# Семь мужчин одной женщины. Глава 6

Инесса Рафаиловна Давыдова

Блуд


Разврат завтракает с Богатством, обедает с Бедностью, ужинает с Нищетою и ложится спать с Позором.

Бенджамин Франклин


- Вам что, трудно было придумать себе занятия? Ходили ко мне в больницу каждый день, как на работу, - ворчала Агнес, входя после выписки из больницы в номер, в котором всю прошедшую неделю жил Александр. - И почему вы себе так ничего и не купили?

- Вот приедем в Париж, там и похожу с вами по магазинам, - ответила Васса. - И мне было бы приятнее, если бы вы меня называли на "ты".

Агнес устроилась в просторном кресле. Оглядела по-мужски холодный и монохромный интерьер номера и остановила напряженный взгляд на сыне, который в этот момент говорил с партнером по мобильному телефону и поспешно собирал вещи.

- С чего ты взяла, что мы вернемся в Париж? Завтра мы летим в Ми╜лан.

Александр закончил разговор фразой: "В Париже я буду через три часа. Вышли за мной машину в аэропорт, и держи меня в курсе событий" и метнулся в спальню. Через минуту он вышел, на ходу застегивая молнию дорожной сумки, и воззрился на мать недовольным взглядом.

- Мама, мне нужно в аэропорт, ты точно в порядке? Я беспо╜коюсь за тебя, ты только что из больницы и собираешься лететь на самолете, может, поедешь на машине? Доктор рекомендовал по╜кой и в течение трех месяцев никаких перелетов.

- Мы это уже с тобой обсуждали, не хочу снова спорить. Лети спокойно и ни о чем не думай. Я в порядке. Доктора говорили, что я не протяну и года после операции, но как видишь, - Агнес отмахнулась характерным для нее жестом, - вуаля...

- Ты не исправима, - Александр тяжело вздохнул и покачал головой. - Сколько ты собираешься пробыть в Милане?

- Около месяца, не больше.

- Мне это не нравится, но с тобой бесполезно спорить. До встречи, - он поцеловал мать в лоб и обра╜тился к Вассе: - Проводишь меня?

В последние дни они много проводили времени вместе. Не успевал Александр толком проснуться, как уже набирал номер девушки и осведомлялся, как прошла ночь, а услышав ее щебетание, млел от каждого слова и растягивался в улыбке. Они встречались за завтраком, а расставались после ночной прогулки по городским улочкам. Маршрут менялся, как и темы для разговоров, но неизменно оставалось то, что Александр не отпускал руку Вассы ни на минуту.

Закрыв за собой дверь, Васса вышла в коридор.

- Последние дни прошли не совсем так, как я планировал, - Алекс подошел к ней так близко, что девушку обдало его горячее дыхание. - Но я надеюсь, что смогу присоединиться к вам в Милане в ближайшее время.

- Я буду ждать, - Васса покраснела и смущенно опу╜стила глаза.

Александр потянулся к ней для поцелуя, но, не справившись с эмоциями, девушка быстро вбежала в номер, закрыла за собой дверь и за╜жмурила глаза. Открыв их через несколько секунд, она увидела перед собой Агнес.

- Я что-то пропустила? - с тревогой в голосе спросила она.

Васса еще больше смутилась и, немного помедлив, ответила:

- Он мне очень нравится.

- Я знаю, что он тебе нравится. Я спросила, что я пропустила?

- Ничего особенного, мы просто ходили гулять и беседовали на разные темы.

- И все? - недоверчиво спросила Агнес.

- И все, - уверенно отозвалась Васса. - А в чем дело?

- Просто у тебя такой загадочный вид, что я подумала, что между вами произошло что-то более серьезное, чем прогулки под луной.

- Нет, ничего такого.

Агнес с облегчением выдохнула, подошла к столу, налила себе стакан воды и вернулась в кресло.

