Дэйкина Юлия: другие произведения.

Сновидица и лис

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:

Конкурс LitRPG-фэнтези, приз 5000$
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    В мире людей нет места полукровкам, особенно если ты сновидица, способная черпать магию из Гипноса. Так думала и я, потому и ушла жить на пустоши с духами. Но, у судьбы на меня свои планы! Очередная легкая прогулка в мир снов оборачивается пленом, сражениями и скитаниями. Насколько изменит меня знакомство с лисом? И что делать с внезапно свалившейся на голову таинственной Гильдией?! Первая книга дилогии "Хроники смотрителей."


Хроники смотрителей

Книга 1

Сновидица и лис

Пролог. Междумирье.

   - У нас ситуация! - пухленький паренек в круглых очках неуклюже ввалился в кабинет, взволнованно потрясая кипой бумаг, которую каким-то чудом удерживал в коротких толстых пальцах. Кое-как застегнутая рубашка и очки набекрень говорили о сильнейшей спешке.
   - Да у нас всегда ситуация, расслабься, Жак! - презрительно бросила роскошная блондинка в черном кожаном костюме, вальяжно растянувшаяся на единственном комфортном месте - бесцветном потертом диванчике.
   Остальная часть кабинета представляла собой нечто среднее между свалкой и архивом. Повсюду на полу, полках и огромном письменном столе из белого мрамора валялись кипы бумаг, разноцветных папок, книг, пожелтевших свитков, канцелярских принадлежностей, кристаллов и самоцветов разнообразных форм и оттенков.
   - Вот только тебя, Кира, забыли спросить! - недовольно нахмурился хозяин кабинета, высокий, нескладный, уже начавший лысеть мужчина средних лет. - Что там у тебя, Жак?
   - Катастрофа! Коллапс! Армагеддон! - затараторил парнишка, тыча пальцами в столбики рун на оставшихся в его руках паре бумажек. Остальная кипа уже успела разлететься по всему кабинету.
   - Жак! - прикрикнул на него хозяин кабинета. - Говори по существу!
   - Но катастрофа же, - пробормотал парень, опустил глаза и глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Но уже через пару секунд его голос был убийственно спокоен. - По существу, Геннадий Викторович, у нас следующее: Мир АА3134, проникновение в цитадель с целью захвата сил. Двое смотрителей убиты, остальные неизвестно где, а госпожа Кира разлеглась тут, как будто ее это не касается!
   Тот, кого назвали Геннадием Викторовичем, цветасто выругался на нескольких языках сразу и вскочил из-за стола.
   - Опять твой мир, Кира! Доцапались?! А я вас предупреждал! Когда вы там уже наведете порядок?! Или тебе еще одно взыскание устроить?! - заорал он, сердито сверкнув неопределенного цвета глазами из-под таких же бесцветных бровей.
   - Я не виновата, что вы собрали в одну команду всех недоумков агентства! - взъерепенилась блондинка, яростно сверкнув зелеными глазами. - Я должна была стать главным смотрителем в одном из центральных миров, а не в этом захолустье! А теперь застряла в их бесконечных дрязгах! Две тысячи лет прошло! Две гребаные тысячи, а ты так и не потрудился меня перевести!
   - Сбавь-ка свой тон, смотритель! Вспомни, с кем разговариваешь!
   Геннадий Викторович оглушительно грохнул кулаком о мраморный угол стола, отколов приличный кусок, который гулко стукнулся о заваленный папками пол. Блондинка недовольно скривилась, прошипела что-то нечленораздельное, но потом все же замолчала, с вызовом уставившись на начальство.
   И тогда в наступившей гробовой тишине раздался едва слышный голос Жака:
   - Ген...Геннадий Викторович, что делать-то будем?
   - Дай мне проекцию! Попробуем исправить все отсюда. А ты, Кира, заткнись и сядь! Мы поговорим позже, когда решим проблему.
   Тем временем Жак довольно бойко расчистил центр комнаты, на скорую руку, но абсолютно идеально начертил маркером на блестящем паркете вписанные в круг замысловатые символы и осторожно сделал несколько пассов руками. Рисунок замерцал, затем радужно вспыхнул, и в воздухе образовалось что-то вроде экрана, освещенного по периметру несколькими рядами фиолетовых рунических связок. Рядом прямо в воздухе мелькали строчки текста, повествующие о состоянии дел в проецируемом мире. А на самом изображении творилось что-то несусветное.
   Молодой, обнаженный по пояс мужчина с длинной светлой косой направо и налево размахивал парными клинками, отбиваясь от полчищ разнообразных чудовищ. Причём каждый монстр отличался от своих собратьев. Рядом с ним, огромный словно медведь, лохматый темноволосый парень так же яростно вращал недлинным копьем. То и дело оружие обоих отражало молнии, огненные шары и еще невесть что, летящее в них со всех сторон. Позади защищающихся, в столпе света, рядом с мерцающей золотистой сферой, от удара упала светловолосая женщина, все еще сжимая в безжизненных руках длинный лук. Чуть дальше лежал еще один смотритель, а по прекрасному мозаичному полу под ним растекалась кровавая лужа.
   - Они уже у святилища! - как-то по-девичьи взвизгнул Жак и тут же смущенно зажал рот руками.
   - Блокируй! - отозвался Геннадий Викторович.
   - То есть как? Но там же они... их же перебьют! - возмутился было парнишка, но быстро смолк под тяжелым взглядом начальства.
   - Все мы умрем рано или поздно. А вот если эти маги захватят святилище и обретут ключи, мир окажется на грани и разбираться придется оперативникам. А ты знаешь, как они это делают!
   Жак вздрогнул. Видимо, его воспоминания об опергруппе агентства, были не из лучших.
   Пухлые короткие пальцы начертили в воздухе очередную руну, и уже через несколько секунд золотистая сфера на экране мигнула, заполнилась багровым светом и взорвалась, испепеляя все на своем пути. А двое последних защитников цитадели остались неподвижно лежать на полу рядом с погибшими товарищами.
   Геннадий Викторович устало провел ладонью по бесцветному лицу, Жак тяжело опустился на ближайший стул, протерев пальцами мокрые от слез глаза. Лишь Кира осталась сидеть неподвижно, сохраняя на лице надменно-каменное выражение.
   - Если ты этого добивалась, смотритель, поздравляю, твоя команда мертва, а мир скорее всего обречен, потому что нападавшие успели впитать столько силы, что любой из них теперь вполне способен уничтожить все живое одним только своим присутствием. - хрипло проговорил хозяин кабинета. - Придется отправлять оперативников на их нейтрализацию.
   - Верните меня туда, и я все исправлю, - алчно блеснула глазами блондинка. - Я сама вполне способна справиться с этим маленьким мирком. Мне не нужна толпа...
   Но договорить она не смогла, лишь громко охнула и исчезла в радужной вспышке. В тот же миг проекция мигнула красным, являя собравшимся плывущие одну за другой руны.
   - Это он! Директор! Геннадий Викторович, это Директор! - ахнул Жак, жадно уставившись на мерцающие алым знаки.
   Тот быстро вскочил и тоже прильнул к. То, что он там увидел, повергло его в изумление.
   Только что погибшие на его глазах смотрители были целехоньки. Светловолосый мужчина что-то быстро говорил, упав на колени перед сотканной из света крылатой фигурой. Полная раскаяния поза говорила сама за себя. Через мгновение там же материализовалась Кира. Ошарашенно, она уставилась на крылатую фигуру, но уже через мгновение бросилась бежать и вскоре исчезла из виду.
   - Он убьет их? - дрожащим голосом спросил Жак.
   - Нет. - Геннадий Викторович отрицательно качнул головой, - Сам знаешь - "Жизнь есть единственная главная ценность и нет ничего важнее ее."
   - Да, я помню. Но все же - такая вина... Чуть не разрушили целый мир!
   - По вине будет и наказание. - отозвался начальник, - Все еще не отрывая взгляда от проекции.
   Крылатая фигура медленно повела рукой, останавливая объяснения смотрителей. Руки каждого из них засветились, лица исказила гримаса боли.
   - Ч...что происходит? - голос Жака все еще дрожал, выдавая излишнее волнение. И не удивительно - большинство смотрителей мира АА3134 были его однокашниками, включая Киру и светловолосого мужчину, Феора, кажется.
   - Он воспользовался правом Отчуждения. Теперь смотрители смертны и являются частью мира, который чуть не погубили. Но им оставили ключи. Это их шанс вернуться, предварительно искупив вину и исправив нанесенный ущерб. До того времени мир будет закрыт. - сухо ответил Геннадий Викторович. - На моем веку такое было всего один раз.
   - И как?
   - А никак! Тот мир погиб, потому что посланного Директором фактора один из свихнувшихся смотрителей убил еще в младенчестве.
   Жак побледнел и шумно сглотнул.
   - Ф-фактора?
   - Да, - кивнул головой его начальник, - аномалию, того, кого не должно быть в принципе. Такой человек создает вокруг себя завихрения. Что-то типа кругов на воде, которые непредсказуемо влияют на мир, пробуждая его скрытые возможности. Но как я и сказал - того фактора убили. Мир погиб.
   - То есть, директор пошлет этого фактора и сюда? Но дождутся ли его ребята? Жизнь смертных коротка, нам ли с вами не знать? - возмутился паренек.
   - Не нам оспаривать его решения, Жак! - вздохнул Геннадий Викторович и одним движением погасил проекцию, на которой теперь красовался лишь зажжённый заново шар света. Смотрители покинули цитадель, оставив ее тому, кто сможет вернуться. Крылатая фигура растаяла в воздухе вслед за ними.
   Когда несчастный Жак, собрав бумаги, тихо выскользнул за дверь, Геннадий Викторович тяжело опустился в кресло и задумчиво сцепил пальцы. Это был не первый из подшефных ему миров, где смотрители по неосторожности устраивали бедствия. Однако, первым, где это было сделано намеренно. Он был более чем уверен, что в течение нескольких минут получит письмо от Директора. Знал он и каковым будет его содержание.
   Нужно было собрать данные для расследования, завести дело и отправить все материалы в отдел внутренней безопасности. Но на кого? Взгляд его рассеяно блуждал по диванчику, где всего несколько минут назад вальяжно возлежала его бывшая любовница. Почему бывшая? Скорее всего потому, что он больше никогда ее не увидит. Хотя, возможно оно и к лучшему. В последнее время Кира, чувствуя его поддержку, позволяла себе слишком многое, тем самым компрометируя его власть, которой он с таким трудом добивался не одну сотню лет.
   Легким движением пальцев он создал небольшую проекцию и продиктовал:
   - Всем сотрудникам с копией на меня и Директора: Коллеги, с этого момента мир АА3134 запрещен для посещения до особого распоряжения. Все члены команды смотрителей, работавших по этому миру, изолированы. Какие-либо контакты с ними запрещены. Разрешение на посещение можно получить только у меня при непосредственной подписи Директора. Удачного всем рабочего года! Менеджер по рискам, Чур Геннадий Викторович.
   Покончив с бумажной волокитой, он устало откинулся на мягкую спинку массажного кресла и подложил под затылок сплетенные пальцы. Мысли его все продолжали вертеться около сложившейся ситуации и роскошной зеленоглазой блондинки с задорной улыбкой и весьма стервозным характером. Да, она была не подарок, но это и позволяло ей держаться на плаву в любой ситуации. Почему-то он был уверен в ней и на этот раз.
   - Что же ты предпримешь теперь, Кирара? - едва слышно прошептал он и, погасив проекцию, со спокойной совестью отправился на обеденный перерыв.
   ***
   Феор медленно просыпался. Что-то прервало его тысячелетнюю дрему. Что-то едва ощутимое, эфемерное, словно легкое дуновение ветерка или знакомый запах. Ощущение нарастало и давно позабытое предчувствие опасности змеей зашевелилось у сердца. Раньше это ощущение было чем-то привычным, но сейчас... Какая опасность могла угрожать ему, запертому изнутри в крохотной пещерке глубоко в горах? Дух нехотя устремился из бесконечных просторов Гипноса в давно заброшенное тело. Ощущение опасности нарастало, и он инстинктивно спешил проснуться.
   Для начала стоило позаботиться о дыхании. Он судорожно вдохнул полную грудь и тут же дернулся от резкой боли. Он уже позабыл, что самые обычные вещи, вроде воздуха в легких, в мире живых могут причинять огромную боль, если долго не практиковаться. Через пару минут судорожных вдохов и выдохов, когда организм снова "научился" поглощать такой необходимый для жизни кислород, Феор осторожно открыл глаза. Однако, ничего не увидел, кроме какой-то темной мути. Он быстро поморгал, изображение стало чуточку лучше, появились очертания предметов, но картинка все еще расплывалась, словно от попавших в глаза капель воды. Инстинктивно, он потянулся руками к лицу, чтобы протереть их, но тело не послушалось. Руки поднять не получилось, тогда он решил какое-то время просто полежать с открытыми глазами, чтобы зрение вернулось полностью. В конце концов, все могло быть и хуже. Тело могло вообще отказаться подчиняться. Столетний сон слишком тяжелое испытание для смертной плоти.
   Через некоторое время, после долгих болезненных упражнений, он уже стоял на ногах, слегка пошатываясь, и подслеповато щурил ярко-золотые глаза. Зрение возвращалось очень медленно. Он недовольно помассировал закрытые веки, смахнул выступившие слезы и снова обвел взглядом свое убежище. За прошедшие годы здесь ничего не изменилось. Разве что книги истлели, его одежда, некогда покрытая кровью врагов, превратилась в груду пепла на каменном ложе, где он в забытьи провел последние столетия. Однако, сама пещера от времени не пострадала. Лишь камень, загораживавший вход теперь был сдвинут, и впускал в уютный полумрак яркие, острые словно лезвия, солнечные лучи.
   Но все же, чего-то не хватало. Или кого-то.... Дракон! Не хватало дракона, который охранял его сон долгие сотни лет. Как он мог позабыть?! Зверь был огромен и когда-то занимал добрую половину пещеры. Как вообще можно было не заметить отсутствия чего-то настолько массивного?!
   Конечно, дракон мог проснуться раньше него и отправиться размяться наружу. Да вот только, камень у входа был сдвинут самую малость. Через такую щель трудно было бы протиснуться даже человеку, не то, что трехтонной туше его питомца.
   Осторожно, чтобы не споткнуться, на заплетающихся ногах, Феор двинулся вперед, надеясь понять куда мог подеваться его страж. Попутно он ощупал все стены. Обереги и охранные заклятия были на месте. Значит, внутрь никто не входил. Но кто-то же должен был отодвинуть камень. Быть может, просто любопытный смертный? Камень убрал, а идти дальше побоялся... Такое уже бывало раньше.
   От раздумий его оторвала тень, на мгновение затмившая проникающие в пещеру лучи. Феор молниеносно отскочил от световых пятен на полу, в сторону спасительного полумрака. Надо сказать, получилось у него довольно неуклюже, тело все еще отказывалось полностью подчиняться.
   Ощущение опасности превратилось в громкое назойливое жужжание где-то внутри головы, не дававшее нормально сосредоточиться. Он осторожно высунулся, прислушался и наконец, сделал пару шагов к двери, рядом с которой когда-то располагалась стойка с оружием. Однако, вместо древних мечей, грудой валявшихся на истлевшей деревяшке, которая когда-то их поддерживала, взгляд его остановился на невысокой женской фигуре в простом сером платье без украшений. На плечи и голову незнакомки был наброшен такой же серый плащ, а из-под него виднелась абсолютно белая, простая маска в форме красивого женского лица, но без прорезей для глаз, рта и носа. Феор насторожено замер и принюхался. По спине пробежал непривычный холодок. От незнакомки разило смертью и кровью. Но он чувствовал еще один запах, слабый, еле заметный аромат весеннего разнотравья. Такой знакомый, родной, привычный запах...
   - Кира? - наконец, хрипло выговорил он.
   - Ты удивляешь меня, дорогой, - звонким, юным голосом произнесла женщина, - Всего пару часов после пробуждения, а ты уже можешь говорить... Мне придется поспешить, еще немного, и ты сможешь сражаться. А мне это сейчас не нужно...
   В одно мгновение она оказалась рядом с ним. С облаченных в черную кожу рук слетели тонкие нити, накрепко скрутив его на месте. Тело отозвалось на неожиданное насилие сильнейшей судорогой. Не удержавшись на месте, он рухнул на спину. Женщина, не теряя времени, неспешно задрала юбки и удобно устроилась у него на животе.
   Феор недовольно зашипел, но не преминул отметить отсутствие белья под юбкой своей давней знакомой. Он всегда считал себя любителем женских прелестей, но на этот раз лишь брезгливо поморщился. В конце концов, когда-то, в прошлой жизни она была ему сестрой, хоть и не по крови.
   Все смотрители, можно сказать, были одной семьей. Но Кира... Подруга детства, близкая, словно сестра... единственная, кто разделял его интересы и желания. Отчего вдруг такая перемена?! И к чему эта маска?
   Иллюзорный аромат трав исчез, воздух заполнил мерзкий металлический, затхлый запах смерти. Кирара не могла так пахнуть. Слишком сильно она любила жизнь и слишком яро ненавидела смерть. Неужели самозванка? Но голос... запах...
   - Кира, к чему этот спектакль? - ярко-желтые глаза яростно уставились на безликую маску.
   В ответ та пожала плечами.
   - Полагаю, иначе мне с тобой не справиться, дорогой. К тому же, есть вещи, которые... - Кирара игриво поерзала у него на животе, - Я хочу только для себя. А потому... мне нужен твой ключ. Отдай его мне! - лицо-маска приблизилось, будто силясь заглянуть в душу. Он дернулся в безуспешной попытке освободиться.
   - У меня нет ключа, - Феор постарался напустить на себя как можно более невозмутимый вид. Сражаться в таком состоянии он действительно не мог, потому решил попытаться перехитрить наглую подругу. Само собой, позже он найдет ее и заставит заплатить за это унижение. Связывать его, Феора, одного из сильнейших смотрителей, а уж тем более валить его на пол, удивительное безрассудство.
   - Не пытайся обмануть меня, дорогой, - в голосе женщины звенел смех, - я готова к любым твоим уловкам. Ключ у тебя, я слышу его зов... О... он так хочет быть со мной, - хриплым шепотом выдохнула она ему в ухо. - Отпусти его, отдай...
   - Для чего он тебе? - Феор решил немного потянуть время. Перехитрить ее не удалось, так может, получится заговорить, пока силы не вернутся к нему. О, попадись она ему раньше, даже пикнуть бы не успела. В лучшем случае ее бы пришлось соскабливать со стен этой пещеры.
   - Неужели не понял? Я просто хочу домой. Директор не справедливо изгнал нас и Цитадель пустует. Но вот незадача, - женщина очень натурально изобразила в голосе печаль, - находится она в Гипносе. А туда в физическом теле лишь одна дорога - через врата. Твой ключ, дорогой, поможет мне их открыть.
   - У меня нет ключа, - нахмурившись, повторил он, уж не думаешь ли ты, что будь он у меня, я бы спал здесь, в норе, в этом проклятом мире, вместо того, чтобы вернуться домой и самому сесть на престол!
   Кирара замерла. Затем одним резким движением схватила его руку и вывернула запястьем наверх. Там, на бледной после долгого пребывания в темноте, коже тускло светились витиеватые руны. "Врата открыть..." - гласила надпись на языке изначальном. От злости она вцепилась в его запястье так, что на ее пальцах побелели костяшки.
   - Почему он молчит?! - яростно прошипела женщина.
   Феор поморщился от боли.
   - Догадайся, - с трудом выдохнул он.
   - Как пожелаешь!
   По незаметному сигналу заклинательницы, стальные нити, окутывавшие его, сжались, с силой впившись в кожу.
   Феор задохнулся от боли. Он чувствовал, как под напором невидимой магии хрустят кости, лопается кожа. Наконец, не выдержав, он закричал, и стены пещеры содрогнулись от этого крика. Еще бы, ведь, когда говорит бог, его слышит весь мир. Когда же он кричит, рушатся горы, трескается земля, разливаются реки и великие штормы перекраивают карты морей и океанов. Так и случилось бы, будь он в полной силе. Но сейчас его крики были слабы, как мяуканье котенка. И все, на что их хватило, это проделать несколько трещин в своде его небольшой пещерки.
   Однако, похоже, даже такое проявление силы впечатлило его знакомую. Потому что хватка железных нитей вдруг ослабла.
   - Почему ключ молчит? - повторила она. Только на этот раз ее голос звучал устало и, как ему показалось, даже безразлично.
   - Потому что теперь это просто ключ, - прошептал он севшим от крика голосом. - Когда я привел к Цитадели человеческих сновидцев, они напали на нас. А когда я попытался вернуть их обратно, появился Директор. Мы провинились, Кира! У меня и остальных хватило ума раскаяться. Мне оставили только ключ. Без силы смотрителя он бесполезен. Вина должна быть искуплена. С тех пор я жду.
   Кирара недовольно дернула плечом.
   - От вас, сотруднички, никакого толку! Будь вы поумнее - сдохли бы сразу. Но нет! Вам обязательно нужно было отбиваться до последнего, привлекать внимание! И где мы сейчас? Все это твоя вина, Феор! - безжизненный голос женщины, неожиданно снова наполнился эмоциями. Он отчетливо уловил нотки отчаяния, боли и разочарования. - Я всего лишь хотела убрать конкурентов. Я заслужила это повышение! Но Директор посмел изгнать меня в эту мерзкую дыру... В этом ужасном немощном теле и без ключа!
   Она снова схватила его запястье и поднесла к нему ажурный браслет из белого серебра. В руку в районе запястья впились невидимые нити. Затем, резкая боль дернула ладонь с такой силой, что женщина еле ее удержала. И ключ исчез. А браслет тускло засветился, впитывая в себя магический код, затем погас, снова превратившись в простое украшение.
   Кирара резко слезла с него, отряхнула серое платье, поправила капюшон.
   - Ну что ж, счастливо оставаться, дорогой. Жаль, я пока не могу убить тебя, тогда дракон станет бесполезен. Но я исправлю это, как только вернусь в Цитадель. - С этими словами она вытянула вверх руку и что-то прошептала. Феора обдало жаром и Кирара исчезла в языках синего пламени. Стальные нити, стягивавшие его по рукам и ногам, опали на пол ржавой пылью.
   Феор с трудом встал, расправив затекшие от долгого лежания руки. На каменном полу под ним расплылось несколько небольших лужиц крови из ран, где проклятые нити повредили кожу. Он недовольно провел рукой по порезам. Они уже не кровоточили, но, почему-то, до сих пор не затянулись, хотя раньше на нем все заживало за пару секунд. Конечно, это можно было свалить на усталость и все еще не вернувшиеся в полной мере силы, но, если раны продолжат так долго затягиваться, выживать ему станет намного сложнее. К тому же, еще сразу после пробуждения он почувствовал, как мало силы осталось в мире. А ведь когда-то здесь воздух буквально звенел от магии и огромного количества живущих в нем духов. Сейчас же его окружала пустота. Будто сама жизнь покидала заброшенный богами мир.
   Он устало провел ладонью по лохматой голове. Волосы за время длительного сна, выросли почти до метровой длинны. И это несмотря на то, что тело его все это время лежало почти мертвым. Заостренные ногти больше напоминали звериные когти. Стоило привести себя в порядок, да и об одежде надо было подумать. Все, что было на нем раньше, истлело с течением времени. Так что проснулся он практически голым. Хорошо, что никто не видел его сейчас таким... жалким... слабым.
   Воспоминания больно кольнули сердце. Оцепенение, в котором он находился последние несколько часов после пробуждения, спало. Чувство вины, почти полностью забытое за время странствий в Гипносе, сковало душу ледяными цепями. Утрата, вина, сожаление... Казалось, он весь превратился в боль, исчезнув в этом ужасном водовороте. Одно за другим в памяти всплывали лица. Лаинни - нежная и в то же время суровая, как сама природа. Мертвая на радужных плитах у Престолов Богов. Тиар и Руторк - яростные, сильные, непобедимые. Бьются до конца. А затем... смерть и возрождение. Гневный взгляд Директора, разочарование в его голосе. Жизнь в смертном теле отныне и навеки. И все, что остается - бесполезный осколок ключа на руке. А надежда вернуться обратно тает с каждым днем.
   И вот он стоит посреди пылающего мира, наблюдая, как гибнут эльфы, любимые дети создателя, как уходят под землю их города, а память застилает туман... И ему хочется кричать, хочется исчезнуть, забыть себя... предателя... убийцу... Чем он лучше своей спятившей подруги, подбившей его на предательство? Ничем... а возможно, со временем, станет еще хуже...
   Огромным усилием воли, Феор загнал воспоминания обратно в глубины сознания. Чувство вины не поможет ему вернуть утраченное. Глубоко вздохнув, он открыл глаза, не без удивления отметив оплавленный камень пещеры. Эмоциональные всплески и раньше выпускали его силу из-под контроля. Но сейчас, разрушения были больше обычных. Он думал, что боль утихнет со временем. Этого не произошло. За прошедшие столетия его боль только усилилась, странно, что пещера выдержала такой натиск.
   Но во всем этом была и хорошая сторона - на этот раз потеря контроля позволила быстро восстановиться после сна. По крайней мере, он чувствовал себя здоровым и полным сил.
   А значит - нельзя было терять ни минуты!
   На повестке дня стояло возвращение ключа, его единственной надежды на возвращение домой и искупление. Да и наглую подругу стоило проучить. А заодно и узнать, что свело ее с ума. К тому же, стоило подыскать новое тело. Это уж очень сильно износилось с годами.

Глава 1: Сайена

   В небе серебристым сиянием переливался звездопад. Разноцветные искры одна за другой вспыхивали на иссиня-черной небесной глади и ярким росчерком падали куда-то за горизонт. Некоторые огни от края до края пересекали темный бархатный небосклон, в эту пору года казавшийся сотканным из тончайшего мягкого сукна. Другие, спускались по спирали, третьи чертили в небе разноцветные зигзаги. И каждый росчерк был неповторим! Завораживающее зрелище живо напомнило мне еженедельные фейерверки после пышных приемов и балов, которые давала императорская семья в летнем дворце Орсики. Тогда я восхищалась их огнями, стремившимися повторить, а то и затмить знаменитые пляски искр в небе пустошей. Но теперь, глядя на настоящий звездопад, я понимала, что никакие королевские фейерверки никогда не смогут повторить первобытной красоты этого явления.
   Я совсем недавно вернулась сюда, в южную часть Великих Пустошей, к месту своего рождения с твердым намерением поселиться здесь навсегда. И впервые в жизни застала сезон звездопадов. Когда я жила здесь еще совсем девчонкой, мать никогда не позволяла смотреть на пляски искр, мотивируя это недовольством духов, застигнутых во время любовных игр. Как чистокровная эльфка, да еще и бывшая жрица, моя родительница искренне верила в эту чушь. А вместе с ней, верила и я. Вслушиваясь в негромкий голос матери, я представляла себя одним из этих прекрасных, невесомых созданий, танцующих высоко в ночном небе. Бесконечно свободных, сильных и счастливых.
   К сожалению, жизненная круговерть увела меня далеко от места рождения, прежде, чем я вошла в тот возраст, когда могла бы открыто неповиноваться матери. С тех самых пор о звездопадах оставалось лишь мечтать. Потому сейчас, вернувшись домой, пропустить такую красоту мимо внимания было бы кощунством. Так что я на несколько дней оставила уют хижины у реки Цветинки (или Saia, как называла ее мать) и отправилась на охоту в северные перелески с тем расчетом, чтобы провести пару ночей под открытым небом.
   Огонек, мой дух-спутник, поддержал идею. В конце концов, именно он все время рассказывал мне про пустоши - земли тысячи ручьев, их скалистые выступы, шелковые волны ковыля, густые перелески и конечно же звездопады. По его мнению, я не могла бы родиться в месте, более соответствующем моему характеру. Покой, царящий в этих краях, был лишь иллюзией, скрывавшей дикий, свободолюбивый и необузданный нрав древних земель. Когда-то Великие Пустоши являлись частью леса Селувим, последней обители эльфов в безнадежном сражении с человеческой экспансией. Но после грандиозного сражения около пятисот лет назад, этот край превратился в пустыню. От прекрасных особняков и храмов, окруженных вековым лесом, остались лишь выгоревшие степи, покрытые древними руинами. До сих пор археологи то и дело отправляют экспедиции на поиски затерянных эльфских городов и храмов, сокрытых где-то под толщей тысячелетних грунтов.
   Не скажу, что мне был чужд их интерес. Начитавшись книг по древнейшей истории, я и сама долгое время грезила о великих тайнах, ожидающих в полуразрушенных храмах пяти богов. Некоторые из них даже удалось отыскать. Правда, по большей части они почти по макушку были погружены в землю и найти вход хотя бы в один из них, мне так и не удалось. Да и Огонек не одобрял все этой археологической деятельности, так что вскоре мы оставили попытки отыскать входы и занялись более насущными делами. А именно - обустройством хижины и заготовкой припасов на зиму.
   Каким-то непостижимым образом, оказавшись под открытым небом пустошей, после долгих лет, проведенных в человеческих королевствах, я наконец почувствовала себя дома. На многие мили вокруг раскинулись ничейные земли. Здесь не было людей, лишь одинокие патрули иногда встречались на окраинах и около тракта. Эльфы избегали этих территорий по религиозным соображениям. Ну а представители других рас не жили так далеко на севере. Только угодив сюда я смогла почувствовать себя свободной. И это чувство было так притягательно, что после небольшого совещания с Огоньком, было принято решение остаться.
   И вот, уже второй вечер подряд я лежала на мягкой степной траве и наблюдала за небесной феерией из-под тонкого шерстяного одеяла. Рядом, согревая мне спину, посапывал Огонек, принявший для удобства форму огромной хищной кошки. По гладкой шерсти то и дело пробегали разноцветные искры, будто повторяя фантасмагорию, творившуюся в небесах. Электричество приятно щекотало кожу.
   На душе впервые за много лет было спокойно. Прошлое, так долго не дававшее покоя, казалось, отступило. Куда-то пропали из памяти страшные события, исчезли боль и унижения. Видимо, именно так древние бессмертные эльфы, некогда жившие в этих краях, боролись с хандрой - неминуемой спутницей долгожителей. Стоило хоть мельком взглянуть на разноцветные росчерки в небе, и прожитых лет будто и не бывало. Удобно!
   Я умиротворенно улыбнулась полыхающим огнями небесам и устало закрыла глаза. Мысленная речь Огонька настигла меня, когда я уже была готова заснуть.
   - Сладких снов, крылышко.
   - Сладких снов, - бесшумно отозвалась я, понимая, что духу спать, собственно, незачем. Он не знает усталости. И все равно через пару минут встретит меня там, за гранью, в Гипносе, мире снов и духов. Как обычно, будет охранять меня в моих бесконечно захватывающих блужданиях по его просторам. Словно в ответ на мои мысли, в голове прозвучал его мягкий смешок.
   - Спи уже, завтра рано разбужу, надо хотя бы зайцев наловить, пока домой не собрались.
   - Угу, - покорно согласилась я и разноцветный водоворот, в который раз увлек меня в загадочный мир снов.
   Надо сказать, Гипнос любил меня. По крайней мере, я предпочитала спать при любой возможности, ведь он всегда показывал мне такие прекрасные места. Ни разу мне не приснилось ни одного кошмара, несмотря на ужасные события, которые нам с Огоньком пришлось пережить за сравнительно недолгую жизнь. Картины тех событий по-прежнему отчетливо вставали перед глазами, стоило лишь о них подумать. Порой, хотелось бы забыть, но разум упрямо отказывал. И я помнила...
   Застывшая, словно в янтаре, картина: окровавленное тело матери на осенней, раскисшей от грязи дороге. Ее прекрасные зеленые, словно весенний мох, глаза, широко раскрыты, в них отражается тяжелое, набухшее дождем небо, а я хватаюсь маленькими непослушными ручками за толстое древко стрелы, застрявшей в горле. Фигуры страшных, черных от грязи всадников, расплываются в глазах, превращаясь в неясные силуэты. А в голове все крутится один и тот же вопрос: "Мама, почему мне так трудно дышать?" Затем, мир гаснет, закрывает все темным, неясным пятном. И вот уже Гипнос принимает меня в свои объятия. Мимо проносятся прекрасные, невероятные, нереальные места и я оказываюсь на лужайке нашей хижины. Мать возится у очага. Я слышу, как она напевает одну из древних эльфских песен, текста которых я все никак не могу вспомнить. Я бегу к ней со всех ног.
   - Мама, ты знаешь я видела сон?! Там была осень... и грязь и люди... и было страшно...
   Она лишь безмятежно улыбается мне в ответ.
   - Не бойся, детка, страшно больше не будет никогда.
   - Но мам, так не бывает! Есть много страшного... - с детской непосредственностью возмущаюсь я.
   А мать смотрит на меня как-то грустно. Словно я обидела ее чем-то.
   - Ты права, малышка... Страшного много. - теплый голос пришел будто из ниоткуда. Но затем я увидела юношу. Он стоит на пороге хижины и ласково улыбается, протягивая мне руку. Казалось, он выткан из света, такого яркого, что мне пришлось сощурить глаза, чтобы смотреть на него. - Пойдем, нам пора.
   - Куда? Мама здесь, я без нее не пойду. - хмурюсь я.
   В ответ он лишь качает головой, а я оборачиваюсь и... Матери нигде нет. Казалось, она растаяла в воздухе. Я решительно подхожу к незнакомцу, беру его руку и тащу наружу.
   - Ты отведешь меня к маме? Ты такой светлый, как огонек...
   И он повел. Только не к мертвой матери, а назад, в маленькое, ослабевшее от раны тело, в кибитке под синим шелковым навесом. В теплые, умелые руки моей будущей хозяйки.
   После этого я еще много лет навещала мать в маленькой хижине там, в Гипносе. И мир духов всегда услужливо хранил этот мой сон, показывая его по первому требованию. Возможно, поэтому, мне удалось относительно легко пережить ее смерть. Ведь я продолжала видеться с ее отражением.
   Но сегодня я отправилась не к ней. В такую ночь душа требовала чего-то необычного, яркого, пленительного. И духи, как всегда, услышали мои желания. Разноцветный вихрь развеялся, и я оказалась... на празднике. Вокруг толпились люди, эльфы, гномы, еще какие-то существа, своим видом напоминающие деревья, было даже парочку кентавров, а может и дриад. Честно говоря, я не очень-то разбиралась в классификации вымерших народов. В любом случае, любое из этих существ было духом, хотя запросто могло оказаться сновидцем, а возможно и просто обычным спящим человеком, видящем тот же сон.
   То и дело в толпе мелькали пестрые одежды из перьев и сверкающих самоцветов. Я оглядела себя. Во сне никогда не знаешь, как будешь выглядеть. На мне оказался невероятно пестрый костюм из каких-то нелепых бусин разного размера и цвета. Пришлось спешно сосредоточиться и соорудить себе что-нибудь поприличнее. Ужасные бусины подернулись рябью, расплылись, и вскоре сменились моим привычным костюмом - брюками шароварчиками, широким тисненым поясом и заправленной в него узорной шелковой рубашкой. Только на этот раз я выбрала ткани побогаче, да на бедрах пристроила пояс из звенящих при ходьбе самоцветов и монеток, чтобы соответствовать обстановке. Хорошо все же быть сновидицей! Обычному человеку не под силу менять свои сны. И если снится тебе, что ты, например, крыса, то крысой сон досматривать и придется, если, конечно, кто-нибудь не разбудит тебя в мире живых.
   Я медленно пробиралась сквозь толпу, стараясь никого не задеть. Позади ослепительно ярким пятном шел Огонек в своем привычном обличии красивого юноши-полукровки. Он держался на расстоянии, чтобы не мешать мне смотреть сновидение, лишь изредка отталкивая в сторону какого-нибудь нахального духа, желавшего познакомиться поближе. Я благодарно ему кивала и медленно продвигалась дальше сквозь разношерстную толпу.
   На улицах и перекрестках незнакомого города выступали артисты всех мастей. Площади были заняты всевозможными циркачами - от воздушных акробатов, до кривляющихся на разный лад клоунов. На более узких улочках вовсю старались музыканты и певцы. Каждый мог бы найти здесь мелодию по вкусу. Для моего же слуха весь этот шум сливался в единую восхитительную какофонию праздника. Странно, но сегодня я, вопреки давней привычке, совсем не обращала внимания на городскую архитектуру. Возможно, поэтому здания выглядели расплывчато, будто создавая фон для творящегося вокруг действа.
   Я все шла и шла, чувствуя, как сердце заполняется каким-то бесшабашным весельем, подстраиваясь под общее настроение. Так, незаметно, я добралась до набережной. Незнакомая река медленно гнала свои воды через празднующий город и дальше, в вечно меняющиеся просторы Гипноса. Возможно, она тоже была духом, пожелавшим сегодня стать рекой для меня... А может еще для кого-то еще, кто тоже хотел увидеть во сне веселый праздник или прекрасную сияющую огнями набережную.
   Солнце уже клонилось к закату и по всему городу начали зажигаться фонари. Здесь, прямо на перекрестке, было огорожено небольшое пространство, похожее на цирковую арену. По периметру круга сидели мужчины с барабанами, около каждого горел факел, а в центре танцевало несколько женщин. Я замерла. Первобытный, упрямый ритм заставил мое сердце биться чаще. Мелодия напоминала духовные танцы эльфов, но была глубже, энергичнее, атмосфернее. Женщины в круге двигались, повинуясь удивительному ритму. Они, то плавно перетекали из одной позы в другую, словно горный ручей, то бились в яростном танце, словно пламя пожара. Мне казалось, что я стояла там целую вечность, впитывая их движения, сливаясь воедино с божественным ритмом. Я, кажется, даже перестала дышать. Еще немного, и я окончательно растворилась бы в этом удивительном сне.
   Но танец окончился, а вместе с ним исчезла созданная им сказка. Я глубоко вдохнула и вдруг, повинуясь какому-то неведомому порыву, шагнула в круг, откуда недавно удалились танцовщицы. Мягкие сапожки были сброшены вместе со стеснявшей движения жилеткой. На мне осталась лишь тонкая рубашка, пояс да широкие брюки с повязанным вокруг бедер пояском из бусин и монеток.
   Я хотела танцевать! Здесь и сейчас. Босые ноги погрузились в мягкий песок арены. Сотни любопытных глаз устремились в мою сторону. Главный барабанщик широко ухмыльнулся и поудобнее устроился рядом со своим инструментом. Зазвучал ритм. Сначала тихое перестукивание джембе, затем основной ритм - тайко. За ними запела флейта окарина. А я... я уже полностью перестала воспринимать происходящее, погрузившись в чарующий водоворот ритма и движений.
   Моя мать, эльфка, еще крошкой учила меня духовным танцам народа. Уже к семи годам, я превзошла ее. Шаиры, вырастившие меня, тоже высоко ценили это искусство. С тринадцати лет я танцевала на всех ярмарках и фестивалях, внося свою лепту в финансовое благосостояние каравана. Думаю, именно танец привлёк ко мне внимание герцога Эр'Засского. Меня продали ему в качестве танцовщицы. Жаль только, ни одного из моих танцев он так и не удосужился посмотреть. Но то было в прошлом, а сейчас я танцевала... Танцевала как в первый раз... и как в последний. Танцевала, сливаясь воедино со всеми духами, окружавшими меня. И единственным моим желанием было продлить этот танец в вечность. Никогда, никогда больше не останавливаться!
   Я ощущала на себе тысячи взглядов. Казалось, сам Гипнос смотрит на меня, улыбаясь. Вокруг вздымалась волна энергии, порожденной восторженными зрителями. Невидимые нити вращались вокруг меня в своем, ни на что не похожем, танце. Сердце стучало в унисон с барабанами. В это мгновение я была всесильной, свободной, я была венцом творения, богиней управляющей окружающим миром.
   Но, как и все на свете, танец подходил к концу. Умолкла флейта, за ней барабаны. Замерли движения. Лишь сердце продолжало выстукивать свой бешеный ритм. Я поклонилась и в наступившей вдруг гробовой тишине, направилась к ожидавшему меня Огоньку. Но дойти до выхода с арены я не успела. Бурная овация прервала затянувшуюся паузу. Я широко улыбнулась и почувствовала, как ноги снова несут меня в центр арены. Магия этого места была такова, что я готова была танцевать здесь до скончания времен.
   Возможно, так и случилось бы, не будь рядом моего духа. Он нежно, но настойчиво взял меня за предплечье и потащил прочь от арены и окруживших ее сотен зрителей. Я собиралась возразить, возможно, даже вырваться, но в этот самый миг позади вспыхнуло синее пламя. Затем еще и еще, странный огонь приближался, пока я наконец не рассмотрела огромного сапфирово-синего дракона, отливающего красным в свете городских фонарей.
   Огромный, величественный зверь синей стрелой носился над городом. Из зубастой пасти вырывались шары голубоватого пламени. Каждый из них создавал взрыв в месте своего приземления. Несколько ударов раздались за рекой, и в воду с противоположного берега посыпалась пестрая толпа. На улицах начиналась паника.
   Перепуганные духи разбегались кто куда, музыка как-то сама собой затихла. И тогда я услышала драконий рев. Похожий на громовые раскаты рык разнесся по городу погребальной песней. И вот уже весь центр и набережная пылают призрачным синим пламенем. Дома, улицы, бегущие духи, словно воск плавятся под его натиском.
   Огонек тащил меня за собой по лабиринтам улочек, пока не затронутых бедствием. Пока мы не оказались в тупике. Он в отчаянии схватил меня за плечи.
   - Йена, ты должна проснуться. Сейчас же! - в его голосе слышалась паника. Это было так непохоже на спокойного, порой даже отрешенного Огонька.
   Я коротко кивнула, сосредоточилась и... осталась стоять на месте. Впервые в жизни у меня не получилось проснуться по желанию. Я слышала, что такое случалось с некоторыми слабыми сновидцами, но со мной ни разу! Я ведь была сильной!
   - Я не могу, - наконец, выдавила я из себя, - Огонек, что-то меня держит.
   - Этот проклятый дракон, - от волнения он сорвался на крик, - его не должно здесь быть! Я не могу тебя вытащить!
   - Уходи сам!
   - Нет!
   - Огонек! - рассердилась я. - Уходи и разбуди меня там, снаружи! Это должно сработать, скорее!
   Он недовольно нахмурился, но кивнул и исчез. Синее пламя уже перекинулось на соседнее здание. Я чувствовала ненормальный жар, исходивший от него. Но что могло мне угрожать? Сновидец, погибший в Гипносе, просто проснется в физическом мире. С чего тогда Огонек так всполошился...
   Очередная вспышка озарила улицу позади. Сплошная стена огня теперь отрезала выход из тупика. Пламя подступало все ближе. Один из длинных пылающих языков больно лизнул руку, оставив ужасный ярко-алый рубец. Я зашипела от боли и отскочила в самый дальний угол тупика. Плечо саднило. Я сжалась в комочек в углу, закрыла голову руками, и уже было приготовилась умирать, когда что-то холодное и мокрое резко хлынуло мне на голову. От неожиданности я открыла глаза...
   И очутилась... в ручье. Ледяная вода обожгла кожу не хуже огня. От неожиданности я глубоко вдохнула и молнией вылетела на берег. Там сидел запыхавшийся, недовольный Огонек. Судя по его помятому виду, ему пришлось тащить меня на себе метров сто, если не больше. Он все же был не так уж силен в образе паренька-полукровки.
   Он встревожено заглянул мне в глаза.
   - Ты никак не хотела просыпаться! - от переживаний он даже забыл пользоваться мысленной речью. - Пришлось пойти на крайние меры. Ты как?
   - Ужасно, - ответила я честно, - У меня уже зуб на зуб не попадает. И вообще подобные водные процедуры на рассвете - не в моем вкусе!
   Мысленная речь не позволяла шутить так же живо, как обычная. Интонации и ударения были ей недоступны. Но, за годы вынужденных тренировок мне удалось добиться некоторых успехов в этом нелегком деле. По крайней мере, Огонек все чаще смеялся над моими шутками. Хотя, быть может, он просто постепенно лучше адаптировался к физическому миру. И все же, жаль, что после ранения в детстве, я полностью утратила способность хоть как-то доступно изъясняться с помощью звуков.
   Огонек улыбнулся. Но взгляд его остался встревоженным.
   - Хвала Предкам, что этот огонь тебя не обжег! Не знаю, что это было, но духи, попавшие в него, просто исчезали. Не возвращались к Гипносу, как должно, а просто переставали существовать. Я испугался. Если бы ты...
   - На самом деле, огонь меня все-таки достал, - И я показала ему свое многострадальное плечо.
   Огонек внимательно всмотрелся в пылающий алый рубец. Затем осторожно к нему прикоснулся и тут же отдернул руку.
   - Этот ожог... Это метка. Он привязывает тебя к месту в Гипносе, где был получен. - наконец заявил он.
   От удивления мои брови взлетели вверх.
   - То есть, если я усну, то снова попаду в этот город?
   - Похоже на то, - неуверенно протянул он. - Но, думаю, в Гипнос тебе пока что лучше не ходить. Хотя бы до той поры, пока не исчезнет ожог. Я буду сторожить, чтобы ты случайно туда не свалилась. Неизвестно, сколько еще там будет бушевать пламя. Не хочу тебя терять...
   - Все хорошо, Огонек. - я улыбнулась и взяла его за руку, - Ты как обычно меня спас. Хоть и немного неожиданным образом! И продолжаешь спасать! Но иначе и быть не может. Хорошо, что хоть не как в прошлый раз. Я до сих пор нахожу у себя перья в самых неожиданных местах, после того курятника...
   Огонек рассмеялся, снял замшевую куртку и накинул мне на плечи.
   - Между прочим, идея замаскироваться тогда была твоя..., - подмигнул он мне.
   - Да, только я имела в виду какие-нибудь кустики, а не курятник шаирского каравана...

