, да и после ее наступление, зажгут газовые фонари, поэтому почтенная публика не спеша прогуливалась по тротуарам. Мимо проносились пыхтевшие трубами паромобиели, не смотря на время, находились те, кто спешил по делам, но на них почти никто не обращал внимания. На углу стояла тележка цветочницы, предлагавшей букетики проходившим мимо джентльменам. Голубые фиалки, белые ромашки, бордовые розы. Одни равнодушно проходили мимо, другие - с улыбкой покупали цветы, тут же презентуя спутнице, экономки спешно выбирали украшение для хозяйского обеденного стола. Несколько раз на глаза Элизабет попались торговки-лоточницы. Они демонстрировали заморское кружево, бусины и перья для украшения шляпок, сами шляпки, перчатки и множество всего того, от чего у девушек ярче начинали блестеть глаза, а кошельки у их спутников легчали на глазах. Но Бэтси стойко проходила мимо, понимая, что сейчас более чем стеснена в финансах и не может тратить звонкие металлические кругляшки на бесполезные прихоти.
   На широкой, раскинувшейся среди мощеных дорог и каменных домов площади, расположился уличный театр. Артисты в потрепанных, но таких ярких, костюмах развлекали публику. Долговязый парнишка с соломенными давно не стриженными волосами жонглировал десятком блестящих мячиков. Девчушка лет семи в васильковом трико выгибалась во все стороны, стоя на круглом пятачке деревянной бочки. Повозка, служившая ночью артистам домом, сейчас была превращена в сцену кукольного театра. Для этого было достаточно закрепить полог на уровне метра от пола, а из прозрачных шалей соорудить занавес. Преставление было незамысловатым, наручные куклы-персонажи разыгрывали коротенькие сценки из жизни горожан, высмеивая пьяниц, нерасторопных кухарок и выживших из ума старьевщиков.
   Вокруг толпилась любопытная детвора. Солидные дамы и господа останавливались посмотреть лишь на мгновенье, и к ним тут же бросался чумазый мальчишка с протянутой шляпой, надеясь на мелкую монету. По Бэтси он скользнул равнодушным взглядом, не ожидая щедрости от одиноко бродившей по городу девушки в испачканном пальто.
   "Нужно все же будет попросить привести в порядок свою одежду, а то люди невесть что будут думать," - грустно усмехнулась Элизабет, протягивая мальчишке несколько мелких монет. Тот с благодарностью согнулся в поклоне до самой земли, а в следующее мгновенье сделал сальто назад. Элизабет взвизгнула и, смеясь, зааплодировала. Неожиданно, глядя на маленького артиста, она вспомнила другого уличного мальчишку.
   - Послушай, - обратилась она акробату, - не знаком ли ты случайно с парнишкой, что разгуливает в желтой клетчатой кепке. Чуть повыше тебя будет, и годков на несколько постарше.
   Элизабет не знала, водят ли дружбу между собой все уличные мальчишки, и был ли театр местным или приехал на гастроли вовсе из соседнего государства, но надеялась на удачу.
   - Проныра Джек! - Воскликнул акробат. - Конечно, знаю такого. Его все на улицах Сити знают.
   - Тогда передай ему, пожалуйста, что леди из домика пекаря желает его видеть.
   Мальчишка сделал еще один кувырок и, подкатившись к самым ногам девушки, протянул надорваную шляпу. Элизабет засмеялась и бросила в нее еще одну монетку. Ловкач тут же вскочил с колен и помахивая шляпой помчался к остальной труппе.
   - Завтра он будет у вас, мисс.
   Элизабет досмотрела честно оплаченное представление до конца и направилась в сторону дома, точнее новой съемной квартирки. Пока у нее все складывалось отлично, и хорошее настроение понукало ее улыбаться прохожим. Но когда девушка свернула в темный переулок, на душе у нее отчего-то сделалось тревожно. Она огляделась по сторонам - никого не было видно. Прислушалась, ожидая услышать чужие шаги позади себя, но в ушах стучало лишь собственное сердцебиение. Чувство, что за ней следят, не покидало, и она резко обернулась. Пустынная улочка, каких сотни в этом квартале, наглухо запертые ставнями окна, тени, особенно густые в углах подле стен.
   Два зеленых огонька мигнули на мгновенье у самой брусчатки и погасли. Девушка замерла на месте от ужаса, ожидая, что история с лиловым туманом вот-вот повторится, не закончившись на этот раз столь благополучно. Но секунда ускользала за секундой, а ничего страшного не происходило. Внезапно из того сгустка тьмы, где Элизабет видела яркие блики, вышла черная кошка. Ее шерсть лоснилась, а походка была грациозно-ленивой. Животное уселось посреди дороги и принялось умываться пушистой лапкой. Девушка зачарованно наблюдала за излюбленной кошачьей привычкой, все так же боясь пошевелиться. Животное же тем временем завершило моцион, отряхнулось, встопорщив шерсть и посмотрело человеку прямо в глаза. Придя в себя, Бэтси кышнула кошку, махнула на нее рукой и даже притопнула ножкой, но та ничуть не испугалась. И только лишь, когда рядом с ней пролетел запущенный камень, лениво встала и плавно направилась по своим делам. Девушка перевела дыхание и спешно продолжила путь, но сворачивая в очередной проулок, она неизменно оглядывалась назад, и каждый раз ей мерещилась там кошачья мордочка.
   "Мне просто кажется, - убеждала себя в Элизабет. - В Сити множество бродячих животных, и ничего удивительного в том, что они гуляют по безлюдным улицам".
   Она никогда не была суеверной, не вздрагивала ночами, услышав скрип на лестнице, и не верила в "городские легенды". Сменяющие друг дружку в семье Свиттов няньки были схожи лишь любовью к жутким историям. И они непременно выбирали самые проникновенные для малютки Элизабет. У девочки было два варианта: дрожать, как осиновый листок от каждой байки, или перестать обращать внимание на глупые россказни домашней прислуги. Так уже к шести годам она не боялась темноты, могла спокойно уснуть в запертом чулане и уж точно не пугалась ветки, постукивающей в застекленное окно. Элизабет уже тогда считала выдумками ведьм и колдунов, но ведь дитя может и ошибаться. События сегодняшнего дня уж точно заставили ее усомниться в своих убеждениях.
   7
   Следующим утром, не смотря на переживания предыдущего дня, Бэтси проснулась довольно рано. Спать на новом месте, в чужом доме, на жесткой кровати нужно было еще привыкнуть, а паровая машина, которую использовал булочник, производила немало шума. Бесспорно, этот механизм был очень удобен. Он месил тесто, штамповал ровненькие, одинаковые по размеру и весу булочки, экономил хозяевам силы и время, но при всем при этом называть его тихим было невозможно. Элизабет уже с час ворочалась с боку на бок. До начала ее рабочего дня была еще уйма времени, но уснуть снова у нее так и не получалось. Тогда девушка закинула руки за голову и принялась разглядывать потолок, выглядевший еще более темным в не уверенном утреннем сумраке.
   Мысли о первом в ее карьере расследовании сами собою всплывали в сознании. В этом деле уместилось столько загадочного и необъяснимого, сколько Элизабет не встречала за всю свою жизнь. Следы неудавшегося магического ритуала, странное видение мерцающего тумана, черная кошка, что следила за ней до самого дома. Ведь всем известно, что ведьмы и колдуны предпочитают в облике именно этих животных гулять по ночным улицам. Мистер Смолл утверждал, что в офисе все обыскали, хоть там и сохранялась видимость относительного порядка. Двери если кто-то и открыл, то сделал это без помощи ключа. Уж не работает ли это сверхъестественных сил? Да и зачем было заманивать сыщика в столь отдалённые район? Не иначе как для того, чтобы сделать его жертвой для своего обряда. У Элизабет мороз прошел по коже, когда она вспомнила пустую чашу на полу заброшенного склада и лужу крови у самого его входа. Она решила непременно поделиться своими догадками с мистером Смолом, только уверенности, что он ей поверит не было никакой.
   "Он ведь работал бок о бок с талантливейшим сыщиком столько лет. Неужели у него не развились хотя бы задатки умения вести расследование? - Удивлялась девушка. Но даже если он и не намерен делать ничего для поисках своего партнера, уж она-то доведет это дело до конца, чего бы ей это не стоило!
   Переполненная энтузиазма, девушка резко отбросила тонкое одеяло и вскочила с кровати. Иссохшиеся доски грустно скрипнули, а в первом солнечном лучике закружились сотни крохотных пылинок. Пол под босыми ступнями оказался ледяным, и Элизабет внезапно вспомнила свои ежедневные пробуждение в родительском доме. Как она сонно брела умываться, готовясь к череде скучных уроков и наставлений злобных гувернанток. Нынешнее же утро было совершенно иным. У нее была в руках тайна, загадка, которую необходимо было решить, и это будоражило кровь, обещая немало удивительных приключений.
   После раннего завтрака у нее все еще оставалось несколько часов до встречи, на которую надлежало прибыть в офис. Элизабет как раз размышляла над тем, чем бы таким себя развлечь, как младшая дочь булочника сообщила, что пришел Проныра Джек - уличный беспризорник. Выглядела при этом девчонка весьма смущенно, ее удивил тот факт, что тот потребовал встречи не с мистером Оливье, а с юной квартиранткой.
   - Ох! Я совсем позабыла! - Воскликнула Бетси. - Передай ему, чтобы ждал у входа. Я лишь захвачу пальто.
   Оказывается, артист уличного театра не забыл о вечернем разговоре, в отличие от нее, и обладатель клетчатой кепки действительно прибыл на встречу. Кода девушка вышла на улицу, застала его скучающим у самых дверей.
   - Что, не понравилась квартирка? - Мрачно спросил мальчишка, сделав несколько шагов назад и глядя из-под надвинутого на самые глаза козырька. Он не спешил подходить ближе, мало ли зачем его разыскивают.
   - Нет, с этим все в порядке, - улыбнулась Элизабет. - Хоть вставать и приходится раньше солнышка, но зато всегда свежая выпечка на завтрак.
   Джек немного расслабился, но все еще с недоверием глядел на юную мисс.
   - Тогда, чего звали? У меня дел по горло. Некогда прохлаждаться!
   Элизабет пожала плечами и перешла сразу к делу:
   - Нужна некоторая информация. На улицах Сити всегда сплетни разносится быстрее прессы. Что-то в них выдумка, но что-то ведь и правда.
   - И что конкретно вас интересует?
   Заприметив, как в руке у девушки блеснул металлический кругляшек, парнишка стал куда более сговорчив. Он хищно смотрел на вожделенную монету и уже думать позабыл о своих срочных дела.
   - Не слышал ли ты что-либо о магических ритуалах, убитых людях, найденных при странных обстоятельствах? Например, в окружении свечей и непонятных знаков.
   - Кто ж об этом не слышал? Весь Сити гудит уже не первый день. Именно так и нашли одного мальчишку на прошлой неделе. Свечи, каракули непонятные. Я слышал, что там были еще и птичьи кости, и порошок желтый, этот, который бесовский... Сера! Вот. Рассыпан был повсюду, - он понизил голос до шипящего шепота. - А это, сами знаете, чьи следы...
   - Чьи? - Заворожено переспросила Элизабет.
   - Вы платить-то собираетесь, или как? - Внезапно огрызнулся Джек
   - Сперва, ты мне ответь, что за мальчишка был тот погибший, и как он умер.
   - Умер просто - кровь ему пустили. А кто он таков... - Джек пожал плечами, как минуту назад сама Бэтси. - Работал посыльным в гостинице для богатеев. Он "на чай" в день получал больше, чем моя матушка за месяц честного труда. Денежки за душой у него всегда водились, и не малые. Ничего подробней рассказать не могу - другом он мне не был. Такие чистоплюи не знаются с нашей братией, да и не больно надо.
   - Полиция кого-то подозревала в этом... деле? - Спросила Элизабет, передав наконец монету в цепкую ручонку.
   - Почем мне знать! Я с полицией дел не имею, - нагло усмехнулся Джек и сделал шаг назад, на случай, если мисс пожелает вернуть назад вознаграждение.
   - Вам-то это за какой надобностью? Я думал, леди только шляпками интересуются, да кружевом заморским. Бантики-чулочки... - Мальчишка взялся двумя пальцами за оттянутую штанину и принялся кривляться, изображая, по его представлению, реверанс.
   Бэтси не обратила внимания на подобную шалость и задумалась, как бы разжиться достоверной информацией от полиции.
   Мальчишка, видя, что его паясничание не произвело должного эффекта, сунул руки в карманы и серьезным тоном предложил:
   - Я знаю одного человека, он всегда в курсе всего, что творится в Сити. Он наверняка знает все подробности, и я не удивлюсь, что даже знает, кто убийца.
   В голубых глазах Элизабет блеснули азартные искорки.
   - И ты меня можешь проводить к этому человеку?
   - Ну, вообще-то, он не любит разговаривать с чужаками, - пошел на попятную мальчишка, - в особенности с людьми не из его квартала.
   Бэтси потрясла в воздухе своей атласной сумочкой, в которой что-то весело звякнуло, и добавила с ласковой улыбкой:
   - Но ты же сумеешь уговорить его на одну беседу с юной леди?
   8
   Путь к таинственному всезнающему Корнелиусу оказался не близким, и к ужасу Элизабет, с каждой минутой уводил их все дальше от безопасности кварталов центрального Сити. Чем дольше они шли, тем более потрепанной становилась одежда прохожих. В утренний час рабочие заводов и фабрик спешили на службу, другие с печатью бесконечной усталости на лицах возвращались с ночной смены. Улочки становились все уже, а число людей на них лишь увеличивалось. Мужчины и женщины смотрели прямо пред собой, не обращая внимания на то, что твориться вокруг. Они проходили одинаковый маршрут изо дня в день, и могли совершить его с закрытыми глазами. Когда же в поле их зрения попадала Бэтси, все менялось. Мужчины похотливыми взглядами провожали ее затянутую корсетом фигурку. Женщины удивлялись, словно диковинному зверю, с завистью рассматривали оборки юбки и вышивку, украшавшую светлое пальто, но через секунду эти чувства сменяла злоба. Необоснованная, беспричинная и от того еще более жуткая. Девушку пихали, толкали локтями в бока, и ни один мужчина даже не подумал извиниться.
   - Держитесь поближе ко мне, мисс, - серьезно приказал Джек, - со мной вас никто не тронет.
   Элизабет кивнула, с ужасом понимая, что ее защитником выступает двенадцатилетний беспризорник, и ей стало еще более неуютно. Проходя мимо очередного паба, они столкнулись с компанией обильно перепачканных чем-то черным мужчин. Они весело перебрасывались невнятными репликами и едва держались на ногах. Проходя в полуметре от Бэтси, один из них так хищно зыркнул на девушку, что той показалось, будто она нашла того самого злобного колдуна-убийцу. Если бы Джек не потянул ее за подол платья, она так и стояла бы там затравленным кроликом.
   - Это шахтеры, - пояснил мальчишка, - получили зарплату и решили ее тут же спустить. Или утащили чего тайком с производства и продали.
   Элизабет слышала, как за спиной раздавались протяжный свист и улюлюканье рабочих угольной шахты. Они все же заметили леди в серой безликой толпе. Девушка наклонилась пониже, чтобы искусно украшенная бантами и бусинами шляпка не была столь заметна, и поспешила вперед.
   Через пару метров Джек нырнул в узкую щель между домами. Бэтси чуть было не упустила этот момент. Переулок был столь мал, что попадись им встречный, разминуться бы не удалось. Но зато он вывел их на более тихую улочку. Здесь не было потока из людей, озабоченно спешащих куда-то. Это скорее был тихий жилой квартал. На тротуаре то и дело встречались хозяйки с огромными корзинами, направляющиеся за покупками. Ребятня поменьше играла здесь же, на мостовой. От одного крыльца к другому сновали тележки. Торговцы предлагали мелкую утварь, заточку ножей, ремонт кастрюль. Встречались даже такие, кто разносил печеный картофель и прочие готовые блюда.
   Другие, наоборот, покупали вещи. Не молодой мужчина, сидевший за рулем старенького паромобиля собранного явно собственными руками, нацепил на глаза защитные очки, чтобы уберечься от копоти выхлопной трубы собственного транспорта, и сиплым голосом выкрикивал:
   - Куплю хлам! Куплю хлам! Эй, хозяюшки, тащи все, что не нужно: мебель, жестянки, старые тряпки. На все договоримся о цене!
   Фургон старьевщика полз вдоль улицы, как больная дряхлая черепаха. Машина гремела всевозможными запчастями и почти полностью заглушала голос хозяина.
   Элизабет была поражена предприимчивостью людей. Она бы и предположить не могла, что таким образом возможно зарабатывать деньги. В этот момент дверь из неокрашенного дерева на другой стороне улицы отворилась и оттуда показалась крепкая женщина в темно-сером платье и грубых, явно мужских ботинках. В руках она держала целую гору какой-то дребедени. Завидев это старьевщик весело хлопнул в ладоши, на мгновенье выпустив руль тут же вильнувшего в сторону паромобиля. Старик улыбался щербатым ртом, словно ему выпал самый удачный день за целый месяц. Он остановил недовольно чихнувшее средство передвижения, и через минуту уже любезничал с раскрасневшейся от натуги "хозяюшкой".
   Девушка вертела головой по сторонам, уже позабыв, куда и зачем она идет. Страх перед бедняцкими кварталами сменился любопытством. Оказывается вот, как живут люди, если они не благородных кровей и родители не оставили им приличного наследства. Здесь все вынуждены были зарабатывать на хлеб. Даже дети трудились. Каждому находилась работа по силам и по возрасту. Одни чистили дымоходы и каминные трубы из ярко-красного кирпича, другие толкали тяжелые тележки с товарами, помогая с торговлей родителями, третьи сами разносили по адресам купленные в лавках продукты или свежие газеты. Эти дети не могли позволить себе гонять с другими в салки и лишь с завистью поглядывали на ребятню из чуть более состоятельных семей.
   Сейчас люди отчего-то напоминали Элизабет муравьев, за которыми она любила наблюдать в родительском саду. Каждый что-то куда-то нес, все непременно спешили, и никто не останавливался ни на минутку, даже чтобы перевесит дух. Эти улицы совсем не были похожи на центральные городские аллеи, по которым порядочная публика праздно прогуливалась, беседуя о погоде, последнем платье королевы и прочих пустяках.
   - Постой здесь и никуда не уходи, - приказал Джек, когда они вышли к небольшой круглой площади. Со всех сторон свободное пространство обступали каменные дома в несколько этажей, а посередине ярким пятном маячил шатер передвижного балагана. Трепетали на ветру яркие флажки, развешенные на растяжках. Мелькали на подметенной мостовой блестки, осыпавшиеся с костюмов во время прошлого представления. Артистов видно не было, лишь у крайней палатки с гордым видом восседала цыганка.
   Мальчишка убежал так быстро, что Элизабет не оставалось ничего иного, как разглядывать черноволосую даму. А посмотреть, честно сказать, было на что. Женщина держала в руке хрустальный шар, а вывеска над ее головой обещала немедленно открыть "тайны будущего, прошлого и настоящего" каждому желающему. От неожиданного порыва ветра густые смоляные кудри разметались по спине, от чего женщина выглядела еще более эффектно. Желтые монетки неизвестного государства, что украшали подол ее юбки и края желтой шали, мелодично позвякивали от каждого движения ткани. Это было необычно и завораживающе. Да и остальной наряд был весьма экстравагантным. Цветастая юбка незнакомого Элизабет фасона, пурпурная косынка, повязанная вокруг головы и сдерживающая волосы от попадания в глаза. Девушка словно завороженная следила за манипуляциями цыганки, как та проводит рукой над шаром, как в нем вспыхивали маленькими искорками, казалось, замершие пузырьки воздуха. Или они вовсе не были неподвижными, а танцевали свой волшебный хоровод?
   Бэтси уже готова была подойти к палатке и узнать, что готовит ей судьба, как кто-то дернул ее за юбку, едва не заставив потерять равновесие.
   - Пойдем, Корнелиус ждет тебя.
   Девушка нехотя последовала за Джеком, несколько раз оглянулась через плечо и разочарованно вздохнула, глянув на трепещущий на ветру красочный полог.
   - И где твой всезнающие и всевидящий? - Раздраженно спросила Элизабет, когда Джек остановился у глухой каменной стены. Здесь же, у самых его ног, сидел попрошайка. Утративший за десятилетия всякий намек на цвет, плащ, ботинки с отставшей подошвой, дырявые, все в грязевых пятнах брюки. Издали можно было подумать, что это груда хлама, оставленная здесь нерадивыми мусорщиками. Нищий был столь грязным и так давно не стриг волосы, что за космами сложно было разглядеть хоть что-то.
   Девушка брезгливо сморщила носик и отступила на несколько шагов назад.
   - Корнелиус Паттерсон, - хрипло просипел нищий, даже не повернув в ее сторону головы. - К вашим услугам, мисс. Чем могу?..
   Ошарашенная Бэтси не сразу нашлась, что сказать, и попрошайка в ожидании ответа соизволил все же приподнять голову. Теперь за полями протертой до дыр шляпы показалось лицо. Оно было столь плотно усыпано оспинами, источающими влажный гной, что девушка в ужасе отшатнулась еще дальше. Прижав ладонь ко рту, она всячески старалась подавить рвущийся наружу вопль.
   Увидев такую реакцию, нищий глухо засмеялся, но смех его уже в следующее мгновенье перешел в булькающий кашель.
   - Я всегда сражаю девушек!.. На повал... Это вы желали получить информацию? - Спросил он, приведя дыхание хоть в какое-то подобие нормы.
   - Да, - пролепетала Бэтси, отказываясь понимать, как этот человек может быть самым осведомленным в Сити. К нему же даже просто подойти близко страшно.
   Джек стоял рядом, прислонившись к ледяной шершавой стене спиной, и скалил зубы в широченной улыбке. Взгляд его был полон немого вызова и скрытой издевки. Отчего-то это придало Элизабет сил, и она решительно спросила:
   - Мальчик-посыльный, что умер на прошлой неделе при загадочных обстоятельствах... Я хочу знать все, что вы можете рассказать мне об этом случае.
   Красными, сильно воспаленными глазами нищий посмотрел прямо на нее, но девушка уже оправилась от первоначального шока и не отвела взгляд.
   - Что ж, кое-что мне известно. Например, то, что Майк Пибоди никогда не умел держать свой нос подальше от чужих замочных скважин. Он любил секреты и находил людей, которые любили их не меньше, а скорее даже больше него. Еще он не держал свой язык за зубами. Коль скоро не находился желающий заплатить за "грязное белье", парень вывешивал его на всеобщее обозрение просто ради собственной забавы. Была у него, правда, и положительная черта, матушку он свою любил нежно и трепетно. Хотя, не найдется в Сити человека, что зная миссис Пибоди, скажет о ней хоть одно дурное словцо, а какие она печет пирожки-и...
   Тонкие пшеничные бровки сошлись над маленьким аккуратным носиком, давая понять окружающим, что Элизабет совершенно не интересует подобная информация, но не успела она ничего сказать, как "всезнающий" Корнелиус продолжил:
   - Еще мне известно, что некий сыщик мистер Фостер пропал при схожих обстоятельствах. Предполагается, что он погиб. При тех же "обстоятельствах", - бродяга монотонно перечислял факты, словно ничего и не значащие, и лишь на последнем слове сделал ударение, - погибла и некая молодая особа женского пола. На местах преступления - в гостиничном номере "Империала" и, собственно, в доме Майка Пибоди - были обнаружены птичьи кости и порошок серы.
   Элизабет пораженно молчала. Первой ее мыслью было, "откуда он мог узнать о мистере Фостере", но уже через минуту сообразила и другое. Если это все правда, то в Сити действует настоящий маньяк. Человек, который убивает без особого повода, не алча денег, не из ревности, а просто ради удовлетворения своих извращенных фантазий. Она читала однажды о подобном в детективном романе. Та книга показалась девушке самой страшной и неправдоподобной из всех, но оказывается, нечто подобное случается и в реальной жизни. Но кто это может быть? Кто способен пойти на такие зверства? Но вслух она задала совершенно другой вопрос.
   - Вы что-нибудь знаете о жертвах? - Проглотив комок в горле, спросила девушка.
   - О сыщике вы и без меня можете узнать более чем достаточно из архивных подшивок Ньюс. Репортеры любили его, из каждого успешного расследования делали сенсацию. Что еще? - Он словно потерял на мгновение нить беседы. - Ах, да! Молодой человек работал посыльным в гостинице "Империал". Святым его сложно было назвать, кроме, разве что, отношения к матери. Убит он был, как я уже сказал, в собственном доме. Миссис Пибоди в этот вечер не было дома. По случайному совпадению она отправилась навестить больную сестру на другой конец города, и убийце никто не мог помешать. Несчастная миссис Пибоди. Потеряла мужа пару лет назад, сын - прохиндей, а теперь... Э-эх...
   - А что насчет девушки? - С нетерпением спросила Бетси, когда пауза в рассказе Корнелиуса уж очень затянулась.
   - О-о-о. Это был особый случай! Он был первым в череде ритуальных убийств, как прозвали их полицейские. А во-вторых, она была отравлена...
   - Не слушайте вы этого старого глупца, юная леди!
   Обернувшись, чтобы посмотреть, кому это взбрело в голову прервать столь интересную беседу, Элизабет заметила давешнюю цыганку, обещавшую предсказать судьбу. Та стояла в метре от живописной компании, держала в руках тот самый завораживающий шар и загадочно улыбалась.
   - Этот сплетник только и может, что рассказывать, как кому горло перерезали, - презрительно молвила женщина, и с гордостью добавила, - я же разговариваю с самой Судьбой. Я могу все: предрешить встречу с суженым, привлечь богатство в семью, укрепить здоровье.
   - А назвать убийцу сможете? - Спросила Бэтси, не отрывая взгляда от переливающихся перламутром искорок в глубине тяжелого шара.
   Сообразив, что жертва готова, цыганка поманила ее в свой шатер. Девушка спешно бросила обещанную плату нищему и безропотно последовала за прорицательницей. Только лишь Элизабет присела на предложенные стул, как цыганка опустила буро-красный полог своей палатки, закрываясь от любопытных взглядов.
   - Не так быстро, госпожа Хитана, - звонкий мальчишеский голос предостерег ее от развязывания еще одного шнура, что удерживал другую часть полога.
   - Юная леди пришла сюда в поисках информации, - высокомерно вздернула черные брови женщина, - совершенно добровольно. А я как раз тем и занимаюсь, что продаю некие сведения.
   Распознав намек, Бэтси без колебаний выложила на стол несколько монет. Они блеснули холодным светом на вишневом мягком бархате, но вовсе не так ярко, как засветилась жадность в глазах Хитаны.
   - О, наищедрейшая из красавиц, - заворковал грудной голос, тут же сделавшись тягучим, словно сливовое варенье, - всю правду расскажу тебе я о тех убийствах, ничего не утаю. Устроили то три злобные ведьмы, что обустроили себе логово за городом. За кварталом трущоб, на процветающей некогда, но нынче покинутой земле.
   Услышав о знакомом месте, девушка охнула. Это ведь именно там пропал Роберт, и именно там с ней приключилось нечто странное, возможно даже сверхъестественное.
   Почувствовав, что она на верном пути Хитана продолжила с еще большей страстью.
   - О, да, мой белокурый ангел! Ведьмы притаились в далеком от людских взглядов месте. Подальше от полиции. Они думают, что никто не обратит внимания на слова бедняков и бродяг, но ведь мы - простой люд - знаем правду! Знаем о том, что по ночам там творится темная волшба, знаем, что все беды и хвори в городе от их злодеяний.
   Элизабет слушала, затаив дыхание, а цыганка все больше распалялась, надеясь заработать еще парочку звонких монет. Проныра Джек стоял рядышком, засунув руки в карманы брючек едва ли не по самые локти, и скептически хмыкал. Женщина не обращала на него никакого внимания, полностью погрузившись в рассказ.
   - У одной из них волосы цвета яркого пламени, и говорят, оно подчиняется ей беспрекословно. У другой на руке шесть пальцев, но от этого она обладает огромной силой. Третья же оборачивается черной кошкою и шляется ночами по городу, подсматривая и подслушивая за честными гражданами.
   Удивленный возглас сорвался с губ потрясенной девушки. Она еще слишком хорошо помнила кошек, что преследовали ее. Но, может, это была одна единственная кошка? Та самая кошка! А Хитана продолжала, воодушевленная реакцией клиентки.
   - Говорят, когда они жили в центре Сити, среди соседей стали свирепствовать неизвестные хвори. Младенцы мучились коликами, оглашая криками округу каждую ночь, а видимых на то причин не было. Крепкие мужчины чахли на глазах, и не было такой хозяйки, у которой бы молоко не скисло. Иногда над их домом замечали странные огни. Глубокой ночью слышались не похожие ни на что звуки. Люди долго терпели, надеясь, что чертовки образумятся, но, в конце концов, их изгнали из города. И им приходится теперь жить на отшибе. Ну, таким людям гиблое место самое то, должно быть там им вполне уютно. А может, они уже и не люди? - Словно сама у себя спросила цыганка. - Некоторые говорят, что на самом деле они древние старухи, но выглядят как юные прелестницы, поддерживая в себе красоту запретной магией.
   - И вы ей верите? - Скептически спросил Джек, когда они шли по выложенной серым булыжником мостовой.
   - Ты же сам сказал, что люди на улицах знают куда больше чем констебли.
   - Я вас не к этой шарлатанке вел. Корнелиус - вот кто владеет достоверной информацией, - буркнул мальчишка.
   - Это твой Корнелиус шарлатан! Не рассказал почти ничего, чего бы я и без него не знала. Вот мадам Хитана сразу назвала виновных.
   - Вы, что же, правда, считаете, что те девушки настоящие ведьмы? Да еще и убили кого-то? - Поразился мальчишка.
   - Но ты же сам слышал, что происходит возле их дома.
   - Это все выдумки! Мужчины чахнут от вредных паров на фабриках да от джина, детям просто нужно чаще пеленки менять, а молоко киснет потому, что скряга продает вчерашние остатки, выдавая товар за свежий. А магия эта ваша - сплошные выдумки.
   - Похоже, кто-то, кто рисует на земле тайные знаки, а потом пускает людям кровь, так не считает!
   Джек не нашелся, что на это ответить, а может, решил не продолжать бесполезный спор. От нечего делать Девушка погрузилась в собственные мысли. Ее больше не интересовали ни чумазые детишки, носившиеся по тротуарам и злившие редких констеблей, ни торговки сладостями с огромными разносами. У нее появились реальные подозреваемые! Точнее целых три. Но как доказать их виновность? Если это настоящие ведьмы, если они осмелились напасть на опытного сыщика, то, как же обезопасить себя слабой девушке.
   Всю дорогу Бэтси смотрела лишь на маячившую впереди клетчатую кепку. Она старалась не упустить из виду желтый затертый кругляшек ткани, что бы не пришлось потом домой выбираться из неблагополучного района в одиночку, но внезапно внимание девушки привлекли неразборчивые крики. Мужской голос скандировал раз за разом какую-то фразу, а одобрительный людской гомон, поддерживавший его, становился громче с каждой минутой.
   Впереди виднелось скопление людей. Одни держали в руках плакаты на длинных палка, другие - зло потрясали в воздухе кулаками. Одеты все были по-простому: мужчины - в серых куртка и неизменных плоских кепках, а немногочисленные женщины - в простых не выразительных платьях. Против чего бы они не протестовали, представителей высших сословий это не интересовало.
   - Мисс, давайте свернем на соседнюю улицу, - предложил Джек, заприметив, что девушка остановилась.
   - Что происходит?
   Пытаясь удовлетворить любопытство, Элизабет приподнялась на цыпочки, но это мало чем ей помогло. Она уже хотела подойти поближе, но ее юный провожатый преградил дорогу.
   - Не стоит. Давайте лучше уйдем. Технофобы - народ в целом мирный, но что-то они в последние дни уж больно разошлись.
   - Это те самые люди, что выступают против технологий? - Лишь еще больше заинтересовалась девушка.
   - Боюсь, что да, - нехотя пояснил Джек. - Вон тот, самый голосистый, что залез на ящики, это их главный. Говорят, у него не маленькое состояние, но он ни на паромобиле не ездит, ни газет не читает. У него дома в качестве освещения все еще свечи, а обогревают комнаты лишь каминами. Он говорит, что центральное паровое отопление опасно для жизни. Батареи однажды лопнут, и сварят всех жителей в тефтели. А трубы от газового освещения могут взорваться, и тогда от Сити останется лишь огромная воронка. А еще он считает, что от современных лекарств люди умирают больше, чем от болезней...
   - Хватит, хватит!!! - Замахала на него руками Элизабет. - Я все прекрасно поняла. Действительно, с такими ярыми фанатиками лучше не связываться. Удивительно, что у него еще сторонники находятся. Неужели кто-то способен поверить в подобные глупости.
   Парнишка пожал плечами.
   - Кто-то верит в магию, а кто-то считает их, - он кивнул в сторону протестующих, - глупцами.
   - На что это ты намекаешь? - Возмущенно уперла кулачки в бока Бэтси. - Считаешь меня глупой? Уж не оттого ли, что я поверила рассказам Хитаны? Но она же это не сама придумала! Об этом говорят люди, которые пережили все эти страхи.
   "Даже он не верит в эту версию происходящего, - сокрушилась про себя девушка. - Как же отреагирует мистер Смолл? Неужели и он обвинит в глупости? Он, конечно, не производит впечатления особы прозорливой, но в данном случае просто невозможно отрицать, что убийства связаны с колдовством!"
  
