# Блошиные рынки Маградии

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12. МЕЖДУ ГОРЕМ И ДОЛГОМ


Есть горькая несправедливость в том, что тебя четырнадцать лет балуют, сдувают с тебя пылинки, а затем внезапно сваливают на твои еще не окрепшие плечи кучу запутанных дел и твердят об ответственности. Еще хуже, если при этом самые близкие люди, которых ты считала незыблемой опорой и защитой, вдруг покидают тебя.

Рената размышляла над такими горькими истинами и, совершенно не считаясь с правилами хорошего тона, грызла ногти. Минул всего-навсего год с тех пор, как умерла мама. Отец тогда начал сдавать на глазах. И теперь прежде могучий и властный мужчина лежал на смертном одре. Темные круги вокруг глаз, пергаментная кожа, запавшие губы и обострившийся нос - налицо все признаки неотвратимой и близкой кончины. Но смиряться с этим девочка никак не желала. Хотелось верить в волшебную неожиданность. Она все надеялась на явление некой доброй феи, отменяющей жестокое решение судьбы.

Этажом ниже в кабинете отца, непривычно чужом и опустевшем без своего хозяина, ее ожидал заваленный бумагами стол. Разумеется, Первый министр Ду Леонгард, восседавший за соседним столом, просматривал или читал все поступавшие сюда документы. Он же в реальности и принимал необходимые решения. Однако, согласно древнему уложению, резолюции Первого министра на подобных деловых свитках, как и всевозможные приказы, не имели действия без подписи принцессы.

Так уж повелось в их королевстве. Даже в тех случаях, когда кто-либо из венценосных особ лишался родителей во младенчестве, его пухлый пальчик прикладывали ко всей исходящей из дворца документации. А вот умирающее тело короля Силантия уже лишилось Магии Власти. Посему от Ренаты требовали вести себя должным образом и приступить к исполнению своих в общем-то нехитрых обязанностей. Но девочка была не в силах покинуть покои отца. Она то грызл ногти, то судорожно вцеплялась в высохшие пальцы умирающего. Порой плакала, даже не замечая этого, а порой с отчаяньем и ненавистью пыталась высказать свое возмущение тому, кто так безжалостно собирался покинуть ее навсегда. В жарко натопленной душной спальне, где теперь постоянно горел камин, а у кровати дымилась жаровня с углями, Ренату обжигали леденящие прикосновения к холодеющей руке родителя.

Еще совсем недавно, всего двенадцать месяцев тому назад, самоуверенная резвушка обожала вертеться перед зеркалами в прелестных новых платьицах, мечтала танцевать на балах, украдкой доставала с высоких полок библиотеки любовные романы и пыталась представить себе Того Самого Прекрасного Принца.

Сейчас все это ушло в прошлое. Ей было страшно. Детство осталось позади. Впереди, вместо беззаботного порхания в окружении восторженных кавалеров, маячили одиночество, незащищенность и завалы бумаг, в которых говорилось о совершенно непонятных ей, но очень важных для государства вещах. А граница между такими несхожими отрезками жизни принцессы Ренаты проходила через вот эту пропахшую болезнью комнату, в которой, судя по всему, оставалась лишь телесная оболочка ее отца.

- Ваше Высочество! - резкий голос Ду Леонгарда вывел девочку из печальных раздумий, - мне очень жаль обращаться к вам в таки печальные мгновения, но есть несколько совершенно не терпящих отлагательств...

- Оставьте меня! Оставьте, оставьте, оставьте меня в покое! - долго сдерживаемые эмоции выплеснулись в яростном крике.

- И рад бы, но - увы! - не могу, - Первый министр был вежлив, но непреклонен, - необходимо выплатить деньги армии и подрядчику, занятому восстановлением разрушенного землетрясением главного тракта. Монархи двух соседних держав прислали письма, требующие немедленного ответа. И, наконец, нужно что-то решать с поставкой продовольствия в приграничный гарнизон, расположенный на острове между нашим государством и империей горзаков.

Рената прикрыла газа, в висках тревожно стучала раненная птаха. Опасаясь каждого движения, усиливающего проклятую мигрень, принцесса глухо буркнула:

- Несите ваши клятые бумаги сюда, я подпишу.

