# Блошиные рынки Маградии

Ольга Павловна Цокота

ГЛАВА 33

ГЛАВА 33. "КРЫСЫ" БЕГУТ С КОРАБЛЯ


Пушистые уши настороженно шевельнулись. Дымок приоткрыл глаза, недовольно встопорщил усы. Ему привиделся скверный сон. Возможно, тому причиной оказалось беспокойство, царившее в подвальных помещениях замка Генемина. Необыкновенно чуткий слух кота различал постукивание многочисленных крысиных лапок. Обычно такое означает, что серые полчища покидают опасное место.

Дымок вспрыгнул в проем окна-бойницы, оттуда перебрался на карниз, нависавший над барельефным изображением родового герба князя. И вот так короткими перебежками-перепрыжками, проклиная архитектора и строителей, сделавших слишком мало выступов на стенах, взобрался на крышу.

Прогулка по горбатившейся черепице между высоких башен была гораздо приятней. Но самый лучший обзор открывался с высоты так называемой вертолетной площадки, на которую вряд ли бы сумел забраться менее опытный и ловкий кот, чем он.

Дымок обошел ее по периметру несколько раз, но нигде внизу не увидел живую серую реку сбегающих грызунов. И это заставило, призадумавшись, обеспокоиться еще больше. Крысы чуяли опасность, метались, но не понимали, куда именно нужно бежать. То есть бежать было некуда? Мысли кота приняли тревожный оборот. В такой ситуации следовало рискнуть: шагнуть во Внепространство и попытаться присмотреться к тонким материям. Он редко позволял себе подобное. Слишком уж сильным был всплеск чар, слишком долго и мощно фонило потусторонней магией в подобных случаях. Теперь же, когда в замке было несколько магов, и вовсе не хотелось привлекать к себе внимание. Но иного выхода Дымок, к сожалению, не находил. А интуиция его просто-таки исходила в воплях о смертельной угрозе для последнего оставшегося в живых представителя семьи, с которой Дымок несколько веков тому назад связал себя неразрывными узами фамильяра.

За все годы, что древний териоморфный дух верой и правдой служил роду волшебников и ведунов, начиная с далекого прапрапрадеда молоденького мага, он всего несколько раз переходил в свою самую сильную потустороннюю ипостась. И, к сожалению, дважды это стоило жизни его хозяевам. Уже упомянутого прародителя захватил отряд "чистильщиков", возглавляемых свирепствовавшим тогда Белым Инквизитором. Увы! Дымок не сумел отбить своего владельца и спасти от костра. Правда, смог переправить его беременную жену и двоих детей в дальнее селение на отшибе Астанийской Империи и сберечь их жизни в тяжелые года лихолетья и разгула "белого" фанатизма.

А во второй раз, помогая Пашиному деду сражаться с зачароваными фарами в Заполошном лесу, кот снова "раскрылся". Всплеск потусторонней магии привлек внимание могучего колдуна из-за Грани, который и уничтожил тогдашнего главу рода.

Теперь, когда от большого и крепкого клана уцелел один-единственный лопоухий юнец, ступать в мир высшего астрала, привлекая к себе и связанному с ним магу слишком могущественные и зачастую недобрые силы, было невероятным риском. Но, с другой стороны, кот осознавал, что в любом случае приближается ужасный катаклизм. А потому медлить не следовало.

Комок серого взъерошенного пуха казался совсем крошечным на такой неподходящей к архитектуре замка круглой плоской площадке, насаженной на шпиль центральной башни. Но вдруг он начал разрастаться, превращаясь в грозовое облако, оторвался от каменной "тарелки", взмыл ввысь и рассыпался искрами в раскате грома. Замок ощутимо тряхнуло.

Рокуцик встрепенулся и застыл, ощущая волну чар необыкновенной мощи, незнакомого рисунка и запаха. Императорский маг, стоявший возле него, и вовсе захлебнулся в бурлении Силы, кипевшей вокруг. Он посинел, начал сползать по стеночке на пол. Маградиец едва успел подхватить его.

Да, что там маги! Захлестнувшие округу чары почувствовали все обитатели этой местности. В "замороченных" словно влили энергию, они стали шустрее двигаться, более четко выполнять указания, потом "сдулись", замерли, затем опять задергались... Крысы в подполе заметались еще беспорядочнее. Птицы кричали и хлопали крыльями. Тревожно ржали лошади, заливались лаем собаки. Даже рыбы, ящерицы и змеи вели себя на редкость беспокойно. Ну а обычных людей охватила безотчетная эйфория, кое-кто из них даже смог различить в воздухе мерцающие потоки Силы. И следом за этим их накрыла безудержная паника.