   9
   Подойдя к зданию из серого кирпича с коваными решетками на окнах, Бэтси поняла, что опоздала. Наружная дверь офиса не заперта, а это значит, что либо убийца вернулся, чтобы еще раз все обыскать, либо, что более вероятно, мистер Смолл пришел на работу раньше собственного референта. Девушка шла по коридору на цыпочках. Стараясь производить как можно меньше шума. Ей так много нужно было рассказать своему шефу, но отчего-то она, как могла, оттягивала этот разговор. Подойдя к двери в приемную, Элизабет замерла прислушиваясь. Ни звука. Может, Джордж еще дома? Может он проспал, а дверь просто забыл вчера запереть?
   - Заходи уже! Хватит там топтаться!
   Бэтси резко дернула на себя дверную ручку, словно именно в эту секунду собиралась войти.
   - Доброе утро мистер Смолл! - Защебетала девушка. - А как это вы догадались, что я за дверью. Это - то самое чутье сыщика, да?
   Она с восхищением смотрела на Джорджа широко распахнутыми, самыми честными на свете, голубыми глазами.
   Не ожидавший, что его вот так сразу, с самого порога начнут неприкрыто расхваливать, мужчина смутился и вместо лекции об пунктуальности сотрудников лишь досадливо крякнул.
   Сообразив, что достигла нужного результата, Элизабет сбросила пальто и направилась на кухню, чтобы заварить свежий чай.
   - Есть какие-нибудь новости от полиции? - Спросила она, словно между прочим, не забывая демонстративно греметь посудой.
   - Так и будут они делиться информацией, - проворчал Джордж себе под нос, но к его удивлению Бэтси все расслышала.
   - Не жалует полиция сыщиков, да, мистер Смолл? А ведь совершенно зря! Я, между прочим, кое-что выяснила.
   Джордж молчал, не высказывая вслух ни любопытства, ни того, что он думает по поводу ее "выяснений".
   Элизабет выдохнула и решительно зашла в кабинет. Мистер Смолл был одет в тот же, что и вчера, коричневый костюм в мелкую полоску и, казалось, даже не сменил рубашку. Весь его вид был каким-то помятым, глаза обзавелись темными кругами, а рыжие волосы топорщились во все стороны.
   - Вы что, ночевали здесь?! - Ужаснулась Элизабет, на мгновенье забыв о своих важных новостях.
   - Вовсе нет! С чего это вы взяли? Вздор какой! - Возмущение на лице коротышки сменилось суетливой озабоченностью, но проведя рукой по волосам, он внезапно вздохнул и спокойно пояснил, - я поздно вчера ушел, а ночью беспрерывно ворочался - не мог уснуть, поэтому вернулся в офис еще до рассвета. Здесь от меня больше пользы. Что толку глядеть в потолок.
   - Вы предпочитаете чай с молоком или просто с сахаром? - Любезно осведомилась девушка, решив уделить некоторое время выполнению своих непосредственных обязанностей. Она как раз успела составить на стол перед шефом фарфоровую чашку и поднесла к ней руку с заварником, но осеклась на полуслове. Она так и замерла на месте без движения. На столе среди завалов пожелтевших страниц девушка заметила округлую стеклянную емкость размером чуть больше футбольного мяча.
   - Что это? - С изумлением спросила Элизабет. Внутри странного сосуда, отдаленно напоминавшего вазу, средни маленьких камушков и засохших листьев на сухой коряге восседала зеленая жаба. Девушка иногда встречала таких в родительском саду и городском парке, особенно часто после дождя. Но они не вызывали у неё никаких чувств, кроме брезгливо отвращения.
   - Это жаба, - преспокойно ответил Джордж, откидываясь на спинку кресла и предвкушая поток вопросов.
   - И что она здесь делает? - Дрогнувшим лишь единожды голосом поинтересовалась Элизабет. Она справилась со своими чувствами лишь благодаря тому, что существо одеяла от нее толстая стеклянная стенка.
   - Это моя питомица, - скучающим тоном пояснил шеф, - а так как я в ближайшие дни буду много времени проводить здесь, и совершенно не бывать дома, то ее пришлось прихватить с собой. Не то, что бы ей требовалось круглосуточное внимание, но мне в ее присутствии лучше думается, а теперь это как нельзя кстати. Да и моя экономка реагирует на нее... кхм... так же, как и вы. Боюсь, как бы не сотворила чего с моей любимицей. Она и так в кабинет не заходит в мое отсутствие. "Брезгует". Кхм, да.
   - И как зовут вашу питомицу? - Решила проявить вежливость девушка. Мистер Смолл все же был ее начальником, а приличных девушек учили следовать правилам хорошего тона в любых ситуациях.
   - Жаба,- коротко ответил Джордж, не спуская хмурого взгляда с Бэтси.
   - Странно как-то, - растерялась та. - Жаба с именем Жаба.
   - А жаба с именем Бэтси, было бы менее странно?
   От возмущения девичьи щеки покрыли яркие пунцовые пятна. Она совершенно не ожидала услышать подобную гадость, да еще от собственного работодателя.
   - Ладно, уж. Я просто привел пример. Вот случись, что я назвал жабу Мелисса и принял на службу девушку с именем Мелисса, было бы неудобно, так ведь? - Мужчина вздохнул, не зная, что тут можно еще добавить и решил сменить тему. - Давайте уже выкладывайте, что вы умудрились разузнать.
   - Мне доподлинно известно, кто убийца! - С вызовом заявила Элизабет. Именно так, не больше и не меньше! Вся полиция бьется над разгадкой который день, а ей было достаточно прогуляться по городу, чтобы все выяснить.
   - И кто же этот загадочный злодей? - С пафосом воскликнул Джордж.
   - Между прочим, не злодей, а злодейка, - снисходительно пояснила девушка. - И даже не одна, а целых три. Это ведьмы, что живут как раз на территории заброшенных складов. И это именно там мы обнаружили шляпу мистера Фостера.
   Джордж вздохнул. На этот раз тяжело, протяжно и даже не пытаясь скрывать этого от девушки.
   - Да вы только подумайте! - С жаром затараторила Элизабет. - Свечи, странные письмена, кости - это же ведьмовской ритуал жертвоприношения. К тому же при подобных же обстоятельствах был найден мальчишка-посыльный и еще девушка.
   - Откуда вам это известно? - Внезапно посерьезнев, спросил мистер Смолл.
   - Да об этом по всему Сити говорят. Да и газеты писали, - ответила наугад Бэтси.
   - Газеты ничего не писали про девушку, - возразил Джордж. - И где ее нашли? - В гостинице "Империал", - небрежно бросила Элизабет. - А источники я свои раскрывать не намерена. Вы все равно мне не верите.
   - Может, и не верю, но проверю обязательно!
   Мистер Смолл поднялся и сильно припадая на правую ногу, поспешил за плащом.
   - У меня есть один старый знакомый в центральном полицейском участке. За ним числится один должок. Попробую-ка разговорить его за обедом. Вы же оставайтесь здесь и не вздумайте никуда уходить. Могут прийти клиенты. Записывайте контактную информацию и назначайте время встречи. Пропажа Роберта, конечно, трагедия, но мне же нужно будет с чего-то выплачивать вам жалованье.
   Суетливо одеваясь во время этого монолога, Джордж несколько раз попал мимо рукава, а наконец справившись с собственным одеянием, нахлобучил на голову котелок и громко хлопнул дверью. Элизабет еще несколько мгновений угрюмо смотрела на темную лакированную створку, слушая удаляющиеся по коридору шаги и размышляя, что могло послужить причиной хромоты ее шефа. Когда он находился в относительно хорошем расположении духа, та была практически не заметной. Когда же мужчина нервничал, или что-то его беспокоило, физический недостаток становился заметным. Но спрашивать о подобном было бы весьма бестактно и непозволительно для приличной девушки, поэтому Бэтси отмахнулась от назойливой мысли и направилась на кухню пить чай в одиночестве.
   - Жалование, - проворчала она в пустоту, переключаясь на боле животрепещущую тему, - интересно, сколько он решит мне заплатить? Булочник назначил минимальную плату за квартиру и любезно кормит меня завтраками, но ведь деньги, прихваченные из стола в кабинете отца, рано или поздно закончатся...
   Вернулся Джордж уже ближе к вечеру. Девушка совершенно извелась к тому моменту. Она бы с удовольствием покопалась в несгораемых шкафах в кабинете, но Жаба надежнее любого замка удерживала ее от этого поступка. Находиться в одной комнате с этим существом, да еще наедине, да еще каждую секунду чувствовать на себе взгляд ее влажных выпученных глаз? Нет, уж! Ни один посетитель не удостоил сегодня контору мистера Фостера своим присутствием, а отсутствие какой бы то ни было работы, вынуждало Элизабет предаваться собственным размышлениям. Ее воображение рисовала кровавые картины расправы над рыжим коротышкой, и следующая была страшнее предыдущей. Доведя себя практически до отчаяния, она уже собиралась мчаться в полицию, и удерживала девушку лишь боязнь оказаться в очередной раз осмеянной, и, что еще более страшно, узнанной.
   - Мистер Смолл! - Радостный девичий вопль заставил мужчину вздрогнуть всем телом. - Что ж вы так долго?! Я уже не знала, что думать, а в голову лезут они гадости. Сначала мистер Фостер, теперь вы. Разве обед, пусть даже с очень старым знакомым, может продлиться столько времени...
   Джордж устало сел в кресло своего компаньона, даже не снимая плаща. В ожидании пока неудержимый поток слов иссякнет естественным путем, он испытующе посмотрел на секретаршу. Взгляд из-под сдвинутых рыжих бровей, тут же заставил девушку замолкнуть.
   - Мой старый знакомый очень удивился, что я знаю о погибшей девушке, - сразу приступил к делу Джордж. - Им строжайше было запрещено распространяться о том случае. И газетчикам, и кому бы то ни было еще. Не беспокойтесь, - поспешил он пресечь вопрос, - я сказал, что не в моих правилах выдавать собственные источники.
   Элизабет еле слышно выдохнула. Ей совершенно не хотелось сдавать полиции ни предприимчивого Джека, ни обезображенного оспой нищего.
   - Вы узнали что-нибудь новое? - Заискивающе спросила она.
   - Почти ничего. По-началу констебль совсем не хотел разговаривать на эту тему, но джин за обедом сделал его более любезным. А напоминание о давешнем долге и память освежило.
   В ту ночь именно он дежурил на ближайшем к "Империалу" перекрестке, и именно он ломал двери гостиничного номера. Из комнаты не было слышно ни звука, но ощутимо тянуло гарью, вот коридорный и поднял шум. Оказалось, что от свечи загорелась скатерть, и ароматный дым смешался с самым обычным. Когда же констебль с парочкой лакеев оказался внутри, он был поражен до глубины души.
   Разбитые в уличных драках головы, выбитые зубы, даже мозги на мостовой - это привычная для полиции картинка. Здесь же все было иначе. Ни крови, ни даже следов разгрома. Девушка преспокойно лежала укутанная в розовый шелк одеяла. Она словно спала. Губы полуоткрыты, веки с пушистыми ресницами опущены. Вполне мирная картина, если бы не эти жуткие письмена на полу, разбросанные повсюду птичьи кости и порошок серы, ссыпанный аккуратной горсткой в фарфоровую вазочку для печенья...
   Если бы пожар разгорелся по-настоящему, ту девушку никогда бы даже не опознали.
   Молчание девушки Джордж воспринял за испуг и потрясение. И в этот раз оказался прав. Воспоминания перенесли ее в тот жуткий мрачный склад. Она словно наяву увидела странные знаки, приготовленные кем-то чаши с костями, порошком и еще одну - пустую. Если бы тот ритуал не был прервал, если бы очередной жертвой стал Роберт, и именно ей выпало бы отыскать его, как бы она смогла пережить это?
   - А что касается того парня-посыльного? - Выдавила из себя Элизабет. - Он ведь работал в "Империале"? Странное совпадение, не правда ли?
   - Может и странное, но не более чем совпадение. Больше нет совершенно ничего, что связывало бы эти жертвы. Первое убийство произошло не во время смены Пибодии. К тому же ее отравили, а ему перерезали горло.
   - Может, убийца в первый раз просто не осмелился, а во второй все же пустил кровь. Ведь это необходимый... атрибут ритуала, - предположила девушка.
   - Все может быть. Кто же поймет человека, совершившего столь гнусные действия? - Вздохнул Джордж и задумался о чем-то своем.
   - Мистер Смолл, - тихо позвал Элизабет, решив, что он забыл о ее присутствии. - А что если нам наведаться на места преступлений, порасспрашивать. Может, кто-то что-то видел или слышал.
   - Полиция там уже побывала, и поверь, допрашивала всех "с пристрастием", - отмахнулся Джордж.
   - Но разве они спрашивали о чем-нибудь необычном? - Намекнула Элизабет. - И, может, добрые жители Сити будут куда разговорчивее с обычной девушкой, чем с суровым констеблем? Кто же будет рассказывать представителю закона, если заметит что-либо чуждое современному взгляду на жизнь?
   Девушка сложила ладошки лодочкой и просительно подняла домиком светлые бровки. Взгляд голубых глаз был столь невинным и несчастным одновременно.
   Джордж досадливо крякнул. Жаба Жаба тут же повторила этот звук, а Бэтси весело рассмеялась. Она долго не могла остановиться, у нее даже выступили слезы на глазах. Она в глубине души знала, что это крайне не вежливо, но ничего не могла с собой поделать. То ли это сказывалось напряжение последних дней, то ли просто питомец мистера Смолла выглядел слишком неуместным в офисе.
   - Если сейчас же не прекратите, то никуда я не пойду! Ни на какие места преступлений! - Беспомощно и даже обиженно возмутился Джордж.
   Девушка тут же замолчала и удивленно икнула.
   - Вы согласны? Вы, правда, согласны?
   - Что мне остается? Если тебе взбрело что-то в голову, то точно сделаешь? А одну тебя мне боязно отпускать. Еще учинишь безрассудную глупость. Меня же совесть потом замучает.
   10
   Жил бедняга-посыльный не в самом лучшем квартале Сити, далеко не в самом лучшем. Элизабет начинала по-немогут свыкаться с картинами неизвестной до сих пор жизни Сити, но очень многие вещи все еще продолжали пугать ее. Даже не смотря на то, что по всем улицам с наступлением темноты зажигали газовые фонари, ей было немного боязно. Витые чугунные рамки, в которые были заключены стекла, благодаря тому, что находились на высоких в несколько метров столбах, устилали все тротуары пугающими тенями. Прохожие, встречающиеся на пути, все более злобно поглядывала на коротышку и заинтересованно на юную леди. Вечер - пора утех и развлечений, а здешние пабы не особо требовательны к публике и не завышают цены на виски больше положенного.
   Веселье царило повсюду. Из боковых улочек слышался невнятное мужское бубнение и делано веселый женский смех. В крошечных окошках питейных заведений то и дело мелькали тени, а взрывы безудержного хохота, завлекали все новых посетителей. Рабочие фабрик и заводов, отработав двойные смены, спешили ни домой к любящим женам, а сюда, где рекой лился джин, а барышни были весьма ласково настроены.
   Время еще было не позднее, и публика только начинала стекаться в злачные места. Только это и вселяло в Бэтси слабую надежду, на благополучный исход их компании. Стоило лишь убраться с улиц как можно быстрее.
   Дом по указанному адресу встретил их равнодушием темных окон. Сколько не колотил Джордж в дверь, никто так и не вышел.
   - Проваливайте отсюда! - Кто-то весьма неласково выкрикнул из соседнего окна. - Стервятники! Уже все, что могли, растрезвонили, больше узнавать нечего. Шиш вам!
   - Простите, любезнейший, - робко начала Элизабет, предупреждающе коснувшись руки мистера Смолла. - Где мне отыскать миссис Пибоди. Я кузина двоюродной тетушки Фей, что проживает в Шропшире. Я в Сити проездом, всего на несколько дней, и у меня для нее письмо от тетушки Клотильды. Она очень больна, не известно, сколько еще проживет. Возможно, это ее последняя воля.
   - Чего? - Ошарашено спросил голос из такого же темного, как и у миссис Пибоди, соседского окна. - А ты, чай, не из газеты?
   - Помилуйте, достопочтенный сэр! - Вполне натурально возмутилась Бэтси, выказанным недоверием. - Какая приличная девушка подастся служить в газету?!
   Молчание, шорох, звуки возни, затем что-то упало, звякнуло об пол, но к счастью не разбилось, а покатилось восвояси.
   - Нету ее, - заметно потеплевшим голосом отозвался "достопочтенный сэр", все еще из темноты. - После всех ужасов, что пережила, не может тут ночевать.
   - А где же она ночует?
   - У сестры своей, где же ей быть-то. Адресок, чай, знаешь, коля родственница?
   - Знаю, знаю. Премного благодарна, - откликнулась Элизабет.
   Она стала медленно пятиться назад, размышляя, наблюдает ли за ней "любезнейший" сосед или уже ушел.
   - И чего ты добилась? - Проворчал Джордж, поправляя свой котелок на макушке. - Только зря проделали весь этот путь.
   - Не страшно, вернемся завтра. Может, хозяйка не побоится появиться здесь при свете дня. Интересно, что ее так напугало, в родном доме? Смерть сына, это, конечно, трагедия, но...
   Она взяла мистера Смолла под руку, предоставив ему самому додумать ее мысль, и вызвала своим намеком очередную порцию недовольного брюзжание. Они, словно влюбленная, но немного повздорившая, пара, медленно двинулись вдоль улицы.
   Через пару шагов Элизабет почувствовала, что ей просто необходимо оглянуться назад. Не останавливаясь, она сделала вид, что поправляет упавший на лицо локон, и тут же тихо охнула.
   - Что на этот раз, милочка? - Продолжая выдерживать недовольный тон, спросил Джордж.
   - Там, в окне, я что-то видела.
   - Не может быть. Сосед же сказал, дома нет никого. Это, наверное, блики от уличного фонаря. Игра света и тени, так сказать.
   - Нет, - более уверенно возразила Бэтси, - это было не на стекле, а позади него.
   Она отпустила локоть Джорджа и быстро пошла обратно. Девушка старалась сделать это как можно тише. Ей пришлось почти красться на цыпочках, ведь отзвук перестука каблуков мог привлечь внимание бдительного соседа. Подойдя ближе, девушка отчетливо различила то, что мистер Смолл называл бликами. Маленькие, тускло светившиеся желтым светом, шарики, словно парили в комнате за мутным стеклом. Размером они были не больше куриного яйца, но света давали достаточно, чтобы Элизабет даже с улицы различила очертания буфета. Шаг, еще один, и возможно удастся понять, кто же стоит за этим всем. Внезапно у самых ног девушки дурным голосом заорала кошка.
   - Да чтоб тебя! Несносное создание!
   Животное спугнул подошедший мистер Смолл, но кто из них испугался больше, было еще вопросом. Бэтси повернула голову к дому, но огоньки уже исчезли. Зато входная дверь была приоткрыта, а на пороге темнел силуэт с классической пышной юбкой и утянутой корсетом талией. Женщина медленно подняла руку, и в раскрытой ладони стал разгораться, пульсируя, словно живой, красный комок света. Нехорошее предчувствие кольнуло Элизабет в районе живота, но между нею и клубком багряного пламени стоял мистер Смолл. Не замечая, что творится у него за спиной, тот все еще выискивал кота у себя под ногами.
   - Осторожно! - Выкрикнула девушка, одновременно бросаясь вперед и увлекая за собой шефа. Огненный сгусток, успевший прилично увеличится в размерах к тому моменту, с шипением пронесся мимо. Он сумел лишь ослепить их, но предоставил хозяйке возможность проскочить на улицу.
   - Стойте! Кто вы? Что вы здесь делаете? Остановите кто-нибудь эту женщину!
   Усевшись на мостовую, девушка в очередной раз безнадежно испачкала платье. Она интенсивно моргала, пытаясь рассмотреть нападавшую, но все, что сумела заметить, это мелькнувший за углом полол темного бархатного плаща. В том месте как раз висел фонарь. Если бы она только пришла в себя секундой раньше, возможно различила бы что-то полезное. Но было поздно. Бессильно уронив руки, Элизабет вспомнила о своем горе-спутнике.
   - С вами все в порядке, мистер Смолл?
   - Не вполне уверен, - Джордж пытался подняться с мостовой, но у него никак это не вы ходило. - Мое колено... Похоже, я не встану сам. Не будете ли вы столь любезны, мисс...
   Пока они барахтались на тротуаре, то путаясь в нижних юбках Элизабет, то неудачно поставив больную ногу мистера Смолла, из окон стали выглядывать обеспокоенные соседи. Через несколько минут вокруг собралась целая толпа. Жители еще были взбудоражены недавним убийством, а тут новое происшествие. Кто-то сжимал каминную кочергу, у кого-то была кухонная скалка, другие, недолго думая, прихватили полено поувесистее.
   - Вы кто такие? И что за шум подняли? - Спросил самый резвый.
   Долговязый мужчина с всклокоченными волосами, видимо только возвратился со смены. Серая однотипная одежда со следами застиранных масляных пятен, грубые ботинки с распущенными шнурками.
   - Да это родственница нашей Пибоди, - пояснил всевидящий сосед справа. - Письмо из Шропшира доставляет.
   - А чего тогда столько шуму? - Не унимался долговязый. - Сначала убийство, потом журналюги топтались тут день и ночь, теперь эти заявились!
   - Да нас самих чуть не убили! - Возмутилась Бэтси. - Там была одна из тех, ведьм, что устроили это все. Она явно пришла уничтожить следы своих злодеяний, а мы ей помешали!
   Толпа зароптала. В темные силы, может, и верили на улицах Сити, но открыто признаваться в этом никто не спешил.
   - Что ты мелешь, девчонка! Какие такие ведьмы? - С подозрением спросил скрипучий голос откуда-то из-за спин потревоженных горожан.
   - Да вы разве не знаете, что нашли рядом с погибшим? Что там были тайные письмена, и еще кости. Это же настоящий ведьмовской ритуал жертвоприношения! А то, что он не единственный погибший, найденный при подобных обстоятельствах, вы знали? В городе промышляют ведьмы, а полиция ничего не делает. И все потому, что так же, как и вы, боится признать истину.
   С каждым словом она распалялась все больше. Щеки девушки пылали от пунцового румянца, руки были крепко сжаты в кулаки. К концу ее тирады уже не было ни одного "неверующего" среди присутствующих. Толпа роптала, но теперь уже возмущались равнодушием полиции.
   - Прекрати немедленно! - Зло зашипел на девушку мистер Смолл. - Ты хоть понимаешь, что творишь? Рабочему классу и так живется не сладко: вечные переработки, мизерная зарплата, которой хватает только на самое необходимое, хроническая усталость. А злобу им выместить не на ком. Теперь эти убийства. Погиб один из них, и не в уличной драке или от пьянства. Его убили! Холодно, безжалостно и без объяснений. Они и без того возмущены, а ты только подливаешь масла в огонь.
   - Я лишь рассказываю то, что было на самом деле! - Возмутилась Элизабет, даже не подумав понизить голос. - Вы разве не заметили, что она запустила в нас шар из настоящего пламени? Кто еще кроме ведьмы на такое способен? Она пыталась убить нас, и вам все равно?! И те летающие огоньки в окне, они совсем не померещились мне! Когда я подошла ближе, то отчетливо их разглядела. В комнате было так светло, что можно было газету читать. А кошка? Вы слышали, как истошно вопила кошка? Да она же предупреждала свою товарку, что мы рядом!
   На счет газет, она, конечно, немного преувеличила, но раскрывшая рты толпа слушала все, затаив дыхание.
   - Уверяю вас, дело было именно так! - Заверила Элизабет, обернувшись к притихшим соседям.
   - Нужно вызвать полицию, - решил обладатель закопченной кочерги, - и все им рассказать. И пусть только попробуют сказать, что ведьмы к этому не причастны. Я слышал, как один парнишка в пабе рассказывал, что осмелился пробраться к самому их дому. Так там все стены исписаны непонятными знаками, в стеклянных чанах варятся зловонные зелья, а по углам висят пучки трав и высушенные мелкие грызуны. Ведьмы эти даже говорят на таком языке, что понять их невозможно.
   -А я слышал, - подхватил седой старик, выскочивший из дому прямо в тапочках на босу ногу и полосатой пижаме, - что однажды ребятишки за ними подглядывать сподобились. Хотели заглянуть в окно, потянулись к решетке, так одного невидимая сила отшвырнула на несколько метров. Бедняга по сей день заикается. Его бы лекарю показать было нужно. Но знаю я его родню, отродясь у них не было денег на лекаря.
   Толпа снова загудела. Кто-то требовал вызвать полицию, другой настаивал на немедленной расправе без участия властей. Подходили все новые люди, уже с соседних улиц, вникали в происходящее и подхватывали идею "докопаться до правды". Элизабет ужаснулась, она и вправду умудрилась всколыхнуть, казавшееся сонным, но от того не менее опасное, болото. А если прибудет полиция, хоть бы усмирить самых требовательных, будут непременно расспрашивать, кто это все затеял. Добрые горожане непременно укажут на смутьянку, а ей никак нельзя называть свое имя констеблям.
   Девушка стала медленно отступать вдоль стены ближайшего дома. Долговязый с кочергой снова взял слово, и теперь все слушали его пламенные речи, не обращая внимания, что "родственница" миссис Пибоди пытается улизнуть.
   - Куда это вы собрались, юная леди?
   Элизабет вздрогнула от раздавшегося прямо у нее над ухом громкого шепота.
   - О, - облегченно выдохнула она, - мистер Смолл. Думаю, мне пора домой. Завтра ведь рано вставать, на работу собираться. А я за сегодня так устала, что должна хорошенько выспаться.
   Произнеся это, она выскользнула на свободный участок тротуара и почти бегом бросилась к тому же фонарю, где десять минут назад видела ведьму.
   - Постойте, - Джордж не решился кричать во весь голос, чтобы не привлечь внимание толпы, - вечером не безопасно ходить по улицам в одиночестве, тем более молодым леди...
   Когда он завершил фразу, в переулке уже не было видно женской фигурки. Вздохнув, Джордж нахлобучил на голову свой немного пропылившийся котелок и, особенно сильно припадая на правую ногу, направился в сторону дома. А местные жители остались дожидаться констеблей без главных свидетелей.
  
   11
   Утром в доме булочника царило необычное оживление. Все семейство собралось в тесной гостиной. Голоса, раздававшиеся снизу, были громкими и возбужденными, но предмет обсуждений все же было не разобрать. Элизабет минут десять ворочалась с боку на бок и, в конце концов, поняла, что уснуть ей сегодня определенно не дадут. Облачившись в вычищенное и искусно зашитое платье, она вздохнула. Если каждый день она будет просить дочек булочника приводить в порядок одежду, что добропорядочное семейство может о ней подумать? Приличные девушки особенными щипцами удерживали пышные юбки, чтобы те не запачкались. А особо богатые семейства даже нанимали для этого специальных слуг. Ей же каждый день удавалось извозиться в грязи от головы до пят, да еще и разорвать подол.
   Закрепив шляпку на пышной прическе, девушка намеривалась сразу выскользнуть на улицу. Перед работой она планировала еще завершить некоторые дела, но исчезнуть незамеченной хозяином дома не удалось. Глава семейства, потрясая в воздухе огромным кулаком, возмущался бездельем полиции в бедняцких кварталах, да и во всем Сити в целом. Делал он это уже не столь надрывно, как двадцать минут назад, успев порядком выдохнуться за время, что Бэтси потребовалось на сборы. Его дочери, видимо использовавшие все возможные аргументы в споре, и вовсе устало молчали, поэтому, завидя новую квартиру, булочник с новой волной энтузиазма обратился к ней.
   - Представляете, мисс Свитт, оказывается, доподлинно известно, кто совершил те зверства на прошлой неделе. Но полиция не наказывает виновных оттого, что по закону их даже не существует! Вы можете в такое поверить?!
   - Как интересно, - натянуто улыбнулась Элизабет. - Откуда такие сведения?
   - Да это же во всех утренних газетах! - Загремел мистер Оливье. - Даже Ньюс написали об этом, а они не абы какая газетенка, и печатают не слухи, а только проверенные факты.
   - Да, - выдавила еле слышно девушка, чтобы поддержать разговор.
   Воодушевленный пекарь заревел с новой силой:
   - Ведьмы уже открыто гуляют по улицам, нападают на мирных жителей, а полиция, видите ли, заявляет, что их не существует! Вчера буквально в паре кварталов отсюда творилось невесть что. Ведьмы швырялись огнем направо и налево. Они чуть заживо не сожгли нескольких мирных горожан, едва не уничтожив целую улицу. Когда подоспели вооруженные смельчаки из соседних домов, чертовки обернулись черными кошками и удрали по крышам!
   Удивленная Элизабет вполне натурально округлила глаза и быстро-быстро захлопала длинными ресницами.
   - Быть того не может, - прошептала она.
   - Вот и я говорю, что не может, - кивнула младшая девчушка. Она гордо вскинула голову, получив некое подобие поддержки, и с вызовом посмотрела на отца. - Никакие они не ведьмы, те леди, что живут за городом.
   - Да как можно называть этих бесовок леди?! - Возмутился мистер Оливье.
   - Да никакие они не ведьмы, а ученые! - Подала возмущенный голос старшая из сестер.
   - Не говори вздор! - Осадил Оливье девочку и добавил с извиняющейся интонацией. - Да еще в присутствии мисс Свитт, что она может о нас подумать? Всем ведь давно известно, женщины не могут быть учеными. У них, прошу прощенья, мозги устроены по-другому, нежели у мужчин. Им хорошо лишь о своем, о женском думается: о детях, о хозяйстве, о нарядах. Вот как представить себе даму, разбирающую паровой двигатель? Смешно же право дело!
   Светлые бровки постоялицы сдвинулись к переносице. Что-то слишком много она хмурится в последнее время, так и морщинки заработать не долго. Но, похоже, она наделала шуму даже больше, чем предполагал мистер Смолл. Ее идею подхватили, нашли ей ряд подтверждений, а чего не хватало, придумали. Новость оказалась во всех газетах, и обсуждалась всеми жителями Сити, добрая половина из которых примет все за чистую монету. При том, что это пока только догадки, ни чем не обоснованные, бездоказательные. А факт убийства - случай серьезный, и на суде потребуются весомые улики, которых у нее нет.
   - Не печальтесь так, мисс. Вы главное не задерживайтесь на работе допоздна, не ходите по безлюдным улицам. А уж здесь я смогу защитить вас, будьте уверены.
   Девушка непонимающе посмотрела на мистера Оливье. Мысленно она была полностью погружена в поиски выхода из сложившейся ситуации. Нужно было искать реально существующие, материальные доказательства, а как это сделать? В дом, где погиб юный Пибоди, ей теперь не попасть. Да и там наверняка все уже прибрано. Но было и другое место преступления. Номер в гостинице "Империал"! Там полно служащих: горничные, коридорные, портьте. Не мог же совсем никто ничего не видеть. С другой стороны, чтобы не портить репутацию заведения, им наверняка строжайше запретили об этом распространяться. Если даже газетчики не прознали о том случае, значит персонал "Империала" дорожит своими рабочими местами, и при помощи звонкой монеты их не разговорить...
   - Мисс Свитт! - Похоже, мистер Оливье уже некоторое время безуспешно пытался привлечь ее внимание.
   - Простите, - смутилась девушка, - мне на работе дали несколько поручений. Вот решаю, как бы успеть все выполнить в срок.
   - Конечно-конечно, - закивал булочник. - Я, тут, собрал сладенького вам к чаю. Так и знал, что позавтракать не успеете.
   Он протянул хрустнувший бумажный пакет и залился румянцем, словно только что проверял булочки в жарком духовом шкафу.
   - Право не стоило, - теперь Элизабет растерялась окончательное и поблагодарив за заботу, спешно направилась к выходу.
   - Какая вежливая девушка и исполнительная. Только и думает, что о работе, а не о каких-то там глупостях! Вам бы следовало поучиться у нее манерам, коль судьба предоставила такой шанс, - неслись ей в вдогонку отеческие наставления.
   "Эх, знал бы он, о чем я думаю, и чем занимаюсь на работе, - думала девушка переходя на другую сторону оживленной улицы, - уже б не так охотно ставил в пример собственным детям".
   Девушка не раз замечала его восхищенные взгляды в свою сторону, румянец на пышных щеках в собственном присутствии, и непременную похвалу в разговорах о ней с дочерьми. Средняя мисс Оливье однажды упоминал, что они потеряли в прошлом году мать. То ли из-за лихорадки, то ли из-за неизвестной медицине болезни. Понятно, что отец трех дочерей еще молод и к тому же не бедствует. Он вполне может позволить себе жениться еще раз. Но она же ровесница его дочерей!
   Элизабет подхватила свободной рукой пышные юбки и с размаху перепрыгнула через грязную лужу. Конечно, это было неподобающее поведение для порядочной девушки, но она была слишком возбуждена, и энергии нужно было дать выход. Почему мужчины в современном мире рассматривали девушек непременно как жену, хозяйку дома или мать своих детей. При этом они совершенно не могли смириться с тем, что женщина может оказаться еще и умной. Почему, например, женщина не может стать ученым или врачом? Бэтси остановилась так внезапно, что шедший следом мужчина налетел ей на спину. Он подобрал слетевшую с головы потертую кепку в мелкую клетку и водрузил обратно на голову.
   - Ты что, спишь на ходу?! - Возмущенно спросил он. - Лучше делай это где-то в другом месте, а не там, где люди ходят.
   Он говорил еще и еще, начал ругаться, видя, что его слова не производят никакого эффекта, говорил все громче, так, что люди вокруг стали обращать на ссору внимание. Но Элизабет лишь сделала шаг в сторону каменной стены ближайшего здания, чтобы не мешать другим пешеходам, и продолжила размышлять.
   Дочь булочника упомянула, что обвиненные ею женщины, не ведьмы, а ученые. Но разве такое возможно? Бэтси всегда считала, что этот мир закрыт для представительниц прекрасного пола. Но если только представить себе на минуточку, что это все же возможно, значит, они должны быть вовсе не настолько глупы, чтобы устраивать жертвоприношения в центре города. И уж тем более, они бы додумались не оставлять за собой столь очевидный след.
   Девушка развернулась на месте и решительно зашагала в противоположную от офиса сторону. Мистер Смолл подождет. Раньше ведь контора по сыску как-то обходилась без секретаря. А сегодня у нее были куда более важные дела. Предстояло, наконец, выяснить правду о трех ведьмах живущих в пригороде Сити.
  
  
  
   Только лишь третий водитель наемного паромобиля согласился отвезти Элизабет в "гиблое место". Территория трущоб у всех пользовалась дурной славой, и никто не желал понапрасну рисковать. Она сама не знала, на что надеется, отправляясь туда, но ее интуиция, над которой однажды посмеялся мистер Смолл, гнала девушку вперед. А если ее шеф не верил ни в шестое чувство, ни в темные силы, то и посвящать его в свои планы она не намерена.
   Сегодня дорога заняла едва не вдвое больше времени. В ранние утренние часы жители Сити спешили на работу, торговцы на рынки, а хозяйки за покупками. Улицы были плотно заполнены людьми, а гудение толпы напоминало рой недовольных шмелей. Водителю приходилось проявлять чудеса мастерства, чтобы уворачиваться от встречных паромобилей и не наехать на зазевавшегося пешехода. Блестящий металлический бок цвета воронового крыла несколько раз проносился всего в сантиметре от каменной кладки здания, а громкий клаксон, казалось, не умолкал ни на минуту.
   - Говорят, что скоро откроют несколько новых линий метро, тогда людей на улицах станет куда меньше. Все спустятся под землю и станут добираться до рабочих мест гораздо быстрее. Правда, чертовы противники прогресса снова шалят. Я слышал, на днях взорвали уже функционирующий туннель. И чего им неймется?! Все же для удобства людей делается. Чтобы передвигаться по городу было проще, и не нужно было вставать до рассвета и тратить на дорогу к работе по нескольку часов.
   Элизабет слушала словоохотливого водителя в пол-уха, но когда тот упомянул технофобов, заинтересовалась.
   - Надеюсь, никто не пострадал? - спросила она взволнованно.
   - Куда там! - Молодой человек обрадовался, что наконец обрел собеседника и рьяно принялся делиться информацией. - Ближайшие больницы переполнены. Удар нанесли в самый час-пик. Раненых и пострадавших сотни, о погибших, конечно, молчат. Наверняка не знает никто, но думаю, счет идет на десятки. Полиция запрещает болтать об этом, чтобы не вызывать не нужную панику, но люди и так все узнают на улицах и все равно боятся. Боятся, но на метро продолжают ездить. Куда ж им деваться? Нужно работать, кормить семьи.
   - Какой ужас! - Поразилась Элизабет. До побега из дому она и не слышала о чем-либо подобном. Газет она не читала, а горничные и мамины подруги предпочитали сплетничать совершенно о других вещах. - И это не первый их серьезный удар?
   - Что бы столько жертв - первый, а по мелочам пакостили они уже давно.
   - Почему же их не арестует полиция? - возмутилась девушка.
   - Кого арестовывать? И какие доказательства их причастности? Им подавай доказательства! Мало ли что там могло произойти. Может, паровоз сам сошел с пути, или в машинном отделении котел, перегревшись, взорвался? Технофобы никогда не оставляют следов на месте преступления. Сломали чего и испарились. Говорят, их главарь больно умный. Даром, что идет против науки, а сам грамотный. Учился в Королевской Академии! Это он всегда разрабатывает план, по которому каждому отведена особая роль, и один, не знает, в чем заключается задача другого. Но их операции всегда проходят, как по часам. Все всегда четко, и еще ни разу никто не попался.
   Остаток пути Элизабет провела в молчании. Она не могла понять, как человек может быть столь жестоким, почему обрекает на гибель десятки людей и заставляет страдать еще сотни, и откуда у лидера этой ужасной группы могли взяться убеждения, что технологии несут вред жителям Сити? Но даже, если это на самом деле так, неужели нельзя просто объяснить, донести свою точку зрения мирным путем? Если в его теориях есть хоть крупица здравого смысла, к нему бы прислушались. Зачем же быть столь бескомпромиссным?
   Как выяснилось, разговорчивый водитель знал точное расположение загадочной лаборатории, выдворенной в квартал бедняков. Ему даже доводилось несколько раз доставлять сюда пассажиров. К удивлению Бэтси, он без какого бы то ни было страха или опасения говорил об этом месте. Его не пугали ни старые городские сплетни, ни статьи в последних газетах.
   - Остановите, пожалуйста, немного не доезжая до здания, - попросила девушка. - Хочу сделать им сюрприз.
   Молодой человек, обернувшись с водительского места, изучающие глянул на пассажирку, а после хитро усмехнулся:
   - Ну, как же, сюрприз! Хотя на репортера вы совсем не похожи. "Сюрприз", так "сюрприз".
   - Хотите сказать, что я не могу быть репортером, потому что я женщина? - Возмутилась Элизабет, гневно сверкнув глазами.
   - Да нет, что вы, - словно сдаваясь, он поднял к верху обе раскрытые ладони, - я, просто, еще не видел столь миленьких репортеров. Они обычно поголовно в мятых несвежих рубашках, с вонючей сигаретой в зубах, и источают аромат, словно бутылка дешевого джина.
   Не зная, извинения она сейчас услышала, комплимент, или все же оскорбление, девушка задохнулась невысказанной фразой. Молодой же человек, довольный произведенным эффектом улыбнулся еще шире.
   Так и не сказав ни слова, Бэтси выбралась из кабины и, не оборачиваясь, зашагала вперед. Дорога здесь была расчищена, и сразу становилось заметно, что ею регулярно пользовались. На влажной земле во многих местах виднелись следы шин и масляные пятна. Значит ли это, что у ведьм был собственный паромобиль, или состоятельные гости были здесь обычным делом? Элизабет нахмурилась. Колдуньям же не нужно пользоваться современным транспортом, у них же для этого есть магия.
   Чем ближе она подходила к "ведьмовскому логову", тем меньше у нее оставалось уверенности в правильности своего поступка. Приехать сюда в одиночестве и даже не сообщить об этом мистеру Смоллу, было крайне не благоразумно. С ней же может приключиться все что угодно. С другой стороны, мистер Смолл наверняка зол на нее за вчерашнюю шумиху и за статьи в утренних газетах. И он бы наверняка не пустил ее собирать улики на старый склад, а лишь высмеял бы очередную глупую идею.
   Вспомнив, зачем она прибыла в это мрачное место, девушка огляделась. Одно из зданий заметно отличалось от других. Все стекла в нем были целы, двери не свисали на проржавевших петлях, а окна первого этажа даже были забраны коваными решетками. Внутри определенно кто-то был. Оттуда слышались громкие голоса. Более того, там шел яростный спор. Слов было не разобрать, но интонации не оставляли сомнений.
   Любопытство толкало девушку вперед, но идея просто постучаться выглядела глупой. У окна чуть поодаль от входа громоздилась куча старых полусгнивших деревянных ящиков, и Бэтси решила, что забравшись на них, можно будет заглянуть внутрь и оставаться при этом незамеченной. За мутным стеклом скрывалось одно огромное помещение. Все перегородки были убраны или заменены толстыми колонами, и теперь места там было хоть отбавляй. Один из углов был заставлен огромными досками на подставках. Они были выкрашены в черный цвет и сверху донизу исписаны математическими символами.
   "Прямо как в моей классной комнате", - пришло в голову Элизабет.
   В другой стороне умещались несколько рядов стеллажей. Они под завязку были заполнены различными предметами, большими и маленькими, полностью выполненные из металла или частично из древесины. Но ничто не казалось девушке здесь знакомым. Длинные столы посреди зала красовались стеклянными колбами, пробирками и керамическими кастрюльками. Одни были пусты и до блеска вымыты, другие заполнены жидкостями, синими и красными, мутными и прозрачными. Из некоторых емкостей поднимался дым, на поверхности других возникали, медленно росли, а затем лопались переливающиеся всеми цветами радуги пузыри.
   "И никаких сушеных трав, лапок грызунов или летучих мышей развешенных под потолком, - разочарованно подумала Элизабет. - Они действительно не ведьмы, а настоящие ученые. Как же глупо все вышло. Люди боятся их знаний, осуждают необычный выбор профессии, и всячески из-за этого пытаются очернить. А я действительно лишь подлила масла в огонь. Безграмотный рабочий принял формулы за руны. Кто-то в древней латыни расслышал проклятия. А научные эксперименты по незнанию вполне можно принять за магический ритуал. Но я-то, я-то? Хороша! Поддалась общей истерии и даже не проверила ни единого факта!"
   Ее разочарованию не было предела, душой сразу же овладела тоска. Ее единственная версия рассыпалась на кусочки. Нужно будет объяснить все мистеру Смоллу и извиниться перед ним. Но не только это ввергало девушку в подавленное состояние. Теперь ей предстояло решить еще более сложную задачу - отыскать настоящего убийцу и убедить полицию, да и весь Сити, что это именно он. Ведь мальчику, что кричал "волки", не поверили после обмана.
   Внутри лаборатории что-то громко ухнуло, и женское любопытство вновь проснулось. Толстые стекла были вставлены в рамы не менее нескольких лет назад. На них оседал смог из расположенных неподалеку промышленных районов, и они определенно никогда не протирались умелой горничной. Бэтси выудила из сумочки белоснежный носовой платок и привстала на цыпочки, чтобы дотянуться до окна. Внезапно ее руку что-то больно обожгло, и неведомая сила, словно игрушку, швырнула девушку на землю. Все случилось за считанные мгновения, поэтому Элизабет совершенно не поняла, что происходит, а в следующий момент ее сознание затянула темная пелена.
   Голоса доносились до нее словно сквозь плотно закрытые двери, или из соседней комнаты, или быть может она лежала под одеялом да еще закрыла голову подушкой. В любом случае различить слова и тем более их смысл вышло у нее далеко не с первого раза.
   - Я тебе говорила, что этот твой "барьер" до добра не доведет? Говорила я тебе? Говорила! Я тебе говорила, что рано или поздно кто-нибудь пострадает? Говорила? Вот! Пожалуйста! - Женский голос был полон страсти и негодования. Он звенел, словно серебряный колокольчик. И казалось, ничто не сможет заставить его замолчать.
   - Меры безопасности были необходимы, - спокойно возразил другой голос. Более низкий, глубокий, но от него веяло холодом, как от порыва осеннего ветра. - На первом месте сохранность лаборатории, а потом уже все остальное.
   - Да она же просто девчонка. Ты думаешь, она пришла сюда громить твою лабораторию? Ха! Ты только посмотри на ее шляпку. Думаю, о ней она может рассуждать куда дольше, чем о законе всемирного тяготения и его опровержениях. Или ты можешь предположить, что это сверхмодное создание возьмет в руки кирпич и станет бить нам окна?
   - Софи, пожалуйста, уймись.
   Третий голос был совершенно не похоже на первый и второй. В нем не слышались ни бурная напористость, ни холодная небрежность. Он был мягким и теплым, словно солнечный лучик на рассвете. Но и он был незнакомым. Элизабет совершенно не понимала, где находится. Ее тело было тяжелым, а веки совершенно не желали подниматься.
   - Ой! Смотрите, кажется, она приходит в себя! - Воскликнула та, что только что кого-то отчитывала. Нужно сделать ей горячего сладкого чаю. Мари, будь любезна.
   - Если что-то и может привести ее в чувства, так это...
   Разобрать остаток фразы Элизабет так и не успела. Ей в нос ударил резкий, едкий запах. На мгновенье ей показалось, что она сейчас задохнется, и девушка широко открыла рот, пытаясь ухватить хоть глоток свежего воздуха. По ее щекам потекли несколько быстрых слезинок, но зато глаза широко распахнулись, и теперь она смогла оглядеться.
   Элизабет поняла, что сидит на полу в том самом ангаре, куда только что заглядывал через пыльное окно. Но как она сюда попала? И что случилось там, на улице? Девушка пыталась что-нибудь вспомнить, но память отказывалась давай хоть какие либо ответы.
   - Как ты себя чувствуешь? - Обеспокоенно спросили ее.
   Говорившей оказалась девушка не многим старше нее самой с веснушками вокруг остренького носика и растрепанной копной огненно рыжих кудрей.
   - Где я? - Вместо ответа спросила Элизабет и удивилась, как слабо и хрипло прозвучал ее собственный голос.
   - Ты в нашей лаборатории, - знакомый строгий голос раздался откуда-то сверху. - И нам было бы куда интереснее узнать, что ты здесь делаешь?
   Элизабет подняла голову и увидела молодую и очень красивую женщину. Прямые черные волосы ниже плеч не убраны, как того требует мода в прическу, а свободно рассыпаны по спине. Глубокий вырез темного кружевного платья открывает фарфоровую белизну кожи. Плечи отведены назад, спиной проведена идеальная прямая линия.
   Отчего-то глядя на нее, Элизабет вспомнилась ее самая строгая гувернантка. Та, что служило в доме отца несколько лет назад. Голос ее был ровным и бесцветным. В нем не слышалась ни угроза, ни упрек, но от этого звука по спине у Бэтси побежали мурашки.
   - Я... - Только и смогла выдавить она из себя. Рассказывать правду было страшно и неловко, а придумать что-либо правдоподобное сейчас она была не в состоянии
   - Не бойся, - небрежно махнула рукой рыженькая в сторону "гувернантки". - Она не такая страшная, какой хочет казаться. Лучше вставай и присядь на диван. А то простудишься.
   Элизабет поднялась с пола и чуть было сразу не рухнула обратно.
   - Тихо, тихо, - подхватила ее под руку рыжеволосая, - не спеши. Я помогу, здесь недалеко.
   Девушка, неуверенно переставляя ноги, шла к дивану. Она не поднимала глаз, опасаясь встретиться взглядом с той, другой, в кружевном платье. Но даже глядя в пол, она словно чувствовала, что на нее пристально смотрят, и думала, что какие-то объяснения все равно давать придется.
   - Вот, возьми чай, - тихо прошелестели рядом.
   Элизабет приняла чашку из рук хрупкой блондинки. Мягко улыбаясь едва различимой улыбкой, та чудесным образом вселила в девушку уверенность, что все будет хорошо. А сделав несколько глотков, Бэтси совершенно успокоилась. Жидкость была удивительно приятной на вкус и ароматной. От этого запаха девушке сразу припомнился летний луг за городом, куда семейство Свиттов однажды ездило на пикник.
   - Какой замечательный чай! - Воскликнула Элизабет, осознавая, что силы полностью вернулись к ней буквально за несколько секунд. Она больше не ощущала ни тяжести в ногах, ни слабости в теле. Голос обрел былую звонкость, а и в голове окончательно прояснилось.
   Девушка опустила пустую чашку на расписное блюдце и решительно начала.
   - Я следила за вами, - выдохнула она и, пока не пропала смелость, быстро-быстро стала рассказывать дальше. - Я расследую таинственное исчезновение Роберта Фостера - знаменитого сыщика. И это дело определенно связано с несколькими загадочными убийствами. Все указывает на то, что совершены те были во время магического ритуала. А на улицах Сити самыми известными колдуньями оказались именно вы. Вот я и пришла посмотреть, что собою представляет ведьмовское логово.
   А еще, это из-за меня все газеты написали, что вас считают виновными. Я не держала язык за зубами и слишком громко высказывала свои гипотезы. Люди подхватили их, и оказалось, что даже журналисты восприняли все в серьез...
   Бэтси замолчала и робко опустила глаза. Она ждала чего угодно: упреков в некомпетентности, обвинений в глупости, угроз расплаты за клевету. Чего уж она точно никак не ожидала услышать, это заливистого веселого смеха. Хохотала рыжеволосая девушка, и делала она это столь весело и заразительно, что даже холодная "гувернантка" позволила себе улыбнуться, совсем чуть-чуть, лишь уголками губ, но и это сильно не вязалось с ее внешним обликом.
   - Не беспокойся, мы не совершали ничего ужасного. Нас и до тебя называли колдуньями и обвиняли во многих несчастьях, - пояснила брюнетка.
   - Да-да-да! - Закивала головой рыженькая, да так интенсивно, что пружинки локонов весело запрягали у нее по плечам. - Даже когда я была еще совсем ребенком, соседи жаловались матери, что у них из-за меня молоко скисает! Представляешь?
   Она снова весело хихикнула.
   - К нашему счастью, - продолжила ее старшая подруга, - мы живем не в темные века. В наше время у правительства хватает благоразумия не отправлять на виселицу обладательниц таких роскошных волос или женщин, занимающихся наукой.
   - Значит, вы и вправду ученые? - Спросила Бэтси, обрадовавшись, что на нее вовсе не злятся.
   - Я математик и физик Ада Лавлэйс, - величаво кивнув, представилась строгая "гувернантка". - Софи Жермен, - она плавно направила руку на импульсивную подругу, - занимается поисками новых теорий в математике и конструированием различных машин. Мария Майер - астроном и талантливейший алхимик. Она изучает далекие звезды и прекрасно разбирается в химических элементах.
   При этих словах хрупкая блондинка в воздушном шелковом платье залилась румянцем и смущенно опустила глаза.
   - А ты, значит, леди-детектив! - Радостно воскликнула рыжая Софи, и ее зеленые глаза заблестели от восторга. - Это, наверное, так увлекательно: ловить преступников с поличным, проводить расследования, бороться за торжество справедливости. Повезло же тебе! Я о таком лишь в романах читала, а ты сама живешь подобной жизнью.
   Хоть Элизабет и была младше, но сейчас у нее сложилось впечатление, что перед ней веселый, непоседливый и любопытные ребенок. "Наверное, такой и нужно быть, чтобы совершать удивительные открытия, - подумала она. - А мисс Ада так и вовсе само воплощение благоразумия и порядочности. Такая непременно разложит все по полочкам, пронумерует, проанализирует и найдет единственно верное решение.
   - На самом деле, моя жизнь не столь увлекательна, как пишут в романах. Да и занимаюсь я этим не столь давно. Точнее сказать, совсем недавно. Это мое первое расследование.
   Элизабет сама не понимала почему, но ей нестерпимо хотелось говорить только правду, не утаивая ни единой детали. Она не знала об этих женщинах совершенно ничего, но была уверена, что они хорошие люди, и что никогда бы не причинили вред другим.
   - Ничего-ничего, - с жаром заверила ее Софи, - ты еще им всем покажешь. Ты непременно найдешь преступника, и еще сам начальник полиции будет тебя благодарить за помощь. Вот увидишь!
   Элизабет польщено улыбнулась.
   - А вы сами верите в магию? - Спросила девушка, повинуясь внезапному порыву. - Или наука может логично объяснить все на свете? Может люди просто еще не все законы открыли, не все теоремы доказали, не во сем докопались до истины?
   Мария и Софи быстро переглянулись.
   - Отчасти ты права. Наука ищет объяснения всего необычного. Разного рода "маги" и "колдуны" в своих ритуалах используют химические соединения и древние, но вполне реальные языки. - Говорят это, Ада медленно перемещалась по комнате, а подойдя к доске с формулами, указала на нее рукой. - Что ты здесь видишь?
   - Решение математической задачи, - предположила Элизабет. - Я немного изучала математику. Правда, потом отец посчитал, что приличной девушке это совершенно ни к чему. Но многие символы я узнала. Это знак сложения, равенства и умножения.
   - А что увидит здесь не образованный человек? - Спросила немного печально Ада.
   Элизабет тут же вспомнила историю, услышанную на темной улице Сити у дома убитого посыльного. Задумавшись, она сама не заметила, как следующую мысль произнесла вслух:
   - Интересно, а что значили символы, оставленные около погибших?
   - Мне тоже было бы это интересно, - призналась в любопытстве Софи. - Я даже ходила на тот склад по-соседству, где пропал мистер Фостер, но полиция все уничтожила. Может, чтобы люди не волновались, не знаю, но мне не удалось ничего узнать.
   - Ой! - Встрепенулась Элизабет и дернула шнурок на своей сумочке. - Вот! Я же все срисовала. Посмотрите, может, что-то узнаете.
   Ада взяла в руки слегка примятый листок бумаги и внимательно изучила.
   - Что там? Ну, что там?
   Софи прыгала вокруг нее, словно любопытный щенок, норовя заглянуть через руку, но ей все никак это не удавалось. Через минуту Ада передала-таки записи нетерпеливой коллеге и вынесла вердикт:
   - Абсолютная бессмыслица. Здесь нет ни одного символа, значившего хоть что-нибудь. Этот рисунок, словно шалость безграмотного ребенка.
   - Но как же, - растерялась Бэтси, - ведь там была пятиконечная звезда. А еще свечи, что складывались в круг...
   - Пентаграмма сама по себе встречается у многих народов. Зачастую, это символ пяти взаимосвязанных элементов - огонь, вода, воздух, земля и эфир. Но все остальные символы - полная ерунда.
   - То есть, это не дело рук ведьм? - Уточнила Элизабет, и три пары глаз одновременно обратились к ней. Ада смотрела испытывающие, Софи - с любопытством, а Мари - словно с немым укором.
   - Ведьм не существует, - тихо сказала блондинка-алхимик. - Существуют люди, которые верят, что наделены сверхъестественной силой, и люди, которые хотят, чтобы в это верили другие.
   В белоснежном невесомом платье она являла собою резкую противоположность Аделаиды. Светлые локоны, голубые глаза, и словно светящаяся изнутри кожа делали ее похожей на настоящего ангела.
   Элизабет не знала, что ответить на ее слова, и лишь озадаченно хлопала ресницами.
   - А давайте пить чай! - Вдруг весело предложила Софи, хлопнув в ладоши. - Что это мы, в самом деле? У нас гостья, а мы даже за стол ее не усадили.
   - Что вы, - еще больше смутилась Элизабет. Она-то шла выслеживать шайку убийц, а оказалась в обществе ни в чем неповинных девушек.
   - Сейчас-сейчас, одну минутку, - пообещала Софи, мечась от чайника к буфету с посудой.
   - Ой! - Спохватилась Бэтси. - У меня же есть угощение. Со мной был бумажный пакет...
   Мари протянула ей сверток. Причем было невозможно с уверенностью ответить, был ли он у нее в руках все это время, или она успела за считанные секунды выйти на улицу и вернуться обратно.
   - Какая прелесть! - Восхитилась Софи, пересыпая в вазочку крохотное печенье. Оно различалось по форме и размеру, и казалось, не было даже двух одинаковых фигурок. Были здесь и звездочки, и сердечки, и смеющиеся рожицы.
   - Я смотрю, твой паровой пресс пришелся по вкусу булочнику Оливье, - словно между делом, заметила Ада. Сидела она за столом все так же прямо, не позволяя себе расслабиться ни на мгновенье. Чашку с чаем подносила ко рту с изысканной небрежностью. А взгляд ее излучал скорее вежливую отстраненность, чем гостеприимство. Она производила впечатление леди из принадлежащей к обществу аристократии, воспитанной в соответствии с требованиями современного высшего общества. Но при этом она получила образование и даже занималась научной деятельностью. Для Элизабет оставалось самой большой загадкой, как ей удавалось совмещать в себе и прежние традиции, и новаторские идеи относительно положения женщины в обществе.
   Мисс Лавлэйс определенно осознавала, что ее пристально изучают, но хорошие манеры позволили ей лишь бросить на гостью короткий взгляд из-под полуопущенных ресниц. Но девушке достаточно было и этого, она смутилась своей бестактности и заговорила невпопад:
   - Очень интересно! А что это за пресс у мистера Оливье?
   - Это одно из лучших изобретений нашей Софи, - пояснила Ада.
   - Да я уже и думать забыла о нем, - отмахнулась рыженькая, но все же не сумев скрыть польщения от похвалы.
   - Не стоит скромничать, милая. Я видела угощения штампованные твоими механизмами даже на приемах в самых богатых домах Сити.
   - Как удивительно! Вы хотите сказать, что это печенье дела машина? - Элизабет покрутила в руках звездочку, окрашенную глазурью, глядя на ту уже совершенно другим взглядом.
   - Изобретения нашей Софи могут и не такое...
   - Вот только продавать их от моего имени не получается, - расстроено добавила девушка. Все в городе ими пользуются, и даже не подозревают, кто их сконструировал!
   - Но почему? - Искренне удивилась Элизабет.
   Софи крепко сжала маленькие кулачки, но ничего не ответила. Вместо этого, она поджала губки, а через секунду вскочила со своего места, едва не опрокинув стул, и умчалась в дальний угол лаборатории.
   Элизабет проводила девушку еще более удивленным взглядом. Она совершенно не понимала, что могло вызвать такую бурную реакцию.
   Мари тихонько вздохнула и возвратила стул в надлежащее положение. Ада же была совершенно спокойна. Выглядело так, словно происходящее ее ничуть не трогает.
   - Наше общество еще не готово к подобному, - пояснила она ровным, хорошо поставленным голосом. - Женщина-ученый, женщина-изобретатель, женщина-алхимик. Сейчас это скорее диковинка, на которую будут указывать пальцами, над которой насмехаются, и которую скорее назовут ведьмой, чем по достоинству оценят ее открытие и вклад в развитие технологий.
   У Софи множество достойнейших изобретений, но она вынуждена продавать их тайно, через контору предприимчивого Найта. Тот же платит ей сущие гроши за патенты, а сам пожинает лавры.
   В настоящее время сделать с этим ничего нельзя. Узнай мистер Оливье, кто создал столь полезный в хозяйстве паровой пресс, тут же обозвал бы его дьявольской машиной, созданной дабы уничтожить мир.
   Сказано это было без особой бури эмоций. Скорее высокомерно, с чувством осознанного превосходства и с холодной уверенностью в собственной правоте. Но, тем не менее, Элизабет была ошеломлена услышанным. Она, конечно, имела представление о роли, которая отводилась женщине в современном обществе, но чтобы даже талантливый изобретатель не получила признания.
   - Прошу меня извинить.
   Девушка чувствовала острую необходимость что-то сделать, утешить, приободрить. Софи нашлась за громоздкими стеллажами. Те возвышались стеной, отгораживая тихий уголок и образуя своеобразную комнату в комнате.
   - Прости. Я не хотела тебя обидеть.
   Рыжеволосая девушка возилась с чем-то на столе. Казалось, она даже не услышала слов, но спустя минуту все же отложила инструменты и повернула голову.
   - Ты ни в чем не виновата. Таково нынешнее общество. Но это вовсе не значит, что я сдаюсь! - Внезапно ее голос гневно зазвенел. - Мы еще добьемся признания. И не в узких кругах единомышленниц, а по всему миру! В Сити будут восторгаться нашими трудами...
   - Ой! Что это?
   На столе, заваленном непонятными штуковинами, что-то зашевелилось.
   - Где? - Переспросила Софи. - Ах, это! Это один из моих друзей. Смотри.
   Она нежно положила что-то в руку, а через секунду протянула ее навстречу Элизабет. На ладони сидело насекомое с прозрачными переливающимися крылышками, как у стрекозы. Но тельце его сияло не меньше. Оно казалось выполненным из металла, но сегменты его шевелились, как у живого существа.
   Еще мгновение и стрекоза взмыла в воздух. Маленькие крылышки мелькали так быстро, что их было уже не различить, а стрекот, что разносился по лаборатории, также напоминал насекомое, только был куда громче.
   - Какая прелесть! - Воскликнула Элизабет и, не сдержавшись, расхохоталась, когда создание описало около нее несколько кругов. - Это стрекоза?
   - За основу я брала именно ее, но пришлось сделать и некоторые изменения, корректировки.
   - Ты хочешь сказать, что это действительно машина? - Поразилась Элизабет, и спешно добавила, - как механические уборщики, да? Я видела таких несколько раз в домах маминых подруг. Они сновали по коврам, по полу и, честно признается, немного пугали меня.
   - О, то были первые разработки. Тогда я делала упор на функциональность. Механизмы должны быть полезными, чтобы их захотели покупать. А это, - она проводила взглядом жужжащий вихрь, что носился вокруг, - скорее поделка для души.
   - Это все ты сама сделала?
  