Ду Леонгард выразительно поднял бровь, слегка пожал плечами и сделал знак головой стоявшим позади него служащим. Один из них тут же пододвинул к принцессе небольшой овальный столик. Другой - водрузил на инкрустированную перламутром столешницу поднос со свитками. Третий - поставил обсидиановую чернильницу с остро заточенным пером. А четвертый начал поочередно разворачивать свернутые в трубочку бумаги и пергаменты.

Рената ставила свою подпись, не глядя. И, тем не менее, процедура заняла не меньше получаса. Когда золотистые песчинки упали на последний документ, впитывая излишки чернильной влаги, позади раздался еще один голос:

- Будь ваш отец в сознании, Ваше Высочество, вряд ли он одобрил бы подобное пренебрежение к делам государственной важности. - Чернолис стоял у дверей, с укоризной глядя на принцессу, и не обращал внимания на жесткое выражение, появившееся на лице Первого министра.

Как ни странно, именно перед этим человеком принцесса робела. Властного и настойчивого Ду Леонгарда она недолюбливала, но терпела, как неизбежное зло. Не слишком жаловала надменного верховного мага и въедливую старшую фрейлину. Откровенно побаивалась сурового фельдмаршала. Но только перед спокойным, сдержанным и вполне доброжелательным чиновником по особым поручениям Рената невольно опускала глаза и не давала воли своей обычной резкости. Впрочем, и отец ее, как правило, с особым вниманием прислушивался к словам Чернолиса.

А вот Ду Леонгард всегда переносил его с трудом. Конечно, немалованую роль в их негласном соперничестве играло то, что оба происходили их дальних ветвей королевского рода и, хотя претендовать на трон уже не могли, тем не менее родство с королем всегда давало им определенные преимущества перед другими, но уравнивало их между собою. Теперь же,когда Ду Леонгард, фактически, остался во дворце за главного, он не стал более сдерживаться:

- Вы забываетесь, Чернолис! Извольте немедленно извиниться перед принцессой и покинуть покои короля.

Первый министр, вроде бы, пытался защитить Ренату, но отчего-то его слова вызвали у нее лишь раздражение и досаду. Она подняла руку, останавливая первого министра. И ее полудетское лицо в этот миг поразило подчиненных удивительным сходством с королем в минуты его гнева. И в голосе девочки, на удивление ровном и негромком, прозвучали знакомые решительные ноты:

- Господин Чернолис, будьте добры, объясните, что вы имели в виду?

Чиновник мягко улыбнулся:

- Всего лишь то, что король Силантий всегда придерживался важного правила: никогда не подписывать бумаги, которые он не прочел или хотя бы не просмотрел. Вам скоро исполнится пятнадцать лет, возраст, когда монархи в нашей стране считаются совершеннолетними. Да и сейчас ни один документ не действителен без вашей подписи. Отчего же вы, девушка весьма и весьма неглупая, не желаете вникать в дела государства, которое вручила вам судьба?

Ду Леонгард побагровел и опять открыл было рот, но опять был остановлен повелительным жестом Ренаты, а она впервые прямо взглянула в глаза Чернолису:

- Вы предлагаете, чтобы я оставила умирающего отца и занялась тем, в чем гораздо лучше меня разбирается Первый министр?

- Ни в коем случае не подвергаю сомнению компетентность господина Ду Леонгарда, - спокойно ответил чиновник по особым поручениям. - Но, тем не менее, полагаю, что первым лицом в государстве на данный момент являетесь именно вы, Ваше Высочество. Поэтому и важно для Вас уже сейчас перенимать ценный опыт Первого министра и прочих лиц, знающих толк в государственных делах. Ибо все мы - лишь ваши служащие, люди сменяемые и, по сути дела, временные. Вы же - единственная наследница и продолжатель династии. Вам необходимо передать страну своим потомкам в целости и сохранности. Именно поэтому лежащая на правителе ответственность гораздо значительней, чем та, что возложена на его подчиненных.

- Насколько я понял, вы тоже собираетесь участвовать в просвещении нашей принцессы? - Ду Леонгард попытался насмешкой прикрыть кипевшую в нем злость.

- Совершенно верно, - учтиво склонил голову в его сторону Чернолис. - Я привез крайне важные известия. Желательно, чтобы мой доклад вы выслушали совместно с Ее Высочеством.

- Неужели, наконец, нашелся маг, способный исцелить нашего короля? - Ду Леонгард не сумел скрыть скептицизма.