- Я благодарна тебе за то, что ты ему не рассказала про наши приключения. Узнай он про смерть Штефана, сейчас летели бы в Париж с отрядом телохранителей, - Агнес вытянула ноги на пуф. - Итак... завтра мы летим в Милан. А сегодня мне нуж╜но собраться с мыслями. В больнице меня накачивали успокоительны╜ми, и теперь мозг отказывался работать в полную силу. Луи выходил на связь? Ты оставила ему сообщение, как я просила?

- Оставила, но он так и не перезвонил. Я даже пару раз прогуливалась возле их дома, но его ни разу не видела.

- А что сказала прислуга?

- Что после смерти хозяина он собрал вещи и уехал в неизвестном направлении.

- Это мало похоже на правду, он обещал прийти сразу после похо╜рон и дал мне четко понять, что так этого не оставит. У него были свои сбережения, и он собирался нанять частных детективов.

- Что будем делать дальше?

- А что мы можем сделать? - Агнес пожала плечами. - Ровным счетом ничего. У нас нет ни доказательств, ни мотива.

- А разве получение денег не мотив?

- Жена Штефана имела к ним полный доступ и до его смерти. У нее лучший адвокат в Европе, что бы мы ни говорили, это вызовет только усмешки. Все догадывают╜ся, что произошло, но все будут только пожимать плечами.


***

Выйдя из аэропорта Линате в Милане, Вассе казалось, что воз╜дух содержит какие-то специальные дурманящие вещества, которые способствуют появлению в человеке чувства любви и опьяненности. Атмосфера, царящая вокруг, создавала ощущение восторга с самого выхода из самолета до момента их заселения в квартиру. Только здесь Васса немного отошла от охвативших ее эмоций и смогла реально оце╜нить происходящее.

Хозяйка квартиры оказалась крикливой женщиной лет соро╜ка, у которой было пятеро детей, вечно снующих по двору дома и от любопытства заглядывающих в окна постояльцев. Сам дом был в стиле ренессанса. Первые два этажа имели сдвоенные арки у окон и балконов. Третий этаж был с простыми окнами и без декоративного обрамления. На этом этаже и располагалась квартира, в которой поселились Агнес и Васса. Одно окно квартиры выходило на площадь, откуда был хорошо виден маленький бульвар со скамейками странной формы. По периметру площади располага╜лись рестораны и магазины. Примыкающий к площади бульвар был тоже оживленным местом - днем и ночью были слышны громкие крики и споры мест╜ных жителей.

Распаковав вещи в новой квартире, Агнес начала напевать и прихорашиваться перед зеркалом. Раздался звонок в дверь, Васса открыла и увидела на пороге неряшливого мальчишку лет десяти. Он вручил ей пакет и жестом показал, что ждет чаевые. Когда девушка сунула ему в руку монету, он с довольным видом побежал по лестнице вниз.

- Вам принесли какой-то пакет! - громко сказала Васса, про╜читав имя получателя.

- Распечатай.

- Здесь все на итальянском языке.

Агнес взяла пакет и стала изучать содержимое. Через минуту она подняла глаза от бумаг, тихо и вкрадчиво произнесла:

- Нам нужно взять машину и ехать в пригород.

- С вами все в порядке?

- Да, вполне, просто не думала, что и на этот раз придется ехать на кладбище. Надеялась, что меня будет ждать личная встреча, но судьба не может быть всегда благосклонной, - ответила Агнес и, выходя из квартиры, добавила: - Жду вас в ресторанчике внизу.

Девушка поспешно переоделась и спустилась в ресторан, ко╜торый располагался на первом этаже их дома. Зайдя в уютное камерное помещение, она увидела Агнес в углу зала. Она сидела в плетеном кресле и смотрела в одну точку перед собой. Васса подошла и, положив руку ей на плечо, тихо спросила:

- Что с вами?

Агнес похлопала по ее руке.

- Когда я затевала свое путешествие, то даже не представляла, насколько тяжело мне будет в такие минуты. Мною предполагалось, что кто-то из них уже умер, но все же я не думала, что буду ощущать такое сильное опустошение, читая уведомления об их смерти. Ты держишь белый безликий листок бумаги и понимаешь, что за этим листком прячется жизнь человека, который был тебе дорог и близок. Прости, знаю, что ты проголодалась, но не смогу проглотить и крошки, - Агнес поднялась, - подожду тебя в сквере.

