# Чёрный Стриж

Ирина Черкашина

В мир, где суша плавает в волнах аэра, где корабли летают под парусами, а острова соперничают между собой, пришла большая беда. Чезаре Дардженти оказался её невольным провозвестником, но он и тот, кто сможет ей противостоять. Только хватит ли на это сил человеческих?

Пятый сын герцога Дардженти родился в ночь Великой бури. Самой первой из череды Великих бурь, той, с которой начались неисчислимые знамения и бедствия, когда в небе впервые засиял изумрудный свет. Буря сотрясала облачное герцогство всю ночь, аэр возмутился и пути его перемешались, корабли и лодки, которые не успели принайтовать к сухим причалам, разбило о скалы. Буря ломала деревья, уносила в ночь птиц, крыши и всякий сор. Сдуло даже несколько бедных домишек, жавшихся к каменным осыпям на окраине Ардженти, и они канули во тьму аэра. Старики шамкали по углам, что не упомнят такого ветра и таких зелёных молний, верующие во Спасителя молились, верившие в старых богов несли к домашним жертвенникам хлеб и вино, поклоняющиеся Тьме - если они были в Ардженти - молчали. Тьма вообще неразговорчива.

Герцогиня умерла родами, и придворный астролог, составляя наутро гороскоп младенцу, буркнул, что этот ребенок принесёт одни несчастья, коль родился в бурю и убил собственную мать. Гороскоп не сходился, планеты и звёзды разбегались и складывались в несоставимые пары, обещая величие в упадке и упадок в величии. В конце концов астролог сдался, хлебнул кисловатого вина и начертал гороскоп, исходя из карты рождения предыдущего герцогского отпрыска. Всё равно проверять его расчёты в Ардженти было некому.

Фразу же о несчастливом ребёнке мигом подхватила молва и разнесла по улочкам и лавкам. Совершенно нелогично: какие беды и кому мог принести пятый сын заштатного облачного герцога, чьи владения дрейфуют вдалеке от основных магистралей аэра! Но от Великой бури так или иначе пострадали все, а младенец был единственным, на кого можно было безнаказанно возложить вину.

Так малыш Чезаре и стал проклятым.

На него не то, чтобы указывали пальцем, но он рос словно в окружении тонкой тёмной ауры. Его сторонились. Даже воспитатель герцогских детей, старый поэт и добродушный пьяница Джанкарло Дольчи, проводил с ним куда меньше времени, чем со старшими воспитанниками. И Чезаре привык быть один.

Когда ему минуло семь, он подружился с сыном одной из кухарок. Тот мальчишка был тощий, бледный, вечно в соплях и коростах, и уличные компании его гоняли. Потому он и сдружился с Чезаре, и научил его играть в камушки и семь ветров. Они проводили целые дни в дальнем краю запущенного герцогского сада, меж старых миндальных деревьев и руин часовни Спасителя (герцоги Дардженти не отличались религиозностью). Ловили ящерок, живущих под камнями, жарили на костре кусочки вчерашнего хлеба, пускали в аэр кораблики из сосновой коры. Пожалуй, это было единственное время в жизни Чезаре, когда он чувствовал себя совершенно счастливым.

Потом их заметил один из сторожей, и игры прекратились. Старик Дольчи сделал Чезаре внушение, впрочем, не слишком строгое, о том, что благородному господину негоже опускаться до уровня прислуги, а друга высекли. Чезаре весь вечер сидел на каменном подоконнике, слушая, как верещит и рыдает кухаркин сын, а назавтра, конечно, мать никуда его не пустила. Чезаре бродил возле кухни, словно голодный кот, но его только обходили стороной. Так прошло несколько дней, а потом и сама кухарка куда-то делась, и никто не говорил, куда они уехали.

Тогда Чезаре нашёл библиотеку.

Библиотека располагалась в Облачной башне, одной из самых старых в замке. Герцоги Дардженти не отличались не только религиозностью, но и любовью к просвещению, и библиотека, наследие времён, когда герцогство было куда больше и дрейфовало в куда более выгодных потоках, тихо доживала свой век под пыльным желтоватым куполом из вечного стекла, на самом верху башни. Сюда изредка заглядывал только маэстро Дольчи, но и он в последнее время предпочитал общество винных бутылок в герцогском погребе.

А потом здесь обосновался Чезаре.

Впервые он заглянул в библиотеку случайно, от нечего делать, ибо всегда полагал книги чем-то до зубовного скрежета нудным, вроде уроков чистописания у маэстро. Был вечер. Косые солнечные лучи насквозь пробивали купол, точно золотистые копья, и падали на подвешенные к изогнутым балкам модели летучих парусников, на старинные глобусы, опутанные паутиной медных проволок, изображавших пути аэра; на сваленные грудами карты и альбомы с картинами дальних земель; на пыльные растрёпанные корешки книг. В лучах плавали потревоженные пылинки, а над куполом то и дело мелькали стремительные тени птиц. Заброшенная библиотека словно бы жила собственной непостижимой жизнью.

В первый момент Чезаре почудилось, что он неожиданно нашёл дверь, ведущую в иной мир, мир, абсолютно отличный от того, который он до сих пор знал - как мальчик из сказки. Впоследствии оказалось, что так оно и есть.