***

   Пока я отогревалась, сушила вещи и завтракала оставшейся после ужина жесткой и невкусной строганиной, Огонек успел наловить несколько зайцев и теперь увлеченно свежевал их возле ручья, куда мы перебрались, чтобы отстирать испачканную утром одежду. Он вообще был мастером по части разделывания туш, снимания шкуры, потрошения. Эта черта настолько не сочеталась с его дружелюбным и добрым характером, что поначалу заставляла настораживаться каждый раз, когда в его глазах появлялся этот нездоровый блеск при виде любого лезвия. Однако, со временем я привыкла, а позже и оценила по заслугам его таланты. Особенно это пригодилось при переезде в пустоши, где нам постоянно приходилось охотиться. Да и в сражении он мог за себя постоять. А порой и не только за себя... Да и вообще, его мастерство по части владения ножами и кинжалами, вызывало восхищение. Несколько раз он пытался научить меня элементарным приемам, но руки у меня, как оказалось, росли не из того места. В общем, дружбы с клинками у меня не сложилось.
   Зато, я отлично владела коротким копьем яри. Шаиры, у которых мне довелось прожить почти десять лет, признавали всего два вида оружия - короткое копье для женщин и огромный искривленный ятаган для мужчин. Поэтому, наравне с остальными девочками каравана, меня учили владению женским оружием. Не скажу, что я была лучшей среди учениц, но легко могла справиться с несколькими не очень умелыми противниками.
   Окончив свое кровавое дело, Огонек растянул снятые шкурки на сооруженных на скорую руку рамках, аккуратно нарезал мясо, присолил его и уложил в кожаный мешок. Пора было собираться домой. Нам предстояло два дня пути домой между крутыми лесистыми холмами до южного края озера Лаилле. Но, когда я отправилась в ближайшую лощинку за стреноженными лошадьми, там меня ждал неприятный сюрприз!
   Возле наших животных стояло пятеро эльфов, судя по всему, охотников из леса Селувим. На их руках красовались разноцветные клановые татуировки.
   Проклятье! Вот только их мне сейчас не хватало!
   Я осторожно сделала шаг назад, и... какая-то мелкая веточка-предательница противно хрустнула под ногой.
   Эльфы насторожились. Один из остроухих сразу заметил меня за редким кустарником. По его сигналу, остальные мгновенно схватились за оружие.
   Прятаться смысла уже не было, так что я упрямо вскинула голову и, предвкушая очередные неприятности, направилась к незваным гостям. При виде одинокой безоружной девчонки, охотники расслабились. Четверо сразу спрятали оружие, пятый же отошел немного в сторону, продолжая держать лук наготове. Их осторожность была неудивительна, я сама видела следы большого конного отряда пару дней назад. Похоже, людям в очередной раз что-то понадобилось в этой местности. Скорее всего, то были работорговцы в поисках свежих эльфов для рабского рынка. Либо, что еще страшнее, разъезд Ордена Тишины. Довелось мне в жизни близко познакомиться и с теми, и с другими...
   Я приложила руку к сердцу, а затем протянула вперед открытой ладонью вверх, в привычном приветствии народа. По правилам еще следовало произнести "aine'naru". Но, пришлось ограничиться жестами. Вперед вышел высокий темноволосый мужчина с заносчивым выражением на красивом, резко очерченном лице. Он осмотрел меня с таким отвращением, будто перед ним была не симпатичная девушка, а слизкий пещерный гоблин.
   - H'gash, - презрительно бросил он и плюнул себе под ноги.
   Я ожидала чего-то подобного. Полукровки вроде меня были не в чести ни у эльфского народа, ни среди людей. Это еще, мягко выражаясь! А если говорить, как есть - таких как я убивали сразу после рождения. А иногда уничтожали и матерей "залетевших" от представителя другой расы. Мне посчастливилось выжить, получить духа заступника и попасть к шаирам, которые не были склонны к предубеждениям северных народов. Но больше нормального отношения я не встречала нигде. И эти эльфы не стали исключением.
   Жестами я попыталась объяснить охотникам, что лошади мои, и я очень спешу. Какое-то время они молча наблюдали за моими движениями. Затем их лидер, тот самый, что считал себя, судя по напыщенности, каким-нибудь наследным принцем, подошел ко мне вплотную и одним резким движением опрокинул на землю. По выражению лиц я сразу угадала их намерения. Слишком часто на меня так смотрели! Для любого мужчины, будь то эльф или человек, или даже гном, женщина полукровка находится где-то на уровне домашней скотины. А значит, с ней можно делать все то, чего нельзя себе позволить с любой другой женщиной, даже с рабыней. Но h'gash, она ведь никто. С ней даже разговаривать брезгуют.
   Всю жизнь, с тех пор, как мне исполнилось тринадцать, я видела в глазах мужчин лишь желание. Все они хотели меня, но то была какая-то животная, отвратительная похоть, не имевшая ничего общего с любовью, которую так воспевали менестрели. Не удивительно, что после более близкого общения с противоположным полом, я практически полностью перестала верить в то, что существуют какие-либо светлые виды отношений. И вот, все снова повторялось, лица эльфов, минуту назад казавшиеся мне невероятно красивыми, исказила отвратительная похотливая гримаса.
   Четверо обидчиков столпились надо мной, но пятый, тот самый, который не выпустил из рук оружие, не двинулся с места. Он лишь смерил своих приятелей презрительным взглядом и отвернулся. Вот она - мужская солидарность! Действий их он не поддерживает, но и вмешиваться не собирается. Через секунду, я услышала, как треснула ткань блузки. Грубые мужские руки стиснули мою грудь с такой силой, что из глаз брызнули слезы. И это стало последней каплей.
   Меня охватила ярость. Та самая, которую испытывает женщина, на чью честь покушались уже неоднократно. Возможно, эти мужчины и не заслуживали смерти, возможно, они стали жертвами предрассудков, как сотни и тысячи их соплеменников. Но терпеть унижения я была не намерена. Когда эльф впихнул коленку между моих ног, в попытке развести их в стороны, ажурные серебряные браслеты, надежно скрытые под рукавами широкой шелковой блузки, вспыхнули ясным белым светом, выпуская в мир духов. Воздух начал потрескивать от крохотных электрических разрядов. Запахло грозой. И, наконец, с моих пальцев, прижатых к земле крепкими мужскими руками сорвалась толстая разветвленная молния, поразив моего несостоявшегося насильника и троих его приятелей, за спиной. Эльфы рухнули, как подкошенные. В воздухе запахло озоном и горелой плотью. Освобожденные от пут лошади, перепуганные магическим всплеском, с диким ржанием унеслись прочь.
   Через мгновение я уже была на ногах. Роняя злые слезы, дрожащими от напряжения пальцами, я спешно завязывала на груди разорванную блузку. От этого занятия меня отвлек характерный скрип тетивы. Я обернулась. Прямо перед глазами маячило острие направленной прямо в лицо стрелы. Пятый охотник оказался цел и невредим. Да и, честно говоря, я позабыла о его существовании. На момент удара он стоял поодаль, так что его просто отбросило в сторону и лишь слегка опалило волосы.
   Я замерла от ужаса. Защитить себя я уже не успевала, на подготовку новой молнии требовалось время. Но хвала предкам, эльф, похоже, не спешил стрелять. В его взгляде читалось понимание, щедро сдобренное страхом и гневом. В примирительном жесте я опустила руки. Охотник едва заметно кивнул, и уже хотел было опустить лук, когда с диким ревом на него из кустов выскочил огромный снежно-белый барс и одним движением разорвал ему горло.
   При виде фонтана крови я беззвучно охнула, согнулась пополам, и меня вырвало прямо на землю рядом с обугленными трупами. Барс кинулся ко мне, попутно принимая человеческий облик. А я все смотрела на дела рук своих и из глаз катились непрошенные слезы. Ведь могла же я их просто отпугнуть. Зачем... для чего нужно было их убивать? Может быть я действительно то самое чудовище, которым меня называют?! Куда бы я не пошла, за мной тянулась кровавая дорожка...
   - Тссс, крылышко, успокойся... - Огонек нежно обнял меня и повел прочь. - Никакое ты не чудовище! Я бы не стал л... защищать тебя, будь ты такой ужасной, как тебе кажется. По крайней мере, я ни разу не видел, чтобы ты нападала на кого-то первой.
   Я слабо улыбнулась сквозь радугу слез. Огонек прочел мои мысли. Обычно, я скрывала их, но сейчас потеряла контроль и вот - он снова все обо мне знает, но, что самое главное, не осуждает. Не скажу, что поверила его словам, однако на душе немного полегчало.
   - А теперь, соберись пожалуйста. - продолжил он уже более твердым тоном, - Нам нужно срочно уходить! Я провел небольшую разведку, в нескольких часах езды от нас большой вооруженный отряд. Кто такие, я так и не понял, но, если это тихони, нам лучше оказаться как можно дальше отсюда. Они могли засечь магический всплеск.
   Неприятная новость мгновенно привела меня в чувство. Об убитых эльфах можно было погоревать позже, в безопасности. Орден Тишины искал меня уже не первый год, и я не могла даже представить свою участь, если бы нашел. Хотя нет, представить я конечно же могла. Меня ожидали суд и прилюдная казнь через сожжение или еще какая-нибудь пакость. Тихони были горазды выдумывать всевозможные экзекуции. Хлебом их не корми - дай кого-нибудь угробить, причем желательно как можно больнее. Ну, а я в их глазах представляла собой кошмар во плоти - мало того, что я богомерзкая полукровка, так еще и неучтенная сновидица, убийца герцога Эр'Засского, одного из тайных членов их ордена. Одним словом - чудище! Когда я спешно покидала Орслен, столицу Орсики, за мной отправили лишь небольшой отряд (который, к слову, протянул лишь неделю, прежде чем бесславно пропасть на зеленых болотах). И только позже я узнала, что за мою голову назначена приличная награда. А это значит, что охотиться за моей несчастной жизнью будут все, кому не лень. Так что у нас были причины сторониться не только Орденских разъездов, но и любых других отрядов. Так, на всякий случай.
   Огонек сразу кинулся засыпать землей все еще тлеющий костер. А я принялась укладывать наши нехитрые пожитки. Лошади разбежались, а значит, мы лишились основного средства для хранения вещей - вместительных седельных сумок. Как впихнуть все вещи в небольшие дорожные рюкзаки, я понятия не имела. Хорошо, если удастся взять с собой самое необходимое - еду, одеяла и теплую одежду. Ну, а такую роскошь, как зеркало, расческа и другие средства личной гигиены придется оставить. Несколько дней можно протянуть и без них. Опять вернусь в хижину страшная, как кикимора. Эх! Ну что за жизнь такая! Нигде мне нет покоя!
   К тому времени, как Огонек полностью замаскировал костер, я успела упаковать оба рюкзака. Осталось впихнуть одно последнее одеяло, но места для него не осталось совсем. Проклиная все на свете, я в который раз полезла перебирать содержимое своей сумки. Нужно было оставить что-то еще. Мой спутник тем временем собрал наши дорожные фляги и отправился к ручью. Я же продолжала войну с вещами. Наконец, ненужная штуковина все-таки обнаружилась. Из недр рюкзака я извлекла большую деревянную шкатулку. На ее место тут же было уложено одеяло, рюкзак затянут и готов к отправлению.
   Я с сожалением провела рукой по резному дереву. Эта шкатулка была со мной долгие десять лет. С тех пор, как Огонек вырезал мне ее на день рождения. Расставаться с ней ужасно не хотелось. Я аккуратно открыла крышку. В зеркале на обратной стороне отразилась моя потрепанная физиономия. Веки припухли, внизу залегли тени, делая бирюзовый оттенок зрачков еще ярче. Губы искусаны, на щеке свежая ссадина, которая судя по виду, скоро станет кошмарным синяком, медного оттенка волосы торчат во все стороны. В общем, зрелище не для слабонервных. Я принялась спешно собирать растрепавшиеся пряди. После нескольких минут усилий мне удалось заплести непослушную копну в подобие косички. Но заканчивая этот нехитрый туалет, я вдруг заметила в зеркале какое-то движение. Это не мог быть Огонек, он ушел в противоположную сторону. Значит - чужой!
   Рука медленно потянулась к стоящему в сторонке копью. Через пару секунд я уже вскочила на ноги с оружием наперевес, развернувшись лицом к предполагаемой цели. От края опушки навстречу мне двигался человек. Черная мешковатая одежда почти полностью закрывала фигуру, но лицо... вместо него на незнакомце была белая маска без прорезей для глаз, рта или носа. Просто сплошное белое лицо. И движения его были какими-то...несуразными. То слишком плавными... то наоборот - резкими и прерывистыми... По спине пробежал холодок. Не скажу, что я храбрая, но в большинстве случаев испугать меня довольно сложно. Наставница говорила, что это из-за моей заторможенности, и в целом я была с ней согласна. Но этот человек... Было в нем что-то противоестественное. Я не чувствовала в нем жизни. Он был... будто пустая оболочка. И этот ужас неумолимо приближался!
   Я угрожающе вскинула копье и жестами указала безликому остановиться. Он на мгновение замедлился, но потом рванул ко мне с еще большей скоростью. Похоже, общаться он был не намерен. Резким движением я крутанула копье, сфокусировав на него энергию с браслетов. С острия сорвалась молния и, с треском прорезав воздух, впилась незнакомцу в грудь. Он осел на землю невнятной кучкой дымящегося тряпья и перестал двигаться.
   Я облегченно выдохнула, но не успела опустить оружие, как со всех концов поляны из-за кустов показалось еще около десяти таких же точно людей в масках. Они отличались лишь ростом, определить их пол и возраст не представлялось возможным. Думать, кто они такие и чего хотят, было некогда. Тем более, в руках некоторых из них стали появляться шары странной, абсолютно черной энергии. Я машинально поставила силовой щит, в надежде, что он сможет задержать эти неизвестные мне заклинания. Через минуту пара черных шаров с шипением врезались в мою сферу и исчезли. Но и щит сильно пострадал. Навряд ли, он мог бы выдержать еще больше двух таких попаданий. Нужно было действовать, в конце концов, лучшая защита - это нападение.
   Закрутившись в быстром, неистовом танце, я стала собирать духовную энергию вокруг себя, формируя ее в один огромный, сияющий вихрь. Браслеты на запястьях гудели от напряжения, а магия звучала приятно и гармонично. Как только силы накопилось достаточно для заклинания, я сфокусировала ее на острие копья и с силой ударила древком о землю. В тот же миг с кончика лезвия вверх сорвалась молния, а по земле пробежала ударная волна. Мои противники один за другим посыпались на землю, и тут их сверху накрыло бурей. Черная воронка неистово вращалась, накрывая собой всю поляну. Вертикальные молнии били во все, что двигалось, ветер сбивал с ног. Это было одно из сильнейших моих заклинаний, обычно после него оставались лишь несколько кучек пепла на траве, да сильнейшая головная боль у меня до конца дня. Я устало грохнулась на колени, тяжело опершись на древко копья. Стихия будет бушевать еще минут десять, так что у меня появилось немного времени на передышку.
   По спине все еще бежали мурашки. Пугал не столько зловещий внешний вид этих людей, сколько отсутствие в них жизни и это неестественное ощущение пустоты.
   - Йена, что случилось? - мысленный голос Огонька ворвался в мою голову так неожиданно, что я не смогла удержаться за древко и позорно растянулась на влажной траве.
   - Что-то странное, - мой ответ с трудом пробивался сквозь помехи от молний. - Какие-то люди... в белых масках... напали. Без разговоров, без предупреждения. А еще они очень страшные, Огонек. Я таких раньше не видела.
   - Я сейчас приду! - сразу всполошился мой друг.
   - Нет! У меня тут сейчас буря в самом разгаре. Тебе сюда нельзя. - уперлась я. - Лучше аккуратно обойди поляну по периметру. Вдруг, я не всех успела накрыть.
   - Ладно уж... - пробурчал он в ответ и умолк.
   Кряхтя, я привстала и уселась на подогнутые колени. В центре бури было спокойно, над головой даже было видно голубое утреннее небо. Какой невероятный контраст оно создавало с иссиня-черными грозовыми тучами! Я невольно залюбовалась и поначалу не заметила странного движения на поляне, под покровом хлещущего из тучи дождя. А когда заметила, было уже слишком поздно. Жуткие, опаленные молниями тени, подергиваясь выползали из-под черного покрова туч. Белые маски некоторых из них были расколоты, но продолжали держаться на лицах. От ужаса у меня волосы на затылке встали дыбом. Я судорожно вдохнула и попыталась подняться, опершись на копье, но тут же получила тяжелый удар по голове и упала в мокрую траву.
   Уже угасающим сознанием я дотянулась до разума Огонька.
   - Не приближайся к ним! Вытащишь меня, когда будет безопасно...
   Ответа я не дождалась. Сознание отключилось, и меня приняла в свои объятия абсолютная тьма.

***

   Пробуждение было чудовищным. Все тело ломило, голова болела так, что малейшее движение вызывало ощущения похожие на агонию. Вдобавок ко всему, все вокруг было сырое и холодное. Одежда вымокла до нитки, липкие волосы закрывали лицо и противно лезли в рот. Повозку, а находилась я именно в ней, нещадно трясло. Так что каждая кочка отзывалась в голове дикой болью.
   Лежать дальше было невыносимо и я попыталась встать. Поначалу не очень-то получилось. Промерзшие конечности отказывались слушаться. Наконец, мне кое-как удалось принять вертикальное положение и осмотреться. Лишь тогда я с удивлением заметила, что нахожусь в повозке не одна.
   На другом конце грязных, влажных досок, облокотившись на железные прутья, дремал эльф. Судя по помятому виду, поймали его совсем недавно. На виске моего соседа красовался свежий порез, разбитая нижняя губа распухла, а на светлых волосах отчетливо виднелись кровавые пятна. Будто почувствовав мой взгляд, мужчина пошевелился, поморщился от боли и открыл глаза.
   Невольно я залюбовалась гордым профилем, точеными бровями, твердой линией рта. Было в нем что-то хищное, своевольное. Хотя, надо заметить, что по эльфским критериям назвать его красавцем не получилось бы. Да и люди, полагаю, в восторг не пришли бы. Что уж тут поделать, мои понятия о красоте редко совпадали с общепринятыми. Наверное, потому, что решающую роль в их формировании принимали духи, с которыми я всегда проводила больше времени, чем с живыми.
   Заглядевшись на красивое, резко очерченное лицо эльфа, я не сразу заметила его взгляд, с интересом устремленный в мою сторону. Как оказалось, за последнюю пару минут я успела стать таким же предметом подробного изучения с его стороны. Только на моих губах играла улыбка, его же скривились от отвращения. Не скажу, что меня это сильно удивило. Вполне обычная реакция на мою внешность, чего уж там. Так что переживать по поводу еще одного эльфа, которого от меня воротит, я не стала.
   - H'gash, - презрительно прошипел мой спутник и демонстративно отвернулся.
   Сокрушенно покачав головой, я устало прислонилась спиной к решеткам. Огонька рядом я не чувствовала. Он либо держался на приличном расстоянии, либо с ним что-то случилось. О втором варианте думать не хотелось, так что я с усилием отогнала от себя эти мысли. Нужно было разузнать, где я оказалась и что за твари эти безликие, которых даже молния не берет. От сокамерника моего было мало толку. Он ясно дал понять, что общаться не намерен.
   Тогда я решила оглядеться вокруг. Сквозь частую решетку и огромные дыры в плотной черной парусине, которой была накрыта повозка, мне удалось разглядеть нескольких всадников в белых масках и еще три таких же кибитки, как наша, плотно набитые всевозможным народом. На расстоянии вытянутой руки слева от нас катилась еще одна повозка. В ней четверо пленников вроде меня, сгрудились кучкой, пытаясь согреться под ледяными порывами ветра. Я просунула руку сквозь решетку и приветственно помахала собратьям по несчастью. От этого невинного жеста, пленники прыснули во все стороны, как воробьи, буквально вжавшись в прутья на противоположной стороне решетки и с ужасом воззрившись на меня.
   Наверное, на какую-нибудь виверну, смотрели бы с меньшим страхом и отвращением. Эх! Чего только не рассказывают люди и эльфы про таких, как я. Порой аж саму жуть берет! Последняя страшилка про полукровок, которую мне удалось услышать была, кажется, о том, как эти богомерзкие твари крадут и пожирают фермерских младенцев в полнолуние в угоду своим темным богам. Ну насколько больное надо иметь сознание, чтобы сочинять подобный бред!? Тем более, что почти все полукровки так или иначе погибают так и не выйдя из младенческого возраста.
   Сначала я попробовала жестами пояснить, что меня не стоит бояться и вообще, я хорошая, белая и пушистая. Но от каждого моего движения они замирали в таком ужасе, что через некоторое время пришлось оставить бессмысленные попытки найти понимание. Со стороны моего красавчика сокамерника послышался ехидный смешок. Все это время он пристально наблюдал за происходящим, и мои неудачи на социальном фронте, похоже, его ужасно забавляли. Я сердито фыркнула и повернулась к нему спиной.
   Между кибиток на невзрачных лошадках ехало несколько надсмотрщиков. На всех были маски, но ощущения безжизненности от них не исходило. Это были обычные люди, живые и теплые. От одного даже разило перегаром так, что слышно было за несколько шагов. Я облегченно вздохнула. Значит, не все в отряде бездушные машины. Здесь есть и живые. А где живые, там и слабости... и желания... и ошибки. А значит, есть неплохой шанс сбежать! Куда бы нас всех не везли, сомневаюсь, что мне было с ними по пути.
   Судя по местности и резкому похолоданию, дорога пошла в гору, а значит, мы ехали на восток. Туда, где обрамляя пустоши, тянулся высокий кряж Драконьего хребта. Хотя, такими темпами, все пленники рисковали вымерзнуть под чистую на первом же перевале. Уже сейчас ледяной горный ветер пробирал до костей.
   Мокрая одежда противно холодила кожу. Браслеты с меня сняли, как и кожаный пояс. Я вообще осталась в разорванной на груди и завязанной узлом рубахе и широких шерстяных брюках. Даже обуви не оставили, сволочи! Хорошо, хоть белье на месте. Я осторожно ощупала шелковую подкладку брюк. Потайные шпильки и браслет были на месте, а значит, были неплохие шансы на удачный побег. Правда, сейчас об этом думать было несколько преждевременно. Самым приоритетным сейчас было не загнуться от холода.
   Я свернулась клубочком, стараясь сохранить хоть частичку тепла, завистливо поглядывая на своих невольных спутников, прижавшихся друг к другу. Им было теплее, чем мне. Хоть и ненамного. Через пару часов, я перестала чувствовать ноги, затем руки. Мозг тоже отказывался соображать. В голове вертелась одна мысль - хочу спать. И похоже, я все-таки заснула, потому что больше из этого странного дня ничего не запомнила.
   Проснулась я снова в трясущейся повозке. Но на этот раз дела обстояли намного лучше. После сна тело перестало болеть, да еще и кто-то заботливо увернул меня в теплое шерстяное одеяло. Так что, чувствовала я себя намного лучше. Смущало только одно - полная потеря чувства времени. Я попробовала рассуждать логически. Когда я заснула, солнце начинало садиться. А сейчас, оно приятно пригревало с юга. Значит, если учесть, что прошло не более суток, проспала я около пятнадцати часов. И это было отлично. Для побега мне понадобятся все имеющиеся силы. Оставалось только дождаться моего друга.
   Я мысленно потянулась к Огоньку. И снова меня встретила пустота. Ледяное чувство тревоги поселилось где-то в районе сердца. Но я не дала ему укрепиться, успокоив себя тем, что возможно, дух просто не может подойти достаточно близко для мысленного разговора. Обоз, в котором меня везли был довольно большим. Разведчики от него разъезжались на дальние расстояния. Вполне разумно, что он старался держаться подальше. Я глубоко вздохнула, чтобы успокоить расшалившиеся нервы и села на своем соломенном ложе, кутаясь в теплое одеяло.
   Напротив, прислонившись спиной к железным прутьям решетки, сидел тот самый эльф. Его глаза были закрыты, и со стороны казалось, будто он спит. Вид у него был такой безмятежный, что я решила пока не тревожить его и принялась рассматривать местность, по которой мы проезжали.
   Обоз бодро тянулся по каменистым холмам, поросшим редким кустарником. Дорога все время петляла вокруг крупных валунов все чаше встречающихся на пути. Кое-где виднелись остатки больших резных плит из желтого песчаника. Такие плиты остались только на двух древних эльфских трактах - Южном и Драконьем. До Южного отсюда было много миль, а Драконий вел напрямик через горы, в княжество Талония. Похоже, что цель нашего вынужденного путешествия находилась где-то там, за хребтом Драконьих гор, чьи белоснежные вершины уже отчетливо виднелись над линией горизонта. Да и ледяной ветер все чаще напоминал о приближающихся холодах.
   Я с тоской подумала о том, что на Пустошах внизу сейчас все еще жаркое лето и поежившись, поплотнее завернулась в шерстяное одеяло, заботливо предоставленное кем-то. Надо заметить, что все пленники были укрыты такими же одеялами и со стороны напоминали большие серые коконы. Все, кроме моего сокамерника. Вспомнив о странном эльфе, я бросила на него осторожный взгляд и только сейчас заметила, насколько легко он одет. На нем были лишь тонкие леггинсы из оленьей кожи да темная бархатная туника, настолько грязная, что различить ее оригинальный цвет не представлялось возможным. Я почувствовала резкий укол совести. Похоже, что это он отдал мне одеяло, а сам сидел и мерз все это время. Мог же сесть рядом и укрыть нас обоих! Размер одеяла позволял.
   Побрезговал! Ну точно, побрезговал, бездна его возьми! Проклятые остроухие! Носятся со своей гордостью, как... Впрочем, не важно! Пусть у него не хватает мозгов, чтобы переступить через предрассудки. Но я-то не дура! Просто не буду обращать внимания на его брезгливо скривившееся лицо. Делов то!
   Со вздохом я встала и медленно переползла поближе к эльфу, цепляясь руками за ледяные прутья решетки. Повозку трясло так, что стоять на ногах не представлялось возможным. Мысленно содрогнувшись в предвкушении ледяного ветра, я быстро сняла одеяло, накрыла эльфа, затем уселась рядом с ним и укрылась сама. На всю эту операцию ушла какая-то пара секунд, но я успела насквозь продрогнуть. Как только он умудрился все утро сидеть в своей легкой тунике на таком ужасном ветру?!
   Я посильнее прижалась к мужчине. Наощупь он был совсем холодным, а дыхание его едва различимым. Этого только не хватало! Вот радость то, вдруг оказаться в одной клетке с замерзшим насмерть болваном, из врожденной брезгливости, не пожелавшим разделить со мной одно одеяло. И совесть ведь жрать будет меня, а не его!
   "Сволочь остроухая!" - выругалась я про себя и принялась растирать его уже начавшие синеть плечи.
   Поначалу выходило из рук вон плохо. Эльф все никак не хотел теплеть, несмотря на все мои усилия. Я ужасно жалела, что со мной нет хотя бы одного из моих браслетов. Если магию не фокусировать через серебро, она ужасно слаба. Конечно, существовали легенды о людях способных творить заклятия без специальных вещей. Но, исходя из своего опыта, я мало им верила.
   Но все же, зажечь свечу или костер без браслетов я могла. А значит, могла попробовать разогреть что-то небольшое, например, собственные ладони. В качестве эксперимента, я сосредоточилась на левой руке и попробовала перенаправить в нее духовную энергию. Через пару минут кожа начала теплеть, затем и вовсе жечь. Я немного сбавила температуру и продолжила растирать эльфа, только уже горячими руками.
   Через полчаса активных действий, тело мужчины начало понемногу розоветь. С губ ушла неприятная синева, а дыхание стало более отчетливым. Я устало смахнула со лба пот. Надо сказать, от таких упражнений я и сама замечательно согрелась, и теперь было даже жарко. И все же, снять одеяло я не рискнула, памятуя о пронзительно ледяном горном ветре. Я поудобнее устроилась рядом с потеплевшим эльфом и устало прикрыла глаза.
   - Aine mie revenen, h'gasha! Tuor rienen! - мягкий баритон прозвучал прямо у моего уха.
   От неожиданности, я подскочила, как ужаленная. Оказалось, эльф проснулся и теперь сердито смотрел на меня, кутаясь в теплое одеяло. Я облегченно выдохнула. Хвала предкам! Очухался! И... мне наконец дошел смысл сказанного. "Отодвинься от меня, полукровка! Это отвратительно!".
   Нет, ну вы видели?! Ему отвратительно?! Проклятый сноб! Все эльфы заносчивые самовлюбленные болваны, и этот, похоже, далеко от них не ушел.
   Я вопросительно посмотрела на него, затем ткнула его пальцем в грудь, потрясла перед носом краешком одеяла и скрестила руки. Я просто обязана была узнать какая именно дурь заставила его замерзать, когда под рукой было теплое одеяло.
   Эльф нахмурился еще сильнее, но всего на мгновение. Уже в следующий момент он ядовито ухмылялся.
   - Видишь ли, плед нам дали один, но нас двое. А мне слишком противно лезть под одно одеяло с отвратительным чудовищем. Но, с другой стороны, не мог же я оставить леди без одеяла.
   Его объяснение в купе с ехидной улыбкой меня дико взбесило. Противно ему! Выродок! Раз брезговал, взял бы одеяло себе, а мерзкая h'gash очень быстро превратилась бы в совсем не мерзкий труп. Но нет, он же джентльмен! А я, оказывается, сволочь эдакая, под одеяло к нему прыгнула, проигнорировав его чувства.
   Я сердито засопела, затем показала ему кулак и покрутила пальцем у виска в общепринятом жесте, понятном представителю любой расы. Эх, будь со мной Огонек, я бы попросила его дать мне ненадолго голос, чтобы сказать этой сволочи все, что я думаю о нем и его брезгливости.
   Мне часто приходилось пользоваться голосом духа, когда мы жили в герцогском замке в Орслене. Для меня это был единственный способ разговаривать с людьми так, чтобы не вызвать подозрений. Но Огонек был далеко, а вместо него рядом сидел лишь этот нахальный тип со своей отвратительно красивой улыбкой, которая сейчас меня так бесила.
   Эльф заметил мое негодование и оно, похоже, его ужасно развеселило. Во всяком случае, лицо его приняло уже привычно ехидное выражение, а в золотых глазах заплясали веселые искры. И почему, во имя предков, таким он нравился мне еще больше?! Я внутренне одернула себя.
   - Ты становишься еще отвратительнее, когда сердишься, h'gash - выдал он, и я оторопела от такой наглости. Да что он о себе возомнил?!
   Я резко вскочила, окинула его злым взглядом и резко дернула одеяло на себя. В этот самый момент повозку подкинуло на очередном камне, и я полетела вниз на спину, больно стукнувшись затылком о железные прутья. Моего сокамерника постигла та же участь, только он, в отличие от меня, лишился теплой защиты от ледяного горного ветра. Я кинула на него победоносный взгляд, гордо завернулась в отвоеванное одеяло и отвернулась.
   Какое-то время мы молчали. Я, в своем огромном теплом коконе и он, съежившись на ледяном ветру. Я периодически бросала на него любопытные взгляды. Было жутко интересно, решит ли он снова замерзнуть или все-таки предпочтет переступить через свою заносчивость.
   Через несколько минут мой гнев начал понемногу угасать. А проклятый эльф не спешил извиняться. У него уже зуб на зуб не попадал, но он лишь вызывающе смотрел на меня и молчал. И наконец, я сдалась.
   Ну не могу я смотреть на чужие страдания!
   Недовольно засопев, я подползла к нему и уселась рядом, предложив ему половину одеяла. Тот и виду не подал, что удивлен. Лишь быстро закутался в него и отвернулся. Может я и поступила слишком мягкосердечно, но зато его желание издеваться, точно отбила пусть и ненадолго.
   Я устало прикрыла глаза. Какое-то время мы молча тряслись в проклятой повозке. И поначалу наступившая тишина была только в радость. Мы с Огоньком порой молчали часами. Но сейчас рядом был не мой дух-защитник, а незнакомый и очень странный мужчина. Потому, через время, тишина начала давить. И, когда я уже совсем была готова сдаться и извиниться перед этим типом, он, к моему крайнему удивлению, меня опередил.
   - Mie vera, h'gash, - его голос вновь прозвучал слишком близко, но я и не подумала шелохнуться. Хотя, честно говоря, просто застыла от шока. Впервые в жизни передо мной извинился эльф! Чувствуя, как пошатнулось мое, обычно такое устойчивое, мировоззрение, я настороженно уставилась на своего сокамерника. Меня посетила мысль, что он снова издевается. Однако, на этот раз, лицо его было абсолютно серьезным.
   Похоже, тот заметил сомнение на моем лице, потому что поспешил объясниться.
   - Подумать смешно, я чуть не стал жертвой собственных предрассудков. И спасла меня ужасная полукровка, которая, если верить общим убеждениям, должна была как минимум сожрать меня заживо. В общем, у меня произошел небольшой сбой в мировосприятии, понимаешь?
   Я задумчиво кивнула. Ну как тут не понять, если сама еще не отошла от такого же шока.
   - Я предлагаю мир, - закончил свою мысль эльф и выжидающе уставился мне прямо в глаза.
   Только сейчас мне удалось хорошенько его разглядеть. Предки! Он оказался еще красивее, чем я думала! Даже под невероятным слоем грязи была заметна прекрасная смуглая кожа. Идеально-правильные черты лица делали его похожим на древнюю статую, когда-то виденную мной в каком-то полуразрушенном эльфском храме. Светло-пепельные, почти белые волосы эльф носил выбритыми по бокам и собранными в длинную косу на затылке. В медово-золотистых глазах с огромной радужкой сверкали веселые искры. Общую картину немного портила напухшая от ссадины губа и запекшаяся на щеке кровь. Я представила, насколько ужасно выгляжу сейчас на его фоне и немного смутилась.
   Продолжать конфликт не хотелось, так что я медленно кивнула и отвернулась, чтобы скрыть собственную неловкость.
   В воздухе снова повисло молчание. Я не могла говорить по известным причинам, а эльф задумчиво рассматривал унылые каменистые холмы, между которыми мы ехали уже полдня. Через время я почувствовала, что засыпаю. Размеренное покачивание повозки убаюкивало. К тому же через одеяло я чувствовала тепло исходившее от моего вынужденного спутника. Так что уже вскоре, окончательно отогревшись, я начала позорно клевать носом.
   Меня звал Гипнос. Казалось, с нашей последней встречи, прошла вечность. И я с радостью падала в его объятия, желая забыться на его великолепных просторах. Однако, мечтам моим не суждено было сбыться. Из забытья меня вырвал все тот же низкий, приятный голос.
   - Почему ты не говоришь?
   Еще толком не проснувшись, я сонно усмехнулась, и немного подумав, наклонила голову так, чтобы он видел шрам, оставленный на шее злосчастной стрелой, что лишила меня дара речи.
   Эльф немного подался вперед, разглядывая старый, уже почти совсем незаметный рубец. Точеные брови слегка нахмурились, в глазах же отчетливо читалось сожаление. На сердце почему-то стало тепло. Ужасно приятно было видеть в чужих глаза что-то, помимо привычной брезгливости или, что еще хуже, похоти смешанной с ненавистью. Я спешно прикрыла шрам. Еще какое-то время он с еще большим интересом разглядывал меня, причем мое молчание он, похоже, воспринял как бонус. Через несколько минут, в подтверждение этого, он выдал:
   - Знаешь, это даже неплохо, что ты все время молчишь. Прибавляет какой-то загадочности. Плюс, ты так кажешься умнее. Женщины почти никогда не говорят ничего разумного.
   Последняя фраза заставила меня поперхнуться. "Как будто мужчины блещут умом каждый раз, когда открывают рот", - подумалось мне. Прокашлявшись, я с упреком посмотрела на своего собеседника. Но тот лишь хитро усмехался.
   - Aine'saraltan Firlas. Seranas tuor naru. - вдруг представился он по-эльфски.
   Фирлас... хм. Даже имя у него было что надо. Если я не ошибаюсь, оно переводилось, как "посвященный Феору", эльфскому богу мудрости. Куда уж тут мне, названной в честь какого-то цветка. По всем канонам вежливости, я должна была представиться в ответ. Без голоса это сделать было довольно проблематично, но один выход я все же нашла.
   Я аккуратно взяла в руки ладонь мужчины, украдкой наблюдая при этом за переменами на его лице. Ни брезгливости, ни гнева... он был абсолютно спокоен и даже слегка улыбался. Я раскрыла его ладонь и стала пальцем чертить на ней буквы, одну за другой. Эльф заинтересованно следил за моими манипуляциями то и дело двигая губами, чтобы выговорить начерченный мной символ.
   - Сайена, - произнес он после паузы, - Хм, тебе подходит. На древнем наречии значит "непреклонная".
   Надо сказать, я удивилась. Мать часто говорила мне, что хоть моя имя и звучит, как цветок, но значит совсем другое. Могла ли она знать его настоящее значение? В любом случае, это стало открытием. И похоже, мое удивление не ускользнуло от эльфа. Он усмехнулся.
   - Могу поучить тебя немного древнему языку. Все равно заняться нечем, а ехать нам еще не один день.
   Неужели он знал, куда мы едем?! Но откуда?!
   Я пристально посмотрела на своего собеседника и подкрепила свой интерес вопросительным жестом.
   - Пока ты спала, я немного послушал разговоры наемников. Это те, которые не похожи на мертвецов, - он махнул рукой в сторону шумно галдящей ватаги мужчин ехавшей в арьергарде каравана. - Нас везут на Собрание Всех Народов, в горы. В принципе, это совпадает с направлением нашего движения, так что я склонен им верить.
   Он горько усмехнулся и продолжил.
   - В любом случае, сейчас меня больше волнует не куда нас везут, а зачем...
   Я нахмурилась, переваривая информацию. Если мой спутник был прав, то ничем хорошим посещение собрания нам не грозило. Уже несколько столетий главными ораторами на любых политических аренах являлись представители Ордена Тишины. А значит, Небесный дом будет битком набит тихонями всех видов и рангов. Неучтенным сновидцам лучше десятой дорогой обходить подобные сборища. Особенно, эльфам и уж тем более богомерзким полукровкам, вроде меня.
   Надо заметить, что все пленники в той или иной степени были чувствительны к духовной энергии. Это я заметила еще при первой провалившейся попытке пообщаться. В основном, конечно, это были сони - люди и эльфы любимцы Гипноса, недостаточно сильные, чтобы стать сновидцами, но умевшие в той или иной степени управлять своими снами. По сути, настоящих сильных сновидцев во всем караване было только двое - я и мой сокамерник. Возможно, именно поэтому нас отсадили отдельно от остальных. С их стороны это было огромной ошибкой. Вдвоем бежать куда как сподручнее, чем тащить за собой толпу бесполезных сонь. Я криво усмехнулась своим мыслям и тут же поморщилась от боли в щеке, изрядно распухшей после встречи с насильниками.
   - Болит? - с каким-то научным интересом спросил мой собеседник.
   Я кивнула.
   - Да, выглядит ужасно. У тебя, честно говоря вообще видок еще тот. Как будто тебя виверна пожевала и выплюнула. - в золотых глазах эльфа мелькнула веселая искорка.
   В ответ я лишь пожала плечами. Честно говоря, меньше всего меня сейчас волновала собственная внешность. Единственным, что меня сейчас заботило, было выживание и потерявшийся где-то Огонек.
   - Знаешь, немного досадно, что единственная h'gash, которую мне довелось повстречать оказалась немой. - продолжил мой спутник, - Было бы весьма занятно узнать мир с точки зрения эдакого чудища.
   Я сердито сверкнула глазами в его сторону, но гнев тотчас угас при взгляде на клыкасто улыбающегося эльфа. Сомневаюсь, что хоть какая-то представительница слабого пола могла бы устоять перед такой улыбкой. Я почувствовала, как краска прилила к щекам. Дико хотелось улыбнуться в ответ, но я вовремя вспомнила о болезненных ссадинах на лице и лишь тихо хмыкнула.
   Остаток дня прошел за разговорами. Точнее, говорил Фирлас, а я молча кивала и, как могла, выражала эмоции с помощью мимики. Еще ни разу мне не доводилось повстречаться с кем-то более начитанным, чем я. Потому слушать его рассказы оказалось чистейшей воды удовольствием.
   В основном, он рассказывал мне о своем народе. О том, как долго и мучительно они боролись против порабощения и продолжают бороться сейчас. А еще, его ужасно интересовал Гипнос и духи. О них он знал меньше моего. Не скажу, что узнала что-то принципиально новое, но его способ восприятия мира снов был совсем не таким, как мой. Если я относилась к духам, как к друзьям и знакомым, с которыми весело и интересно проводить время, то Фирлас видел их скорее, как некую отдельную расу, требующую изучения. Похоже, он даже не представлял, что с духами можно дружить.
   Правда, наша с Огоньком связь была исключением, которое не могли объяснить даже мы сами. Ведь он добровольно покинул Гипнос, чтобы защищать меня. За годы жизни в нашем мире он стал практически неотличим от человека, чью форму так часто принимал.
   Ближе к вечеру эльф заговорил о днях до падения богов. Я, конечно, знала историю. Большую ее часть мне поведала мать, остальное я прочла в библиотеке покойного герцога Эр'Засского во время своего вынужденного проживания в столице под личиной его дальней родственницы. Но то, что поведал мне Фирлас, нельзя было найти ни в одной из существующих ныне книг. А все потому, что он рассказывал не общепринятые исторические факты, а воспоминания, взятые из жизни отдельных эльфов того времени. Все, что помнил он сам и то, что смогли поведать ему духи Гипноса, наблюдавшие за теми днями. Я с таким интересом слушала его рассказ, что не сразу заметила, как начало темнеть.
   Рассеяно осматривая заметно приблизившиеся горные склоны, я продолжала вполуха слушать эльфа. И вдруг мое внимание привлекло то, что развеяло все страхи и вселило в сердце надежду. На одном из склонов горели несколько костров, образуя собой рисунок созвездия Шеленара. То был наш с Огоньком условный знак, а значит, он был жив и все это время не выпускал меня из виду. Я непроизвольно заулыбалась и немного подалась вперед, разглядывая знак. Фирлас заметил эту перемену и насторожился.
   - Что ты там увидела?
   Я лукаво улыбнулась и помотала головой. Пока что не стоило ему всего говорить. Я все еще не доверяла этому типу. Да и с чего бы? В принципе, я не доверяла вообще никому, кроме Огонька. Но, похоже, этот эльф был единственным в этом обозе, кто мог бы помочь мне бежать. Я решила сначала немного за ним понаблюдать и тогда уже решать рассказывать ли ему о духе. Хотя я, конечно же понимала, что возможно, вскоре у меня не будет выбора.
  