- Я не голодна, - солгала Васса, ей не хотелось оставлять Аг╜нес одну. - Давайте поймаем такси.

Через час они вышли из такси, и Васса увидела перед собой раскидистое кладбище. Агнес прошла через центральные ворота и напра╜вилась искать могилу, указанную на карте, которая лежала вместе с другими документами в доставленном пакете. Она шла очень быстро, будто куда-то опаздывала, и Васса еле поспевала за компаньонкой. Пройдя несколько рядов, Агнес повернула направо, прошла еще пятьдесят ме╜тров и встала перед могилой. Взгляд ее остекленел, плечи согнулись под тяжестью переживаемых эмоций. Васса подошла ближе и увидела надгробье с надписью "Риккардо Росси".

- Не могла бы ты подождать меня в такси? - Агнес сжала руку девушки, как бы прося прощения за столь позднюю просьбу, ведь можно было это сказать еще в машине. - Мне нужно побыть с ним наедине.

- Я боюсь вас оставлять одну, - честно призналась Васса.

- Не беспокойся, если что, я позвоню, - ответила Агнес и по╜казала на свой мобильный телефон.

Несколько секунд Васса переминалась с ноги на ногу, затем разочарованно вздохнула и пошла к выходу. Проходя мимо памятников и скульптур, она останавливалась у самых красивых и всматривалась в надписи на надгробьях. Чтобы хоть чем-то себя развлечь, девушка считала количество прожитых лет похороненных людей. Некоторые скульптуры были такими символичными и масштабными, что она надолго застывала и подолгу их разглядывала.

Подходя к воротам, она услышала шаги и обернулась. Агнес по-марафонски быстро сокращала между ними расстояние. Вид у нее был скорее обиженный, чем расстроенный. Раньше таких эмоций Васса за ней не замечала.

- Вы так быстро?!

- Как удивительно посмеялась надо мной судьба! - возбужденно воскликнула Агнес и перекинула сумку на другое плечо. - Когда-то я приехала в эти места в поисках вдохновения, - она указала в сторону города. - Меня окружали прекрасные и талантливые люди, а я выбрала порочного эгоиста, да еще и страстно влюбилась в него. Наверное, и месяца не проходило без воспоминаний о нем.

- Вы про Риккардо Росси?

- Я жутко проголодалась, недалеко отсюда есть приличный ресторанчик, там и поговорим, - Агнес решительно пошла к такси.

Когда они подъехали к ресторану и расположились за столиком на открытой террасе, с которой открывался прекрасный вид на долину, Агнес сказала:

- Здесь подают великолепное ризотто с белым трюфелем, конечно, он немного уступает нашему черному перигорскому трюфелю, но тоже совсем не плох.

- Верю вам на слово, - Васса улыбнулась и отложила в сторону меню, давая понять, что и сегодня доверяет ей сделать заказ.

Официант принес холодные напитки. Впервые за все время их знакомства, Агнес позволила себе выпить бокал вина и Васса предположила, что это из-за эмоций, которые вызывают воспоминания покойный возлюбленный. С восторгом девушка посмотрела вниз на долину и не удержалась от комментария:

- Великолепный вид. Думаю, вы были в этом ресторане с Риккардо? Возможно, даже не один раз. Поэтому мы здесь?

- С каждым днем, дорогая, вы открываетесь мне с новой стороны. Смело добавляю к списку еще одну черту вашего характе╜ра - проницательность.

Девушка прищурилась и спросила:

- Так я права?

- Когда я жила в России, Виктор читал мне русскую сказку о Василисе Премудрой. Увидев вас в первые, я подумала, что это имя лучше всего олицетворяет ваше естество. Надеюсь, я не обидела вас таким сравнением?

- Нет, ничуть, - усмехнулась Васса, - тем более что моя мама так и хотела меня назвать, но отец сказал, что это банально, и поэтому они сошлись на том, чтобы назвать меня Васса.