Чезаре осторожно притворил за собой дверь и взял со стеллажа первый попавшийся том в запылённой обложке. Открыл. На титульном листе значилось: "Жизнеописания великих аэроплавателей, путями воздушными ходивших и земли, дотоле неведомые, открывавших". Чезаре несколько раз перелистнул страницы: "...и бысть великий шторм, каковой снёс на "Старой гарпии" бортовые мачты, а килевую поломал, хотя и паруса были спущены, сдул закреплённые на палубе шлюпки и двух матросов унёс, Дельгадо и Гарсию; всю ночь напролёт в трюме мы взывали к милости богов, а наутро, как стих ураган, нашли себя плывущими в высоких путях, нам неизвестных..." Чезаре пролистнул ещё: "...острова сии, прозываемые тамошними жителями Ориано, на картах никак не обозначены, и пути аэра над ними сходятся, как уверяют жители, один раз в триста лет; люди там воинственны, хотя и малочисленны, и знают лишь копья да стрелы; нам с трудом удалось выторговать у них свежей воды в обмен на золочёный кортик коммодора де Вриза и десяток локтей парусины, ибо ничего более привлекательного для них у нас не нашлось..." Чезаре сглотнул и открыл книгу в конце: "...изо всей команды я остался один в этой ледяной пустыне, где даже и днём сияют над головою звёзды, а истинная земля так далека, что кажется лоскутною простынёю; спасения ждать было неоткуда, ни дождевого облака, ни живого существа в эти высоты не поднимается, и я приготовился достойно принять смерть, как и подобает аэроплавателю; однако, когда я уже молил Спасителя о лёгкой кончине, за бортом шлюпки мелькнула тень..."

На Чезаре вдруг надвинулось нечто огромное, неведомое и манящее; мир, доселе ограниченный стенами замка и ближайшими улицами, где герцогский отпрыск изредка носился с простыми мальчишками, вдруг развернулся до горизонта и дальше, дохнул в лицо леденящими ветрами высокого аэра, сухим запахом молнийных разрядов, хлопаньем парусов над головой, синевой океанских просторов под килем, черепичными крышами знакомых городов и причудливыми улочками незнакомых.

Чезаре захлопнул книгу, сунул под мышку, заново оглядел библиотеку и понял, что никуда теперь отсюда не уйдёт.

Поначалу он читал всё подряд. Жизнеописания, аэролоции, математические трактаты, руководства по кораблестроению и исторические труды - библиотеку собирали в те времена, когда Ардженти был большим портовым городом, а герцоги его явно не чуждались дальних путешествий. Сейчас они презрительно смотрели на бестолкового потомка с потемневших портретов, висевших между стеллажами, а Чезаре даже не знал их имён. Он прослеживал по старым картам маршруты кораблей, пытался рассчитывать смещения аэра и истинной земли, разглядывал модели парусников - иные были сделаны весьма искусно, до мельчайших деталей, - и вопросы множились в его голове куда скорее, чем он находил на них ответы. Отчего пути аэра смещаются неравномерно? Почему в высотных путях так холодно и почти нельзя дышать, а низовые слишком медленны? Сопрягаются ли пути аэра и океанские течения? Можно ли сделать такой корабль, чтобы он мог двигаться и по морю, и по аэру? Откуда берутся новые земли?

Чезаре попытался было подступиться с вопросами к маэстро Дольчи, но учитель прогнал его прочь. "Я поэт, поэт, служитель высоких чувств, а не бродяга какой-нибудь!.." Отца же более всего интересовал урожай винограда и охота за чайками.

И тогда Чезаре стал тайком убегать в порт.

Порт Ардженти, некогда большой и удобный, теперь представлял собой жалкое зрелище. Лет триста назад, после катастрофической войны Семи Королей, остров раскололся, большая часть его продолжила дрейфовать, отнесённая возмутившимися ветрами аэра на другие пути, а обломки осыпались на истинную землю. Порт тогда серьёзно пострадал. До сих пор руины складов и причалов виднелись на узком, далеко выдающемся в аэр мысу, но живой порт ютился теперь в маленькой воздушной бухточке, где едва хватало места для десятка-другого охотничьих лодок и нескольких средних судов. Да больше в Ардженти и не прибывало - остров жил виноградом, оливами и охотой на чаек и китов-летяг. Время от времени торговцы с крупных островов заходили в Ардженти забрать вино и китовый жир, привозили же ткани и пшеницу, дерево и железо. Товары поэкзотичнее здесь спросом не пользовались.

Чезаре обряжался в самую свою замызганную рубаху и штаны и бродил среди портовой толпы. Иной раз - брался таскать грузы, если грузчики не гнали мальчишку. Он быстро понял, что за просто так никто ничего не даст, да и вообще - всегда лучше держать язык за зубами, а побольше слушать. Приглядывался к аэроплавателям издалека, осторожно спрашивал. Поначалу ему хотелось просто сбежать - матросом на первом попавшемся судне с Великих островов, но остатки аристократической гордости не позволили. Жизнь матросов вовсе не казалась ему достойной герцогского сына. Потом он задумал построить собственную лодку, хоть бы и по образу и подобию охотничьих. Нашёл в библиотеке чертежи, несколько раз поговорил с охотниками, благодушными после удачного выхода в аэр. Однако простые расчёты разрушили и эти мечты - денег у Чезаре не было, и даже продать ему было нечего. Предыдущие поколения герцогов успели растранжирить всё мало-мальски ценное, что было в замке.

Потом Чезаре стал читать аэролоции и книги по искусству аэроплавания. Может, тогда возьмут не простым матросом, а помощником штурмана?.. Голова пухла от названий путей и ветров, дряхлая астролябия, отыскавшаяся в библиотеке, доводила Чезаре до умопомрачения, однако он упрямо не оставлял своих занятий. Но время шло, а мечта всё так же оставалась мечтой.

Переменилось всё, как водится, в одну-единственную ночь.