В этот миг никого из обычных смертных не оказалось в бывшей лаборатории Бюрома. И никто из них не смог увидел две неясные фигуры, возникшие рядом со сложным агрегатом, состоявшим из металлических трубок, проводов и...костей неведомых существ. Несколько мгновений призрачные близнецы колыхались в воздухе и меряли друг друга ненавидящими взглядами совершенно одинаковых глаз. Затем они начали материализоваться, но обрести плоть не успели, потому что появилась лапа, похожая на кошачью, но отличающаяся воистину гигантскими размерами, полоснула по призракам, два громких крика слились воедино, и лаборатория снова опустела.

Дымок поморщился. Сумасшедший откат потусторонней магии едва не выдернул в Маградию из-за Грани Бюрома и его фантома. Их одновременное появление в помещении, буквально набитом некротехномагическими артефактами могло привести к необратимым последствиям. Фамильяр тряхнул головой и постарался сосредоточить взгляд на сверхтонких сущностях Внепространства. И, хотя он предполагал, ЧТО может увидеть здесь, картина, появившаяся перед его глазами, вызвала настоящий ужас.

Сверхтонкие бежали! Бежали без оглядки, толкая и растаптывая друг друга, сминая все на своем пути. Куда там серой реке обычных крыс, спасающихся от стихийного бедствия!.. Бестелесные сущности, состоявшие из эфира и чистой энергии, сбились в массу такой плотности, что она вот-вот грозила материализоваться, переродившись в океан, способный затопить все Мироздание. И вся это немыслимое количество, подобно крысам, спасалось бегством с "тонущего корабля" - из этого самого Мироздания, которое трещало по швам, извиваясь в конвульсиях на предпоследнем вздохе.

...Замок еще раз тряхнуло. Грубые каменные плиты пола начали корежится, стены в два локтя толщиной пошли трещинами. Рокуцик и фары почти полностью исчерпали свои резервы, сдерживая каменную пляску. Но вряд ли им хватило бы магии для того, чтобы остановить безумство. Однако молодой волшебник почувствовал подпитку из неведомого ему источника, и через несколько минут стихия бушующих чар начала успокаиваться. Обессиленный маградийский маг свалился рядом с почти бездыханным придворным волшебником.

В себя они пришли от громкого и недовольного голоса:

- Хотел бы я знать, что происходит в моем замке?

На самоуверенном мужчине не было княжеских регалий, одежда его отличалась крайней простотой, если даже не бедностью, но догадаться о том, что это владетель было совсем нетрудно. По осанке, по надменному взгляду, по схожести с висевшими в стылых галереях портретами предков. За спиной князя стояла тоненькая бледная девушка.

Возвращение на родную Грань для Неллы оказалось не менее трудным, чем предыдущее "путешествие" в далекий чужой мир. Там беспокойство было оправданным: иной язык, неведомые существа, непонятные законы и обычаи. А что тревожило ее здесь, куда она вернулась уже не подневольной девчушкой, спасающейся от гонений, ежесекундно ожидающей разоблачения и смерти?

Да, теперь князь Генемин не был далеким и страшным властителем судеб. Он стоял с нею рядом, заботливо поддерживал, глядел влюбленными глазами. И вот это оказалось не только непривычным, но и каким-то нереальным. Князь стал другим, впрочем, и она сама изменилась до неузнаваемости. В свое время, когда Вострыш посылал "Михайлика" с поручениями к князю в его опочивальню, отчаянно трусившая девушка боялась поднять голову, лишь исподтишка разглядывала убранство личных покоев властителя и с дрожью прислушивалась к надменному голосу, в котором нередко звучало раздражение.

Нынче уже ее охватила непонятная злость, когда, шагнув из портала в спальню Генемина, увидела там неизвестную красотку. Правда, незнакомка тут же исчезла, будто растворилась в стене, а, скорее всего, скрылась в ином портале. Но настроения Нелле это не прибавило, скорее наоборот. Князя ее расспросы удивили, он уверял, что подобной девицы в его замке никогда не было, да и не могло быть. Впрочем, как выяснилось, он ошибался, как ошибалась и Нелла, принимая ту девушку за... За кого? Она сама не смогла тогда ответить на мучивший ее вопрос. Кому, кому, как не ей, еще в бытность "мальчонкой на побегушках", хорошо было известно, что в замке любовницы Генемина не проживали и даже, как правило, не оставались на ночь.