- К сожалению, нет. Однако во время моей поездки выяснились тревожные обстоятельства о возможности Прорыва.

- Вы верите в эти легенды! - возмущение, недоверчивость и насмешка смешались в глазах первого министа.

- Я верю лишь в то, что увидел собственными глазами, - устало сказал Чернолис и хмуро добавил. - К сожалению, в древних летописях и полузабытом пророчестве, очевидно, есть реальная составляющая. Но здесь, в опочивальне Его Величества, слишком много народу. А мне бы хотелось продолжить этот разговор наедине с вами, Ваше Высочество, с господином Ду Леонгардом и с еще одним человеком, который может не только подтвердить мой рассказ, но и дополнить его.

Принцесса задумчиво кивнула, еще раз сжала и отпустила пальцы отца, поднялась, расправила складки платья и, проигнорировав руку, протянутую Первым министром, оперлась на Чернолиса:

- Вы правы, король не одобрил бы то, что в такое тяжелое для отчизны время я вела себя, как маленькая глупышка. Пройдемте в его кабинет.

Когда Чернолис и прибывший с ним юркий старообразный человечек рассказывали о происшествиях в замке князя Генемина, лицо Ду Леонгада выглядело совершенно непроницаемым. А по окончанию он спросил вежливо и вроде бы без подвоха, есть ли у чиновника по особым поручениям какие-либо реальные подтверждения всей этой мало правдоподобной истории. Чернолис так же вежливо предложил прогуляться порталом во дворец князя и осмотреть лабораторию колдуна. Первый министр ровным тоном осведомился, насколько бездонен магический резерв чиновника, ибо резервуары магихранилища королевства полупусты, и нет смысла тратить то, что еще в них осталось на строительство слишком чароемких порталов для бесполезных прогулок по заштатным княжествам.

Пожалуй, они препирались бы еще долго, если бы не неожиданное вмешательство невзрачного княжеского писаря, прибывшего с Чернолисом:

- Вот вы, господин хороший, сомневаетесь в том, что клятая техномагия Бюрома действительно существует. И я сомневался, и поначалу отказывался верить даже тогда, когда увидел летучую железную стрекозу. Только не это главное. Жалко, не взяли мы с собой никого из тех несчастных, что в замке теперь обитают. Посмотрели бы вы на них, это же не люди: бесчувственные, ничего не соображающие. Прикажи таким даже на короля или принцессу руку поднять, сделают, не раздумывая. И это действительно страшно. А ведь мне случилось видеть, как Бюром их такими сделал. Есть в замковых подвалах темница, в которой техномагия создает Морок...

- Ты мне не говорил...- у Чернолиса расширились глаза.

- А теперь поподробнее, - хищно уставился на востроносого Ду Леонгард.

- Тот самый Морок, что пожирает наши земли и моего отца? - прошептала принцесса.

Оба придворных недоуменно посмотрели на нее, но Рената опередила их расспросы:

- Да, я знаю, считается, что Проклятие лишь подступает к границам нашей державы. Но, на самом деле, оно уже здесь. Просто... последнее время вижу это, во сне - расползающуюся по городам и весям Погибель, а наяву - когда гляжу на своего батюшку, которого она иссушила почти полностью.

- Неужели...- растерянно пробормотал Чернолис, - неужели у вас проснулся Дар?

- Так поздно и неожиданно?..- с сомнением заметил Ду Леонгард. - Скорее всего, это ничего не значащие сны и галлюцинации, вызванные переживаниями за Его Величество.

Принцесса молча сдвинула узкий рукав, открывая запястье правой руки. На нежной коже чернело нечто вроде чернильной кляксы.

- Это не смывается, - тихо промолвила она. - Я попыталась отпихнуть мерзкую туманную гадину, вцепившуюся в отца. Казалось, непонятная сущность высасывает из него жизнь. Ужаснее всего то, что никто, кроме меня ее не видел. - Рената вздрогнула, воспоминание было жутким. - Так противно было прикоснуться... будто желе или кисель... Но, кажется, я помещала твари. Она задергалась, заворчала и отступила. Однако прежде, чем убраться, плюнула в меня. Я попыталась закрыть лицо, плевок обжег руку...