***

   Пока я раздумывала, совсем стемнело. Надсмотрщики подали сигнал к остановке и нас вместе с остальными пленниками, наконец, выпустили из клеток. Я еще никогда не была так рада оказаться на твердой земле. Но радости не суждено было длиться долго. Подошел один и безликих и несколькими скупыми движениями надел на нас пару тонких наручников скрепленных метровой цепью. Я сразу почувствовала, как блекнет мир вокруг. Ну конечно же! Двимерит! Особый металл, блокирующий связь сновидца с Гипносом. Я заметила, как побледнел мой спутник, когда браслет защелкнулся на его правом запястье. Судя по всему, для него такой разрыв был более болезненным, чем для остальных. Однако, держался он молодцом. Даже умудрился улыбнуться, прежде, чем нас погнали разбивать лагерь.
   Помучившись немного с добыванием огня без магии, мы все же зажгли какой-никакой костер и устало свалились на землю рядом.
   Цепь, соединившая нас, дико мешала. К тому же еще и браслет натирал запястье так, что у меня уже выступила кровь в нескольких местах. Заметив мои мучения, Фирлас извлек откуда-то из-за пазухи тонкий шелковый платочек и молча протянул мне. Не теряя времени, я обернула руку под браслетом. Шелк приятно холодил натертую кожу и не позволял металлу повредить ее еще больше.
   Я устало вытянула ноги и благодарно кивнула эльфу. Скоро должны были принести еду. Ее как раз готовили несколько пленных сонь. Так что у нас образовался небольшой перерыв, которым грех было не воспользоваться. Я прикрыла глаза с твердым намерением немного вздремнуть. После долгого и весьма насыщенного дня голова была переполнена информацией и от того, казалось, вот-вот лопнет. Нужно было ее как-то переварить, и лучшим способом для этого был сон.
   К сожалению, моим умиротворенным планам не суждено было осуществиться. Не успела я закрыть глаза, как с другой стороны костра послышались громкие женские вопли. Я устало приподняла голову. Представшее передо мной, мгновенно согнало всю дрему. Двое наемников в масках тащили в ближайшие кусты молоденькую эльфку. Я не могла видеть их лиц, но понять их намерения было нетрудно. Девчонка истошно вопила и неистово извивалась, пытаясь вырваться из железной хватки здорового бугая. Второй - мелкий и немного сгорбленный лишь потирал руки в предвкушении веселья.
   Я почувствовала, как огненная волна гнева подкатывает к сердцу. Ну не могла я терпеть подобное! В свое время некий герцог приложил к этому свою мерзкую руку. За что и поплатился! А теперь, пришла пора платить другим.
   Недолго думая, я вскочила на ноги, дернула за цепь и жестом попросила Фирласа следовать за мной. К моему удивлению, тот беспрекословно повиновался. Наверное, удалось его заинтересовать своим неожиданным маневром.
   Твердым шагом я направилась вслед за успевшими скрыться в кустах наемниками. Крики девчонки стали глуше. Похоже, ей просто заткнули чем-то рот. Проходя мимо костра, я выхватила оттуда пылающее поленце и перехватив его за холодный конец на манер меча, направилась прямиком в кусты. Эльф неотступно следовал за мной.
   То, что я увидела на небольшой полянке, окончательно меня взбесило. Глухо всхлипывающая девчонка была распростерта на жухлой побитой заморозками траве. Сверху на ней сидел тот самый мелкий тип и методично ее избивал. Бугай стоял рядом, наготове, со спущенными до колен штанами. Это стало последней каплей.
   Не останавливаясь ни на секунду, я подскочила к мелкому, таща за собой начавшего было упираться эльфа, и со всего маха огрела его по голове горящей головней. Поленце хрустнуло и переломилось. Хотя, возможно, это хрустнул череп неудачливого насильника, потому что он мешком осел на полуобморочную эльфку.
   Второй наемник оказался расторопнее, чем я думала. Быстро натянув штаны, он со всех ног рванул в лагерь, вопя что-то невразумительное. Я же участливо наклонилась над девчонкой. Все было не так плохо, как могло бы. Лицо ее и одежда, конечно, пострадали. Но главное, что эти уроды не успели завершить начатое. Я легонько похлопала эльфку по щекам. Та дернулась, затем открыла глаза, пару секунд смотрела на меня, не осознавая, кого видит. Но когда поняла, громко взвизгнула, вскочила на ноги и бросилась прочь.
   - Теперь я понял, - прошипел позади меня ехидный голос, - ты не просто немое чудище, по воле рока свалившееся мне на голову. Ты, ко всему прочему, еще и...
   Но договорить Фирласу не дали. На поляну влетело трое. Первый - наш недавний знакомый и еще двое таких же мордоворотов. Я и пикнуть не успела, как оказалась прижата к земле чьими-то чудовищно сильными руками. Эльфа поставили на колени рядом со мной.
   - Глядите, мужики, эта ведьма Прока убила. - громила ткнул пальцем в безжизненное тело товарища на земле. - Надо бы ее саму... того... Полукровка она! Чудище!
   - Нельзя, Гуд. Сам знаешь, шипуны с нас шкуру спустят за ведьмей этих. - второй кивнул в нашу с Фирласом сторону.
   - Так чего с ней цацкаться. Коли обслужит всех троих, считай был прок от смерти Прока. - осклабился третий. Остальные согласно закивали.
   Я почувствовала, как возвращается недавний гнев. "Пусть уж лучше убьют, буду отбиваться до последнего", решила я и с силой пнула ближайшего ко мне насильника. И, кажется, попала, потому что тот взвыл от боли и хлопнулся на землю, зажимая руками причинное место. В тот же миг, в глазах вспыхнули искры. Удар пришелся по и без того напухшей скуле. Из-за резкой боли на глазах выступили слезы.
   - Гляди-ка, строптивая... - бросил один из насильников. - И глазища какие! А ты, остроухий, смотри и учись. - обратился он к притихшему эльфу.
   - Не смейте...
   Я удивленно обернулась. Фирлас сидел на коленях с опущенной головой. Его буквально трясло от гнева. Золотые глаза переливались жидким пламенем, а на скулах играли желваки. На секунду наши глаза встретились, и от его обжигающего взгляда к щекам прилил румянец, а дыхание мгновение перехватило. А затем, он сорвался с места.
   Честно говоря, он двигался с такой скоростью, что разглядеть происходящее мне не удалось. Первый наемник рухнул на землю рядом со мной с неестественно вывернутой шеей. Через пару секунд к нему присоединился второй совсем без головы. Третьему же удалось пробежать пару шагов, прежде чем его настиг брошенный в спину клинок, ранее принадлежавший кому-то из его неудачливых приятелей.
   И все это Фирлас проделал за какие-то пять-шесть секунд, не вставая на ноги, и даже не дернув меня за соединявшую нас цепь! Я, как завороженная, уставилась на тяжело дышавшего эльфа.
   - Ты чокнутая идиотка! Самое ненормальное чудище из всех, что мне довелось повстречать! - сердито выдохнул он.
   Я попробовала улыбнутся, но почувствовала, как силы оставляют меня. Возможно, свою роль сыграл шок, возможно усталость, хотя, скорее всего, и то и другое. Потому что отключилась я довольно надолго.
  

***

   Очнулась я только на следующий вечер, лежа у костра, заботливо прикрытая все тем же шерстяным одеялом. Рядом сидел Фирлас и увлеченно хлебал что-то из грубой деревянной миски. Я осторожно повернула голову и окинула взглядом лагерь. На этот раз поляну для пленников оградили деревянными кольями с натянутыми между ними веревками. В центре ее горел огромный костер. Многие из наших спутников, как мертвые, лежали вокруг огня, остальные сбились в кучку на противоположной стороне "загона". Все, кроме эльфа, который все еще был намертво прикован ко мне проклятущей цепью. Похоже, после гибели нескольких наемников, охрану в обозе ужесточили. Я поискала глазами спасенную нами девчонку и удовлетворенно хмыкнула, заметив ее в толпе сгрудившихся вместе пленников.
   Я приподнялась на локтях и уж было приготовилась с достоинством принять очередной сердитый взгляд моего спутника, когда мой желудок неожиданно выдал такую голодную трель, что слышно было, на весь лагерь.
   Я смущенно покраснела и постаралась прикинуться спящей. Даже засопела для убедительности.
   - Если хочешь есть, могла бы просто попросить, - его низкий голос прозвучал слегка насмешливо. Но, о чудо, он не сердился! Хотя, какое уж там чудо, тогда в кустах он сказал мне все, что думал.
   Я открыла глаза, резко села и с вызовом уставилась на своего спутника. Сначала, он удивленно замер, затем, заинтересованно подался вперед, продолжая внимательно вглядываться в мое лицо. Я упрямо не отводила глаз. В его взгляде промелькнуло все - от заинтересованности до восхищения.
   - Только сейчас заметил, - медленно произнес он, - Какие у тебя удивительные глаза!
   Я вопросительно приподняла одну бровь.
   - Loena'naru - дитя сердца. Так раньше называли владельцев бирюзовых глаз. До того, как появились полукровки, которые с чьей-то легкой руки, вдруг оказались средоточием мирового зла. - внезапно пояснил он.
   На этот раз вверх взлетели обе мои брови. Мое удивление легко было понять. Мало того, что ни разу в жизни я не встречала подобного обращения, так он еще и вел себя как ни в чем ни бывало после вчерашнего. Он не просто не боялся меня, не презирал, а даже наоборот, я была ему интересна. ИНТЕРЕСНА, предки меня забери!
   Наверное, вид у меня был весьма обалдевший, потому что эльф расплылся в широкой клыкастой улыбке.
   - Да не удивляйся ты так, мир не сошел с ума, пока ты спала. С ума сошел, кажется, только я. Потому что ты явно безумна, а мне, почему-то, нравишься все больше.
   На этот раз пришла моя очередь улыбаться. На поверку, Фирлас оказался не так ужасен, как я считала. Его красивая внешность и непринужденная манера общаться, сразу располагали к себе. Даже несмотря на то, что он продолжал то и дело звать меня чудищем.
   - Есть будешь?
   Не дожидаясь ответа, он сунул мне в руки деревянную миску с каким-то варевом. На вид оно было ужасно, на вкус еще ужаснее, но утолить голод сумело. Честно говоря, после двухсуточной голодовки, варево показалось мне чуть ли не божественным нектаром. Пока я молча ела, он не сводил с меня глаз. Наконец, я не выдержала, подняла голову от миски и вопросительно посмотрела в его золотые глаза, подкрепив свой взгляд жестом.
   - Та девчонка, которую ты так рьяно защищала. Она ведь даже спасибо тебе не скажет, ты знаешь?
   Я кивнула.
   - И ты все равно решила ей помочь, почему?
   Я задумчиво почесала затылок, соображая, как лучше ему объяснить. Не придумав ничего лучшего, черенком ложки я стала писать ответ на земле.
   - Я слишком хорошо знакома с насильниками, - написала я.
   Точеные брови сошлись на переносице, а в глазах полыхнул знакомый уже гнев. Но лишь на мгновение. Через пару секунд лицо эльфа приняло привычное отрешенное выражение.
   - Нужно спать, - бросил он мне, отвернулся и засопел.
   Я же засыпать пока не собиралась. Отчасти, потому, что итак проспала больше суток. Но кроме этого, где-то там, в темноте, меня ждал Огонек.
   Мне просто позарез нужно было попасть в хвост обоза. Туда, где сейчас толпились волы, тянувшие многочисленные клетки. Там почти не было охраны и лишнего света. По моим прикидкам, именно оттуда моему духу будет безопаснее всего подойти к нам после того, как мы уберем часового. Именно там я могла беспрепятственно встретиться или хотя бы поговорить с ним.
   Я внимательно осмотрела возможные маршруты перемещения к животным, и самым безопасным из них мне показался один - через небольшую рощицу у обочины. Обоз очень удачно расположился вдоль изгиба дороги, так что путь к цели можно было хорошо срезать. Вскоре созрела и идея насчет того, как в эту рощицу попасть.
   Я растормошила спящего эльфа и кое-как жестами показала, что мне срочно приспичило по малой нужде. Для пущей убедительности, я даже начала пританцовывать на месте, плотно сжав ноги. Мой новый знакомый раздраженно подкатил глаза и потянул меня за собой к ближайшему охраннику. Там, он вкратце объяснил, чего именно нам нужно, однако охранник только указал на землю. Ну конечно, писай деточка тут, пусть всем потом воняет... Похоже, та же мысль посетила и Фирласа, потому что он поморщил нос и начал медленно пояснять охраннику все минусы справления нужды внутри "загона". Надо сказать, он был очень красноречив. Так что через пару минут мы радостно топали к указанным мною кустикам. Точнее, радостной была я, а эльф лишь недовольно сопел у меня за спиной.
   В туалет действительно хотелось, так что пришлось немного поднапрячь моего спутника, чтобы тот отвернулся и вообще спрятался за ближайшее дерево. Длина цепи, к сожалению, не позволила. Так что эльф отвернулся, недовольно поморщившись. Я ужасно смущалась, но делать было нечего. А когда не знаешь, что делать - делай что должно.
   Закончив свои дела, я быстро натянула штаны и, схватив рукой связывающую нас цепь, потянула эльфа за собой в чащу. Вначале он не понял, куда мы направляемся, но уже через пару минут заметил, что подлесок становится гуще. Он остановился и резко дернул цепь.
   - Ты куда это собралась?
   Я ткнула пальцем в сторону пасущихся волов.
   - Ну уж нет, - нахмурился он. - Ты даже не представляешь, что с нами сделают, если поймают ночью вне обоза! К тому же, охранник пойдет искать. Я пообещал ему вернуться в течение пяти минут!
   Я устало вздохнула. Ну как ему объяснишь, что это единственный шанс связаться с другом?! Не поймет ведь! Я упрямо дернула на себя цепь, но похоже, не рассчитала силу, так что не ожидавший подвоха эльф, запахал носом в землю.
   - Да что ж ты делаешь, малахольная?! - фыркнул он, вставая, и дернул цепь к себе.
   На этот раз на ногах не устояла я и грохнулась прямо в муравейник. Начиная злиться, я возилась в сырой земле, стараясь избавиться от расползшихся по рукам перепуганных букашек. Это надо же, какой гад, я-то его случайно уронила, а он меня намеренно с ног сбил.
   Ну все!
   Я ловко извернулась и сделала эльфу подножку. Он нелепо взмахнул руками, дернув цепь, и растянулся на все том же злополучном муравейнике. Разъярённой кошкой я прыгнула сверху, но была ловко перехвачена и отброшена на спину одним умопомрачительным приемом. Фирлас не терял ни минуты, он быстро перехватил мои руки, прижав их к стволу ближайшего дерева. Его глаза были совсем близко, и в них пылал огонь. Желтое янтарное пламя переливалось всеми оттенками золота. На секунду я даже залюбовалась. Щеку обожгло горячее дыхание. Было в этом эльфе что-то такое, от чего у меня сердце странно замирало. Но медлить было нельзя. Нужно было успеть вернуться до того, как заметят наше долгое отсутствие.
   Нужен был шок!
   Недолго думая, я неловко вытянула шею и мягко прикоснулась к его губам своими. На мгновение он замер от удивления, но затем прижался ко мне всем телом и вернул мой поцелуй. Да так страстно, что я сама оказалась в плену этого огня, заставившего позабыть обо всем. Не знаю, сколько это длилось. Время свернулось в какую-то едва ощутимую точку, а весь мир уместился в его горячем дыхании и сильных руках на моих запястьях.
   Сохранить ясность мыслей было невероятно сложно, а переступить через себя и окончить это безумие тем более. Но внезапно пришедшая в голову мыль об Огоньке быстро вернула меня в реальный мир. Нужно было действовать, а не целоваться в лесу с малознакомыми мужиками! Не прерывая поцелуя, я аккуратно вынула одну руку из хватки эльфа, нащупала на земле небольшой камень и изо всех сил двинула его по затылку.
   Он тут же обмяк и навалился на меня всем своим немаленьким весом. Я неуклюже выползла из-под него, потирая ушибленные места. Тяжеловат, конечно, но зато не сопротивляется. Я аккуратно ощупала его затылок. Крови не было, но зато в наличии имелась огромная шишка. Я с ужасом представила, что будет, когда он очнется. Одна надежда была на Огонька, и голос, который он мог мне дать. Только так я смогу объяснить Фирласу случившееся, в надежде, что он меня поймет.
   Поднатужившись и согнувшись почти пополам, я все-таки сумела взвалить на себя эльфа. Хвала предкам, идти было совсем недалеко. Уже через пять минут активного движения с эдаким грузом, начали подкашиваться ноги. Хорошо, что мы были уже на месте. Со вздохом облегчения, я сбросила свою ношу на охапку соломы, и сама упала рядом. В надежде, что Огонек понял мою задумку и тоже переместился поближе к концу обоза, я потянулась к его разуму.
   - Огонек, пожалуйста, скажи, что ты меня слышишь... - мысленно прошептала я. Почему прошептала? Да потому что проклятый браслет не давал мне в полной мере пользоваться мысленной речью. Да еще поцелуй этот... все мысли спутал.
   - Я слышу тебя, крылышко, и вижу. Никуда не уходи, я сейчас приду. - его уверенный голос в одно мгновение развеял все мои страхи, и я устало откинулась на солому.
   Тем временем Фирлас начал приходить в себя. Поначалу он просто ворочался, потом тихо застонал и потянулся рукой к ушибленному затылку. Нащупав шишку, он зашипел и витиевато выругался по-эльфски. И только тогда открыл глаза.
   Увидев меня, он отшатнулся, непроизвольно потянув за цепь, которая нас связывала. В итоге я неуклюже уткнулась лицом в солому между его ногами. Хотя, так было даже лучше. Смотреть ему в глаза все равно было стыдно.
   - Ты самая ненормальная женщина из всех, что я встречал, - после недолгой паузы пробурчал он. Но в голосе его я не заметила гнева, которого так опасалась. Я осторожно привстала и заглянула ему в глаза. К моему пущему удивлению, они улыбались, хоть остальное его лицо оставалось серьезно. - Честное слово, поцелуя с таким финалом у меня в жизни еще не было. А живу я, к слову, не первое столетие.
   Я улыбнулась и опустила глаза. Очень хотелось сказать: "У меня тоже..." Но на тропинке, ведущей к нам из леса, появился человек с факелом. Я замерла от ужаса, а эльф резко вскочил на ноги. Он все еще пошатывался, но уверенным движением спрятал меня за спиной. Человек приближался, и вскоре мы сумели рассмотреть белую маску и невнятные серые одежды одного из стражников. "Нам конец!", - мелькнуло в голове, но стражник неожиданно бросил факел на землю и поднял руки вверх.
   - Крылышко, это я... - прозвучал у меня в голове знакомый теплый голос.
   - Огонек! - я сорвалась с места и бросилась в его объятия, естественно, потянув за собой моего многострадального спутника.
   В крепких объятиях духа было тепло и безопасно. Я почему-то вновь на мгновение почувствовала себя юной девчонкой, только что освободившейся от позора и унижения, убившей своего истязателя. Хоть я и спрятала эти чувства глубоко внутри, в такие моменты, как этот, они иногда прорывались наружу. По щеке скатилась слеза. Огонек понял мое состояние и покрепче прижал меня к себе.
   Идиллию нарушил Фирлас.
   - Дай угадаю, твое безумие прогрессирует?! - язвительно прошипел он где-то позади.
   Огонек отстранил меня и смерил эльфа долгим оценивающим взглядом. Со стороны, правда, казалось, что стражник в белой маске просто уставился на одного из пленников, будто бы решая, что с ним делать. К чести Фирласа, он этот взгляд выдержал с достоинством. Его янтарные глаза пылали огнем в свете факела. Похоже, эльф готовился дорого продать наши жизни, но все еще не решался напасть первым.
   - Объясни ему, кто ты, Огонек... А то ведь шум подымет, - попросила я мысленно. - Только не говори, что дух!
   - Aine'saraltan Fair. Seranas tuor naru. - с полупоклоном произнес дух. - Йена со мной, я вытащу вас, как только представится возможность.
   После этих слов Фирлас заметно расслабился. Он разжал сомкнутые кулаки и вопросительно посмотрел на меня. В ответ я кивнула, подтверждая слова Огонька.
   - Aine'saraltan Firlas, - наконец представился он, опустив вежливую часть фразы. На него это было непохоже. Кажется, Огонек ему не очень-то понравился. Но переживать сейчас из-за его симпатий мне совсем не хотелось.
   Я снова обратилась к духу:
   - Огонек, ты давно в этом теле?
   - Минут пятнадцать. Еще не полностью освоился. Эти люди в масках очень странные. Они точно живые, но внутри пусто. Мне ничего не стоило овладеть им.
   - То есть, как, пусто? - не совсем поняла я.
   - Души нет, будто в куклу вселяешься, - пояснил мой друг.
   Ни о чем подобном я раньше не слышала, несмотря на всю мою начитанность. Неприятное предчувствие кольнуло где-то в районе сердца. Я мысленно сделала для себя заметку расспросить Фирласа о наших пленителях и их странностях. Уж очень все это было загадочно, а местами даже зловеще.
   Тем временем Огонек, не теряя времени, взялся за соединявшую нас цепь и потянул за собой обратно к кострам, вокруг которых расположились соединенные попарно пленники.
   - Вам пора возвращаться, иначе вас хватятся. - произнес он вслух. - Я постараюсь узнать побольше. Сегодня вечером попробую заменить вашу цепь на обычную, чтобы не блокировала сны. И теплых вещей принесу. Я слышал, за сегодняшний переход несколько пленников замерзли насмерть.
   Я многозначительно посмотрела на эльфа, но тот сделал вид, будто не заметил. Его, обычно приятная манера держаться, становилась все менее дружелюбной. Он то и дело сердито поглядывал на Огонька, но пока помалкивал.
   К костру мы пришли, когда остальные уже спали. Охранник из числа наемников подозрительно прищурился, вспоминая сколько времени нас не было, но при виде безликого молча пропустил нас в загон. Огонек усадил нас на солому.
   - Постарайтесь как можно лучше отдохнуть. Завтрашний переход будет последним, к вечеру мы должны прибыть на место. Я приду посреди ночи. - с этими словами он встал, и собрался было уходить, когда я перехватила его за руку.
   - Огонек, мне нужен голос, - прошептала я мысленно, - этот эльф многое знает, хочу его расспросить.
   - Хорошо, крылышко, но будь с ним осторожна, странный он какой-то...
   Я почувствовала внутри знакомое тепло, когда Огонек переместил в меня часть себя самого, временно возвращающую мне нормальную человеческую речь. Горло засаднило, и я громко раскашлялась. Но стоило только духу скрыться за ближайшей повозкой, как я тут же обернулась к своему мрачному спутнику.
   - Помнится, тебе ужасно хотелось поговорить с чудищем... - с улыбкой произнесла я.
  