Замок тоже переменился. Длинные коридоры утратили гулкость пустоты. Они наполнились громкими мужскими голосами, басовитым смехом, не всегда приличными шутками. Хранящие запах и цвет веков своды уже давно не видели таких бравых молодцов, как те, что прибыли в отряде Алона. Живые ясные глаза на резко вылепленных лицах воинов, уверенные движения - все контрастировало с застывшими взглядами механически шаркавшей ногами княжеской челяди. Древнее княжеское гнездо пробудилось от навеянной колдуном спячки.

Хотя Генемин и не хотел себе в этом признаваться, но рыжеусый командир стражников и его изуродованный шрамами помощник ему понравились. Эти суровые воины, державшие подчиненных в крепкой узде, вызывали уважение, были ему близки и понятны. К тому же, князь лишь сейчас осознал, какую тоску навевала на него замороченная прислуга и отупевшая стража замка. Впрочем, возможно, и сам он, нынешний, немало переживший на Маградии, по-новому увидел влияние Морока и впервые ему ужаснулся. Блошиные рынки с их невероятным разнообразием обитающих там существ помогли Генемину спокойно принять фаров. А вот императорский чародей ему совершенно не пришелся по вкусу. Чем-то неуловимым напоминал Магрибоска. Так и хотелось по вновь приобретенной привычке послать его к блошиной бабушке.

Рокуцику же Генемин сочувствовал от души. Он хорошо понимал чувства влюбленного мага. Тот просто не мог почти ни о чем говорить, кроме канувшей в неизвестность Доротеи. И то, что вместе с нею исчез бывший советник князя Меридор вовсе не внушало маградийцу оптимизма.

Совершенно неожиданно для князя, усложнились отношения с Неллой-Михайлиной. В Маградии их объединило то, что оба ощущали себя пленниками и чужаками. Тогда в мечтах Генемин представлял себе возвращение в родовой замок, окутанным розовым флером. Он собирался окружить девушку заботой, осыпать подарками, сделать романтическое предложение руки и сердца, а затем устроить такое роскошное бракосочетание, что о нем в его уделе слагались бы легенды.

К сожалению, все эти фантазии не имели ничего общего с действительностью. Едва вступив в свои владения, князь попал в водоворот событий. Прежде всего, пришлось пережить малоприятное разбирательство с Алоном и дворцовым магом. Что ни говори, отречься от связи с Бюромом никак не получилось бы. Да гордость и не позволила бы князю так поступить. Другое дело, что, как выяснилось, некротехномаг применил к нему заклятье подчинения. Первым гнусные чары разглядел Рокуцик. Хмурый императорский маг вынужден был это подтвердить. Придворный волшебник недовольно передернул плечом, окутанным очередной темной мантией, и неохотно согласился считать владетеля не сообщником колдуна, а таким же потерпевшим, как и "замороченная" челядь.

С одной стороны, князь испытал облегчение. Страшно было не только оказаться в застенках или даже на плахе. Нет, в первую очередь, его ужасала то, что Нелла могла остаться без его защиты и поддержки. Но, с другой стороны, Генемин испытывал почти детскую обиду на Бюрома, который обвел его вокруг пальца. Князь никогда не грешил излишней доверчивостью и не мог себе простить, что так опростоволосился и попался на крючок злодею. Алон и Велес, кажется, понимали его состояние и чисто по-мужски сочувствовали Генемину. Зато придворный маг, недовольный, словно охотник, упустивший добычу, как водится у людей не слишком удачливых и злопамятных, свое раздражение изливал в язвительных замечаниях. Заметив, как неприятно Генемину вспоминать о его проклятой зависимости от Бюрома, он постоянно возвращался к этому, словно бы невзначай расковыривая и без того ноющую душевную рану князя.