Девочка замолчала, ее трясло, пережитый ужас не оставлял Ренату. Придворные переглянулись, услышанное заставило их забыть о распре. Они попытались расспросить принцессу о ее кошмарах, но бедняжка была не в состоянии промолвить ни слова более. Поэтому Чернолис самолично проводил Ренату в ее покои, вызвал лекаря и, приказав служанкам не оставлять принцессу без присмотра, вернулся в кабинет короля.

Ду Леонгарда он застал в более, чем скверном расположении духа. Вострыш же напротив был оживлен, как это обычно с ним случалось, когда возникала непонятная или просто трудно разрешимая проблема. Своей неуемной жаждой ввязываться в опасные дела бывший писарь просто изумлял чиновника по особым поручениям. Казалось, если поиск истины сопровождался сложностями и опасностью, Вострыш испытывал эйфорию, сходную с алкогольным опьянением.

Это и смешило, и немного умиляло обычно немного циничного Чернолиса. Будучи любителем классифицировать окружающих по их свойствам характеров, привычкам и фобиям, он решил для себя, что юркий человечек с пытливым умом большую часть своей жизни прожил скучно, неинтересно и безрадостно. И теперь прежде никчемный, незаметный писаришко пытался восполнить упущенное, с головой бросаясь в сомнительную, но увлекательную авантюру.

Смеркалось. Багряный отблеск последних лучей оживил льва в витраже высокого стрельчатого окна. Скользящие блики словно взметнули огненную гриву прекрасного животного, гордо взирающего на заваленные документами столы, корешки фолиантов в громоздких дубовых шкафах и небольшую группку сидевших у незажженного камина людей.

- Лев в ожидании наших действий, - хмыкнул Ду Леонгард.

- Да, полагаю, он надеется на нас, - Чернолис задумчиво вертел в руках небольшое пресс-папье, изображавшее льва, припавшего к земле в преддверии прыжка.

Вострыш переводил взгляд с одного на другого. Как и любой другой обитатель королевства, он знал, что изображение могучего хищника символизирует королевский род. Но отчего эти придворные решили, что им отведена какая-то особая роль в существовании королевской династии?

Чиновник по особым поручениям заметил его недоумение и грустно улыбнулся:

- Поверьте, Вострыш, ощущение, что на тебя возложена миссия спасителей трона, - не из самых приятных. Но ничего не поделаешь, существует Пророчество...

Первый министр побагровел и дернулся:

- Замолчите! Вы с ума сошли! Это же - державная тайна.

- Оставьте, - взмахнул кружевной манжетой Чернолис.- Неужели Вы еще не поняли, что этот человек тоже причастен к Переменам? А, значит, ему следует знать...

- Я запрещаю Вам говорить о Пророчестве кому бы то ни было, - сжал кулаки Ду Леонгард. - Ваша болтливость приравнивается к государственной измене. С неожиданным для его комплекции проворством он вскочил, бросился к дубовому письменному столу, потянулся лежащему на нем колокольчику и...замер.

Нестерпимо яркое сияние кольца на вскинутой руке Чернолиса начало меркнуть. Чиновник по особым поручениям опять вальяжно развалился в уютном кресле и спокойно продолжил:

- Как видите, Его Величество Силантий в свое время наделил меня некоторыми особыми полномочиями и в подтверждение этого вручил Кольцо Силы и Подчинения.

- Вы попросту украли его, - прохрипел вновь обретший возможность двигаться Ду Леонгард, который, впрочем, явно передумал звать стражу.

Чернолис пожал плечами:

- Неужели вы забыли, что этот артефакт невозможно украсть или потерять, только подлинный владелец наделен правом совершенно добровольно передать его кому-либо другому. - загадочный чиновник выпрямился, сел ровно, лицо его стало жестче:

- Король почувствовал приближение Перемены и потребовал от меня попытаться выяснить, что необходимо сделать, найти тех, о ком говорилось в Пророчестве, и подготовиться к кризису. К сожалению, мы с ним не предусмотрели, что времени уже почти не осталось. Оказались не готовы и к ужасной участи, которая постигла Его Величество. И тем не менее, я постараюсь исполнить его наказ. Хочется верить, что вы, Ду Леонгард, будете в числе наших соратников, а не врагов.