   Повсюду стояли полуразобранные и завершенные машины. Они занимали десятки полок, громоздились на полу, а некоторые свисали с потолка, закрепленные на крючках. Шестеренки, медные трубочки, хромированные кнопки и блестящие пружинки. Здесь было столько всего, что просто кружилась голова. Элизабет даже представить себе не могла, что Софи не только разбиралась в этом хаосе деталей, но еще и создавала вещи, которыми пользовались тысячи людей по всему Сити.
   Один из механизмов даже показался девушке знакомым. Она наклонилась к полу и нажала круглую кнопку на выпуклом металлическом боку. Создание, отдаленно похожее на черепашку из-за формы и четырех лапок-роликов снизу, громко заурчало и принялось деловито сновать вокруг. Там, где оно проползало, пол становился идеально чистым. Исчезали пыль, мелкий мусор, болтики и гайки.
   - Не надо! - Взвизгнула Софи, подскочив к механическому уборщику. Подхваченный ловкими руками создательницы, тот беспомощно замахал лапками в воздухе. - Отдохни пока, малыш. Уборкой займемся в другой раз.
   - Извини, - сказала Элизабет, - мне просто стало любопытно.
   - Ладно, пойдем лучше к остальным, а то им без нас наверняка скучно.
  
   Время за беседой пролетало с невероятной скоростью. Элизабет казалось, что за этот день она узнала больше, чем за годы, проведенные за учебной партой. Подумать только, три молодые красивые девушки оказались настоящими учеными! И как только некоторые брались утверждать, что женский ум многим глупее мужского? Эти три особы были живым опровержением глупой теории. Образованные и просто невероятные они были куда умнее многих мужчин, которых Элизабет встречала свою жизнь.
   Мария занималась разработками разнообразнейших новых препаратов, и многие из них с успехом помогали против опасных болезней. Софи называла ее "кудесницей, способной поставить на ноги даже покойника". От таких слов светловолосая девушка смущалась и заливалась нежно-розовым румянцем. Это, впрочем, не заставляло Софи прекратить перечисление порошков и снадобий, что были успешно апробированы на животных и теперь готовились к внедрению в медицину.
   Постоянно серьезная, если не сказать чопорная, Аделаида с легкостью находила общий язык с цифрами и формулами. На огромных досках аккуратным почерком были выведены строчки непонятные для большинства, но как выразилась Софи, "обещающие перевернуть весь научный мир". Даже на такие громкие слова Ада почти не отреагировала. Она улыбнулась самыми уголками губ и задумчиво устремила взгляд в бесконечность.
   - Ой! - Внезапно встрепенулась Бэтси. - Я же совершенно забыла про мистера Смолла.
   - Это кто? - Игриво прищурилась Софи. - Твой кавалер?
   - Нет, конечно, - замахал руками Элизабет, - это мой наниматель. Я работаю у него секретарем. Если он, конечно, ещё меня не уволил. Я должна была появиться конторе с самого утра, но приехала сюда. А ведь мне еще нужно как-то добраться в город.
   - Не вижу в этом особой проблемы! - Воскликнула Софи, вскакивая со своего места. - Я мигом домчу тебя.
   - У вас и правда есть собственный праромобиль? - Восхитилась Элизабет.
   - Да еще какой! Я лично его усовершенствовала! - похвасталась Софи. - Разобрала по винтику и заново собрала трижды. Теперь он самый быстроходный во всем Сити. Я бы даже в гонках участвовала, если бы не Ада. Она считает, что бесполезный риск для жизни не женское дело.
   Мисс Лавлэйс сделала вид, что не услышала выпада в свой адрес.
   - А чем твой наниматель занимается? - Вместо этого спросила она.
   - На данный момент он руководит конторой Роберта Фостера. Пока мы его не отыщем, мистер Смолл единоличный хозяин агентства.
   - Значит, он детектив? - Уточнила Ада.
   - Сыщик! Настоящий! - Пришла в неописуемый восторг Софи и только что не прыгала на месте. - И он занимается расследованием самых настоящих преступлений? Выслеживает преступников, разоблачает убийц, а ты ему в этом помогаешь. Как это, наверное, увлекательно.
   Софи мечтательно закатила глаза, делая вид, что теперь она не замечает подругу, бросающую на нее уничтожающие взгляды.
   - Пока что мисс Свитт выследила только нас, - опустила ее с небес на землю Аделаида, заставив при этом лицо Бэтси покрыться ярко-алыми пятнами. - Насколько я поняла, жители города теперь не только выдвигают обвинения в колдовстве, они еще хотят списать на нас парочку убийств, так?
   Элизабет попыталась проглотить комок в горле, но это у нее никак не получалось, и она лишь судорожно кивнула.
   - Тогда пришло время с этим что-то делать.
   Она встала и грациозно направилась к бюро на противоположной стороне лаборатории. Девушка шла столь плавно, будто находилась не на заброшенном складе посреди квартала трущоб, а во дворце на королевском приеме. Элизабет невольно залюбовалась волшебной грацией ученой и подумала, что ей подобного результата не достичь, занимайся она хоть день и ночь в танцевальной студии с книгой на голове.
   Ада вернулась спустя несколько минут и протянула Элизабет конверт. На плотной бумаге глянцево поблескивал свежий воск, украшенный затейливой печатью.
   - Передай это мистеру Смоллу. Я хочу нанять его для расследования серии загадочных смертей. Если настоящий убийца окажется за решеткой, нас оставят в покое, и может быть, даже осознают всю глупость диких обвинений.
   Щеки Элизабет пылали огнем. Она чувствовала свою вину за то, что еще больше распалила толпу, и теперь ей еще сильнее захотелось разобраться в произошедшем.
   - Это вовсе не обязательно. Мы и так занимаемся поисками! - С жаром заверила она. - Признаюсь, уловка негодяя сработала и запутала меня. Но теперь ничто не затуманивает мой разум. Я непременно отыщу верный след.
   Может, по современным нормам этикета это и было верхом не вежливости, но мисс Лавлэйс скептически усмехнулась.
   - Мисс Свитт, я вижу, вы полны энтузиазма, но ваш шеф непременно обрадуется, заполучив реального клиента, гарантирующего реальную оплату. Так что не отказывайтесь от моего предложения.
   - Карета подана!
   В дверях в низком поклоне склонился молодой человек. Он был столь худощав, что Элизабет решила, будто перед ней подросток.
   - Софи! - Выдохнула она, когда юный шофер разогнул спину.
   Девушка была облачена в мужской костюм, короткую кожаную куртку с меховой опушкой и шлем, скрывавший ее роскошную шевелюру.
   - Ты выглядишь просто... - Элизабет не смогла подобрать слова. Не многие женщины решали одеваться подобным образом, но, похоже, это ничуть не смущало мисс Жермен.
   - Прелестно! Я знаю. И еще в брюках намного удобнее. А когда я надеваю защитные очки, совсем неотличима от юноши, и встречные водители не шарахаются в стороны от женщины за рулем.
   Управлялась с паромобилем Софи в этой же безумной манере, что и разговаривала. Ее ничто не смущало, и она уверенно мчалась к своей цели. Путь до конторы мистера Фостера они проделали в три раза быстрее, чем ожидала Бэтиси. Еще никогда в жизни она не испытывала ничего подобного. Сперва ей было страшно, но вскоре восторг водителя передался и ей, а через несколько минут она уже искренне наслаждалась поездкой.
   Ступив на мостовую у серого здания с центре Сити, Элизабет покачнулась, и чтобы не упасть, ухватилась за дверцу паромобиля.
   - Ты всегда так ездишь? - Спросила она, усилием воли приводя в порядок свой вестибулярный аппарат.
   - Нет, я решила сегодня не гонять. Ты же новичок в этом деле. Нужно к скорости привыкать постепенно.
   Элизабет посмотрела на нее словно на безумную, но та лишь весело рассмеялась и направилась ко входу.
   - Ты куда?
   - Думаешь, я брошу тебя одну на растерзание злобному шефу? - Усмехнулась Софи, снимая с головы шлем и выпуская на волю сотню огненных кудряшек.
   - Да, не такой уж он и злой, - возразила Бэтси и задумалась, - скорее, занудный, ворчливый и... Софи!
   Но девушка уже скрылась в коридоре, не дожидаясь нерасторопного секретаря.
   12
   - Войдите! - Отозвался Джордж на стук в приемной, но совершенно не спешил вставать из-за стола. - Я здесь, проходите, пожалуйста, буду свободен через секунду...
   Мистер Смолл оторвал взгляд от пожелтевших газетных вырезок и замер без движения. Все же девушка в мужском костюме была большой редкостью для Сити. А Софи в этом образе выглядела более чем эффектно. Брючки облегали каждый изгиб ее ладной фигурки, ворот рубашки был расстегнут на несколько пуговок, щеки раскраснелись от недавней гонки, а глаза задорно поблескивали.
   В этот момент, нарушая все правила приличия, в кабинете вбежала Элизабет.
   - Мисс Свитт, где вы, позвольте вас спросить, пропадали?! - Обрушился на подчиненную вышедший из оцепенения Джордж. - У вас вовсе не свободный график работы и есть некоторые обязательства...
   - Мисс Свитт давала консультацию новому клиенту! - Перебила его Софи. - На выезде. Так что вам следовало бы поблагодарить ее, а не ругать.
   - Мисс Жермен, не хотите ли вы сказать, что являетесь моим новым клиентом? - Недоверчиво и как-то неласково поинтересовался мистер Смолл.
   - Так вы знакомы? - Удивилась Элизабет.
   - Вовсе нет! Уж такую выдающуюся личность я бы запомнила, - процедила девушка, откровенно скосив глаза на округлый животик, который не мог полностью укрыться за деревянной столешницей. Она явственно ощущала поток недоброжелательства, исходивший от мужчины, и тут же приготовилась обороняться.
   Джордж сделал вид, что колкость не достигла цели, но выступившая капелька пота на лбу говорила об обратном.
   - О! - Вот уж кто действительно не заметил возникшего напряжения, так это Элизабет. - Мисс Жермен, позвольте представить вам мистера Смолла.
   Нерадивая секретарша вдруг вспомнила об этикете, но остальные похоже не собирались ему следовать.
   - Вот уж подходящая фамилия, - вставила замечание Софи.
   Джордж и на этот раз сдержался от открытой грубости, лишь проворчав себе под нос что-то про спесивых девчонок, которым вместо того чтобы носиться по городу с хулиганскими выходками, следовало бы найти мужа и нянчить детей.
   Элизабет заметила, как Софи крепко сжала кулаки, и решила сменить тему. С самой своей любезной улыбкой она прощебетала:
   - Вам письмо. Клиент просил передать лично.
   Она не стала акцентировать внимание на том, что клиент тоже женщина, да еще и подруга Софи. Похоже, Джорджу и так было сейчас дурно от обилия прекрасного пола в его окружении.
   - И кто же этот господин, что согласился и месть дело с сумасбродной девчонкой и безответственной секретаршей? - Проворчал Джордж, ломая печать.
   Первым ему в руки скользнул чек, и, заметив сумму, мужчина больше не произнес ни слова. Он аккуратно отложил документ в сторону, словно боялся, что тот рассыплется на части, или наоборот запылает жарким огнем, поджигая все вокруг. Он медленно развернул письмо и принялся за чтение.
   Девушки молча наблюдали за ним. Одна - с ехидной ухмылкой, другая - с надеждой и немым вопросом.
   Закончив чтение, Джордж вложил сложенный прямоугольник бумаги обратно в конверт, добавил туда же чек и отодвинул все на край стола.
   - Я отказываюсь от предложения мисс Лавлейс. А вас, мисс Жермен, прошу отвезти сие обратно.
   - Но почему? - Не могла скрыть разочарования Элизабет. - Вам нужны клиенты, а мисс Лавлэйс заинтересована в том, чтобы очистить свою доброе имя.
   - Я отказываюсь. И больше повторять не намерен.
   Джордж хмуро смотрел на стену, куда-то позади девушек, и всем своим видом давал понять, что не передумает.
   Элизабет беспомощно взглянула на Софи, но та отчего-то улыбалась.
   - Что ж если это ваше окончательное решение?.. - Она дождалась короткого кивка, - тогда, как представитель мисс Лавлэйс, я нанимаю для этого дела мисс Свитт.
   - Что? - Не поверила своим ушам Элизабет, а мистер Смолл нахмурился еще сильнее.
   - Это не возможно, - проворчал он, - она лишь секретарь...
   - И является сотрудником сыскной конторы мистера Фостера, - продолжила Софи. - Значит, она вполне может заняться расследованием.
   Девушка сложила руки на груди и улыбалась, довольная произведенным эффектом.
   - Но я же... Как же... - Лепетала Элизабет, переводя взгляд с одного на другую.
   - Вздор! - Возмутился Джордж, но девушки не обратили на него ровным счетом никакого внимания.
   - Держи, это тебе, - Софи сунула в руки Бэтси хрустнувший конверт и подмигнула. - И учти, это - только аванс. Этот индивидуум наверняка еще и скряга, а тебе будет, на что булавки купить.
   Мистер Смолл, явно припомнивший сумму, указанную в чеке и прикинувший в уме, сколько его секретарь сможет купить булавок, издал неопределенный булькающий звук. Его тут же подхватила Жаба, но Софи уже выскочила в приемную, и не смогла оценить всю прелесть ситуации.
   - Жду отчета в ближайшие дни! - Крикнула она и захлопнула за собой входную дверь.
   - Это еще что за балаган! - Рявкнул Джордж, хлопнув с размаху по несчастному столу. - У меня серьезная контора! Для серьезных людей! И я не позволю позорить...
   Он задохнулся собственной яростью и Элизабет, воспользовавшись паузой, метнулась к выходу. Она бежала по коридору, надеясь, что если вернется через несколько часов, шеф уже остынет и более благосклонно отнесется к ее заданию.
   Паромобиль Софи уже был в конце улицы. Она, как всегда, не желал терять время понапрасну. В глубине души Элизабет надеялась ухать с нею обратно, в скрытую от глаз горожан лабораторию. Там было еще столько интересного! Но задумка не удалась, да и за расследование стоило браться всерьез, тем более что ее услуги уже оплатили.
   Прерывая ее поток мыслей, за закрытой дверью конторы что-то грохнуло. Бэтси, опасаясь очередной гневной тирады мистера Смолла, сунула письмо в сумочку и поспешила вниз по улице.
   "С чего же начать?" - Размышляла по дороге девушка. Сразу трое подозреваемых отпали, да и вся идея рассыпалась в прах. Колдуны пользуются для своих ритуалов пусть древними, но все же настоящими символами. Знаки же оставленные на местах преступления, по словам Ады, не значат совершенно ничего. А это говорило о том, что она вновь оказалась в самом начале, и ей даже не за что ухватиться.
   Девушка вновь и вновь задавалась вопросом, что же ей делать, каждый раз не находя достойного ответа. Сыщики в романах, взявшись за дело сперва собирают информацию, но она уже пыталась, и к чему эта информация привела? Может, это потому, что источником послужили улицы Сити? Что ж, во второй раз она обратится в более надежное место. В библиотеке непременно сохранились старые выпуски "Ньюс". А в них могут отыскаться крупицы полезной информации.
   Вдохновленная новой идеей, девушка уверено зашагала к городской библиотеке. Та располагалась в одном из самых больших зданий Сити. Построенное около сотни лет назад, оно продолжало восхищать своей монументальностью. Спереди сводчатую крышу поддерживал ряд колонн, сверху на всевозможных выступах и балконах восседали статуи мифических существ, а окна вместо обычных стекол были украшены разноцветными фресками. От тысяч маленьких стеклышек свет внутри помещения окрашивался во все оттенки радуги, но отчего-то это делало тамошнюю атмосферу еще более мрачной. В темных углах притаились вечные тени, некоторые коридоры были и вовсе не освещены, а лестничные пролеты становились островками света между десятками гулких ступенек.
   Элизабет потратила немало времени на регистрацию и простаивание в очереди, но все же ее ожидания завершились успехом. В ее распоряжении оказались тонны подшивок излюбленной жителями Сити газеты, и изучать она их могла сколько угодно времени.
   Поначалу она перелистывала страницы одну за другой. Ни один заголовок не привлекал внимания, новости казались надуманными, а иногда - откровенно глупыми. Как вдруг ей на глаза попалась статья о "самом состоятельном человеке в Сити". Ховард Найт широко улыбался ей со страниц черно белой фотографии.
   "Снова он, - вздохнула Элизабет, переворачивая очередные несколько листов, и вновь увидела знакомое лицо с самодовольной улыбкой. Создавалось впечатление, что ни одно мероприятие в городе не проходило без его участия. А пусть не большая, но заметка о нем была почти в каждом номере.
   "Ховард Найт открывает новую фабрику!"
   "Ховард Найт обеспечил рабочими местами жителей нескольких кварталов!"
   "Ховард Найт жинится? Кто же счастливая избранница?"
   Элизабет протяжно вздохнула и на этот раз сдалась. Она углубилась в чтение статьи. Автор рассуждал о внешних данных "самого завидного холостяка Сити", о его состоянии, умении вести дела и множить отцовский капитал. По всему вы ходило, что миссис Свитт была права, мечтая о подобном муже для дочери. Рассматривая правильные черты лица на серой газетной бумаге, девушка задумалась.
   "Может, следовало послушаться родителей? - Всплыло вдруг сомнение. - Мама устроила бы с ним знакомство. Может, я бы ему даже понравилась, вышла бы за него замуж... Стоп!"
   Элизабет встрепенулась и чуть не упала со стула от резкого движения. Она же собиралась стать независимой девушкой, самостоятельно строить карьеру, добиваться успеха и уважение в обществе. А замужество никак не укладывалось в подобную схему!
   Девушка наугад перевернула несколько страниц и пробежалась глазами по первой попавшейся строчке.
   "Председатель правления концерна Индастриал скоропостижно скончался. Выборы нового главы состоятся через месяц. Самые большие шансы занять этот пост у Ховарда Найта - первого заместителя. Единственный, кто может конкурировать с ним Пол..."
   "Неужели вновь он? Ховард Найт то, Ховард Найт это. Полезная информация, ничего не скажешь! - Злилась на редакторов Бэтси. - Богач вскоре станет еще богаче, эка невидаль!"
   Девушка захватила сразу с несколько десятков листов и с шелестом перевернула их.
   "Роберт Фостер спасает Сити от банды карманников".
   Это было уже что-то новое. С газетной фотографии на девушку взирал не менее симпатичный молодой человек. Хотя нет, пожалуй, даже более симпатичный! Элизабет одернула себя. Она же твердо решила не выходить замуж и даже не влюбляться. И вот, только увидела красавца, сразу мечтает о нем.
   Девушка принялась быстро перекидывать страницы один за другим. Статьи о Найте и Фостере попадались довольно часто, но лидировал все же мистер Найт. От однотипных колонок черных буков у девушки начала кружиться голова, и поставь сейчас перед нею одного и второго городского героя, она не сумела бы их различить.
   Заголовки, фотографии, статьи. Информации было целое море, но мало что казалось девушке знакомым, и почти ничего не относилось к ее расследованию. Она пробегала взглядом строчку за строчкой. Буквы складывались в слова, слова - в предложения, но вскоре они слились в один непрерывный поток. Элизабет давно перестала воспринимать то, что читает. Ее веки тяжелели, а глаза сами собою закрывались. Усталость последних дней подкралась незаметно, застигнув девушку в совершенно не подходящем месте. Она бы и сама не сумела с точностью ответить, заметка о выставке собак ей снится или на самом деле прочитана на страницах Ньюс.
   Крохотная сиреневая искорка возникла где-то между объявлениями о найме на работу и некрологами. Она была столь бледной, что девушка сперва даже не обратила внимания, но когда огонёк, словно живая букашка, принялся перескакивать с буквы на букву, Бэтси прекратила чтение.
   Искорка словно этого и ждала. Она поднялась с черного кругляшка буквы "О" и зависла в воздухе. Элизабет моргнула несколько раз, но видение не исчезло. Сделав несколько кругов над белокурой головкой, искорка убедилась, что ее видят, и рванула к массивным стеллажам, что громоздились в темном конце зала.
   Оглянувшись, девушка не заметила никого. Читатели интересовались более поучительной литературой, а смотритель решил, что охранять от юной леди то, что продавалось на каждом углу Сити за медную монету, нет нужды.
   Тихонько выскользнув из-за стола, чтобы ножки стула не скрипнули о каменный пол, девушка направилась вслед за огоньком. Тот дожидался ее у толстенной подшивки газет. По виду им был не один год, а может, даже больше. Элизабет с любопытством провела пальцами по пыльной шершавой поверхности.
   Огонек нырнул в толщу бумаги где-то посередине, и марево, что освещало все вокруг бледным светом, мгновенно исчезло. Элизабет моргнула несколько раз, давая глазам возможность привыкнуть к темноте, и принялась переворачивать ветхие страницы в поисках искорки. Она надеялась, что бумага не загорится, но сиреневый огонек все равно стоило отыскать.
   "Есть ли ведьмы в Сити?"
   Огонек притаился прямо у первой буквы заголовка.
   Девушка поняла намек и принялась читать.
   Автор статьи рассуждал на довольно интересную тему. Оказывается, слухи о колдовстве в городских стенах ходили всегда. Просто иногда они стихали, отодвинутые на второй план более животрепещущими новостями, а иногда необъяснимым образом вспыхивали с новой силой. В волшбе обвинялись как прекрасные юные девы с огненным цветом волос, так и древние старухи волею судьбы награжденные косоглазием или бородавкой посреди кончика носа.
   Ведьм пытались обвинять чуть ли не во всех напастях. Соседние государства закрыли порт для кораблей короны? Ведьмы постарались! Не урожай пшеницы? Они же! В квартале трущоб эпидемия? Конечно же, злобная старуха приложила к этому свою костлявую лапу! Их обвиняли в хворях, неудачах и даже в супружеских изменах.
   Целый абзац посвящался некоему крестьянину, чье имя не сохранилось для истории, который вознамерился за счет колдуний прославиться и разбогатеть. Он подговорил сына оклеветать нескольких женщин, за что, разумеется, получил не маленькое вознаграждение. Мальчик якобы попал на настоящий шабаш, но чудом сбежал и теперь на правах очевидца ходил по церквям, рынкам и прочим людным местам, указывая пальцем на тех, кто присутствовал на "Лысой горе".
   История закончилась благополучно. Дело не дошло даже до суда. На допросе у ребенка заговорила совесть, и он во всем покаялся. Женщин отпустили с извинениями домой. А ведь уже строились виселицы. Еще немного и невинных жертв отправили бы в мир иной. А скольких обычных женщин обвиняли в "применении дьявольского и злонамеренного искусства, именуемого колдовством"?
   Элизабет словно завороженная читала, не отрываясь от страниц. События, описанные в статье выглядели такими реальными, а ужас и чувство несправедливости - столь сильными, будто она сама пережила нечто подобное.
   Дочитав до конца, девушка хотела смахнуть злосчастную искорку с пожелтевшей бумаги, но та вдруг полыхнула таким ярким светом, что из глаз Бэтси брызнули слезы. Проморгавшись и утерев глаза, она вдруг поняла, все так же сидит за столом, а перед ней раскрыта газета на странице объявлений и некрологов.
   "Неужели это был сон? Я, что же, просто зачиталась и уснула?"
   Похоже, и этот способ сбора информации ничего не дал. Она уже хотела было сдаться, как на глаза попалась заметка о группе неких лиц, выступающих против развития технологий. Элизабет тут же вспомнились авария паромобилей у пекарни и рассказы словоохотливого водителя.
   Оказывается, группа действовала в Сити уже довольно давно, но полиции никак не удавалось поймать их с поличным. Причастность технофобов ни к одному из инцидентов доказать не удавалось. По некоторой версии глава этой организации был единственным, но самым ярым идеологом и зачинщиком беспорядков. Им считался некто мистер Шед. Он был, бесспорно, талантлив. Никто не только не знал его истинного имени или места жительства, у полиции даже не было внятных описании его внешности. Одни говорили, что он худой, другие - что ладно сложен, третьи - что дряхлый старик. Он постоянно менял внешность, обескураживая не только констеблей, но и собственных последователей. О нем ходило множество историй, но что из этого было правдой, не знал ни кто. Точным было лишь то, что он не терпел прогресс во всех его проявлениях. Преданные ему люди взрывали мастерские по ремонту паромобилей и фабричные цеха, ходили по улицам с плакатами и листовками, привлекая все новых единомышленников.
   Элизабет вспомнила о недавнем взрыве в метро и ужаснулась. Кто бы ни был этот человек, жалость ему не свойственна. Он ни во что не ценит человеческие жизни и готов устранить с пути любого, кто посмеет там появиться. Девушка перевернула несколько страниц и снова заметила статью о движении борцов с технологиями. На этот раз упоминалось обещание их лидера уничтожить всех неверных, тех, кто "сидя в своих норах строят все новые разрушительные машины". Репортер дословно цитировал мистера Шеда, но в статье не было и намека на источник информации. У Элизабет даже сложилось впечатление, что автор сам на стороне технофобов, будто он верит в их идеалы. Но самым примечательным ей показалось то, что угрозы были и в адрес трех ученых дам, "что скрываются под личиной ведьм". Мистер Шед обещал избавить Сити от них в самые короткие сроки.
   Девушка взглянула на дату выхода газеты. Несколько месяцев назад. Убийства начались около недели тому. Может, ярый фанатик решил таким образом выполнить свои обещания? У девушек наверняка найдутся влиятельные родственники, которые не оставят их смерть безнаказанной. Обвинение же в убийстве устранит "злодеек" руками полиции.
   Ошеломленная своей догадкой, она пыталась разыскать о мистере Шеде еще хоть сколько-нибудь полезную информацию, но ничего конкретного в статьях не оказалось. Автор, несомненно, был близок с кем-то из организации технофобов, возможно даже сам входил в нее, но все материалы были туманными, а высказывания расплывчатыми. "Народный защитник продолжает борьбу за светлое будущее". "Машины погубят человечество, и только он сможет всех спасти".
   Элизабет не понимала, почему "Ньюс" печатали это. Каждый новый заголовок заставлял ее морщиться все сильнее, пока, не выдержав, она не захлопнула пыльный фолиант. Пользы от подобного чтения пропаганды она не видела никакой. Но у нее был новый подозреваемый, а это уже кое-что. Выйдя на улицу, девушка зажмурилась от яркого дневного света. Солнце как обычно скрывалось за туманной пеленой смога, но и при этом глаза ее наполнились слезами. Сколько же она времени провела за чтением? Воздух улиц Сити был наполнен сотнями ароматов. Здесь были и выбросы ближайшей фабрики, и копоть печных труб. Да и выхлопы паромобилей не делали атмосферу чище и приятнее. Но Элизабет не замечала сейчас ничего этого, она просто радовалась, что вырвалась наконец на улицу из мира теней.
   Девушка была полна решимости отыскать мистера Шеда среди сотен тысяч жителей Сити. Путь пока не знала где и как, но она непременно сделает это! Пока же следовало поделиться соображениями со своим шефом. Бэтси повернула к офису с надеждой, что мистер Смолл успел остыть к этому моменту и более благосклонно настроен по отношению к новым клиентам, точнее клиенткам.
   Мистер Смолл сидел за рабочим столом Роберта, и у Элизабет сложилось такое впечатление, что он даже не вставал с места за время ее отсутствия. Мужчина не поднял головы, ни когда хлопнула входная дверь, ни когда девушка тихонько постучалась в кабинет.
   - Желаете чашечку чая? - Робко спросила Бэтси.
   Мистер Смолл, все так же, не поднимая головы, проворчал что-то о несносных секретаршах, которых никогда нет на месте, не только чтобы сварить шефу чая, но даже чтобы встретить у порога клиентов.
   Девушка восприняла это, как согласие и прошмыгнула к чайнику. После нескольких сдобных булочек, что она так предусмотрительно приобрела по пути, и ароматного крепкого напитка мистер Смолл оттаял. Хоть в чем-то гувернантки оказались правы: с голодным мужчиной разговаривать совершенно не возможно.
   - Хватит уже делать вид, что бесконечно заняты! - Крикнул он в пространство и более милостиво добавил, - заходите уже и рассказывайте, как умудрились заполучить в клиентки местных ведьмочек.
   Элизабет устроившись на краешке скрипнувшего стула начала свой рассказ. Джордж слушал ее, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. Он не перебивал ее, не ехидничал и даже не ворчал по поводу нерадивости своей сотрудницы. От этого через несколько минут девушке стало казаться, что он попросту уснул. Она оборвала монолог на полуслове и подалась вперед, чтобы прислушаться к дыханию мужчины.
   - И какие вы можете сделать выводы из этого всего? - Спросил вдруг "спящий", от чего Бэтси вздрогнула всем телом и отпрянула назад.
   - Кто бы не совершил те зверства, это определенно не были мисс Жермен, мисс Лавлейз и мисс Майер! Они приличные образованные молодые леди и не способны на подобное. Да и то, что это было именно жертвоприношение, я тоже весьма сомневаюсь. Может некто хотел таким образом запутать полицию, направить по ложному следу или обвинить угодных ему особ. Например, девушек занимающихся научными опытами в загородной лаборатории, и о которых ходят различные неправдоподобные слухи.
   Мистер Смолл принял горизонтальное положение, издав при этом свое излюбленное кряканье. Жаба неизменно поддакнула ему с подоконника, но Элизабет даже не подумала хихикать, понимая, на сколько хрупким может быть расположение шефа.
   - Ты намекаешь, что твоих новых подружек пытаются подставить? - Он посмотрел на нее вполне серьезно, без насмешки или подначивания. Неужели, правда, поверил?
   - Посудите сами, - вдохновилась девушка, - среди рисунков нет внятных, обозначающих хоть что-либо символов, кроме разве что известной всем пентаграммы. Последние следы обнаружены у самой их лаборатории. Зачем им так рисковать? Они умны и сообразительны, и уж спрятали бы все хорошенько. Тем более что времени было предостаточно. А еще я кое-что обнаружила в старых газетах. Так называемый мистер Шед не раз обвинял их во всех несчастьях человечества, а месяц назад даже угрожал уничтожить любыми путями! Уж он-то никак не склонен к жалости. Может, таким образом он хотел обвинить в аморальности ученых - в целом, и трех образованных женщин - в частности?
   Элизабет выдохлась. Она выпалила слова с невероятной скоростью, потому что боялась, что ее могут прервать в любой момент, и теперь задыхалась. Она как будто пробежала марафон.
   Мистер Смолл задумчиво почесал длинную щетину на усталом лице.
   - Допустим. Но о символах ты не знаешь наверняка. Тебе ведь об этом сказала одна из подозреваемых, не так ли? Уничтожать следы на складе они не спешили потому, что не рассчитывали, что туда явимся мы с вами, да еще так скоро.
   - Они не виновны! - Твердо заявила Элизабет. Она сидела на стуле ровно, развернув плечи назад и держа спину именно так, как учила мисс Гриффен. А глаза ее только что не метали молнии от возмущения.
   - А кто еще вчера доказывал мне обратное? А? - Джордж прищурил левый глаз и пристально посмотрел на девушку. - Кто рассказывал, что на старом складе творится волшба? Кто утверждал, что на меня напала настоящая ведьма с огненным шаром в руках, а потом, обернувшись кошкой, удрала?
   Девушка молчала. Щеки пылали, будто ее только что сильно отхлестали по лицу. Значит, он ей не поверил. Значит, считает идеи взбалмошной девчонки глупыми.
   - Дело не в том, что я думаю, - словно прочитав ее мысли, добавил Джордж. - Но это не детская игра "верю - не верю". Мне, да и полиции, нужны доказательства, неоспоримые улики. А пока же это все пустые слова. Барышень твоих не посадят в тюрьму только потому, что весь город считает их ведьмами. Но и то, что они не причастны к убийствам, доказать тоже пока не возможно.
   - Но что же тогда делать? - Бэтси немного успокоилась, шеф не считает ее совершенно безнадежной, а это уже хорошо.
   Джордж развел руками.
   - Садись за стол в приемной, готовь чай, очаровывай клиентов, делай то, что тебе положено.
   - Но меня же наняли...
   - Я не сказал, что брошу поиски. Но от тебя будет больше пользы в офисе.
   - А как же мистер Шед. Это ведь наверняка он! С ним нужно поговорить.
   Мистер Смолл хрипло рассмеялся.
   - Дорогуша, поговорить с ним желает каждый первый представитель закона в Сити, но пока это не удалось никому. Ты считаешь себя умнее всей городской полиции? Если кому-то и удастся вывести на чистую воду мистера Шеда, то явно не тебе! И знаешь что, сходи-ка в соседнюю лавку. Булочки были отменными, но они только раздразнили мой аппетит. А коль у меня есть теперь помощница, не гоже мучиться от голода, не так ли?
   Элизабет обиженно поджала губки, гордо вскинула подбородок и медленно удалилась из кабинета. А она-то думала, что ее воспринимают всерьез, что теперь они вместе будут расследовать это дело.
   "Злобный коротышка! - В сердцах топнула она ножкой, стоя на каменной мостовой. - Рыжий, злобный карлик! Его компаньон пропал в неизвестном направлении, а господин, видите ли, обедать изволит. Меня наняли для расследования, от которого он отказывается, так он посылает меня за продуктами. Ну, уж нет!"
   Девушка рассерженно прошагала мимо бакалейной лавки. Она еще покажет этому ворчливому зазнайке, на что способна! Погрузившись в свои размышления, она не обращала внимания ни на что вокруг. Мимо проносились паромобили. Кто-то спешил с работы домой. Парочки степенно прогуливались по тротуарам. Время близилось к вечеру и уже совсем скоро начнут зажигать газовые фонари.
   Невиновность трех "ведьм" была для Бэтси очевидной, но и мистер Смолл был прав, полиции нужны доказательства. А где их найти? Девушка припомнила, что делали сыщики из романов в подобных ситуациях, и печально вздохнула. Подозреваемый у нее был, но не было никакой возможности с ним поговорить. Да и станет ли он ей хоть что-нибудь рассказывать? Он наверняка не настолько глуп. Поиски информации в газетах тоже не прояснили дела, оставалось лишь одно, навестить место преступления. Вдруг там остался след, столь крохотный, что его упустила полиция, но существенный, что бы стать доказательством. На складе она уже была, миссис Пибоди не живет дома, значит, осталось еще одно - самое первое.
   Остановившись посреди улицы, она хлопнула в ладоши от восторга. И как только она раньше не догадалась посетить "Империал"? Бродяга-Корнелиус сказал, что там было совершено первое убийство. Может, кто-то что-то видел или слышал? Полиция, конечно, всех допрашивала, но станут ли служащие откровенничать с констеблями? Куда приятнее посплетничать с симпатичной девушкой, посетовать на мужей, домашние проблемы, злобных хозяев, не желающих повышать жалованье, а между делом упомянуть и о страшном происшествии. Случившись чуть более недели назад, оно наверняка еще не успело выветриться из любопытных умов.
   Элизабет огляделась. Все это время она не могла решить, куда направиться, поэтому автоматически шла к дому булочника. Он с семьей наверняка уже ужинал, после очередного трудового дня. На эту мысль желудок девушки тут же отозвался урчанием. Что ж она сегодня и так много сделала, оправдывалась перед собою девушка, нужно и о себе подумать. А гостиница никуда за ночь не исчезнет.
   13
   Утренняя улица встретила ее бурной оживленностью. Мимо промчался взъерошенный мальчишка с довольным лицом, явно срезал у кого-то кошель в толчее у метро. За углом звонил колокольчик сборщика золы. А мистер Оливье громко спорил с дряхлым старичком, доставлявшим дрова, о чрезмерно высокой цене. Элизабет подставила лицо солнечному лучику, что пробился на мгновение сквозь серые тучи, и улыбнулась. Она уже начинала привыкать к новому распорядку не знакомой прежде жизни Сити. Прошмыгнув за спиной булочника на противоположную сторону улицы, она помахала юному продавцу газет, качнула головой на предложение проплывавшей мимо дородной дамы с лотком и поспешила в сторону кварталов "богатеев".
   "Империал" - роскошнейшая гостиница Сити - располагался в самом богатом районе города. По соседству возвышались офисы заводов, фабрик, торговых представительств. Но даже среди них, здание "Империала" выглядело самым массивным и монументальным. Здесь останавливались послы других государств, прибывшие с дипломатической миссией, крупные негоцианты, привозившие огромные пароходы диковинок из-за моря, или именитые гости, приглашенные издалека на прием в королевском дворце.
   Высокое, украшенное барельефами и лепниной, здание сразу бросалось в глаза. Оно словно нависало над своими соседями, хвалясь богатством и дороговизной отделки. Через огромные окна сверкали хрустальные люстры, красовались расписные потолки, а тяжелые бархатные шторы с золотой бахромой скрывали при необходимости постояльцев от любопытных глаз прохожих. Весь первый этаж утопал в чудесных растениях, привезенных из-за океана. От этого казалось, что там находится вовсе не холл и ресторан, а ботанический сад.
   Швейцар в белоснежных перчатках и начищены до блеска ботинках стоял на посту у массивной двустворчатой двери. Сейчас он скучал, разглядывая нескончаемый поток прохожих, и даже позволил себе немного ссутулиться. Но через минуту с шумом подъехал огромный, вытянутый, словно гондола дирижабля, черный паромобиль, и привратник вытянулся по струнке. Водитель открыл дверцу, выпуская наружу ослепительную даму. Она была укутана в дорогие меха с ног до головы, хотя на улице и было еще не так уж холодно. За пушистым воротом Элизабет удалось разглядеть лишь бледный остренький носик, как женщина тут же скрылась внутри гостиницы. На долю секунды, пока дверь оставалась открытой, взгляду Бэтси представилась узкая полоска фойе. Ярко-красный ковер на белоснежных мраморных плитах, резные столбики лестничных перил и огромные расписные кадки с пальмами.
   Девушка вздохнула. Через парадную дверь ей не пройти. Хоть платье ее было из натурального шелка, а туфельки некогда обошлись отцу в кругленькую сумму, приключения последних дней изрядно потрепали одежду, и теперь нечего было даже надеяться сойти за благородную леди. Она обошла огромное здание сбоку и нырнула в тесную подворотню. Здесь возвышались груды хлама и пахло премерзко, но только таким способом можно было попасть к служебному входу.
   Эта дверь была куда скромнее. Здесь не стоял швейцар, да и навеса от дождя не было. Окна кухни были распахнуты настежь, и сквозняком из них по всему переулку разносились соблазнительные ароматы. Прочие же окошки были занавешены простенькими шторочками, не оставлявшим любопытному глазу даже самой узенькой щелочки.
   Дверь громко хлопнула, и во внутреннем дворике появился мальчишка. Одетый в темные брюки и отутюженную рубашку он выглядел весьма элегантно, даже не смотря на свой совсем юный возраст. Не глядя по сторонам, он плюхнул на землю увесистый коробок, что нес на вытянутых (не иначе, чтоб не запачкать сияющую белизной рубашку) руках. Не прошло и нескольких секунд, а створка уже хлопнула за его спиной.
   Девушку он явно не заметил, зато она удостоверилась, что входом пользуются, значит, следовало рискнуть проскользнуть внутрь.
   - А ну, прочь!
   Элизабет замерла на месте от испуга. Она как раз проходила мимо оставленной мальчишкой коробки, когда раздался сиплый окрик. Мгновенье спустя из густой тени у самого основания каменной стены здания появился бесформенная фигура. Человек был с ног до головы увешан лохмотьями, которые и одеждой-то было сложно назвать. Обрывки грязной ткани лишь чудом держались на плечах, а что находилось под ними, девушке было даже страшно подумать. Похоже, это был местный нищий, и все что выбрасывалось из отеля, он считал своей собственностью.
   - Вы не подумайте, я не на что не претендую, - девушка даже начала заикаться от волнения и испуга. - Мне просто нужно попасть внутрь.
   - А чего это ты там забыла, а?
   Видимо ее выдал неуверенный тон, или нищий просто по своей натуре был чрезмерно подозрительным.
   - А это уже не ваше дело! - Набравшись храбрости, Элизабет попыталась протиснуться к двери. Она сохраняла внешнее спокойствие, но была готова пуститься бежать в любую секунду. Кто знает, что придет в голову подобному субъекту? Да может он вовсе заразный?!
   - В горничные, что ли, наниматься пришла? - Слезящиеся глаза на сером от въевшейся грязи лице оценивающе уставились на нее. - А что? Фигурка - ничего, мордашка - милая. Может, и повезет тебе. Желаю удачи!
   Нищий схватил коробку, прижав к груди как родную, отсалютовал девушке свободной рукой, и убравшись в свой угол, принялся деловито исследовать добычу.
   Растерянно моргнув, девушка поспешила ко входу. Его не охраняли, но внутри оказалось довольно людно. Коридор даже отдаленно не напоминал центральный вход. Выкрашенные однотонной краской стены, темный деревянный пол. Простые светильники располагались на расстоянии нескольких метров друг от друга, так что ночью здесь наверняка царил полумрак. Как ни странно, никто не обращал на девушку совершенно никакого внимания. А это значило, что и убийце не составило никакого труда пробраться в "Империал" незамеченным.
   Мимо пробежал официант с подносом, уставленным грязной посудой, горничная, что несла свежие полотенца. Все куда-то спешил и смотрели в основном себе под ноги. Здесь не приветствовалось любопытство, и прислуга всяческий демонстрировала глухоту и слепоту.
   - Привет!
   Звонкий девичий голос звучал необычайно приветливо, что совершенно не вязалось с окружающей обстановкой. Элизабет даже не сразу поняла, что обращаются именно к ней. Светловолосая, кареглазая и совсем юная девушка мило улыбалась, склонив головку немного на бок, и с любопытством рассматривала вновь прибывшую. Выглядела девчушка на несколько лет моложе нее самой, от чего черная форма горничной с белым кружевным передником и накрахмаленным чепчиком смотрелись на ней совершенно неуместно.
   - Ты - новенькая?
   Бэтси автоматический кивнула. Признайся она честно, зачем пришла, ее бы тут же погнали прочь.
   - Тебя как зовут? - Девчушка склонила головку к другому плечу, отчего стала похожа на маленькую птичку, что скачут по садовым дорожкам в хорошую погоду.
   - Эл... Элеонора, - она чуть было не назвала свое настоящее имя. Нет! Нужно было брать себя в руки и прекращать волноваться!
   - Ой! И меня так же, - от смущения она зарделась. - Пойдем, я покажу, где можно переодеться.
   И она почти бегом бросилась по коридору. Здесь не любили, когда работники прохлаждаются без дела. Горничная сразу прониклась к новой знакомой. Может, от того что встретила тезку, может, была по природе своей дружелюбна. Она говорила всю дорогу, рассказывая где тут что, и выдавая краткую характеристику каждому, кто пробегал мимо. Эмоции при этом так стремительно менялись на юном личике, что в иной момент Элизабет немало позабавилась бы, наблюдая за собеседницей. Сейчас же девушку захлестнул поток абсолютно не нужной информации. Кладовка в левой части кухни куда прохладнее, чем в правой. В свою очередь, в той неделю назад завелись мыши (с неподдельным ужасом). Старший коридорный жуткий бабник, не пропустит ни одной юбки (предупреждающе). У горничной со второго этажа был с ним роман с полгода назад (почти шепотом), затем она как-то стремительно стала оплывать, а вот теперь и вовсе исчезла. На ее место и берут Элеонору. И это так удивительно, что у них одинаковое имя (весело). Забавно, конечно, но в определенный момент может возникнуть путаница, а хозяева "Империала" любят порядок абсолютно во всем (строго). И работы здесь можно лишиться за малейшую провинность.
   В прохладной женской раздевалке было весьма тесно. Даже сейчас, в рабочее время, когда здесь никого не было, а ряды серых шкафчиков скучали в ожидании конца смены.
   - Послушай, Элеонора, - беседу нужно было переводить в нужное русло, - я слышала, что здесь неделю назад случилось убийство.
   - От кого? - Вдруг нахмурилась девушка. - А впрочем, не важно. Нам, конечно, приказали молчать, но шило в мешке не утаишь!
   Она подняла кверху тонкий указательный пальчик и строго сдвинула бровки. Было похоже, что она попросту копировала чей-то жест, но Элизабет сейчас не было интересно, чей.
   - Ты работала в тот день? - Почти шепотом спросила она.
   - Нет. К счастью. Говорят, тут такое было! Полицейских понаехало со всего Сити, всех допрашивали...
   - И что?
   - Да ничего особенного. Никто из наших ничего не видел и не слышал. Мистика какая-то, в здании всегда полно прислуги. Да и в самом номере такая чертовщина была. Я, когда разрешили, там все убирала. Страху натерпелась! Эти жуткие символы на полу. А запах! Даже через несколько дней он не выветрился.
   - Что за запах? - Заинтересовалась Элизабет.
   - Не знаю. Что-то такое терпкое и сладкое. У меня от него потом голова болела.
   - А свечи там были? Или... кости?
   - Были. Но все инспектор приказал забрать. А ты откуда знаешь?
   - В газете читала, - не моргнув глазом, соврала девушка.
   - Об этом что, уже и газеты прознали? Значит, кому-то хорошенько заплатили. Жаль, что не мне...
   Элеонора разочарованно подняла правый уголок губ и о чем-то задумалась.
   - А парнишка Пибоди? Его ты случайно не знала?
   - Посыльный? Видела несколько раз, но потом он пропал. Вроде уволился, здесь, знаешь, какая текучка? А что, знакомец твой?
   - Дальний родственник, - сама не зная почему, ответила Бэтси.
   Казалось, что новая подружка рассказывала все, что знала, и Элизабет задумалась, как бы от нее ускользнуть. Настоящая новоиспеченная сотрудница "Империала" могла появиться в любую минуту.
   - Ой! Заболталась я тут с тобой! Пойду-ка на свой этаж, пока не появилась старшая горничная.
   Девушка развернулась на каблучках некрасивых, но удобных и практичных туфель, и выскочила в коридор. А у Бэтси сложилось впечатление, что спешила она вовсе не к грязным пододеяльникам, а обсудить "новенькую" с сослуживицами. Через минуту Элизабет опасливо выглянула в коридор, едва приоткрыв дверь. Худенькой девчушки в черном платьице и след простыл. Девушки и юноши в форменной одежде сновали туда-сюда. Каждый из них мог, бесспорно, задаться вопросом кто она такая, и что здесь делает, поднять шум и даже вызвать полицию, но медлить было нельзя. Она сделала равнодушное выражение лица, столь противоречащее колотящемуся сердцу, и быстрым шагом двинулась в обратный путь.
   " Похоже, милашка-Элеонора знает здесь все обо всем, - размышляла девушка, почти бегом преодолевая последние метры коридора. - А если бы среди прислуги ходили разговоры о проклятиях, она бы не выдержала и хотябы намекнула. Выходит, никто ничего не видел? Но такого просто не может быть в столь людном месте".
   Пулей выскочив за дверь, Элизабет направилась к центральной улице. Из темного угла все еще доносились шуршание и деловитое бормотание. Иногда оно даже переходило в подобие песенки, или это ей показалось от переживаний?
   - Простите, любезный, - девушка не знала, как обратиться к нему, чтобы не вызвать гнева, но ее словам привлекли нужное внимание.
   - Что так быстро уходишь, красотка? Разве могли они выбросить столь аппетитный пирожок на помойку? - Он хрипло расхохотался собственной шутке, но из тени так и не вышел. Неужели все еще видел в ней угрозу своему скарбу?
   - Скажите, а вы всегда здесь находитесь?
   - А то! - С ноткой подозрения, но все же откровенно ответил нищий. - Это знатное местечко. Чего только не отправляют в мусор богатеи! Что поновше да получше, конечно, оседает в карманах горничных и коридорных, - недоброжелательное глухое ворчание из темного угла теперь напоминало скорее рычание бродячего пса. Бэтси даже попятилась, испугавшись пришедшему в голову сравнению. - Но и мне перепадает кое-что. А ты шла бы отсюда, покуда цела и здорова. Я это место отвоевал и сдавать позиции не намерен!
   По голосу было похоже, что он готов броситься с кулаками к любому, кто вздумает претендовать на место в доходном темном углу у сверкающего "Империала".
   - Вы меня не так поняли, сэр, - Элизабет пришлось приложить усилия, чтобы голос ее не дрогнул, и она искренне надеялась, что у нее это вышло. Ведь бродячие собаки всегда чувствуют чужой страх, и тогда уже от них не спастись. - Я имела в виду, ночуете вы тоже здесь?
   - Что ж я дурак? Мерзнуть на улице?! Я спускаюсь в один подвальчик неподалеку. Там тепло и сухо. А что желаете скрасить мой ночлег юная леди? - По интонации стало понятно, что он широко улыбается, но настороженность быстро вернулась. - Ночью здесь все равно ничего не перепадет, не надейся. Богатеи они, знаешь, какие суеверные? Как солнце сядет, ничего не выбрасывают. И вообще, что это ты тут все выспрашиваешь, высматриваешь? Шла бы отсюда. Для работы в приличном месте не годишься, значит, топай в паб. Там разносить эль всегда кому-то нужно.
   После этих слов он утробно зарычал, совсем перевоплощаясь в бездомного пса. А собак Элизабет боялась даже больше чем грязных бродяг. Не оборачиваясь, она бежала до самого выхода из переулка и остановилась, лишь заприметив на углу констебля. Не хватало еще, чтобы служитель порядка подумал что дурное.
   Она брела по улице опустив низко голову. Снова неудача, опять ни малейшей намека на личность убийцы. Картина определенно похожа на предыдущие происшествия - пентаграмма, непонятные символы, птичьи кости. Но подробности все же узнать не удалось. Стоп! Было что-то, что она упустила. Внутренний голос подсказывал, здесь что-то не так, по-другому, иначе, нежели на старом складе и в квартирке миссис Пибоди. Но девушка никак не могла сообразить, что именно. В таких ситуациях нужно было отвлечься. Элизабет это точно знала. Если стараться вспомнить изо всех сил, мысли наверняка улизнут, а вот если об этом постараться не думать...
   "Может, перекусить?" - Она подняла глаза в поисках подходящей вывески и втянула носом воздух. Обычно ароматы готовящейся пищи могли безошибочно привести к харчевне. Запах был не знакомый, приторно-сладкий и терпкий одновременно. В первое мгновенье у Бэтси даже заломило в висках, но стремительный порыв ветерка тут же принес напоминание о промышленном квартале Сити, заставив ее теперь брезгливо сморщить носик. Но догадка уже укрепилась в сознании - наверняка именно об этом говорила горничная "Империала". А вот в других местах преступлений никто ничего подобного не ощущал. Да и на заброшенном складе пахло лишь сыростью и влажной землей.
   Девушка пошла вверх по улице, в надежде вновь уловить экзотический аромат, но не вдыхая при этом воздух слишком глубоко, что бы боль в голове не усилилась. На первых этажах зданий располагались самые дорогие магазины Сити. Перчатки, шляпки, платки и булавки. Модники и модницы могли отыскать здесь практически все, что угодно. При условии, конечно, что у них имелся кошель туго набитый золотыми монетами.
   Элизабет прошла мимо витрины с позолоченными (или все же золотыми) хронометрами на толстых витых цепочках и замерла на месте. Вновь аромат, что не пришелся по вкусу ее обонянию. Она огляделась. На противоположной стороне улицы приветливо распахнула двери очередная лавка. Она сразу бросалась в глаза, выделяясь среди соседей ярким оформлением. Витрина была устлана пестрыми коврами с замысловатым рисунком, на подставках стояли диковинные чаши, вазочки и кубки. Фарфоровые и глиняные статуэтки изображали диковинных животных и людей, что замерли в непредсказуемых позах. Даже хозяин выглядел не как обычный торговец. Густого бардового оттенка штаны шириной могли потягаться с пышными женскими юбками, темно-зеленый пояс охватывал его живот в три, а может и больше, ряда, а длинный, до колен, камзол был щедро расшит золотым шнуром, что сплетался в хитрый рисунок. Голову его, вместо привычного котелка, увенчивала шляпа не знакомой ранее Бэтси конструкции. Она даже выглядела не как шляпа. Скорее было похоже, что высокий смуглый лоб господина обмотан еще одним широким поясом, скрепленным сверкающей брошью по центру.
   Элизабет подошла поближе и замерла у витрины, изучая ассортимент, словно экспонаты в музее. Ей особо понравилось блюдо с, нарисованной на нем, чудо птицей. Огромный хвост ее переливался оттенками фиолетового и зеленого, складываясь в узор, что не уступал по красоте цветочному букету.
   - Мисс желает посмотреть что-нибудь поближе? - Осведомился продавец, который в своем причудливом костюме мог легко затеряться среди "экспонатов".
   Элизабет встрепенулась, возвращаясь к насущной проблеме.
   - Нет-нет. Меня привел к вам необычный аромат. Хотелось бы узнать, от чего он исходит.
   -О! - Широко улыбнулся мужчина. - Это ароматические палочки. Я привез их из одной далекой страны. Если поджечь одну, а затем быстро затушить, та начинает источать божественный аромат. Сандал, жасмин, лотос, пачули...
   Похоже, в своем магазинчике он сжигал их десятками, если не сотнями. Ветерок стих, и теперь Элизабет ощущала лишь запахи, исходившие от лавочника и из распахнутых дверей за его спиной. Боль в голове усилилась, она нарастала с каждой секундой, и словно тяжелыми волнами накатывала от затылка к вискам.
   - Мисс, мисс. Я спрашивал, желаете ли приобрести комплект, в который входят еще и свечи?
   - Свечи?
   Усилием воли Элизабет заставила себя воспринимать чужие слова.
   - Конечно! - Воскликнул в новом порыве энтузиазма торговец. Наверное, он мысленно уже подсчитывал сумму, что получит с рассеянной леди. - В воск добавляются ароматические масла и при сжигании он источает аромат, не менее божественный, чем благовонные палочки...
   - Извините, - перебила его Элизабет. Она никогда бы не решилась на подобную грубость, но головная боль становилась нестерпимой, а получить ответ было просто необходимо. - А как часто у вас покупают эти свечи? Например, на прошлой неделе вы много продали?
   Лавочник удивился подобному вопросу, но все же ответил.
   - Мой товар хоть и недешев, но стоит того. Ароматерапия способна творить чудеса. Благовония исцеляют бессонницу, тонизируют, улучшают память, избавляют от головной боли!
   На этих словах Бэтси болезненно сморщилась. Специально она бы никогда так не поступила, но волны сизого дымка, что выплывали из широко распахнутых дверей лавки, действовали на нее совершенно противоположным образом.
   Торговец почувствовал, что теряет клиента и решил все же ответить.
   - Сейчас среди высших кругов благовония стали особо модными, так что, клиентов у меня хватает. А на прошлой неделе я продал десятка два свечей, парочку ароматических наборов, а палочек, так вовсе не счесть. - Он широко улыбнулся, но уже не столь тепло, как в прошлый раз. В чуть раскосых глазах на смуглом лице появился холодок, а улыбка теперь больше походила на оскал. Похоже, он начинал догадываться, что мисс не собирается ничего покупать. Элизабет вежливо поблагодарила его за оказанное внимание и поспешила прочь от магазинчика с заморскими диковинками.
   - Может быть, возьмете масло для ванны с вытяжкой из лимона, оно великолепно тонизирует, устраняет головокружения и тошноту? - Напоследок спросил мужчина в смешном одеянии, но Элизабет даже не обернулась. Она стремительно шла прочь в надежде, как можно быстрее ощутить может не столь изысканные, но такие привычные ароматы Сити. Копоть печных труб, выплеснутые прямо на мостовую помои, выхлопы промчавшегося с рядом паромобиля - все это было менее экзотично, чем аромат "пачули", но от этого не болела так ужасно голова.
   Настроение испортилось окончательно. От дурманящих запахов не осталось и следа, но мысли продолжали путаться. Сейчас Бэтси было ясно лишь то, что удача в этом деле на стороне преступника. Куда бы она не подалась, в какую бы дверь не постучалась, в поисках истины, ясности не прибавлялось ни на грамм. Каждый путь вел в тупик, а догадки обращались в обманчивый туман.
   Идти с такими новостями, точнее с полным отсутствием оных, к мистеру Смоллу ей не хотелось, поэтому Элизабет села в наемный экипаж и попросила отвезти ее за город. Аделаида платила большие деньги сыскной конторе мистера Фостера, и хоть самого Роберта не было сейчас на посту, а мистер Смолл имел свое видение, как вести расследование, Бэтси считала своим долгом держать мисс Лавлейс в курсе происходящего. А еще девушка хотела попросить ученую леди более пристально взглянуть на символы с места преступления, полистать древнюю литературу. Может быть, они что-то да значат. Может, мисс Лавлэйс просто не вспомнила так сразу.
   На площади у одного из отделений полиции толпились люди с плакатами. Сегодня они были на удивление спокойны, и то ли собирались уже уходить, то ли едва собрались. Они держали таблички с крупными буквами и скандировали рифмованные лозунги, но делали это необычно вяло и неуверенно.
   - Чего еще этим мерзавцам нужно?! - Воскликнула Элизабет, не заметив, что сделала это вслух.
   - Требуют, чтобы арестовали ученых дам, к которым, как я полагаю, мы и направляемся. Их обвиняют в смешении науки и колдовства. От чего их изобретения должны стать еще более смертоносные для людей.
   - Но это же глупо! Даже если допустить само существование колдовства, зачем его "смешивать" с наукой? И кто только до такого додумался?
   - Несомненно, мистер Шед. Кто же еще? - Усмехнулся водитель, на всякий случай добавив, - это лидер технофобов. А сейчас они такие вялые, потому что его не видно. Это он всегда распаляет толпу. С жаром что-то доказывает, призывает, а люди ему верят...
   Паромобиль веселенького желтого цвета медленно пробирались через толпу зевак со скоростью, чуть ли не меньшей скорости пешехода. Элизабет прильнула к стеклу окошка в надежде рассмотреть что-нибудь интересное.
   - Зря стараетесь, - прокомментировал ее маневр водитель, - похоже, сегодня он взял выходной. Если бы они ожидали появления своего наставника, вели бы себя по-другому.
   - Почему полиция допускает это? - Возмутилась девушка, откидываясь на жесткую спинку диванчика.
   - Говорят, что не достаточно улик. С поличным Шеда ни разу не удалось взять. А единомышленники никогда не сдадут его. Они слишком преданны. Он забил их пустые головы своей фанатичной белибердой, так что думать самостоятельно они уже не в состоянии.
   Элизабет вздохнула и погрузилась в раздумья. Она должна, просто обязана, доказать причастность этого человека к убийствам. Иначе он продолжит свои темные дела, и неизвестно, каких разрушений ему захочется добиться в следующий раз.
  