Суета с выяснением обстоятельств того, как Бюром попал в замок и что успел здесь натворить, заняла немало времени. К тому же, в связи с исчезновением Меридора и Вострыша, князю пришлось с головой окунуться в хозяйственные хлопоты. Вот когда он по-настоящему понял, чего лишился, позволив отдать своих подданных во власть Морока. Обычная челядь не могла принимать абсолютно никаких решений. Даже для самых простых действий, вроде того, чтобы утром встать с постели, умыться и приступить к выполнению своих обязанностей, слугам требовалось услышать приказ. У замковых стражников воля и способность рассуждать были подавлены, но не искоренены полностью, поэтому, получив общие распоряжения, они хотя бы могли контролировать рядовую прислугу. Но все же управлять большим хозяйством, опираясь на этих тугодумов, оказалось задачей невыполнимой.

Старейшины фаров и Рокуцик, немного поэкспериментировав, вернули в норму двух слуг, которые попали к Бюрому накануне его похищения и еще не успели полностью подпасть под разрушительное влияние Морока. Они обещали попытаться очистить и полностью "замороченных" от заклятия, но предупредили, что процесс этот долгий, чароемкий, и полное возвращение несчастных к нормальной жизни весьма проблематично. А, кроме всего прочего, эта процедура пока что откладывалась, ибо возникли более насущные проблемы. И если вначале обезумевший от горя Рокуцик заставил всех включиться в поиски Доротеи, а заодно и Меридора, то затем даже это происшествие перекрыло светопреставление, потрясшее ПрОклятый Замок и его окрестности. Оба чародея, "гостившие" в замке, констатировали сильнейший целенаправленный выброс потусторонней магии неизвестного происхождения. Впрочем волшебник, состоящий на императорской службе, глубокомысленно заметил, что упоминания о подобном пару раз встречалось в летописях. Последнее произошло в поселении довольно близком, расположенным сразу же за Заполошными лесами. Что-то там было связано с неким семейством колдунов и знахарей. Но больше ничего конкретного поведать императорский маг не мог, потому как, по его собственному признанию, эти обрывочные знания осели в его голове со времен студенчества, а с той поры утекло слишком много воды.

Не имевший никакого представления об истории астанийской магии Рокуцик выдал иные сведения, почерпнутые уже на собственной Грани. В анналах чародейства Маградии хранились воспоминания об умении фамильяров могущественных волшебников открывать переход во Внепространство, где роились особо тонкие материи и сущности. Было известно, что подобные действия, во-первых, были возможны, когда нарушалось извечное Равновесие Всемирья, которое было связано с четким разделением магии и техники по разным Граням. Во-вторых же, подобный разрыв границы, разделяющей Пространство и Внепространство в свое время привел к катастрофическим последствиям, включая гибель огромного континента. При последних словах придворный чародей меланхолически заметил, что подобный катаклизм в незапамятные времена произошел и в их собственном мире.

Рокуцик бросил на коллегу внимательный взгляд и завершил свое повествование итоговым заявлением:

- Именно поэтому в ряде блошиных рынков Маградии, как и на Астании, соединение магии и техники объявлено вне закона. А есть поселения, где запрещены петы, ибо фамильяры чародеев обычно маскируются под обычных домашних любимцев, скрывая свою взрывоопасную суть.

Эти слова заставили вздрогнуть Дымка, заглянувшего в библиотеку Замка, где происходило совещание, в котором принимали участие Алон, Велес, оба чародея, старейшины фаров и с трудом отстоявший это право князь Генемин.

Фамильяр был истощен двойным переходом - во Внепространство и обратно. Отслеживание потока бегущих из Мироздания тонких сущностей тоже далось ему нелегко. Больше всего кот мечтал отлежаться в тихом уголке, восстанавливая опустевший резерв. Поэтому и направился сюда, рассчитывая на покой в царстве молчаливых книг. Углядев же пестрое сборище, вначале хотел незаметно ретироваться, но сказанное Рокуциком заставило просочиться в помещение, стараясь не привлекать излишнего внимания, и затаиться между книжными шкафами с тем, чтобы прослушать небезопасные для него дебаты.

К его облегчению, тема опасных фамильяров не вызвала особого интереса. Спор свелся к тому, какие действия являются первоочередными. Маградийский маг требовал допустить его к перчатке, открывающей портал на Маградию, куда, как он подозревал, Меридор утащил Доротею. Алон, Велес и придворный маг настаивали на продолжении поисков принцессы Ренаты, потому что нельзя было откладывать ее коронацию. Однако, они затруднялись объяснить, что для этого нужно сделать: исследовать имеющиеся артефакты Бюрома или же продолжить объезжать территорию Астании. Молчавшие фары долго и терпеливо слушали эту малопродуктивную перебранку, а затем перебили спорщиков.