Глава 2: Фирлас

   От неожиданности деревянная миска, с которой он пытался доесть ужин, со стуком выпала из рук и покатилась прочь. Остатки ее содержимого расплескались по земле неприятной коричневой лужей. Фирлас лихорадочно соображал, каким чудесным образом немая могла вдруг заговорить, когда поймал себя на позорно отвисшей челюсти и поспешил захлопнуть рот и напустить на лицо максимально безразличный вид. Однако, его ухищрения, похоже, не прошли незамеченными. По крайней мере, на выразительном лице Сайены теперь читалась вся гамма чувств от понимания до ничем неприкрытой иронии. И то, и другое было жутко раздражающим. Он почувствовал, как где-то внутри угольком начала разгораться злость.
   - К чему был весь этот маскарад? - грубовато поинтересовался он. - Может, у тебя и шрам не настоящий?
   Тонкие брови его собеседницы взлетели вверх.
   - Никакого маскарада. Я действительно не могу говорить..., - начала она и запнулась. - Обычно не могу, - добавила она, похоже, осознав всю абсурдность своего заявления.
   - Ну конечно же не можешь. - съязвил он в ответ. - Только, когда сильно нужно, происходит чудесное исцеление, я все верно понял?
   - Знаешь, что? - она сердито прищурилась. - Не собираюсь перед тобой отчитываться. Захочешь поговорить, найдешь меня на другом конце этой проклятой цепи!
   Она многозначительно тряхнула наручником и отвернулась.
   Слова действительно давались ей с трудом. Каждую фразу она произносила с расстановкой, так, что создавалось впечатление какой-то заторможенности. Так разговаривают те, кто только начал изучать чужой язык, в основном из боязни ошибиться. Ее слова были похожи на правду, и это раздражало даже больше, чем обман.
   Фирлас молчал, стараясь не усугублять охватившее его раздражение. У него всегда были проблемы с контролем над гневом. Лишь в последние пару столетий наконец стало получаться не злиться по пустякам. Хотя возможно, он просто начал стареть. Долгоживущим эльфам тоже присуща старость, хоть и совсем не такая, как у других народов. У эльфов старилась только душа, тело же оставалось молодым и сильным.
   Сейчас на вид ему никто не дал бы больше тридцати человеческих лет, но дух был так стар, что порой он чувствовал, как память и чувства угасают, сливаясь в какую-то мутно-серую невыразительную массу.
   Но вдруг, произошло удивительное. Словно глоток свежего воздуха, в его жизнь ворвалось чудище. H'gash - "сердце тьмы", в переводе с современного языка его народа. Название, искаженное веками невежества. Да и упомянутой тьмы в ней не было. Умная, настойчивая, да что уж там говорить - совершенно безумная и удивительно красивая. Но, совсем не темная. По крайней мере, сравнивая бездну мрака, лежащего на его собственной душе, с ее молодостью и прямотой, он все больше склонялся назвать чудовищем себя.
   И вот снова, под настороженным и слегка насмешливым взглядом прекрасных бирюзовых глаз, он ощутил себя последним негодяем. И правда ведь, не все ли равно, каким образом она обрела голос?! Главное, теперь можно было поговорить, услышать для разнообразия живую речь, вместо неловких попыток объясниться жестами. Но для начала стоило успокоиться. И отдохнуть.
   А устал он чудовищно. Голова до сих пор гудела от удара камнем, благо боль немного компенсировалась приятным послевкусием мягких губ. Кто бы мог подумать, что он так бурно отреагирует на банальный поцелуй?! Нет, он конечно давно не общался с женщинами. В последнее время в силу обстоятельств приходилось избегать общения с соплеменниками. Но все же, терять голову от простого поцелуя в его то возрасте! Позор!
   Фирлас молча отвернулся, всем своим видом давая девушке понять, что разговора сегодня не состоится. Нет, он конечно же не видел большой беды в том, чтобы поделиться с ней информацией. Даже наоборот, хотелось поведать ей все, что успел узнать о безликих и цели их путешествия. Помощь сильного сновидца в деле поимки дракона могла оказаться весьма кстати. А силой боги ее не обделили. Он почувствовал это, едва взглянув в ее сторону.
   Но все же, девчонку стоило проучить!
   В ответ Йена хмыкнула, а затем почему-то улыбнулась, точнее, попробовала улыбнуться. Ушиб на ее щеке успел еще больше напухнуть и посинеть. Похоже, что и болел он изрядно. Так что, вместо улыбки у нее получилась только болезненная гримаса.
   По какой-то причине она по большей части терпела все агрессивные выпады в свою сторону. Не из-за того ли, что он имел неосторожность общаться слишком дружелюбно? А может, все из-за поцелуя, от которого ему не удалось удержаться. Девчонка могла принять на свой счет его внезапную страсть.
   Если так, то лишняя осторожность не повредит, особенно если учесть наличие этого громилы, ее друга, который, кстати говоря, сразу показался ему весьма примечательной личностью. Мало того, что он умудрился как-то проникнуть в обоз и прикинуться одним из безликих, так еще и эльфским владел безупречно. И это во времена, когда даже дикие и городские эльфы, не говоря уж о рабах, говорили с акцентом. Так что на повестке дня у него теперь было двое - немая h'gash, умеющая говорить ее загадочный спутник.
   От раздумий его отвлекла Сайена, протянув ему свою миску с едой.
   - Держи. Ты почти ничего не съел. Нехорошо с моей стороны было лишать тебя ужина.
   Он кивнул в знак благодарности и принял деревянную посуду из ее рук. Что-то в ее дружелюбном тоне успокоило его. Яркие, словно самоцветы, бирюзовые глаза на мгновение задержались на его лице, прежде чем скользнуть дальше, на звездное небо. И в их глубине, где-то на самом дне, позади неуверенной полуулыбки, он увидел странную тоску, так неуместно смотревшуюся на красивом лице. Почему-то его это поразило. Он уже привык думать о ней, как о взбалмошной девчонке, странном, порой смешном чудище, не осознавая того факта, что жизнь ее скорее всего была чередой унижений, ненависти и презрения. Ей посчастливилось выжить в мире, ненавидящем таких, как она. Одни боги ведают, как ей удалось остаться такой светлой.
   Что-то такое было в этом ее взгляде... что-то из далекого и давно забытого прошлого. А может быть, из другого мира. Прозрачные, ярко бирюзовые радужки драгоценными камнями переливались в свете костра, то и дело, отражая огненно-оранжевые блики. Совсем недавно, в другом мире, он видел похожие глаза. И они заворожили его настолько, что впервые за сотни лет он позволил себе расслабиться. И жестоко поплатился за это...
   Много долгих лет он искал в Гипносе синего дракона и его губительное пламя. Древний дух, когда-то служивший его отцу, исчез после падения Тиаммарана. А затем внезапно объявился почти двести лет назад в Гипносе. Разве мог он упустить такой шанс?!
   Братья не поняли его одержимости прошлым и отказались помогать. Лисы, его друзья и соратники, тоже не сумели разглядеть возможности и попытались его урезонить. И тогда он ушел. Бросил все и отправился по следам зверя в надежде приручить его с помощью заговора, оставленного отцом.
   Но дракон, казалось, сошел с ума. Год за годом он появлялся в самых неожиданных местах, уничтожая себе подобных. Все, кто попадал в его пламя, навсегда исчезали из мира снов. Сновидцы, духи, даже порой обычные люди, имеющие сильную связь с Гипносом. Куда девалась их энергия, он никак не мог понять. Обычно, если дух погибал, он просто возвращался в Гипнос, и возрождался в каком-то другом виде. Сновидцы же и простые обыватели вообще не должны умирать во сне. При любой опасности они должны просто проснуться.
   Однако, до него доходили слухи об участившихся в последнее время странных смертях, когда поутру родственники и друзья обнаруживали лишь остывшее тело без каких-либо признаков насильственной смерти, но с чудовищными рубцами от ожогов. Несомненно, случаи эти были связаны с сапфировым драконом и его пламенем.
   Узнать удалось не много. Когда погиб отец, заговор, удерживающий зверя, был уничтожен, а управляющий медальон погас. Братья взялись за оружие и долгие столетия командовали эльфскими партизанами. Постепенно, их пути разошлись. Элтас с Айрасом основали поселения вдалеке от человеческих городов, забрав с собой части медальона, Фирлас остался в лесах, а вместе с ним и слова заговора, которому отец успел обучить только его. И, насколько он понимал, словами можно было пользоваться и без медальона. Просто действие их было слабее без фокусирующего кристалла.
   Если бы ему удалось заполучить дракона, война, которую они вели непрерывно на протяжении долгих сотен лет, была бы, наконец, завершена. Люди поплатились бы за долгие годы рабства и унижений, за погромы и издевательства, за каждого убитого ребенка и изнасилованную женщину!
   Легче всего было отследить зверя через Гипнос, где он появлялся все чаще. Дракон жил в обоих мирах одновременно, а значит, обнаружив логово там, очень легко было отыскать его в реальности.
   Поиски растянулись на долгие столетия. Где только он не успел побывать. Обошел пешком практически все северные земли, включая далекие Нум и Ниссират где-то за полярным кругом, пока, наконец, поиски не привели его в далекие южные земли, в город Ниамн, столицу шаирских племен. Именно там он впервые столкнулся с безликими и их странным культом. И с драконом.
   Как оказалось, зверь теперь подчинялся главе культа - старой женщине в белой маске. Несколько раз эльф видел его на расстоянии, но подойти ближе не решался.
   И вот, пару месяцев назад он последовал за безликими обратно в северные королевства. Чутье подсказывало, что засуетились они неспроста. Такой большой отряд не мог так просто уехать спешке. Дракон должен был отправиться с ними.
   Он выждал около недели и двинулся следом, выслеживая их передвижения через Гипнос. В конце концов, хаотичные блуждания по миру снов привели его в огромный город, сверкающий разноцветными огнями. Здесь в самом разгаре был грандиозный фестиваль. Духи, казалось, стекались сюда со всего Гипноса. Один даже принял форму полноводной реки, протекавшей через город. Такое мощное скопление энергии просто не могло не привлечь дракона. И Фирлас отправился шататься по улицам, разглядывая прохожих и ожидая появления своей цели.
   Вскоре, нарядная толпа вынесла его на набережную, где на большом перекрестке расположилась небольшая круглая арена, заполненная песком. Несколько духов в образе прекрасных эльфок танцевали под затейливый барабанный бой. Огромная толпа зевак окружила арену плотным кольцом. Фирлас не стремился разглядеть танцовщиц поближе, слишком много подобных танцев он успел повидать. Он стал медленно обходить толпу, периодически поглядывая на арену.
   Вдруг барабанный бой стих. Легкие, словно лучики, духи выскользнули из круга и растворились в воздухе. Эльф скользнул взглядом по начавшей расходиться толпе. Именно тогда он заметил ее. Красивая рыжеволосая h'gash спешно сбрасывала мягкие замшевые сапожки на противоположном от него краю арены. Рядом с ней недовольно хмурился ее спутник. Оба духа были так прекрасны, что сразу же привлекали к себе внимание. Наконец, девушка победила непослушную обувь и мягкой кошачьей походкой, босая вышла на песок. Непроизвольно Фирлас задержал на ней взгляд, так и норовивший зацепиться за казавшуюся нереальной красоту. Через минуту он уже протискивался поближе к арене. Что-то в этом духе зацепило его. Что-то неуловимое... будто давно знакомое.
   Скользнув бирюзовым взглядом по толпе, девушка опустила голову. Музыканты, словно по команде, начали настукивать новый ритм. Первые удары, похожие на биение сердца, сменил бодрый, витиеватый бой и незнакомка пошевелилась. Сначала ритм поймали руки. Они то извивались змеями, то изгибались, словно птичьи крылья в такт барабанам. Затем, в движение пришли плечи, бедра.... Босые ноги начали свое причудливое движение, выбивая песочные фонтанчики из покрытия арены. Звенели самоцветные подвески на широком кожаном поясе, на запястьях плясали серебряные браслеты. Длинные рыжие волосы, заплетенные в несколько кос, вихрем кружились вокруг танцовщицы. А бирюзовые глаза горели неведомой смертным страстью.
   Фирлас почувствовал, как к горлу подступает ком. Именно так танцевали жрицы древности. Он видел всего один их танец, давным-давно, в детстве. А сейчас, похоже, он наблюдал духа, посвятившего им свое существование. Раз существуют воплощения мудрости, стойкости, добродетели, любви, почему бы не существовать духу танца?
   О, сколько бы он отдал, чтобы сейчас оказаться наедине с ней. Даже нет, не так! Он готов был отдать все, чтобы она танцевала только для него одного. Смотрела только на него. Прикасалась только к нему...
   Но, увы, танец привлекал к себе все больше зрителей. Уже через пару минут арену окружило огромное количество всевозможных существ. Духи и сновидцы всех мастей и разновидностей с жадностью впитывали в себя каждое движение незнакомки. Если дракон появится, то первый удар будет нанесен именно сюда, в это небывалое скопление энергии. Но разве мог он позволить уничтожить такое прекрасное существо? Нет и еще раз нет!
   Не сводя глаз с танцовщицы, Фирлас начал медленно перемещаться вдоль арены в поисках ее спутника. Красивый юноша обнаружился на том же месте, где и прежде. С неприкрытым обожанием и какой-то тоской он, словно зачарованный, наблюдал за кружащейся в танце девушкой.
   - Эй, приятель, - Фирлас тронул духа за плечо, - если хочешь спасти ее - уведи отсюда сейчас же.
   Юноша, похоже, не сразу понял смысл его слов. Словно в трансе, он ловил каждое движение девушки, потому на предупреждение поначалу не отреагировал. Медленно, будто нехотя, он стряхнул с себя наваждение и бросил испуганный взгляд на свою спутницу. Он хотел что-то спросить, но Фирлас уже растворился в толпе, продолжая наблюдать за танцем.
   На арене же творилась какая-то фантасмагория. Ритм все ускорялся, движения танцовщицы теперь сливались в один бурный поток, вздымая вокруг нее прозрачную серебристую воронку. И вот, на пике скорости, барабаны вдруг смолкли, а воронка взвилась вокруг танцовщицы песчаным вихрем. Когда песок осел, запыхавшаяся, но счастливая девушка осталась стоять на арене. Возможно, она танцевала бы так всю ночь, но ее спутник, похоже, решил внять его словам и спасти свою подругу. Он решительно схватил ее за руку и потянул прочь в лабиринт переливающихся огнями улочек. Фирлас облегченно вздохнул.
   В этот же миг, над городом со свистом пронесся синий зверь и вскоре все вокруг запылало. Эльф какое-то время наблюдал за творящимися в Гипносе разрушениями, пытаясь вникнуть в природу происходящего. Однако, из головы все не шел удивительный танцующий дух, незнакомое, щемящее чувство где-то в районе солнечного сплетения не давало как следует сосредоточиться. В конце концов, он разочарованно вынырнул из сна, обнаружив себя окруженным отрядом безликих.
   Изумлению его не было предела, когда в это же утро стражи бросили в его клетку девушку, как две капли воды похожую на дух из его сна. И теперь, пообщавшись с ней пару дней, он до сих пор не понял, могла ли она быть той самой танцовщицей. Когда она впервые встала перед ним во весь рост, он сразу же отметил подтянутость ее фигуры, узкую талию, округлые бедра и небольшую соблазнительную грудь, так смело выглядывавшую из проема порванной и наспех завязанной рубахи. Движения ее были легки и грациозны, причем, похоже, особых усилий для этого она не прикладывала. Смущала лишь ее немота и строптивый характер, так странно сочетавшийся с неприкрытой добротой и состраданием. Всего за пару дней знакомства она успела удивить и разозлить его уже несколько раз, что никому не удавалось уже довольно долго. Не h'gash, а сплошная загадка.
   - Да, приручить тебя было бы, пожалуй, интереснее, чем этого дракона, - вполголоса пробормотал он, глядя на укладывающуюся спать девушку. Стоп! Спать? Неужели она всерьез решила, что разговаривать он не намерен?!
   - Эй! - он легонько дернул за соединявшую их цепь, - Я могу поговорить сейчас, если хочешь.
   - Завтра, - не поворачиваясь пробормотала девушка, - Устала ужасно... И тебе советую, Огонек сегодня уже не придет. Он не нашел замену нашей цепи.
   - Откуда знаешь?
   - Он сказал... мысленно. Мы так общаемся. - она умолкла и сонно засопела.
   Вот те на! Мысленно они общаются, как же! Да ни один сновидец не обладает таким даром, что уж говорить о простых обывателях! Либо она патологическая лгунья, либо у нее не все дома, и она действительно верит в то, что говорит. Хорошо хоть сдвиг у нее пока безобидный...
   Усмехнувшись собственным мыслям, он вздрогнул от порыва ледяного ветра, вмиг сдувшего все тепло, навеянное костром. Единственное их одеяло забрала свернувшаяся на земле Сайена. Он хотел было снова переждать ночь в легком трансе, чтобы не чувствовать холода, но вспомнил как чуть не замерз насмерть не далее, как пару дней назад и решил не рисковать снова. Мало ли, как эта сумасшедшая отреагирует на этот раз.
   Он на четвереньках подполз к Сайене, стараясь громко не звенеть цепью. Край одеяла был зажат под ней, а спать по такой холодине в легкой одежде было бы самоубийством. Так что делать было нечего, кроме как будить девушку.
   - Эй, - тихо позвал он. Реакции не последовало. - Эй, h'gash! - на этот раз он немного повысил голос и легонько притронулся к ее плечу.
   - Ммм? - сквозь сон протянула она.
   - У нас как-никак одно одеяло на двоих. Делись.
   В ответ он был удостоен лишь сердитым сонным взглядом.
   - У меня между прочим имя есть, больше на "Эй" и "h'gash" отзываться не буду, так и знай. - пробурчала она, высвободила край одеяла и бросила ему.
   Свободного края пледа оказалось так мало, что ему пришлось чуть ли не вплотную прижаться к девушке, чтобы под ним как-то уместиться. Непонятно как она, такая маленькая, умудрилась использовать почти все одеяло, размерами предназначенное как минимум на троих. Он еще какое-то время покрутился, устраиваясь поудобнее. И все же заснуть лежа чуть ли не в обнимку с красивой девушкой, никак не удавалось. Перепробовав в уме несколько самых действенных способов, он в конце концов поймал себя на том, что думает о том, как же приятно, предки возьми, она пахнет и как сильно хочется прижать ее к себе покрепче. А потом... хм.
   Но закружившие его теплой волной приятные мысли резко прервало прикосновение холодного металла к горлу. Тихий, вкрадчивый голос прозвучал у самого уха.
   - Только пальцем ее тронь...
   - Да я не... - попытался воспротивиться Фирлас. Но острие еще плотнее прижалось к его коже.
   - Вылезай оттуда! - прошипел голос. Ему больше ничего не оставалось, как молча повиноваться. Он осторожно выполз из-под одеяла, снова оказавшись на ледяном ночном ветру. Рядом на корточках, сидел его новый знакомый, Огонек, как называла его Сайена. В руках его красноватыми бликами сверкал длинный изогнутый кинжал. Разобрать его выражение лица мешала белая маска, лишь голос выдавал едва сдерживаемый гнев:
   - Не смей прикасаться к моей Йене!
   - Никто к ней не прикасался, угомонись уже! Я просто не хотел мерзнуть. К тому же не далее, чем вчера утром, она рассердилась, когда я оставил все одеяло ей.
   В ответ его собеседник хмыкнул.
   - Да, на нее это похоже. Но я все равно тебя предупреждаю, эльф... Не смей даже думать о ней! Я принес тебе второе одеяло, так что тебе нет нужды искать тепло в ее объятиях.
   Фирлас почувствовал, что теряет контроль. Он ненавидел, когда ему указывали. Да кто он вообще такой, что имеет смелость говорить о ней, как о своей собственности?!
   - Я буду думать, о ком захочу, - отрубил он. - Это вообще не твое дело!
   Мгновение, и белая маска оказалась на уровне его глаз, а кинжал снова прижался к незащищенному горлу. На этот раз его собеседник буквально шипел:
   - Все, что касается Йены - мое дело!
   Маска исчезла так же быстро, как появилась. Неестественно легкие движения и ледяной голос этого парня заставили эльфа почувствовать себя не в своей тарелке. Даже мурашки по спине побежали... Ну и парочка!
   Фирлас недовольно фыркнул, завернулся в оставленное для него одеяло и отодвинулся подальше от объекта гипертрофированной опеки своего недавнего собеседника. Жаль только, что проклятая цепь не позволяла уйти на другую сторону лагеря.
   ***
   Утро застало обоз в пути. Еще до рассвета, безликие грубо растолкали своих не выспавшихся, промерзших до костей подопечных, и без кормежки, сразу же погрузили на повозки. Похоже, что слова Огонька подтвердились, и сегодня действительно намечался последний переход, потому что другой причины для такой спешки Фирлас не находил. Безликие торопились, чтобы до вечера быть на месте.
   Обоз тянулся по длинному ущелью в сторону перевала. Где-то там, на заснеженных склонах Драконьих гор, стоял величественный Небесный дом, возведенный в незапамятные времена теми, кто жил до людей, эльфов, гномов... от того народа не осталось даже названия, лишь пара странных заброшенных сооружений. Таких построек сохранилось всего три или четыре в разных частях света. Но Небесный дом был единственным, где еще жива была древняя магия. Именно она не позволяла вошедшим под его массивные своды доставать оружие, колдовать и даже драться на кулаках. Какая-то неизвестная, доселе толком не изученная сила парализовала всех, кто собирался нанести вред ближнему. Можно сказать, это было самое удобное и безопасное место на севере для проведения каких-либо переговоров и заключения сделок. Вот почему именно этот замок был избран для собрания представителей всех государств и народов раз в десять лет для обсуждения политической и экономической жизни Орсики, Талонии и вольных городов.
   Давным-давно ему пару раз посчастливилось поприсутствовать на подобных мероприятиях, однако на этот раз он совершенно не узнавал дороги, по которой их везли. Похоже, безликие нашли некий альтернативный маршрут через горы, дабы раньше времени не повстречать делегатов, прямо сейчас съезжавшихся ко Дворцу со всех сторон света. Проклятые сектанты что-то задумали и, похоже, вскоре им предстояло на собственной шкуре прочувствовать, что именно.
   Его спутница все утро дремала, целиком закутавшись в теплое одеяло и, похоже, не собиралась больше с ним разговаривать. Под глазами ее залегли глубокие тени, гематома на щеке пожелтела, а волнистые медные волосы окончательно спутались в бесформенную копну. Невероятно, но даже в таком виде, она была очаровательна. То и дело неподалеку от их клетки возникал знакомый силуэт ее друга, и, убедившись, что все в порядке, снова исчезал. Фирлас устроился подальше от своей спутницы во избежание новых конфликтов с этим парнем, но занял позицию так, чтобы удобно было рассматривать ее лицо. Его все утро так и подмывало заговорить, и каждый раз он строго одергивал себя. Нужно было молчать, чтобы создать интригу. Женщины падки до всяких тайн. А уж до таинственных мужчин и подавно. Однако девушку вся эта его внутренняя борьба, похоже, никак не трогала. Лишь изредка она лениво приподнимала веки, быстро осматривала местность и снова впадала в свою усталую дрему.
   По прошествии пары часов он сдался:
   - Эй h'gash! Я все еще жду обещанного мне общения с чудищем.
   Никакой реакции с ее стороны не последовало.
   Эй! - позвал он громче.
   И снова никакой реакции. Она лишь раздраженно нахмурилась и отвернулась в противоположную от него сторону.
   Тогда он решил пойти другим путем и наклонился поближе, так что почти касался губами ее уха и заорал:
   - Сайена! Поговори со мной!
   Девчонка подскочила, как ужаленная, непроизвольно потащив его с собой за короткую цепь. Ему пришлось вскочить на ноги вслед за ней. А так как он был на две головы выше, то больно приложился макушкой о стальную решетку повозки.
   - Ты чего орешь?! Я и в первый раз отлично слышала. - ее раздраженный шепот больше напоминал шипение разъяренной кошки.
   - Если слышала, могла бы и отозваться, не пришлось бы орать, - хмуро потирая ушибленное место, пробурчал он.
   - А ты мог бы и перестать называться меня "эй", как дворовую девку. Тогда глядишь, и отозвалась бы. - нравоучительным тоном прокомментировала девушка.
   - С чего бы, на вид ты не особо от нее отличаешься, - ядовито прошипел он в ответ.
   - Чурбан невоспитанный!
   - R'rashha!
   В воздухе повисла тяжелая тишина. Сайена смерила его ледяным взглядом и отвернулась, с головой укутавшись в одеяло. Он ответил ей тем же. До чего же легко эта девчонка могла вывести его из равновесия! И ведь ничего такого уж страшного, по сути, она не сделала, но почему-то все равно продолжала периодически дико его бесить. Особенно, когда вот так упрямилась. Он глубоко вдохнул. У него давным-давно сложилась своя дыхательная техника, помогающая быстро успокоиться. Так что уже через пару минут гнев отступил, оставив лишь неприятную тяжесть где-то в районе сердца.
   Нужно было мириться, иначе он рисковал так никогда и не услышать ответов на свои вопросы, заинтриговавшие его настолько, что заставляли поступиться даже хваленой эльфской гордостью.
   - Йена..., - осторожно начал он, будто пробуя на вкус ее имя, - Мне скучно, давай поговорим?
   Похоже, что она тоже успела прийти в себя. По крайней мере, на этот раз, соизволила сразу отозваться на его слова. Его, конечно, слегка удивил такой резкий перепад в настроении, но он дал себе слово больше не обращать внимания на ее странности.
   - Для тебя - Сайена, короткий вариант еще нужно заслужить, - она с вызовом взглянула на него. Ясная бирюза ее глаз встретилась с его золотом, и на миг показалось, что он вот-вот отведет взгляд, уступит силе, на мгновение показавшейся где-то в глубине ее зрачков. Но обошлось. Она сама отвернулась, осматривая окрестности. А затем снова посмотрела на него, но на этот раз, в ее глазах были лишь привычные насмешка и ирония.
   - Я хотел бы... - неуверенно начал он. - Хотел бы побольше о тебе узнать.
   - С чего бы, - ухмыльнулась она в ответ.
   На мгновение он растерялся. И действительно, за каким ему подробности жизни случайной попутчицы?! Но, боги, как же все-таки интересно!
   - Из научного интереса, - улыбнулся он, - Ты первая h'gash, которую мне удалось повстречать в естественной среде обитания.
   - И это по-твоему естественная для меня среда? - она обвела глазами грязную повозку и иронично приподняла бровь.
   - Да вот, не знаю! Потому и интересуюсь.
   - Ладно уж. Никакой тайны я из своей жизни не делаю, в отличие от некоторых. - Она многозначительно кивнула в его сторону.
   А затем, она начала говорить. О своей матери - эльфской жрице, изгнанной из племени из-за ее постыдной беременности и о ее смерти. О том, как потеряла голос, как десять лет жила у шаиров и была продана в рабство знатному герцогу из Орслена. Как убила своего хозяина, заняв его место в высшем обществе. Благо, в Орсике среди знати модно носить маски, что позволяло несколько лет успешно скрывать ее происхождение. О том, как решила вернуться на родину. И как жила последние несколько лет на пустошах, и была поймана безликими, заставшими ее врасплох. Речь ее была краткой и содержательной. Голые факты, напрочь лишенные эмоций, будто рассказывала она не о своей жизни, а читала жизнеописание какого-нибудь давно забытого политика или ученого.
   Однако, надо сказать, что даже в таком изложении ее биография казалась весьма насыщенной и тяжелой. Да и не удивительно, впрочем, для полукровки быть желанной добычей для всех, начиная от Ордена Тишины, оканчивая простыми охотниками за головами. Уже сам факт ее существования был чудом. Такие, как она, появлялись на свет крайне редко, еще реже доживали хотя бы до совершеннолетия.
   Эту девчонку будто сами боги хранили, и он бы поверил это, не знай точно о том, что престолы их пусты. Все, кто потрудился поглубже исследовать Гипнос, видели прозрачные столпы света в самом сердце мира снов. Жаль, таких смельчаков было настолько мало, что он не встречал ни одного, хоть и видел их эхо в своих странствиях.
   И все же, хоть история ее и была весьма интересна, однако, она так и не дала ответов на два вопроса мучивших его последние пару дней.
   - Кто такой этот твой Fair, который появился, как будто ниоткуда? - спросил он сразу же, как только она закончила свой рассказ.
   - Fair... я зову его Огонек, он... - на мгновение она замешкалась и слегка нахмурилась, будто подбирая правильные слова, - он мой друг.
   - Друг?! - его удивлению не было предела, - Погоди... мне казалось вы в более близких отношениях?
   На мгновение она нахмурилась, но затем ее лицо вдруг посветлело, и она со смехом замотала головой.
   - Так может показаться со стороны. Наверное, - хихикнула девушка. - Но... нет. Это невозможно.
   - Почему? Мне показалось...
   - Показалось, да. Но все не так. Огонек, он... ему не нужны те самые "близкие" отношения, которые ты упоминал. Он не такой, как ты или я.
   - То есть, вы не любовники?
   - Нет. -улыбнулась Сайена, - мы друзья. Ну, как брат с сестрой или вроде того.
   Говорила она искренне. Он не совсем понял причину ее внезапного веселья. Похоже, что с этим ее "братом" что-то было нечисто. Но главное - они не были любовниками! С сердца будто камень свалился.
   Не то, чтобы у него самого были какие-то планы на ее счет. Слишком уж много странного происходило вокруг этой h'gash. Да и отвратительно это, ведь половина ее крови все равно оставалась человеческой. Все же, полукровка, хоть и красивая, остается полукровкой - продуктом противоестественного, ненормального союза. И не важно, что там думали на этот счет древние.
   Так почему же, во имя богов, сердце никак не хотело успокаиваться, чувствуя ее близость?! Он глубоко вдохнул, отгоняя назойливые мысли.
   - Значит, ты полностью ему веришь? Не боишься? Вдруг, он просто прикидывается? Ну, чтобы подловить момент и...
   - Нет... - девушка сердито мотнула головой, - ну как ты не поймешь?
   - Да вот, не пойму! - он неожиданно для себя так разгорячился, что больше не смог усидеть на месте. - Разве, он не мужчина? Мне показалось, он в тебя влюблен. А где любовь, там и... - он наклонился к ней так близко, что ее глаза оказались на его уровне. В них светилось недоверие, будто она заранее готовилась принять все им сказанное в штыки. - Сама понимаешь, не маленькая. - устало закончил он и снова опустился на свое место.
   Он ждал бури после всего сказанного, но она повела себя на удивление спокойно. Лишь руки, крепко сжавшие край одеяла, выдавали ее гнев. Наконец, она кивнула каким-то своим мыслям и снова заговорила.
   - Послушай меня внимательно, эльф. Кем бы он тебе не казался, он мой Огонек..., и я доверяю ему больше, чем себе. Поэтому не смей больше обсуждать его и наши с ним отношения в таком тоне. Тебе никогда не понять, что нас связывает и как он ко мне относится.
   Он не нашелся, что ответить. Она была так уверена, что переубедить ее не представлялось возможным. По крайней мере, сейчас. Быть может позже, он заставит ее раскрыть глаза... Но пока что эту тему стоило замять. Что он и сделал. Лишь коротко кивнул ей в ответ, до поры соглашаясь с этим новым, навязанным ему правилом.
   - У меня еще вопрос, и возможно... - он замолчал, подбирая слова, - возможно ты сочтешь его несколько странным. Но я должен его задать.
   Она удивленно приподняла брови.
   - Давай свой вопрос, но только учти - это последний. Я поспать хочу, пока мы не доехали. Огонек считает, что в месте нашего прибытия будет неплохой шанс сбежать.
   Он глубоко вдохнул.
   - Ты сновидица, а значит, тоже часто бываешь в мире снов... - начал он издалека, - скажи, ты была в Гипносе, прежде чем попалась безликим?
   - Это так важно? - нахмурилась она.
   - Да! Это важно! - прозвучало это эмоциональнее, чем ему хотелось бы. Но, слово не воробей... Он затаил дыхание в ожидании ее ответа.
   - Я была в Гипносе, да. Каждую ночь там бываю. - недовольно пробурчала она.
   Он мотнул головой. Этого было недостаточно. Нужны были детали.
   - А ты, случайно, не видела там ничего подозрительного. Вроде, синего дракона?
   Быть может, ему показалось, но на мгновение в ее глазах мелькнуло понимание. Однако, оно практически сразу сменилось удивлением.
   - Дракона? Нет. Драконов в Гипносе не видели со времен гибели Тиаммарана. Ты сам знаешь.
   - Знаю. Но ходят слухи, что один из них вернулся.
   Йена помотала головой.
   - Не слышала. Честно говоря, я почти не общаюсь ни с кем, ни в этом мире, ни в Гипносе. У меня там есть постоянный сон - моя маленькая хижина на Пустошах. Обычно, я провожу время там. Такой ответ ты хотел услышать?
   - И да, и нет, - отозвался Фирлас. И он не солгал. Сердце болезненно сжалось от того, что сказочный танцующий дух из его сна, оказался всего лишь сном. А эта девушка, хоть и была на него похожа, все же была просто h'gash с пустошей. Хотя, возможно, это даже к лучшему. Сейчас он не мог позволить себе никаких увлечений, а уж тем более каких-либо отношений. По крайней мере, пока он не найдет зверя и не попробует приручить его.
   Полностью погрузиться в свои мысли ему не позволила Сайена. Она настойчиво дернула за цепь, обращая на себя его внимание. Фирлас поднял на нее вопросительный взгляд и насторожился. На лице полукровки застыло выражение ужаса. Он проследил за ее взглядом и замер.
   Высоко в небесах, на фоне клонившегося к закату солнца парил дракон. Рассмотреть его цвет не представлялось возможным. Но изящные очертания мощного тела и крыльев Фирлас узнал сразу. Это никак не могло оказаться совпадением. Сапфировый дракон, несущий смерть в мире снов, появился во плоти над Дворцом Народов, куда тайно везли пленников, побывавших на фестивале духов.
   Фирлас почувствовал, как зашевелились волосы на затылке. Их всех собирались сжечь! Жертвоприношение, не завершенное на празднике, будет окончено здесь, у места древней силы. А значит, пленники, Йена, да и он сам - это все, кому посчастливилось выжить в той бойне.
   - Это он... - взволнованный голос Йены вывел его из ступора. Он обернулся. В бирюзовых глазах плескался страх. Она даже сбросила одеяло, напрочь позабыв о ледяном ветре.
   - Значит, ты все же была на том празднике? - как можно спокойнее поинтересовался он.
   В ответ девушка лишь кивнула, не сводя испуганного взгляда с дракона, продолжавшего описывать медленные круги, поднимаясь все выше в небеса. Фирлас решил воспользоваться моментом.
   - Может, и на арене танцевала тоже ты?
   И снова утвердительный кивок.
   К щекам прилила кровь, а сердце гулко стукнуло о ребра. Прекрасный танцующий дух, огонь и страсть, покорившие его в мире снов, оказались грязной, замученной девчонкой с норовистым характером и неприятным довеском в виде этого ее "друга". И все же, это открытие заставило его посмотреть на нее по-новому. Так смотрят на только что найденный в грязи алмаз, еще не ограненный, тусклый камешек, таящий внутри себе неведомые цвета и переливы.
   Йена, похоже, этой перемены не заметила. Все ее внимание было приковано к зверю. Но стоило тому скрыться за завесой высоких облаков, как она тут же вздрогнула, вспоминая о ледяном ветре и поспешно села, укутавшись в теплое одеяло. Выражение страха на ее лице сменилось глубокой задумчивостью. Похоже, он был не единственным, кому пришла в голову мысль о жертвоприношении. Потому что уже через минуту, Йена выпрямилась, окинув его на удивление спокойным взглядом. На бледном лице не было ни намека на недавно пережитый ужас.
   - Поговорим о побеге? - с усмешкой спросила она.
   - К чему? Я не собираюсь бежать, мне нужен этот дракон.
   Она удивленно приподняла одну бровь.
   - И ты после этого меня обвиняешь в безумии? Да эта животинка один раз на тебя выдохнет и даже кучки пепла не останется!
   - Звучит и правда безумно, но я знаю, что делаю. Однажды, дракон служил моему роду. Мне кажется, я нашел способ заставить его повиноваться снова.
   В бирюзовых глазах мелькнул интерес.
   - Ну допустим, ты приручишь его. А что будешь делать дальше? Любое оружие добывается для войны.
   - Ты права, h'gash. Дальше будет война. Освободительная. Мой народ вернет себе былое величие, скинет ярмо. - он вдруг живо вспомнил прекрасные, величественные усадьбы, зеленые рощи и чудесные сны в поместье отца. Он видел их так давно, что эти древние образы давно превратились в покрытые пеплом тени в глубинах памяти.
   - Собираешься заново отстроить древний Тиаммаран. - утвердительно кивнула она. - Благородная цель, жаль только неисполнимая. Даже с драконом на поводке.
   Ее слова больно задели за живое. Он с трудом сдержал возмущение.
   - Почему же?
   - Потому. Эльфы, древние эльфы... Те, кто видел рассвет, их больше нет, либо они слишком стары для войн. Остались лишь безмозглые рабы, полудикие племена в пустошах да горстка фанатиков лис, разбросанная по лесам. Это с ними ты собираешься создавать государство?
   - Они не так плохи, как ты о них говоришь, h'gash. У меня все получится, когда будет дракон. - Тоном, не терпящим аргументов, заявил он и твердо стукнул кулаком о раскрытую ладонь.
   Йена осуждающе покачала головой и на минуту отвернулась, мотнув запутанной копной темно-медных волос. Он неосознанно залюбовался игрой солнечных лучей в их красноватых завитках.
   Наконец, она вздохнула и снова усмехнулась.
   - Я так понимаю, вы с этим драконом давние знакомые? Не то, чтобы я лезла в твои дела, но может, расскажешь о нем что-нибудь, что сможет в дальнейшем спасти мне жизнь?
   На минуту он задумался, пытаясь припомнить события многолетней давности. Впервые он услышал о драконе от отца еще в детстве. Феор, бог мудрости, покровитель его рода, подарил зверя его деду еще в начале человеческий войн. Но что именно он мог делать, кроме как дышать пламенем, он не знал. Возможно, этой информацией обладал кто-то из его братьев, или нынешняя хозяйка дракона, безликая старуха.
   Правда, безликие тоже зверем почти не пользовались. Долгое время они занимались исключительно работорговлей. Но его внимание привлек тот факт, что рабов они предпочитали исключительно со сновидческими способностями. И это было странно, ведь всем известно, что рабы из сновидцев никудышные, непокорные и капризные. А зачастую и опасные, если, конечно, не держать их все время в двимерите.
   Он проследил за несколькими их обозами и обнаружил, что большая часть купленных рабов отправляется в Ниамн. И уже через несколько месяцев их распродают на местных рынках по огромной цене, как элитных слуг, секретарей и компаньонов.
   Рабы-сновидцы быстро вошли в моду. Спустя пару месяцев такие экземпляры были практически у каждого дворянина Свободных Городов. Перемены последовали сразу.
   Шаиры, рабовладельцы, первыми предоставили разрешение на деятельность культа на своих территориях. Затем, его примеру последовали и остальные. Уже через пять лет многие государства так же предоставили им свои разрешения, а некоторые даже земли. Лишь Орсика, средоточие Ордена Тишины, да консервативные Городни пока запрещали на своей территории деятельность культов.
   Однако, с каждым годом, дракон появлялся все чаще. Даже духи в Гипносе, говорили о "пустых людях, которые не видят снов" и "синей смерти". Никто не знал, откуда появились эти слухи. В мире снов очень сложно отследить источник чего-либо. Да и духи выражаются очень образно, так что вытащить из них конкретную информацию практически невозможно.
   Время шло, культ набирал обороты, но больше никуда не совался, ни в политику, ни в культуру. Вскоре, после возвращения на север, до него дошли и слухи о сновидцах, получивших во сне ожоги от синего пламени. Он сразу же отправился на их поиски и нашел... пустующие дома, разрушенные семьи. Соседи и родственники утверждали, что пострадавших забрали люди в белых масках, якобы, на лечение. Однако, в некоторых случаях жертв забирали и силой. Так он узнал о безликом караване, прошедшем через всю Орсику и словно магнитом собравший множество сновидцев и других чувствительных к Гипносу людей и эльфов. Чуть позже он понял, что единственным способом подобраться ближе к дракону, было проследить за культистами.
   -...Я попал на фестиваль в поисках дракона, но нашел там тебя. - Он тепло улыбнулся, вспоминая танец на арене, зачаровавший его и неожиданно для самого себе разоткровенничался, - Твой танец... он был прекрасен настолько, что привлек к себе небывалое количество народу. А я зазевался и сумел предупредить твоего Огонька, лишь когда уже почувствовал приближение дракона. Сам, правда, едва успел скрыться и схлопотал ожог. По нему меня и нашли. Проснулся уже в плотном кольце безликих.
   За все время его рассказа, она не проронила ни слова. Лишь выражение ее лица менялось от глубокой задумчивости, до крайнего удивления. Когда он закончил говорить, девушка задумчиво потерла подбородок и недоверчиво спросила:
   - Так значит, Огонек увел меня потому, что ты его предупредил?
   - Да, если не веришь - спроси его. Он меня не видел, я говорил из-за плеча. Но вспомнить должен.
   Она серьезно кивнула и вдруг стащила рукав своей рубахи вместе с одеялом. На нежной коже предплечья горел алый рубец.
   - Значит, он тебя все же задел... - не спросил, а скорее прокомментировал Фирлас.
   - Да, и теперь, после твоего рассказа, мне кажется, что это такая метка. По ней они отслеживают и собирают всех, кто не погибает в огне. Я думаю, это какой-то ритуал, потому очень важно сжечь всех, кто оказался в поле его действия.
   Фирлас утвердительно кивнул, про себя удивляясь ее прозорливости.
   - Думаю, ритуал мы увидим очень скоро. - усмехнулся он и кивнул на быстро приближающийся пик горы, приютивший на своем противоположном, пологом склоне величественный Небесный дом.
   - Надеюсь, ты меня извинишь, если я не стану задерживаться на это представление.
   Йена лукаво сверкнула глазами, улыбнулась уголками губ и прикрыла глаза, устаиваясь поудобнее. Через минуту она уже тихо посапывала под теплым шерстяным пледом, а Фирлас напряженно всматривался в спокойные черты ее красивого лица, стараясь понять, насколько сильно эта девчонка может изменить его судьбу. И насколько сильно она уже ее изменила.
  