   14
   Сделав глубокий вдох, Элизабет зажмурилась и постучалась в огромную, оставшуюся еще с былых времен, дверь. Никакой реакции. Она постучала еще раз, более настойчиво и громко, но ответа не последовало.
   "Может, они просто заняты работой и не слышат, - решила девушка и толкнула тяжелую створку. - Не заперто, значит, они точно здесь".
   Помещение выглядело пустынным. Молодых хозяек нигде не было видно, но из угла отгороженного стеллажами слышался шум работы механической машины.
   "Понятно, почему они меня не услышали", - подумала Элизабет и направилась на звук. По мере приближения, тот нарастал, становясь все более визгливым и раздражающим. Заглянув за стеллажи, девушка заметила Аду, Софию и Мэри собравшихся у стола. Неприятный звук исходил явно от той самой штуки, на которую они смотрели, и перекричать его у Элизабет не было ни малейшей возможности. К счастью Софи потянула за маленький блестящий рычажок и звук смолк.
   - Кошмар! Что это за ужасная машина? - Спросила Элизабет, даже не заметив, что говорит громче необходимого.
   - Это кухонный комбайн! - Гордо заявила Софи. - Любая хозяйка будет в восторге, если он появится на ее кухне. Он может за секунды измельчить все что угодно: овощи, фрукты, орехи, мясо. Я сперва хотела назвать машину "мясорубка", но как-то не аппетитно звучит...
   - Интересно, а любимого мужа технически подкованной хозяйки не хватит удар, если в шесть часов утра из кухни начнут раздаваться столь музыкальные звуки?
   Сдержанная обычно Мари хихикнула, заслужив полный негодования взгляд подруги. Похоже, она не привыкла слышать критику, тем более от посторонних.
   - Мы не ждали тебя так скоро. - Ада проигнорировала предложение занять чью бы то ни было сторону и сразу перешла к делу. - Неужели появились новости?
   - К сожалению, нет, - виновато опустила глаза Элизабет. - На первом месте преступления никто ничего не видел и не слышал. У меня была идея, связанная с заморскими свечами, но она ни к чему не привела. Но есть другая догадка. Я думаю, что это все подстроил мистер Шэд - лидер технофобов!
   - Террорист? - Удивленно подняла черные брови Ада.
   - Он неоднократно угрожал уничтожить вас. И он жесток. Для него чья-то смерть не проблема, если это ведет к "высшей цели", - затараторила Элизабет, защищая свою версию.
   - А что? Идея просто замечательная? Если бы не тот факт, что так называемый мистер Шед найден мертвым сегодня утром.
   Элизабет резко обернулась и увидела позади себя трех констеблей, что окружали широкоплечего мужчину в рыже-сером потертом плаще.
   - Мисс секретарь мистера Смолла, если я не ошибаюсь? - Спросил мужчина, перебросив изжеванную сигару в другой угол рта.
   "Мистер полицейский бульдог!" - Хотелось воскликнуть Элизабет. Конечно, он узнал девушку, как и она его. В прошлый раз ей удалось ускользнуть, и она надеялась больше никогда не встречаться с данным субъектом.
   - Что вы здесь делаете? - Опустив приветствия, холодно осведомилась Аделаида.
   - Пришли арестовать вас, мисс Лавлэйс, - едко проговорил полицейский, щуря левый глаз так, словно в него угодил воображаемый дым от незажженной сигары. - А за компанию еще и мисс Жермен, да и мисс Майер.
   "Бульдог" перевел взгляд на Бэтси, словно решая, не добавить ли в список и ее. Девушка затрепетала от страха, а мужчина в костюме, словно почувствовав это, криво ухмыльнулся.
   - Не напомните ли мне ваше имя, мисс? - Глухо спросил он.
   - Вы не можете этого сделать! - Вместо ответа воскликнула Элизабет, словно до нее только теперь дошел смысл угрозы ареста ее клиенток. - Неужели вы верите в россказни о колдовстве и жертвоприношениях?
   - Никак нет, юная леди.
   - Но зачем им тогда убивать всех этих людей? Образованные добропорядочные леди не занимаются подобными вещами!
   - Мотив, как минимум, для убийства одного вы только что назвали сами. Мистер Шед, Марк Шедоу, как его на самом деле звали, не раз грозился уничтожить их лабораторию, труды и даже, если понадобиться, их жизни. Весомый аргумент для убийства, не находите?
   Мужчина перестал улыбаться, и теперь его щеки обвисли еще больше. Красные глаза все так же слезились, а нос, казалось, распух еще больше.
   - Шеф, вам стоит это увидеть, - дрожащим голосом обратил на себя внимание констебль. Во время разговора, он как раз протиснулся в уголок отгороженный стеллажами и теперь стоял у проходившего испытание агрегата Софи. Со стола все это время что-то размеренно капало на пол, расползаясь багровой лужей с неровными краями.
   - Это кровь? - Удивился другой констебль. Тот, что стоял поодаль, и решился лишь издалека заглянуть за полки. От собственной догадки он пришел в ужас и принялся медленно пятиться назад. - Он-на человеческая?
   - Это всего лишь говяжья вырезка, которую... - спокойным голосом попыталась объяснить Ада, но закончить ей не удалось.
   Еще один молодой человек в темно синей форме принялся вопить во все горло. То ли из праздного любопытства, то ли из служебного рвения и желания побыстрее начать обыск, он распахнул дверцы массивного коричневого шкафа. Среди пожелтевших свертков и пухлых томиков справочников на полке покоился человеческий череп и взирал теперь на констебля пустыми провалами глазниц. Он немного потрескался, но не было никаких сомнений в подлинности предмета.
   - Это экспонат, - пролепетала Мари. - Он остался у меня еще со времен обучения. И смею вас заверить, мертв он уже не одну сотню лет. А перед смертью лично завещал свое тело науке.
   Констебль, выдохшись, прекратил вопить, и медленно прилег на холодный пол отдохнуть. Он направлялся в "логово ведьм" и ожидал встретить там все что угодно, поэтому страх и волнения оказались гораздо сильнее голоса разума в лице юной девушки.
   Лицо "бульдога" перекосилось от гнева. Такого от собственных подчиненных он никак не ожидал.
   - Немедленно взять себя в руки! - Рявкнул мужчина, выхватив изо рта несчастную сигару. - В наручники их и заприте в паромобиле. И ничего здесь больше не трогать!
   Оставшиеся молодые люди в нерешительности топтались на месте. О девушках ходили легенды, в которых присутствовали и зажаренные на ужин детишки и замученные в подвалах мужчины.
   - Ничего эти курицы вам не сделают! - Громогласно вещал начальник, подбадривая доблестных служителей порядка. - А вот я могу!
   От злости он сначала покраснел, а затем покрылся лиловыми пятнами. Гнев его был материальным, в отличие от ведьмовской силы, что пока никак не проявляла себя, и констебли направились к девушкам.
   - И мистер Томпсон, - успокаиваясь, добавил "бульдог", - не забудьте запереть за ними дверцу.
   Голос шефа немного отрезвил молодых людей, но страх перед сверхъестественным копился годами. Было очень похоже, что топни Софи ножкой, и те присоединятся к своему коллеге на полу.
   "Не смей!" - Приказал однозначный взгляд Аделаиды, и Софи обреченно опустила руки, лишь сжав их в кулачки, от не имеющей выхода ярости.
   Девушки спокойно проследовали к выходу, лишь шелестя юбками и не произнося ни слова. Ада прямая, как натянутая струна с мрачно сдвинутыми бровями, и льдинками во взгляде. Мария - смиренно сложив руки перед собой, словно идет она на прогулку в парк. И лишь по лицу Софии было заметно, что внутри у нее клокочет вулкан. Сжав кулаки и крепко стиснув зубы, она была готова взорваться, и только пристальный взгляд Аделаиды удерживал ее от этого.
   - Но вы не можете! Это же просто домыслы. Чтобы арестовать подозреваемого, у вас должны быть весомые улики! Да и кто вы вообще такой?!
   Элизабет подскочила к мужчине в рыжем костюме, забыв на мгновение даже о своем страхе перед ним, и только что не набросилась с кулаками.
   - Детектив-инспектор Томас Морган, - представился тот, провожая усталым взглядом арестованных. Теперь выражение его лица вновь напомнило Бэтси соседского пса, только в тот момент, когда обед уже съеден, а до ужина ой как далеко. - А вас, все же, как зовут? Не припомню, чтобы мистер Смолл упоминал ваше имя в показаниях.
   Девушка не только не называла своего имени, она принялась медленно пятится к выходу.
   - Если вы находились в сговоре с этими тремя особами, вас ждут крупные неприятности, - инспектор пригрозил ей сигарой с растрепанным краем, а видя, что слова не возымели успеха, печально добавил. - Не пытайтесь убежать, не получится.
   Он кивнул, и Элизабет почувствовала, как кто-то крепко схватил ее за талию. Она закричала, пытаясь вырваться, но попытка не удалась. Тогда она поджала ноги в надежде, что констебль ее уронит, но тот крепко держал свою пленницу и даже приподнял повыше. Девушка принялась перебирать ногами в воздухе, надеясь ударить полицейского в колено, но и это у нее не вышло.
   - К остальным, - приказал инспектор, вновь прищурив глаз, словно от сигаретного дыма и заинтересованно проводил взглядом констебля с брыкающейся ношей.
   Пока Бэтси несли к служебному паромобилю, она сопротивлялась, как дикая кошка: царапалась, вырывалась и даже несколько раз норовила укусить полицейского за нос. Он почти полностью выбился из сил, и когда захлопнул натертую до блеска дверцу паромобиля за девушкой, облегченно вздохнул.
   В маленькой кабине было душно и тесно, но даже здесь Ада ухитрялась сохранять королевскую осанку. Она гладила по руке готовую расплакаться Мэри и шептала утешительные слова ей на ушко.
   - А ты - молодец! Задала им жару, - прокомментировала Софи и выглянула в забранное решеткой окошко.
   - Софи, девушка всегда должна оставаться леди, не зависимо от ситуации, - укорила ее Ада.
   - Но он не имеет права! Нельзя же арестовывать просто за то, что о вас ходят разные сплетни, - возмутилась Элизабет.
   - Если у них нет доказательств, нас отпустят, - уверенно изрекла Ада, возвратившись к всхлипывающей подруге.
   - Если? Что значит, если? - Взволновалась еще больше Элизабет. - Да откуда у них могут взяться эти улики?
   Ада не ответила, приобняв Мари за плечи, позволила той зарыться в воланы платья на плече и разрыдаться в голос. Внезапно со стороны лаборатории раздался громкий взрыв. Кабину ощутимо тряхнуло, но к счастью, стекла остались целы.
   - Что это было? - Элизабет приникла к решетке. - Неужели настоящий взрыв?
   Из выбитых кое-где окон склада валил лиловый дым. Двери остались на месте, но из приоткрытого проема волнами выкатывался все тот же, похожий на необычный туман, чад.
   Бравые констебли, все как один попадавшие на землю, вскакивали и начинали метаться по округе. Может, в поисках воды, чтобы потушить возникший пожар, может, проверяя, не пострадал ли кто серьезно. Детектив-инспектор пошатываясь вышел из лаборатории. Котелка на его голове больше не было, волосы взъерошены и присыпаны сиреневыми хлопьями. Ворот белой, еще несколько минут назад, рубашки превратился в лиловый, как впрочем и остальная одежда. Костюм его срочно нуждался в чистке, а сам он - в горячей ванной.
   Мужчина метнул злобный взгляд в сторону порамобиля с арестованными, но двинулся в противоположном направлении. Элизабет, испугавшись, что он может передумать, отпрянула от окна и вжалась в спинку твердокаменного диванчика. Как оказалось, опасения были не напрасными. Через минуту дверца резко распахнулась, протестующе скрипнув. Вблизи инспектор выглядел еще хуже, чем через мутное стекло.
   - Что, черт дери, это было?! - Рявкнул он, но к окончанию фразы, голос его предательски сбился на хрип. Девушки молчали. - Я вас спрашиваю, мисс Майер, - прокашлявшись, вновь заговорил он. - Мне прекрасно известно, что вы - химик, и на что способна эта наука! Вы что, поджидали нас и устроили ловушку? Отвечайте немедленно!
   Мари подняла на него успевшие покраснеть глаза и хлюпнула распухшим от слез носом.
   - Никакая это не ловушка, сэр, - выдавила она. - Просто я как раз проводила изготовление одного состава. Формула не стабильна, и мог случиться незапланированный выброс энергии.
   - Это? - Инспектор ткнул толстым, словно домашняя сарделька, пальцем в клубы фиолетового дыма, поднимающиеся к хмурому небу. - Это вы называете незапланированными выбросами энергии?! К вашему счастью, констебли были снаружи, а у меня крепкие кости. Никто не пострадал только благодаря случайности.
   - Именно поэтому мы и проводим наши опыты в отдаленном от центра квартале, - глубокомысленно заметила Ада.
   - Дальнейшие разговоры только в участке! - Вновь громко рявкнул инспектор, но на этот раз закашлялся, начиная походить лицом на спелый томат.
   Спазмы не прекращались, и он махнул констеблю, все еще не разгибая спины. Дверцу с силой захлопнула невидимая рука, а через несколько минут паромобиль уже бросало по кочкам раздолбаной объездной дороги.
   В участке какой-то специалист по сверхъестественному провозгласил, что у ведьм любая сила в их единстве, и девушек рассадили по разным комнатам. Элизабет молчала, не называя ни своего имени, ни кто она такая, ни что делала на территории лаборатории, поэтому ее определили в общую тюремную камеру "до выяснения обстоятельств".
   Серые стены, толстые стальные решетки, тусклый свет, проникающий сюда через крохотное окошко под самым потолком - обстановка была более чем убогая. Грубо сколоченные лавки вдоль стен были единственными предметами мебели. Пол покрывал толстый слой грязи. Похоже, делать здесь уборку полицейские считали не нужной тратой времени.
   Запор громко лязгнул за спиной, и Элизабет окончательно уверилась, что это происходит с ней на самом деле, что это не дурной сон, который вот-вот закончится и не чья-то глупая шутка. К ее счастью, сейчас в камере была лишь одна заключенная, и та спала, отвернувшись к стене в самом темном углу. Девушка присела на краешек скамьи и уронила руки на колени. Внутри у нее была пустота. Похоже, полицейским не нужны были больше никакие улики. После смерти мистера Шеда они окончательно уверились в виновности ее клиенток. Конечно, кто еще мог настигнуть неуловимого технофоба, если не обладательницы магических сил? И ведь именно она еще несколько дней назад распалялась перед толпой, требуя их ареста. Как же сильно она тогда ошибалась! А теперь, даже если она будет на каждом углу кричать о своем прозрении, дела это не изменит. Невинные девушки за решеткой, а настоящий жестокий и беспощадный убийца где-то там, бродит по улицам Сити, выбирая себе новую жертву.
   Бэтси хотелось плакать. От слез всегда становилось легче, но в душе у нее разверзлась темная сухая пустыня. Она не смогла, не сумела им помочь, и теперь все кончено. Замысел злого гения удался. Вина возложена на девушек, решивши, как и она впрочем, пойти против устоявшихся норм общества.
   Вот и наступил конец ее, так и не успевшей начаться, карьеры сыщика. Она не только провалила расследование, опозорившись перед первыми клиентами, а еще и сама угодила за решетку. А впереди маячит еще и унижение перед родителями. Назови она свое имя, и отец тут же узнает обо всем приключившемся. А если продолжать молчать, то что с нею будет?
   В дальнем углу завозились, но Элизабет не обратила на это ровным счетом никакого внимания, поглощенная своей печалью.
   - Эй, ты! - Позвал низкий, но все же принадлежащий женщине, голос с необычным выговором. - Новенькая! Тебя-то за что сюда, а? Одежда, кажися, приличная. Неужто мужа прыткого до молодочек скалкой успокоила?
   - Что? - Не поняла Элизабет. - Какого мужа? Нет у меня никакого мужа. И не было никогда.
   - Тогда ладно. Значит, богатеи уже стали и своих прятать за высокий забор. Вот это времена настали...
   Говор все больше казался Бэтси, только она никак не могла понять откуда, да и вспоминать особого желания не было.
   - А вы-то сами за что сюда попали, - задала девушка, казавшийся таким уместным, вопрос.
   - Что?! Что ты сказала? - Женщина мигом вскочила с лавки и подлетела к девушке. - Ты поосторожнее с такими вопросами, а то можно и до утра не дотянуть.
   - Но сперва же вы у меня спросили то же самое? - Удивилась Элизабет. Она понимала, что оказалась не в самой завидной ситуации, но бояться просто не было сил.
   Странная женщина чем-то неуловимо напоминала ей уличных бродяг. Лица ее было не разглядеть, уж очень скудным был дневной свет, пробивавшийся через грязные стекла. Вместо одежды - камзол с мужского плеча и длинная бурая хламида юбки до пят. Волосы заплетены в десятки косичек с добавлением перышек, ленточек, бусинок.
   - И ты мне так на него и не ответила, - медленно протянула женщина, понижая голос до свистящего шепота. Говоря это, она медленно продвигалась вперед, плавно, словно гигантская кошка, готовящаяся к прыжку.
   - "За неправомерное использование колдовских чар на территории Сити и жестокие человеческие жертвоприношения", - пожав плечами, процитировала Бэтси слова констебля, что провожал ее в камеру.
   - Что? Ты - ведьма? - Изумилась женщина и разразилась каркающим хриплым смехом.
   Это продолжалось так долго, что девушка уже решила, будто та не в своем уме. Она даже собиралась позвать дежурного. Кто знает, что может прийти в голову сумасшедшей.
   - Ну, и позабавила ты меня, - утирая слезы, выговорила "ненормальная". - Неужели наши полицейские окончательно выжили из ума. Хотя, ты красивая, а когда-то одного этого было достаточно для обвинений волшбе.
   - А было время, когда полицейские были умнее? - Словно сама у себя спросила Элизабет.
   Соседка по камере снова разразилась смехом, а через минуту плюхнулась на лавку рядом с девушкой. Той сразу ударил в нос аромат давно не мытого тела, крепкого рома и чего-то еще не менее неприятного. Ох, и страдает ее обоняние последнее врем!
   - Давай рассказывай! Думаю, твоя история достойна внимания, и я услышу сегодня еще массу забавного.
   Элизабет вновь равнодушно пожала плечами и вкратце обрисовала ситуацию. Когда ее рассказ коснулся гадалки на уличной площади, сокамерница разразилась ругательствами.
   - Ах, Хитана! Старая сплетница! Ей лишь бы монету увидеть, а что - правда, что - вымысел, разбирайтесь сами.
   В этот момент девушка поняла, почему говор показался ей знакомым. С такими же интонациями гадалка из пестрого шатра вещала ей секреты трех ведьм. Похоже, что женщина в странном одеянии была ее соплеменницей. Бэтси слышала, что среди них всегда было много колдуний, что они умели накладывать проклятья и насылать порчу, читали карты и узнавали судьбу по линиям на руке.
   - А правда, - решилась она на вопрос, - что среди цыганок есть настоящие ведьмы?
   - Тебе-то зачем? Любимого приворожить вздумалось? - Зыркнула на нее исподлобья женщина. - Так где он твой любимый? По ту сторону стальных прутьев, с друзьями, в мягком кресле у камина, покуривает трубку. Нужен он тебе такой? Вызволять тебя из темницы не бросился, что ж из него за муж получится?
   -Да нет, что вы, - Элизабет покопалась в складках платья. Из потайного кармашка она извлекла листок бумаги. - Это те самые символы, с места преступления. Не могли бы вы взглянуть? Может, вы разгадаете, что они означают?
   Цыганка сложила руки на груди и нахохлилась, как старая курица перед дождем. Она ворчала что-то едва слышно, разглядывая старые ботинки на ногах. Подошва на них довольно сильно отошла и теперь держалась привязанная грязными шнурками.
   - Хорошо, - согласилась она вдруг, когда Элизабет уже и не ожидала какого бы то ни было ответа. - Только ты мне должна заплатить.
   - Но все мои деньги забрали констебли, - растерялась девушка.
   - Это, да, проблема, - цокнула языком женщина. - Те если забрали что, назад не жди. Что ж... А каков размерчик твоих прелестных туфелек?
   Элизабет, не понимала еще, к чему клонит сокамерница, но испуганно спрятала ножки под лавку.
   - Всегда мечтала о таких, - вздохнула цыганка, театрально заламывая руки, - но судьба все не была ко мне благосклонна...
   Перспектива находится в камере без обуви была ужасной, не говоря уже о том, чтобы пройтись босиком по улицам Сити. Но эта женщина могла что-то знать.
   - Ладно, я согласна.
   И чтобы не передумаешь, быстро сбросила свои расшитые серебряными нитями туфельки. Женщина набросилась на них словно ястреб на мышь. А Элизабет забралась на лавку, спрятав босые ступни в пышных нижних юбках и с ужасом наблюдая, как сокамерница примеряет обновку. Если туфельки и не подошли по размеру, то она об этом решила умолчать. Цыганка так увлеклась самолюбование, что едва не танцевала посреди камеры.
   - Мисс, - решилась наконец напомнить о себе Элизабет, - взгляните хоть одним глазком на знаки.
   Та остановилась, решая, как ей поступить.
   - Давай уже сюда свои художества!
   Взглянув лишь мельком на рисунок, она тут же вернула его обратно.
   - Нет, никогда ничего подобного не видела!
   Она уселась на лавку у противоположной стены, выставляя поочередно то одну ногу, то другую, то обе вместе, и довольно качала головой.
   На Элизабет больно было смотреть. Нет, она понимала, что шансы не велики, но что ее попросту надуют, не могла даже предположить. Похоже, сама судьба была против того, чтобы она раскрыла это преступление. Наверное, она ошиблась еще в самом начале, когда решила избрать путь независимости. Теперь придется вернуться домой, покаяться перед родителями. Теперь-то ей точно не разрешат выбрать мужа самостоятельно. Если раньше у нее оставалась призрачная надежда, теперь наверняка придется стать женой самого гадкого холостяка в Сити. Сплетни распространяются быстро, а строптивая жена с сомнительной репутацией, даже если она весьма симпатичная, не нужна никому.
   Цыганка подошла совсем неслышно. А девушка, занятая собственными печальными мыслями, совершенно не обращала внимания на то, что происходит камере.
   - Дай-ка листок, - глухое ворчание было скорее недовольным, будто она злилась сама на себя за мягкотелость. - Хочу взглянуть еще раз. Твои каракули так сразу и не разберешь.
   Элизабет протянула требуемое, и женщина аккуратно развернув рисунок, подошла поближе к источнику света. Она пристально вглядывалась в символы, вертела их и так и эдак, но, в конце концов, покачала головой.
   - Ничего подобного никогда не видела. Это совершенная бессмыслица. Словно ребенок нарисовал, хотел чтобы было похоже на то, что взрослые пишут, но вышло не очень хорошо.
   Элизабет сдержанно поблагодарила ее и убрала листок на место. А чего она хотела, чтобы случайная встречная прочитала ей тайное послание убийцы? Пора было начинай смотреть на мир более трезво. Преступники не такие глупцы, какими их выставляют в авантюрный романах, а отыскать виновного среди тысяч городских жителей не такая уж простая задача.
   За грязным, почти полностью не прозрачным стеклом окошка иногда мелькали тени. Это значило, что в этот момент кто-то проходил мимо полицейского участка. Камера находилась в подвальном помещении, и потолок находился не многим выше уровня городской мостовой. Но где же еще держать преступников, кроме как в темноте и сырости? Элизабет сокрушалась о своей судьбе, никак не решаясь заплакать в присутствии посторонней, и даже не заметила, как в коридор по ту сторону решетки кто-то вошел.
   - Мисс Свитт, на выход!
   15
   Девушка вздрогнула, но вовсе не от громкого звука лязгнувшего запора, а от предположения, что сейчас увидит недовольное лицо отца. Она покорно опустила глаза и повернула голову к выходу.
   - Мисс Свитт, да вставайте же наконец. Вы, конечно, попали на тот склад не от великого ума, но это не преступление, и держать вас здесь у них нет никаких оснований.
   Удивленно вскину светлые бровки, Элизабет смотрела на своего вызволителя, коим оказался совсем не мистер Свитт, а ее недавний работодатель - мистер Смолл.
   - Я, правда, могу идти? - Она все еще не верила в чудо.
   - Благодари констебля Томпсона, - Джон кивнул на парня с наливавшимся синевой фингалом под глазом. - Он видел вас мельком, в наш прошлый визит к складам, узнал и решил оповестить меня. Вы, должно быть ему весьма приглянулись! Инспектор бы этого точно не сделал.
   Элизабет лучезарно улыбнулась молодому человеку и выдала самую длинную и витиеватую фразу благодарности, на которую только была способна. Любая гувернантка, услышав это, наверняка прослезилась бы от умиления за ученицу. Затем девушка отбросила в сторону шуршавшие юбки и ступила на грязный пол прямо в белых чулках.
   - Мисс Свитт! - Ахнул Джордж. - Но почему вы босиком?
   Он даже зарделся от подобного зрелища.
   - Должно быть это цыганка, - вмешался констебль. - Я мигом разберусь!
   - Не нужно, - остановила его Элизабет. - Все в порядке. Пора мне самой отвечать за свои поступки.
   Она расправила плечи, вскинула подбородок и с выражением абсолютнейшей скуки проплыла мимо стальной решетки. К счастью длинное платье скрывало ее ножки от посторонних взглядов, но к сожалению, тонкие чулки не спасали столь же хорошо ее ступни. Шествуя с невозмутимым видом по коридорам полицейского участка, она радовалась лишь тому, что инспектора "бульдога" нигде не было видно.
   Забравшись в у самого входа в отделение в наемный паромобиль, она вздохнула с облегчением.
   - Как вы умудрились оказаться с подозреваемыми во время ареста? - Набросился на девушку Джордж, лишь только они оказались вне досягаемости глаз и ушей констеблей.
   Элизабет пожала плечами. Что тут ответишь.
   - Вы представляете, каких трудов мне стоило вызволить вас?! Я просил, угрожал, обещал. В конце концов, мне пришлось подписать бумаги о личной ответственности. Теперь будьте добры быть более аккуратной в своих действиях. Натворите что-либо вы, а отвечать придется мне!
   - Этого бы не произошло, не запрети вы мне заниматься расследованием! - Не выдержала Бэтси.
   - И куда вас завело ваше расследование? - Ехидно осведомился мистер Смолл. - В тюрьму! Именно поэтому я и хотел держать вас как можно дальше от происходящего.
   - Да, я совершила ошибку. Согласна. Но это вовсе не значит, что я не способна заниматься этим ремеслом. Девушки попали в тюрьму из-за меня, признаю и это, но я не сдамся так просто! Теперь я обязана найти настоящего убийцу.
   - Милочка, боюсь, даже в этом вы присваиваете себе чужие лавры. "Ведьмочек" арестовали, потому что были найдены неопровержимые доказательства их вины. Вы, должно быть, слышали, что нынче ночью ваш последний подозреваемый был убит? - Девушка поджала губки, но отвечать не стала. - А известно ли вам то, что на месте преступления были обнаружены личные вещи мисс Жермен, мисс Лавлэйс и мисс Майер?
   - И как, интересно знать, полиции удалось доказать, что эти вещи принадлежит именно им? - Излишне слащаво спросила Бэтси, стараясь не выдать свою взволнованность и поэтому переигрывая.
   - О, им это даже не понадобилось. Справочник по ботанике взят в городской библиотеке на имя Марии Майер, и служащая отлично помнит, что она лично брала книгу. На платке, что был зажат в руке убитого, вышит узнаваемый герб семьи Лавлэйс. А мисс Жермен потеряла у входа медальон с гравировкой и фотографией собственной бабушки.
   - Но это же глупость. Абсолютнейшая глупость, - даже растерялась Элизабет. - Кто, собираясь совершить убийство, берет с собой справочник по ботанике? Неужели в полиции приняли это все за чистую монету? Ведь даже мне понятно, что это все подбросили. Должно быть, убийца слышал, что у полиции не хватает улик, чтобы арестовать тех, кого он решил подставить, и сам эти улики обеспечил.
   - Это уже забота полиции. Инспектор Морган во всем разберется.
   "Зачем ему в чем-то разбираться? У него есть сразу три кандидатуры и идеальные доказательства", - подумала девушка про себя, но мистеру Смоллу решила ничего не говорить. Сыщик же воспринял ее молчание за проявление смирения и согласие отказаться от расследования. Довольный тем что, наконец добился желаемого, он примирительно сказал:
   - А что же, позвольте вас спросить, случилось с вашими прелестными туфельками?
   Бэтси вновь промолчала, лишь тяжело вздохнула и отвернулась к окну.
   - Куда мы едем? - Спохватилась она, заприметив знакомые дома.
   - Я, конечно же, отвезу вас домой. Вам следует отдохнуть как следует, привести в порядок гардероб, а завтра ровно в девять жду вас в офисе.
   - В офисе? - Удивилась девушка. - Но я думала, что после всего вы меня уволили.
   - А вот попробуйте только завтра опоздать, тогда и увидите меня в гневе.
   16
   Утром следующего дня, только лишь проснувшись, Элизабет решительно отбросила одеяло. Из-за нее за решеткой оказались три достойнейшие женщины, и это следовало исправить как можно скорее. Понежиться в постельке, наслаждаясь остатками ночных грез, можно будет и в другое время.
   Вихрем слетев по лестнице, она столкнулась внизу с удивленным булочником.
   - Мисс Свитт! Что-то вы сегодня совсем рано. Останетесь на завтрак? - Предложил хозяин дома, красуясь белозубой улыбкой и здоровым румянцем.
   - Благодарю, мистер Оливье, - улыбнулась в ответ девушка, - но на сегодня у меня запланирована масса дел, да и за фигурой следить нужно.
   Она задорно подмигнула и кокетливо повела плечиком. Настроение у нее было отменное. Не смотря на события последних нескольких дней, интуиция подсказывала, что все разрешиться благополучно.
   - Уж кому-кому, а вам точно грех жаловаться на фигуру, - смущенно пробасил пекарь, отходя в сторону и освобождая проход.
   Улицы Сити в это время уже были заполнены галдящей толпой. Не все работодатели позволяли работникам являться на службу к девяти. Некоторые фабрики начинали рабочий день еще до восхода солнца, в других станки не останавливались ни на минуту. Утренняя смена менялась дневной, та - вечерней, и даже ночью каким-то бедолагам приходилось трудиться.
   До девяти часов еще оставалось немало времени, и Элизабет вновь решила использовать его с максимальной выгодой. Еще вчера, лежа с открытыми глазами в темноте и мучаясь от бессонницы, она рассуждала, что же упустила. Уверенность в том, что было что-то, что ей крайне необходимо сделать, не проходила. Стоило лишь отыскать ту самую ниточку, что вела к тому самому клубочку, и все станет ясным. Но как же ее отыскать?
   Возникала, правда, у девушки и мысль вернуться ко второму месту преступления. В тот злополучный вечер им с мистером Смоллом не удалось выяснить ровным счетом ничего, но существовала опасность, что соседи узнают Элизабет и припомнят ей ночной побег. Но не смотря на это, девушка все же загнала свои страхи в самый дальний чулан сознания и уверенно зашагала в знакомом направлении.
   При дневном свете улочка вовсе не смотрелась загадочной. Спешившие по делам горожане делали ее похожей на сотни других, а соседи, что выглядывали из окон, мило улыбались, совершенно не собираясь набрасываются на Элизабет. Приободренная фактом неузнанности, она с еще большим энтузиазмом поспешила к дому миссис Пибоди. Здесь, похоже, занимались уборкой. Двери и окна, не смотря на утреннюю прохладу, были распахнуты настежь, а внутри кто-то громко гремел ведрами.
   В нерешительности остановившись у порога, Элизабет вдруг отчетливо вспомнила женскую фигуру, виртуозно управляющуюся с огненным шаром. Или все же не совсем виртуозно? Была бы она профессионалом, ушли бы они с мистером Смоллом отсюда живыми? Или она на самом деле не хотела им навредить? Неожиданная мысль смутила девушку. Признать это, значило признать и реальность нападавшей, а Элизабет упорно убеждала себя, что это было видение, плод ее расшалившегося воображения. После встречи с Аделаидой, Марией и Софи она начала верить, что магии не существует вовсе. Что есть факты, объяснение которых зависит лишь от времени, затраченного на их изучение профессионалами.
   - Если вы из газеты, то советую отправляться восвояси, а не стоять столбом на моем крыльце!
   Повернув голову на резкий окрик, Элизабет увидела не старую еще женщину, довольно опрятно, хоть и не совсем дорого одетую. Она держала в руках жестяное ведро полное грязной воды, и по лицу ее было понятно, что готова вот-вот выплеснуть его прямо на свежевычищенное платье Элизабет.
   - Нет-нет! Пожалуйста, не нужно! - Воскликнула девушка, пытаясь отгородиться от возможной опасности руками. - Я не из газеты, я работаю в офисе мистера Фостера.
   Она сама не знала, почему ответила именно так. Может, подсказала интуиция, а может, страх понудил говорить правду. Эффект, тем не менее, был поразительным. Миссис Пибоди, а по всему вы ходило, что это именно она, тут же поставила на пол все еще полное ведро. Она принялась суетливо вытирать руки о белый передник и приглашать гостью в дом.
   Приятно удивленная подобной переменой, Элизабет автоматически шагнула вперед. Комната выглядела именно так, как в тот вечер. Разве что освещена была лучше, и теперь можно было рассмотреть все гораздо подробнее.
   - Сейчас-сейчас. Вы присаживайтесь. Чайник только что вскипел. Я мигом все принесу, а вы пока располагайтесь.
   Девушке не дали вставить ни слова, так что ей пришлось покорно устроиться в жестком кресле.
   Когда хозяйка вышла на кухню, Элизабет с любопытством огляделась. Пол был тщательно выскоблен и, конечно, на нем не сохранились ни тайные письмена, ни пентаграмма. Этот факт был, несомненно, печальным, но на что она надеялась? Что скорбящая мать не тронет места убийства собственного сына? Будет каждый день ходить мимо и любоваться художествами "проклятых ведьм"? Похоже, что комнату не просто убирали, а сделали это с десяток раз. И чтобы здесь не произошло, к этому моменту на то не осталось и намека. На шкафу ни пылинки, кресла выбиты, а на окнах колышутся свеженькие занавески. Мебель в комнате, хоть и была разношерстная и немного потертая, вся с добротной обивкой из дорогих тканей, а стол послужит еще не одному поколению Пибоди.
   "Если, конечно, у миссис Пибоди есть еще дети",- смущенно подумала Элизабет.
   - Вот, пожалуйста, угощайтесь! Булочки сама пекла. Ночью почти не сплю, в голове мысли разные бродят. Пытаюсь, вот, хоть руки занять. Да вы не стесняйтесь. Пейте чай. Столько ждала новостей, что очень рада вас видеть!
   Элизабет отдернула руку, потянувшуюся было за предлагаемым лакомством.
   - Извините, миссис Пибоди, - девушка кашлянула в кулачек и продолжила. - А каких собственно новостей вы ждете?
   - Да уже хоть каких-нибудь, - уронила руки на колени хозяйка. - Когда я узнала об исчезновении мистера Фостера, да ещё при ТАКИХ обстоятельствах... То подумала, что теперь уж дело точно никто не раскроет. А еще арест этих, прости господи, ведьм. Я, конечно, человек верующий, но чтобы в Сити ведьмы завелись? Нет, это очень мало похоже на правду. Да и мистер Фостер меня сразу успокоил. "Живите в доме спокойно. Съезжать нужды нет. Это все дело рук человеческих, а не упырей каких".
   Женщина все говорила и говорила. Элизабет чувствовала, что каждое ее слово приближает разоблачение мистического преступника.
   "Значит, вот как мистер Фостер связан с этим всем. Он расследовал смерть сына миссис Пибоди, отыскал убийцу и встретился с ним лично, лицом к лицу".
   - Простите, что разочарую вас. Расследованием сейчас занимается партнер мистера Фостера - мистер Смолл. Я же всего лишь секретарь, и мне поручено уточнить финансовую сторону вопроса.
   - Никогда не слышала, что у мистера Фостера есть партнер, - растерялась женщина, - но если дело в деньгах... Сейчас у меня, правда, нет необходимой суммы, но завтра я непременно занесу все в контору. Суммы равной авансу будет достаточно?
   Она смотрела на Элизабет покрасневшими, но полными надежды глазами. Женщина, каждую ночь оплакивавшая сына, отдала все сбережения, чтоб отыскали виновного, и теперь готова была взять в долг у кого угодно, лишь бы расследование не прекратилось. Но ведь кое-кто уже оплатил его сполна!
   - Именно поэтому я и пришла, - спокойно произнесла Бэтси. - Аванса будет вполне достаточно. И как только появятся результаты, мы вас уведомим.
   Миссис Пибоди облегченно вздохнула, а девушка, чтобы сделать вид, будто ничего не заметила, и скрыть свое волнение, отхлебнула из чашки. Напиток уже почти остыл, но был приятным на вкус. В меру терпким, достаточно сладким, и с ноткой лимона.
   - Угощайтесь-угощайтесь! - Встрепенулась хозяйка, улыбнувшись доброй, немного грустной, но все же светлой улыбкой.
   "Все у нее будет хорошо, - подумала вдруг Элизабет. - Она сумеет пережить это горе и идти дальше. У нее наверняка кто-то остался. Тот, ради кого она будет вставать по утрам с постели, отправляться на кухню и печь булочки. Может, муж, может, младший сын.
   - Миссис Пибоди, прошу прощения, что приходиться просить вас вновь вспоминать тот ужасный день, но может, есть что-либо, чего вы не сказали мистеру Фостеру? Что вспомнилось потом или показалось вам странным в то время?
   Женщина, не задумавшись на минутку, покачала головой.
   - Я все рассказала тогда полиции и мистеру Фостеру. И про новости о якобы больной сестре, и о странном посыльном.
   - А вас не затруднит повторить это еще раз? - С надеждой спросила Бэтси.
   Миссис Пибоди тут же сделалась мрачной. На ее доброе лицо словно набежала тень от грозовой тучи. В уголках глаз отчетливее стали видны морщины, подрагивающие губы, казалось, не слушались.
   - Да рассказывать почти нечего, - говоря это, она сложила руки на коленях, как прилежная ученица, и смотрела все время лишь на них. - В тот вечер... когда мы уже собирались ложиться спать, постучали в дверь. Бродяга в оборванной до лохмотьев одежде сказал, что у него новости от моей дорогой сестрицы. Что ей безумно плохо, и что она, возможно, не дотянет и до утра. Я переполошилась, собралась немедленно иди к ней... Майк порывался проводить меня. Сестра живет на противоположном конце Сити, а транспорт в ночное время сами знаете, как ходит. Но ему предстояла ночная смена, а вернуться к сроку он явно не успевал. Я ушла одна... Перепугала своим визитом родственников, но выяснилось, что никого ко мне они не посылали, а утром...
   Женщина, не выдержав, громко всхлипнула, но Элизабет тут же постаралась отвлечь ее внимание.
   - Вы упомянули, что посыльный был странным. И что же вам показалось необычным?
   - Его ботинки. - Миссис Пибоди подняла глаза. Слезы словно застыли в них, не решаясь прорваться наружу неудержимым потоком. - Он, конечно, весь был в обносках. Грязные брюки, пальто такого покроя, что я уже не видела много лет, затертое до дыр, все в саже, да еще и разорвано. Но он не походил на нищего.
   - Почему же? - Удивилась вслух девушка.
   - Его туфли. Они были только что начищенными. Лишь несколько капель на лоснящихся носках. Необычное зрелище для попрошайки? Причем подобной обуви я раньше не видела. Она была из странной такой кожи, в пятнышко. Но это были не разводы совсем, а рисунок, понимаете?
   Элизабет заворожено кивнула.
   - А еще меня напугали его глаза. Заглянув в них, я сперва даже хотела захлопнуть дверь. Но он заговорил о сестре, и я испугалась уже за нее.
   - Что же было не так? - Почти шепотом спросила девушка. Ей самой стало жутко, будто это она ночью разговаривала с бродягой на пороге собственного дома.
   - Они были мертвыми, - выдохнула женщина. - Я не могу объяснить точнее, но даже сейчас, вспоминая, у меня мурашки бегут по коже. Вот человек стоит передо мной, вроде, живой, разговаривает, а глаза, как у покойника, пустые и холодные.
   Элизабет внезапно особенно остро осознала, что находится в месте, где еще совсем недавно человеку перерезали горло, и ей нестерпимо захотелось убежать из этой уютной гостиной. Туда, где много людей, где дует свежий ветер, и не таятся по углам мрачные тени.
   - Я, пожалуй, пойду, - выдавила она из себя. - Нужно успеть в офис к сроку, а то мистер Смолл не простит мне опоздания.
   - Конечно-конечно, - вновь засуетилась Миссис Пибоди, словно и не пугала только что гостью страшными рассказами. - Подождите только минуточку, я дам вам с собою булочек.
   Получив в руки шуршащий бумажный сверток, Бэтси натянуто улыбнулась, автоматически произнося фразы прощания, но сделав пару шагов в сторону порога, она вдруг оглянулась и почему-то спросила:
   - Вы ведь не сами здесь живете? У вас ведь кто-то остался?
   - Последние полгода мы с Майком жили вдвоем. Супруг со старшим сыном заполучили контракт в порту и ушли в плавание, но со дня на день я жду их возвращения. Они еще ничего не знают. Приедут счастливые, что наконец возвратились домой...
   Элизабет поняла, что разбередила кровоточащую рану окончательно и тихонько вышла прочь.
   17
   Вырвавшись на людную улицу, Элизабет испытала облегчение. Чужое горе - это всегда сложно. Ты сочувствуешь, видишь, как человеку тяжело, пытаешься даже помочь, но понимаешь, что все бесполезно, что подобные раны способно залечить лишь время, и то не у всех. Горький осадок на душе угнетал, и чтобы отвлечься, девушка суммировала в голове все, что удалось узнать.
   Во-первых, мистер Фостер расследовал убийство Майка Пибоди - посыльного из "Империала". Во-вторых, кто-то подстроил все так, чтобы тот остался ночью дома один. Это означало, что убийца не случайно выбрал жертву. Иначе, зачем такие сложности? В-третьих, бродяга, который вовсе не бродяга, а возможно, даже тот самый убийца "с мертвыми глазами". Элизабет поежилась. Вот только она распрощалась с верой в мистику, и тут снова загадочная личность, от которой так и веет кошмаром.
   Девушка отвлеклась на громкий клаксон и одним прыжком отскочила на тротуар прямо перед носом проезжавшего мимо паромобиля. Погружаться в раздумья на оживленных улицах Сити было опасно, но не думать о расследовании Элизабет просто не могла. Ведь если предположить, что вторая жертва была выбрана намеренно, мистер Фостер исчез лишь потому, что разыскал убийцу. Тогда можно решить, что и первая жертва также не случайна. Мистер Шэд же своей смертью подтвердил причастность "ведьмочек". Но только ли это его связывало с происходящим?
   Как бы то ни было, убийства стали походить на звенья одной, теперь уже вполне логичной, цепочки. Оставалось выяснить, зачем кому-то пришло в голову убить несчастную девушку в номере "Империала".
   "Империал"! - Элизабет хотелось от досады хлопнуть себя по лбу. - Вот она связь! Майк Пибоди служил там посыльным и мог что-нибудь увидеть или услышать. Как же я раньше не сообразила? А уж мистер Фостер наверняка догадался сразу. Вот только о первом случае не писали газеты, а я узнала о нем от..."
   Девушка сделала резкий разворот на сто восемьдесят градусов и зашагала в обратном направлении. В отеле с ней разговаривать не станут, это понятно, полицию ей вовсе лучше обходить стороной. Единственный, кто сможет ей помочь, это Корнелиус Патерсон! Элизабет даже припомнила, что в тот раз он пытался обратить ее внимание именно на первую жертву, но очарованная Хитаной, она не пожелала его слушать.
   Вспоминая дорогу к маленькой площади, девушка растерянно вертела головой по сторонам. Она уже добралась до кварталов, где в основном располагались жилища заводских рабочих. Поток пешеходов здесь почти иссяк, и по мостовым уже не спешили отрешенные граждане к ближайшей станции метро.
   "Может и мне пора научиться пользоваться этим чудом техники? - Задумалась Элизабет, - А то на ногах с утра до ночи. Только и знаю, что бегаю туда-сюда".
   Она не совсем понимала, куда двигаться дальше, и решила спросить дорогу. Вот только у кого? Чтобы не услышать в свой адрес упрек в "обдирательстве богатеями" нищающего населения, сомнительный комплимент в сторону своей пятой точки, или просто поток проклятий. На противоположной стороне улицы стоял высокий молодой человек в щегольском, даже с учетом последней кричащей моды, костюме и с лакированной тростью. Такой точно поможет несчастной леди в беде. Но едва Бэтси шагнула ему навстречу, как тот свернул в ближайший переулок и мгновенно исчез из виду.
   "Странно, - растерялась девушка от его маневра. - И что может делать подобный джентльмен в здешних краях?"
   Яркий шейный платок прохожего стоил, похоже, целое состояние, а весь наряд полностью - даже нескольких. Но девушка вспомнила обещание не опаздывать и поспешила в казавшемся ей верном направлении.
   Улочки становились все уже и грязнее. Они пересекались, сменяли одна другую, сплетаясь в причудливую картину лабиринтов Сити. Элизабет уже жалела, что сразу не спросила дорогу. Публика же, что попадалась здесь, была на порядок ароматнее и ворчливее, вызывая у девушки лишь приступы паники.
   Отшатнувшись от очередного "добропорядочного горожанина", девушка перевела дух и опустила глаза, изучая грязь под ногами. Она как раз решала, как лучше обойти очередную помойную лужу, как почувствовала, что сзади ее кто-то схватил. Волна ужаса прокатилась жаром по всему телу Элизабет. Последние полчаса нервы ее были на пределе. Опасаясь каждого встречного, она уже вся извелась, и нападение стало последней каплей.
   Впервые страх не сковал ее железными оковами, а наоборот придал сил. Девушка рванулась вперед, но державший ее был гораздо сильнее. Тогда она изо всех сил наступила ему на ногу каблучком. От неожиданности он ослабил хватку и зло зашипел от боли.
   Элизабет не стала разбираться, кто и зачем ее схватил. Сейчас она хотела лишь унести отсюда ноги, но ее противник весьма быстро пришел в себя и затопал по брусчатке позади. Он хлюпал по лужам, не тратя время на раздумья, куда поставить ногу и глухо рычал в предвкушении, что сделает со своей жертвой, когда догонит. Она же неслась вперед, как вспугнутая охотником дичь, не понимая, куда, а лишь стараясь, чтобы ее не догнали.
   В какой-то момент она сообразила, что не слышит преследователя. Быстро оглянувшись через плечо, Элизабет увидела, что улица пустынна. Она остановилась, прерывисто дыша, и прислушалась, пытаясь за собственным дыханием уловить хоть что-то еще. Неизвестный злодей не появлялся, но оставаться на месте в любом случае было опасно, и девушка двинулась вперед.
   Мыслей в голове не было, ни одной, в висках стучала кровь, а вымокшие в грязных канавах ноги замерзли. Нужно было выбираться отсюда. Но как? Наемный паромобиль здесь не встретишь. Даже самые смелые водителей не забираются в этот узкий лабиринт из каменных домов. К прохожим она теперь и вовсе старалась не приближаться, еще сильнее углубляясь в бедняцкие кварталы.
   Краем глаза девушка заметила, как щуплая мальчишеская фигура в оборванных в районе щиколоток штанишках нырнула в низкое окошко. Скорее всего, это был подвал, а окно находилось там под самым потолком.
   - Эй! - Тихонько позвала Элизабет в темноту за ощерившейся старой краской створкой. Ни единого шороха в ответ. - Я не сделаю тебе ничего дурного.
   Она старалась, чтобы ее голос звучал как можно мягче, но после схватки не понятно с кем и пробежки это было сложно. Тогда она вспомнила о беспроигрышном варианте.
   - Получишь серебреник, если выполнишь одно поручение.
   Тишина. Может, она попросту ошиблась? Может, ей просто показалось? Но алчность все же сделала свое дело.
   - Какую услугу? - Голос звучал приглушенно, но с вызовом. С другой стороны, если он согласился на переговоры, шанс оставался.
   - Проныра Джек. Ты ведь знаешь его? Его ведь знают все в трущобах Сити. - Молчание обнадеживало. - Получишь серебреник, если отведешь меня к нему.
   Она уже так долго стоит на месте, а что если преследователь не оставил поисков? Тогда опасность растет с каждой минутой! Она уже хотела продолжить убегать, но тут услышала позади себя скрежет. Из приоткрытой дверной створки с подозрением выглядывала чумазая мордашка.
   - Деньги вперед, - по-деловому заявил мальчишка.
   Элизабет интенсивно закивала, даже не думая, что ее могут обмануть. Получив вожделенный кругляшек, ребенок пристально его осмотрел, сунул куда-то за пазуху и, бросив "жди здесь", рванул с места.
   - Что значит, жди здесь?! - Воскликнула Элизабет. - Я не могу оставаться здесь!
   Но последние слова услышали лишь кошки, снующие вокруг свежей кучи помоев. Новая волна страха накрыла девушку. Ее провели. Снова. Единственный возможный проводник из этого ужасного места сверкал сейчас пятками, улепетывая в неизвестном направлении. Элизабет не знала, кем был человек, напавший на нее, и чего он хотел, но интуиция подсказывала, что ее побег его весьма разозлил. Он наверняка где-то рядом, обшаривает улицы в ее поисках.
   Усталость навалилась на нее тяжелой ношей, при одной только мысли о том, что бы вновь вернуться к бегу. Элизабет не привыкла к подобному способу передвижения, да и растертые ноги саднили все сильнее. Необходимо было срочно что-то предпринять, найти укрытие и переждать там некоторое время, иначе она упадет без сил прямо на холодные камни мостовой. Оглядевшись по сторонам, Бэтси не увидела ничего подходящего. Лишь деревянная дверь подвала, откуда недавно выскочил беспризорник, поскрипывала на проржавевших петлях. Дом наверняка не был заброшен. Иначе это место уже заняли бы бродяги, но деваться ей больше было некуда, а дурные предчувствия нарастали с каждым мгновением.
   Девушка приоткрыла сильнее створку и заглянула в темноту подвала. Первые несколько ступенек, что спускались вниз, еще были различимы, но дальше сплошная мгла. Где заканчивалась лестница, и как скоро начинался пол, было не разобрать. Но в данной ситуации незнакомец пугал ее гораздо больше пустого пусть и темного подвала. Быстро обернувшись и убедившись, что ее никто не заметил, девушка ступила на узкую лестницу. К счастью, настил не скрипел, иначе она непременно выдала бы свое присутствие. Для надежности задвинув за собой засов, несколько секунд она стояла в нерешительности. Глаза не различали ничего вокруг, а идя на ощупь можно было оступиться, наделать шуму или сломать себе что-нибудь.
   Постепенно из мрака стали проступать расплывчатые силуэты. Окно все же пропускала внутрь некоторое количество дневного света. На полу аккуратными рядами стояли сколоченные из досок ящики, на стенах висели пузатые тюки, а в дальнем углу располагался заваленный разномастным хламом стол. Девушка уже хотела подойти поближе и попытаться рассмотреть все получше, как наружную дверь сильно рванули. Старая древесина и ржавые навесы выдержали, не поддавшись сильным рукам. Дверь ставили на совесть. Но это было и понятно, иначе, подвал бы давно разграбили, возможно, даже добравшись через него в дом.
   Элизабет прикрыла рот обеими руками, опасаясь, что выдаст тебя с криком. Почему-то она была уверена, что это был не хозяин, что пришел проверить запер ли запасной выход, и не случайный бродяга в поисках места для ночлега. На улице было тихо. Никто не продолжил попыток открыть дверь и даже не обронил ни единого слова. Девушка даже не слышала звука шагов, а это значило, что человек, кем бы он ни был, оказался весьма осторожным. Минута проходила за минутой, все казалось спокойным, но выйти на улицу она так и не решилась. Сделав несколько шагов вниз, Бэтси села прямо на ступеньки и привалилась плечом к холодной сырой стене. Никаких звуков снаружи она так и не дождалась, хотя и прислушивалась очень пристально.
   Элизабет задумалась. Сейчас в ее руках оказался волшебный ключик к происходящим в Сити убийствам, а она дрожит, запершись в чужом подвале. Не глупо ли? Но внутренний голос упорно твердил, что она поступала верно. В подворотне, конечно, мог оказаться простой любитель джина в поисках чужого кошелька, а дверь действительно проверял сам хозяин, но уж больно странным выглядело это совпадение. От нечего делать девушка принялась еще раз перебирать в голове все известные факты, перекладывать их с места на место, пытаясь посмотреть под другим углом. Но все упиралось в то, что ей необходима была хоть какая-то информация о первой жертве. Смерть остальных можно было логически объяснить. Первый же случай оставался самой большой загадкой.
   Сидеть одной в темноте подвала оказалось на удивление скучно, и Бэтси незаметно для себя задремала. Проснулась она от чьего-то громкого шепота под дверью.
   - Ну, если ты меня притащил сюда ради шутки, я тебе уши надеру!
   - Да какие шутки? Говорю тебе, я оставил ее ждать здесь. Красивая молодая леди очень хотела тебя увидеть.
   - Отчего же теперь здесь заперто и никого нет?
   - А мне почем знать? Может она передумала и ушла.
   - Но ты же сказал, она была напугана.
   - Ну, мне так показалось.
   - Тогда почему ты удрал и бросил ее тут одну?
   - А что мне с ней было таскаться по всему Сити?
   Со сна Элизабет сперва не поняла, где находится и как тут очутилась. Темно, пахнет плесенью, и почему-то безжалостно ноет все тело.
   - Может она внутри заперлась? Сейчас проверю, я туда всегда через окно пробираюсь. Если брать понемногу и не очень часто, хозяева ввек ничего не заметят, - гордо сообщил шепот, переместившись к окну.
   - Давай уже, лезь! - Поторапливал другой.
   - Ой! - Бэтси разом вспомнила, где находится. Похоже, ее спаситель вернулся с подмогой, а она давно разочаровалась в нем, да еще и уснуть успела.
   Затопав по ступенькам, она перепугала мальчишек, а отворив дверь узрела прелюбопытнейшую картинку. Из крохотного окошка торчали две тощие ноги, обутые в затертые до дыр на подошве ботинки и в криво оборванных коротких штанишках. За одну штанину как раз пытался тянуть ее давний знакомец в клетчатой кепке, но приятель отчаянно сопротивлялся, свободной конечностью попадая помощнику то в плечо, то в лоб, то в нос.
   - Как же я рада вас видеть! - Искренне воскликнула девушка. Она-то уже и не думала, что оплаченный серебреником провожатый вернется.
   - Мисс Свитт, - вежливо осведомился Джек, отряхивая излюбленный головной убор и возвращая его на место, - позвольте поинтересоваться, что привело вас в этот живописный уголок Сити, и чем могу служить вам лично я?
   - Мне хотелось бы еще раз поговорить с Корнелиусом, - честно ответила Элизабет и счастливо улыбнулась. Конечно, больше всего на свете ей сейчас хотелось очутиться в мягкой постели под теплым одеялом, и чтобы на тумбочке дожидалась кружка свежезаваренного терпкого чая, и ванильные булочки только что из печки источали свой божественный аромат на всю комнату. Но дело превыше личных желаний!
   - Нужно было сразу обратиться ко мне. Вы забрели совершенно не в тот квартал, - ни капли не удивившись сказал Джек. Девушка виновато опустила глаза. Что было на это ответить? Она и сама уже все понимала.
   После успешного вызволения обладателя коротких штанишек из оконного проема Джек сунул руки поглубже в карманы и зашагал в нужном направлении. Путь к маленькой неопрятной площади оказался довольно долгим. Похоже, она все время проскакивала мимо, забирая немного в сторону, и попросту ходила кругами.
   Цирковой балаган давно снялся с этого места. Жители трущоб - народ не щедрый, и дважды на одно и то же представление не пойдет, а Сити еще так велик. Без яркого купола и разрисованных плакатов это место выглядело совсем уж заброшенным. Ветер гонял по округе смятые обрывки газет, а опавшие с костюмов артистов блестки лишь подчеркивали общее уныние.
   Давешний бродяга с громким именем Корнелиус Патерсон восседал на прежнем месте и, похоже, даже не удивился новой встрече с молодой леди.
   - В прошлый раз вы обмолвились, что именно в убийстве девушки кроется разгадка "жертвенных" убийств, что вы тогда имели ввиду?
   Нищий поднялся на нее слезящиеся воспаленные глаза и ухмыльнулся. Потрескавшимся губам были не совсем полезны подобные движения, и он тут же поморщился от боли. Казалось, что за то время, что они не виделись, язвы на его лице увеличилась как минимум вдвое.
   - Прекрасная ле-еди! Вы же не пожелали меня слушать. И мне показалось, что всевидящая Хитана весьма однозначно указала на виновниц злодеяний.
   Он завозился, то ли пытаясь отыскать что-то в лохмотьях, что использовал в качестве одежды, то ли давая понять, что разговор окончен.
   - Я много чего узнала от Хитаны, но смею вас заверить, что те девушки не виновны ни в каких злодеяниях! Они не совершили ничего из того, в чем их обвиняют!
   - Вот как? И с чего бы это мне вам верить, юная мисс? Полиция-то вам не верит?
   Элизабет поджала губки, но не собиралась сдаваться так просто.
   - Я заплачу вам столько, сколько пожелаете, и требую, чтобы вы немедленно сообщили мне все, что вам известно о первой жертве "ритуальных убийств"!
   Она быть может еще и топнула бы ножкой, но уж больно устали они от прогулок за сегодняшнее утро.
   Склонив голову к самой груди, нищий предоставил собеседнице возможность хорошенько разглядеть собственную бесформенную шляпу. Та была обильно заляпана капельками рыжей грязи, а в нескольких местах даже прилипли, невесть откуда взявшиеся куриные перья. Сперва края шляпы мелко задрожали, затем из-под нее раздались булькающие неопределенные звуки, а через мгновенье уже вся бесформенная куча лохмотьев сотрясалась, словно в припадке. Девушка с ужасом взирала на бродягу и думала, уж не обезумел ли несчастный настолько, что скоро начнет бросаться на окружающих.
   Но вот "больной" запрокинул голову назад, предоставляя возможность всем окружающим узреть широкую щербатую улыбку. Оказывается, он попросту боролся с приступом неудержимого хохота. Зубы его, те, что еще сохранились, были буро-желтого цвета, и заметно подгнивали.
   - Мисс, неужели вы считаете, что меня можно заставить что-то сделать?
   Именно в тот момент девушка отчетливо поняла, что совершила ошибку. Разговаривая подобным образом, она не получит ответов.
   - Пожалуйста! - С жаром воскликнула она. - Три невинные девушки сидят сейчас за решеткой. Попали они туда из-за меня, и теперь я просто обязана вызволить их.
   - Полиция не будет держать под стражей невиновных. Они во всем разберутся, - недовольно изрек нищий.
   - Да полиция уверена в их виновности, и никого другого искать не станет. Мне же, чтобы во всем разобраться, не хватает маленького кусочка. Вы ведь знаете, почему полиция скрывает факт убийства в "Империале"? Это ключ ко всему, так ведь? Я поняла почти все. Посыльный что-то видел, мистер Фостер нашел убийцу, смерть мистера Шеда - реализация теории о причастности конкретных трех "ведьм". Единственное, чего я не знаю, почему погибла первая девушка. Вам ведь известен ответ на этот вопрос? Если так, то расскажите мне, прошу!
   Элизабет выпалила это все на одном дыхании и теперь с шумом втянула воздух. Она уже была уверена, что уговоры сработают, но Корнелиус внезапно посмотрел на нее совершенно серьезным взглядом. Ей даже показалось, что это было уважение. Значит, он с самого начала все знал, и ей нужно было лишь внимательно слушать. Что ж сама виновата, увлеклась страшной сказкой цыганки и наделала глупостей.
   - Эбигейл погибла лишь потому, что любила мистера Келли, - совсем тихо произнес нищий.
   - Эбигейл, - эхом повторила девушка.
   - Так ее звали. Она любила до безумия и была согласна на все: скрываться от общества, мириться с существованием законной супруги, делить время с настоящей семьей. Они виделись тайком, в номерах дорогих гостиниц и на роскошных квартирах его преданных друзей. Она была готова на все, лишь бы быть с ним. В тот злополучный вечер они тоже были вместе.
   - Но это значит, - прошептала Элизабет.
   - Пол Келли также погиб. И это именно его смерть, а не смерть бедняжки Эбигейл скрывается от журналистов. Он слишком высокопоставленная фигура в Сити, чтобы его имя порочить подобным образом.
   - Значит никакого жертвоприношения? Ведь для ритуала крови будет достаточно и от одного человека.
   - О! Им не пускали кровь, - покачал головой Корнелиус. - Они были отравлены. Яд подмешали в вино, и они просто уснули, только без возможности пробуждения.
   Элизабет едва могла устоять на ногах. Ей хотелось бегом бежать прямиком в полицейский участок требовать освобождения невиновных и оклеветанных девушек.
   - Но учтите, мисс, - чуть повысил голос нищий, чтобы вернуть ее внимание. - У полиции есть те же данные, что и теперь у вас. Они могут сделать те же выводы, но вы же понимаете, что их интересует еще и наличие материальных улик.
   Элизабет смотрела на больного человека не определенного возраста, что не знал нормальной постели уже много лет, и не могла понять, отчего все складывалось именно так. Нищий, просящий подаяния, знает больше, чем сыщик, делает выводы, логичнее, чем инспектор, но при этом его слова не имеют никакого веса в происходящем.
   - Я непременно отыщу улики! - Твердо заявила девушка. - Теперь, когда я знаю все, буду искать в нужном направлении и обязательно отыщу то, против чего даже полиция не сможет возразить.
   - А не слишком ли ты самоуверенна, дитя? - Недобро посмотрел на нее Корнелиус. - Жестокий убийца уже прервал жизнь пяти человек. Он жаждет крови и наслаждается ею. Вся полиция Сити не смогла его остановить. О! Он непременно придет в восторг от своей новой преследовательницы! Я могу ошибаться, но думаю, даже если ты не его типаж, он изменит вкусу, завидя эти голубенькие глазки и кукольные кудряшки. Интересно, кто тогда превратиться в жертву, а кто - в преследователя?
   У Бэтси мурашки побежали по спине от этих слов. Она отчетливо вспомнила сильные руки, что пытались схватить ее сзади в подворотне. Может, это был не случайный выпивоха-грабитель? Может, настоящий убийца уже заприметил ее излишнюю активность в этом деле?
   Нищий снова засмеялся, только теперь это было похоже не на мокрое хлюпанье, а на противное воронье карканье.
   - Я не боюсь, - прошипела Элизабет, крепко сжав кулаки. - И вам меня не напугать.
   Ее слова были полны уверенности, но в глубине души остался неприятный холодок. Похоже, бродяга чувствовал это и продолжал хрипло каркать, отчего Бэтси становилось все больше не по себе.
   Всю обратную дорогу она не проронила ни слова. Джек пытался несколько раз начать разговор, спрашивал, хорошо ли ей живется у булочника, нравится ли новая работа, но она отделывалась односложными восклицаниями или вовсе отвечала невпопад. В конце концов, мальчишка насупился, надвинул кепку на самые глаза и молча топал впереди.
   Корнелиус был прав, она имеет дело с очень опасным человеком, для которого чужая жизнь - лишь игрушка, и ей непременно стоило быть осторожнее. Например, не гулять одной по кварталам с сомнительной репутацией. Но чем оживление становились улицы и богаче наряды прохожих, тем сильнее портилось ее настроение. Оставалось лишь убеждать себя, что все разрешиться хорошо.
   18
   За ручку входной двери в офисе мистера Фостера она бралась переполненная уверенность в себе и своих способностях сыщика.
   - Мисс Свитт, хорошо, что вы заглянули. Я как раз собирался сообщить, что больше не нуждаюсь в ваших услугах.
   Элизабет была поражена. И как он только догадался, кто за дверью? Она старалась ступать неслышно, да и к началу рабочего времени она безнадежно опоздала, так что это вполне мог оказаться клиент. Но Джордж безошибочно вычислил нерадивого референта. Пожав плечами и решив отложить решение этой загадки на неопределенное время, девушка вошла в кабинет шефа. Или уже бывшего шефа?
   - Можете не тратить ни свое, ни, тем более, мое время, - пробурчал мистер Смолл, низко склонившись к столу и пытаясь в лупу разглядеть что-то на отпечатанном в типографии бланке. - Выходное пособие я вам оплачивать не намерен. Вы чудом сумели принести мне столько хлопот, что вычти я это из жалования, вы мне остались бы еще и должной. Так что не благодарите за снисходительность, и позвольте мне спокойно работать.
   Девушка спокойно улыбнулась на этот монолог. Ворчун-Джордж был в своем обычном расположение духа. Он нашел бы, по какому поводу брюзжать, даже если бы дела шли преотлично, а теперь - так тем более. Непутевая секретарша, исчезнувший и возможно погибший компаньон, безумный убийца, гуляющий по улицам Сити...
   - Может, сделать вам чай? - Предложила Элизабет.
   Она вспомнила, как улучшилось у него настроение от чашки терпкого горячего напитка в прошлый раз. Вот только сдобных булочек у нее с собой не оказалось. Пакет, настырно врученный миссис Пибоди, остался лежать в какой-то канаве, брошенный во время побега от грабителя, а других сластей она купить не догадалась. Да и не было сил.
   - Буду благодарен, если вы просто отправитесь домой, - мистер Смолл продолжал изображать интеллектуальную деятельность. Его рубашка была еще более измята, чем в прошлый раз, волосы на голове все так же торчали в разные стороны.
   "Ему было жену завести, - невпопад подумала Элизабет, - или экономку, или и то и другое. Неужели благодарные клиенты столь скупы, что он не может себе этого позволить? Или под одной крышей с ним не может ужиться ни одна женщина?"
   - Вы так и будете здесь стоять? - пробухтел Джордж, откладывая бланки в сторону, в стопку таких же.
   - Я нашла настоящего убийцу. - Она постаралась, что бы прозвучало это небрежно, но в словах все равно сквозила гордость за свою сообразительность. А маленький носик был все же чуть более задран к верху, чем обычно.
   Она ожидала бурю ликования, что мистер Смолл тут же бросятся к ней с расспросами и поздравлениями, но вместо этого он медленно поднял голову и хмуро глянул на нее из под сдвинутых рыжих бровей.
   - Кто же на этот раз? - Недовольно спросил он. - Гадалка с рыночной площади? Или, может, нищенка с бородавкой на носу, что побирается у входа в метро?
   - Да нет же! - Решила не обижаться на него Элизабет. - Это сделала миссис Келли! Конечно же, не лично, скорее всего, она наняла кого-то. Думаю, финансовое положение у нее неплохое, а после смерти мужа станет еще лучше. Наверное, это был сильный мужчина, профессионал в своем деле, возможно, бывший военный...
   - Стоп-стоп-стоп! - Не выдержал Джордж и прервал поток умозаключений. - Причем здесь какая-то миссис Келли?
   - Она не "какая-то"! - Возразила Элизабет. - Она - скорбящая вдова мистера Келли, который был отравлен в номере "Империала". Он и несчастная Эбигейл стали первыми жертвами в якобы колдовском жертвоприношении.
   Мистер Смолл прищурил левый глаз и тихо, но убедительно, приказал:
   - А ну, выкладывай все немедленно! И по порядку.
   - Это значит, что вы принимаете меня обратно на работу? - Невинно хлопнула ресницами девушка.
   Джордж нашел в себе силы лишь тихонько выдавить из себя не членораздельный звук, больше похожий на стон, но даже Жаба не решилась его повторить.
   - Приму это за согласие, - благосклонно кивнула Элизабет, - и за извинения.
   Со стороны стола послышался короткий всхлип, но она сделала вид, что ничего не заметила.
   - Во время первого инцидента погибла не только молодая особа, как мы считали ранее. В номере "Империала" она была вместе с состоятельным господином, неким мистером Келли. У них уже продолжительное время был страстный роман, который держался втайне от общественности. Естественно миссис Келли, узнав о порочной связи супруга, приходит в ярость. Она нанимает некоего мистера Икс, тот устраняет голубков, а чтобы сбить полицию со следа, обставляет все как колдовское жертвоприношение.
   Девушка умолкла на мгновение, чтобы перевести дух. Но мистер Смолл и теперь не бросился обнимать ее со слезами радости от раскрытия дела. Вместо этого он разразился проклятиями в адрес некоего, неизвестного Бэтси, джентльмена.
   - Ах, он!.. Смотрел мне прямо в глаза и заявлял, что не знает больше ничегошинки! Что полиции не известно, кто такая погибшая, и что она делала в номере.
   Мистер Смолл выскочил из-за стола и принялся в приступе негодования расхаживать из одного угла кабинета в другой. Он бубнил себе под нос нечто не разборчивое и прихрамывал сильнее обычного. Даже тихое поскрипывание сегодня слышалось сильнее, но Бэтси сейчас было не до этого. Она решила дать шефу время, чтобы успокоится, и предалась мечтам, как она будет позировать для фото на первой полосе "Ньюс". Она наденет свое самое лучшее платье! Голубое. Оно прекрасно оттеняет глаза. Но ведь фото будет черно белым! Тогда лучше...
   - Что вы делаете? - Удивленно воскликнула девушка.
   - Иду в полицию, наводить справки, - последние слова он буквально прорычал. - А вы, мис-с, сидите здесь и не вздумайте исчезнуть до моего возвращения.
   Нахлобучив на голову котелок, что хоть как-то скрывал его неуемную шевелюру, он перебросил через руку плащ и выскочил за дверь.
   - Ну, во-от... - Разочарованно протянула Элизабет в пустоту. - Отправился в полицию без меня. Наверняка чтобы присвоить себе все лавры!
   Ей было грустно и немного обидно. Ведь это она общалась с премерзким нищим, чтобы получить крохи информации, это она ходила по темным улицам бедняцких кварталов, подвергая себя тысячам опасностей, это она догадалась поговорить с миссис Пибоди.
   -Миссис Пибоди... - Прошептала Элизабет, тут же метнувшись к окну, но Джорджа уже не было видно. А ведь она так и не рассказала ему о том, что мистер Фостер работал над этим делом, и что возможно разоблачил убийцу и даже встретился с ним лицом к лицу. Что стало результатом той встречи, девушка боялась даже предположить. Но ведь если полиция пойдет по верному следу, они наверняка отыщут сыщика в ближайшее же время. Теперь главное, чтобы поверили в слова мистера Смолла.
   Минуты тянулись невыносимо долго. Элизабет нервно поглядывала на золоченые стрелки хронометра в приемной, но понимала, что скорость бега от этого время не изменит. Нужно было хоть как-то отвлечься, и она принялась за уборку. Что бы ни говорил мистер Смолл о том, что неизвестные бандиты вломились в офис и ничего не взяли, поверить в это было сложно. Кроме прочего еще и потому, что никто бы кроме хозяина не сумел разобраться в том хаосе папок, коробок и газетных вырезок, что она наблюдала перед собой.
   Складывая документы в аккуратные стопочки, девушка неожиданно для себя успокоилась. Ей вспомнился родительский дом, гувернантка мисс Гриффин, которая скорее была ей подругой, нежели учительницей, корыстный, но все же любящий, отец, мама, которая всегда могла найти слова утешения. В этой, новой жизни, Элизабет осталась совершенно одна. Некому было ее поддержать, не с кем поделиться успехами и неудачами. Мистер Смолл, ее наниматель, был не в счет. Он относился к ней более чем прохладно. Иногда ей даже начинало казаться, что он ее за что-то недолюбливает и специально возвел толстую стену отчужденности в отношениях.
   Прерывисто вздохнув, она села в глубокое кресло, которое так пришлось по нраву мистеру Смоллу. На столе в вперемешку лежали, заполненные аккуратным почерком, бланки, рукописные отчеты, книги учета наличности, открытые невпопад. Элизабет размышляла, наводить ли порядок здесь. Джордж наверняка только обругает ее за подобную инициативу, и она в нерешительности стала изучать документы, даже не прикасаясь к ним.
   На глаза девушке попалась газетная статья. Край был неровным, словно страницу спешно вырвали из "Ньюс". Взявшись за самый краешек, Элизабет потянула бумагу из общей свалки так, чтобы ей стал виден заголовок статьи.
   "Лучший сыщик в Сити разоблачает банду мошенников!"
   Чуть ниже портрет широко улыбающегося молодого человека.
   "Какой он все же красавец, - мечтательно подумала Элизабет. - Надеюсь, с ним все в порядке, и у меня получится его отыскать. А если и получится, обратит ли он внимание на меня? Он знаменит, удачлив, может, я его вовсе не заинтересую, а может, у него уже есть возлюбленная. Не может быть, что он одинок. Ну и пусть! Я ведь собиралась стать независимой женщиной. А вы, мистер Фостер, самовлюбленный индюк!"
   Она в сердцах перевернула страницу, чтобы больше не смотреть на самоуверенную ухмылку. Кто еще станет хранить в кабинете вырезки из газет о себе великолепном и вставлять их в рамки? Неожиданно Элизабет заинтересовала статья на обороте газеты. Ее взгляд зацепился за знакомую фамилию, а дальше она и сама не заметила, как прочитала все. Ничего примечательного в статье не было. Очередная хвалебная ода от журналистов, только на этот раз другому видному холостяку.
   "Мистер Ховард Найт отправится с визитом в детскую больницу. Несколько месяцев назад его компания пожертвовала крупную сумму золотом на новое оборудование для отремонтированного крыла, и мистер Найт решил лично пожелать скорейшего выздоровления маленьким пациентам".
   На полях были сделаны заметки. Имя добродетеля было дважды подчеркнуто жирной линией. Девушка попыталась разобрать, что же написано сверху, но сделать это было совершенно невозможно. Чернила расплылись, и было даже не понятно, слова это были или просто загогулины, которые иногда рисуешь в раздумьях. Эти надписи могли не значить ровным счетом ничего важного. Адрес нового клиента, записанный впопыхах, напоминание рассчитаться по старому счету. Но подчеркнутое имя?.. Подчеркнутое дважды! Элизабет взяла лупу, что мистер Смолл забыл убрать, и присмотрелась. Линии были сделаны с сильным нажимом, а частые изгибы говорили о том, что делавший это человек сильно волновался.
   У Бетси возникло чувство, что она что-то упускает. Интуиция подсказывала, что это намек на нечто весьма важное, а в этом деле предчувствия еще не подводили девушку ни разу. Она откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Силясь помочь подсознанию, она перебирала в памяти все известные по этому делу факты. Но как обычно бывает в таких ситуациях, ничего не происходило.
   Однажды девушка спрятала от мисс Свитт очередной авантюрный роман. Ей приходилось постоянно менять тайники, чтобы ее страсть не выплыла наружу, но в тот раз она перехитрила саму себя. Книга была где-то в доме, но она никак не могла вспомнить, где именно. Элизабет сильно переживала, так и не узнав, поймает ли сыщик злого бандита, но поделать ничего не могла. Память сыграла с ней злую шутку.
   Через несколько недель, скучая на уроке поэзии, она совершенно бездумно разглядывала пейзаж за окном. Мысль пришла нежданно. Девушка совершенно точно вспомнила, куда положила книгу! Она едва дождалась конца занятий, каждые несколько минут поглядывая на хронометр и то и дело ерзая на стуле.
   - Конечно! - Хлопнула в ладоши Бэтси. Отвлекшись на давешний случай, она поняла, что тревожило ее все это время. - Но это значит... Это значит, что вовсе не миссис Келли повинна в смерти своего супруга и его дамы сердца. Меня подвел стереотип, что ядом предпочитают убивать женщины. Хотя я и предполагал, что она наняла кого-то... Но это уже не важно. Здесь все куда серьезнее, чем показалось на первый взгляд. Ах, Корнелиус! Старый мошенник! Ты знала обо всем с самого начала, мог бы хоть намекнуть.
   Но догадка не принесла ей спокойствия. Теперь она металась из угла в угол, так же как полчаса назад мистер Смолл. Девушка пыталась придумать способ разоблачения убийцы, но ничего не приходило в голову. Он был слишком высокопоставленной персоной, чтобы полиция пошла против него. Поэтому-то дело и старались замять еще в самом начале. Единственное, что приходило ей в голову, это поговорить с убийцей. Она скажет ему, что все знает, и тогда он наверняка попытается ее убить. Она же покается Джорджу, и тот убедит приятелей из полиции ее охранять.
   План был не самым блестящим, и мистер Смолл наверняка обругает ее за глупость, но она должна, просто обязана, вызволить из тюрьмы Аду, Марию и Софи.
   "О! Нужно повидаться с ними, - подумала Элизабет. - Я ведь так и не навестила бедняжек с момента их ареста. Как раз сообщу им о своем плане. Уж они-то поймут меня".
   Она пулей выскочила из офиса мистера Фостера и, заперев двери, почти бегом бросилась вниз по улице. Нужно было спешить, чтобы не столкнуться случайно с мистером Смоллом, иначе он никуда ее не отпустит. Привяжет к стулу и будет часы на пролет читать лекции о благоразумии молодых леди.
  