- Удивительно! Значит, я отгадала ваше настоящее имя? - Агнес рассмеялась от всей души.

У девушки создалось впечатление, что она намеренно оттягивает разговор, а значит, воспоминания о Росси были для нее особенно болезненными.

- Так я права? Вы были здесь с Риккардо? - снова повторила свой вопрос Васса.

Лицо Агнес сра╜зу помрачнело и осунулось. Она сделала пару глотков воды, после чего задышала хрипло и прерывисто.

- Если вам неприятно об этом вспоминать, то не надо. Я думала... в прошлые разы вы чувствовали облегчение. Прошу прощения.

- Не стоит извиняться, дорогая. Мне необходимо с кем-то поделиться. Признаюсь тебе честно, в этот раз повествование будет нелегким, но я должна. Перед тем как решиться на эту поездку, я поняла, что хочу освободиться от груза прошлого. Он лежит на мне тяжелой ношей, не дает примириться с собственными ошибками. Ты даже себе не представляешь, как мне стало легче оттого, что я прошла уже большую часть пути.

После ужина Агнес предложила пройтись вниз по дороге к уединенной беседке, расположенной двумя ярусами ниже на смотровой площадке. Беседка утопала в зелени, а южная сторона пестрела розами ярко-малинового цвета. Когда они устроились на деревянных резных скамьях, Агнес, собравшись с силами, поведала очередную историю неудавшейся любви:

- Примерно через год после того, как мы расстались со Штефаном, я приехала учиться в Миланскую школу искусств. К тому времени я уже неплохо рисовала, но мне не хватало академического образова╜ния. Меня направили в уже сформированную группу из двенадцати человек. Все в группе увлекались реализмом, и лишь одну меня привлекало современное искусство - я хотела рисовать абстракции. Мой куратор сказала, что я плохо чувствую цвет, и на╜шла мне учителя, который лишь недавно начал подрабатывать подготовкой учеников. Она предупредила меня, что у него есть одна слабость - женщины. Но если я не перейду черту между профессиональными и личными отношениями, все будет отлично. Я спросила ее, почему именно он, а она засмеялась и воскликнула: "Потому что он лучший!". Его звали Риккардо Росси, но все называли его Кадо, так он и подпи╜сывал свои работы. Он был не просто талантливым, Кадо был гением. У него была теория, которой он придерживался в написании своих полотен: у каждой эмоции есть свой цвет. Всем нам присущ собственный набор наиболее часто проявляемых эмоций, а значит, у каждого человека индивидуальная цветовая палитра.

- И вы поехали к нему учиться?

- Да. Взяла его адрес и пошла к нему в мастерскую. Его студия располагалась на втором этаже над керамической мастерской его брата. Меня встретил молодой человек, француз, которого звали Жером. Как я поняла позже, на тот момент он был единст╜венным учеником Кадо. Жером сказал, что мастер занят и мне нужно немного подождать. Сев на стул в углу комнаты, я стала наблюдать за его действи╜ями: он не спеша смешивал краски разных цветов и очищал палитры. Комнату, в которой мы сидели, от мастерской отделяла бар╜хатная занавеска, и все, что происходило за ней, было нам прекрасно слышно. Поэтому, когда я услышала стоны и восклицания, то сразу догадалась, чем был занят учитель. Мне стало настолько не по себе, что я не могла и минуты усидеть на месте. Спустившись вниз, я стала ходить по внутреннему дворику и осматриваться. Ко мне присоединился Жером, и мы разговорились. Оказывается, он приехал за мастером сразу после персональной выставки Кадо в Париже, которая прошла две недели назад, но кроме работы подмастерья он ничего пока не де╜лал. Он искренне удивился, когда я сказала, что тоже приехала на учебу, видимо, его смутил мой возраст. Через полчаса окно на втором этаже открылось, и из него выглянул мужчина лет сорока. Он окликнул Же╜рома и сразу скрылся в комнате, а молодой художник поспешил наверх. Вскоре по лестнице спустилась молодая женщина, села на велосипед и уехала.