  
  
   ***
   Солнце давно село, когда обоз, повозка за повозкой, вкатился на огромную ровную площадку внутри гигантской пещеры прямо под Дворцом Народов. Стража гарнизона, постоянно занимавшего дворцовые казармы, вряд ли знала о наличии этого подземелья, потому что он не заметил ни одного солдата в алых латах. Лишь безликие в черных робах или доспехах, в зависимости от рода занятий, сновали туда-сюда мимо повозок.
   Он решил взять пример со своей новой знакомой и немного вздремнуть. За несколько дней пути они порядком вымотались. К тому же, истощение и холод в последнее время все чаще давали о себе знать. Фирлас не обращал бы на все это внимания, не будь с ним рядом девушки. Выглядела она с каждым днем все хуже. Под глазами залегли глубокие тени, неожиданно сделав их еще выразительнее, волнистые волосы окончательно спутались, зато огромный ушиб на щеке стал понемногу уменьшаться. Так что улыбка теперь все чаще мелькала на красивом лице его спутницы.
   Из клеток их выпустили лишь спустя час, когда закончили разгружать тюки и ящики с грузовых тележек. Однако, на этот раз традиционный загон сооружать не стали. Вместо этого всех пленников загнали в одну огромную клеть, скрытую от глаз в дальнем и самом темном углу большой залы, который представляла собой пещера. Когда они с Йеной вошли внутрь, все остальные тут же шарахнулись в дальний угол и там затаились небольшой грязной и дурно пахнущей кучкой. Йена же и бровью не повела, лишь иронично хмыкнула и уселась на каменный пол неподалеку от двери, не забыв предварительно подстелить на него увесистую охапку соломы. Фирлас последовал за ней. Цепь, скрепляющая их, все еще была на месте, так что он не смог от нее оторваться, даже если бы захотел.
   То и дело он ловил на себе сочувственные взгляды других эльфов, а порой даже и людей. Они всерьез считали, что он по сути уже труп, раз связался с эдаким кошмаром во плоти. Почему-то, мысли об этих людях не веселили его так, как его новую знакомую. При виде этой безобразной кучи глупцов он чувствовал лишь легкую брезгливость да периодические приступы гнева при виде их искаженных страхом лиц. Нет, девица, конечно, не подарок, характер у нее дикий, да еще эта манера держаться... Но было в ней что-то такое, чего он не встречал в людях уже много лет - живой ум, искренность... поразительная сила, таившаяся где-то на дне удивительных бирюзовых глаз.
   Вот и сейчас она сидела посреди грязной клетки, закутавшись в простой грубый плед неопределенного цвета, лохматая и чумазая, но взгляд ее оставался ясным, а осанка прямой и гордой. Он с улыбкой окинул ее взглядом. Современные эльфы, будучи потомками древних, задирали нос перед всеми. Однако, ни один из них не внушал величия так, как эта никому не известная h'gash с диких пустошей, наделенная такой моральной силой, какой позавидовал бы любой из его народа. Как бы сильно она его порой не бесила, он просто не мог перестать ей восхищаться. Сейчас стыдно было вспомнить, что первой его реакцией на нее была брезгливость и отвращение, от которых сейчас, спустя всего несколько дней, не осталось и следа.
   Неподалеку от клетки появился знакомый безликий в черном плаще, подбитом горностаем. Фирлас отметил, что на этот раз Огонек прихватил с собой оружие. Йена долго, сосредоточенно смотрела в пол перед собой, затем коротко кивнула, и безликий снова растворился в толпе своих двойников.
   - Огонек говорит, что ночевать будем здесь. К утру они ожидают какую-то Многоликую, так что всю ночь будут заняты приготовлениями в главном зале. А это значит, будет отличный шанс смыться. И еще говорят о ритуале, который она проведет завтра, когда начнется Собрание Народов.
   - Что за ритуал?
   - Без понятия, - пожала плечами девушка, - никто не знает. Их проинструктируют завтра с утра.
   Она вдруг посерьезнела.
   - Не передумал насчет побега?
   - Нет, - в ответ он упрямо мотнул головой, - я должен попытаться, другого шанса может не появиться.
   Йена устало вздохнула.
   - Дело твое. Думаю, нам пока стоит поспать. Этой ночью будет отличная возможность убраться отсюда подальше.
   Но, устроиться поудобнее им не дали. Через несколько минут среди сновавших туда-сюда безликих появилась группа, отличавшаяся от остальных. Их черные доспехи были покрыты замысловатыми узорами, а белые маски являлись одновременно еще и забралами к небольшим шлемам с высокой маковкой. У многих в руках были большие молоты.
   Чувство внезапной тревоги охватило его при виде этих людей. И, как оказалось, не зря.
   Безликие толпой ввалились в клетку и не теряя ни минуты, стали деловито растаскивать скованных парами пленников подальше друг от друга. Первыми под руки им попали эльфы, которых люди выпихнули вперед. Молодая девушка, та самая, которую Йена на днях вытащила из-под наемников, была связана цепью с пареньком ее возраста. Судя по семейной схожести, тот приходился ей братом или кузеном. Паренька схватили двое дюжих громил. Третий же, хорошенько размахнувшись, опустил молот на его правую ногу чуть пониже колена. Раздался отвратительный хруст. Паренек взвыл, девчонка упала без чувств, а остальные пленники подняли крик. Женщины рыдали, мужчины громко ругались, некоторые молили о пощаде.
   Ту же процедуру безликие повторили на остальных. Они сломали одну ногу каждому мужчине. Женщин не трогали. По всей видимости, это было их средство предотвращения побега, пока вся охрана была занята приготовлениями к ритуалу.
   Когда очередь дошла до него, Фирлас лишь сильнее сжал зубы. Избежать общей участи он никак не мог, потому сопротивляться было бессмысленно. Не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. Боли он не боялся, но, когда молот с хрустом опустился на ногу, непроизвольно дернулся, а из горла вырвался непрошенный стон. На мгновение потемнело в глазах, а когда он их снова открыл, то увидел перед собой бледное, взволнованное лицо Йены. Нога болела так, что было тяжело дышать. Он постарался сделать привычные дыхательные упражнения, чтобы успокоиться, но ничего не вышло. Боль блокировала любые попытки мыслить трезво. Сознание периодически уплывало куда-то во тьму.
   Он тихо застонал, и вдруг почувствовал, как девушка аккуратно взяла его руку в свои ладошки и легонько сжала.
   - Потерпи, mie viranas, нужно чтобы они отошли подальше. И я помогу тебе.
   От ее прикосновения боль уменьшилась. Он все еще не мог нормально соображать, но уже хотя бы обрел контроль над собственным сознанием, так и норовившем отключиться всего несколько секунд назад. Mie viranas... Она назвала его своим другом. Было ли это просто вежливостью, или они действительно успели настолько сильно сблизиться за какие-то пару дней? Он настороженно всматривался в ее лицо, но так и не обнаружил там ничего, кроме злости. Даже если она жалела его, то виду не показывала, будто знала, как он ненавидит жалость. Необычайно яркие, бирюзовые глаза сердито смотрели вслед безликим, в то время, как руки нежно гладили его пальцы. И от этих легких прикосновений на душе потеплело, а сердце застучало быстрее.
   Когда их мучители оказались на приличном расстоянии, девушка внезапно отпустила его руку. Непроизвольно он потянулся за ее вмиг ушедшим теплом. Но, не заметив его жеста, Йена внимательно осмотрелась вокруг и аккуратно отвернула поясок на своих брюках, резко дернув за подкладку. Послышался треск разрываемой ткани и на свет появилось несколько тончайших металлических пластинок длинной в руку. При ближайшем рассмотрении металл оказался чистейшим серебром. Заткнув подкладку обратно, Йена так же бесцеремонно вскрыла ткань внизу на штанине, вынув оттуда небольшой, будто игрушечный, кинжальчик и пару плоских разноцветных бутылочек.
   На ее лице мелькнула победоносная улыбка, тут же сменившаяся решимостью. Она шумно выдохнула и взялась за кинжал.
   Через несколько секунд его брючина была аккуратно разрезана, явив их взглядам посиневшую, распухшую ногу. Удар пришелся как раз под коленом, к счастью, не повредив сам сустав. На коже отчетливо отпечаталось ребро молота. Йена сосредоточенно засопела, рассматривая травму.
   - Ты везунчик, - тихо выдохнула она, - кость просто перебита, но, судя по всему, не раздроблена. Сейчас сделаем шину и уберем боль. Думаю, даже ходить сможешь.
   В ход пошел пузырек с мутной синеватой жидкостью. Чтобы унять боль, хватило всего пары капель, бережно размазанных по всей площади удара. Он знал это зелье - morra, или "тысяча лун". Его варили жрицы диких эльфов. Через пять-шесть часов боль вернется, а использовать его слишком часто не хотелось. Зелье вызывало галлюцинации и сильнейшую зависимость, вылечить которую было практически невозможно. Оставалось только удивляться, откуда взяла его Йена, утверждавшая, что ни с кем не общается. Из-за многочисленных запретов, достать это варево было сложно даже в Орслене, не то, что на пустошах. Он был бы не прочь заполучить и себе бутылочку.
   Усилием воли он отогнал посторонние мысли и стал наблюдать за своей спутницей. Она лихорадочно оглядывалась, в поисках сносного материала для шины. Но в клетке, кроме соломы и стонущих пленников, больше ничего не было. Йена сердито нахмурилась и на минуту уставилась в пол прямо перед собой. А еще через мгновение, у клетки появился Огонек. В руках его было несколько ровных реек и широкий кусок шелка. Не произнося ни слова, он бросил все это на пол и молча удалился.
   Наложения шины он не запомнил. Его накрыл наркотический эффект зелья и целый час перед глазами медленно проплывали воспоминания о невероятно красивом танце в мире снов, о поцелуе, закончившимся увесистым ударом по голове и о теплых бархатных ладошках, всего несколько минут назад державших его руку. В реальность его вернула все та же боль. Только, теперь она была намного глуше. В голове посветлело, дышать стало проще.
   - Легче? - поинтересовалась сидевшая рядом девушка.
   - Да. Mie reven, Saiena! - севшим от боли голосом, пробормотал он.
   - Пожалуйста! - с улыбкой кивнула та. - Мы уходим через пару часов, идем с нами, в последний раз прошу.
   Предложение было заманчивым. Надежды заполучить дракона таяли на глазах. Сначала эти оковы, отобравшие у него магию, теперь нога... Но, он понимал, что не простит себя, если не попытается. А смерть, с ней он смирился давным-давно. К тому же, он будет обузой, и ее шансы благополучно выбраться неотвратимо снизятся.
   Потому, он привычно мотнул головой.
   - Нет. Либо я заполучу этого дракона, либо умру. Другого не дано. Да и терять мне нечего.
   На мгновение, ему показалось, что в бирюзовых глазах мелькнуло сожаление. Но уже через секунду, она кивнула, всем своим видом показывая, что уважает его решение.
   - Ну что ж, тогда прощай, mie viranas. Я была рада знакомству.
   - Прощай. - кивнул он и уже открыл было рот, чтобы что-то добавить, но слов вдруг показалось недостаточно, чтобы выразить то, что тяжелым камнем легло на душу. Потому он лишь молча кивнул и закрыл глаза.
   Внутри него впервые за многие столетия ожили чувства, которые, как ему казалось, были давно забыты и похоронены. Желание спасти свой народ, поймать дракона, столкнулось с почти непреодолимой тягой к этой женщине и какой-то почти физической необходимостью последовать за ней. Огромными усилиями он затолкал чувства поглубже. Это удалось сделать, лишь сосредоточившись на ноющей боли в ноге.
   Спокойствию Йены можно было только позавидовать. Через десять минут она уже мирно посапывала рядом, а он все не мог выкинуть из головы дурные мысли, с завидной настойчивостью лезшие в голову. Наконец, поёрзав на месте больше двух часов, он все же заснул. Однако, какой отдых мог быть без сновидений!? Он совсем не ощущал мира снов, так что проснулся совершенно разбитым.
   Разбудила его какая-то возня, и открыв глаза, он увидел Йену, увлеченно ковырявшую чем-то в замке наручника у него на руке. При ближайшем рассмотрении это оказалась тончайшая полоска стали, типа струны. Заметив движение, она оторвалась от своего занятия и улыбнувшись, приложила палец к губам. Он кивнул и вдруг осознал, что в пещере необычно светло. Взгляд его метнулся ко входному проему, через который вчера заезжал обоз.
   Снаружи уже рассвело. Длинные лучи восходящего солнца красиво пронизывали пыльный полумрак пещеры. Несколько безликих сновали туда-сюда по открытой площадке перед входом. Похоже, ее расчистили за ночь. Там же в две шеренги выстроились безликие в красивых доспехах. Те самые, что издевались над ними вчера вечером.
   Жмурясь от яркого света, он снова перевел взгляд на Йену и тут его осенило.
   - Уже утро! Ты почему еще здесь?!
   - Тсссс! - зашипела она в ответ, - Говори тише. Мы с Огоньком подумали, что с нашей помощью твои шансы против дракона значительно возрастут.
   - Ты с ума сошла?! - гнев и страх вихрем взметнулись в его душе, оттесняя на задний план все разумные мысли.
   Глупая, ненормальная h'gash! Связываясь с этим зверем, он почти что шел на верную смерть, она это понимала, и все же решила присоединиться. Ради чего? Ради славы? Власти? А может ради любви? Хотя, какая здесь может быть любовь?! Он сердито уставился на свою спутницу, не зная, что еще сказать.
   - Ну, ты же сам называл меня безумной, так что теперь не жалуйся.
   На губах ее играла легкая улыбка, взбесившая его еще больше.
   - Уж не думаешь ли ты, что я не справлюсь сам? Вот только жалости какой-то дикарки мне не хватало! - в его голосе послышались опасные нотки. Так сильно он не сердился уже давно и сдержаться никак не получалось.
   - Ну что ты, ты ведь такой сильный. И не ел несколько дней нормально, и нога у тебя героически сломана, и даже двимеритовый браслет на руке полностью блокирует магию. Ну просто какой-то герой из древней саги во всеоружии! - ядовито усмехнулась Йена.
   - Это не твое дело! Ты мне не нужна! - взбешенно прошипел он.
   - Не мое, согласна, - неожиданно утвердительно кивнула она, при этом сердито сверкнув глазами. - Но, если ты не забыл, на мне до сих пор его метка - этот проклятый рубец от огня. Даже если я уйду сегодня, меня найдут по нему позже. И тогда, в одиночку, у меня не будет ни единого шанса. Может, я тебе и не нужна, зато ты нужен мне! Так что заткнись и прекрати размахивать руками! Здесь сложный замок.
   И она, вернувшись к отмычкам в его наручнике, стала сердито ковырять неподдающийся запор.
   Фирлас дернулся было, чтобы встать, но сломанную ногу пронзила резкая боль. Это, в купе со словами Йены подействовало, как ведро ледяной воды. Страх и негодование исчезли, будто и не бывало. Их сменила неожиданная волна нежности и благодарности. Может быть, она и делала все это ради него, но не стала это демонстрировать. Для его удобства она придумала другую цель - свою, обычную эгоистичную цель - одним махом избавиться от дракона и назойливого внимания культистов. Похоже, она считала его попросту неспособным оценить и принять бескорыстную помощь. Эта мысль больно полоснула по сердцу.
   Он устало откинулся на солому, заменявшую им постель. Мысли все крутились вокруг его спутницы и даже дыхательные упражнения не помогли полностью от них избавиться. Как именно она собиралась помочь? Не зная ничего о готовящемся ритуале, невозможно даже составить какой-никакой план. Как ее защитить, если она сама все время лезет на рожон?
   Наконец, он решил заглушить надоедливые мысли другим способом. Он приподнялся на одном локте, и какое-то время наблюдал за сосредоточенной на замке девушкой. С улыбкой он отметил, как мило она закусывает верхнюю губу, когда чем-то занята. Это напомнило ему, чем собственно она занята.
   - Ты уверена, что умеешь это делать? - тихо поинтересовался он.
   В ответ она лукаво улыбнулась, и торжественно продемонстрировала ему свой открытый браслет. В ответ он лишь удовлетворенно хмыкнул. Сновидица, танцовщица, а теперь оказывается, еще и взломщица...
   Через пару минут замок упрямо щелкнул и открылся. Йена победоносно улыбнулась.
   - Не снимай наручник, пока нет необходимости. Думаю, ты разберешься, когда наступит нужный момент, - с этими словами она поковыряла поясок на брюках и извлекла оттуда широкую серебряную полоску, свитую из тонких проволочек. Похоже, часть ночи она потратила не на отдых, а тщательную подготовку к предстоящему столкновению. Сплела себе браслет, избавила их от оков... Аккуратно сняв наручник, Йена застегнула полоску вокруг запястья, тем самым вернув в свое распоряжение магию. Затем, застегнула наручник обратно поверх браслета.
   Он знаками поинтересовался, нет ли у нее еще одного браслета. На что та ответила отрицательным кивком. Ну что ж, придется импровизировать. Благо, камней вокруг валялось в достатке, с избытком хватило бы на армию бесполезных эльфов-сновидцев вроде него. Ну а слова, заклинающие дракона, можно было использовать и без серебра.
   Едва Йена успела закончить свои приготовления, как в рядах безликих началось какое-то волнение. Сначала они заметались, затем образовали какое-то подобие строя и вскоре дружно пали ниц, открыв их взглядам невысокую сгорбленную женщину в сером платье и белой маске, лишенной каких-либо прорезей. Маска была безупречна, но усталая походка и неловкие жесты говорили о довольно преклонных годах. Незнакомка стояла, тяжело опираясь на толстый деревянный посох, призывно воздев руку к небесам.
   - Верные, адепты, посвященные! - визгливый старушечий голос эхом разлетелся по пещере, - Все вы знаете меня, как Многоликую. Но сегодня, в прекрасном дворце, оставленном нам древними, я проведу ритуал, который поведает миру не только мое имя, но и имена каждого из вас. Ибо сегодня, я снова стану богиней, а вы, каждый из вас - моими избранными детьми. И этот мир, прогнивший, словно переспелый плод падет к вашим ногам. Встаньте! Негоже моим детям валяться на земле, будто глупый скот, который сегодня отдаст жизни ради вашего возрождения.
   Фирлас переглянулся с Йеной. Значит, все-таки жертвы. На ее лице особого удивления он не заметил. Видимо, ее опасения тоже подтвердились. Оставалось только надеяться, что у нее и этого ее Огонька имелся хоть какой-то план, потому что у него в голове не было ни одной связной мысли.
   Безликие послушным стадом вскочили на ноги и бросились каждый к своим обязанностям. Многоликую окружило несколько дюжих молодцев и уже через мгновение она стояла перед их клеткой. Белая маска казалась темной, на фоне ярких солнечных лучей. Медленно, она осмотрела всех пленников, но когда белое лицо замерло, обращенное в их сторону, Фирлас заметил, как руки в белых перчатках сжались на рукояти посоха.
   - Не может быть! - отвратительный скрежещущий голос противно резал слух. - Кровавый лис, мой давний друг! Явился за своим драконом?
   Фирлас удивленно замер. Эта старуха знала его? Но откуда? Он ни разу даже близко не подходил ни к ней, ни к ее культу. Он уже приготовился говорить, когда белая маска обернулась к Йене.
   - И ты привел мне наследницу. Как это мило с твоей стороны. - старуха зашлась в противном каркающем смехе. - Знаешь, за такое тело я могла бы отдать тебе дракона. Да вот только, на тебе метка, а значит, ты нужен для ритуала.
   Фирлас поймал обращенный на него взгляд Йены. В нем был страх, разочарование, вопрос... После таких слов не удивительно, если она сочтет его предателем. Старуха предлагала служить ей в обмен на дракона, это он понял. Но та часть про тело...
   Тем временем, Многоликая сделала знак своим культистам и трое громил тут же ворвались в клетку. Двое схватили вырывающуюся девушку, а третий быстро разорвал цепь, связывавшую их воедино, оставив на руках лишь блокирующий магию наручник. Когда девушку выволокли из клетки, белая маска наклонилась поближе.
   - Такая молодая и уже столько шрамов. Не волнуйся, дитя, скоро я избавлю тебя от этого ужаса. - прокаркала старуха.
   В ответ бирюзовые глаза полыхнули гневом, и девушка презрительно плюнула ей под ноги.
   Йену потащили прочь, в узкий проход позади составленных вместе повозок. Он что-то кричал ей вслед, даже пытался встать, но резкая боль в сломанной ноге повалила его наземь. Он мог не увидеть ее снова, и от этого делалось еще больнее.
   Остальные безликие стали попарно выводить пленников из клетки. Мужчины шли, опираясь на женщин. Его же подхватил один их охранников, в котором он с удивлением узнал Огонька.
   - Они забрали ее! Я не смог... - яростно зашептал он безликому. В ответ тот лишь кивнул головой и потащил его к выходу.
   Нужно отметить, что дисциплина у безликих была на высоте. Не прошло и десяти минут, как их построили в ровную шеренгу и попарно стали выводить через тот же узкий проход, в который совсем недавно уволокли Йену. Огонек уверенно вел его вверх по лестнице, вырезанной прямо в скале, которая заканчивалась огромной круглой площадкой, расположенную, как он узнал позже, строго под главным залом Дворца Народов. По-утреннему яркое солнце щедро освещало пространство через огромный арочный проем в стене пещеры. Был ли он искусственным творением, или причудой природы сказать было невозможно.
   Разноцветные каменные плиты на полу представляли собой один огромный замысловатый рисунок. Оценить его форму не представлялось возможным из-за гигантских размеров. Но Фирласу он напомнил что-то вроде спирали вписанной в квадрат. Огонек подтащил его поближе к центру площадки, где располагался большой каменный постамент, похожий на алтарь. Край цепи он пристегнул к небольшому металлическому кольцу, вбитому в пол. Остальных пленников расставляли строго по рисунку, как бы повторяя его линии.
   Не все, однако, шли добровольно. Несколько женщин подвывали, двое вообще валялись в истерике, однако, безликих такое поведение, похоже, не особо волновало. Они просто тащили свои жертвы на их места, а затем безучастно наблюдали за их буйствами. Одна эльфская пара даже рискнула бежать, но цепь, скреплявшая их, ужасно мешала и вместо побега, они просто запутались и рухнули с лестницы, по которой поднимались. Их провожатый недовольно спустился обратно и уже через мгновение показался снова, волоча за волосы рыдающую женщину, за которой прицепленное за цепь тянулось безжизненное тело ее спутника. Кое-как дотащив неудачливую пару до их места, провожатый брезгливо бросил женщину на пол и пинками подкатил тело мужчины поближе.
   Фирлас с отвращением наблюдал за этой неоправданной жестокостью, когда почувствовал на плече руку Огонька. Обернувшись, он увидел Йену. Двое безликих вели ее к алтарю. А она, вместо того, чтобы сопротивляться, не моргая смотрела на него. В бирюзовых глазах ледяным огнем пылал гнев. Теперь она считала его предателем. Но ему всегда казалось, что страх был более присущ женщинам, нежели злость или ненависть. Однако, ее испуг так быстро сменялся гневом, что порой был вообще незаметен. Казалось, эта девица вообще, не умела бояться. Только злиться.
   Наконец, безликие подвели ее к алтарю, пристегнули короткой цепью к наручнику и спешно удалились. Йена осталась полулежать на холодном каменном столе. Ее черты разгладились при взгляде на Огонька. Если эти двое действительно могли общаться телепатически, он должен был ей объяснить.
   - Fair! Скажи ей, что я не предатель! Я понятия не имею, о чем говорила старуха! - взмолился он.
   - Расскажешь ей сам, когда выберемся. - холодно отозвался тот. - У Йены есть план. Так что сейчас заткнись и слушай, эльф. Дважды повторять не стану.
   План был до глупости прост. Нейтрализовать старуху, нейтрализовать культистов, если явится дракон, попробовать его зафиксировать, пока Фирлас прочтет нужные слова. А потом бежать. В принципе, все средства для реализации этого безумства у них имелись. Единственное, в чем он сомневался, так это в способности Йены справиться со странной старухой. Уж очень огромная сила исходила от этой Многоликой. Да и зафиксировать дракона... Что она под этим вообще имела в виду?! Но, сомневаться было некогда. Он молча кивнул, подтверждая, что план понял, и умоляюще уставился на девушку. Та лишь сердито прищурилась и отвернулась.
   Пленников расставляли еще долго. Йена успела улечься на каменный алтарь полностью, Фирлас шипя от боли, вытянул вперед ноги. Один только Огонек остался неподвижно стоять за его спиной. В какой-то момент он почувствовал, как в руки ему скользнул пузырек с синеватым зельем и небольшой кинжальчик. Радуясь неожиданно обретенному оружию, Фирлас запихнул клинок поглубже за пояс.
   Через час, рисунок наконец был заполнен пленными. Многоликая в черном, сияющем алмазами одеянии, похожим на платья шлюх из борделей Орслена, медленно проковыляла в центр круга. Да вот только на сгорбленном старушечьем теле вся эта красота смотрелась нелепо. От уровня талии вниз тянулись нити черных алмазов и агатов, на которых в свою очередь крепилась длинная юбка из тончайшего полупрозрачного шелка с разрезами по бокам. Украшений на женщине не было, если, конечно, не считать белую маску, инкрустированную бриллиантами и широкий серебряный браслет, испещренный какими-то письменами.
   Именно этот браслет сразу же привлек его внимание. Небольшой круг серебра буквально гудел от силы. Он почувствовал, как руки непроизвольно сами тянутся к украшению и поспешил поплотнее сжать кулаки, чтобы вернуть контроль.
   Йена, похоже, тоже заметила браслет, однако не придала ему большого значения. Была слишком занята безмолвным разговором со своим другом.
   - Милое дитя, - проворковала старуха, - мне жаль, что не получилось привести тебя в нормальный вид перед обменом, но ничего. Не сомневайся, я буду бережно ухаживать за твоим прекрасным телом.
   - Почему бы тебе не поухаживать за ним сейчас и не отпустить меня, бабуся? - огрызнулась Йена.
   Противный каркающий смех вырвался из груди Многоликой.
   - Дерзкая... это хорошо. Тем интереснее. Приступим же, мне не терпится.
   С этими словами старуха вынула из-за пояса тонкий ажурный стилет, покрытый вязью незнакомых букв. До слуха Фирласа донеслось неразборчивое бормотание, в котором он с удивлением узнал древнее наречие своего народа. То самое, на котором было составлено заклятие для приручения дракона. Что бы ни делала эта женщина, это была старая и очень сильная магия. Он готов был хоть сейчас сорваться спасать Йену, если бы не рука Огонька, мертвой хваткой вцепившаяся ему в плечо.
   Тем временем старуха уверенно провела стилетом по своему запястью, размазывая кровь по тонкому клинку. Светлый металл окрасился красным и замерцал, переливаясь от белого к светло-розовому. Его сердце замерло, когда она занесла светящийся стилет над распростертой на алтаре девушкой. Захотелось отвернуться, но он продолжал внимательно следить за каждым движением. Вот оружие замерло в полуметре от часто вздымающейся груди его спутницы. Вот клинок рванулся вниз и... В тот же миг был перехвачен.
   Пока старуха читала заклинания, Йена не бездействовала. Она успела высвободить руку из двимерита и теперь просто подловила для атаки самый неожиданный момент. Многоликая вскрикнула, когда тонкие пальцы сомкнулись на ее руке, выворачивая ее за спину. А уже через секунду девушка, пружинисто вскочившая на ноги, вогнала стилет в незащищенный живот культистки по самую рукоять.
   Старуха захрипела, судорожно хватая ртом воздух, и повалилась на холодные каменные плиты, роняя на древний рисунок капли крови. Снаружи раздался протяжный драконий рык, на этот раз больше похожий на вопль. Зверь знал, что случилось с хозяйкой и, судя по всему, спешил ей на помощь. Не мешкая, Йена стащила с культистки серебряный браслет и надела его на вторую руку.
   В тот же миг Фирлас почувствовал, как хватка Огонька исчезла. Он обернулся и к своему ужасу обнаружил своего охранника бездыханным на полу. И только сейчас заметил, что остальные безликие валялись точно такими же бесформенными кучками.
   Рядом мелькнула рыжая тень. Это Йена бросилась к цепям, удерживающим остальных пленников. Одна за другой лопались звенья, стоило ей лишь по-особому повести рукой. Фирлас хотел попросить у нее один из браслетов, когда площадку неожиданно накрыла огромная тень.
   Шумно работая крыльями, над ними завис дракон.
   - Приготовься, я попробую его зафиксировать! - крикнула Йена, стараясь перекричать создаваемый зверем шум.
   И, не дождавшись ответа, метнулась к центру площадки. Там, облокотившись на алтарь и зажимая рукой рану в животе, стояла Многоликая. Ее губы шевелились, читая заклятие. И она довела бы до конца начатое, не попадись на глаза Йене. Девушка, проходя мимо, лишь двинула культистку локтем, от чего та без сознания повалилась на пол, прервав заклятие.
   Дракон оживился. Одним мощным взмахом крыльев зверь поднялся под самый свод, на ходу разворачиваясь к выходу. Его звала свобода. Однако, уже через секунду его сапфирово синее тело охватил плотный поток воздуха, похожий на смерч, и дракон забился, усиленно размахивая тяжелыми крыльями в безнадежной попытке удержаться на лету. Фирлас нашел глазами Йену и ошарашенно привстал, игнорируя боль в сломанной конечности.
   Девушка танцевала. Легкие, будто воздушные, движения порождали мощную воздушную воронку, удерживающую крылатого зверя в воздухе. Бирюзовые глаза горели азартом, на губах застыла легкомысленная улыбка. Но подивиться ее мастерству он мог и позже, а сейчас его ждал долгожданный дракон. Фирлас уверенно встал и поковылял вперед, на ходу вспоминая слова древнего наречия.
   С первыми же звуками заклятия, дракон взбешенно дернулся и еще яростнее захлопал крыльями. Еще бы, только избавился от одного хозяина, как тут же на его свободу покусился другой. Но разорвать прочные стенки воздушной воронки зверь был не в силах.
   Фирлас закончил уже треть заговора, когда краем глаза заметил какое-то движение. Не прерывая чтения, он слегка повернул голову и с ужасом отметил, как безликие стали приходить в себя. Отряхнувшись от сна, культисты сразу хватались за оружие. Йена тоже заметила опасность и теперь вопросительно смотрела на него, ожидая его решения. Либо она отпускает дракона и обороняется, либо продолжает держать зверя, но в итоге погибает от рук культистов. Одно из двух - смерть и дракон, или жизнь и любовь. Выбор был до невозможности сложен. Фирласу даже показалось, что на миг застыло само время.
   В голове шумело. Желание заполучить зверя боролось со страхом потерять Йену. Впервые за долгую жизнь, решение давалось ему с таким трудом. Наконец, он устало опустил руки и сокрушенно кивнул. Дракона можно будет отыскать еще раз, но потерянную жизнь восстановить невозможно. Особенно, если эта жизнь стала такой незаменимо важной.
   - Йена, сзади! - только и успел крикнуть он, в безнадежной попытке помочь ей.
   И тут произошло невероятное. Толпа культистов, только что крепко стоявших на ногах, разлетелась в стороны, словно листья на ветру. А ветер был что надо.
   Фирлас тоже не удержался и рухнул на пол, шипя от боли. Как оказалось, к лучшему. Буквально через секунду над ним с ревом пронесся какой-то громила и нелепой кучей приземлился в нескольких метрах позади. Эльф приподнял голову и ахнул. Танец Йены изменился. Браслеты на запястьях сияли ослепительно белым светом, чертя замысловатые фигуры в воздухе, когда она двигала руками. Это был тот самый танец, что он видел в Гипносе, но только этот был реален.
   Не сводя глаз с девушки, он пополз поближе. Идти было слишком больно. По пути он наткнулся на кровавую полосу на камнях. Пыль застилала обзор, но все же ему удалось рассмотреть Многоликую, которая так же ползком двигалась к краю площадки, таща за собой молоденькую эльфку из пленных. Ту самую, которую пару дней назад так самоотверженно спасала его подруга. Гнаться за ней было невозможно и бессмысленно. Фирлас мотнул головой и сосредоточил свое внимание на Йене.
   С каждым движением, ветер становился все сильнее. Лишь рядом с ней, в центре бури, было тихо. За ветром появились тучи, иссиня-черная воронка полностью заслонила собой своды пещеры. Когда он добрался до центра, позади ударил гром и молнии одна за одной посыпались на несчастных безликих, в полном составе застигнутых стихией. Фирлас устало опустился на пол.
   А Йена все танцевала и танцевала. Руки чертили в воздухе причудливые узоры, бедра выписывали соблазнительные восьмерки, а босые ноги отбивали такт. Только сейчас он заметил, что с каждым движением она становилась все бледнее. Ранее ровное дыхание девушки сбилось, движения стали замедляться. Он попытался встать, чтобы помочь ей, чтобы прервать танец, высасывающий всю ее энергию, но тяжелая рука легла на его плечо. Рядом с ним стоял ослепительно красивый юноша, которого он видел с Йеной в мире духов. Похоже, это и был истинный облик этого ее Огонька. Надо сказать, без маски он выглядел совсем не угрожающе.
   Парень был бледен, пошатывался при ходьбе, но все же направился в сторону девушки, у которой уже не оставалось сил двигаться полностью и она, стоя, просто продолжала двигать руками.
   - Йена! Прекрати это... хватит. Ты себя погубишь! - Огонек шел к ней, но девушка, казалось, никого не видела. Она настойчиво продолжала двигаться, лишь пара слезинок скатилась вниз, оставляя на запыленных щеках грязные дорожки. Парень устало опустился рядом с ней на колени и обнял ее ноги, прижавшись головой к потрепанной рубахе, едва прикрывавшей плоский животик.
   - Крылышко! - едва слышно выдохнул он и потерял сознание.
   Но даже это не заставило ее остановиться. Она едва поднимала руки, но все же смогла довести заклинание до конца. Однако, с последним движением произошло нечто странное.
   С вытянутой вверх ладони сорвалось радужное сияние, окутало ее, словно коконом и с легким хлопком исчезло, оставив после себя лишь пустое место. А вслед за этим прогремел чудовищный взрыв. Вся скала, вместе с пещерой и Дворцом Народов сначала пошла трещинами, осветившимися алым, а затем с оглушительным грохотом разлетелась на куски. Напитанные кровью линии рисунка на площадке осветились алым, защищая каменный круг от повреждений. Похоже, сработало одно из заклятий Многоликой, которая собиралась обезопасить себя и своих приспешников от последствий ритуала.
   Фирлас почувствовал, как ступор, в который загнал его танец Йены, потихоньку начал спадать. Незнакомая ему ранее боль ворвалась в сердце, вытеснив все остальные чувства. В нем больше не было места злости, обиде или раздражению. Лишь одно чувство - боль утраты и безудержное желание еще хоть раз взглянуть в глубокие, словно океан бирюзовые глаза.
  

Глава 3: Огонек

   Огонька окружала тьма. Духи иначе ощущали потерю сознания и проводили долгие часы во тьме в поисках лазейки наружу, в отличие от живых, для которых проходили лишь мгновения. Йена прекрасно знала это, когда загнала его в эту ловушку. И сейчас, сидя в непроницаемой черноте, он откровенно дулся на свою прекрасную спутницу.
   Хотя, нет, на нее он обиделся не всерьез, потому что давно привык к ее непредсказуемым выходкам, да и ситуация сложилась не в их пользу, так что ей пришлось действовать по обстоятельствам.
   Виноват во всем был исключительно этот проклятый остроухий! Ну что, что она могла найти в его наглой звериной физиономии?! На него, своего преданного защитника, она никогда не смотрела так восхищенно, как на этого ушастого!
   Злость огненной волной накрыла сознание, разрывая заполонившую мир тьму и выпуская сознание на свободу. Он открыл глаза, уставившись в затянутое тучами небо, и попробовал было встать, но тело отказалось повиноваться. Не удалось пошевелить даже пальцем. А затем произошло что-то необычное, странное... неожиданное! Тучи расплылись в каком-то радужном сиянии, в носу защипало, а по щекам потекло что-то горячее.
   Слезы! Он плакал! Впервые в жизни он плакал! Совсем, как живой! Но духи не плачут! Они могут имитировать слезы, даже истерики, но сейчас его состояние не было подделкой. В чем причина? Откуда такие сильные эмоции?! И тут он понял - ему было страшно! Не за себя. Духи никогда не боятся за себя. Хотя, за других они тоже бояться вроде бы не должны. Да и был это не просто страх, а скорее ледяной, всеобъемлющий ужас от осознания того, что Йена могла не выжить после губительного воздействия браслета странной старухи. Украшение буквально пульсировало магией, при этом поглощая всю доступную энергию, в том числе и силы самой Йены. Жизнь уже еле теплилась в ее теле, когда она его вырубила. А воцарившаяся вокруг тишина не прибавляла оптимизма.
   Огонек почувствовал, как из горла наружу рвутся рыдания, а дыхание сводит от ужасного предчувствия. Он должен был встать! Найти Йену и убраться отсюда, пока не нагрянули еще какие-нибудь неприятности! Собравшись с силами, через несколько минут он сумел приподнять руку и смахнуть с глаз слезы. Благо, регенерация энергии у него была быстрее, чем у любого из живых. Уже через четверть часа он пошатываясь стоял на ногах, зорко осматривая полуразрушенную площадку в поисках подруги.
   Каменный пол был усеян трупами в черном. Некоторые из них были придавлены огромными валунами, свалившимися откуда-то с потолка. Некоторые глыбы почему-то состояли из ровной каменной кладки. Он задрал голову и уже осознанно уставился на проплывавшие в небе синеватые тучи. Еще совсем недавно дыры в сферическом своде пещеры не было и в помине.
   Предки, что же она успела натворить?!
   Оглянувшись еще раз, он кое-где заметил трупы людей в красных латах Ордена Тишины и других, в вычурных одеждах придворных. Сомнений не было - потолок пещеры обрушился вместе с Небесным домом и всеми, кто в нем находился! Но как? Йена конечно была сильна, но не настолько же!
   И все же тревожило его не это, а отсутствие подруги! Он не чувствовал ее, а это могло значить, что она либо очень далеко, либо погибла. Не успев даже додумать, он мгновенно отгородился от второго варианта, чувствуя, как слезы снова подступают к глазам.
   Не хватало еще, чтобы она увидела, как он ревет, словно девчонка, вместо того, чтобы действовать!
   Огромным усилием воли он погасил страх и желание разрыдаться. Да, контролю над этой новой особенностью придется еще поучиться! Огонек недовольно смахнул остатки слез и направился к центру площадки, откуда его бессознательное тело откинуло ветром.
   Аккуратно обойдя огромную глыбу, в недоумении уставился на небольшую воронку на том месте, где танцевала Йена, удерживая заклятие бури. Теперь о ее присутствии напоминали лишь разрушенные каменные плиты и эльф, сидящий прямо на полу, уронив голову на ладони.
   Не теряя ни секунды, он подскочил к остроухому и грубовато потряс того за плечи.
   - Где Йена? - голос срывался от накатившего волнения, - Что случилось?
   Эльф медленно поднял голову. В янтарно-желтых глазах застыла боль. Судя по заторможенным движениям, он полностью погрузился в себя, что довольно часто случалось с представителями его народа. А сколько их погибло из-за этого странного способа переживать эмоции! При сильных потрясениях они просто отключались от реальности, переставали есть, спать... а со временем и дышать.
   Но, к его огромному сожалению, этому конкретному эльфу такая участь не грозила. Возможно, из-за сновидческого дара. Остроухий моргнул, сделал пару судорожных вдохов, сфокусировал зрение на лице Огонька и вдруг резко подскочил на ноги, зашипев от боли в сломанной конечности.
   - Портал! - прохрипел он, вцепившись в плечи духу, возвышаясь над ним на целую голову, - Ее затянуло в портал! Нужно отследить! Мне нужно серебро, срочно!
   - Что за портал? - спросил он в ответ, стараясь сохранить остатки самообладания.
   - Радужный... радужный портал, - прошептал сновидец и внезапно нахмурился. Янтарные глаза загадочно блеснули из-под нахмуренных светлых бровей. - Очень похоже было на переход в Гипнос.
   Огонек почувствовал, как на затылке дыбом встали волосы. Гипнос! Как?! Живым нельзя соваться в мир снов в физической оболочке! Те, кто сделал это однажды, давным-давно, превратились в чудовищ, едва не погубивших оба мира. Да и... это невозможно!
   - Найди ее! Вы же общаетесь мысленно! Ну же! - взмолился эльф, прожигая его потемневшим золотым взглядом.
   Остроухий переживал, причём абсолютно искренне. Было заметно, как он изо всех сил старается дышать спокойно, но плотно стиснутые кулаки выдавали его волнение. Похоже, Йена очаровала его сильнее, чем думала. Глупышка! Все никак не поймет, насколько сильно ее красота действует на мужчин, вне зависимости от расы и возраста!
   - Если она в Гипносе, я найду ее! - мгновенно принял решение Огонек. - А ты оставайся здесь на случай, если она вернется.
   Немного подумав, остроухий обреченно кивнул и тяжело опустился на ближайший валун.
   - Ты же не веришь, что она... - проговорил он внезапно севшим голосом, - она ведь не могла...
   - Нет! - сердито отрезал Огонек. - Она не могла!
   Не желая больше слушать дикие предположения собеседника, дух плотно зажмурился, чтобы открыть глаза под радужными небесами мира снов.
  