   19
   Бэтси шагала, низко опустив голову. Она не знала, в каком именно отделении работал знакомый констебль Джорджа, но подозревала, что в том самом, куда она сейчас направлялась. Именно поэтому она всячески пыталась спрятать лицо от прохожих за шляпой, и именно поэтому не замечала мужчину в щегольском костюме и дорогом шейном платке, что следовал за ней от самого офиса.
   Чем дальше девушка отходила от престижных кварталов, тем ближе подбирался преследователь. Сперва он держался на расстоянии нескольких десятков метров, стараясь затеряться в толпе, но когда заметил, что девушка не отрывает глаз от мостовой, расслабился и даже позволил себе подобраться к ней поближе.
   Приподняв голову лишь на секунду, Бэтси шагнула в темный переулок, что отходил в сторону от оживленной улицы. Его использовали лишь местные лавочники, что проделали сюда запасные выходы, и те, кто сильно спешили, пытаясь хоть как-то сократить путь. Мужчина быстро огляделся, не собирается ли кто повторить его маневр, и шагнул следом за Элизабет.
   Дома стояли так близко друг к другу, что девушка усомнилась, попадают ли сюда солнечные лучи хоть когда-нибудь. Резкий запах напомнил ей о недавних скитаниях по улицам Сити в поисках Корнелиуса, а от каждого шороха в мусорных кучах, она вздрагивала всем телом. Успокаивая себя только лишь тем, что в отличие от того раза, она находится во вполне приличном квартале, девушка зашагала быстрее.
   Внезапно чья-то крепкая хватка сковала ее движения. Одна сильная рука зажимала ладонью ей рот, другая до боли сжимала правое запястье. Девушка дернулась было вперед, но кисть тут же пронзила острая боль. Рот ее все еще был зажат, что не давало никакой возможности говорить или звать на помощь. Поэтому она лишь жалобно заскулила, но мужчина не внял к ее бессловесным мольбам и лишь сильнее прижал к себе.
   Очень вовремя у девушки в голове всплыли воспоминания, как совсем недавно на нее напали похожим образом, и каким способом она смогла тогда освободиться. Бэтси резким движением поджала правую ногу, намереваясь обратить изысканные туфельки в оружие. В следующее мгновенье она что есть мочи припечатала каблуком, но набойка звонко щелкнула, встретив на своем пути лишь камни мостовой. Мужчина чудом ухитрился в последний момент отодвинуть ботинок чуть в сторону.
   Внутри у девушки все похолодело. Неудавшийся маневр мог означать одно, нападавший ожидал от нее подобных действий! Это именно он напал на неё в прошлый раз! Неужели предостережения Корнелиуса сбылись? Неужели безжалостный убийца, что держит в страхе Сити последние несколько недель, теперь пришел за ней?
   Душераздирающий, просто нечеловеческий вой раздался со стороны груды старых ящиков. Но интересоваться, что это было, у перепуганной до смерти Элизабет не было ни малейшего желания. Она даже не сразу поняла, что ее больше никто не держит, а осознав это, сорвалась с места, словно дикий кролик. На бегу к спасительному выходу из переулка она слышала позади себя громкие ругательства и прерывистое фыркающее шипение, что периодически срывалось на яростный вой.
   Осмелилась оглянуться она, только оказавшись на оживленной улице. Отсюда почти ничего не было слышно. Дребезжащий плохо закрепленной дверцей старенький паромобиль, зазывала в лавку специй, уличные продавцы снеди, попрошайки, сетовавшие на злой рок и несправедливость королевской политики. Это все и еще сотни тысяч разнообразнейших звуков создавали собственную неповторимую мелодию Сити. Проблема была лишь в том, что звучала она ой как громко. Но девушка отчетливо видела светлый, сшитый по последней моде, костюм, брошенную впопыхах трость, кричаще-яркий шейный платок, что сбился набок. Она определенно видела уже этот рисунок, но вспомнить, где, так и не успела.
   Бэтси поразил вид ее спасителя. Это был огромный чёрный кот! Сейчас он восседал верхом на мужчине, уцепившись мертвой хваткой острых когтей в дорогую заморскую ткань сюртука. Шерсть его стояла дыбом, а из пасти вырывались самые ужасные звуки, что ей когда-либо приходилось слышать. Все попытки дотянуться до животного не заканчивались ничем. Голые участки рук кот начинал тут же царапать, и мужчина лишь вертелся на месте, в безрезультатных попытках освободиться.
   У Элизабет не было ни малейшего желания дожидаться развязки сражения, и она поспешила на противоположную сторону улицы. Прозрачная широкая дверь из множества стеклянных окошек, обрамленных голубыми деревянными рамками, без заминок впустила ее внутрь полицейского участка. Лишь здесь, в окружении десятка мужчин в темно синей форме, она смогла перевести дух.
   К ее и счастью, дежурным оказался тот самый констебль, который помог ей с освобождением. Синяк на его лице даже и не думал проходить, переливаясь всеми оттенками фиолетового, по краям он окрашивался желтизной. Но молодой человек, похоже, совершенно не злился на нее за то досадное недоразумение. Он неустанно улыбался мисс Свитт и даже согласился пропустить ее навестить подруг в обход положенной процедуры. Заполнение сотен бумаг и предоставление тысяч справок с разъяснениями могли уморить кого угодно.
   Оказалось, что мисс Лавлейс, мисс Майер и мисс Жермен располагались сейчас в той самой камере, которую она сама покинула еще совсем недавно. Находчивую цыганку, что проявила смекалку и заполучила ее туфельки, наверное, уже отпустили, и все помещение принадлежало им безраздельно. Чище здесь так и не стало, а выспаться на узких лавках не удалось бы никому.
   - Бэтси! - Первой девушку заметила Софи.
   Ее неуемная энергия была ограничена толстыми стенами и стальными решетками, и бедолаге не оставалось ничего, кроме как мерить шагами камеру.
   - Негодяи! А уж ее-то вы за что схватили?! Или теперь каждую красивую девушку в колдовстве обвинять будете?
   - Успокойся, Софи, - попыталась утихомирить ее Элизабет. - Я пришла сюда по доброй воле. Чтобы навестить вас.
   - Тогда, миссис Свитт, расскажите, как продвигается расследование, - пропуская приветствия, абсолютно бесцветным голосом осведомилась Ада. - Я так понимаю, убийцу вы не нашли, иначе нас бы уже освободили.
   - Напрасно вы так! - Воскликнула Бэтси. Она открыла рот, чтобы выложить все свои предположения, но тут же захлопнула его и оглянулась на констебля.
   - Не будете ли вы столь любезны, и не оставите ли нас одних? - Ласково проворковала девушка, но тот сделал вид, что не заметил ее милую улыбку.
   - Не положено! - Отчеканил он.
   - Но, может быть, в виде малю-усенького исключения?
   - Не положено!
   Элизабет расстроено закусила губку и подошла вплотную к решетке.
   - Я знаю, кто убийца. Но у меня нет доказательств, - шептала она, надеясь, что полицейский не услышит ее слов. - Я уверена, что это он, и что мистер Фостер тоже вышел на его след, и именно из-за этого пострадал. Он и на меня совершил уже два покушения!
   - Надеюсь с тобой все в порядке? - Спросила Софи, крепко сжав ее пальцы, протянутые сквозь холодную решетку.
   - К счастью, да. Мне помог счастливый случай...
   Она запнулась и как-то странно посмотрела на черные волосы Ады, что отливали блеском даже в этом полутемном месте.
   - Почему же мы до сих пор здесь? - Совершенно не таясь, спросила мисс Лавлэйс. - Вы собираетесь отрабатывать аванс или надеетесь, что просто прикарманите денежки и все дела?
   - Да что ты такое говоришь? - Шикнула на подругу Софи. - Она же старается изо всех сил. Даже сама едва не пострадала. Но почему ты не обратишься за помощью к полиции?
   - Это будет не просто, - вздохнула Элизабет. - Убийца - весьма высокопоставленная особа, и без наличия весомых улик полиция даже не посмотрит в его сторону.
   - А у вас, конечно же, их нет? - Холодно спросила Ада. Она едва повернула голову в их сторону, отчего фраза казалась еще более презрительной.
   - Я обязательно что-нибудь придумаю, - залепетала Бэтси, пораженная подобным тоном. - У меня даже есть план. Я начну его реализацию уже в ближайшее время. Я только заскочила к вам, чтобы подбодрить и выразить свою поддержку...
   - Поддержку? - Мисс Лавлэйс не повысила голос и даже не изменила позы. Она лишь немного развернулась в направлении решетки. Голос ее теперь, казалось, был насквозь пронизан острыми ядовитыми шипами. - Нам нужна не ваша поддержка, а действия. Причем действия, которые приведут не к вашей собственной гибели, а к нашему освобождению. Поверьте, я не испытываю ни малейшего удовольствия от того, что нахожусь в гостях у ее величества. Может я и приняла бы ее приглашение, но только в королевский дворец или в одну из загородных резиденций, а не в эту... это...
   Выслушивая эту тираду, Бэтси не шевелилась, казалось, она даже не дышала от нахлынувшего чувства несправедливости, пока не ощутила, что она ее палец надевают кольцо.
   - Не снимай его, и с тобой ничего не случится, в какую бы беду ты ни попала. А здесь порошок правды. Тот, кто выпьет его, не сможет соврать.
   Мария подошла к решетке так тихо, что Элизабет даже не заметила этого. Она сунула девушке в руки крошечный сверток и тут же сделала плавный шажок в сторону. Только что стояла здесь, а затем легким движением словно переплыла к скамье. Бэтси растерянно моргнула, так и не сообразив, что только что произошло. Она была столь поглощена словами Ады, что не сразу сумела переключиться на другую девушку.
   - Э...
   Бэтси уже хотела спросить, как той удалось пронести эти вещи в камеру, минуя обыск, но тут констебль подарок голос:
   - Свидание окончено! Мисс Свитт, прошу к выходу.
   Ада сверкнула на него злобным взглядом, от которого тот поежился и поспешил скорее прочь. Элизабет запоздало поняла, что если бы не решение констебля спасти ее от возмущенного клиента, она бы проболталась. Девушка шла по гулкому коридору, опустив голову и пытаясь понять, что же означал неожиданный подарок. Кольцо на тонком пальце словно жгло кожу, покалывая тысячами огненных иголочек, но она не решалась даже посмотреть на него, чтобы констебль случайно ничего не заподозрил.
   - Понятно теперь, почему ее все считают ведьмой. Такой взгляд! Прямо думал, сердце сейчас остановится. И как вас только угораздило связаться с ними, мисс? - Молодой человек болтал всю дорогу, пытаясь привлечь внимание девушки или завязать беседу, но все было тщетно. Элизабет думал лишь о том, как поскорее выбраться на улицу, и когда увидела наружную дверь, бросилась к ней, даже не попрощавшись.
   - Н-да... - Оборвал сам себя на полуслове полицейский, развернулся на каблуках и отправился выполнять поручения, полученные от инспектора перед самым приходом очаровательной мисс Свитт.
   20
   "Порошок правды! Если он только на самом деле действует, то я дам его Найту, задам нужные вопросы, и он сам во всем признается", - размышляя, Элизабет медленно шла по улице. Она старалась не выделяться в потоке гуляющих парочек и благородных дам.
   Убийца сам расскажет полиции, как и зачем совершил все эти зверства. Он сам укажет, где искать улики, и дело освобождения Ады, Софии и Мари будет решенным. Осталось лишь заставить мистера Найта выпить этот порошок и желательно в присутствии полиции.
   Позади что-то пронзительно зазвенело, словно разбилась хрустальная ваза. Элизабет непроизвольно обернулась и замерла на месте. По ее спине пробежал, ставший уже почти привычным за последние несколько дней, холодок ужаса. Боковое окошко витрины магазина шляпок было разбито. Осколки усеяли ближайшую часть тротуара и теперь похрустывали под ногами удивленной публики. Но еще более удивительным было другое. Из прелестной голубой шляпки, украшенной широкими атласными лентами и птичьими перьями, торчали две рукояти метательных ножей. Остальные прохожие не замечали их среди прочей мишуры и спокойно шли дальше. Элизабет бы тоже не обратила внимания на узкие темные рукояти, если бы не видела подобную вещицу совсем недавно на рисунке в каталоге мистера Фостера, и если бы голова манекена не располагалась точно на уровне ее глаз.
   Через минуту девушка осознала, что ее снова пытались убить, и теперь уже не таясь. Преследователь словно чувствовал, что она собирается действовать, и совершил отчаянный шаг. Но он промахнулся, значит нужно воспользоваться очередным чудесным спасением. Девушка быстро оглядела толпу в попытке отыскать пестрый шейный платок, но ничего похожего не заметила.
   "Решиться напасть под самым носом у полиции. Он что же ничего не боится? - Возмутилась вдруг про себя Элизабет. - Но если так, значит, он на этом не остановится. Нужно бежать! Только куда? Он может утащить меня в первый попавшийся переулок, и тогда потребуется целая стая бродячих кошек, чтобы спасти меня..."
   У обочины, скрипнув тормозами, остановился паромобиль. Из трубы позади кабины раздалось протяжное шипение, и транспортное средство замерло в нескольких сантиметрах от самой Элизабет. Теперь эта масса металла загораживала ей обзор, но одновременно делала ее незаметной для метателя ножей. Водитель, похоже, сильно спешил. Он резво соскочил на мостовую и побежал в сторону того самого несчастного магазинчика шляпок. Там уже заметили не порядок, и у входа крутилась молоденькая продавщица с метлой. Она отчаянно отгоняла торопыгу-клиента, указывая то на витрину, то на осколки под ногами. Молодой человек яростно спорил, интенсивно жестикулируя обеими руками, и пытался протиснуться внутрь, не смотря на запрет.
   Элизабет обернулась. Двигатель праромобиля продолжал работать. Глухое урчание говорило о том, что железный конь готов в любой момент броситься в путь, а веселое шипение и свист где-то под капотом, словно подначивали ее к этому. Повинуясь внезапному порыву, девушка поставила ногу на откидную ступеньку, что так и осталась не убранная своим хозяином, а в следующее мгновение уже сидела на высоком сиденье водительского места, крепко ухватившись за рулевое колесо. Сердце бешено колотилось, частично от страха, частично от охватившего ее азарта. Бэтси никогда не управляла паромобилем самостоятельно, но всегда в тайне ото всех мечтала научиться этому искусству. Она иногда украдкой подсматривала за водителем, но никогда не решалась открыто задавать вопросы.
   Раньше это дело оказалось девушке совершенно простым. Сейчас же даже скудные познания в науке управления самоходной машиной напрочь выветрились у нее из головы. Рычажки, переключатели, выпуклые кнопки. Она не имела ни малейшего представления, что ей с этим всем делать. Элизабет опустила глаза. Стрелки в круглых окошках под рулем подрагивали, указывая на крупные цифры, но эта информация была совершенно бесполезна для нее.
   - Барышня, что это вы удумали? Неужто покататься решили? Слезайте немедленно, а то умрете со страху!
   Комментарий случайного прохожего встретили хохотом со всех сторон, и Элизабет почувствовала, как к ее щекам приливает кровь. Она действительно сама не знала, зачем забралась сюда, и уже хотела с позором возвратиться на твердую землю, как сбоку резко грохнуло. Спинка сидения позади нее сильно дернулась. Девушка, автоматически наклонившись вперед, слегка повернула голову. В коричневой, еще минуту назад целой, кожаной обивке красовалась круглая дыра. Размером с мелкую монетку она была почти не заметна, но Бэтси уже догадалась, что это было.
   "Это снова он! И теперь он решил стрелять прямо посреди оживленной улицы. Прямо над головами простых горожан", - Элизабет еще не успела довести эту мысль до конца, а ее руки уже лихорадочно дергали за все рычажки, до которых могли дотянуться, вертели ручки и жали на кнопки. Она даже несколько раз ударила по рулю плотно сжатыми кулачками, но и от этого паромобиль не двинулся вперед.
   Из-за звука выстрела поднялась паника. Женщины визжали, мужчины ругались, каждый бросился прочь. Люди натыкались друг на друга, сбивали с ног. Улица превратилась в бурлящее море из человеческих тел, но Элизабет благодаря высокому водительскому месту находилась как бы над этим всем хаосом и оставалась прекрасной мишенью. Следовало действовать, и немедленно. Наткнувшись ногой на что-то твердое, она радостно вспомнила: "Педаль!"
   Наступив наугад, она все же поняла, что попала, куда нужно. Руль в ее руках дернулся, как живой, норовя вырваться. Девушку отбросило на спинку жесткого кресла, но она сумела удержаться и даже направила чудо современной техники к наиболее свободному участку дороги.
   Что делать дальше, девушка не знала, но и ногу с педали пока не решалась убирать. Она мчалась по улице и радовалась тому, что на пути пока не возникало препятствий. С паромобилем что-то явно было не так. Его бросало из стороны в сторону, из железной трубы позади кабины доносился уже громкий рев, а руль почему-то принялась мелко вибрировать. Девушка ухватилась за него покрепче и отпустила педаль.
   Ничего не произошло.
   Машина, словно дикий зверь, отказывался слушаться человека. Она мчалась вперед, распугивая встречных водителей и незадачливых пешеходов. Корпус от постоянной тряски на выбоинах грохотал все сильнее, под капотом сердито ухал двигатель, а злое шипение, вырывавшегося уже со всех щелей, пара пугало и саму Элизабет.
   Девушка принялась вновь нажимать кнопки и дергать переключатели. Она даже несколько раз нажала и отпустила ногой педаль, но эффекта не было никакого.
   - Почему же это кусок железа не слушается?! - В сердцах воскликнула Бэтси и заметила, что прямо на нее несется толстый фонарный столб.
   Она резко крутанула в сторону руль, и паромобиль проскочил мимо осветительного прибора. Но теперь она вырвалась на середину дороги. Встречный транспорт едва успевал уворачиваться от столкновения, гудели клаксоны, а некоторые бедолаги не справившись с управлением влетали в стеклянные витрины ближайших лавок.
   Элизабет отвлеклась на громкий звон и треск позади, а когда снова повернула голову, то с ужасом обнаружила, что сама несется на телегу цветочника. Девушка знала, что дергание за переключатели не поможет, поэтому ей оставалось покрепче ухватиться за руль и зажмуриться.
   Когда она открыла глаза в следующий раз, увидела вокруг себя охапки переломанных цветов. Белые ромашки, нежные фиалки, дорогие розы перемешались и теперь представляли собой букет, будто созданный безумным художником. Элизабет пошевелила рукой, затем ногой. К ее удивлению кости были целы. У нее даже ничего не болело!
   - Подумать только, - пробормотала она, - мне сегодня определенно везет.
   Пошатываясь, девушка выбралась из обломков на тротуар. Вокруг уже начали собираться зеваки. Все жаждали поглазеть на сумасшедшего водителя, но никто и предположить не мог, что этим водителем была именно она. Все посчитали девушку случайной жертвой. Один джентльмен даже помог ей отыскать шляпку и осведомился о самочувствии.
   - О! Благодарю за заботу. Все хорошо. Но я очень спешу! - Элизабет натянуто улыбнулась и, нырнув в толпу, направилась к ближайшему переулку.
   21
   Открыв дверь в приемную, девушка тут же наткнулась на пристальный взгляд из-под сурово сведенных рыжих бровей.
   - Это так вы выполняете распоряжения своего начальства? - Процедил мистер Смолл. - Когда я уходил, то четко дал понять, что вы должны оставаться на месте.
   Джордж восседал на столе секретаря и по-детски болтал в воздухе не достававшей до пола ногой. Руки он скрестил на груди, а выражение лица его говорило о том, что беседа с приятелем полицейским прошла не в самой дружественной манере. Элизабет понимала, что ее очередная дерзкая отлучка с рабочего места не прибавила шефу положительных эмоций, и лишь виновато опустила глаза. Сейчас не стоило спорить с Джорджем. По своему опыту, она знала, что стоит дать ему время остыть.
   - Неужели, так сложно сидеть за этим чудным столом, разбирать почту и изредка приносить мне булочки из соседней пекарни? Неужели, я прошу столь многого? Чего же вы никак не успокоитесь, что заставляет вас носиться сломя голову по Сити, то и дело влипая в истории?
   Девушка сдерживалась, сколько могла, но обидные упреки вынудили ее ответить:
   - Между прочим, это именно я сделала то, что не сумела ни полиция, ни вы. Я разыскала убийцу!..
   - Это предположение с ревнивой супругой мистера Келли безнадежно, - отмахнулся Джордж. - Я навел некоторые справки. Поверьте, смерти ему желало множество людей, но мисс Келли было ровным счетом все равно, жив он или мертв. Скорее даже живой он был ей полезнее. Он продолжал бы увеличивать свое состояние, а она бы могла спускать на украшения, наряды и прически все большие суммы.
   - Ах! При чем здесь миссис Келли?! - Воскликнула Элизабет, всплеснув руками. - Я же имею в виду мистера Найта!
   - Да вы меняете подозреваемых, как перчатки! - Восхитился Джордж и, изобразив интерес на лице, спросил, - и что же заставило вас вновь изменить свое решение?
   Ей столько нужно было рассказать и объяснить! Но с чего начать, и о чем умолчать? Так, например, о нападениях точно не следовало говорить, иначе мистер Смолл просто запрет ее в собственном кабинете и не выпустит наружу ни под каким предлогом.
   - Ну, же! Должно же быть некое логическое объяснение вашим действиям? И кстати, где на этот раз вы пропадали?
   - Я была в полицейском участке. Навещала наших клиенток, - задумчиво ответила Бэтси.
   - Да, вы же с ними только вчера расстались. Неужели успели соскучиться?
   Сказано это было весьма язвительно, и девушка уже собиралась кое-что ответить, но внезапная догадка пришла ей в голову.
   - Куда же вы? Эй! Это все еще мой кабинет! И это я здесь пока начальник, а вы - подчиненный! Да как вы смеете врываться без спросу?..
   Он как раз неуклюже спускался на пол, когда Элизабет возвратилась. Сияя улыбкой, она протянула ему газетную страницу.
   - Очередная хвалебная чушь в адрес моего самовлюбленного партнера, - заявил Джордж.
   - Переверните, - посоветовала Бэтси.
   Мистер Смолл подчинился и на мгновение умолк. Пробегая глазами статью, он задерживал взгляд на заметках и расплывчатых пятнах.
   - Это может значить все, что угодно. А мистер Келли вместе с состоянием нажил себе немало врагов, принявших бы его смерть за подарок судьбы.
   - На мистера Фостера напали, - пояснила Элизабет. - И скорее всего это сделал убийца, на чей след он вышел. Мы не нашли никаких записей о последнем расследовании, но может, это их часть? Может, он по каким-то причинам не желал оставлять следов своих заключений?
   На этих словах Джордж сложил руки на груди и нахохлился, как голубь на ветру, но пояснений решил не давать.
   - А еще тут клочок бумаги с адресом. Помнится, там сохранилась часть фамильного герба.
   - Весьма скудная часть. Я бы сказал, лишь намек на то, что он там был.
   - Давайте-ка сравним его вот с этим, - она указала пальчиком на фото в газете. Сбоку, как раз около чернильных разводов, был начертан герб семейства Найтов.
   Джордж глубоко вздохнул, но все же заковылял в свой кабинет за единственной уликой, что имелась у них по этому делу.
   - Видите?! Видите?! - Захлопала в ладоши Элизабет, едва не прыгая на месте от восторга.
   - Ничего я не вижу, - проворчал мистер Смолл. - Уж повода для такой бурной радости, это точно.
   - Но вот, смотрите. Вот эта завитушка, и вот этот кругляшек. Они же точно на том месте, где должны быть!
   - Вы знаете, какое количество фамилий в Сити имеет собственный герб? - Печально спросил Джордж. - Они просто не могут быть абсолютно уникальными. Вполне может оказаться, что изображений с похожими загогулинами десятки, если не больше. Да и в любом случае, доказать что-либо при помощи обожженного клочка бумаги будет невозможно. Я уже говорил и повторю еще раз, полиции требуются улики, чтобы кого-то посадить за решетку.
   - Это он твердо заявила Элизабет! Я уверена.
   - Как были уверены в случае с ведьмами, и с технофобом, и с ревнивой женой, - меланхолично перечислил Джордж.
   Элизабет залилась краской, когда ей напрямую указали на ее промахи.
   - Нет, - тихо сказала она, - моя интуиция говорит, что на этот раз я права.
   - Боюсь, вашу интуицию не захочет слушать инспектор, - покачал рыжей головой со всклокоченной шевелюрой мистер Смолл.
   - А признание мистера Найта он послушает? - Внезапно встрепенулась девушка. - Что если он сам во всем признается? Расскажет, как, зачем и почему это все сотворил, да еще в присутствии десятка констеблей, репортеров, и сотни простых горожан? Что будет тогда?
   - Такое, конечно, не останется незамеченным, - согласился мистер Смолл, Он принялся расхаживать по кабинету, размышляя вслух и хмурясь все сильнее. - Но с чего бы ему совершать подобную глупость? Только если вы заразите его собственною... Пока что на него ничто не указывает. Разве что одна взбалмошная секретарша, не имея на руках никаких доказательств, и с весьма своеобразной репутацией. А если бы его замучила совесть, то он сдался бы давно. Или быть может, вы умеете хорошо уговаривать?
   - Что-то в этом роде, - тихо ответила Бэтси, бочком продвигаясь к выходу.
   - Присядьте-ка, - указал на стул мистер Смолл, угадав ее маневр, и хитро прищурив левый глаз, продолжил, - и выкладывайте, что задумали!
   - Вы ведь мне все равно не верите! У меня ведь нет улик! - С вызовом ответила девушка. Ее преследует убийца, а никто даже не пытается его схватить. Доказательства им подавай! А что, если при следующем покушении удача отвернется от нее?
   - Я не говорил, что не верю вам, - неожиданно ласково сказал Джордж. - Я сказал, что полиция не посадит за решетку человека, не имея на то веских, подкрепленных убедительными доказательствами причин.
   Элизабет удивленно моргнула.
   - Не вижу разницы. И не понимаю, чего вы от меня хотите.
   - На данную минуту, я хочу, чтобы вы доверились мне. Что-то, можете назвать это интуицией, подсказывает мне, что вы задумали очередную авантюру. Но мне совершенно не хочется, что бы с вами приключилось несчастье.
   Удивлению Элизабет не было предела. Ее шеф говорил сейчас необыкновенно мягко. Он не поддевал ее, не ворчал. В его голосе (о чудо!) даже слышались заботливые нотки. Девушка не знала, что ответить. Уж больно привыкла она видеть Джорджа насупленным и озлобленным на весь мир. Сейчас же он выглядел человеком неравнодушным, но ей все еще не хотелось делиться с ним единственным преимуществом, что у нее было. С другой стороны, без помощи ей будет весьма сложно осуществить свой план...
   - Ну же, голубушка, решайтесь.
   - Сегодня у здания правления "Парокорп" мистер Найт дает пресс-конференцию, - нехотя начала Элизабет, а на удивленный взгляд мистера Смолла пояснила, - да, теперь я читаю Ньюс вместо романов. В ней больше информации о реальном мире. Так вот. Там соберутся представители профсоюзов, репортеры со всех газет. Будут, наверняка, и просто любопытные. Для соблюдения порядка приглашены констебли. Даже детектив-инспектор Томас Морган обещается присутствовать. Кажется, кто-то предполагал, что могут возникнуть беспорядки, да и технофобы любят наносить удар в людных местах. Не понятно, правда, станут ли они действовать теперь, когда их лидера не стало...
   - Позвольте, - перебил ее Джордж, но с чего бы мистеру Найту перед всеми этими людьми признаваться в убийствах?
   Элизабет достала из-за края корсета крохотный сверток. Внутри бархатного мешочка покоилась стеклянная пробирка с белым порошком внутри.
   - Вот из-за этого, - пояснила она. - Если он выпьет это, то не сможет соврать. Останется лишь задавать нужные вопросы.
   - Видимо мисс Майер постаралась? - Догадался Джордж. - Я слышал, она - гениальный алхимик.
   - Да, - кивнула девушка. - Это "порошок правды", и сегодня самый удачный день, чтобы его применить.
   - А если это яд? - Скептически спросил Джордж. Он решил, что ему надоело мерить шагами комнату, уселся в излюбленное кресло и откинулся на спинку. Заложив руки за голову, он закрыл глаза, наверное, что бы попросту не видеть испепеляющего взгляда собственной секретарши. Казалось, он что-то просчитывал у себя в уме. Но девушку не остановило такое его поведение.
   - Не забывайте, что они все еще наши клиентки, - возмутилась Бэтси. - Да и зачем им травить Найта? Так они лишь прибавят себе обвинений, и шанс на освобождение станет еще более призрачным.
   - Допустим, в отравлении, в случае чего, обвинят вас, а не их...
   Элизабет задохнулась собственным возмущением. Ей хотелось кричать, топать ногами, доказывать его неправоту, предлагая все новые и новые доводы. Но, не зная с чего начать, она замешкалась на минуту, а когда перевела взгляд на лицо шефа, то было столь безмятежным, что казалось, будто он безмятежно спит.
   В кабинете повисла тишина. Минута сменялась минутой, а мистер Смолл сидел неподвижно, так и не открыв глаза. Элизабет боялась пошевелиться, в надежде на счастливую случайность. Неужели Джордж так вымотался за последние дни, что сам не заметил, как сон совладал с ним? Было слышно, как за окном бурлит городская жизнь. Мимо прошли молодые люди, весело смеясь неизвестной шутке. Процокали, отбивая частую дробь, женские каблучки. То и дело гудели клаксоны паромобилей, отгоняя нерадивых пешеходов с мостовой. Драгоценное время убегало, а в офисе мистера Фостера ничего не происходило.
   "Нет! - Решила Элизабет. - Он все равно запрет меня. А если он, правда, уснул, это мой единственный шанс вырваться. Нужно попытаться. Всего лишь тихонечко..."
   - Вы понимаете, какой это огромный риск?
   Девушка вздрогнула от напряжения и испуга. И попыталась принять естественную позу.
   - Д-да, - кивнула она. Мистер Смолл все еще не открывал глаз, но она отчего-то уверилась, что он и так видит ее насквозь.
   - Если мистер Найт именно тот, кем вы его считаете, и если порошок не подействует, вы автоматически окажетесь его следующей жертвой.
   - Не так уж просто со мной справиться! Она уже трижды пытался, а я все еще жива живехонька! - Хвастаясь заявила Элизабет, но тут же прижала ладони ко рту, сообразив, что сказала именно то, чего ее шефу лучше бы не знать.
   Он открыл глаза и медленно опустил руки.
   - Значит он уже в курсе ваших умозаключений. Спрашивать, что произошло, я так понимаю, бесполезно, все равно не расскажите? - На эти слова девушка поджала губки и отвернулась к стене. - Что ж, тогда у нас два варианта. Можно, посадить ваз на вечерний пароход и отправить в кругосветное путешествие пока я не сумею собрать достаточно доказательств...
   - А можно?.. - С робкой надеждой подтолкнула его Бэтси.
   - Так обожаемая вами интуиция, мисс Свитт, мне подсказывает, что даже толстые стальные люки корабля не удержат вас от вмешательства в это дело.
   - Это значит, что вам нравится мой план?
   - План! Как громко сказано-то. Да, я в жизни не видел более бестолкового "плана"! Вы не знаете, ни как собираетесь устроить встречу с Найтом, ни как обойдете охрану, ни как упросите его выпить, прямо скажем, подозрительный порошочек. Но вы твердо уверенны, что чудо-зелье сработает, и что беспощадный убийца не прихлопнет вас на месте, как пеструю бабочку.
   - Что прямо на глазах у полиции? - Неподдельно ужаснулась Элизабет.
   - Здравое замечание, - серьезно кивнул Джордж, - а что на счет остального?
   Девушка принялась рассматривать складки собственного платья, теребя его при этом за край. Джордж крякнул и встал с кресла. К удивлению, питомица его молчала. Мужчина прислушался, словно подумал о том же.
   "Интересно к добру это, или наоборот?" - Невпопад подумалось девушке.
   Джордж глянул теперь на девушку, чем заставил вновь опустить глаза, и достал из кармашка хронометр. Повинуясь скрытой пружине, крышечка отскочила в сторону, издав при этом тихий щелчок.
   - Во сколько начинается конференция? - Задумчиво поинтересовался мистер Смолл.
   22
   Как на зло, мимо не приезжало ни единого свободного паромобиля. Все были или заняты, или по неизвестной причине не желали останавливаться. Элизабет от нетерпения была готова выскочить прямо на дорогу и, размахивая руками, требовать, чтобы их доставили в нужное место. Джордж вел себя куда более спокойно.
   - У нас еще достаточно времени. Сейчас кто-нибудь непременно остановится. Сохраняйте спокойствие.
   Но нервный мандраж не позволял девушке следовать этому совету. Ей ясно виделась картина, как никто не желает их подвозить, как охрана Найта не пропускает их к хозяину, как тот замечает странный привкус чая и приказывает схватить их, или как хватает руку с пробиркой, зависшую над чашкой и заходится демоническим хохотом. Она так увлеклась сценами собственного поражение, что даже не заметила наемный экипаж, что остановился у тротуара.
   - Мисс Свитт! - Окликнул ее Джордж. - Вы со мной или остаетесь?
   Насмешливый взгляд, а вовсе не ехидный и протянутая, чтобы помочь, рука. Мгновение и девушка в кабине.
   - Но что мы будем делать? У нас ведь нет плана? - Внезапный порыв паники нахлынул, как ледяная волна.
   - Импровизировать! - Мистер Смол жестом фокусника скинул с головы шляпу, а Элизабет заглянула внутрь, так и ожидая, что там будет сидеть белый кролик.
   - Не смешно, - надула она губки. И как он только может оставаться столь спокойным, да еще и пытается шутить?
   Джордж улыбнулся еще шире, наверное пытаясь подбодрить ее таким образом, но лишь вверг в еще больший ступор.
   - Мисс, вы втянули меня в совершенно безнадежную авантюру. Если догадки верны, ожидается прелюбопытнейшее представление, а у нас билеты в первый ряд, так почему бы не насладится шоу?
   "Представление? Шоу? Уж не сошел ли он с ума?" - Поразилась Элизабет. Ей начало казаться, что мистер Смолл как-то изменился. Совсем неуловимо. Она бы даже не смогла описать перемену словами, но у нее сейчас было такое чувство, что рядом сидит совершенно другой человек. Не ворчливый коротышка, а скорее улыбчивый добряк-колобок. Но волнения из-за предстоящей компании вытеснили странные мысли. Теперь девушке вновь стало казаться, что она ошибается, что мистер Найт вовсе ни в чем не виноват, что она в очередной раз указывает не на того. Выходило, что полицейские были правы, разыскивая улики и дотошно изучая места преступлений. Одни лишь домыслы и предположения слишком шатки чтобы на них можно было опираться. Например, как объяснить то, что в первом случае жертвы были отравлены, и их было двое, а в остальных беднягам перерезали горло, при чем по одиночке? Зачем Найту пачкаться в крови, ведь проверенный яд безотказно работал? Может, чтобы убийство более походило на жертвоприношение? Или чтобы сильнее взбудоражить общественность и иметь возможность требовать скорейшего привлечения "ведьм" к ответственности? А еще тот дурманящий запах ароматических свечей не давал Элизабет покоя. Зачем покупать такие дорогие свечи, если в других случаях сгодились и обычные?
   Паромобиль тряхнуло. Заднее колесо угодило в выбоину на мостовой. Элизабет вернулась с небес на землю и выглянула в окно. Она не поняла точно, где они находятся и уже хотела спросить у мистера Смолла, далеко ли еще ехать, но аппарат свернул к обочине, зло зашипел снаружи трубой и вздрогнув остановился. Джордж расплатился с водителем, отворил дверцу и учтиво протянул Элизабет руку.
   - Благодарю, - улыбнулась девушка.
   Она внезапно почувствовала себя совершенно непринужденно. Неуверенность и страхи испарились, на душе было легко и спокойно. Им всего-то предстояло добиться аудиенции одного из самых влиятельных жителей Сити и незаметно подсыпать ему в питье загадочный порошок, якобы заставляющий людей говорить правду. Что уж тут волноваться?
   У парадного входа уже собралась приличная толпа. До назначенного времени оставалось еще не меньше получаса, но многие желали занять место поближе или просто посплетничать с остальными. Массивные двустворчатые двери из темного, почти черного, дерева с массивными коваными ручками были плотно закрыты, а по сторонам от них стояли навытяжку два молодых человека в полицейской форме.
   - Похоже, здесь нам незаметно не пройти, - шепнул Джордж на ухо своей спутнице. - Попробуем пробраться с черного хода.
   Он взял девушку за локоть, увлекая в сторону, и сохраняя при этом совершенно невозмутимо выражение лица. Будто он прибыл сюда по очень важному делу и имеет полное право на проход в здание. К двери, скрытой под узким козырьком он подходил так, словно его здесь давно ждали, но похоже, постовой констебль так вовсе не считал.
   - Ваш пропуск, сэр, - преградил им путь широкоплечий парнишка. На вид еще совсем юный, но уже успевший нарастить отличные мускулы.
   - Мистер Смолл к мистеру Найту! - Торжественно объявил Джордж, не удостоив Элизабет даже упоминания.
   - Никаких распоряжений не было, - скучающим тоном известил молодой человек.
   - Передайте, что у меня есть очень важная информация касательно должности председателя правления "Парокорпа", - высокомерно продолжил Джордж.
   Констебль вяло пожал плечами и повернулся к ним спиной.
   - Вы думаете, что я буду ждать здесь?! - Догнал его возмущенный возглас Смолла.
   Тот коротко вздохнул и отворил перед ними дверь.
   - Дальше коридора я вас все равно пустить не могу. Сначала я доложу своему руководству, он доложит секретарю, тот, если посчитает нужным...
   - Любезнейший! - Перебил монотонное повествование Джордж. - У меня очень, повторю очень, важная информация! И поверьте, мистер Найт весьма заинтересован получить ее до начала пресс конференции.
   Констебль жалобно глянул на плечистого молодого человека в сером костюме, что уже находился внутри коридорчика до их прихода. Тот резко кивнул и шагнул к шумному посетителю. Представитель городской службы охраны порядка, обрадованный, что избавился от проблемы, мигом выскочил наружу.
   Высокий мужчина представился сотрудником личной охраны мистера Найта и вежливо, но не без нотки скрытой угрозы, поинтересовался целью визита господ. Когда же Джордж в очередной раз поведал историю о некоем весьма важном сообщении лично для мистера Найта, охранник указал на скамью и скрылся за внутренней дверью.
   - И что теперь? - Поинтересовалась Элизабет, рассматривая тесное помещение с голыми стенами и парочкой скамеек вдоль оных. - Думаете, в здании больше нет охраны?
   - Уверен, что есть, - возразил Джордж, - но мы же договорились импровизировать.
   Он преспокойно уселся на простое деревянное сидение и закинул ногу на ногу. Элизабет уже думала, что он решил преспокойно дождаться охранника с разрешением аудиенции, но к ее удивлению, Джордж занялся собственными брюками. Он потянул вверх штанину, закрепил ее у колена, а затем принялся снимать веселенький в желто-красную полоску носок.
   - Что вы делаете?! - Изумилась девушка. - Что бы это ни было, думаю, лучше с этим повременить...
   Она осеклась на полуслове, заметив, что вместо щиколотки со светлой кожей из ботинка выходят поблескивающие металлом трубки. Сложная конструкция содержала в себе тонкие проводки, утолщения перемычек по краям, закрытый прозрачным стеклянным колпачком шестеренчатый механизм. При этом все детали оставались выставленными на показ. Складывалось впечатление, что это была нога, с которой вдруг исчезли кожа и мышцы, а оставшиеся кости и сухожилия оказались заменены искусственными.
   Девушка вспомнила тот необычный звук, что возникал, когда Джордж расхаживал в тишине кабинета. Значит, это поскрипывал металлический...
   - Протез, - прошептала девушка.
   - Между прочим, это не прилично, - пропыхтел Джордж. Согнувшись пополам, он запустил пальцы между двумя самыми толстыми трубками.
   - Ой! Простите! - Элизабет покраснела и поспешно отвернулась. - У вас там... что-то не так?
   Она рассуждала, как сгладить возникшую неловкость, и даже не заметила раздавшийся у себя за спиной тихий щелчок.
   - Напротив, все просто отлично!
   Джордж подошел к внутренней двери и поманил за собою Бэтси. Он приложил ухо к покрытой толстым слоем лака поверхности и нахмурился.
   - Тихо. Я уверен, что там еще один охранник. Иначе, нас бы не оставили здесь одних. Я обезвреживаю его, и мы быстро направляемся к лестнице. Вы меня поняли?
   Говорил он свистящим шепотом, но Элизабет утвердительно кивнула. Она широко раскрытыми глазами смотрела на предмет, что мистер Смолл сжимал в левой руке. Тот был весьма похожим...
   "Но это невозможно! Если бы он снял свой протез, то не сумел бы передвигаться без посторонней помощи".
   Девушка опустила взгляд на возвратившуюся на положенное место штанину.
   - Это всего лишь часть общего механизма, - пояснил Джордж. - Опора выдержит мой вес и без нее. Вперед! У нас не так уж много времени. Он рывком отворил дверь и быстро шагнул в проем. Приглушенный треск, и в следующее мгновение проход преградил упавший без чувств мужчина. Он был в таком же неприметном костюме, что и первый охранник. Даже фигурами они почти не различались.
   - Мисс Свитт! - Подбодрил девушку Джордж. Он протягивал вперед раскрытую ладонь и предлагал ей переступить через поверженного.
   Бэтси нахмурилась, но в конце концов, они сейчас совершали благое дело во имя правосудия. А о правилах приличия можно было на секунду забыть. Всего лишь на одну секундочку. Ровно столько потребовалось ей, чтобы подобрав все нижние юбки перешагнуть через молодого человека.
   - Что вы с ним сделали? - Спросила она на берегу, когда они мчались по узкому, длинному, полутемному коридору к лестнице.
   Пока им больше никто не встретился. Похоже, этим выходом пользовался только персонал, который сейчас трудился наверху в недрах здания.
   - Он всего лишь потерял сознание. Я не нанес ему никаких увечий, не переживайте. Это вовсе не опасно. Через несколько минут он придет в себя.
   Джордж бежал впереди, и его физический недостаток никак не сказывался на скорости. Даже когда перед мужчиной возникла лестница, он не мешкая ни секунды, принялся ловко перепрыгивать со ступеньки на ступеньку. На пролете второго этажа он остановился.
   - А вы часом не знаете, где располагается кабинет Господина Главного Злодея? Не будем же мы обыскивать все здание. Этого уж нам точно не позволят.
   Запыхавшаяся Элизабет замотала головой. А ведь у ее неповоротливого и довольно упитанного шефа даже не сбилось дыхание!
   - Тогда предположите. Мы в этой компании всецело полагаемся не на логику, а на предвидение и вашу интуицию. Так зачем изменять правила?
   Элизабет сказала первое, что пришло ей в голову:
   - Если бы я была здесь начальником, то устроилась бы как можно выше. Так, чтобы из окон открывался вид на весь Сити.
   - Повыше, так повыше! - Кивнул невозмутимо Джордж и продолжил бег по ступенькам.
   На последнем пролете они остановились, чтобы отдохнуть. Элизабет сбилась со счета и не знала сейчас, как высоко они забрались. Но ее шеф и сейчас не был на пределе сил, чего нельзя было сказать о ней самой. Деревянная дверь, точно такая же, как и внизу, и на каждом пролете.
   - Если это нужный этаж, - прошептал, указывая на створку Джордж, - то там наверняка еще охрана.
   - Со сколькими справиться ваш аппарат?
   - Боюсь, что ни с одним. Ему нужна подзарядка, а сейчас он полностью безвреден. Вот, подержите, чтобы у меня руки были свободны.
   Элизабет опасливо взяла конструкцию из блестящих трубок. Агрегат был непонятным, непохожим на что-либо виденное ею ранее, нелогичным, а от того еще больше притягивал любопытствующий взгляд. Трубка внизу еще хранила тепло руки Джорджа, подтверждая, что оружие приручено человеком.
   - Что бы ни случилось, старайтесь держаться поближе ко мне, - предупредил мужчина и одним движением распахнул дверь.
   Коридор здесь был куда роскошнее, чем внизу. Панели из красного дерева, развешенные по стенам картины, темно-бордовые шторы, под самым потолком череда светильников в хрустальных плафонах. Похоже, и в этот раз Элизабет угадала верно. Но Джордж тоже оказался прав. Сбоку, в пятне желтоватого света стоял еще один крепыш в уже знакомом сером облачении.
   - Мистер Найт нас ожидает, - напыщенно бросил Джордж и сделал несколько шагов по толстой ковровой дорожке. Мягкий ворс делал поступь абсолютно бесшумной, отчего возникало впечатление, будто он парит над полом.
   - Распоряжений не было.
   Охранник угрожающе двинулся навстречу.
   - Сам виноват. Я хотел по-хорошему, - улыбнулся Джордж и резко выбросил вперед правую руку. - Мое преимущество в том, что никто не воспринимает меня всерьез. Ну, кто может опасаться рыжего коротышку, да еще и хромого?
   Смолл поддержал неудачливого охранника, и тот опустился на дорогой ковер совершенно беззвучно.
   - Какую дверь выберете мисс Свитт?.. - Поинтересовался мужчина, лишь разогнув спину, но уже в следующее мгновенье позади него раздался звук удара и женский вскрик.
   Элизабет крепко сжимала в руках чудо-оружие мистера Смолла на манер дубины, а на полу, тряся головой, стоял на четвереньках очередной "близняшка" в сером костюме. В этот момент Элизабет начало казаться, что они на самом деле братья. Столь похожими были их фигуры, стрижки, повадки. Или это только кажется из-за одинаковой одежды?
   Джордж схватил растерянную от результатов собственного поступка девушку за руку и втащил во вновь открывшуюся дверь. Нужно было спешить. Головы у подобных субъектов крепки, а шокер, все же не деревянная дубина. Джордж захлопнул дверь, и лишь после этого позволил себе оглядеться.
   - Не знаю, кто вы и что удумали, но уверен, вы очень пожалеете о содеянном.
   Голос говорившего был спокоен и равнодушен. Уверенный в себе и собственном превосходстве над остальными, мужчина даже не повысил тон, когда к нему ворвались обойдя охрану. Элизабет огляделась, но далеко не сразу определила, где же находится хозяин кабинета. А затеряться на самом деле было где! Комната была поистине огромна. Темное оформление от накидок на мебели до потолочных барельефов делало пространство похожим на пещеру. Пламя в светильниках еле теплилось. Плотные коричневые шторы были полуоткрыты, но и это мало спасало положение. День подходил к концу, а сиреневые сумерки почти не давали света.
   По залу, кабинетом было довольно сложно назвать это огромное пространство, то тут то там были разбросаны глубокие диванчики, уютные пуфики и небольшие кушетки, стояли кофейные столики, а в дальнем углу Элизабет даже заметила рояль.
   - Кто-нибудь, уберите их, наконец, отсюда, - мужской голос прозвучал совсем тихо. Не иначе, как обращался он к скрытому переговорному устройству.
   Хозяин начинал, нет не злиться, а немного раздражаться. Как, например, раздражается слон, заметив на своем пути небольшой кустик. Вот он поднимает тяжелую столбоподобную ногу и переступает через бесполезное растения, что выросло так некстати. У слона даже нет нужды уничтожать его. На это потребуется время, а зачем тратить время на ничего не значащий куст?
   В этот момент в дверь валились сразу двое охранников. Немного растрепанные, они все так же продолжали быть удивительно похожи.
   - Мистер Найт, у нас имеется эксклюзивная информация о жертвенных убийствах, что произошли в Сити за прошедшие две недели, - поспешно, но не теряя достоинства заявил Джордж, пока прыткие ребята не успели заломить ему руки. Уж их-то переполняло чувство злости, и они собирались сполна выплеснуть его на наглого нарушителя порядка.
   - С подобной информацией вам следует идти к инспектору, а не ко мне, - голос оставался таким же равнодушным. - Вывести их вон.
   Теперь Элизабет заметила массивный стол у дальней стены. Тот был из того же черного дерева, что все вокруг, на массивных, украшенных резьбой ножках. Кресло с высокой спинкой прятало в своих недрах хозяина кабинета, не давая ни малейшего намека даже на его фигуру. Похоже, освещение в этой комнате было весьма тщательно продумано. Не могло же оказаться случайностью, что ни один лучик от огня светильника не достигает хозяина?
   - Я знаю имя убийцы! Неужели вы хотите, чтобы я называла его инспектору? - Звонко воскликнула Элизабет. Она сама не знала, звенит ли у нее голос от страха или от гнева, но уж лучше бы и мистер Найт этого не понял.
   В кабинете повисла тишина. Охранники замерли, не решаясь действовать, а хозяин так же не спешил их подгонять. Когда Элизабет уже подбирала фразу, чтобы четко дать понять, что ей известно, Найт подал голос.
   - Оставьте нас.
   Ободренная первой победой, девушка уверено направилась в противоположную часть комнаты. По-видимому, она занимала чуть ли не весь этаж, а коридор, что они видели, проходил параллельно ее внутренней стены.
   - Следуя правилам приличия, джентльмен должен встать, когда в комнату вошла леди, - напомнила Элизабет, остановившись напротив старого антикварного стола.
   Найт проигнорировал ее заявление и продолжил молчал прятаться в тени кресла. Тогда мистер Смолл пафосно представился сам, описав род своей деятельности, былые заслуги и репутацию агентства, представил мисс Свитт, упомянув о ее блестящем интеллекте и неординарном подходе к криминальным расследованиям. Но через несколько минут и его красноречие иссякло. Было весьма заметно, что он тянет время, предоставляя возможность Элизабет собраться с мыслями. Похоже, что и мистер Найт это понял.
   - Говорите по существу, если вам, конечно, есть, что сказать. Если же нет - уходите прочь.
   "Он совершенно спокоен. Голос не дрогнул ни разу. И этого хладнокровного убийцу матушка мне пророчила в мужья?!" - Некстати ужаснулась Элизабет.
   - В приличном обществе гостям предлагают чай, - вздернула носик к украшенному золотой росписью потолку девушка.
   - А я думал вы пришли сюда с деловым визитом. Или вы, мисс, ошиблись адресом? Литературный салон на соседней улице.
   Элизабет беспомощно глянула на своего шефа, но тот лишь развел руками: твоя идея сама разбирайся, я тебя доставил, куда нужно. Тогда она решила импровизировать.
   - Мистер Найт, нам доподлинно известно, что это именно вы повинны в смерти заместителя председателя правления "Парокорпа" и его... девушки Эбигейл. Вы испугались, что он станет преградой на вашем пути к желанной должности и убрали беднягу с дороги. Мы знаем, что мистер Пибоди - юный посыльный из "Империала" - вас заметил и превратился в следующую жертву, чтобы исключить возможность распространения информации. Мистер Фостер - четвертая жертва, так называемого, ритуального убийцы - вышел на ваши след и угрожал разоблачением. Именно поэтому и исчез. Мистер Шед - негодяй и террорист - стал прекрасной ширмой. Его смерть позволила обвинить трех посторонних девушек и предоставить полиции вожделенные улики.
   Как бы она хотела сейчас видеть выражение его лица, но сумрак все так же окутывал Найта плотным кольцом. Яркое пламя за резными хрустальными плафонами располагалось прямо позади высокой спинки массивного кресла и сейчас слепило Элизабет, заставляя чувствовать себя еще более беззащитной.
   - Это все?
   О столешницу глухо ударилось толстое стекло. Похоже, все это время он держал в руках стакан. Вот он шанс!
   - Полагаю, уликами вы не располагаете, иначе здесь было бы полно констеблей, или вы бы начали разговор с обсуждения некой суммы...
   Он по-прежнему оставался все таким же равнодушным и отстраненным. Бэтси же наоборот начинала все сильнее волноваться.
   - Да как вы смеете делать подобное предположение?! - Она вскочила с места и оперлась руками о столешницу, сильно подавшись вперед. Нет. Слишком далеко. Он непременно заметит.
   - Вы холодный, лживый, безжалостный, бессердечный! Вы ни во что не ставите человеческую жизнь. Мистер Келли был чьим-то супругом и отцом, мистер Пибоди - сыном. Вы думали об этом, когда убивали их? Или может вы задумывались о них самих? О том, чего они больше никогда не смогут сделать в этой жизни? Об их не сбывшихся мечтах, не родившихся детях?
   Говоря это, она обходила, казавшийся необъятным, стол и медленно приближалась к креслу. Она сдерживалась, чтобы не броситься прямиком к стакану. Но тогда бы весь план провалился. Она приближалась плавно, стараясь не спугнуть свою жертву, и при этом пыталась разглядеть в сумраке глаза убийцы.
   - Успокойтесь, мисс Свитт, - посоветовал Найт. - Это все домыслы. Плод вашего буйного воображения. Вашему батюшке следовало бы обратиться в одну из этих новых загородных клиник Сити. Говорят профессора медицины - профессионалы своего дела - там как раз помогают барышням, со схожими проблемами, унять буйный темперамент. Могу ходатайствовать, чтобы вас устроили со всем комфортом.
   - Вам нужны доказательства? Будут доказательства! - Она распалялась все сильнее с каждым словом. Глаза горели голубым мстительным огнем, кулачки крепко сжаты. - Я не остановлюсь, пока не раздобуду их! Слышите? Я не успокоюсь, пока вы не окажетесь за решеткой! Я буду следить за вами день и ночь. Я опрошу всех ваших клерков, секретарей, слуг. Сколько бы вы им не платили, всегда найдется недовольный или честный. Я стану вашей второй тенью, и когда вы оступитесь, я буду рядом чтобы позвать полицию. Не радуйтесь так своей роскошной жизни. Вы ходите по краю пропасти, и когда окажетесь слишком близко, я буду счастлива подтолкнуть вас!
   Она говорила все громче и громче, а последние слова почти выкрикивала ему в лицо. Закончив же, развернулась на каблуках и направилась к выходу. Минуя кофейные столики, диванчики, обитые самой дорогой тканью, что ей только доводилось видеть, картины в толстых позолоченных рамах. Дверь, через которую они вошли, была почти не заметна, затерявшаяся среди панелей и драпировок. Не известно, сумела бы девушка отыскать выход, не зная точно, где тот расположен. Видимо он предназначался лишь для охраны или прислуги.
   - А тебе все же удалось пробить эту стену невозмутимости. - Джордж сумел нагнать ее лишь у лестницы. Молодых людей в сером заметно не было, и никто не препятствовал их свободному передвижению по зданию. - Когда я уже выходил, то обернулся. Он схватил свой стакан и залпом осушил его. Теперь остается лишь надеяться, что порошочек подействует.
   Элизабет остановилась и пристально посмотрела ему в глаза. На белом, как мел, лице читалось недоверие.
   - Значит, он выпил?
   - Да. Вы, что же, не рады? Теперь что не так? Наш совершенно безумный план удался. Хотя, честно признаться, я в этом сильно сомневался...
   - Я видела его, - тихо шепнула Элизабет в пустоту, чуть подрагивающими губами. - Я видела убийцу.
   - Конечно, видела, - подтвердил Джордж. - Он ведь сидел от тебя в полуметре. Правда, меня слепили эти проклятые фонари. Мне так и не удалось хорошенько разглядеть лицо...
   - Я говорю не о Найте, - медленно покачала головой девушка. - Необычные ботинки, что не продаются в обычных магазинах Сити, кричаще-яркий шейный платок. Миссис Пибоди говорила, что у него "мертвые глаза". Мне удалось заглянуть Найту в лицо, пусть на мгновенье, но его взгляд не назовешь "мертвым". И это не он напал на меня на улице. Похоже, убийца работает на него.
   - То есть, он не лично это сделал? Для грязной работы у него есть верный пес. Что ж, это вполне логично, но план-то нам менять не за чем. Просто теперь он будет рассказывать, не как сам травил конкурента, а как отдавал на это распоряжения.
   - Травил... - Эхом повторила Элизабет.
   Внезапно она вскрикнула и помчалась вниз по лестнице, едва не наступая на собственные юбки.
   - Да куда же так спешить! Время еще есть. Мы вполне успеваем.
   Спускаться по ступенькам ему было куда сложнее, чем идти вверх. Он вновь отстал от своей подчиненной, и только продолжал звать ее сверху.
   Элизабет мчалась к выходу, как только могла быстро. Ей нужно было еще пробиться сквозь толпу, пробраться поближе к деревянной трибуне, специально сколоченной для сегодняшнего события. Ведь ей предстояло задать столько вопросов Ховарду Найту. Порошок правды, если он, конечно, работает, не заставит его признаваться во всех грехах. Бэтси должна была подтолкнуть его к этому, спросить об убийстве мистера Келли и надеяться, что мужчина на это ответит честно.
   Сейчас девушка была уверена в своей правоте, как никогда. Теперь она окончательно все поняла. Теперь перед ее мысленным взором вырисовывалась весьма четкая картина, все факты обрели истинное значение, а то, что раньше выглядело нелепой случайность, оказалось ключом к разгадке.
   23
   За последние полчаса у здания правления "Парокорпа" собралось еще больше народу. Всем хотелось услышать новости из первых рук. Ведь смена руководства компании - это всегда реформы, которые отразятся на жизни не только богачей, но и простых работяг из заводских цехов. Вокруг было очень шумно. Люди спорили, ругались, кое-где даже грозили возникнуть потасовки. Женщины в простых серых платьях настороженно осматривали окружающих. На их измученных бледных лицах читалось недоверие и полное отсутствие надежды на перемены к лучшему. Мужчины с мешками под глазами от недосыпа и чрезмерного употребления горячительного в ближайшем пабе. Одежда некоторых была покрыта равномерным слоем рыжей пыли. Видимо они только что освободились со смены и направились сюда прямо из цехов.
   Элизабет заметила, что многие из присутствующих принялись запрокидывать голову, и последовала их примеру. Со стороны воздухопорта, плавно снижаясь, подплывал дирижабль. Это был совсем небольшое летательное судно, но не многие могли позволить себе личное владение даже подобным аэростатом. Аппарат был оснащен паровым двигателем и современной системой управления. На боку гондолы поблескивал металлом герб семьи Найтов. Так что не оставалось никаких сомнений по поводу хозяина дирижабля. Тот подлетел к крыше здания правление и завис, спрятав гондолу от сотни любопытных глаз под посадочной площадкой. Видимо специально для этой цели крыша здания была плоской, в отличие от соседних домов, украшенных на старинный манер башенками и скульптурами мифических существ.
   Как только в Сити появились первые смельчаки, решившиеся на испытания подобных штуковин, мечтой каждого мальчишки в городе стало совершение полета. Элизабет вздохнула. Она не была мальчишкой, но почему-то опасное изобретение манило и ее.
   Похоже, мистер Найт невероятно спешил, раз вызвал личный дирижабль. Или не желал дожидаться, пока разойдется толпа. Люди еще долго будут обсуждать новую политику "Парокорпа". Найдут и ее ярые противники, так что возможны и потасовки. В любом случае, передвижение над улицами Сити были куда более удобны, чем по его мостовым. Устройство летательных аппаратов за последние годы довели почти до полного совершенства, так что теперь уже никто не опасался, что один из них может рухнуть посреди города, прямо на головы честных граждан.
   Тряхнув головой, Элизабет вернулась с небес на землю, пора было начинать действовать. Она не привыкла к такому скоплению людей и не совсем понимала, что делать. Она пробовала просить уступить ей дорогу, извинялась и отшатывалась в сторону, когда в ответ раздавался хриплый смех или неприличные предложения.
   Через пару минут она поняла, что так ей никогда не пробиться к ограждению, что шло вокруг трибуны. Отсюда же, даже если она будет кричать изо всех сил, Найт ее не услышит. Голос ее растворится в общем гомоне и покажется ему тише мышиного писка. Элизабет растерянно огляделась, пытаясь отыскать глазами мистер Смолла, но тот либо еще не покинул здание, или бесследно затерялся в людском скоплении.
   Створки парадной двери широко распахнулись. Это сразу же привело толпу в движение. Люди подались вперед. Некоторые все еще старались протиснуться к барьеру, другие просто напирали на впередистоящих, иные отчаянно старались устоять на ногах. От этого человеческая масса еще больше стала походить на море, по которому от края до края прокатывались волны.
   Крепкие мужские плечи, затянутые в грязные куртки, давили на Элизабет со всех сторон. Она вскрикнула, но ее голоса никто не услышал. Задние ряды все напирали. Девушку словно понесло вперед. Она не могла понять, как такое возможно. Ведь количество людей впереди не уменьшалось, они никуда не расходились, им попросту некуда было деться.
   Сбоку на нее навалилось тяжелое, пахнущие потом и алкогольными парами тело, мигом придавив бедную девушку к чьей-то худой спине. Элизабет ойкнула и подумала, что сейчас упадет. Но она все еще держалась в вертикальном положении. Падать ей было попросту некуда. Со всех сторон ее окружали человеческие бока, спины, локти.
   Девушку охватила паника. Ей хотелось вырваться из плена давящих отовсюду сторон людских тел. Но похоже, на это не было ни малейшего шанса. Ей начало казаться, что она задыхается, что её сжимает настолько сильно, что даже не осталось воздуха в легких. Она подняла лицо к небу, стараюсь сделать вдох и тут увидела улыбающееся мальчишеское лицо. Не по погоде одетый в оборванные в районе колен штанишки и курточку с короткими рукавами, он походил на встреченного ею недавно беспризорника. Забравшись на фонарный столб, ловкач чувствовал себя вполне комфортно. Ему не были страшные толчея и смрад чужих дыханий, он отлично видел все происходящее и даже наслаждался представлением.
   Но желающие послушать знаменитого Ховарда Найта все прибывали, а впередистоящих спрессовывали сильнее и сильнее. Элизабет вновь подняла лицо в попытке сделать глоток свежего воздуха и заметила, что ее несет к фонарному столбу. Она поняла, что это ее шанс, что ей просто необходимо выбраться отсюда, из этого ада. Она сама не смогла бы ответить, откуда взялись силы, но локти заработали, расталкивая мужчин и женщин, а ноги брыкались, наступали на чужие ботинки, лишь бы продвинуть хозяйку на сантиметр в нужном направлении. Она делала все возможное и невозможное, чтобы сдвинуться в сторону. Ведь если кому-то еще придет в голову та же светлая идея, у нее не будет другого шанса.
   Через несколько минут, или может целую вечность, вожделенный фонарный столб оказался в максимальной близости. Элизабет протянула вверх руку, другой продолжая неистово расталкивать в стороны соседей. В нескольких сантиметрах над ее головой выкованный из металла стебель делал изящный завиток. Неведомый художник таким образом попытался украсить привычный осветительный прибор, для девушки же это стало истинным спасением. Ухватившись тонкими пальцами за гнутый прут, она оттолкнулась одной ногой от земли и рывком потянула тело верх. Правая нога нашла опору в полуметре над мостовой. Руки цепко обняли столб. Элизабет наконец смогла свободно вздохнуть. Кое-кто из оставшихся внизу жадно поглядывал на нее, досадуя, как это не пришла в голову им подобная идея, но девушка не собиралась надолго задерживаться на своем месте. Всего несколько вопросов, и Ховарда Найта уведут констебли. Представление будет окончено, толпа сама собою рассосется, и можно будет отправляться домой.
   Деревянный помост оказался совсем близко. Толпа, сжимая все теснее первые ряды, продвинула Элизабет удивительно далеко от того места, где она изначально была. Мистер Найт к тому времени уже стоял за трибуной и уверенно вещал о новой политике "Парокорпа" и грядущих переменах к лучшему будущему для Сити. Двое охранников в знакомых серых костюмах стояли по бокам от него и нервно осматривали публику. Журналисты усердно делали заметки в блокнотах. Хлопок. Яркая вспышка. И со стороны помоста ощутимо потянуло паленым. Это фотограф Ньюс решил запечатлеть Найта во всей красе, чтобы было, что разместить на первой полосе завтрашнего выпуска.
   Полицейские, расставленные вдоль ограждений, едва сдерживали натиск любопытных. Похоже, речь была весьма занимательной или Найт как раз подошел к самому животрепещущему вопросу. Гул толпы стал тише. Каждый прислушивался, пытаясь уловить смысл и понять, чем же это новшество грозит его цеху и ему лично.
  
