# Вирус абсурда в истории человеческой культуры

Ольга Леонидовна Чернорицкая

Именно из-за пренебрежения к методологии создания произведений, игнорированию понятия "замысел", теоретиками до сих пор не была обнаружена структура, которая является виновницей деструкции. И тем не менее она есть. Это вирус абсурда. В книге мы попытаемся изложить общие принципы его бытования, то есть не ограничимся методологией, но и приблизим ее максимально к науке о стиле, которую сейчас в Европе принято называть Humanities and arts .

Гегель был не совсем прав в объяснении причин конца истории, и помимо эволюции развития Абсолютного духа в истории человеческой культуры иная эволюционная ветвь - ветвь развития вируса абсурда. В биологии также существуют две ветви - одна из них закончилась с появлением человека, другая еще не завершена - она и не может завершиться, потому что нет предела упрощению структуры вируса. Более того, завершение эволюционной ветви как-то связано с самосознанием. Человек мог осознать себя, но как осознает себя, предположим, вирус СПИДа?

Именно эта невозможность вирусом собственного самосознания дала возможность теоретикам литературы говорить о том, что культура деструктурируется сама по себе, потому что дескать, и сам мир бессмысленен и хаотичен, чего, кстати, никогда не смог бы подтвердить Гегель. Кроме того, так как теория литературы по существу своему занимается стилями, то в ней чаще, чем в других науках, впадают в иллюзию, будто в стиле выражается сама суть произведения, и что именно стиль является показателем его исторического бытования , рядом с чем методология, собственно говоря, несущественна. История литературы с легкой руки Веселовского стала историей стилей. Мало того, и теория литературы стала теорией стилей. Самое легкое - обсуждать то, в чем есть содержательность и характерность. В методе же есть только общее, применяемое к разным стилям и независимое от конкретного содержания. Когда речь идет о таком непознаваемом явлении, как творчество, то говорят, что изучающая его наука не наука в подлинном смысле, в ней неуместен обмен мнений о цели, методах и тому подобных общих вопросах. И поэтому абсурд как стиль разработан куда основательнее чем собственно поэтика абсурда (метод смысловой редукции).


Именно из-за пренебрежения к методологии создания произведений, игнорированию понятия "замысел", теоретиками до сих пор не была обнаружена структура, которая является виновницей деструкции. И тем не менее она есть. Это вирус абсурда. В книге мы попытаемся изложить общие принципы его бытования, то есть не ограничимся методологией, но и приблизим ее максимально к науке о стиле, которую сейчас в Европе принято называть Humanities and arts .


Европейская культура завершила свое развитие и в это же время оказалась уничтоженной вирусом. Внутри абсолютного духа развивался страшный и умный дух - дух негативности и разрушения, имеющий свою форму, способную разрушать мифы как белок культуры. Он проявлял себя в величайших творениях каждой эпохи как reductio ad absurdum идей и идеалов, на которых строятся человеческие представления о добре и зле, о счастье и свободе. Если абсолютный дух эволюционировал в сторону усложнения формы и снятия негативности, то вирус абсурда - в сторону упрощения форм.

Пока вирус представляет собой некое инородное абсолютному духу альтернативное и разрозненное существование, он может быть понимаем как частное, только задерживающее общий ход развития всеобщего. Но тогда, когда вирус набирает силу, когда он поражает весь культурный слой Европы, меняет прежнюю постепенность лишь количественного роста, - совершается качественный скачок. Совокупность всех наличествующих в организме вирусов образует собой организм иного уровня, наподобие того, какой образует собой сообщество муравьев или пчел.


Итак, образуя организм иного уровня, вирус становится сильнее культуры, остановившейся в своем развитии, теряющей в общей энтропии свои жизненные силы, и уничтожает ее. При этом конец истории развития абсолютного духа по времени не совпадает с концом истории как результатом действия вируса абсурда. История развития абсолютного духа закончилась несколько раньше, и ее дату зафиксировал Гегель. Из-за того, что конец развития по времени не совпал с концом бытования, Гегеля подвергли критике и стали рассматривать "Конец Истории", как конец всего лишь Истории Нового времени. На самом деле гегелевский Конец Истории был лишь началом ее "биологического" конца.

После Гегеля человечество стало свидетелем распада культуры, и мы можем с полной уверенностью констатировать разрушение культуры вирусом абсурда.

Вирус абсурда разрушение имеет не своей целью, а своим осуществлением. Ибо конечная цель действия вируса абсурда - уничтожение культуры, сделает невозможным и существование самого вирус, ибо он не является сколько-нибудь самостоятельным образованием, и имея форму (метод), не имеет собственного содержания. Истинной формой, в которой существует вирус абсурда, может быть лишь культура. На развалинах культуры вирус не найдет пищи для поддержания собственного существования. Начало вируса абсурда отстает от начала гегелевского абсолютного духа, но абсолютное взаимное снятие и того и другого произойдет одновременно.

Жалобная песенка переходит из одного произведения в другое - от Булгакова к Данелия. Она гротескное выражение упадка всего: вкуса, запаха, меры. Болезнь. Бред. Абсурд. "Голова! голова!...." У человека жар, приступ: "Мама, мама! Что мы будем делать?!" Данелия смекнул, что петь нужно втроем, как принято в эпоху упадка - "Я, помощник поверенного и голодуха". Герой мечтает открыть подотдел искусств. Несомненно, эта песенка будет символизировать новое искусство. "Записки на манжетах" Булгакова предрекали страшные для искусства времена. Ведь "наступает глухота паучья" (О.Э.М). " Пушкина больше, чем меня, ненавидит" (М.А.Б.) Но АД у нас спружинил. Потому на далекой планете Данелия проблемы с художественностью, пустыня, и там эта песенка звучит наиболее печально, у нас же 21 век, и снова все цветет. Тогда же, в те далекие 20-е, 30-е ноосфера поначалу обрушилась на неокрепшие головы Иванушек Бездомных, и Мастера стило передали им, но в дальнейшем не притчи о Понтии Пилате победили, а военная проза. Не войнами ли бережет себя вселенский дискурс? Это ничего. что Марья Ивановна не умеет рисовать, история "с великими писателями" не закончилась. Как бы там ни было, рукопись мира не сгорела. Иван и еще Иван и еще Иван заново все переписали. Культура отстроилась. На этот раз быстро. чтобы оцифроваться в двоичный код бытие-небытие, 0 и 1.