   ***
   Он понятия не имел, где искать заблудившуюся подругу! Если бы она спала, он мгновенно почувствовал бы ее присутствие в Гипносе. Но сейчас его окружала звенящая пустота. Внезапно нахлынувшее чувство одиночества и бессилия, заставило тяжело опереться на ближайший валун. Только вот форма камня почему-то точь-в-точь повторяла очертания его собрата из мира живых. Там, в другом мире.
   Дух внимательно осмотрелся. По какой-то причине, Гипнос скопировал местность после гибели Небесного дома. Даже трупы имелись в наличии. Похоже, духи сочли это событие достаточно интересным, чтобы запечатлеть его в своем мире. В этом и заключался весь ужас, и вся прелесть мира снов. Здесь можно было встретить все самые яркие события вне зависимости от того насколько давно они произошли. Раз за разом духи повторяли древние битвы, революции, убийства, интриги, истории любви и магические всплески. Вот только найти истину в этих инсценировках было сложно. Он по себе знал, насколько искаженно иногда воспринимается духами мир живых.
   К примеру, когда маленькая Йена умерла со стрелой в шее, он был всего лишь наблюдателем. Однако, стоило ее светлой, прекрасной, словно звездочка, душе улыбнуться ему, и он сломя голову бросился ее спасать, призвав для этого дела все свои силы. Каким-то образом ему удалось мгновенно переместиться в мир живых. Времени было мало, потому он пошел на самый рисковый шаг - принес кровавую жертву, добив мать несчастной девчушки. Она не выжила бы в любом случае, а так своей смертью смогла спасти дочь. Перед смертью эльфская жрица благодарила духа за то, что он сделал. Однако для него тот поступок не прошел безвредно. Все силы ушли на перемещение. Тогда он едва не погиб лишь потому, что неадекватно воспринял ситуацию. Девочка все это время была жива, и он мог помочь ей, не прибегая к столь радикальным мерам. Конечно же, рассказать Йене от чьей руки на самом деле погибла ее мать, он не решился. С тех пор он дал себе слово учиться, оставаться в мире живых как можно дольше и узреть истину, как видят ее живые, а не духи, обращающие внимание лишь на порождение собственных эмоций.
   Худо-бедно ему это удавалось, хотя поначалу было довольно сложно. Еще несколько лет он оставался невидим для всех, кроме его подопечной. Но, питаясь ее огромной для такого нежного возраста силой, он на редкость быстро восстанавливался. Она стала его спасением и опорой - крыльями, вновь позволившими ему летать. И уже вскоре он прекрасно справлялся с ролью ее домашнего животного - котенка крылатого белого барса. К сожалению, когда подлые шаиры в поисках наживы продали Йену на рабском аукционе, двимеритовые оковы блокировали ее силу, и ему снова пришлось довольствоваться призрачным телом.
   При мысли о тех днях, по спине пробежали мурашки, а ладони непроизвольно сжались в кулаки. Гипнос мгновенно среагировал на его эмоции, услужливо перестроившись согласно охватившим духа воспоминаниям. И вот перед глазами снова стоял роскошный особняк герцога. Гибкая, словно кошка девчонка подросток в цветастом шелковом наряде с тяжелыми черными цепями на тонкой шейке, руках и ногах спотыкаясь шла по мягким коврам, навстречу почти что целому месяцу невыносимых страданий и унижений. Затравленный взгляд бирюзовых глаз в последний раз мелькнул за тяжелой дверью и она, казалось, исчезла. Он не мог ее почувствовать, но продолжал, словно верный пес дежурить под дверью изолированной комнаты, не имея возможности даже поговорить.
   А вечером появился герцог - большой, грузный, неопрятный мужчина с лицом законченного садиста. Пьяный, с мерзкой циничной улыбочкой он шагнул за дверь поигрывая черной плеткой. А когда вышел, через полчаса, весь его шелковый халат был покрыт кровавыми пятнами. Именно тогда дух впервые научился злиться. Ярость была столь всепоглощающей, что хотелось убивать, уничтожать всех и вся без разбора, лишь бы не сгореть самому в этом адском пламени. К сожалению, призрачное тело не позволяло взаимодействовать с живыми, иначе и герцог, и вся его прислуга искупалась бы в крови в тот же вечер.
   День за днем он продолжал сидеть возле двери, стараясь хотя бы заглянуть внутрь, когда прислуга приносила еду и свежее белье. Но ни разу так и не удалось этого сделать. Йена была недосягаема. Но все же, она была жива, и это было единственным, что давало ему силы ждать. Герцог же являлся каждый день. И с каждым разом его пребывание в комнате становилось все продолжительнее. На то время, не имея особого опыта по части человеческих извращений, он понятия не имел что мужчина делал с его девочкой. Она не могла ни кричать, ни даже стонать из-за отсутствия голоса. А он никак не мог до нее достучаться через впаянный в стены комнаты двимерит. Лишь позже, набравшись опыта и знаний, он в полной мере осознал, через что пришлось пройти его любимой.
   Но вот, через три недели кромешного ада, он в который раз попробовал заглянуть за дверь, следуя за полуобнажённым герцогом. Дверь захлопнулась прямо перед глазами. А Огонек уже было направился к своему привычному месту ожидания, когда изнутри лязгнули засовы и из комнаты, покачиваясь вышла Йена. Ее руки были по локоть в крови, а бирюзовые глаза потемнели от ярости. В одном из кулаков была зажата обычная столовая вилка, которая судя по всему, и послужила ей оружием. Огонек до сих пор не мог понять, каким образом ему в тот миг удалось превратиться в парня-полукровку, да еще и обрести все возможности живого. Возможно, свою роль сыграли слишком сильные эмоции его подруги, пробудившие ее истинную силу. Тогда, не думая об этом, он просто ринулся к ней, заключив в крепкие объятия и не отпускал, пока она не перестала биться в бесшумной истерике.
   Случившееся изменило Йену. Она в одно мгновение повзрослела. В речи появились ироничные нотки, а в поведении скрытность и осторожность. Тогда же ими было принято решение остаться при дворе Орсики в качестве племянницы убиенного герцога и ее секретаря-телохранителя. Там она научилась великолепно скрывать собственные эмоции. Традиционная для Орсленских аристократов маска отлично скрывала удивительные глаза, выдававшие ее происхождение. Так на свет появилась герцогиня Эр'Засс, за год покорившая Орсленский двор, ставшая законодательницей столичной моды и иконой изысканного вкуса. К ее ногам падали самые завидные женихи королевства, ее красоту и грацию воспевали придворные поэты и музыканты. Не было ни одной ночи, чтобы под балконом их особняка на Вишневой улице не драл горло серенадами какой-нибудь очередной ухажер.
   А Огонек просто не узнавал подругу. Ему пришлось заново знакомиться с сильной, упрямой, слегка ироничной женщиной, сменившей привычную ему мягкую и веселую девочку. В качестве личного секретаря он сопровождал ее на все балы, приемы, чаепития и развлечения, присматривал за корреспонденцией и конечно же - давал ей свой голос. А Йена купалась в этом новом для себя мире, стараясь забыться в разноцветной мишуре придворной жизни. Лишь позже он осознал, что для нее все это было лишь способом заглушить собственную боль.
   В относительном спокойствии прошло два года, пока фаворит Императрицы не обратил внимание на блистательную герцогиню и не был осмеян и отвержен, как и все другие претенденты. Только терпеть этого он не стал. Уже через пару суток в их особняк явились королевские гвардейцы с обыском и допросами. А на следующий день Йена, собранная и решительная, упаковала вещи, золото и оружие и они покинули ставший небезопасным город, угодив по пути в самый разгар эльфского бунта, сопровождавшегося кровавыми расправами прямо на городских улицах.
   Им чудом удалось бежать. Пробираясь через пылающий город, они обрели нескольких друзей и нажили массу врагов, но все же сумели почти невредимыми выбраться из столицы.
   Потом были несколько лет бесцельных блужданий по человеческим королевствам, аж до тех пор, пока Огонек не предложил растерянной грустной девушке вернуться домой, в Великие Пустоши.
   Казалось, это было так давно! Но все повторялось, и он снова стоял в растерянности, не зная увидит ли еще ту, которую так сильно, неудержимо любил.
   Тяжелый вздох вырвался из груди и белым облачком поплыл куда-то вдаль. Радужные небеса вспыхнули синим заревом, и он на мгновение почувствовал то, на что уже не надеялся. Мягкое, едва различимое тепло родной души. Йена действительно была в Гипносе! Где-то совсем рядом, нужно было только руку протянуть, и! Мгновение и одиночество снова холодным вихрем ворвалось в сердце. Ощущение пропало, а вместе с ним сошла на нет вся его решимость.
   Он понятия не имел, как можно отыскать кого-то в бесконечном, постоянно меняющемся мире. Конечно, можно было поспрашивать духов, да вот только извлечь из их ответов разумное зерно было практически нереально. Все, что ему сейчас оставалось, это вернуться и озадачить эльфа поисками. Судя по виду, тому было не меньше пятисот лет, а значит за плечами имелся весьма внушительный опыт сильного сновидца. Возможно, он даже знал парочку способов отыскать в Гипносе нужного человека. Насколько бы негативно Огонек не относился к этому остроухому, сотрудничество повышало шансы найти Йену невредимой.
   Он устало потер лоб и усилием воли оторвался от энергетических потоков родного мира. Переход в мир живых был похож на погружение в ледяную полынью. На мгновение душу окатило холодом, а уже через минуту осенний горный ветер заставил поежиться вновь обретенное тело.
   Наспех осмотревшись, он заметил эльфа, неподвижно сидевшего в нескольких шагах от воронки. Было в его позе что-то настораживающее. Присмотревшись, он понял - тело остроухого было слишком расслаблено. Так бывало, когда живые употребляли чересчур много алкоголя или наркотиков. Или умирали. Этого еще не хватало!
   Огонек вспомнил про флакон с синей жидкостью, который отдал эльфу по просьбе Йены. В нем было зелье притупляющее боль. "Тысяча лун" - так называли его на юге. И заслуженно! Одной из особенностей данного средства было почти мгновенное привыкание, которое с практически стопроцентной вероятностью оканчивалось передозировкой и мучительной смертью как раз по прошествии тысячи дней от начала приема.
   Дух быстро склонился над эльфом в поисках заветного флакончика и на всякий случай нащупал пульс. Сердцебиение было замедленным, но не вызывало беспокойства. Фирлас просто очень крепко спал.
   Зелье же обнаружилось под внушительной ладонью сновидца. Не раздумывая, Огонек схватил флакончик, чтобы уничтожить, когда его руку словно сжало в тисках. Резко подняв голову, он наткнулся на потемневший от гнева золотой взгляд. Сильные пальцы эльфа до боли сжимали его запястье, а вторая рука с небольшим кинжалом угрожающе остановилась у незащищенного горла.
   Памятуя о порождаемой зельем зависимости и невменяемости наркоманов, Огонек аккуратно опустил флакончик на землю и разжал руку. Эльф смерил его подозрительным взглядом и немного расслабился. Взгляд золотых глаз метнулся к зелью и словно подернулся дымкой, едва остановившись на синеватой жидкости. Этой заминкой и воспользовался дух.
   Бесшумно выскользнув из железной хватки эльфа, он скользнул по внешней грани Гипноса, на одно мгновение появился слева от противника, схватил флакон и снова исчез. Целью его перемещений был большой камень, застывший на краю площадки. Прямо позади него зияла черная пропасть. И уже через секунду проклятое зелье полетело во тьму, а площадка содрогнулась от нечеловеческого вопля Фирласа.
   Огонек победоносно улыбался, глядя на вопящего от ужаса сновидца. А ведь это еще даже не ломка! Слабак! Как ЭТО могло вообще кому-то нравиться? Жалкое, отвратительное существо, подверженное массе пороков. Жаль, Йена не видела, во что превратился ее красавчик-эльф! Злорадно хмыкнув, дух краем глаза отметил какое-то движение и обернулся.
   Вовремя! Отчаянно хромая на больную ногу, Эльф медленно шел к обрыву. Его намерение стало ясным, стоило только увидеть решимость в глазах, казавшихся алыми в лучах заката. Улыбка вмиг исчезла с его лица и, злобно выругавшись, он кинулся спасать незадачливого наркомана-самоубийцу.
   ***
   Последующая неделя прошла в заботе об эльфе, несколько дней балансировавшем на грани смерти. Он настолько плотно подсел на зелье, что в первые же два дня ломка его чуть не убила. Дыхание с хрипом вырывалось из горла, щеки горели, а тело то и дело выгибало в ужасных судорогах. Казалось, еще немного и сердце не выдержит нагрузки.
   Огонек с молчаливым одобрением наблюдал за извивающимся на земле остроухим. Жаль, его не было. Огонек вообще не знал жалости как таковой. Лишь его возлюбленная умела вызывать в нем положительные эмоции, к остальному же миру в большинстве случаев он оставался равнодушен. И эльфа этого он бы проигнорировал, не обрати на него внимания Йена. Но после всех ее нежных взглядов, подаренных этому выродку, он никак не мог избавиться от чувства ненависти к отвратительному типу. Не улучшало ситуацию и то, что эльф с завидным постоянством звал ее, в беспамятстве задыхаясь от боли.
   Вот почему полные страдания крики и стоны ушастого целую неделю бальзамом лились на душу. Нет, он по мере сил помогал тому справиться с последствиями "Тысячи лун". Он кормил его, поил, разводил огонь, согревая дрожащее от холода тело. Но делал это отнюдь не по доброте душевной. Эльф был ему нужен. Йена пропала в Гипносе, и остроухий был его последним шансом отыскать и вернуть подругу. Не нуждайся он так остро в его знаниях, эльф бы уже давно упокоился на дне ущелья, рядом со злосчастным флаконом зелья.
   Но вот, по прошествии нескольких дней, с золотых глаз остроухого наконец спала пелена беспамятства. Приподнявшись на локте, он внимательно осмотрел небольшой шалаш, наспех сооруженный духом из черных плащей безликих. Взгляд его на мгновение задержался на лице Огонька, а затем скользнул дальше. Не найдя искомого, эльф снова посмотрел на духа.
   - Йена? Нашел? - глухо спросил он, осипшим от криков голосом.
   В ответ Огонек лишь сокрушенно покачал головой.
   - Она в Гипносе, но я не чувствую ее постоянно, потому не могу найти.
   Эльф задумался, то и дело бросая заинтересованные взгляды и-под нахмуренных бровей. Во взгляде его отчетливо читалось недоверие.
   - Кто ты такой? - грубовато поинтересовался он.
   Огонек кривовато усмехнулся. Йена не рассказала о нем, а значит, не доверяла эльфу до конца. Стоило учесть ее желания и тоже промолчать.
   - Это тебя не касается, ушастый! - отрезал он. - Запомни, ты жив только потому, что возможно сможешь найти мне Йену. А когда найдешь - мы с ней уедем отсюда, и ты больше ее не увидишь.
   - И как же я должен ее найти? - язвительно прошипел эльф. - Если она действительно в Гипносе, вытащить ее оттуда невозможно!
   - То есть,... - Огонек сделал многозначительную паузу, - ты бесполезен и можно прирезать тебя прямо сейчас?
   - Н-нет, - задумчиво протянул его собеседник, - Йена не одобрит моего убийства, когда вернется.
   Огоньку не понравилось отсутствие страха в серьезных, слегка обеспокоенных глазах его противника. Виданное ли дело, его грозятся убить, а он сидит с каменным лицом, будто за карточной игрой! Стоило проучить гада! Но мысль о Йене прервала кровожадную цепочку его мыслей и Огонек медленно снял руку с рукояти кинжала. Она действительно не одобрила бы бессмысленной жестокости.
   Да и в конце концов, они оба переживали за девушку. Стоило сотрудничать с временным соперником хотя бы из чувства солидарности. Отношения выяснить они смогут и позже. А сейчас стоило сосредоточиться на текущем положении вещей.
   - Ты думаешь, она вернется? - смягчившись поинтересовался дух, стараясь не впускать в сердце ложную надежду.
   - Я в этом уверен! - прокряхтел эльф, - С ее то характером! Я поставлю маяк по остаточному следу портала. Это вернет ее на это самое место, когда она снова откроет проход.
   На том и порешили. Общаться больше было не о чем и раздраженный неудачей Огонек оставил эльфа колдовать, а сам снова отправился в Гипнос на поиски.
   Мир снов уже в который раз встретил его холодом и одиночеством. Не чувствуя привычного тепла ее души, он понемногу впадал в отчаяние. Блуждая по переменчивым просторам родного мира, он часами звал ее, все еще надеясь на чудо. Наконец, совершенно разбитый, он вернулся в их хижину, а точнее ее копию в Гипносе. Это было их тайное убежище, место, всегда остававшееся неизменным, куда другим сновидцам путь был заказан.
   Он медленно опустился на мягкую травку, подставляя лицо приятному солнечному свету. На какое-то мгновение он представил, что это ее теплые ладошки гладят его по щекам и нежно улыбнулся собственным мечтам. Он любил ее всегда, правда за последние несколько лет чистая, светлая любовь совершенно преобразилась. Все чаще он мечтал о ее прикосновениях, поцелуях и ласках. Он долго не понимал этих новых чувств, пока не появился этот проклятый эльф. И вдруг, совершенно неожиданно в страстном, наполненным желанием взгляде Фирласа, он увидел отражение собственных чувств.
   Он любил ее, как мужчина любит женщину. Страстно, на грани безумия, желал ее. Но, вопреки пылавшему в душе пожару, сердце его сковывал ледяной страх. Он боялся напугать ее, обидеть. Ведь никто кроме него не знал, за что Йена так боится мужчин. Что, если открывшись, он потеряет ее навеки?!
   И страх пересилил. Решительно отбросив лишние эмоции, Огонек дал себе слово оставаться ее другом и защитником. И может быть спустя время, она увидит в нем нечто большее?!
   ***
   По возвращении его ожидал неприятный сюрприз. Открыв глаза в мире живых, он очутился в незнакомом лагере, разбитом на месте их вынужденной стоянки. Темно-красные полотна палаток трепал ледяной горный ветер. Посреди лагеря стоял большой шестигранный шатер из темного материала. На высоком флагштоке над ним развивался незнакомый флаг, изображавший стилизованный закрытый глаз с горизонтальным мечом на месте зрачка.
   Огонек сделался невидимым. Стоило найти эльфа, и поиски свои он решил начать как раз с главного шатра, когда тяжелый полог откинулся, выпуская двух мужчин в доспехах, тащивших под руки избитого Фирласа. Остроухий был без сознания, но жив. Похоже, нужной информации из его уст они не услышали. Скажи он все - его тут же убили бы. С лисами никто не цацкался. А в том, что эльф принадлежал к этой кучке сумасшедших мстителей, усомнился бы только слепой.
   Проследив мрачным взглядом за эльфом, Огонек на всякий случай запомнил, в какую палатку его унесли, а затем двинулся дальше в шатер. Помочь ему он никак не мог, а вот выяснить, что это были за люди, и как вести себя дальше, было необходимо.
   Осторожно скользнув за полог, дух очутился в большом светлом помещении. Посреди шатра, у огромного деревянного стола стояли двое. Один был могуч, широк в плечах и ростом не уступал эльфу. На открытом, честном лице сияли умные глаза приятного орехового оттенка. С немалым удивлением, Огонек отметил, что ему был знаком этот мужчина. Давным-давно, во время их с Йеной побега из Орслена, именно этот рыцарь, а на то время лишь оруженосец, открыл ворота и выпустил их из горящего города. Только тогда он был намного моложе и светлее. Орден Тишины умел ломать своих рекрутов. Не избежал этого и сэр Риордан. Дух всматривался в статного рыцаря, пытаясь отыскать в нем хоть след от прежнего доброго отзывчивого юноши, но находил лишь твердого, непреклонного воина. И все же он был рад видеть знакомое лицо, пусть и сильно изменившееся.
   Второй тип на первый взгляд не внушал доверия. Одетый в черную кожу мужчина был немного выше самого Огонька. Длинные черные волосы были собраны в аккуратный хвост, подчеркивая излишнюю бледность вытянутого породистого лица. Колючие черные глаза смотрели холодно и надменно. Внешность незнакомца отталкивала с первого же взгляда. Но все же было в нем что-то, заставившее его подойти поближе. Какое-то странное чувство доверия к этому непонятному человеку заставило духа проявиться, невзирая на опасность.
   Как только очертания Огонька стали заметны собеседникам, они тут же замолчали. Рыцарь впопыхах потянулся к мечу, не сводя с духа ошарашенного взгляда. Второго же на месте уже не оказалось. Лишь черная тень молнией метнулась в его сторону. Дух отреагировал мгновенно и, растворившись в воздухе, прыгнул сквозь Гипнос на стол, за спину рыцарю. Оттуда он заинтересованно наблюдал, как темный человек вынырнул из тени на том месте, где он только что стоял. В руках его тускло поблескивал абсолютно черный серп, а колючие глаза, казалось, сделались еще холоднее, чем прежде.
   В попытке предотвратить кровопролитие, Огонек примирительно поднял руки вверх и покачал головой.
   - Я вам не враг. Опустите оружие!
   Но его словам не вняли. С тихим шелестом вылетел из ножен меч рыцаря, а черный человек снова бесшумно растворился в тенях. Люди! Всегда такие самоуверенные... и такие предсказуемые! Не удивительно, что, имея с ними дело, они с Йеной всегда находили способ избежать неприятностей. Эльфы в обращении были намного сложнее. Когда с ушастых слезала спесь, они были способны на довольно странные с точки зрения логики, поступки. Порой их непредсказуемость граничила с полнейшим безумием. Этой же полезной, но ужасно раздражающей чертой в силу родственных связей была щедро наделена и его подруга.
   Окинув место схватки равнодушным взглядом, Огонек снова прыгнул через мир снов. Только на этот раз избрал укрытую волчьей шкурой кровать. И снова все повторилось - отвисшая от удивления челюсть рыцаря и холодная заинтересованность в черных глазах темного.
   По-мальчишески поджав под себя ноги, дух скрестил руки на груди и язвительно поинтересовался:
   - Может, уже перестанем играть в догонялки и поговорим?
   Сэр Риордан сердито засопел, и двинулся было в атаку, замахнувшись длинным полуторным мечом, но был остановлен узкой, изящной ладонью темного человека. Черные глаза окинули духа заинтересованным взглядом. Сделав знак рыцарю, он положил серп на стол и уселся рядом с ним прямо на столешницу, скопировав позу Огонька.
   - Говори, - низкий голос с хрипотцой прозвучал холодно и отстраненно.
   Огонек приподнял одну бровь, удивляясь тому, как быстро его согласились выслушать. Он то рассчитывал на довольно продолжительный бой, учитывая то, как туго людям доходят чужие слова. Но этот темный был загадкой почти такой же непредсказуемой, как Йена. В глубине черных глаз светился живой ум, а изысканные манеры и уверенные движения выдавали в нем аристократа. Да и вообще в целом одно его присутствие почему-то вызывало абсолютное спокойствие. Хотелось рассказать ему все, и лишь страх за подругу не позволял духу выдавать некоторые подробности произошедшего.
   - Меня зовут Огонек, - начал он, равнодушно поглядывая на напряженного, словно струна рыцаря, - Я дух, как вы уже, наверное, догадались. Я сопровождал свою подопечную, которую насильно привезли сюда безликие. - Эльф, с которым вы имели несчастье общаться до меня, попал сюда тем же способом. И мы не имеем никакого отношения к тому, что произошло с Небесным домом. Взрыв был последствием незавершенного ритуала старухи и этой ее секты.
   Темный человек задумчиво нахмурился, потирая виски длинными изящными пальцами. Похоже, полученная информация как минимум совпадала с тем, что рассказал до него остроухий. Огонек уже набрал было воздуха, чтобы продолжить, когда темный жестом остановил его.
   - Эльф подробно рассказал нам о безликих и их предводительнице, но... - он многозначительно посмотрел на духа, - он не сказал ничего ни о тебе, ни о твоей подопечной. Хотя, насколько я тебя понял, вы были вместе.
   - Это так, - равнодушно кивнул дух, - эльф не сказал ничего лишь потому, что моя... подруга исчезла во время ритуала. И скорее всего он боялся, что ваш цепной пес, - он кивнул в сторону рыцаря, - сожжет нас всех на очистительном костре. Так, для профилактики. Даже если нашей вины в случившемся нет. Как раз в стиле ордена.
   - Послушай, ты... - возмущенно начал сэр Риордан, но замолчал под холодным взглядом темного человека. Однако, злиться не перестал. Поиграв желваками, он прошипел какое-то заковыристое ругательство и стремительно вышел из шатра, оставив их наедине.
   Похоже, эти двое были не в лучших отношениях. Дух запомнил это на случай, если в будущем придется иметь с ними дело.
   - Интересная получается история, - задумчиво пробормотал темный, обращаясь скорее к пространству вокруг себя, чем конкретно к Огоньку. - Безликие собрали целый обоз потенциальных рабов, но не повезли их в Ниамн, а отправились в Драконьи горы с целью проведения какого-то ритуала. Но и на этом странности не окончились. Вопреки традициям безликих, из всех пойманных, лишь двое являлись полноценными сновидцами. И они всю дорогу держались вместе, даже связаны были одной цепью. Эльф явно очень силен, что дает мне возможность предположить, что твоя хозяйка, дух, была еще сильнее, раз ее предпочли в качестве главной ритуальной жертвы. Да еще и эти показания насчет... старухи. Говорят, здесь был дракон. Просвети же меня, дух. Ты, кажется, лучше всех знаком с виновницей всех событий.
   - Откуда вы...? - страх за девушку снова стиснул сердце в тиски, не позволяя нормально соображать.
   - От очевидцев, естественно! Мы выловили почти всех. Весьма глупо с ее стороны было оставлять столько свидетелей.
   - Грош цена этим свидетелям! - вспылил Огонек и, вскочив на ноги, продолжил, - Йена спасла их всех от верной гибели. Если бы не она, та старуха не остановилась бы и одним только богам известно, что случилось бы с Гипносом.
   - То есть, ритуал был связан с миром снов? - поинтересовался темный, задумчиво склонив голову на бок.
   - Да. И Йена сейчас там.
   - Что?! -глаза блеснули из-под точеных черных бровей. - Ты хочешь сказать, что она попала в Гипнос в физическом теле?! Это невозможно!
   - Мы тоже так думали. Но я чувствую ее там, хоть и не могу ее найти. И она обязательно вернется. Мы ждем ее уже вторую неделю.
   - Сомневаюсь, что обратно вернется именно она. В последний раз, когда людям удалось пробить брешь, оттуда вернулись не маги, создавшие ее, а чудовища в их обличьях.
   Умом Огонек был с ним согласен. Гипнос непредсказуемо действовал на живых. В случае человеческих магов, погубивших богов, их тела были заняты кошмарами - старыми, концентрированными ужасами из снов многих поколений живых. И, попав обратно в свой мир, маги наслали на него страшные казни - голод, войну, чуму... три бедствия, с которыми огромными усилиями удалось справиться героям древности. По предсказаниям, следующей казнью должна была стать смерть и ее хозяин, последний, четвертый маг, лишенный души, все еще где-то скрывался.
   Но все же сердце отказывалось верить, что Йену могла постигнуть та же участь. Она всегда была любимицей Гипноса и отправилась туда не по своей воле и без злого умысла. Мир снов должен был защитить ее!
   Судя по всему, на его лице отобразилась вся гамма терзавших душу сомнений, потому что темный человек окинул его внимательным взглядом, проникавшим, казалось, в саму душу и загадочно улыбнулся. Правда, улыбка та была какой-то горькой. По крайней мере, Огонек буквально кожей почувствовал сквозившую сквозь нее боль.
   Но ощущение продлилось лишь мгновение. Темный поднял голову, кивнул каким-то своим мыслям и легко спрыгнул со стола.
   - Впервые вижу влюбленного духа! - голос его снова был ровным, даже равнодушным, а лицо застыло каменной маской. - Незримая гильдия позаботится о том, чтобы все главы государств узнали, кто сорвал переговоры. Мы давно добиваемся запрета культа Безликих во всех северных королевствах. Теперь у нас есть повод, но вскоре понадобятся и доказательства. Вы будете нашими свидетелями. Я оставлю здесь сэра Риордана и его людей. Вы с эльфом также останетесь и дождетесь возвращения этой вашей девицы. Рыцаря я проинструктирую на тот случай, если вы снова не сойдетесь во мнениях. Но учти, дух, - темный остановился, приподняв одной рукой полог шатра, и холодно блеснул черными, словно сама тьма глазами. - Если девчонка вернется с неприятным довеском - ее убьют не раздумывая.
   ***
   Темный сдержал слово. Сэр Риордан предпочитал держаться подальше, предоставив их заботам своих людей. Эльф шел на поправку. Сломанную ногу ему исправили целители, а ссадины от близкого знакомства с рыцарем-тихоней быстро прошли сами. Все же регенерация у эльфов была втрое, а то и вчетверо быстрее, чем у людей. Хвала предкам, Йене тоже передалась эта способность. Будь она человеком, так и осталась бы в детстве лежать на грязной дороге со стрелой в горле. И никакой кровавый ритуал этого не исправил бы.
   Внутри лагеря их перемещения никто не ограничивал, однако выйти за пределы круга палаток не было никакой возможности. Духу, конечно, не было до этого дела. Большую часть времени он проводил в Гипносе, пытаясь отследить свою подругу. А в мире живых предпочитал сидеть на валуне рядом с шатром сэра Риордана в ожидании возвращения Йены. Так прошло около недели.
   В первый же день, едва очнувшись, Фирлас накинулся на него с обвинениями в предательстве и вообще всех смертных грехах. Дескать, он сдал Йену тихоням и теперь, когда она появится, гореть им всем на еретическом костре. И смерть ее будет только на его, Огонька, совести. Удержаться от ответных обвинений не удалось и в итоге они крупно поссорились и всю последующую неделю не разговаривали.
   На восьмой день пребывания в лагере Незримой Гильдии их вызвал к себе сэр Риордан. Двое дюжих молодцев безмолвно сопроводили их в главный шатер и оставили наедине с отчего-то разгневанным рыцарем. Окинув мрачным взглядом перекошенное от ярости лицо тихони, Огонек на всякий случай приготовился к бою. Краем глаза он отметил, как поменялась поза эльфа. Внешне он казался расслабленным, но напряженные на шее мышцы говорили об обратном. Фирлас тоже был готов к обороне.
   Сэр Риордан смерил их испепеляющим взглядом.