Взгляд Агнес заскользил по очертаниям города. Васса заметила, как дрожат руки пожилой компаньонки и приободряюще погладила ее плечу. Агнес бросила на нее благодарный взгляд и продолжила:

- Я поднялась наверх и зашла в мастерскую. Кадо поздоровался, выслушал цель моего приезда и ушел в ванную. Было слышно как он принимал душ. Все это время я изучала полотна, выставленные вдоль стен. Когда он вышел, то долго смотрел на меня в упор. Конечно, я смутилась и отвела взгляд. Затем он попросил меня встать у окна и не двигаться. За четверть часа он нарисовал цветовую абстракцию. Это было сочетание красного и синего цветов и их оттенков. Потом, вручил ее мне и пояснил, что это цветовая палитра моих эмоций. Картина с первого взгляда поразила меня своей вы╜разительностью, все последующие годы она висела в моем кабинете, вдохновляя меня на новые творческие проекты. Недавно, узнав имя автора, мне предложили продать ее за сто тысяч евро.

- Ничего себе! - воскликнула Васса.

Агнес усмехнулась и после небольшой паузы продолжила:

- Кадо был жгучим брюнетом с ка╜рими глазами и резко очерченными скулами. На висках проступала первая седина. Он был крепкого телосложения, с чувственным ртом, ровными и белоснежными зубами. Это был страстный че╜ловек с неистощимой энергией, казалось, он никогда не уставал. Ни одна женщина не могла устоять перед его чарами, он будто околдовывал и повелевал. О нем шла дурная слава сердцееда и развратника. Все женщины об этом знали, но все равно бросались в его объятия. Порой мне казалось, он обладал таинственным магнетизмом, ведь уйти от него по собственному желанию было невозможно. Когда женщина надоедала ему, он прогонял ее, как уличную собаку. После чего их страсть превращалась в злобу и ненависть. Многие женщины преследовали его и пытались возобновить с ним от╜ношения, но он к тому времени перегорал и переходил к новой пассии.

Дрожащими руками Агнес достала пузырек с овальными капсулами. Проглотив таб╜летки, она запила их водой и через минуту продолжила:

- С первых занятий у нас сложились сложные от╜ношения. Он всячески принижал мои способности и открыто насмехал╜ся над моим решением приехать в Италию и учиться художественному ремеслу. Я же, не стесняясь в выражениях, осуждала его распутный образ жизни. Никогда и никто не вызывал во мне столько страсти и ненависти одновременно. Иногда перебранка между нами могла начаться прямо посреди занятий, при посторонних. К этому времени к нам присоединилась еще одна девушка - Каталина, она приехала из Испании, и учеников стало уже трое. Это была робкая деревенская девушка, со жгучими, черными как смоль воло╜сами. Она очень красиво рисовала. Даже не знаю, зачем она приехала к Кадо.

Примерно через месяц после ее приезда мы с Жеромом пришли в мастерскую к назначенному времени и застали ее с Риккардо. Меня поразила ее реакция, вместо того чтобы одеться и убежать, она от╜вернула от нас его голову и продолжила заниматься с ним любовью. Что случилось за такой короткий промежуток времени с наивной и скромной девушкой, я не понимала. Каталина вскоре узнала, что бере╜менна, конечно, Кадо это не обрадовало, он настаивал на аборте и между ними начались скандалы. Она требовала, чтобы он остепенился и оформил их отношения. Как-то раз она так распалилась, что попыталась всадить в него нож, но он точным ударом выбил его из руки и оттолкнул ее от себя. Она упала и покатилась с лестницы, через час у нее произошел выкидыш. После этого атмосфера в мастерской стала просто невыносимой, они ругались каждый день. Она обвиняла его в потере ребенка, а он обзывал ее чокнутой истеричкой. Мне так надоели их скандалы, что я перевелась к другому учи╜телю и не видела Кадо почти месяц. К тому времени я уже понимала, что не смогу найти лучшего учителя, чем он, но и терпеть его выходки я больше не желала.