   Элизабет набрала в легкие как можно больше воздуха и выкрикнула заветные слова:
   - Мистер Найт, кто убил мистера Келли?
   Она опасалась, что порошок еще не успел начать действовать, или у Найта иммунитет к этому препарату, или что ее попросту не будет слышно. Но после странных слов над площадью повисла абсолютная тишина. Девушка смогла повторно, и уже более твердо произнести:
   - Скажите, пожалуйста, мистер Найт, кто убил Пола Келли - вашего конкурента в борьбе за место председателя правления "Парокорпа"?
   Она чувствовала на себе сотни взглядов: любопытных, удивленных, обескураженных. Никто из присутствующих не понимал, что происходит. Почему это с виду приличная девушка ведет себя столь бесстыдно. Забралась на фонарный столб (это ведь даже уличным мальчишкам непозволительно!) и выкрикивает какие-то глупости. Или это вовсе не глупости? Что она там говорит об убийстве мистера Келли? Все слышали о его смерти, но ведь об убийстве речи не шло. И почему этот вопрос адресован мистеру Найту?
   Казалось, мужчина за трибуной что-то сказал. Вот только так тихо, что даже первые ряды зрителей его не услышали.
   - Простите, не могли бы вы повторить, только чуточку громче. Желательно так, чтобы я услышала.
   Теперь зеваки пожирали глазами мистера Найта. Всем стало любопытно, что же ответит самый уважаемый горожанин на этот неуместный в данном случае вопрос, не имеющий ни малейшего отношения к данной пресс конференции.
  