   - Вы могли запудрить мозги лорду Крайсу, но со мной этот номер не пройдет! - взбешенно прошипел он, потрясая листком бумаги, зажатым в огромной лапище - Вы, двое бродяг, уничтожили последнюю надежду на мир между северными королевствами! Вы взорвали Небесный дом, и я это докажу! На этот раз Магистр послушает меня, а не своего секретаря! Я...
   Но закончить мысль рыцарю не удалось. Над головой оглушительно грохнуло. Все присутствующие дернулись от неожиданности и тут же повалились на пол от мощного порыва ветра, сорвавшего шатер с креплений. Почти все внутреннее убранство снесло вместе со стенами. Лишь тяжелый стол и внушительных размеров кровать остались стоять на месте.
   Подскочив на ноги, Огонек, не помня себя от счастья, уставился на огромный пузырь из радужного света, зависший прямо над ними в нескольких метрах от земли. Присмотревшись, сквозь ослепительное сияние он различил смутные очертания стройного девичьего тела.
   - Йена! - радостный голос эльфа подтвердил его догадку.
   Она вернулась! Все-таки вернулась!
   Рядом, широко улыбаясь, стоял эльф. Правда, внушительные клыки делали эту улыбку больше похожей на звериный оскал. Но янтарные глаза светились от счастья, настоящего, неподдельного, будто отражая его собственную радость. На глаза сами собой навернулись слезы. Йена вернулась!
   Где-то рядом с массивным столом зашевелился сэр Риордан. Похоже, его оглушило чем-то из пролетавших мимо элементов меблировки, потому что рыцарь держался за голову, кривясь от боли и шипя отборнейшие ругательства.
   Но не успел он выпрямиться, как раздался повторный грохот. Огонька с эльфом откинуло на несколько шагов назад, но рыцарь устоял, ухватившись за тяжелую столешницу. Йена, лишившись своего радужного кокона, медленно спускалась вниз, пока не оказалась в машинально подставленных руках сэра Риордана. Пару минут тот с обалдевшим видом рассматривал чумазую незнакомку, затем вздрогнул, судорожно вдохнул и довольно грубо выбросил свою ношу на пол. Рука в латной перчатке взлетела ко лбу, осеняя лицо знаком божественной сферы.
   - Йена! - эльф первым метнулся к распростертой на полу девушке. Огонек едва поспел за ним, дав себе обещание позже "поговорить" с рыцарем о правилах обращения с его подругой.
   Он видел, как эльф схватил белую, тонкую ладошку, прижал ее к губам и потянулся к шее в попытке нащупать пульс. Радость в золотых глазах сменилась ужасом. Он наклонился, прижавшись ухом к ее груди. Огонек видел, как заметно он побледнел, не сумев различить хоть малейшее, слабое биение сердца. Его собственная душа сжалась от ужаса, глядя на безжизненное тело той, что так долго была жизнью для него. Но Фирлас каким-то образом сумел сохранить самообладание.
   - Серебро! - севшим от волнения голосом потребовал он. - Серебро! Быстро!
   И Огонек очнулся! Бездна сжимавшая сердце отступила, оставив вместо себя надежду. Эльф спасет ее! Обязательно спасет! Он ведь ее так любит... Он молнией метнулся в ближайший шатер. И очень удачно! На столе стоял серебряный столовый сервиз. Схватив пару вилок, дух прыгнул обратно, и уже через пару секунд протянул эльфу свою добычу. Тот не раздумывая схватил вилку, без видимых усилий согнул ее в кольцо и нацепил на запястье. Та же судьба постигла и второй столовый прибор.
   Ладони эльфа замерцали изнутри. Одну руку он положил ей на лоб, вторую запустил под разорванную шелковую блузку. Пару секунд ничего не происходило, а потом девушка на мгновение резко выгнулась и снова упала на разноцветный ковер.
   - Дыши! Ну же, mie loena! - побелевшими от напряжения губами шептал эльф. - Kie moreven ane ateras-mar, mie loena!
   Йена снова выгнулась, на этот раз сильнее, а когда осела обратно на пол, судорожно вдохнула.
   С души словно свалился камень. Огонек облегченно выдохнул и обессилено осел на пол. Эльф же бережно прижал к себе девушку, счастливо улыбаясь и шепча ей что-то на древнем эльфском наречии.
   "Mie loena" - в порыве чувств эльф назвал ее любимой. И просил не уходить от него к смерти. По многим признакам Огонек замечал, что эльф привязался к его подруге намного сильнее, чем он предполагал. Теперь же он убедился в этом окончательно. А значит, так просто ушастый от нее не отстанет. Фирлас с самого начала произвел на него впечатление того, кто никогда не отступает от намеченной цели.
   В голове сразу же родилось несколько способов избавления от надоедливого эльфа. Нужно было сразу прикончить его! Или позволить ему сдохнуть от "тысячи лун"! Раньше он бы сделал это, не задумываясь, если бы только был способ утаить все от Йены. Она ни за что не одобрила бы этого убийства. Но теперь, глядя как бережно эльф прижимает к себе девушку, дух обреченно опустил руки. Теперь убить его не получится, потому что никто кроме остроухого не сможет запустить ее сердце, если оно снова надумает остановиться. Не в его силах было прикончить соперника, но он мог хотя бы попытаться держать его на расстоянии!
   - Остроухий! Хватит лапать мою подругу! - грубовато бросил он эльфу, поднимаясь на ноги.
   В ответ тот метнул на него ледяной взгляд, от которого по спине непроизвольно побежали мурашки.
   - Ей нужна энергия. Она вернулась полностью опустошенной, потому сердце и остановилось! Если можешь - помоги, а нет - не мешай! - прошипел он, еще крепче прижимая к себе девушку.
   И тогда он увидел их - несколько тонких золотых нитей энергии, перетекающих прямо в сердце Йены от эльфа. Запас ее жизненных сил медленно восстанавливался, но при такой степени опустошения, одного Фирласа ей будет недостаточно. Он стрелой метнулся к ней, схватил тонкую белую ладошку, с ужасом ощущая какой хрупкой она стала. Уже через мгновение серебристые нити его собственной силы потянулись в ее тело, восстанавливая все, что было утрачено.
   Фирлас с одобрением посмотрел в его сторону и слегка кивнул в знак благодарности. Только вот благодарность его духу была не нужна. Мало того, она была ему противна! Будь такая надобность, он отдал бы ей всего себя, все силы, всю жизнь, лишь бы спасти ту единственную, что была его миром! Однако, он очень сомневался, что эльф сделал бы для нее то же самое. Как бы он не любил ее, как бы страстно не желал, эти чувства никогда не станут сильнее, чем любовь духа.
   Уже через несколько минут Йена задышала ровно, на бледном, исхудавшем лице даже обозначилось какое-то подобие румянца. Тогда Фирлас, пошатываясь, аккуратно опустил ее на землю, а сам тяжело оперся рукой о плечо духа, стараясь не потерять сознание.
   И тут произошло странное! На руке, которую держал Огонек, ярким, радужно-белым светом вспыхнул изящный узор удивительной красоты, растянувшийся от запястья до локтя. Ее тело вмиг наполнилось силой такой мощной, что казалось сам воздух вокруг начал вибрировать. Дух быстро отпустил ее ладонь и обеспокоенно переглянулся с эльфом, найдя в золотых глазах отражение собственного недоумения.
   Но вскоре рисунок на руке Йены потух, оставшись на коже едва заметной белой татуировкой. Огонек внимательно всмотрелся в ее красивое, спокойное лицо. Йена спала без сновидений. Глаза под веками оставались неподвижны. Магическая энергия полностью восстановилась, но жизненные силы по-прежнему едва теплились в истощенном теле.
   Нужно было срочно согреть ее и по возможности накормить чем-то питательным. Эльф кивнул, будто прочитав его мысли и передвинулся поближе к Йене, укрыв легко одетую девушку теплым плащом. А Огонек, подавив очередной приступ ревности, встал и решительно направился в сторону обалдевшего рыцаря, все еще продолжавшего осенять себя священными знаками.
   - Сэр Риордан, когда вернете себе способность мыслить здраво, организуйте пожалуйста отдельную палатку для моей подруги. Она сильно истощена, ей понадобится хороший длительный уход. И еще! - дух шагнул поближе, в одно мгновение вынул кинжал, торчавший у рыцаря за поясом, и приставил лезвие к его незащищенному горлу, - Еще раз позволишь себе грубость в отношении Йены, прирежу. - спокойно пообещал он, наслаждаясь выражением ужаса в глазах противника.
   Благо, рыцарь оказался весьма отходчив, и уже через пару минут повинуясь его зычному басу, по лагерю метались слуги, освобождая один из самых теплых шатров. Затем, под пристальным наблюдением Огонька и сэра Риордана эльф бережно перенес Йену на меховую постель. После чего рыцарь удалился, напоследок, угрюмо оглянувшись на тех, кто должен был быть его пленниками.
   Огонек тут же забыл о тихоне и кинулся к подруге. Девушка была в ужасном состоянии. От одежды остались жалкие лохмотья, медные волосы свалялись в одну невообразимо запутанную и грязную массу, а все тело было покрыто слипшейся пылью. Ее нужно было выкупать. Благо, предусмотрительные слуги позаботились и об этом. За ширмой стояла большая медная лоханка, наполненная горячей водой, и несколько ведер с кипятком.
   Недолго думая, Огонек приступил к раздеванию подруги, как делал уже сотни раз, с тех пор как она была ребенком. Но на этот раз ему помешали. Крепкая ладонь перехватила его руку, отворачивая от девушки. Перед лицом, словно жидкий огонь, блеснули золотые глаза.
   - Что это ты делаешь? - сердито прошипел эльф.
   - Собираюсь купать свою подругу. - честно ответил дух, твердо сжав губы. Намечалась стычка, и он не намерен был уступать. Ведь могло дойти и до оружия, и тогда он прирезал бы проклятого остроухого в качестве самообороны. Даже Йене не к чему было бы придраться!
   - И по какому праву ты собираешь это сделать? - брови эльфа сошлись на переносице, а глаза яростно прищурились.
   - По праву единственного родственника. - как можно более спокойно ответил Огонек, из последних сил сдерживая собственную ярость.
   - Это ты-то родственник?! - криво усмехнулся Фирлас, - Хорош братик, только и мечтаешь, как бы залезть ей под юбку!
   И терпению духа пришел конец. Злобно оскалившись, он отпихнул эльфа к выходу.
   - Убирайся вон и не смей к ней приближаться! - прорычал он, чувствуя, как на руках начинают удлиняться когти. Тело непроизвольно трансформировалось в боевую ипостась.
   В руке остроухого появилась острая ледяная пика. Огонек метнулся к противнику, на ходу увернувшись от магии и прыгнул, принимая облик огромного белого барса. Он почувствовал, как рухнуло под мощным ударом тело эльфа, в этой ипостаси показавшееся маленьким и хрупким. В нос ударил острый запах крови, когда острые когти вошли в широкие плечи повалившегося на спину соперника. Фирлас глухо зарычал, глядя прямо в бирюзовые глаза склонившегося над ним барса. И Огонек услышал в том рыке отчаяние поражения. Как бы подтверждая его догадку, эльф перестал сопротивляться.
   Еще раз глухо рыкнув, барс спрыгнул с распростертого на земле тела, вернув себе человеческий облик. Более не глядя на поверженного соперника, Огонек продолжил раздевать Йену. Не оборачиваясь он слышал, как Фирлас тяжело поднялся и покачиваясь направился к пологу палатки. На пороге он на мгновение замер.
   - Ты победил сейчас, - послышался позади его спокойный голос, - Но эльфы рода Трейн никогда не сдаются. Однажды, я заберу ее у тебя! И это произойдет быстрее, чем ты думаешь!
   По спине Огонька пробежал холодок. В голосе эльфа было столько уверенности, что дух невольно поразился внутренней силе своего соперника. И еще, с того самого момента в его сердце поселился страх. Если Йена влюбится в это ушастое недоразумение, он станет ей не нужен. И этот страх более не оставлял его ни на минуту.
   ***
   Следующие две недели прошли в постоянной заботе о девушке. После того, как Огонек скупал ее, переодел и привел в порядок волосы, встал вопрос о том, как ее кормить. Можно было, конечно, попробовать поить ее бульоном через трубочку, но он побоялся, что подруга в таком состоянии не сможет глотать. Он уже подумывал о том, чтобы отправиться на поиски эльфа, когда остроухий явился сам с горшочком горячего супа со специями.
   Не говоря ни слова, он отпихнул духа от кровати и принялся водить руками над дымящейся жидкостью. Как оказалось, то был магический способ кормить больных, не прибегая к механическим ухищрениям. Знакомы с ним были только самые продвинутые целители, и дух невольно проникся уважением к талантам эльфа. Покормив Йену, тот молча удалился.
   Он приходил по нескольку раз в день, чтобы покормить девушку, послушать сердце и убедиться, что она нормально усваивает пищу. Уже к концу второй недели ее лицо заметно округлилось, коже вернулся нормальный розовый оттенок, а сердце стало биться ровно и спокойно, не пропуская ударов.
   Именно тогда сэру Риордану приспичило поиграть в героя. Он заявился рано утром с небольшой свитой рыцарей дабы проверить, не вернулась ли Йена из Гипноса одержимой ночным кошмаром. Для этого у них имелось храмовое приспособление в виде небольшого жезла со священным кругом на маковке и длинной тонкой иглой для забора крови испытуемого. Огонек попытался было сопротивляться, но его застали врасплох. На него из-за спины набросили двимеритовую сеть, не позволявшую даже двинуться. Тогда дух впервые пожалел, что рядом нет эльфа. Тот нашел бы способ спасти положение.
   И вот, рыцарь взял руку Йены, брезгливо скривившись, будто держал не изящную ладошку, а ядовитую гадюку. Но не успела игла прикоснуться к коже, как рисунок на ее предплечье будто ожил. Витиеватые символы засияли изнутри, воздух вокруг загудел, а серебряный жезл в руках рыцаря раскалился докрасна. Громко выругавшись, тот уронил его на пол и отпрянул от своей жертвы. Но знаки продолжали накапливать силу, пока с оглушительным хлопком не высвободили ее прямо на столпившихся в палатке церковников.
   Рыцарей отбросило на десяток метров вместе с частью палатки. Вместе с ними снесло и сеть. Огонек не преминул воспользоваться вновь обретенной свободой и сразу же кинулся к девушке.
   Йена не дышала! Прижавшись ухом к ее груди, он с ужасом понял, что сердце снова остановилось. Похоже, рисунок на ее руке, обороняя свою хозяйку, задействовал больше энергии, чем было в резерве. Он в панике обнял подругу, стараясь отдать ей как можно больше сил. Но ее тело не отзывалось. Она умирала, а он ничего не мог с этим сделать, ничем не мог помочь! Возможно, кровавая жертва могла бы помочь, но у нее больше не было родственников, которых можно было использовать для ритуала! Из глаз покатились слезы, а внутри все сжалось.
   - Крылышко! Вернись ко мне! Прошу тебя, - рыдал он, прижавшись к ее груди, - не оставляй меня!
   Когда его отчаяние достигло своего пика, сильная рука вдруг схватила его за шиворот и словно щенка отбросила назад. Подняв голову, сквозь пелену слез он рассмотрел эльфа, напряженно склонившегося над бледной, как мел девушкой.
   Недолго думая, Фирлас разорвал на ее груди рубашку и положил обе руки на красивую обнаженную грудь. На широком лбу эфа выступил пот, плечи начали мелко подрагивать. Похоже, запускать сердце во второй раз было намного сложнее. Наконец, Йена резко выгнулась и снова задышала, упав в нежные объятия его соперника. На лице ее застыло самое умиротворенное выражение, а эльф ласково улыбаясь, откинул с ее лица несколько медных прядей и бережно погладил порозовевшую щеку.
   - Ты на удивление бесполезен, братец! - язвительно бросил он, смерив Огонька презрительным взглядом. Дух виновато опустил глаза, признавая победу в этой битве за соперником.
   - Тихоня явился неожиданно, что я мог сделать?! - тихо пробормотал он в свое оправдание.
   - Ну, к примеру, провернуть этот твой фокус с превращением?! - все так же ядовито проговорил эльф.
   - На мне была сеть, и я...
   Закончить ему не дали. Взгляд эльфа, устремленный куда-то вдаль, позади него, потемнел от гнева, тонкие крылья носа раздулись, а на щеках заиграли желваки.
   - Возьми Йену, не прекращай переливать энергию, - глухо прорычал он и, вручив ему девушку, твердым шагом направился к начавшим приходить в себя рыцарям. И взгляд его не предвещал для тех ничего хорошего.
   Полога палатки больше не существовало, и площадка в центре лагеря была как на ладони. Огонек устроил Йену поудобнее, не сводя глаз с разъярённого эльфа. Если он действительно был одним из рода Трейн - второго в очереди на престол древнего Тиаммарана, то рыцарям лучше было бежать. Жаль только, они, олухи, этого не знали.
   Двумя большими прыжками остроухий оказался рядом с сэром Риорданом и, схватив того за край стального панциря, словно игрушку швырнул на груду его так и не успевших подняться соратников.
   - Я предупреждал тебя, k'sheven! Предупреждал не подходить к ней! - взревел эльф, обнажая клыки в хищном оскале.
   Любой на месте рыцаря, обмочился бы от страха перед лицом эдакого монстра. Но Риордан был слишком твердолоб для таких сильных эмоций. Вместо того, чтобы испугаться, тихоня одним прыжком вскочил на ноги и одним быстрым движением вынул из-за пояса рунный меч, отливавший алым. В красных закатных лучах лезвие казалось совсем багровым, будто окропленным кровью. Эльф недобро прищурился, с презрением рассматривая переливающийся клинок и начал обходить рыцаря по кругу. Тихоня тоже не спешил атаковать, изучая противника проницательным взглядом.
   Наконец эльфу надоело кружить и он, сформировав в руке шипастый ледяной шест, кинулся в атаку, стараясь отвлечь противника. Но созданный магией лед разлетелся в пыль, едва соприкоснувшись с рунным лезвием. Рыцарь же, поднырнув под противника, сделал резкий выпад, полоснув эльфа по бедру. И без того алое лезвие окрасилось кровью. Фирлас охнул и, неловко споткнувшись, упал на четвереньки. Из глубокой раны хлестала кровь, но окончательно озверевшего эльфа это не остановило. Он быстро провел по ране рукой, и она затянулась прямо на глазах, при этом заметно было, что это лишь временная мера, потому что он продолжал сильно прихрамывать.
   Тяжело дыша, он кое-как встал. В золотых глазах пылал сумасшедший огонь. Одним резким движением эльф выпрямил руки и в стороны алыми змеями вытянулись две длинные огненные плети. Зашипев от боли, он сжал в руках пламя и снова ринулся в атаку. Казалось, преимущество было целиком на стороне рыцаря, но он не учел эльфской скорости и непредсказуемости. Одна из огненных плетей полетела прямо ему в голову и была тут же перерублена мечом, но другая в то же время обернулась вокруг ног. Пламя мгновенно раскалило металлические поножи и рыцарь с воплями покатился по земле, все еще неосознанно прикрываясь мечом. А эльф был уже тут как тут. Его ладони кровоточили от страшных ожогов, но остроухого сейчас это не заботило. Вырвав меч из трясущихся рук рыцаря, он брезгливо отшвырнул его в сторону, а затем уселся прямо на стальной нагрудник поверженного врага и принялся методично избивать ничем не защищенное лицо.
   Огонек отвернулся, не желая больше наблюдать за экзекуцией. Этот бой итак уже слишком явно продемонстрировал духу мощь, скрытую в его противнике. Мощь, достойную наследника дома Трейн. Прислушиваясь к гулким ударам, он все сильнее осознавал, как тяжело ему будет бороться за Йену. Женщины неосознанно тянутся к сильнейшим и, если он не сможет оградить ее от общения с этим типом, она вполне может влюбиться. И тогда...
   Ход его размышлений прервали громкие голоса с улицы. Подняв голову, он стал свидетелем весьма занимательного зрелища. Эльф валялся на земле рядом с сэром Риорданом, на чье лицо теперь было больно смотреть. А над ними черным вороном возвышался лорд Крайс - тот самый темный человек, с которым они уже общались ранее. Его черные глаза казалось стали еще чернее от гнева, а губы сжались в тонкую линию. Схожести с хищной птицей прибавляли растрепанные черные волосы, длинными прядями свисавшие до пояса и длинный с горбинкой нос с раздувающимися от гнева ноздрями.
   - Потрудитесь объяснить, что здесь происходит!? - холодно поинтересовался он. - Почему в лагере бардак?! Что это за свалка?!
   - Милорд! - сплюнув кровь, прокряхтел рыцарь, приподнимаясь на локте. - Девица вернулась из Гипноса, и мы просто хотели ее проверить.
   - Проверить?! Ты ее чуть не убил! - прошипел эльф, держась за ребра и стараясь сесть. - Я едва сумел снова запустить ей сердце.
   - То есть передрались вы из-за бабы? - ехидно поинтересовался темный и не потрудившись выслушать ответы, шагнул к палатке. - Позаботьтесь о них, чтобы были готовы завтра выезжать, - не оборачиваясь, бросил он слугам и твердым шагом направился к Огоньку.
   Когда темный вошел, духу показалось, что повеяло холодом. Поежившись, он поспешил прикрыть едва одетую Йену одеялом так, чтобы не было видно странных знаков на левой руке. Конечно, хорошо было бы прикрыть ее всю, но лорд Крайс перехватил его руку. При виде девушки его лицо неожиданно переменилось. Вместо презрительной ледяной маски на нем появилось выражение полнейшей растерянности и недоумения, сменившегося мечтательной нежной полуулыбкой. Неосознанно лорд погладил розовую щечку Йены длинными пальцами в черных кожаных перчатках. Не стерпевший такой наглости Огонек громко кашлянул, напоминая о своем присутствии. Темный тут же отдернул руку и резко отвернулся.
   - В каком она состоянии? - холодно поинтересовался он, слегка наклонив голову, но так и не обернувшись.
   - Едва жива, стараниями вашего тихони, - с вызовом произнес Огонек, посильнее прижав к себе девушку.
   - Завтра нам нужно выезжать. Идет снежная буря. Через пару дней перевал станет непроходим.
   - Выезжать куда? - недовольно насупился дух.
   - В цитадель, магистр хочет посмотреть на девчонку. - безапелляционным тоном ответил темный. - Я отправлю вам на помощь еще двух целителей. Подготовьте ее к путешествию.
   Не говоря больше ни слова, он вышел, оставив позади несчастного Огонька, и мрачного словно туча эльфа, успевшего незаметно проскользнуть в палатку.
   ***
   Больше эльф от Йены не отходил ни на секунду. К еще пущему неудовольствию Огонька, лорд Крайс, заправлявший всем обозом, в приказном порядке поселил остроухого в одном с ними фургоне. Так что две недели тряски в скрипучей повозке по замерзшим осенним горам показались Огоньку вечностью. Его бесило буквально все. То, как нежно Фирлас прикасался к лбу Йены, пробуя температуру, как мечтательно улыбался, прислушиваясь к биению ее сердца в груди. А эти его взгляды! Каждое его прикосновение к девушке отзывалось болью и гневом в сердце духа. Он боялся лишь одного, что однажды просто не выдержит и все же всадит кинжал в ненавистное сердце соперника. Только вот, тогда больше никто не оживит его любимую.
   Огонек терпел. Сцепив зубы, он наблюдал за тем, как эльф все сильнее привязывался к его подруге, и через время ревность стала уже неотъемлемой частью его самого. В душе росла ненависть, причём сердился он уже не только на остроухого, но и на Йену, позволившую втянуть себя в эти неприятности! В душе бушевала такая буря, что он все чаще стал уходить подальше от каравана, чтобы побегать в облике барса и немного развеяться.
   После одной из таких пробежек он застал эльфа смертельно уставшим, а Йену белой, словно покрывший горы первый снег. Оказалось, что в его отсутствие у нее снова остановилось сердце. Фирлас отдал все силы, чтобы запустить его снова, но ей по-прежнему была необходима постоянная подпитка жизненной энергией. Чувствуя себя последним негодяем, дух принялся за восстановление резервов подруги, пока обессиленный эльф отсыпался в дальнем конце фургона. Такая самоотдача невольно вызвала у него уважение, и даже благодарность. Каким бы ни был этот остроухий, кого бы в итоге не выбрала Йена, дух ни на минуту не усомнился в подлинности чувств соперника.
   За все время путешествия ни лорд Крайс, ни сэр Риордан так и не потрудились проведать свою новую подопечную, точнее пленницу. Рыцарь лежал у лекарей в соседнем фургоне, а темный человек то исчезал, то появлялся в самое неожиданное время. Но неизменно хотя бы раз в день с задумчивым видом проезжал вплотную к их повозке, будто прислушиваясь к тому, что творится внутри.
   Почти две недели они ехали строго на юго-запад по изменчивой, извилистой горной дороге. На второй день путешествия начал падать снег, а еще через три дня разыгралась настоящая буря. Благо, к тому времени они уже прошли перевал и теперь петляли среди долин предгорий. К концу второй недели на горизонте показалась высокая скала, на вершине которой виднелся огромный, величественный замок из темного камня. Лишь позже, подойдя поближе к постройке, он рассмотрел, насколько ветхими были каменные стены. Кое-где по кладке шли залатанные на скорую руку трещины, а по решеткам вился морозостойкий игольчатый плющ.
   Как им сказали позже, замок назывался Небесным приютом и являлся главной цитаделью Незримой гильдии и зимней резиденцией их магистра. И все же, несмотря на потрепанный вид, крепость была хорошо заселена. Во дворе чадили несколько кузниц, конюшня была полна лошадей, а с кухни доносились приятнейшие запахи. У подножия горы так вообще раскинулась целая деревня и небольшой военный лагерь.
   Их поселили в северном крыле. В покоях была крохотная гостиная и две небольшие скромные покои, больше подходящие для прислуги, чем для важных гостей. Йену разместили на большой двуспальной кровати с пологом в отдельной комнатке, а им с эльфом принесли две узкие кровати с соломенными тюфяками. Большой платяной шкаф был забит одеждой, а за ширмой расположилась большая медная лоханка.
   Остроухий отправился мыться, а дух, зная, как Йена презирает платья, прыгнул через Гипнос в горы за оставленным там рюкзаком с одеждой. Благо, их тайник был на месте и промороженные вещи не успели отсыреть. Вернувшись, он обнаружил эльфа полностью одетым и причесанным. Голова над острыми ушами была снова гладко выбрита, а длинные светлые волосы со лба и макушки заплетены в несколько кос, перевязанных кожаными ремешками и собранными в один пучок. Оделся он тоже в полном соответствие с эльфскими вкусами. Темно-коричневая шерстяная рубаха с широкими рукавами скрывалась под зеленой вязаной туникой. Узкие кожаные брюки со шнуровкой были заправлены в высокие сапоги, а запястья перехвачены широкими наручами.
   Его самого купание мало интересовало. Он мог менять свою внешность и предпочитал постоянно поддерживать ее в одном и том же чистом, выбритом и причесанном состоянии. Конечно, от внимания эльфа не ускользнула эта особенность, и он то и дело бросал в сторону духа подозрительные взгляды. Однако, вопросов не задавал, зная, что ответов все равно не получит.
   Так, почти не разговаривая, они жили в замке, по очереди сменяя друг друга у постели так и не пришедшей в себя девушки. С каждым днем, нащупывая ее пульс, эльф становился все мрачнее. А однажды, вернувшись из Гипноса пораньше, дух застал его в отчаянии сжимавшим ее ладошку.
   - Ki ane ateras mar, mie loena! Ты не можешь уйти, когда я тебя только нашел! - шептал он, смешивая фразы на древнеэльфском и всеобщем.
   Первым его порывом было отшвырнуть остроухого нахала подальше и больше не подпускать к ней, но он видел то, чего в упор не замечал эльф. Каждый раз, когда Фирлас сидел рядом с ней, аура Йены светлела, а значит и энергия восстанавливалась быстрее. Сейчас же она переливалась всеми цветами радуги!
   Немного полюбовавшись шедшей на поправку подругой и подавив тяжелый вздох, Огонек осторожно отступил в тень. Если эльфу не мешать, Йена очнется через пару дней и хорошо бы, чтоб в момент ее пробуждения ушастого поблизости не оказалось.
   Но через два дня девушка так и не очнулась. Не очнулась и через неделю. Эльф был мрачен и зол до невменяемости, а Огонек все никак не мог взять в толк, почему она не приходит в сознание. Жизненная энергия в ее теле восстановилась полностью, магии было хоть отбавляй, но Йена почему-то упорно отказывалась открывать глаза.
   Похоже, тем же вопросом задался и лорд Крайс, потому что вдруг, после долгого отчуждения, стал заходить к ним с расспросами о ее состоянии почти каждый день. Естественно он объяснял свои визиты необходимостью отчитаться магистру, однако проводил у постели девушки гораздо больше времени, чем требовалось для ежедневного отчета. Огонек ему не мешал, чувствуя необъяснимое доверие к этому странному человеку.
   Иногда вместо темного являлся недовольный сэр Риордан, который боялся даже взглянуть в сторону ее постели, не то что справиться о здоровье. С ним приходилось общаться в основном на бытовые темы вроде питания, погоды и нерасторопности слуг.
   Эльф в часы посещений предпочитал ретироваться на плац, где самозабвенно и надо сказать весьма профессионально размахивал серебряным шестом до полного изнеможения. После недолгих наблюдений, дух понял, что таким образом остроухий справляется со страхом и чувством беспомощности, а порой и отчаяния, потому что в Гипносе эльф занимался тем же самым. Его ночные схватки с духами-воинами взбудоражили весь сектор смежного с замком пространства в мире снов. Избитые и несчастные, духи то и дело жаловались Огоньку на страшного сновидца.
   С наступлением весны за окном неожиданно повалил снег, а с севера подул ледяной горный ветер. Окна из покоев выходили как раз на север, так что после небольшого скандала слуги все же явились, чтобы забить шерстью щели в рассохшихся старинных рамах. Эльф сердито фыркнул, подхватил стоящий у двери посох и отправился на плац. Огонек, проверив состояние Йены, растянулся на диване в гостиных покоях, в ожидании сэра Риордана наблюдая за ленивой перебранкой горничных. Они как раз отодвинули тяжелый шкаф, чтобы добраться до второго окна.
   Все бы ничего, но они полностью перегородили доступ к внутренней двери в покои Йены, да еще и подперли гардероб комодом. Конечно, была еще вторая дверь, из коридора, но, чтобы добраться до нее пришлось бы сделать крюк через лабиринт замковых переходов и пройти через кабинет сэра рыцаря, который всегда был заперт на ключ, имевшийся только у хозяина комнаты. Огонек недовольно захлопнул книгу, чтобы отчитать глупых девок, но тут же выронил ее, опустившись обратно на кушетку.
   - Огонек, ты здесь? - отчетливо прозвучал в голове голос Йены.
  