- Вы собираетесь искать девушек, даже приблизительно не представляя, где они находятся, - хмыкнул Бельтай-Ги.

- А для того, чтобы обойти и здешнюю Грань, и вашу, Рокуцик, понадобится не одно десятилетие, - ехидно ухмыльнулся Ринг-Хо.

- Между тем, час Ч приближается, - Бельгтай-Ги с чувством превосходства щегольнул непонятным выражением.

- Да, вроде бы, осталось недолго, - подвердил его собрат. - А потом уже не надо будет никого разыскивать.

- Почему? - покрытое шрамами лицо Велеса выразило недоумение.

- Потому что станет некому и некого...- на детских личиках обоих старейшин появилась странная гримаса, то ли они улыбались, то ли сдерживали рыдания.

- И что вы предлагаете? - жестко спросил Рокуцик. Придворный маг при этом согласно кивнул головой, Алон еще сильнее нахмурился.

- Мы для этого не обладаем достаточной информацией, - пожал плечами один из крошек. - Для подобных решений нужно иметь более ясное представление о том, что происходит, но...

- ...но, - подхватил писклявый голосок второго фара, - здесь есть кое-кто, вроде бы побывавший во Внепространстве и кое-что увидевший. - Бельтай-Ги взлетел в воздух, мгновенно преодолел расстояние до книжного шкафа поодаль и отвесил церемонный поклон. - Господин фамильяр, не стоит прятаться, нам очень нужны ваше мнение и ваша помощь.

Хотя к словам старейшин на совещании прислушивались, рассказ Дымка был принят весьма неоднозначно. Командир отряда имперских стражников и его заместитель просто не воспринимали всерьез пушистого фамильяра. С их точки зрения, дымчатый кот должен был ловить мышей или, в крайнем случае, мурлыкать у камина для развлечения прекрасных дев и престарелых дам и уж никак не мог служить источником ценной информации или давать советы. В отличие от них, князь хорошо помнил Лупи, спасшего их с Неллой из лап Магрибоска, и теперь к волшебным животным относился с большим уважением. Маградиец тоже испытывал к пету пиетет. А вот маг в черной мантии поглядывал на Дымка весьма недоброжелательно.

Но все же то, о чем поведал Пашкин фамильяр, оказалось потрясением для всех. Поэтому, когда кот умолк, в библиотеке повисло тяжелое молчание. Наконец, Бейталь-Ги уважительно спросил кота:

- Не кажется ли вам, что, в первую очередь, необходимо выйти на Бюрома и сразиться с ним? Ведь если не остановим его сейчас, всех нас ждет неминуемый и скорый конец.

Но прежде, чем Дымок, успел ответить, вскочил Рокуцик и взволнованно произнес:

- Сразиться, безусловно, необходимо! Я уверен, что роковая перчатка перенесет меня куда-то неподалеку от того места, где обретается этот негодяй.

Придворный маг поддержал коллегу. При этом трудно было не заметить, что он просветлел лицом от сознания, что слишком бойкий собрат по профессии покинет Астанию. А вот Генемин внезапно подал голос и рассказал о том, что, когда Магрибоск и Пулюк пытали его, они перебросились непонятной фразой о Разломе в Мироздании, который требует все новых и новых жертв, давая взамен Силу их повелителю.

Слово "Разлом" повисло в воздухе, отдавая режущим предчувствием накатывающей опасности. Но тут в коридоре раздались крики и топот. Резко распахнулась дверь. Вбежавшая Милица даже не подумала просить прощения за столь неприличное вторжение. Обычно опрятная женщина была растрепана и бледна:

- Там, - запинаясь с трудом выговорила она, - там... на кухне разделывали свинью... Она вскочила, полтуши... прыгает на двух ногах, как живая. И куры... они безголовые, но тоже ожили... И дрова у печи пустили побеги, покрылись листьями...черными, будто хлопья сажи.

- Разлом, - выдохнул фамильяр. - Он ширится, стирает границу между жизнью и смертью, живым и мертвым.

Все пришло в норму уже через час. Но спокойствия обитателям замка это не прибавило. Рокуцик, придворный маг и фары поднялись в лабораторию Бюрома. Ринг-Хо и Бельтай-Ги утверждали, что чувствуют техномагические артефакты и могут попытаться настроить перчатку-портал на ауру Бюрома с тем, чтобы не пришлось гоняться за ним по всей Маградии.