По-видимому, он все-таки нуждался в щедром вознаграждении за обучение бездарной ученицы и вскоре прислал Жерома с запиской, в которой просил меня прийти и поговорить. Я пришла, он был в мас╜терской один, и у нас состоялся напряженный разговор. Он всячески пытался себя оправдать, называл себя большим мастером с маленьким пороком, но я тогда ничего кроме брезгливости к нему не чувствовала и спокойно выдержала все его уловки. В конце разговора я поставила ему условие: никаких развратных действий на моих глазах, или я не вернусь. Он пообещал, что постарается сдерживать свои порывы, и обещание сдержал. Когда я вернулась, Каталины уже не было, а наши занятия стали еще интересней и познавательней.

Никогда бы я не смогла так управлять цветовой палитрой, если бы не его теория цвета. Помню, как-то раз он дал нам задание: нужно было нарисовать поочередно цвета на все человеческие эмоции. Он сказал, что так мы научимся рисовать цветовой портрет человека, выделяя его основные пороки и достоинства. Красным я нарисовала страсть, желтым - жадность, фиолетовым - гордость, зеленым - за╜висть. Кадо посмотрел на меня и сказал, что это точное определение его теории и что еще никто из его знакомых и учеников не смог безошибочно определить больше трех цветов. С этого момента он стал относиться ко мне с особым уважением. Постепенно мое отвращение к нему стало проходить, и мы стали больше времени проводить наедине. Он часто брал меня с собой как ассистентку в поездки с лекциями по стране. Допустил меня к совместному выполнению заказов и расчетов с клиентами.

Через пару месяцев Кадо снял домик на Лазурном берегу и пригласил меня поработать с ним там все лето над большим заказом. Жерома он отправил домой на летние каникулы и попросил меня не говорить ему о нашей совместной работе, якобы чтобы не вызывать в нем ученическую ревность. Приступив к работе, мы были постоянно вместе, и он находил лю╜бой предлог, чтобы дотронуться до меня. То поставит мне под нужным углом руку, то повернет голову и скажет: "Посмотри, какой замеча╜тельный закат".

- И вы влюбились в него? - с нетерпением спросила Васса.

- Его прикосновения передавали мощный горячий импульс, на меня накатывала непреодолимая тяга к нему. Эта тяга не отпускала меня много лет... даже тогда, когда я была уже счастлива с другим мужчиной. Это меня угнетало и вызывало стыд. Как можно любить одного и вожделеть другого? Мне такое поведение никогда не было свойственно. Но как я уже сказала, не во мне одной он вызывал такие чувства.

Агнес закатила глаза и с шумом выдохнула.

- Я и сама не заметила, как начала влюбляться. В память врезался его образ, залитый солнечными лучами, с палитрой и кистью в руках; он импульсивно наносил мазки на холст и потом долго всма╜тривался вдаль, будто солнце и небо должны были подсказать ему, что и как рисовать.

Как только я осознала, что влюбилась, мне стало невыносимо трудно сдерживать свои чувства, я, то краснела, то бледнела, то смущенно отводила от него глаза. Заметив изменения в моем поведении, он стал дразнить меня, ходил передо мной почти голый, задерживал на мне свой томный взгляд. Особенно меня при╜влекала в нем его мечтательность, когда он стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди, или сидел в кресле на веранде перед домом и долго смотрел на море или звезды. В такие моменты он погружался в себя, взгляд его становился мягким и загадочным, пока он сидел так, я не в силах была отвести от него глаз.