... Рената с трудом разлепила отяжелевшие веки. Успокаивающий отвар, вероятно, обладал сильным снотворным действием. Спала она крепко, без сновидений. Перед глазами все еще было подернуто легкой дымкой, на кружевном пологе, окружавшем кровать, цветочный узор чуть подрагивал и расплывался. Моргнув несколько раз, принцесса немного пришла в себя. Мучившая ее в последние дни мигрень отступила, но оторвать отяжелевшую голову от подушки оказалось делом нелегким.

Ей достаточно было пошевелиться и сесть на скомканных сбитых простынях, как в дверях показалась служанка с подносом. Горячий отвар пах разнотравьем, сдобная булочка источала ванильный аромат. Однако Рената с трудом заставила себя сделать несколько глотков из расписной тонкостенной кружки.

- Ваше Высочество, - прислуживающая ей девушка округлила глаза, - господин Чернолис желает Вас навестить. Можно ему войти?

Рената поморщилась. Она не любила обычая, позволяющего особам королевской крови порою принимать придворных, даже лежа в постели:

- Пусть подождет или придет позже. Мне надо привести себя в порядок.

Как ни странно, необходимость умыться и одеться привела девушку в чувство. Когда горничная расчесывала ей волосы, принцесса уже ощущала себя вполне бодрой и с сожалением посматривала на недоеденный завтрак.

Ловкие пальцы заканчивали заплетать и укладывать причудливые косы, когда в коридоре зазвенело оружие и послышались крики. Обе девушки бросились к двери, распахнули ее и замерли на пороге. Неширокий проход бокового ответвления главного коридора закрывала широкая спина в знакомом синем камзоле, за ней виднелись застывшие в звериных оскалах лица под знакомыми полушлемами. Чернолис отбивался от двух наседавших на него воинов в кирасах королевской стражи.

В первое мгновение Ренате показалось, что она ошиблась, приняв в неясном свете чужаков за гвардейцев охраны. Однако ошибки не было. Придворный парировал удары, но наступающие теснили его все ближе и ближе к опочивальне принцессы. Яростный лязг клинков уже не перекрывал тяжелого дыхания сражавшихся. Чиновник-чародей едва уклонился от сабли справа. Его спасало лишь то, что у противников недоставало пространства для маневров. И все же еще через минуту удар слева прошел по касательной, задев плечо. На синей ткани проступило темное пятно.

- Сюда, быстрее! - закричала принцесса, приходя в себя, и потянула за собою служанку вглубь опочивальни.

Чернолис на ее зов лишь дернул головой, его сабля, описав полукруг, внезапно выбила оружие из рук одного из нападавших. Маг отпрыгнул назад, ввалился в комнату и стремительно захлопнул дверь. Растрепанный, в изорванной одежде, он казался не похожим на самого себя.

- Что вы сделали? Кто отдал приказ страже схватить вас? - ошеломленная принцесса лишь сейчас сообразила: неожиданное сражение могло означать, что на ее вассала пало подозрение в измене.

- Разве вы не заметили, эти люди заморочены, - Чернолис с трудом переводил дыхание, он был бледен, пятно на его плече расползлось, ткань камзола намокла от крови, но голос по-прежнему звучал ровно. - И Морок весьма силен, на них не подействовали ни мои чары, ни кольцо Силы и Подчинения, врученное мне вашим отцом. Боюсь, речь идет о техномагии, с которой мне непривычно и трудно сражаться. Кстати, стражники напали на меня лишь потому, что я, ощутив чужеродное колдовство, не пропускал их к вашим покоям.

Будто в ответ на его слова, дверь начала трещать и выгибаться под нечеловечески мощными ударами. Лицо Чернолиса дрогнуло, он что-то прошипел сквозь зубы и поднял руку, бросив принцессе:

- Приготовьтесь, надеюсь, у меня еще хватит сил перенести вас порталом подальше от дворца. А потом постараюсь вернуться сюда, дабы разобраться, что здесь происходит.

- Нет, я должна быть рядом с отцом! - глаза принцессы полыхнули негодованием.

- Вы должны сохранить свою жизнь, - терпеливо, как маленькой девочке, сказал Чернолис, а пальцы его, между тем, уже плели сложное чароемкое заклинание.

- Не имеете права! Я приказываю!.. Остановитесь!.. - принцесса бросилась к магу в попытке помешать ему, но прямо перед нею раскрылась сияющая арка и Рената, не удержавшись, влетела в закруживший ее вихрь пространственного портала.