Алон остался в библиотеке, чтобы порыться в анналах сверхъестественных событий, случившихся в их мире ( к его удивлению, среди княжеских фолиантов оказалось немало трудов на эту тему). Велес отправился проверять боеготовность своего отряда. По его убеждению, вынужденная остановка в замке расслабляла воинов.

Милица вернулась на кухню. Там под ее присмотром и с помощью двух избавленных от Морока слуг следовало навести порядок и заняться подготовкой к обеду.

Князь, наконец-то, оказался предоставленным самому себе и поспешил на поиски Неллы-Михайлины.

Они столкнулись возле винтовой лестницы, ведущей на смотровую площадку северной башни. Генемин невольно залюбовался тонко очерченным лицом девушки. Оно было задумчивым и грустным. Князь обеспокоенно спросил, что стряслось. Но Нелла отрицательно покачала головой. Поднимаясь с нею наверх, владетель впервые порадовался неудобным ступеням: его вдохновлял повод, поддерживая любимую, будто невзначай приобнять ее за талию. Она не отстранилась ни на лестнице, ни на небольшом каменном выступе, окруженном стеной в три четверти человеческого роста.

Со смотровой площадки открывался прекрасный вид: лента струящейся внизу реки отливала серебром, вдали виднелась зубчатая кромка леса. Отсюда Заполошье выглядело безобидным кружевом на фоне бледного неба. Казалось, все дышало умиротворением и покоем. После суматохи и волнений этот неожиданный контраст вызвал у князя невероятный подъем и неописуемый восторг. Генемин чуть крепче прижал к себе девушку. Наконец-то они вместе оказались в его родовом гнезде. И теперь ему были по плечу любые свершения. К блошиной бабушке рассуждения магов и фамильяра. Генемин ощутил себя подлинным властелином жизни. Хотелось поделиться этим пьянящим чувством с той, что стала ему дороже всех на свете. Широким жестом обвел он раскинувшуюся внизу землю и не без пафоса заявил:

- Мне хотелось бы подарить тебе не только этот скромный удел, но всю прекрасную Астанию!

Девушка подняла на князя испытующий, несколько удивленный взгляд. Темно серые глаза князя в ярком свете дня показались ей синими и даже с оттенком аквамарина. На фоне смугловатого лица и темных волос они отчего-то выглядели бесшабашными, до неприличия чувственными и необыкновенно притягательными. Внутри что-то дрогнуло, отзываясь на прикосновение мужчины сладким томлением. Но одновременно Нелла испугалась собственной реакции и попыталась отстраниться. Левая бровь Генемина изогнулась более привычного. Князь недоуменно посмотрел на внезапно нахмурившуюся девушку.

- Михайлина! Ох, прости, Нелла!.. Никак не могу привыкнуть, - князь по-мальчишески пятерней взъерошил свои отросшие за время скитаний кудри. - Разве тебе не хотелось бы видеть меня василевсом Астании, а не захудалым князьком? А себя - рядом со мной моей королевой... - Сказал и посмотрел на нее требовательно и немного смущенно.

Нелла вздрогнула, краска залила ее вплоть до кончиков ушей. Генемин нетерпеливо притопнул ногой, его потемневшие глаза отливали еще более густой и волнующей синью, распахнутый ворот рубахи открывал сильную смуглую шею.

Все внутри девушки рвалось навстречу этому красивому, сильному такому желанному мужчине, но она отступила и качнула головой:

- Мой князь, вы уверенны, что править империей вам по плечу?

Ее слова ударили Генемина, он отшатнулся, нижняя губа оттопырилась и вздрогнула, как у обиженного ребенка, а в голосе появился надменный холодок.

- Вы сомневаетесь, госпожа Старская? И чем же я не вышел? Происхождение подвело? Представителю старой династии корона не по размеру? - он нарочито не упоминал больше свое внезапное скомканное предложение руки и сердца.

Унять безумно колотящееся в груди сердце у Неллы не получилось, но она бестрепетно взглянула ему в глаза:

- Дело не в происхождении, а в поступках. Не сердитесь, князь. Попытайтесь трезво оценить свои поступки. Мне довелось жить среди ваших крестьян, а потому знаю, на какую жуткую участь обрекли вы своих подданных. Обрекли, не задумываясь, потому что видели в них просто рабочий скот, а не живых людей. Я недавно узнала, что в других уделах ваши земли именуют прОклятыми. А теперь вы хотите занять трон и так же, как свой удел, погубить всю империю?