В один из дней мы делали натурные наброски у берега моря и заработались допоздна. Вернувшись в наш домик, мы обнаружили, что все вещи разбросаны и разорваны. В отличие от меня, Кадо это нисколько не удивило, он усмехнулся и сказал, что это могла сде╜лать только ревнивая женщина. По-видимому, к таким проявлени╜ям чувств он давно уже привык. Я сказала, что раз это проделки его отвергнутых подруг, то ему придется самому убрать весь этот беспорядок, и ушла в ванную. Приняв душ, я стала вытирать тело полотенцем. Подняла глаза и увидела, что Кадо стоит и смотрит на меня, приоткрыв дверь. Одной рукой он удерживал дверь, а другой медленно расстегивал рубашку. От такого зрелища у меня внутри все запылало, я вдруг ощутила, что хочу быть с ним, хочу любить его до беспамятства. Он сбросил с себя оставшуюся одежду, подошел и прижался ко мне всем телом. Обнявшись, мы слились в поцелуе. Так жарко и страстно, как он, меня еще никто и никогда не целовал. Трудно описать словами чувства, которые возникли внутри меня. Это что-то неуловимое, но мощное как поток. После поцелуя я уже понимала тех женщин, которые постоянно вились рядом с ним. Вкусив такое один раз, забыть уже невозможно.

- И что было потом?

- Он говорил о своих чувствах, о том, что я особенная и ему впервые в жизни не хотелось форсировать события. Я таяла в его объятиях. Его горячий шепот довел меня до исступления. Кадо взял меня на руки и понес в спальню, которая распо╜лагалась на втором этаже. Помню, как он собирался сделать последний шаг, чтобы преодолеть лестницу, но кто-то сбоку нанес ему сильный удар по голове, и мы кубарем скатились вниз.

Очнулась я в больнице с сотрясением мозга и переломом клю╜чицы. Я спросила у медсестры, что со мной случилось, и она, показав на полицейского инспектора, наблюдавшего за мной из-за стеклянной перегородки в коридоре, сказала, что со мной хотят поговорить. Ин╜спектор объяснил, что на нас с Кадо произошло нападение, когда мы собирались, как он выразился, остаться наедине. По-видимому, нас хотели ограбить, но когда ничего ценного в доме не нашли, решили до╜ждаться хозяев, думая, что при нас найдут какие-то ценности. Я спро╜сила, где Кадо, он многозначительно закатил глаза и ответил, что тот лежит в коме, а потом добавил, что, зная репутацию этого художника, считает, что грабители мне оказали огромную услугу. На следующий день прилетели мои родители и перевезли меня в частную клинику под Парижем. Больше я Кадо не видела, я пыталась его разыскать, но все было напрасно, он как в воду канул. В больнице мне ответили, что он пришел в себя через три дня после моего отъезда, и за ним приехал его друг и увез в Италию. Никто из наших общих знакомых ничего про него не знал, только сейчас, через много лет, один частный сыщик сумел собрать для меня всю информацию о его жизни до и после мо╜его отъезда. Из больницы его забрал Жером, им же были подписаны бумаги об организации похорон. Оказывается, он прожил после моего отъезда всего десять лет. Думаю, у него был СПИД, тогда его еще не диагностировали, но симптомы, описанные его лечащим врачом, очень похожи на это заболевание. Инспектор представил доказательства, что Кадо и Жером были любовниками. Они действительно познакомились в Париже на его выставке незадолго до того, как я пришла к нему ученицей, и Кадо привез его в Италию. Хотя в основном он предпочитал женщин, но на десерт всегда оставлял своего юного ученика, который пережил его всего на три года и умер от тех же симптомов.

- Какой ужас! - тихо произнесла Васса и обняла Агнес за пле╜чи. - А как вы думаете, кто тогда напал на вас?

- Думаю, это был Жером. Он, наверное, как-то выследил нас и, наблюдая за нашими отношениями, появился в самый подходящий момент. Падение Каталины с лестницы могло навести его на мысль, что и от меня можно избавиться подобным образом.

- Я тоже так думаю, - Васса нахмурилась и сложила руки на груди.

- Только теперь я поняла, что имел в виду тот инспектор в боль╜нице, когда сказал, что грабители оказали мне услугу. Жером, сам того не зная, не только уберег меня от страшной болезни, но и не дал ему разбить мое сердце. Трудно предсказать мою реакцию, узнай я об их связи, и было бы еще хуже, если бы я в разгар нашего романа застала их вместе.

Лицо Агнес приняло мучительное выражение.