   Ховард чувствовал себя немного странно. Еще секунду назад все было отлично. Визит взбалмошной, но глупой девчонки немного вывел его из себя, но ровно на пять минут. За время, что он спускался из кабинета по широкой парадной лестнице с мраморными резными перилами, он привел свои мысли в норму. Выходя к гудящей толпе, он думал лишь о том, как умаслить журналистов. Тогда что же это за странное смятение?
   Руки начали мелко дрожать, лицо пылало, а на лбу вот-вот грозили появиться капельки пота. Это никак не может быть волнением. Он никогда не переживал, выступая на публике. Даже в юности он четко делал доклады перед сверстниками и более старшими преподавателями. Тогда, что происходит? Что эта девчонка сделала с ним и зачем устроила это представление?
   Внезапно он ощутил огромнейшее желание высказаться, рассказать всю правду, не утаивая ни единой мелочи. А ведь девчонка именно этого и просила - ответа на заветный вопрос.
   - Я.
   Голос его неожиданно сел, и слов почти никто не услышал. Но близняшки-охранники, стоявшие совсем близко, теперь смотрели на него круглыми от удивления глазами. Он откашлялся и громко, как еще минуту назад произносил подготовленную неделю назад речь, заявил:
   - Это я убил Пола Келли! И его девушку - тоже я. Я отравил их в номере люкс отеля Империал. Подмешал яд в бутылку с вином, а после запечатал горлышко воском.
   Толпа ахнула, а сообразительный инспектор, что так напоминал Элизабет соседского пса, тут же отправил одного из констеблей заводить паромобиль. Такие заявления не остаются без последствий, мистер Морган знал это по многолетнему опыту службы короне. Он с остервенением вцепился зубами в погашенную сигару и прищурил оба глаза от несуществующего дыма. Он с самого начала подозревал, что здесь будет жарко, но сейчас на площади творилось что-то неладное, вот только инспектор никак не мог понять, что.
   Да и мистер Найт не знал, с чего это он решил сознаться. После произнесенных слов ему немедленно стало легче, но ровно до тех пор, пока ужас последствий вышесказанного не дошел до его сознания.
   - Постойте! Постойте! Я... Я...
   Ему приходилось кричать, чтобы хоть немного пересилить возмущенную толпу. Он хотел сказать, что это все неправда, что это была шутка, розыгрыш или временное помутнение рассудка. Но он не мог выдавить из себя ни капли лжи. Спроси его кто, то он бы сейчас рассказал все самые сокровенные секреты, что знал, и ничего бы не смог с собою поделать.
   Внезапная мысль мелькнула в его голове среди прочих. Она была безумной, нелепой, но это было единственное объяснение происходящего.
   - Это все она! - Завопил Найт, перекрывая вой толпы. - Она - ведьма! Она заколдовала меня! Она заставила меня говорить чарами! Она пытается спасти своих подружек-ведьм! Это она, а не я, должна отправиться в тюрьму! За колдовство и наложение проклятия!
   На этот раз слова давались Найту с легкостью. Он сам верил в то, что говорил, и в творящуюся волшбу, и порошок правды не мешал ему говорить.
   Обескураженная подобным заявлением, Элизабет застыла, казалось, даже забыв дышать. Если бы она и попыталась сейчас бежать, у нее все равно ничего бы не вышло. Море из людей, что раскинулось у ее ног, теперь штормило. Одни возмущались отвратной работой полиции, сажающей за решетку безвинных для отвода глаз и не желающей заниматься реальными поисками убийцы. Другие не верили в заявление Ховарда Найта. Третьи же требовали его крови. Были, конечно, и такие, кто предлагал схватить "ведьму", но большинство все же заботило то, что очередной богач уходит от правосудия.
   В любом случае у девушки не было другого выбора, кроме как сильнее ухватиться за железную витую лозу, что украшала фонарный столб, и ждать пока страсти вокруг поулягутся. О том, чтобы спуститься на землю, не могло быть и речи. Толпа сейчас пришла в такое волнение, что состояние перед началом конференции можно было с легкостью назвать штилем.
  
   - Вы арестованы по делу о серии ритуальных убийств, - детектив-инспектор Томас Морган кивком приказал констеблю надеть на Ховарда Найта наручники. Морщился при этом он так, словно раскусил кислую ягоду. Инспектор никогда не любил, когда дело выходило из-под его контроля, а сейчас происходило нечто из ряда вон. Он еще никогда не встречал ничего подобного, но признание в убийстве на глазах у сотен горожан определенно стоило рассматривать, как весомый аргумент. Найта придется хотя бы допросить, а там уж пускай руководство решает, что делать с этим клоуном. Зачем было поступать подобным образом, было не понятно никому. Это походило на самую большую глупость, что Томас Морган видел в своей жизни. И разве что заявление о наложенных девушкой чарах выглядело еще более несуразно.
   Только ощутив холод металла на запястьях, Найт осознал весь смысл обвинений полиции.
   - Но, постойте. Я же не виновен в этих убийствах!
   - Только что вы заверяли всех этих добропорядочных граждан в обратном, - прорычал инспектор, начиная покрываться бардовыми пятнами. Он уже представлял себе, что придется писать в рапорте, если признание останется без подписи. Других улику ведь в пользу теории новоиспеченного подозреваемого у него не было.
   - Я признался в убийстве Пола и его подружки! - Возмутился Найт. - Я просто хотел избавиться от этого напыщенного, самовлюбленного... но не более. Все эти кровавые расправы чинил не я. Это был он, Шарп, мой личный телохранитель.
   - И где же он сейчас? - Скептический спросил инспектор, разведя руки в театральном жесте и оглядываясь по сторонам. Он уже ровным счетом ничего не понимал. А если в деле появится еще один подозреваемый? И ни улик, ни свидетелей, ни (он был уже точно уверен) подписанного признания.
   - Где-то в здании, - растерялся Найт. - Но вы бы поторопились, иначе он сбежит. Парень он не простой, подробностей не знаю, но он точно не сын лавочника, как писал в анкете. И уж спокойно дожидаться пока его схватят, точно не станет.
   - Да, - кивнул с серьезным видом инспектор, качнув при этом обвисшими щеками. - Конечно. Это было бы непростительной глупостью.
   Один из стоявших рядом констеблей хохотнул, но поймав на себе тяжелый взгляд воспаленных от недосыпа глаз инспектора, тут же стушевался. Под взглядом начальника в участке каждый впадал в ступор, а уж попасть к нему в немилость было самой ужасной участью.
   - В любом случае, мистер Найт, продолжим мы этот разговор в участке. И следите за ним хорошенько, не хватало еще...
   Звук выстрела за криками возмущенной толпы почти никто не заметил. Грохот в центре Сити мог оказаться чем угодно: столкновением паромобилей на соседней улице или взрывом неисправного механизма в ближайшей мастерской. Но когда Ховард Найт стал медленно оседать в объятия стоявшего позади констебля, инспектор окончательно убедился, что не ошибся.
   - Проклятие! Немедленно несите его в здание! И пошлите за врачом!
   Он пристально изучал толпу, сквозь сердитый прищур глаз, но ничего подозрительного так и не заметил. Стрелять мог любой из этих мужчин в рабочей одежде или даже одна из женщин. Сотни рабочих с озлобленными лицами, сотни подозреваемых, и ни единой возможности допросить хоть кого-то. Заикнись он только о стрельбе, горожан мигом сдует с площади. У каждого непременно отыщутся неотложные дела, а если кого-то и сумеют перехватить констебли, так те явно будут клясться чем угодно, что ничего не видели, не слышали и просто проходили мимо.
   24
   Бэтси со своего пьедестала отлично видела, как на Найта набросились полицейские, как он сам, брызжа слюной, пытался яростно объяснять собственное заявление, и как на него надевали наручники. Девушка не знала, сколько продлится действие порошка правды, но надеялась, что личного признания в убийстве в присутствии сотен горожан должно хотя бы обратить внимание полиции на благородного джентльмена. Конечно, тот станет все отрицать, когда придет в себя, но может, полиции удастся выведать достаточно, пока он словоохотлив.
   Хлопок, разнесшийся над толпой, сразу привлек внимание девушки. За последние несколько дней она убедилась, в делах, что касаются преступлений, совпадений не бывает. Она увидела, как оседает на землю поддерживаемый констеблем мистер Найт, как быстро и настороженно оглядывает скопище работяг инспектор.
   "Человек с мертвыми глазами не прощает предателей, - мелькнула у Бэтси догадка. - Он понял, что шеф непременно расскажет о нем полиции и попытался предотвратить это. Но ведь не только Найт знает о его причастности!"
   Элизабет осознала, что на этом фонарном столбе она представляется собой не худшую мишень, чем Найт на деревянном помосте. Подхватив свободной рукой пышные юбки, она уже думала, как бы половчее спрыгнуть, чтобы не угодить никому на спину, но тут раздался еще один громкий хлопок. Девушка, скорее удивленно, чем испуганно, вскинула голову одним резким движением. Перед ней продолжал галдеть ничего не подозревающий люд, констебли суетились у входа в здание правления, а серые громоздкие тучи равнодушно ползли в северном направлении. Им не было никакого дела до мелких склок людишек там, далеко внизу.
   Боль в груди была сильной. Очень сильной. Такой сильной, какой Элизабет еще не испытывала за всю свою жизнь. Возникла она быстрым ударом и вмиг растеклась по всей грудной клетке. Она моментом вытеснила все мысли из белокурой головки. Девушка теперь не думала ни о чем, ни о задержании убийцы, ни о торжестве правосудия, ни о невинных девушках, которых теперь наверняка должны выпустить из камеры, ни даже о самой боли.
   Она смотрела широко распахнутыми глазами на стальное небо, на пелену из туч, что простиралась над крышами домов и не оставляла свободным ни единого голубого кусочка, на чуть светлеющие края иных облаков, словно размазанные кистью то тут то там. Через мгновение на ее глаза будто набросили черную шаль с мелким плетением. Сперва через нее еще пробивался тусклый свет, но совсем скоро он сменился непроглядным мраком. Перед глазами Бэтси стала плотная тьма. Она мягкими объятиями окутала сознание, избавив наконец от боли.
   25
   Шарп спешно спускался по узкой темной лестнице. Ее давно не использовали. Деревянные ступеньки иссохлись и скрипели под тяжестью мужской поступи, но сейчас было главным выиграть время, а не остаться незамеченным. Чердак оказался верным выбором. С высоты Шарп отлично видело все, что происходило на площади. Какая ирония, наблюдательный пост для выявления возможного покушения, стал отличным местом для стрельбы. Он без труда ликвидировал своего шефа, теперь уже бывшего, и ту шумную девчонку. Дело осталось за малым, нужно было немедленно исчезнуть.
   У выхода во двор он никого не встретил, равно как и в темном переулке. Все сейчас либо были на самой площади, либо приникли к окнам, жадно ловя взглядом происходящее на деревянном помосте. Это было весьма кстати, ему сейчас было незачем лишнее внимание.
   Он шел быстро, но не переходил на бег. Со стороны могло показаться, что человек спешит по делам, опаздывает на встречу или торопится к семье после рабочего дня. Мужчина в дорогих ботинка, привезенных специально по его заказу из далекой заокеанской страны и в ярком шейном платке, что так любили придворные и франты, преодолевал улицу за улицей. Он оставлял позади ухоженные скверы и грязные захламленные дворики при пабах. За ним никто не шел, он был уверен, но привычка заставляла его путать след.
   Еще квартал, и он спустился в метро. Очень скоро на каждой станции будет его словесный портрет, но пока здесь еще спокойно, и он наверняка сумеет просочиться.
   Его новый мир рухнул. Выстроенный с такой тщательностью и усердием. Все труды последних нескольких лет пошли насмарку. Его новая личность, с которой он уже свыкся. Уютная, хоть им маленькая квартирка. Работа, казавшаяся зеленой рутиной, но приносящая отличный доход. Это все теперь оставалось в прошлом. Во времени, которое навсегда отрезали два выстрела, или быть может еще убийство двухнедельной давности?
   Теперь ему предстояло начать все заново. Новое имя, новые документы, новый город, а может, даже страна. Если он не хотел, чтобы его настигло прошлое, следовало спешить, убраться как можно дальше. И именно это он делал, как делал уже раньше, до того, как осел в Сити. Он убегал от прошлой жизни, от прошлой работы, от предательства. Он давно не вспоминал былое. Он почти уверил себя, что оно не вернется, что квартирка с камином и мягкими креслами теперь его настоящий дом. Но этот глупец Ховард Найт все испортил! Напыщенный себялюбивый индюк! Он был настолько самоуверен и избалован привилегиями высшего света, что решил, будто сможет убить, и это сойдет ему с рук. Он думал, что все рассчитал, наверное, даже гордился собой, своей изобретательностью, и досадовал, что никому нельзя похвастаться такой ловкостью.
   Глупый гордец! Нужно было решить проблему, обратился бы к специалисту. Для этого-то ведь он и нанимал Шарпа - решать то, что законными методами не выходило. Никто бы никогда больше не увидел этого Келли, а "Парокорп" обрел бы единственно верного председателя правления. Так нет! Ему самому захотелось поиграть в бога! Отнять чужую жизнь. И чего он добился? Шарпу пришлось подчищать все за ним. Одна ошибка тащила за собой другую, и вот уже по Сити гуляют легенды о жестоких ведьмах, алчущих все новой и новой крови.
   Мужчина остановился на перекрестке. Он пропустил мчащийся на огромной скорости полицейский паромобиль, и спешно перешел дорогу.
   Ему было даже немного жаль парнишку-посыльного. Совсем юный, тот неуловимо напоминал нескладного щенка. Но свидетели, как известно долго не живут, а Пибоди ухитрился заметить мистера Найта, выходившего из черного хода "Империала" в тот злополучный вечер.
   Затем объявился пронырливый сыщик. И каким он только чудом понял, откуда ветер дует? От него Шарп решил избавиться тем же способом, что и от Пибоди. Пришлось, правда, использовать придуманную Найтом легенду. Свечи, птичьи кости, "колдовские" каракули на полу. Шарп поморщился, вспоминая комедию, которую ему пришлось обставлять при убийствах. В этом мире, чтобы убить, люди непременно хитрили, изворачивались, порою устраивали целое представление. И как же было просто там...
   От этой мысли ему словно пахнуло в лицо сухим воздухом пустыни, песчинки застучали по натянутой коже лица, а жар вынудил прищурить глаза. Он словно вновь очутился посреди барханов, услышал ржание вьючных лошадей и резкие о крики погонщиков на чужом гортанном наречии.
   В том, казалось забытом, мире все было предельно просто. Были свои и были чужие. Был четкий приказ и никаких исключений. Там не было нужды размышлять. Коль у тебя в руках оружие, то ты его используешь. А если замешкаешься, то это сделают враги. Шарп преданно служил королеве в чужой жаркой стране. Он не задавал лишних вопросов, не рассуждал, ради какой цели делает те или иные вещи. Брошенный родителями, он вырос в особом приюте, и его с детства учили верности и беспрекословному повиновению. О нем заботилась корона, и после он без принуждения возвращал ей долг.
   В метро было людно в этот час. Закончили свою службу и спешили домой клерки, а скоро их сменят рабочие производственных цехов, отправляющиеся на ночную смену. Шарп легко протиснулся сквозь толпу, не обращая внимания на констеблей, что переминались скучая с ноги на ногу и явно еще не знали о произошедшем в центре.
   Сидя в мягком кресле первого класса, он вновь вернулся мыслями в прошлое. Минуло уже несколько лет, но он так и не смог понять, как такое могло случиться с ним.
   Перед глазами всплыли образы чужого южного города. Одинаковые белые каменные стены, узкие улочки, безлюдные в полуденный зной и оживавшие с наступлением вечера. То, что что-то не так, он понял загодя. Почувствовал, словно звериным чутьем. Он тут же поспешил укрыться в безопасном месте, убежище, о котором не знал никто, даже координатор. Оборвал все прежние связи, не появлялся перед проверенными информаторами, а на улицу выходил только в крайнем случае и тщательно загримировавшись.
   Многим позже он узнал, что его предали. Списали как отслужившую свой срок вещь. Он никогда не спорил, когда приходилось выполнять для Короны грязную работу. Ту, за которую не наградят, и о подробностях которой могли знать лишь очень узкий круг людей. Теперь же кто-то, видимо, решил, что он слишком много знает, или перестал быть надежным, или на него просто решили "повесить" несколько инцидентов. Руководители колонии получат виноватого, а Корона воспитает себе еще не одного ручного убийцу.
   Он верил в святость королевской власти с самого детства. Так его воспитали. И даже сейчас не мог поверить в подобное предательство. Ему тогда чудом удалось сбежать. Хотя нет, это было вовсе не чудо. Он был профессионалом, умел затеряться в любой стране. Он бросил все и скрылся, словно тень. Они сами научили его этому.
   Когда он решился приехать в Сити, то надеялся, что сможет вести мирное существование. Что наконец увидит, какова жизнь в его родном городе. Но Ховард умудрился все испортить! Или это был он сам? Никто ведь не приказывал ему. На этот раз он убил по собственной воле. Он сам решил, что так будет лучше. В первую очередь для него. Это позволит сохранить нетронутым его тихий мирок. Оставит шанс на нормальную жизнь. А после он самонадеянно поверил, что отлично запутал следы, и что историю никто не разгадает.
   "Нужно было сразу придушить девчонку!" - Воспоминания о миленькой блондиночке вызвало у него еще большую злость, чем бестолковый шеф. Она вцепилась в это дело, словно клещ. Ничто ее не останавливало, и даже несколько покушений на жизнь не испугали. В конце концов, она докопалась до истины и даже сумела каким-то образом заставить этого глупца прилюдно признаться. Вот только ему - Шарпу - это доставило массу осложнений.
   26
   Тишина. Пустота. Невесомость. Ее рука сейчас ничего не весела. Да и была ли у нее рука, или это просто иллюзия? Мерцающий лиловый туман повсюду. Ни пола внизу, ни стен по сторонам. Где же находится это странное место?
   Спокойствие и отчуждение. Круговорот событий последних дней выглядел теперь совершенно пустым и далеким. Преступник найден, и что с этого? Жертвы будут отомщены, но ей-то какое до этого всего дело?
   Боли не было. Только отголосок воспоминания о падении. Куда она падала? Почему? Ах, да. Выстрел... Похоже на этот раз Шарп угодил в цель, но сейчас ей было все равно.
   -Эй, Джордж, неужели ты готовишь себе смену? - Насмешливый голос пробивался, словно сквозь вату. - Собрался на покой? Совсем не похоже это на тебя. Да и не слишком ли она молода?
   "Знакомый голос. Инспектор?.. Но какая разница..."
   Она заметила особо яркую искорку, окруженную роем сестриц. И тут же отвлеклась на их танец. Огоньки кружились, догоняя и перегоняют друг дружку. Самый большой, казалось, игриво подмигивает и зовет за собой в сиреневую даль.
   Холодный свет стал ритмично пульсировать, то разгораясь ярче, то почти угасая. Это привлекло все ее внимание и особым образом успокаивало, гипнотизировало, так, что она даже не заметила, чернильную тьму, что поглотила лиловое марево. А в следующий миг стали гаснуть веселые искорки пока не исчезла даже самая яркая.
   27
   Солнечный лучик пробился даже через, казалось, плотно занавешенные шторы. В Сити очень редко случалась хорошая погода. Туманы и дожди были здесь куда более привычны, чем голубое небо над головой. Может, поэтому солнце не желало оставаться снаружи и настырно рвалось в темную спальню?
   Элизабет поморщилась:
   "Утро. Горничная еще не будила, значит еще совсем рано. И чего тогда мне не спится?"
   Она повернула голову на другой бок и проворчала несколько совсем уж неразборчивых слов, надеясь урвать еще хоть несколько минут покоя перед началом уроков.
   -Мисс Свитт, - тихо позвал дрожащий голос. - Мисс, вы проснулись? Как вы себя чувствуете?
   Странно. Обычно никто не относился так трепетно к ее пробуждению.
   Девушка приоткрыла глаза. Вцепившись в край одеяла, она была готова натянуть его на голову, едва лишь заподозрит неладное.
   - Что с тобой?
   Даже в полумраке она заметила взволнованное выражение на лице горничной и следы мокрых дорожек на бледных щеках.
   - С вами все в порядке! Я так рада! Так рада!
   Быстрые движения ладоней уничтожили остатки слез, а глаза, хоть и покрасневшие, теперь сияли счастьем.
   - О! Мисс, когда вас привезли домой без чувств, я ужасно испугалась! Все мы испугались. Ваша матушка едва сдерживала рыдания, а батюшка ходил весь мрачный и ни слова не говорил.
   "Должно быть от злости, - добавила про себя Элизабет. - Ох, и достанется же мне от них..."
   От таких мыслей она даже попыталась втянуть голову под одеяло, но движение вызвало боль, расползающуюся от середины груди к спине.
   - Осторожней! Осторожней! Врач сказал, что вам какое-то время понадобится пребывать в абсолютном покое.
   "Это уже лучше. Может меня не сразу приговорят к смертной казни, а сперва дождутся выздоровления".
   - Ты что-нибудь знаешь о случившемся?
   - Конечно! Об этом судачит весь Сити. Вы вывели на чистую воду настоящего убийцу, не побоялись обвинить его у всех на виду и...
   - А что с Найтом? Он в тюрьме? А девушки? Их освободили?
   Горничная покачала головой, отчего выпущенные у висков локоны за метались по лицу.
   - Ховард Найт был застрелен. Он умер прямо там, на помосте, не дождавшись приезда врача. Это стрелял его помощник - мистер Шарп. Он разозлился на шефа за предательство и решил наказать. Да он ведь и в вас стрелял! Вы что не помните ничего?
   - Смутно. Все как в тумане...
   "Сиреневом".
   Элизабет непроизвольно попыталась поднять руку к груди и поморщилась от новой вспышки боли.
   - Это настоящее чудо! В вас стреляли, но вы остались живы. Пуля угодила в серебряную брошь на корсаже. Вы получили всего лишь ушиб, да огромный синяк.
   - Всего лишь, - пробормотала Элизабет, в очередной раз поморщившись. Чувство у нее было такое, будто ее лягнула лошадь. С ней самой этого никогда не случалось, но по описаниям из романов, ощущения были именно такими.
   - А что с мистером Смоллом? Он не пострадал? А Шарпа? Его поймала полиция?
   - Поймала-поймала. Правда, это было не так уж просто. Ему почти удалось ускользнуть из страны, но теперь он за решеткой, дожидается суда. А мистер Смолл, - девушка улыбнулась, - навещает вас каждый день. Справляется у мисс Свитт о вашем здоровье и даже приносил цветы.
   Она кивнула в сторону туалетного столика, на котором в круглой вазе стоял пышный букет белоснежных роз.
   - Ой! Что это я? Заболталась с вами совсем! Извещу мисс Свитт, что вы очнулись. Она ужасно обрадуется!
   Белый передник мелькнул за закрывающейся дверью, а Элизабет прерывисто вздохнула. Сделать это достаточно глубоко у нее не вышло. Если набрать в легкие слишком много воздуха, грудь вновь начинала ныть.
   "Это же надо, - удивлялась девушка. - Пуля угодила в брошь. Это и впрямь можно назвать чудом. Или..."
   Она вспомнила о недавнем подарке. Поднесла правую руку к глазам. Кольцо было на пальце и грело кожу мягким теплом. Дивный камень лилового оттенка поблескивал в единственном солнечном лучике, отбрасывая повсюду множество крошечных зайчиков.
   "Мария сказала, что оно защитит меня, и с тех пор как, я его ношу уже трижды чудесным образом избегаю смерти. Но это просто не может быть связано. Колдовства ведь не бывает!"
   Громкие шаги на лестнице в коридоре привлекли внимание девушки. Прежде в этом доме никому не позволялось суетиться и уж точно бегать по ступенькам.
   - Дорогая моя! Как ты себя чувствуешь?
   От резкого толчка мисс Свит дверь отбросило в сторону так, что Элизабет даже показалось, та вот-вот слетит с петель. Щеки хозяйки дома пылали, а из обязательно безупречной прически сегодня выбилось несколько прядей, что для женщины было просто неслыханно.
   - Элизабет, скажи, наконец, хоть слово, - взмолилась испереживавшаяся мать.
   - Со мной все хорошо, - поспешила заверить девушка. Забывшись, она даже хотела сесть на постели, но тут же упала обратно на подушку, искривив лицо в гримасе боли.
   - Врача! - Всполошилась миссис Свитт. - Немедленно врача!
   Девушка хотела запротестовать, но понимала, что в данную минуту это бесполезно, да и боль в груди не утихала, так что следовало показаться специалисту.
   - За доктором послали, - доложила горничная, стоя у двери и смиренно потупив взор.
   Это известие заставило госпожу замолчать, уделив внимание дочери. Ей так много хотелось сказать, спросить, как это ее славную маленькую девочку угораздило попасть в подробную историю, чего ради она отказалась в одиночестве посреди улиц Сити, почему ей не сиделось в родительском доме в сытости и теплее. Но вместо этого женщина лишь с беспокойством разглядывала родные черты.
   Элизабет готова была к чему угодно. Она ждала криков, слез упреков и обмороков. Но немой укор на лице матери заставлял сердце сжимается от сожалений намного сильнее. У нее давно, еще со дня побега, были заготовлены фразы успокоения и аргументы своего нерадивого поступка, но сейчас все они бесследно улетучились из головы. Девушка не могла начать оправдываться, ведь ее ни в чем не обвиняли!
   В дверях, на этот раз совершенно бесшумно, появилась мужская фигура. Мистер Свитт подошел к супруге и опустил руку на плечо. Женщина вскинулась, словно потревоженная птица, но увидев супруга, успокоилась. Она подняла взгляд в поисках поддержки, и мистер Свитт мягко улыбнулся в ответ.
   Элизабет была поражена. Никогда прежде она не видела родителей такими. Много лет назад этот брак возник по договору. Каждая из сторон получала определенную выгоду, и все были удовлетворены. Миссис Свитт всегда была идеальной супругой, хозяйкой, опорой. Мистер Свитт же в этом союзе выступал добытчиком и охранником благополучия семьи от превратностей внешнего мира. Но никогда прежде девушка не замечала между ними теплоты и того взаимопонимания, что возникло сейчас. Любовь к дочери объединила их сильнее, нежели деньги, фабрика или другие проблемы. Это чувство было столь искренним и глубоким, что превзошло все прочее.
   Лицо мистера Свитта осунулось и выглядело бледнее обычного. Он всерьез беспокоился о судьбе дочери, она была для него не только возможностью заключить очередной деловой контакт. Миссис Свитт накрыла рукою пальцы супруга и улыбнулась в ответ. Теперь, когда их дочь нашлась, она выражала свою благодарность за поддержку.
   В это мгновение Элизабет почувствовала себя лишней. Но это ведь ее комната. Да и просто подняться и уйти у нее никак не получится. Родители словно вспомнив, зачем сюда пришли, переключили все снимание на дочь.
   - Элизабет Свитт, - серьезным тоном начал отец. - Немедленно объясните, как вы оказались впутанной в эту темную интригу!
   - О! - Воскликнула миссис Свитт, прижимая ладони к груди. - Как ты могла так поступить? Провести столько времени на улицах Сити совершенно без присмотра! Это же неслыханно! Твоя репутация. Она же погублена. Теперь не один приличный жених из высшего света даже не посмотрит в твою сторону. На приемах все будут шептаться, обсуждая тебя, а уличные мальчишки станут тыкать пальцами и строить рожи.
   - Уличные мальчишки не такие уж глупцы, чтобы вытворять нечто подобное, - встряла Элизабет, вспоминая вечно сердитое и от этого еще более серьезное лицо Джека. - А репутация... Лучший жених Сити - Ховард Найт - имел безупречную репутацию. Даже вы были бы счастливы заполучить его в зятья, и кем он оказался? Лжец, убийца, негодяй, каких еще поискать!
   - Но ведь осталась еще масса приличных молодых людей! Благородных, с хорошими манерами и отличным состоянием. Но твоя репутация...
   Девушка прикрыла глаза и возблагодарила судьбу, что на правах "смертельно больной" может сослаться на недомогание. Миссис Свитт говорила и говорила, а девушка радовалась, что в этом потоке явно не предполагались ее объяснения. Когда же слово "репутация" повторилось раз в десятый, Элизабет твердо уверилась, что она именно дома, в окружении родных и любящих Свиттов.
   28
   Доктор заверил, что у Элизабет нет серьезных повреждений, прописал мазь от ушиба и постельный режим. Сперва девушка безумно обрадовалась подобному расписанию, наконец-то можно было как следует выспаться. Но уже на второй день она заскучала. Делать определенно было нечего, а отсутствие новостей угнетало куда сильнее, чем боль в груди. Она уже хотела тайком передать с горничной письмо мистеру Смоллу, но подозревала, что за прислугой пристально следят, и подобная выходка тут же будет замечена миссис Свитт.
   Полная изоляция от внешнего мира и вынужденное бездействие так резко контрастировали с ее совсем еще недавней жизнью, что Элизабет задыхалась. Комната, знакомая до каждой мелочи еще с детства, такая уютная и родная теперь выглядела тюремной камерой. Девушке не хватало прогулок по шумным улочкам Сити, запаха свежей сдобы, что исходила из кухни мистера Оливье и даже ворчания Джорджа по поводу и без.
   Еще когда Элизабет только задумывала побег, она знала, в случае неудачи ее запрут дома до конца дней. Или пока не отдадут с рук на руки новоиспеченному мужу. Тогда она решила рискнуть, и лишь теперь осознала, как тяжело будет пережить наказание. Узнав пьянящий вкус свободы, ей было невмоготу оставаться привязанной к кровати, а взгляд во внутренний садик на мокнущие под дождем деревья вызывал новые приступы хандры.
   Элизабет отошла от окна и устроилась в кресле у камина. Оранжевые язычки пламени весело метались по догоравшим углям. Легкий запах дыма просачивался через кованую заградительную решетку.
   "Ветра сегодня нет всем, вот и идет дым в комнату", - вяло подумала девушка.
   В такую погоду было особенно приятно сидеть у окна, наслаждаясь чашечкой терпкого чая, и размышлять о бренности бытия. Но как же это успело надоесть несчастной Элизабет.
   В дверь тихонько постучали. Скорее даже поскреблись. Девушка повернула голову и разрешила войти. Если бы она была не сама, ни за что бы не расслышала гостя, но на это, видимо, и был расчет.
   - Мисс, вы отдыхаете? - Тихонько спросила горничная, просунув в щель лишь кончик носа.
   - Я целыми днями только тем и занимаюсь, что отдыхаю, - отозвалась Элизабет. - Заходи уже. Поболтаем. Есть какие-нибудь новости?
   Спрашивала она вяло, даже не надеясь на положительный ответ, но неожиданно получила утвердительный кивок.
   - Вечером собираются зайти мистер Смолл с супругой. Прислуге приказано накрыть в большой гостиной, и госпожа распорядилась на счет стольких яств... - Мечтательно протянула горничная.
   - Значит, вечером у нас гости, и я, наконец, хоть что-то узнаю. Неужели родители согласились выпустить меня из комнаты? - Удивилась Элизабет, но еще сильнее поразило ее любопытство сообщение о существовании миссис Смолл. Она, конечно, никогда не спрашивала шефа о семье, да и он сам не распространялся по этому поводу, но было сложно предположить, что у него есть супруга. Ночевки в офисе. Хотя кто сказал, что он там ночевал? Она всегда опаздывала и сбегала пораньше по своим делам. Мистер Смолл каждый день хоть и выглядел взъерошенным, но рубашки его были чистыми. А измяться можно всего за пару минут, тем более что он любил возлежать в своем глубоком кресле, закинув руки за голову.
   "Похоже, я разгадала еще не все загадки в этом деле, - решила Элизабет, - и не заметила именно того, что находилось ближе всего".
  