Смуглое лицо князя залила бледность, красивый чувственный рот сжался в тонкую нить. Он теперь уже гневно топнул ногой, ничего не отвечая девушке, развернулся и покинул площадку.

Владетель несся, не разбирая дороги, переполненный злостью и обидой. Коридор резко свернул налево, стремительно шагающий князь налетел на человека, спешащего навстречу. Тот упал. Остановка привела князя в чувство. Спала застилавшая взор красная пелена. На полу скорчился слуга в потертой ливрее.

- Смотри, куда прешь, смерд! - Княжеский гнев нашел выход.

В свете магических светильников Генемин хорошо разглядел глаза слуги. Привычную пустоту в них сменило осмысленное выражение. А еще в них блеснула ненависть. Князь оторопел, вскинул было руку для удара, но внезапно будто снова услышал грустный голос Неллы и ее уничижительные слова. Невольно слегка отступив назад, он хрипло через силу вымолвил:

- И я тоже хорош! Бегу, ни на кого не глядя. - Наклонился и протянул простолюдину руку. - Вставай, парень, хватит валяться. С тобой все в порядке?

...Нелла вышла на задний двор. Она дышала тяжело и неровно. Ветер плеснул в лицо запахи хозяйственных пристроек. "Благоухало" навозом и отбросами. Она огляделась в поисках тощей фигуры золотаря, всегда копошившегося у "нужного" рва. Но человека, спасшего ее от голодной смерти и ставшего кем-то, вроде приемного отца, нигде не было. Весьма возможно, его уже не было в живых. За время ее отсутствия о бедняге и его жене вряд ли кто-то заботился, а ведь эти добрые люди, подпав под влияние Морока, даже о еде не вспоминали сами, им необходимо было об этом напоминать. Обычная княжеская челядь подчинялась указаниям более вменяемых стражников. Но кто из них обращал внимание на никчемного золоторя.

Опять накатило горькое понимание, что очаровавший ее Генемин ничуть не лучше Нано. Непомерные амбиции толкают его к борьбе за власть, а, значит, к измене, интригам, кровопролитию. Нелла устало потерла виски и задалась вопросом, отчего она так безоговорочно поверила князю, обвинившему ее брата в намерении совершить убийства. Быть может, они оба неправильно истолковали подслушанные разговоры Нано с Кероилем и Ду Леонгардом? На душе стало муторно, терзало чувство вины перед самым родным человеком.

- Мне нечего здесь делать, - торопливо сказала себе Нелла Старская. - Генемин вовсе не герой моего романа. Не надо оправдывать его поступки лишь только колдовским влиянием чернокнижника. Он и без того польстился на посулы Бюрома и в результате погубил немало людей. Не верю ему. Мне необходимо вернуться к Нано и все-все выяснить. Брату я действительно нужна. А князь найдет себе другую невесту, под стать себе, такую же властолюбивую и беспринципную.

Погрузившись в свои переживания, девушка, не разбирая дороги, шла по мрачным коридорам замка. Впереди, за поворотом, послышался спор. Писклявые фары убеждали Рокуцика, что нужно сперва пообедать, а уж затем заканчивать настройку портала и отправляться на Маградию. Тот, нехотя, согласился. Голоса удалились и стихли.

Лицо Неллы прояснилось, она приняла решение и поспешила к лестнице, ведущей в бывшие владения технонекроманта. Дверь в лабораторию не заперли, все так же полагаясь на ужас, который она вызывала у большинства обитателей замка.

Скрипнула дверь, затворившаяся за спиной девушки. На постаменте знакомо поблескивала металлическая "рыцарская" перчатка.

...Очередной портал "сшил" далеко отстоящие в реальности Грани. Резко колыхнулся поток сверхтонких сущностей во Внепространстве. Они метались и скулили, предчувствуя гибель Мироздания, устремлялись в неизвестность иных Измерений, где, возможно, удалось бы продлить существование.

Разлом изогнулся, вспучивая векторы Силы в попытке удержать расползающуюся трещину. В туманном мареве противоборствующих энергий материализовалась еще одна девичья фигурка.