- До сих пор помню тот поцелуй, жар наших тел. Это как прер╜ванный полет, ты и не взлетел и не приземлился. Его блуд и распутство распространялись вокруг, как вирус! Мне кажется, я тоже заразна, все, до кого он дотрагивался заразны.

"Сколько же женщин он заразил?", - с ужасом подумала Васса, передернула плечами, а вслух сказала:

- Не надо так говорить, Агнес, вы же не знали тогда об этом.

- Но знала, какой он распутный! Я же это знала! И все равно поехала с ним!

Зазвонил мобильный телефон. Агнес взглянула на определившийся номер, сказала, что это сын, отошла в сторону и ответила. Их разговор длился не больше двух минут, и все это время Васса еле сдерживала свои эмоции.

- По-видимому, ему было мало просто ваших разговоров, и он прилетает сегодня в Милан. Попросил вас встретить его в аэропорту.

Васс мгновенно вспыхнула, на ее лице невольно отразилась мечтательная улыбка. Заметив волнение девушки, Агнес сказала:

- Василиса, уж позволь мне тебя так называть, - Агнес взяла ее за руку, - если ты хочешь, чтобы твоя жизнь сложилась удачно, ты не должна сейчас влюбляться в моего сына.

- Почему? - чуть не плача спросила девушка.

- Потому что у него очень сложный характер, он как яхта без капитана в открытом море. От одного берега его отбросило, а к другому он еще не пристал. И если вы сейчас сблизитесь, то он даже не осознает и не оценит, как ему могло бы повезти с тобой. Сейчас не время. Пусть он истомится, помучается с мыслью о тебе.

- Боюсь, что у нас не будет другой возможности.

- Будет. Я обещаю. Пожалуйста, прислушайся к моему совету.

- Тогда мне нельзя к нему ехать сегодня в аэропорт, я не смогу себя сдержать.

Агнес вскинула удивленно брови и спросила:

- Что, все так серьезно?

- Пока я не вижу его, я спокойна и могу себя контролировать, а когда он рядом, сердце бьется так, что мне кажется, оно вот-вот выр╜вется наружу. Я не смогу противостоять своим чувствам.

- О, дорогая! Ты сказала мне, что ничего между вами не прои╜зошло, а сейчас вдруг выясняется, что ты влюблена!

- Между нами ничего не было. Это все происходит внутри меня. Он ничего о моих чувствах не знает.

- Вот и хорошо, что не знает, но, по-видимому, он догадывается, если хочет, чтобы ты его встретила в аэропорту.

Девушка кивнула и, не сдержавшись, заплакала. Агнес поспешила ее успокоить и пообещала, что сама все уладит. Она позвонила сыну и нарочито беззаботным тоном что-то долго объясняла. Внешне Агнес выглядела спокойной, но Васса почувствовала, как сильно она разнервничалась и решила, что учитывая ее состояние здоровья нельзя накалять их отношения. Раз Агнес не хочет, что бы она встречалась с ее сыном, значит, у нее есть на то причины.

За╜кончив разговор, Агнес повернулась к Вассе.

- Он, конечно, очень сильно сопротивлялся, но потом уступил. Я сказала, что мы сегодня уезжаем колесить по стране и не знаем, где будем ночевать завтра. В принципе это не ложь, но я хотела немного задержаться в Милане, и только потом продолжить свое путешествие, но раз такое дело, придется нашу поездку ускорить.

- Агнес, а вы не ошибаетесь насчет нас? - сделала последнюю попытку примирения Васса. - Может, вам не стоит вмешиваться в естественный ход событий?

- Поверь мне, я должна вмешаться. Знаю, как в таком состоянии трудно доверять, но уверяю тебя, я вмешиваюсь только потому, что хочу вам обоим счастья.

Просьба Агнес ранила и смущала, но девушка была полностью от нее зависима. Выхода не было. Вытерев слезы, Васса подняла голову, заглянула в мудрые глаза Агнес и согласилась подождать.


http://idavydova.ru/

https://www.facebook.com/inessa.davydoff

https://twitter.com/Dinessa1

https://ok.ru/group53106623119470