   Жаркое пламя согревало просторную гостиную в доме Свиттов более чем щедро. Огонь яростно лизал сухие поленья, что громко потрескивали в камине. В дымоходе гудело, словно в чреве голодного чудища. Непогода за окном разбушевалась не на шутку. Ветер швырял в стекла пригоршни дождевых капель, деревья расставались с последними желтыми листьями, а тучи на небе сгущались все сильнее, приобретая особенно темный оттенок серого.
   В такие дни единственно приятно греться у камина в глубоком кресле и потягивать шерри из старого бокала, предаваться воспоминаниям и радоваться, что судьба удостоила вас теплым домом, горячим ужином и отсутствием необходимости куда бы то ни было спешить по залитым мостовым.
   В подобный вечер неудачники размышляют о причинах своих проблем, одиночки тоскуют по потерянным семьям, а выпивохи подбадриваются джином в ближайшем пабе.
   Каждая благородная леди бесконечно расстроится, если на день назначенного ею маскарада придется подобный шторм. Жители загородных усадеб не рискнут выезжать из дому в такую непогоду. Другие застрянут в пути, угодив колесом в особо глубокую выбоину на мостовой. А те, кто все же доберутся, будут обсуждать непогоду, жаловаться на отсыревшие перья в шляпках, да сбиваться в маленькие компании поближе к огню.
   Но в доме Свиттов не обращали внимания на разошедшееся ненастье. Кухарка загодя приказала поваренку проверить козырьки над трубами и надежность покрытия на крыше, и теперь у дождевой воды не было ни малейшего шанса пробиться туда, где ее не ждали. Горничные закрыли окна верхних этажей деревянными ставнями, чтоб оторванная случайно от ясеня ветка не разбила стекло. Сухих дров и угля садовник натаскал в кухню столько, что хватит топить в особняке хоть неделю.
   К ужину в доме ждали особенных гостей. Горячее, гарниры, супы и десерты - все сегодня готовилось по высшему разряду.
   - Словно сама королева пожаловала, - ворчала кухарка, доставая купленный накануне окорок из кладовой.
   К трапезе было почти все готово. Широкий стол застлан праздничной скатертью, столовое серебро начищено до блеска, и разложено по местам. В вазах благоухают свежие цветы. Вкуснейшие яства "доходят" в печах, соусы разливают в фарфоровые соусники.
  
   - Гости прибыли, мисс, - робко доложила горничная. Она заглянула в узкую щель между луткой и дверью хозяйской спальни, а в следующую минуту уже спешила выполнять следующее поручение.
   - Уже? - Спохватилась с волнением Элизабет, словно застигнутая врасплох. Хоть она и ожидала гостей с наибольшим нетерпением, чем весь дом вместе взятый, новость обескуражила ее. Она так давно ждала этой встречи, и наконец этот момент настал.
   "Бежать! Немедленно бежать вниз по ступенькам, и хотя бы вытрясти информацию из этого коротышки! Но разве так ведут себя благородные леди? За кого ее примут? И что подумают о подобном поведение мистер и миссис Свитт?"
   Девушка взяла себя в руки досчитала до десяти, как учила одна из гувернанток и направилась к лестнице. Внешне она оставалась спокойной, выражение лица отрешенно-безразличное, как и требует этикет. Внутри же у нее все кипело, так ей не терпелось узнать последние новости.
   Едва спустившись по лестнице, Элизабет наткнулась на строгий взгляд матушки. Девушка спешно потупила взгляд и сделала несколько шагов вперед. Вопросы, что еще секунду назад рвались наружу, остались непроизнесенными, а заученные формулы светского приветствия журчали, словно звонкий ручеек. Она улыбалась милой улыбкой. Отвечала на ничего не значащие комплименты, а почти достигшие своего предела чувства любопытства, клокотало у нее внутри.
   Мистер Смолл сегодня был непревзойденно элегантным. Черный, как сама ночь, костюм, ослепительной белизны рубашка, скромный, но безусловно, дорогой галстук, отражающие огонек каждой в комнате свечи, туфли. Волосы его были аккуратно уложенные. Никак над ними потрудился настоящий парикмахер! Казалось, это был совершенно незнакомый Элизабет человек, и уж точно от того брюзги-бухгалтера в нем не осталось ничего.
   Миссис Смолл была ему под стать. Еще более низкого роста, чем супруг, она выглядела миниатюрной. Фарфоровая белизна кожи, нежный румянец на щеках, цепкий проницательный взгляд. Такая, несомненно, имела успех у мужчин, от чего же в супруги ей достался...
   Перед ужином гостей пригласили в библиотеку, отведать кое-что из старых запасов мистера Свитта, что хранились в винном погребе. Хозяин дома сегодня был как никогда любезен. Миссис Свитт чирикала, ведя светскую беседу, словно птичка раннею весной. Одна Элизабет оставалась замкнутой, терзаемая невысказанными вопросами.
   Шурша пышными, длинною до самого пола, как того и требует этикет, юбками женщины уселись на просторном диванчике. Элизабет подумала, что может, теперь ей удастся перекинулся парой слов с Джорджем, но мистер Свитт увлек его к креслам, что стояли у самого камина.
   Проводив мужчин печальным взглядом, девушка сосредоточила все свое внимание на миссис Смолл. Черное, все в блестках, платье было одновременно скромным и изящным, оно не было увешано обилием рюшей и воланов, не расшито крылышками дивных заокеанских жучков, но при этом женщина выглядела достойно даже для королевского бала.
   Она мягко улыбалась и непринужденно беседовала с миссис Свитт. Женщина обсудили последние дворцовые сплетни, новые тенденции в зимней одежде, некоторых завсегдатаев литературных салонов. Миссис Смолл была в курсе всего, что творилось в светских кругах, ни одна тема не вызывала у нее замешательства. И даже возникало впечатление, что она искренне наслаждается беседой.
   Элизабет же напротив откровенно скучала. Она вставила несколько коротких фраз, да и то лишь когда матушка обращалась напрямую к ней.
   "Очередная пустоголовая куколка-милашка, - вынесла вердикт гостье Элизабет. - Не понятно одно, как ее угораздило выйти замуж за..."
   Дворецкий весьма официально пригласил господ к столу.
   Теперь, когда мужчины присоединились к их обществу, беседа изобиловала комплиментами: хозяйке - за прекрасный прием и уют, что поддерживался в доме, Элизабет - за красоту, свойственную лишь "юному розовому бутону", гостье - за умение вести столь интересную беседу. После разговор кружил вокруг политики соседних государств, иногда обращаясь к жизни и самого Сити, но ни разу Элизабет не услышала так интересующих ее новостей. А лишь только она решительно откладывала вилку с намерением поинтересоваться судьбою мистера Фостера, миссис Свитт начинала так сверлить её взглядом, что девушке лишь оставалось возвратиться к еде.
   Пить чай гостей пригласили в туже библиотеку. Мужчины, отказавшись от сладкого, вновь уединились у огня. Так что Элизабет почти потеряла всякую надежду на разговор с бывшим шефом. Миссис Свитт же, извинившись, упорхнула в гостиную, объяснив, что ей необходимо сделать некоторые распоряжение прислуге. Она без опаски оставила дочь с гостьей. Конечно, что же тут опасного? Вежливая, с отличными манерами, знающая все тонкости светской беседы, миссис Смолл никак не сможет дурно повлиять на мисс Свитт.
   Элизабет многим дольше необходимого расправляла складки нежно розового платья. Она с ужасом оттягивала момент, когда ей придется разговаривать о шляпках, балах и белилах для лица.
   - Мисс Жермен передает вам сердечный привет и пожелания скорейшего выздоровления.
   Это было верхом бестактности, но и Элизабет просто не могла удержать удивления, и теперь откровенно разглядывала миссис Смолл широко распахнутыми глазами. Уж от нее она никак не ожидала услышать о своих бывших клиентках.
   - Я... - Единственное, что сумела выдавить из себя девушка.
   "Что ей известно? Могу ли я расспросить ее о подробностях? И уж не шутка ли это?", - Рой мыслей вихрем пронесся у нее в голове.
   - Миссис Смолл...
   -О, достаточно просто Жаклин, - перебила ее та, мягко улыбаясь. - Думаю, пока ваша матушка отсутствует, самое удобное время для нас посекретничать.
   "Неужели этот сообразительный взгляд способен не только замечать, кто с кем в одной карете уехал с очередного приема, и какая дама удостоилась чести заказать наряд у королевской швеи?"
   - Да не смотрите же на меня так. Мне право неловко.
   - Простите. Я никак не ожидала...
   Чего? Того, что светская леди окажется посвящена в дела супруга? Что миссис Смолл существует в природе?
   - Да, - подтвердила Жаклин, - я в курсе всего. По крайней мере, очень много.
   - Мистер Фостер!? - Воскликнула Элизабет, сообразив, наконец, что у нее появился столь вожделенный источник информации, но протяжное шипение тут же заставило ее поутихнуть. - Вам известно, что с ним? Полиции удалось разыскать его?
   Жаклин бросила быстрый взгляд в сторону камина, но похоже, ее супруг завлек мистера Свитта интересная беседой, и тот не обращал никакого внимания на женскую болтовню.
   - Полиция, не без вашей, конечно, помощи, сумела полностью разобраться во всей этой истории, - в полголоса сказала миссис Смол.
   - А мистер Фостер? - С надеждой прошептала Элизабет. - С ним все хорошо?
   Следующий вопрос колючим комком застрял у нее в горле, когда Жаклин опустила глаза. Ей даже не нужно было больше ничего говорить. Выражение лица выдавало все.
   - Это не ваша вина, - поспешила заверить она собеседницу. - Он потерял слишком много крови. Убийца оказался намного сильнее и опытнее в рукопашном бою. У Роберта просто не было шансов. Когда девушки нашли его, он уже не дышал. Бедняжки, какого же ужаса они натерпелись!
   - Девушки? Вы говорите о...
   Жаклин вновь пришлось шикнуть, чтобы поумерить пыл собеседницы.
   - Да, - кивнула она, - это были именно ваши знакомые.
   - Но как? И где? И почему полиция ничего не заметила при обыске?
   Миссис Смолл бросила быстрый взгляд из-под ресниц на пару глубоких кресел, что стояли у самого огня. Мужчины что-то обсуждали. Похоже, у них даже возник спор. Так что они не замечали беседы, происходящей на соседнем диванчике.
   - Именно Ада нашла Роберта среди руин одного старого склада. Не знаю уж хорошо это или плохо, но она опоздала всего на несколько минут. Девушки перенесли его в свою лабораторию, но даже Мария ничего не смогла сделать. Было слишком поздно.
   - Но почему они ничего не рассказали? Ни мне, ни полиции?
   - В городе уже ходили упорные слухи о причастности ведьм к одному убийству. А кто первый кандидат на эту роль? Они попросту испугались и решили выждать, пока не поймают настоящего преступника, и спрятали Роберта в одной из своих холодильных камер.
   - Значит, все было напрасно, - Элизабет обреченно уронила руки на атласную юбку. В глазах у нее стояли слезы. - Бедный, бедный мистер Фостер.
   - Ну-ну, - попыталась успокоить ее миссис Смолл. - Благодаря тебе жестокий убийца понесет наказание, а невиновные девушки оправданы. Чтобы случилось с ними, если бы не ты?
   - Шарп за решеткой? Значит, инспектор нашел достаточно улик против него?
   - О! Улик более чем достаточно. Оказалось, полиция всей Империи уже не первый год разыскивает его. Дело там темное, да и не о нем сейчас речь.
   - Софи, Ада и Мария? - Оживилась Элизабет. - С ними, надеюсь, все в порядке?
   - Их отпустили сразу же, как только инспектор Морган добрался до полицейского участка. Пробраться через толпу было и констеблям в тот день не так уж просто. Девушек полностью оправдали, принесли им официальные извинения, и даже в Ньюс напечатали опровержение, объяснив свои заблуждения массовой истерией.
   Жаклин замолчала, не зная, что еще можно добавить. Молчала и Элизабет. Она с таким нетерпением ждала новостей. Родные ничего ей не говорили. Газеты даже мистер Свитт перестал приносить в дом. А оказалось, что вести не такие уж и радостные. Может, близкие таким образом пытались оградить ее от печали?
   - И почему только он пошел на встречу один? - Словно самой себе задала вопрос Элизабет. - Почему он не доверился хотя бы мистеру Смоллу?
   - На этот счет у меня есть теория, - улыбнулась Жаклин. Вышло у нее это немного грустно. - Роберт хотел распутать это дело в одиночку. Чтобы доказать Джорджу, что он способен быть сыщиком.
   - Доказать? - Недоверчиво переспросила Элизабет. - Уж мистеру Фостеру точно не было нужды доказывать это. Я видела все те заметки, развешенные в рамках по кабинету. Да и еще не мало похожих в библиотечной подшивке Ньюс. Он был талантливейшим детективом, распутал столько дел, спас столько жизней.
   Миссис Смолл покачала головой, а улыбка ее сделалась еще более печальной.
   - Роберт был славным молодым человеком. Отзывчивым, добрым, надежным. Но так называемым "мозговым центром" в их конторе оставался Джордж. Это он распутывал все дела, выводил злодеев на чистую воду, разгадывал хитроумные интриги. Роберт же был блестящим фасадом, яркой вывеской. Он великолепно играл роль бравого сыщика, и люди ему с легкостью доверяли. Да и на фото в Ньюс он смотрелся замечательно. Эти заметки о нем были лучше любого рекламного объявления. Расстроенные, перенесшие утрату родственники или облапошенные дамочки видели в подтянутом молодом человеке защитника и спешили за помощью. Джордж оставался при этом в тени, анализировал данные, что Роберт собирал по всему Сити и отправлял напарника на задержание. Физически-то он также выигрывал.
   Элизабет в очередной раз за этот вечер изумленно выгнула бровки. Теперь она взирала на мистера Смолла и не могла поверить, что это он, а вовсе не блистательный Роберт Фостер, тот самый великий сыщик Сити. Джордж как раз в этот момент решил обернуться, словно почувствовав, что речь зашла о нем. Заметив округлившиеся голубые глаза своей бывшей сотрудницы, он едва не поперхнулся виски и тут же поспешил спрятаться за спинкой кресла.
   - Не может быть, - едва слышно прошептала Элизабет. - Все это время... Я-то считала его ворчливым занудой-бухгалтером. Ой!
   - Иногда он может производить подобное впечатление, - согласилась Жаклин, вовсе не оскорбившись на пренебрежительную характеристику собственному мужу.
   - Но почему он ничего не желал делать после исчезновения мистера Фостера?! - Возмутилась Элизабет.
   - У него попусту опустились руки, - вмиг погрустнела Жаклин. - Та лужа крови, что вы отыскали... После такого не выживают. Джордж чувствовал, что друга нет в живых, и боялся получить реальные доказательства этому. Он желал пребывать в блаженном неведении, ведь тогда у него оставалась бы надежда. Он впал в тоску, не спал, перестал следить за собой, отказывался обедать. Мне с трудом удавалось заставить его просто сменить рубашку.
   - Значит, он не ночевал в офисе? - Решила уточнить девушка.
   - До этого он не дошел, но кажется, был близок.
   - А Жаба, зачем он поселил ее в кабинете? Я решила, что дома некому будет ее кормить.
   Жаклин рассмеялась. Ее смех оказался таким же нежным и приятным, как и она сама.
   - Это почти правда. Не люблю я это жуткое существо, а уж кормить... Да еще и чем? Сушеными мухами и прочей гадостью! Это я настояла, чтобы Жаба переселилась в офис. Подумала, какая ни какая, но компания у Джорджа будет. Я же не знала, что у него завелась прелестная секретарша.
   Элизабет зарделась и отвела глаза. Ну, вот! Та самая "репутация", о которой твердила матушка! Не хватало еще, чтобы миссис Смолл подумала что дурное.
   - Надеюсь, вы не заскучали здесь без меня! - Миссис Свитт вплыла в библиотеку, пропуская вперед горничную. - А вот и обещанный лимонный кекс. Как раз подоспел.
   На серебряном подносе, источая головокружительный аромат, высилась желтая горка из выпечки.
   - Надеюсь, мне хоть немного удалось удовлетворить ваше любопытство, - успела шепнуть Жаклин, когда миссис Свитт нахваливала мужчинам свежий десерт.
   Элизабет растерянно кивнула, но у нее осталось еще столько вопросов. Миссис Свитт, словно почувствовав неладное, обернулась к дочери.
   - Выпей-ка горячего чайку, голубушка, что-то ты больно бледная.
   29
   Сердце девушки готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Она стояла на пороге серого кирпичного здания с витыми решетками на окнах и никак не решалась взяться за дверную ручку. Здесь все было точно так же как и в последний ее визит. Лишь справа над входом на стене светлел пустой прямоугольник. Блестящая вывеска исчезла, а кирпичи под ней не успели пропитаться промышленным смогом и выхлопами паромобилей.
   Элизабет вздохнула, вспомнив чье имя красовалась там еще совсем недавно, поправила шляпку, одернула простое серое платье и шагнул в коридор. Она специально сегодня оделась скромнее, незачем служащей выставлять напоказ свое благосостояние.
   "И как только папенька согласился на это? - Вопрос, что не шел у нее из головы уже который день, вновь вернулся. - Чтобы дочь добропорядочного Свитта подалась в служащие, да еще в контору сыщика! Видимо Джордж обладает даром убеждения невероятной силы".
   Мистер Смолл уже был на месте, о чем говорила незапертая наружная дверь. Интересно, каким она увидит его сегодня? За ужином в доме Свиттов он предстал истинным джентльменом, а на протяжении многих дней расследования она видела перед собою взъерошенного брюзгу. Так какой же он на самом деле?
   - Доброе утро, мисс Свитт. Вы сегодня точны, как мой золоченый хронометр.
   "Он мною доволен? Хотя, к чему здесь можно придраться. Я вовремя".
   - Доброе утро, - робко поздоровалась Элизабет.
   Волосы уложены в прическу, костюм, пусть и не столь шикарный, как за ужином, отутюжен, улыбка лукавая, но не ехидная.
   - Да, проходи уже! - Хохотнул Джордж. - Не съем я вас.
   Девушка сделала пару шагов по знакомому темно-зеленому ковру и замерла посреди приемной.
   - Ну же, смелее, - подбодрил мужчина, улыбаясь еще шире. - Стол, да и вся комната, а еще кухня, в вашем полном распоряжении.
   - Я...
   Девушка не знала, что ей делать и как себя вести. Он не ворчал, не сетовал на судьбу и даже улыбался такой открытой обезоруживающей улыбкой. Перед ней стоял вовсе не ее шеф, а какой-то незнакомец. Гладко выбритое лицо помолодело на десяток лет, отсутствие сутулости прибавило росту.
   - Да я это, я! - Весело заверил Джордж.
   - Да-да, извините, - засуетилась Элизабет, снимая теплое пальто.
   На улице изрядно похолодало. Она провалялась в постели целый месяц и поздняя, пусть и затянувшаяся, осень сменилась промозглой сырой зимою.
   - Вы, никак, меня боитесь? - Удивился мужчина.
   - Нет-нет, что вы, - она прятала взгляд, чтобы не начать откровенно рассматривать Джорджа.
   - Позвольте, мисс, попросить у вас прощения, - вдруг сделался он серьезным. - За то недостойное обращение, что позволял себе в прошлом.
   Элизабет не удержалась и подняла на него удивленные глаза.
   - Но зачем? Зачем вы так себя вели?
   - Кхм... - Смутился Смолл. - Я был немного... расстроен. Из-за Роберта. Да и как, позвольте мне спросить, я должен был к вам относиться? Мой друг пропал, офис взломан и обыскан, а на пороге - вы?! Самоуверенная, заявляющая, что вас нанял мистер Фостер. А уж я-то был уверен, что Роберт никого нанимать не собирался. Даже если бы речь зашла о секретаре, это дело он бы предоставил мне.
   Бэтси потупилась, что заставило Джорджа сменить тон.
   - Сперва я подозревал в вас, если не преступника, застигнутого врасплох, то уж шпиона, посланного убийцей - точно. Я уже извинился! - Поднял он кверху руки, пресекая поток возмущений. - Я надеялся, что вы поймете, мне ничего не известно об этом деле, и исчезните. Но вы упорно продолжали возвращаться.
   - Это потому, что я вовсе не шпионка! - Надула губки Элизабет.
   - Я это понял. Когда услышал, что некий состоятельный мануфактурщик объявил вознаграждение за любую информацию о своей сбежавшей дочери. Рост, возраст, цвет глаз и волос удивительно напоминали мне одну юную особу.
   Девушка вновь потупилась и спросила:
   - Вы меня не выдали. Почему?
   - Не до того мне было, - так знакомо проворчал Джордж, что Элизабет сразу встрепенулась. - А как вам удалось уговорить папеньку на мою работу? Он всегда был против подобных социальных экспериментов. Работающая женщина из высшего общества - это же неслыханно!
   - Кое-что ему рассказал. Несколько увлекательных случаев из прошлых расследований. Озвучил сумму последнего вашего гонорара. Убедил, что девушке будет куда проще найти общий язык с пострадавшими женщинами, что у вас добрые глаза, и вам изложат такие подробности, о каких мне-то и слышать не положено. Да и быть первой леди совладелицей детективного бюро не так уж мало..
   - Совладелицей? - Не веря в услышанное, переспросила Элизабет.
   - Именно это я сообщил мистеру Свитту, что вы станете совладелицей. После испытательного срока, - поспешил добавить он, когда глаза девушки засветились восторгом.
   - Неужели вы все еще сомневаетесь в моих способностях? А как я ловко распутала прошлое дело!
   - Упрятав за решетку трех невиновных, подкинув их кандидатуры убийце для отвода подозрений, пару раз едва не погибнув.
   - Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, - возразила Элизабет.
   - А эта авантюра с Найтом. Как, кстати, вы заставили его признаться? Во время вашей беседы я был рядом и ничего необычного не заметил.
   - Я же рассказывала. Порошок правды, что дала мне Мария...
   - Она говорит, что ничего вам не давала, - покачал головой Джордж, заставив девушку замереть с приоткрытым ртом. - Более того, после смерти Найта полицейские медики провели тщательный анализ крови и не выявили ничего постороннего.
   Девушка хотела возразить, что такого просто не может быть. Что Мария дала ей пробирку с порошком, и что она собственноручно высыпала ее содержимое в стакан. Именно это заставило преступника говорить правду. Но внезапно ощутила покалывание в среднем пальце левой руки именно там, где находилось кольцо с сиреневым камнем - второй подарок девушки-алхимика. Элизабет с размаху захлопнула рот и мило улыбнулась.
   - Пусть это останется моим маленьким женским секретом, - проворковала она.
   - Секретом, так секретом, - развел руками Джордж. - Только, боюсь, инспектор Морган тоже пожелает задать вам этот вопрос.
   Воспоминания о полицейском с собачьим лицом немного огорчило девушку, но она решила, что проблемы следует решать по мере их поступления.
   - Думаю, я найду, что ответить инспектору, - заверила она. - А вы, мистер Смолл, лучше расскажите, что это за оружие у вас было тогда при себе.
   - Вовсе это не оружие, - отмахнулся Джордж. - Так, хитрость для самообороны.
   - Ну, как видно, оно и для нападения неплохо годится.
   Джордж закатал штанину, предоставляя девушке возможность еще раз рассмотреть конструкцию блестящих металлических трубок.
   - Это электрический шокер. Пока я хожу, он подзаряжается. Поэтому всегда в боевой готовности. К сожалению он способен лишь на один разряд, но эффект поразительный. Да вы и сами все видели.
   - Жаль, что у мистера Фостера при себе ничего подобного не было, когда он пошел на ту злосчастную встречу, - вздохнула девушка.
   - У него был пистолет. И нож. Как минимум, - возразил Джордж, сразу же сделавшись хмурым. - Мне больше интересно, почему он связал убийство посыльного с произошедшим в Империале.
   - Может, миссис Пибоди упомянула что-то такое, когда беседовала с ним?
   - Беседовала с Робертом?
   - Ну да! Это ведь она наняла его для расследования смерти сына.
  
   - Кого наняла?! - Прошипел Джордж, начиная закипать.
   - Мистера Фостера, - невинно пояснила Элизабет, только теперь заметив, что происходит что-то неладное.
   - И вы посчитали, что этой информацией нет нужды делиться с собственным начальством?
   Девушка расплылась в лучезарной улыбке, окончательно сбивая Джорджа с толку.
   - Вот теперь я вижу, что вы тот самый, единственный мистер Смолл.
   Улыбнувшись в полные праведного гнева глаза шефа, Бэтси беззаботно перевела взгляд за окно и тут же замерла от удивления. Мимо мутного стекла, медленно кружась, пролетали крупные белые хлопья. Девушка подбежала к проему и отдернула плотную штору, чтобы получше все разглядеть.
   Серые тучи сплошной пеленой устилали низкое небо. Казалось, она не имела ни начала, ни конца. Тучи не неслись как обычно стремительно с далекого севера, а попросту лениво замерли над Сити, выпуская на волю тысячи тысяч резных снежинок. Те нехотя планировали к Земле, стараясь на как можно дольше продлить свой полет. Словно они понимали, что на грязной мостовой их ждет неминуемая гибель, что дым из печных труб, угольная пыль и смог с многочисленных фабрик непременно окрасят их в сизый цвет. Но тучи все сыпали и сыпали белыми лохматыми клочками, побеждая вездесущую грязь.
   Всего за несколько минут на кромках заборов образовалась мягкая дорожка, крыши домов обзавелись пушистыми шапками, и даже тротуары между узкими протоптанными тропками слепили белизной.
   - Красиво... - Зачарованно прошептала Элизабет, не обращая внимания на нравоучения, что продолжались сыпаться ей на голову.
   Белоснежный Сити был столь непривычен и прекрасен, что девушка твердо уверилась, ее город ждут большие перемены и непременно к лучшему.
   30
   Старое, заросшее кустарником и неухоженными деревьями, поместье находилось в нескольких десятках километров от Сити. Чуть большим столетия назад среди высших кругов стало модным иметь загородные дома. Этот, украшенный двумя рядами белоснежных колон и лепниной под козырьком каждого балкончика, принадлежал на тот момент одной из самых богатых семей в городе. Здесь устраивались роскошные баллы, где дамы блистали не хуже чем бриллианты на их тонких шейках, а изысканные вина лились рекой.
   Ходили слухи, что на роскошные маскарады гости сюда съезжались со всего Сити, и даже королева, тогда совсем юная девушка, скрывшись за пышной маской из перьев, кружилась в танце с обычной публикой.
   Злые языки поговаривали, что огромное здание стояло на плохой земле, что в левом крыле по ночам слышны перезвон ржавых цепей, а в правом - протяжное хриплое завывание. Говорили, что эти стоны - мольба о помощи замученных неизвестных, что томятся в подземельях, не менее вместительных, чем и сам особняк. Но на официальных планах не значились никакие подвалы, а громкая музыка из бальной залы звучала здесь до рассвета, не давая возможности гостям услышать что-либо кроме приглашенного оркестра и звона бокалов.
   Спустя несколько лет разгульной жизни в поместье случилось несчастье. Молодая хозяйка - дочь и единственная наследница покойного мистера Карпентера, что являлся до своей смерти совладельцем десятка торговых судов - погибла при загадочных обстоятельствах. Баллы тут же прекратились. А любопытные принялись судачить с новой силой. Вспомнились былые тайны, окутанные серым туманом времени и новые истории о прозрачных скитальцах в коридорах. Бывшие гости утверждали, что в комнатах по ночам сами собою загораются камины, а на лестницах слышны шаги: то шлепанье босых ног, то звонкий цокот каблучков.
   Место в мгновение ока сменило неприличную славу на откровенно дурную. Теперь даже решись хозяин устроить бал, гостей набралось бы с десяток, да и то - все любопытные, скептики или медиумы. Но вдовец и не искал большее ни веселья, ни утех. Выгодно продав, принадлежавшую некогда его тестю компанию за кругленькую сумму, он отправился в кругосветное путешествие. Прихватив с собой юную горничную покойной супруги, он спешно погрузился на пароход, не собираясь возвращаться в родной Сити по крайней мере лет пять.
   Это же поместье ему так и не удалось продать. Больно громкой оказалась темная слава. Огромный, на сотни спален дом, хозяин был вынужден оставить в распоряжение своему поверенному. С приказанием продать, едва сыщется покупатель, за любую сумму.
  
  
   - И зачем ты только купила это место? - Софи брезгливо провела пальчиком по каминной полке.
   Прислуге стоило отдать должное, на пальце не осталось ни пылинки. Горничных хоть и отыскали с трудом, в "проклятый дом" никто не желал наниматься, работали они весьма усердно.
   - Давно стоило перебраться подальше от города, - пояснила Аделаида. - Тем более что цена была просто смешной.
   - Это все потому, что здесь водятся призраки.
   Софи демонстративно поежилась, издав зловещее "б-р-р".
   - Думаешь, они чем-то помешают тебе в работе? - Серьезно спросила темноволосая красавица.
   - Вовсе нет, - пожала плечами Софи.
   - А условия в подвале тебя устраивают?
   - Вполне! А размеры просто поражают воображение, - мечтательно закатила глаза девушка. - Здесь я могу греметь, стучать, сверлить, даже взрывать, и никто ничего не услышит. Красота!
   - А я думала, что подземелье - это миф, - тихо заметила Мария. - Неужели старые истории - правда?
   - Это не имеет совершенно никакого отношения к тебе, милая, - успокоила Ада. - Твоя обитель расположена как можно дальше от сырости, чтобы твои порошочки не окаменели. И как можно ближе к звездам, чтобы они поведали тебе все свои тайны.
   Мисс Майер лишь благодарно улыбнулась и втянула носом ароматный пар, поднимающийся из тончайшей фарфоровой чашки в ее тонких пальцах.
   - А все-таки, - обернулась от окна к собеседницам Софи, - здесь есть призраки? Я обживаюсь в подвалах уже неделю. Столько любопытного отыскала: орудия пыток, парочка десятков скелетов, замурованных по всей вероятности заживо, но ни единого следа эктоплазмы. Измерительные приборы ведут себя спокойно, никаких посторонних звуков по ночам.
   Неизвестно как образовавшийся внутри дома порыв ветра резким толчком распахнул дверь из коридора. Затем задул яркое пламя, полыхавшее все это время в камине, в одно мгновение. На последок грохнул о стекло в окне, и распахнув форточку, умчался восвояси. В комнате сразу же стало ощутимо холоднее. Возможно, виною этому стал потухший камин, и дыхание осени с улицы, что проникало через распахнутую створку.
   - Это что еще за?.. - Не скупившаяся на выражения Софи тут же бросилась запирать окно.
   - Возможно, просто сквозняк, - нашлось рациональное объяснение у Ады. - Кто-то из прислуги оставил не запертой черную дверь, а каминные трубы недавно тщательно вычистили.
   Тихий, словно застенчивый вой, возник внезапно. Это было похоже на плач раненого животного или выжившего из ума одинокого старик. Звук был едва уловим, но как только гости смолкли, принялся нарастать. Словно существу, издававшему эту мелодию, совсем не нужно было делать следующий вдох. Она переливалась, меняя тональности, словно подбирая ту самую, единственную, что была в состоянии передать безграничную боль, печаль, тоску, разочарование.
   На глазах у Марии застыли слезы. Ей было бесконечно жаль существо, способное так скорбеть.
   - Это... - Хотела было высказаться Софи, но резкий взмах руки Ады остановил ее.
   Песня смолкла. Оно услышало людей. В глубине коридора возник неясный рокочущий звук. Он медленно, но все же приближался. Оно знало, где их искать и стремительно неслось в уютно обставленную библиотеку, что новая хозяйка избрала для вечерних посиделок. Достигнув дверного проема, рокот стих, а прямо посередине комнаты возникло мерцающее марево. Оно светилось тысячами искорок, что заворачивались в маленькие воронки вихрей и распадались фиолетовым туманом. Сияние мягко пульсировало, и каждой девушке казалось, что это происходило в такт ее сердца. Оно наполнило комнату тусклым светом, поглотив все краски и разделив мир на сиреневый свет и черные тени.
   Аделаида так и сидела в кресле с ровной спиной и отведенными назад плечами, вскинув руку в предупреждающем жесте. Мария лишь немного повернула голову, а Софи стояла у окна, широко распахнув свои и без того огромные глаза.
   Постепенно искорки стали собираться в сгусток. Весьма скоро он образовал правильной формы шар, а затем вытянулся в человеческую фигуру.
   На вид ей было не больше семнадцати. Острые плечи, милое личико, волосы уложены в прическу по моде прошлого столетия. Она растерянно озиралась по сторонам, а заметив живых, испугано прижала руки ко рту. Было похоже, что находясь в своем нынешнем состоянии, она уже встречалась с людьми, и что эти встречи были не очень приятными.
   - Не бойся дитя, - как можно мягче произнесла Ада. - Больше тебя не будут пугать в этом доме. Теперь я здесь хозяйка и обещаю, к тебе будут относиться лишь с уважением и соблюдением должного этикета.
   Девушка посмотрела на нее с изумлением, убрала руки от лица и сказала:
   - Спасибо. Но к чему мне теперь этикет?
   Ее голос - звонкий и одновременно глубокий, нереальный, но казавшийся таким живым - будто отражался в тысячах висевших в воздухе капель росы.
   - Или вы ждете от меня чего-то подобного?
   Она склонилась в глубочайшем реверансе, по завершению которого, почти полностью распласталась по паркету. Поднявшись вновь на ноги, она хихикнула.
   - Этого мне и при жизни хватало. Я бы предпочла вовсе больше ни слышать слово "этикет". Это же скука смертная, - девушка улыбнулась собственной шутке.
   - Да она же просто прелесть! - Выдохнула Софи. - Можно она будет жить со мной? Можно? Можно? Можно? Мы непременно подружимся. Будем делиться секретами, и сплетничать, и... Ну, мо-о-ожно?
   Говоря это, Софи прыгала вокруг прозрачной девушки, одетой в роскошный наряд, что вышел из моды еще при жизни ее бабушки. Рыжие кудри скакали крохотными пружинками вместе со своей хозяйкой, а лицо раскраснелось от азарта.
   - Если юная мисс не против, - сжалилась наконец Ада, - то я не вижу никаких причин, чтобы возражать.
   От этих слов Софи пришла в неописуемый восторг. Она часто-часто захлопала в ладоши и принялась прыгать теперь уже в обратном направлении.
   - Пойдем, я покажу тебе комнату! - Воскликнула она и помчалась в сторону лестницы. Юная "гостья" (или точнее будет все же полноправная хозяйка?) звонко рассмеялась, лишь мгновение помедлила и понеслась следом. От первого этажа до самого чердака по дому разносились хрустальные переливы девичьего смеха.
   - Думаешь, было целесообразно разрешить ей это? - Сердито спросила Мария. - Все же духи - они как котята. Привяжется, потом будет грустить, если его бросить. Выть, пугая живых...
   - Софи уже взрослая девочка, и ей пора учиться ответственности. А что еще лучше научит ее этому как не забота о призраке?
   Она устроилась в кресле поудобнее и хотела было добавить что-то еще, но лишь махнула рукой в пустоту. Мария последовало ее примеру и откинулась на спинку. Ада едва пошевелила пальцами, и пламя в камине вспыхнуло с прежней силой.
   - Может чаю, - предложила она, удерживая в поле зрения парящий чайник и пару чашек.
   - Нет, пожалуй, на сегодня достаточно, - отказалась Мария, и посуда с легким звяканьем опустилась на сервировочный столик.
   - Что там с формулой твоей новой вакцины? - Спросила Ада, чтобы поддержать разговор. - Не удается никак?
   - Ох, и не говори, - посетовала Мари. - С этой химией сплошные сложности. Вот если б можно было щелкнуть пальцами и наколдовать раствор. Так ведь нельзя! Проверят состав, забракуют и того гляди на костер отправят.
   - И не говори, - поддержала ее подруга, - сложное нынче время, сложное.

 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Д.Маш "Искра соблазна"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Замуж в другой мир"(Любовное фэнтези) Е.Кариди "Черный король"(Любовное фэнтези) В.Соколов "Мажор 2: Обезбашенный спецназ "(Боевик) А.Дашковская "Пропуск в Эдем. Пробуждение"(Постапокалипсис) F.(Анна "Избранная волка"(Любовное фэнтези) Д.Куликов "Пчелиный Рой. Вторая партия"(Постапокалипсис) К.Федоров "Имперское наследство. Забытый осколок"(Боевая фантастика) Е.Азарова "Его снежная ведьма"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность-6"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Время.Ветер.Вода" А.Кейн, И.Саган "Дотянуться до престола" Э.Бланк "Атрионка.Сердце хамелеона" Д.Гельфер "Серые будни богов.Синтетические миры"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"