Глава 4: Сайена

   Я не могла остановиться! Сияющий, перенасыщенный энергией браслет, отобранный у старухи, невыносимо жег кожу. Казалось, еще немного, и он начнет плавиться, прожигая руку до кости. Силы покидали меня. Каждое движение отзывалось болью во всем теле. Радовало лишь одно - ужасный диссонанс, созданный Многоликой, понемногу отступал, сменяясь яростной, но прекрасной мелодией моего собственного волшебства.
   Зачем, ну зачем я затеяла все это, вместо того, чтобы по-тихому смыться вместе с Огоньком накануне?! И ведь возможность была! Целая ночь для успешного побега. Но нет, мне почему-то именно в этот раз остро приспичило погеройствовать. И ведь с самого начала все это сборище шарахалось от меня, как от прокаженной, презирало меня и всячески избегало. И на кой их спасать?
   В памяти всплыла недавняя сцена с женщиной, которую бесчеловечно тащили за волосы через пятидесятиметровую каменную площадку. Все ее тело было в синяках и кровоподтеках, одна рука неестественным образом вывернута. Но ярче всего мне запомнились ее глаза. А смотрела она не на своих мучителей, не на других таких же, как она обреченных. Нет! Ее взгляд был устремлен на безжизненное тело мужчины, волочившееся следом на цепи. Мельком увидев ее глаза, я сразу поняла, что не смогу уйти так просто.
   Да еще этот проклятый эльф! И надо было ему оказаться таким обаятельным?! И ведь уперся с этим своим драконом! Нога переломана, сам похож на тень, но нет, уходить он, видите ли, не хочет! Баран упертый! Уйди я тогда сразу, сейчас уже стыл бы кучкой пепла на каменных плитах. Герой!
   Все мое раздражение и сочувствие вылились в самоубийственное решение остаться. Правда, основной причиной все же была старуха, хозяйка дракона. О ней мне ночью рассказал Огонек, принимавший непосредственное участие в приготовлениях к ритуалу. Подтвердились мои догадки насчет следа от ожога, который действительно являлся якорем, по которому меня можно было запросто выследить. А это значило лишь одно - уйди я сейчас, меня найдут позже. Провести остаток жизни в бегах от культистов в мои планы не входило. Оставалось лишь одно - убить старуху, освободить дракона, ну и попутно помочь Фирласу его поймать.
   События, последовавшие дальше, пролетели быстро, словно дурной сон. Мы обсудили план действий с Огоньком, когда безликие вели меня наверх. Я слышала, как эльф кричал вдогонку, чтобы взяли его, вместо меня. Признаться, поначалу меня озадачила такая самоотверженность, но потом, поразмыслив, я склонилась к мысли, что Фирлас просто хотел оказаться поближе к своей вожделенной зверюге. Ведь неспроста старуха говорила с ним, как с давним знакомым. Скорее всего, он просто хотел обсудить с ней свою награду, обещанную за меня.
   Наследница. Так она меня назвала. Я не имела ни малейшего понятия, о чем она говорила. Конечно, взрослая полукровка приобретение довольно ценное. Но наследница... хм!
   Сам ритуал и подготовку к нему я запомнила плохо. Возможно, потому что была слишком занята собственными приготовлениями. Огонек, хоть и с трудом, но согласился замедлить на время безликих. Для этого он должен был перенести частичку себя в каждого из них. Это было ужасно изнурительно, но другого выхода не было. Фирласа дух посвятил в план очень поверхностно. В принципе, основной его задачей было приручение дракона.
   Оставался всего один нюанс - браслет. Один удалось сделать из серебряных полосок, хранившихся за поясом моих брюк. Но для заклинания бури, единственного, что позволило бы справится с драконом, требовалось два. Где взять второй стало очевидным, как только в проеме ведущем вниз показалась Многоликая. На ее руке призывно поблескивал серебряный браслет с каким-то орнаментом. На глаз я прикинула физическую силу этой женщины. Она была меньше меня, так что отобрать у нее украшение казалось легкой задачей. Главное, успеть сделать это до того, как она начнет колдовать. Один на один в магической дуэли мне было с ней не справиться.
   Мои танцы вообще не особо подходили для каких-либо боевых действий. Возможно, потому в драке я больше полагалась на копье и физическую выносливость. Правда, на этот раз оружия со мной не было. Так что пришлось надеяться исключительно на кулаки.
   Когда старуха начала читать заклятие, я максимально незаметно высвободила руку из наручника. Полагаю, Многоликая считала, что ритуал должен меня обездвижить. Но серебро на моем запястье жадно поглощало всю лишнюю энергию и позволяло свободно двигаться.
   Стилет был занесен. Резким движением, заклинательница опустила его вниз. Но вопреки всем ее ожиданиям, клинок был встречен не мягкой плотью, а моей твердой рукой. Пару секунд бесшумной борьбы, напряженных до предела мышц и тонкое, мерцающее алым лезвие вонзилось в живот женщины в маске. Та всхлипнула, зажала рукой рану и ничком повалилась на каменные плиты, оставляя на них лужу темной, почти черной крови. Я удовлетворенно хмыкнула и надела на руку трофейный браслет.
   После этого дракон не заставил себя долго ждать. Какое-то время он с воплями нарезал круги вокруг горы, тем самым давая мне время освободить оставшихся пленников. А затем, наконец, отважился залететь в арочный проем пещеры.
   Тут то мы его и поймали! Быстро двигаясь, я сформировала из раззадорившихся духов мощную воздушную воронку, удерживающую дракона в своих ветреных объятиях. Фирлас среагировал мгновенно. Тяжело хромая на деревянной колодке, удерживающей перелом, он подошел поближе к мечущемуся зверю и начал читать свой заговор. Слова звенели птичьим пением, переливались лесными ручьями. Древнее наречие эльфов было намного приятнее современных резких диалектов.
   - Больше не могу... держать! - измученный голос Огонька был едва различим среди моих собственных мыслей, вихрем круживших в голове. Я заметила, как обездвиженные духом безликие, снова начали уверенно подниматься на ноги. Первые вставшие, уже направлялись в нашу сторону, поудобнее перехватывая оружие.
   Я вопросительно уставилась на эльфа. Он тоже увидел безликих, но читать заклятие не прекратил. Я отчаянно соображала, что делать, когда Фирлас вдруг обреченно вздохнул и кивнул мне. Мы не успели! Ах, если бы только у Огонька было больше сил! Дракон был бы наш. А эльф не выглядел бы таким удрученным. Было видно, что решение оставить зверя далось ему ужасно сложно.
   - Йена, сзади! - голос Фирласа вывел меня из ступора. Я затравленно обернулась лишь затем, чтобы обнаружить себя окруженной плотным кольцом культистов, вперемешку со всевозможными кошмарами. Значит, тот ужасный шум, который устроила эта странная женщина, все же привлек в наш мир эту пакость. Пугаться было некогда, благо, кошмары были чужими. Я сосредоточилась, призывая на помощь духов природы. Магия заструилась из моего тела в браслеты, мгновенно нагревшиеся под ее воздействием. Я резко вскинула руки над головой, начиная первую фигуру танца молний.
   Словно игрушечные, мои противники, разлетелись во все стороны от мощного порыва ветра. Танец требовал полного сосредоточения, однако, я беспокоилась за своих спутников, потому аккуратно оглянулась вокруг, не прерывая движений.
   Фирлас был совсем близко. Он полз ко мне, прижимаясь к полу от ветра, огромной воронкой кружившего вокруг меня. Его длинная серебристая коса совсем растрепалась и отдельные пряди, выскользнув из завязок, прилипли к потемневшим от пыли щекам. Наконец, он добрался до спокойного пятачка в центре бури и устало опустился на землю, не сводя с меня встревоженного янтарного взгляда. Я поискала глазами Огонька, но моего друга не было видно за собирающимися тучами.
   Танец продолжался. Над площадкой теперь вращалась практически сплошная сеть из молний, щедро осыпавшая ударами все пространство под собой. Сквозь ревущую толщу электрических разрядов порой я видела, как один за другим безликие и кошмары падают на землю под ослепительными вспышками, превращаясь в кучки пепла, которые тут же сносило ветром. Многоликой нигде не было видно. Ее сдуло куда-то на край площадки еще первым порывом. Напористая мелодия магии впитывала в себя все хаотичные звуки, структурируя их в прекрасное созвучие.
   Танец занял всего пару минут, но мне казалось, что прошло несколько часов. Все тело невыносимо болело. На третьей, предпоследней фигуре танца, я начала задыхаться. Воздуха катастрофически не хватало, и я чувствовала, что вот-вот отключусь. Когда в глазах уже начало темнеть, в центре воронки появился Огонек, в своем привычном обличии. Заметно было, что он полностью истощен. Его тело то и дело подергивалось, порываясь стать полупрозрачным. Пошатываясь от усталости, он шел ко мне.
   - Йена! Прекрати это... хватит. Ты себя погубишь! - он говорил вслух. Похоже, у него не осталось сил даже на мысленную связь. Умом я понимала, что он прав. Еще немного и от меня ничего не останется. Заклятие вытягивало из меня жизнь. Но проблема была в том, что остановиться я не могла. Браслет, отобранный у жрицы, не давал мне. Он будто завладел моим телом, в обход разума. И я продолжала двигаться, доводя танец духов до конца против своей воли.
   Сердце болезненно сжалось от осознания собственной беспомощности. Трудно было видеть Огонька в таком состоянии. Душу кольнуло сожаление. Это все я и моя жажда постоянного поиска неприятностей на свою пятую точку! В этот момент я ненавидела себя даже сильнее обычного. Но вскоре и это прошло. На разум навалилось какое-то оцепенение, когда видишь себя как будто со стороны. В это момент я почувствовала, как кто-то обнял меня за ноги, и сразу же в тело полилась сила. Знакомая, теплая энергия. Огонек отдавал мне последние запасы. Еще немного, и он просто исчезнет, перестанет существовать. А я никак не смогу этому помешать. По щекам покатились слезы.
   - Крылышко... - едва различимый шепот Огонька заставил сердце тревожно сжаться. Я должна была остановить это... ради него. Сосредоточившись, я потратила последние силы на мысленный натиск, заставивший моего друга осесть на землю без сознания. С облегчением вздохнув, я перешла к последней - четвертой фигуре.
   Закончила я ее на последнем вдохе. Выдохнуть сил не было. И в этот момент перед глазами мелькнуло радужно-белое сияние, а за ним пришла тьма.
   ***
   Пахло снегом. Этот запах, напоминающий аромат свежих арбузов, был первым, что я почувствовала, когда тьма отступила. Я все еще находилась в каком-то ступоре. Все страхи, ярость, симпатии и привязанности куда-то отступили. На сердце было легко, как в детстве, когда мать была рядом, принимая на себя все тревоги и позволяя мне беззаботно играть с духами и животными. Я счастливо улыбнулась. Глупая, к чему было так бояться смерти, если после нее на сердце так спокойно и радостно?! Вот бы сейчас открыть глаза и оказаться в своей хижине. Чтобы мать была жива, и Огонек был рядом...
   Огонек! Воспоминания бурным потоком ворвались в сердце, не оставив и следа от недавнего покоя. Огонек остался там, почти без сил. Да и Фирлас выглядел потрепанным. Нужно вернуться! В панике, я глубоко вдохнула. Однако, почувствовала лишь пустоту, вместо воздуха. Каким-то совершенно чудесным образом я не начала задыхаться. Лишь испугалась еще больше.
   - Не пытайся здесь дышать, - приятный женский голос прозвучал совсем близко. Однако, фразу тут же повторило множественное эхо на разные голоса. Ощущение складывалось такое, будто говорил не один человек, а целый хор с небольшим отставанием.
   От неожиданности, я резко раскрыла глаза и попыталась сесть. Да вот только сидеть было не на чем. Меня окружала темно-серая клубящаяся муть. Порой в ней проскальзывали цветные пятна, да и те вскоре исчезали. Чувства говорили, что я зависаю в воздухе внутри огромной тучи. Но как такое могло быть?!
   Женщины, чей голос звучал так близко видно не было. С перепугу я забарахталась, разгоняя вокруг себя клубы серого нечто и неистово вертя головой со стороны в сторону.
   - Не пытайся увидеть нас глазами, дитя! - на этот раз в хоре лидировал приятный мужской баритон. - Смотри сердцем, здесь иначе нельзя.
   - Здесь? Где здесь? Я уже умерла? - затараторила я и вдруг ошарашенно замерла. Я говорила! Говорила сама! Похоже, я действительно умерла и в наказание за глупость получила свой персональный занудно-серый ад с непонятными голосами в виде бонуса. И теперь я могу наговориться на всю оставшуюся вечность, даром что привыкла молчать.
   - Ты не умерла, детка, - снова говорила женщина. - Но умрешь, если не послушаешь нас.
   - То есть как, не умерла?! - абсолютно искренне удивилась я. - Если это не преисподняя, то что тогда?
   - Это Гипнос. Ты попала в открытый портал.
   - Погодите-ка, но Гипнос совсем не такой. Я тысячу раз в нем бывала. Он, конечно, может быть пугающим. Но эта серая муть точно не Гипнос. К тому же, там много духов, а здесь я их не слышу.
   Ответом мне был чуть слышный смешок.
   - Глупышка... ты попала в Гипнос не во сне, а в своем физическом теле. Оно не дает тебе видеть мир снов так же, как видит его твоя душа.
   В голосе слышалось снисхождение. Будто женщина объясняла мне, как несмышленому ребенку, вещи, которые всем давно известны.
   Голова шла кругом! Попасть в Гипнос в физическом теле невозможно - так утверждали многочисленные книги и научные труды многих великих сновидцев. И они же методом научного анализа опровергали легенду об архимагах древней империи Руара, которые якобы вошли в Гипнос и сразили древних богов, породив тем самым казни, одна за другой обрушившиеся на мир после этого злодеяния. Я не могу сказать, что безоговорочно доверяла ученым изысканиям, но и поверить в сказанное мне загадочной невидимкой в неведомом месте было бы глупостью.
   - Я думаю, ты просто кошмар, каким-то чудом угодивший в мою личную преисподнюю. Возможно, тебя послали, чтобы мучить меня. - неуверенно проговорила я.
   - Послушай свое сердце, дитя. - послышался мужской голос, - Ты всегда его слушала, и оно ни разу тебя не подвело. Послушай его, и ты увидишь!
   В словах моего невидимого собеседника была доля правды. Я действительно чаще прислушивалась к сердцу, а не к разуму. И выжить с этой дурацкой привычкой мне удалось только благодаря предусмотрительному Огоньку. Он всегда был рядом, где бы я ни оказалась. Но сейчас моя помощь была необходима ему. Там, в мире живых. А голос сказал, что знает способ отсюда выбраться. Я просто обязана была рискнуть! В любом случае, я ничего не теряла, любой вариант развития событий был лучше, чем вечно зависать в этой отвратительной мути.
   Я закрыла глаза и сосредоточилась на желании увидеть обладателей этих удивительно приятных голосов. Я пыталась очистить разум, прогнать тревогу и осмотреться вокруг доброжелательно и без страха. Получилось не сразу. Но открыв глаза уже в третий раз, я увидела две светлые фигуры, склонившиеся надо мной. Я не могла разобрать лиц, лишь очертания, слишком ярким был свет, исходивший от них. Духи, мужчина и женщина с острыми эльфийскими ушами, в какой-то облегающей одежде, о чем-то взволнованно перешептывались между собой.
   - Я вас вижу, - доверительно сообщила я им, наглядевшись вдоволь.
   Мужчина кивнул мне и растаял в воздухе, а женщина кинулась ко мне.
   - Нужно торопиться, - выдохнула она прямо мне на ухо, - мой брат задержит его ненадолго, но ты должна успеть уйти. Тебе пока что здесь не место.
   - Кого их? Что происходит? Как...
   - Потом! - оборвала меня женщина. - Тебя перенес сюда ключ. Такие ключи были у богов, позволяя им жить в обоих мирах одновременно, с легкостью путешествуя между ними. Ты еще не умеешь им управлять, но это дело времени. Пока что, все, что нужно сделать, это принять его.
   - Принять как? - ничего не понимая, я старалась соглашаться со странной женщиной.
   - Позволь ключу стать частью тебя. Просто протяни руку и надень его. Раз ты здесь, он признал тебя хозяйкой.
   И тут я увидела висевший в воздухе прямо передо мной браслет Многоликой. Только теперь он выглядел иначе. Орнамент на нем сиял белым светом, порой переливаясь радугой.
   - Но я должна знать...
   - Потом! Все потом! Бери ключ и уходи! - в голосе призрака послышалась неподдельная тревога. - Мы еще увидимся, детка... Поспеши!
   Она вскинула руки, будто защищая меня от кого-то невидимого. И я поняла - раздумывать некогда. Я быстро схватила браслет, снова нацепив его на левую руку. Запястье обожгло огнем. Я с ужасом наблюдала, как светящийся ободок исчезает, всасываясь под кожу, а на его месте, на предплечье появляется красивый узор в виде сплетенных ветвей дерева. Странно, но боли при этом я не чувствовала. Да и серая муть, заполнявшая все пространство вокруг, вдруг исчезла. На мгновение, я увидела огромного сапфирового дракона, горой нависающего надо мной и красивую эльфку, удерживающую щит, защищающий нас от бушующего вокруг синего пламени. Но лишь на мгновение. Через секунду, меня окутало радужное сияние, и мое многострадальное сознание снова отключилось.
   ***
   Меня разбудил сильный толчок пронзительная боль в левом запястье. Резко открыв глаза, я села и сразу же попыталась встать. Привычка резко вскакивать по малейшей тревоге, появилась у меня еще в детстве, когда от скорости реакции зависели наши с матерью жизни. С тех пор любой резкий звук или ощущение могли мгновенно поднять меня даже из самого крепкого сна. А сколько раз это уже спасало мне жизнь, даже не сосчитать.
   Однако, на этот раз ловко вскочить на ноги у меня не вышло. Перед глазами все расплывалось, а коленки предательски подкашивались, когда я пыталась встать. Так что пришлось приходить в себя на полу, вцепившись в простыни большой кровати, с которой я, как оказалось, неудачно свалилась. Похоже, именно этот полет меня и разбудил.
   Через несколько минут я уже начала различать силуэты, а через полчаса даже встала на ноги. Правда, ходить не решилась, а лишь осторожно уселась на край широкого матраса. Комнатка, в которой я оказалась, была совсем крохотной, но зато очень теплой. В дальнем углу горел небольшой камин, а остальные два были заняты маленьким шкафом и ширмой, за которой, похоже, скрывалось отхожее место. Все остальное пространство занимала та самая огромная кровать с балдахином, с которой я как-то умудрилась упасть. Также в комнате имелись две двери и, судя по шуму, одна из них выходила в соседние покои. Там кто-то приглушенно ругался, гремел мебелью и посудой.
   Я осторожно провела рукой по простыням. Прохладный шелк приятно ласкал ладонь. Судя по всему, я оказалась под опекой кого-то очень состоятельного. Позволить себе шелковое постельное белье в королевствах севера, да и в вольных городах могли немногие. Светло-кремовая ночная сорочка, в которую я была одета, тоже была шелковой, да еще и с какой-то замысловатой вышивкой. Да уж, на антураж они, кем бы они ни были, не поскупились.
   Первым и самым естественным для меня предположением был Орден Тишины, но, немного подумав, я отвергла это предположение. Попади я, еретичка, к рыцарям тихоням, то очнулась бы не на шелке, а в лучшем случае на гнилой соломе в казематах. Да и отсутствие каких-либо религиозных орнаментов на предметах в комнате говорило не в пользу Ордена. У тех даже на ночных горшках красовался божественный круг, что уж говорить о кроватях, каминах и прочих предметах быта.
   Вторым предположением стала знать. Возможно, меня нашел кто-то из дворян и приволок к себе в замок в качестве потехи. Такое уже случалось. Меня брезгливо передернуло от отвращения, а сердце отозвалось неприятной тяжестью от мучительных воспоминаний о жизни в особняке Герцога Эр'Засского. Однако, комнатка была настолько мала, что наводила на мысли больше о прислуге, чем о дорогой игрушке-рабыне.
   Где же я, бездна меня возьми, оказалась? Лишь одно я знала наверняка - где бы я ни была, Огонек был рядом и в курсе всего происходящего.
   Я мысленно позвала своего друга. К моему восторгу, он отозвался сразу же.
   - Крылышко! Ты проснулась! Я так переживал! - его голос действительно звучал взволновано, и у меня потеплело на душе.
   - Да проснулась я, проснулась... - поспешила я успокоить своего друга, - Если я вообще спала. Никак не могу понять на каком я свете.
   - Не удивительно, тебя долго не было, - в голосе послышался чуть заметный упрек.
   - Насколько долго?
   - Почти пять месяцев...
   Что-о-о-о? Я поверить не могла! К-как пять месяцев? В Гипносе я была всего несколько минут. Хотя, возможно, время там текло иначе. Ведь порой бывает во сне проходит пара недель за одну ночь, а иногда всего пара мгновений. Однако, от этой новости в горле вдруг пересохло.
   - Расскажи мне все... - попросила я.
   - Лучше, я покажу, - отозвался Огонек и в мое сознание полились сцены того, что успел увидеть мой друг после моего внезапного исчезновения.
   Я видела, как своды пещеры над ритуальной площадкой пошли огромными красными трещинами, а затем с оглушительным грохотом взорвались, взлетев на сотни метров вверх, вместе с Дворцом Народов и всеми сенаторами там находящимися. Какое-то время обломки стен, балок и камней просто висели в воздухе, но уже через несколько минут, начали падать, осыпая закрытую магическим щитом площадку, словно дождем.
   Чумазый, как шахтер, Фирлас устало сидел на небольшом валуне, тяжело уронив голову на ладони. Его светлые волосы были так плотно укрыты пылью, что казались совсем черными. В полной немого отчаяния позе эльфа было что-то такое, что заставило мое сердце болезненно сжаться.
   Все это время Огонек обессилено лежал на каменном полу, устремив взгляд бирюзовых глаз вверх. По запыленным щекам струились слезы. Еще ни разу я не видела, чтобы мой дух плакал. К горлу подкатил ком, и я непроизвольно закрыла от него мысли, тем самым оборвав связь.
   - Огонек, прости, - не сдержалась я, - я не хотела втягивать тебя в такие неприятности.
   - Неприятности -- это мелочь. К ним я привык, путешествуя с тобой. - отшутился мой друг. А затем вдруг вновь посерьезнел, - Но вот терять тебя я не согласен.
   - Я обещаю... больше не дам тебе меня потерять, - усмехнулась я в ответ, чувствуя, как на сердце понемногу начало легчать, - А что было дальше?
   - А дальше мы с эльфом сидели и ждали твоего возвращения. Я переживал, паниковал, ходил искать тебя в Гипнос. Но вот эльф почему-то был уверен, что ты вернешься. Он говорил, что если тебя перекинуло куда-то, то с твоим-то характером, ты обязательно найдешь способ вернуться обратно. Так что единственным правильным выходом было тебя дождаться. И, как бы мне не было противно это говорить, он оказался прав. Но, прежде чем ты вернулась, на место катастрофы пришли люди. Незримая гильдия, так они себя называют.
   И я увидела их глазами Огонька. Высокий мужчина с густой курчавой шевелюрой размахивая руками доказывал что-то человеку в черном. Что-то знакомое шевельнулось в груди при виде этого рыцаря. Какое-то далекое, знакомое чувство, будто я встречала его раньше. Только вот не могла припомнить где...
   Рыцарь что-то говорил. Однако, мысленные образы не позволяли передавать слова.
   - Лорд Крайс, тот человек в черном, неплохо осведомлен о культе и его предводительнице. Он очень заинтересовался твоей историей и велел сэру Риордану дождаться твоего возвращения. Правда, после этого ему пришлось срочно отбыть по делам.
   И тогда началось неописуемое. Рыцарь, в свойственной всем тихоням манере обвинил нас в уничтожении Дворца Народов, срыве собрания, ереси и вообще во всех смертных грехах. Сказал, что мы останемся под стражей до конца расследования, которое будет проводиться прямо здесь, на месте. - продолжил свой рассказ Огонек, - нас поселили в одной из палаток без права покидать лагерь и принялись добросовестно мучить дурацкими расспросами, одинаковыми каждый день. Я уже подумывал уйти подальше от этих людей и ждать тебя в одиночку. И, наверное, так бы и сделал, не появись ты так вовремя...
   На этот раз образ жертвенной площадки в моей голове переменился. Практически все пространство занимали многочисленные палатки. Воронку, из которой я исчезла, приспособили под кострище у большого алого шатра. Я увидела Огонька и Фирласа, стоявших у полога палатки и кудрявого рыцаря в доспехах, раздраженно меряющего шагами большой потертый накахумский ковер перед массивным деревянным столом. Похоже, он не получил от моих друзей той информации, на которую рассчитывал. Да и расследование, судя по всему, зашло в тупик. Рыцарь что-то втолковывал моим спутникам, сердито грозя им огромным кулаком, закованным в стальную перчатку, когда вдруг стены шатра взмыли вверх, будто от сильнейшего порыва ветра. В нескольких метрах над землей появилось уже знакомое мне радужное сияние и из него, как бабочка из кокона выпала я. Точнее даже не выпала, а выпорхнула, и медленно, как перышко, приземлилась прямо в могучие руки рыцаря.
   На этом месте я почувствовала, как покраснела. Вот так оно и бывает, стоит только на минутку отключиться, как обязательно будешь облапана каким-то мужиком. Пусть даже слегка знакомым и симпатичным, - усмехнулась я про себя.
   На лице мужчины отобразилось неописуемое удивление, за которым последовал ужас. Он довольно быстро и грубо бросил меня на пол и отскочил, как от кошмара, осеняя себя божественной сферой. Хорошо, хоть руки не побежал отмывать.
   - Вот так ты буквально свалилась на голову нашему славному командору Риордану. Кстати, он до сих пор считает тебя то ли демоном, то ли святой. И да..., ты с ним уже знакома. Надеюсь, ты помнишь юного рыцаря из Ордена Тишины, выпустившего нас из города во время революции в Орслене? - усмехнулся Огонек.
   И я вспомнила! Это действительно был он. Только на семь лет старше, мужественнее и серьезнее. Я хорошо помнила его глаза - юные, искрящиеся искренней верой и состраданием. Сейчас же его взгляд был серьезен и подозрителен. Вот он - результат работы тихонь. Не святой орден, а сборище фанатиков, интриганов и садистов склонных превращать юных чистых новобранцев в свое подобие. Не отпусти он меня тогда, я оказалась бы на костре. А сейчас... Не думаю, что нынешний Риордан удостоил бы меня хоть взглядом.
   Тем временем Огонек не умолкал ни на секунду. Но я, отвлеченная воспоминаниями, услышала лишь последнюю его фразу...
   - С тех пор мы вот уже почти три месяца ждем, когда ты очнешься.
   - К- как три месяца?! - искренне удивилась я. - Мне показалось, прошли мгновенья.
   - Ты спала, но без сновидений. В Гипносе тебя не было. Я тревожился и каждый день ходил тебя искать, на всякий случай. Да еще этот странный знак на твоей руке. Мы думали, это снова драконья метка, как тогда...
   Знак! Я спешно подняла рукав ночнушки. На предплечье красовался все тот же красивый белоснежный узор, чем-то напоминающий орнамент из ветвей на развалинах древних эльфийских храмов. От знака исходила сила - незнакомая, но теплая и приятная. Так похожая на силу Огонька. Я чувствовала, как она пульсирует под кожей, растекаясь по всему телу. Ключ, так называли его те двое, что спасли меня от дракона.
   Внезапно меня посетила запоздалая мысль...
   - Огонек, а почему мы говорим на расстоянии. Я бы очень хотела тебя видеть.
   - Я тут, крылышко, совсем рядом, в соседней комнате. Но я не один, а раскрывать себя, исчезая прямо в воздухе перед слугами, мне не хотелось бы. А то еще слухи пойдут всякие, начнут говорить, что я призрак какой-нибудь, - пошутил дух. - Вход в твою комнату временно недоступен из-за идиотов, которые не могли передвинуть мебель куда-нибудь еще. Так что я пойду на поиски ключей от второй двери и заодно сообщу всем, что ты очнулась.
   Я облегченно улыбнулась. Огонек был в порядке. А значит, все было хорошо и у меня. Я устало заползла под одеяло и откинулась на подушки. Пора было позвать прислугу и узнать весь список обвинений, над которым целый месяц трудился сэр Риордан. Но как звать, если голоса нет? И колокольчик оставить не потрудились.
   Пришлось со скрипом выползать из кровати и самой искать, во что переодеться, да и есть хотелось безумно. Еще бы, месяц без сознания, я теперь, наверное, на скелет похожа. Фигурой своей я всегда гордилась, и теперь совсем не хотелось ее терять. Я раздраженно стянула ночную сорочку, оставшись, в чем мать родила, и принялась придирчиво себя осматривать. Однако, вопреки моим ожиданиям, все мои прелести оказались на месте. Похоже, наши гостеприимные хозяева все же умудрились как-то меня кормить, пока я спала.
   Одежда нашлась быстро. В небольшом шкафу около кровати висело несколько ужасных платьев моего размера. Я решительно отодвинула их в сторону. Позади этих бесполезных тряпок (спасибо Огоньку!) оказался мой рюкзак, а в нем пара запасных комплектов одежды. Жаль, вот только обуви нигде не было. Но меня это не смутило. Последние несколько дней в караване пленников я вообще провела босиком и дажен умудрилась не простудиться на ледяном горном ветру.
   Я закрыла шкаф, бросила вещи на кровать и как раз собралась одеться, когда произошло неожиданное. В замке клацнул ключ, дверь моей комнаты резко распахнулась, и в нее бодрым шагом вошел мужчина в красной кольчуге, на ходу дочитывая какой-то свиток. Я замерла. Положение оказалось совершенно дурацким, я ведь даже завизжать не могла, как нормальная девушка в такой ситуации. Тем временем мужчина дочитал свой документ, поднял голову и не обнаружив меня в постели, резко обернулся. И вот я предстала перед ним, так сказать, во всей красе, то бишь голышом. Я, конечно, попыталась хоть что-то прикрыть ладошками, но всего-то не закроешь! Сэр Риордан, а это был именно он, покраснел как рак, однако, отвернуться не спешил. Меня это дико взбесило. Мало того, что вламывается без стука, так еще отвернуться мозгов не хватает!
   Надо сказать, действовала я инстинктивно, потому что за прошедшие пару секунд, сообразить, что делать я бы ни за что не успела. Левую руку обожгло скопившейся там силой, изящный рисунок осветился изнутри радужным светом, а ладонь сама взлетела вверх, открыв моему непрошенному гостю еще более откровенную картину. Вот только оценить ее он не успел. Концентрированный поток воздуха ударил его в грудь, откинув его аж до противоположной стены коридора и захлопнув за рыцарем дверь.
   В оцепенении я рассматривала светящиеся символы на предплечье. Надо заметить, что новое оружие взамен обычному серебряному браслету мне очень даже нравилось. Смущало только одно. Рисунок, казалось, имел собственную волю. Иначе, почему я не смогла его сдержать? Ход моих мыслей прервал пронзительный женский визг и громкие мужские проклятия за дверью. Кажется, сэра Риордана обнаружил кто-то из слуг. Из общего шума мне удалось расслышать всего пару слов - "Проклятая ведьма..." и "еретичка...". Ни то, ни другое, меня не обрадовало. Если вся эта шумная компания сейчас вломится в мою комнатку, боюсь, реакция моего нового оружия будет не столь мягкой и сдержать молнию будет невозможно.
   Я мигом бросилась к разложенной на кровати одежде и принялась ее спешно натягивать. Если мне суждено стать жертвой оголтелой толпы, то лучше, если я буду хотя-бы чем-то прикрыта. На одевание ушло всего пару минут. Брюки и рубашку удалось надеть за пару секунд, остальное время заняла шнуровка на широком кожаном поясе. За это время шум в коридоре успел стихнуть. А еще через минуту дверь с грохотом распахнулась, открыв моему взору злого, как тысяча кошмаров, Риордана.
   Его слегка выпуклые темно-карие глаза пылали праведным гневом, широкие ровные брови почти что сошлись на переносице, а и без того тонкие губы превратились в едва заметную сердитую полоску. Рыцарь тяжело дышал. Однако, румянец от недавнего смущения, все еще пылал на гладко выбритых щеках. Он угрожающе шагнул вперед, выставив перед собой меч, который я не заметила раньше. Широкое лезвие оружия было покрыто антимагической клинописью, выступавшей в качестве щита для рыцаря тихони.
   Я почувствовала, как левая рука сама сжалась в кулак, а знак раскалился так, что едва хватало сил терпеть. Если Риордан не опустит клинок, лишь небесам известно, чем все кончится. Потому что удержать бешеную магию, рвущуюся из руки, мне было не по силам. Нужно было что-то делать и срочно! Вот только что?! Голоса у меня не было, а любое мое движение рыцарь мог принять за нападение.
   - Ни с места, еретичка! - хрипловато гаркнул он. - Опусти оружие, сейчас же!
   Меч угрожающе качнулся в воздухе. Моя левая рука дернулась, повинуясь силе ключа. Не знаю, каким чудом мне удалось сдержаться. От усилий на лбу выступил пот, но уже через минуту я, сделав над собой колоссальное усилие, миролюбиво опустила руки. Подняв глаза на рыцаря, я наткнулась на его недоверчивый изучающий взгляд. Я замерла, стараясь отыскать в нем отзывчивого юношу, который когда-то меня спас. Но от него, казалось, не осталось и следа.
   Немного помедлив, Риордан наконец вложил меч в ножны и отступил на пару шагов подальше.
   - Не пытайся меня больше соблазнять видениями, ведьма. Я прошел через ад и знаю цену твоим фокусам.
   В ответ я лишь устало покачала головой и попыталась объяснить ему все знаками. Но рыцарь продолжал настойчиво смотреть в другую сторону и движений моих попросту не замечал. Нужно было привлечь его внимание. Тогда я сделала единственное, что пришло мне в голову - шагнула поближе и дотронулась до его руки.
   Думаю, вы никогда не видели, как высоко может подпрыгнуть испуганный заяц? Так вот, смею заметить, что испуганный тихоня прыгает вдвое выше и дальше. Одним прыжком рыцарь оказался у двери, до которой было ни много, ни мало, метра три. Меч наголо, карие глаза округлены от ужаса. Похоже, он уже ожидал неминуемой смерти от какого-нибудь проклятия. Ужасно жаль было его разочаровывать, но пришлось.
   Я снова покачала головой, а затем руками показала на горло и как могла изобразила отсутствие речи. Риордан пару раз моргнул, соображая, а затем не опуская меч, спросил:
   - Не можешь говорить?
   Я закивала, затем в подтверждение своих слов задрала волосы и показала большой шрам на шее недалеко от затылка. Именно туда когда-то давно вошла стрела одного из его коллег, навсегда лишив меня голоса.
   Рыцарь окинул меня подозрительным взглядом.
   - И как ты собираешься отвечать на вопросы магистра?
   Я неуверенно пожала плечами, но затем, изобразив на лице внезапное озарение, я кое-как жестами попросила привести мне моего спутника в качестве переводчика.
   Риордан недовольно поморщился, отрывисто кивнул и твердым шагом покинул комнату. Похоже, он не совсем верно меня понял, потому что через пять минут ко мне привели сначала Фирласа, а лишь затем Огонька. Сам же рыцарь, похоже, решил держаться от меня подальше, оставив мальчонку оруженосца наблюдать за дверью.
   Оба мои спутника выглядели замечательно. Похоже, их содержали не хуже меня. Худые, впалые щеки эльфа даже немного округлились, от чего его поразительно красивое лицо, стало еще привлекательнее. А вот характер, похоже, изменился не в лучшую сторону. Он окинул нас мрачным взглядом, отрывисто мне кивнул и безучастно уселся на кровать, будто происходящее его никак не касалось.
   Огонек же напротив, порывисто меня обнял, нежно взял за руку и встал рядом. Я была ужасно рада его видеть. Вдобавок, он незаметно вернул мне голос.
   - Огонек, объясни, пожалуйста, этому недоумку в доспехах ситуацию с моим голосом и скажи, что будешь переводчиком от моего лица. И еще - попроси, пожалуйста, какой-нибудь еды. А то я от голода сейчас съем кого-то из вас. - мысленно обратилась я к духу. Это был один из наших излюбленных приемов общения. Огонек представлялся моим переводчиком, и пока он общался с оппонентом, я успевала внимательно наблюдать за происходящим вокруг. Если этот их магистр так сильно жаждет общения - разговаривать будем на наших условиях.
   Огонек скрылся за дверью, оставив меня наедине с Фирласом. Он то и дело бросал на меня такие мрачные взгляды, что разговаривать мне совершенно расхотелось. Благо, на тумбе рядом с кроватью обнаружилась расческа, так что мне было чем себя занять минут на двадцать. За месяц сна волосы свалялись до чудовищного состояния. Похоже, что вернуть им былую красоту можно было лишь с помощью ножниц.
   Мой друг так и не появился, видимо, у сэра Риордана было больше вопросов, чем я предполагала. Но зато прибежала шустрая служанка с подносом, источавшим вкуснейшие ароматы. Она быстро прибралась, застелила постель, затем, к моей великой радости, достала из котомки короткие замшевые сапожки. Оставив их около двери, она так же молча удалилась, оставив меня наедине с едой и мрачным Фирласом, все еще волком глядевшим на меня из темного угла.
   Первые несколько минут я старалась игнорировать его пристальный взгляд, жадно поглощая с подноса мягкие булочки, баранью похлебку и какой-то салат. Но моя выдержка, которой я никогда не славилась, очень быстро испарилась и поведение эльфа начало раздражать. Наконец, не выдержав, я заговорила первой:
   - Фирлас, ты на мне дырку протрешь, если не перестанешь так смотреть!
   В тот же момент, не успела я опомниться, как он подскочил с места, схватил с тарелки нож и поднес к моему горлу, придавив меня к каменной кладке стены. По спине пробежал холодок. Его глаза были холоднее льда.
   - Покажись, кошмар! - прошептал он мне в лицо.
   И тут мне начало доходить.
   Он решил, что из Гипноса вернулась не я, а кошмар в моем теле. Именно так когда-то случилось с архимагами, посмевшими нарушить границы двух миров. Ну что ж, угроза жизни - неплохая проверка одержимости, но так меня пугать ради этого! Какое свинство! Можно было и наводящими вопросами обойтись, ведь не первый день знакомы! Я протестующе дернулась в его крепкой хватке.
   - А ну пусти меня, чурбан остроухий! - прошипела я в ответ и с силой двинула его коленкой в живот.
   Эльф вскрикнул от боли, выронил нож и попятился, согнувшись пополам. Я, тяжело дыша, прижалась спиной к прохладному камню. Пока он отдувался, я лихорадочно соображала, как защититься от ответной реакции. Левую руку уже жгло огнем - ключ реагировал на мой страх. Я изо всех сил пыталась сдержать рвущуюся из него магию. Не хватало еще и Фирласа молнией шваркнуть! Однако, бури не последовало. Вместо того эльф распрямился, внимательно осмотрел меня и вдруг улыбнулся. Да так обаятельно, что я сразу же позабыла о страхе
   - Ты это ты, - мягко проговорил он, скорее утверждая, чем спрашивая.
   - Я это я, - подтвердила я и облегченно вздохнула.
   - Хвала предкам!
   Он быстро шагнул вперед и притянул меня к себе, зарывшись лицом в мои лохматые, так толком и не причесанные волосы. Я почувствовала на шее горячее дыхание, от которого вдруг чаще забилось сердце. Волна тепла заструилась вниз по позвоночнику. Неосознанно, я положила руки на широкие плечи и мягко погладила напряженные под вязанной туникой мышцы. В ответ тот что-то тихо проворковал на древнем наречии и еще сильнее прижал меня к себе. По спине побежали мурашки, дыхание перехватило, а весь окружающий мир показался на удивление ненужным.
   И это испугало меня! Подобная привязанность могла привести к зависимости, которой я старалась избегать всеми возможными способами. Нужно было срочно выбираться из этого дурацкого положения!
   Я попробовала высвободиться из его рук, но он лишь усилил хватку. Так что пришлось еще пару минут стоять в нелепой позе, стараясь унять расшалившееся сердце и вновь принявшуюся жечь руку.
   Через какое-то время, он отступил и как ни в чем небывало уселся за стол, схватил булочку и невозмутимо принялся ее жевать. Я с облегчением перевела дух. Как понимать эти объятия?! Нет, я конечно замечала его заинтересованные взгляды и раньше, но всегда принимала их за простой научный или скорее охотничий интерес. Не каждый день все же встретишь такую как я. Но, похоже, наивность сыграла со мной злую шутку. В конце концов, с чего я решила, что Фирлас как-то отличается от других мужчин, всегда одинаково реагировавших на мою красоту?! Эта мысль встревожила меня, но обдумать свое внезапное открытие я решила позже, когда останусь одна. А пока что просто отогнала непрошенные мысли и напустив на себя легкомысленный вид, уселась обратно за стол.
   В воздухе повисла пауза. Фирлас продолжал внимательно изучать мое лицо, а я пыталась под этим взглядом нормально покушать. Да вот только как можно спокойно что-то глотать, когда на тебя смотрит пара таких прекрасных глаз, золотых, словно цветочный мед?! Да еще и так пронзительно, будто видят насквозь.
   Вот и я не смогла. Пора было занять эльфа разговором, иначе поесть мне так и не удастся. Со вздохом отложив вилку, я улыбнулась ему самой милой улыбкой из своего арсенала и заговорила.
   - Как твоя нога?
   - В порядке. - кивнул он с ухмылкой. - Пока тебя носило неизвестно где, она успела замечательно срастись. Кстати, должен отметить, ты наложила отличную шину. Спасибо.
   - Не поверишь, но я делала это впервые в жизни, - хмыкнула я.
   Эльф иронично приподнял одну бровь и усмехнулся.
   - Ты талантливая. Не удивительно, что они притащили тебя сюда.
   - Сюда?
   В ответ он нерешительно пожал плечами.
   - Незнакомый замок в незнакомых горах. Честно говоря, я был слишком занят, чтобы обращать внимание на направление.
   - Ну, должен же ты помнить хотя бы, сколько времени вы были в пути, - удивилась я, - неужели и этого не заметил?
   Эльф снова пожал плечами. Похоже, разговаривать он был не настроен. Но зато, пока он отвлекался и говорил, у меня была возможность быстро жевать все, что было на блюде. Так что я решила продолжить разговор.
   - Ты ничего не спрашиваешь, тебе не интересно где я побывала?
   - Ошибаешься. Мне ужасно интересно, - он жадно сверкнул янтарными глазами, - но я не хочу попусту тратить время. Все равно тебе придется рассказать о произошедшем этому их магистру, так что я все услышу так или иначе. Хотя, возможно, потом ты захочешь дополнить свой рассказ... только для меня, наедине, под одеялом?!
   Я резко опустила на стол чашку с еще горячим чаем. Да что он о себе возомнил?! Мужчины! Всегда одно и то же! Стоит дать слабину, и они уже тут как тут, предлагают уединиться...
   - То есть?! Мы с тобой знакомы неделю и я вот так вот ни с того, ни с сего должна запрыгнуть к тебе в койку?! За кого ты меня принимаешь?!
   - За девушку, которая благодарна за спасение настолько, что готова подарить спасителю немного нежности! - нагло усмехнулся эльф и я задохнулась от возмущения.
   - Знаешь что, спаситель! Я тоже неоднократно вытаскивала твою задницу с того света. Так что, мы как минимум, квиты! - прошипела я в ответ. - И для меня ты как был, так и остался чужаком!
   Прозвучало это, конечно, грубовато. Но почему-то ужасно хотелось его хоть чем-то задеть, чтобы поубавить его пыл и стереть с лица эту нагловатую ухмылку. И, похоже, подействовало. Золотые глаза эльфа сузились, руки непроизвольно сжались в кулаки. Наконец, он встал, окинул меня ледяным взглядом, горько усмехнулся и сквозь зубы процедил:
   - Чужаком?! Ну конечно! Это ведь не я почти полгода мерз в этих проклятых ледяных горах, ожидая твоего возвращения и рискуя быть пойманным Орденом Тишины или еще какими-нибудь проходимцами. И, конечно же, не я три раза запускал твое сердце, когда ты умирала после возвращения!
   Закончив свою тираду, он стремительно вышел в коридор, громко хлопнув дверью. А у меня на душе стало так паршиво, что даже есть расхотелось. Проклятый характер! Я оглушительно грохнула кулаками о ни в чем не повинный стол. Чашки жалобно звякнули о блюдца. Ужасно хотелось разреветься, но меня ждала аудиенция, а показываться перед магистром с опухшими глазами было бы унизительно. Так что, привычным усилием, я сдержала слезы. Всегда предпочитала сердиться, вместо того, чтобы расстраиваться. Так было проще.
  
   ***
   Оставшись одна, я еще немного еще позлилась, но как обычно, быстро успокоилась, приняв решение извиниться перед Фирласом при следующей встрече. Хотя, откуда мне было знать, что он остался ради меня?! Сам ведет себя как засранец, объятия эти непонятные устроил без спросу, ножом угрожал. А потом обижается. Ах ах, кошмар, с ним не хотят спать из чувства благодарности! И с какого перепугу его вообще потянуло на отвратительное чудовище?!
   Я сердито фыркнула и принялась натягивать оставленные служанкой сапожки. Они оказались как раз в пору. Я уже завязывала последний шнурок, когда стены неожиданно содрогнулись, как будто от землетрясения. Затем что-то оглушительно грохнуло, послышался треск и громкие завывания ветра. Я подскочила и рванула к выходу, на бегу пытаясь осмыслить, что могло произойти. В дверях я налетела на Риордана, внезапно возникшего на пути, словно скала посреди моря. Затормозить я, естественно, не успела и со всего маху влипла лицом в кольчугу у него на груди. Рыцарь, похоже, тоже не ожидал удара. Так мы и рухнули на каменный пол пустынного коридора - Риордан на спину, а я на него сверху.
   Ощущения были отвратительные. Хлюпнув ушибленным носом, я осторожно привстала и с ужасом уставилась на свои окровавленные ладони. Из носа столько натечь не могло, а значит... Я бегло осмотрела рыцаря. В могучем плече, неподалеку от ключицы, обнаружился узкий осколок льда, напоминающий тонкую пику. Он пробил кольчугу, застряв в кости и теперь стремительно таял, вызывая сильное кровотечение. Риордан застонал и попытался сесть. Я молча помогла ему прислониться к стене.
   Впервые в жизни я жалела, что не освоила целительные заклятия. Пожалуй, единственная магия, в которой я была полным профаном. Нужно было срочно остановить кровь! Единственным средством, доступным мне сейчас был огонь. Проблема была в его контроле. Слишком уж непредсказуемая стихия, дикая и необузданная. Но попытаться стоило. Не теряя ни мгновения, я сосредоточилась на сосульке.
   - Риордан, сейчас будет больно, постарайся не дергаться. Нужно остановить кровь, - как можно более уверенно проговорила я, хотя сама внутренне дрожала от ужаса.
   - Магистр... ты должна идти к нему... - тяжело выдохнул рыцарь.
   - Тихо ты! Пойду я к твоему магистру, но поведешь меня к нему ты. Никуда он не денется!
   - Нужно... - предпринял он последнюю попытку встать, но тут же зашипел от боли и тяжело оперся на стену.
   Этого я и ждала. Духи воды окружили мою левую ладонь, приводя сосульку в движение. Одним резким рывком, я откинула руку назад и выдернула ее из раны. Лед стрелой просвистел мимо моего уха и ударился о противоположную стену коридора, разлетевшись на мелкие куски. Кровь брызнула на лицо, а рыцарь белугой взвыл от боли и попытался вырваться. Но я была к этому готова. Коленом, я с силой прижала его к стене, попутно призывая духов огня. Узоры засветились алым, руку обожгло пламенем, вспыхнувшем на ладони, и я сразу же прижала ее к ране, запихнув пальцы под продырявленную кольчугу. На этот раз Риордан не орал. Он просто дернулся и отключился.
   Я аккуратно убрала ладонь. К счастью, кровь остановилась. Правда теперь на плече рыцаря поверх раны еще и краснел ожог в виде отпечатка моей руки. Некрасиво, конечно, но зато жив. Теперь нужно было заняться собственными травмами. Ладонь стремительно покрывалась волдырями от ожога. Все-таки, заклятия огня нельзя применять с голой кожей. Для этого существуют серебряные жезлы, посохи, копья, даже латные перчатки. К сожалению, у меня из оружия были только светящиеся рисунки на предплечье.
   Немного подумав, я решила, что для перевязки сгодятся полоски из простыни и отправилась за ними в комнату. Второй толчок, сильнее предыдущего, застал меня в дверях. Казалось, каменные стены летят куда-то в пропасть, и я вместе с ними. Пол ушел из-под ног, и я запахала лицом вперед, инстинктивно прикрыв голову руками. Но приземление оказалось на удивление мягким. Меня поймали теплые руки материализовавшегося рядом Огонька.
   Он быстро перехватил меня, поставил на ноги и изучающе осмотрел.
   - Крылышко, ты в порядке?
   Я утвердительно кивнула.
   - Что происходит? Я слышала взрывы.
   - Не взрывы - удары молний. Над замком буря. Страшная, огромная, неестественная - ни разу такой не видел. Молнии бьют прямо в стены. Полкрепости уже разворотило. И еще - в коридорах появились люди в масках.
   - Но откуда...
   - Не знаю... Но нужно уходить. Срочно!
   - Угу, через бурю? Как ты себе это представляешь? Нас поджарит сразу же. Да и этого тут нельзя бросать. - я кивнула в сторону распростертого в коридоре рыцаря.
   Огонек вздохнул и нахмурился.
   - Ладно, тогда что будем делать?
   - Импровизировать, - усмехнулась я. - Но для начала - перевяжи мне руку, пожалуйста.
   При виде огромного ожога на моей ладони, Огонек ахнул. В глазах его я увидела вопрос "Зачем?". Но объяснять ничего не стала - не до того. Сейчас я могла лишь шипеть от боли, когда прохладный шелк простыни ложился на мои волдыри.
   Вслед за мной, Огонек на скорую руку перевязал начавшего приходить в себя Риордана и отправился разведать дорогу по обе стороны коридора. Я же подсела поближе к рыцарю. Если кто и знал путь к спасению - так это он. В конце концов, это его замок.
   Он открыл глаза и пару минут изучал мое лицо немного помутненным взглядом. И я увидела... именно сейчас, в момент слабости, я наконец увидела в нем юношу, с которым познакомилась семь лет назад. Добрый, лучистый взгляд чистой души. Лишь на мгновение он мелькнул в орехово-карих глазах. Мелькнул и погас, уступив место привычной подозрительности.
   - Проклятая ведьма! - прошипел он. - Что ты со мной сделала?!
   Опять он за свое! Я сердито поджала губы.
   - Всего лишь остановила кровь и перевязала тебя, сэр тихоня! Не стоит благодарности!
   Он удивленно вскинул брови.
   - Хочешь сказать, ты меня спасла?
   - Именно! Надо же, какой догадливый, - ядовито пробормотала я.
   - Зачем?
   Этот вопрос поставил меня в тупик. Похоже, наш доблестный рыцарь считал всех сновидцев чуть ли не абсолютным злом. И, исходя из его логики, я просто жила мечтами его погубить.
   - Затем, что из замка традиционным способом не выбраться, а ты должен знать тайные выходы. - после недолгой паузы нашлась я.
   Но рыцарь лишь помотал головой.
   - Нет... я не знаю... Если они и есть, то их знает магистр. Нужно идти к нему.
   В этот момент вернулся Огонек. Он смерил рыцаря презрительным взглядом и обратился ко мне.
   - Отсюда до главного холла коридоры свободны, но нужно торопиться. Безликие уже заполонили все левое крыло. Похоже, они зашли через пролом в стене.
   - Магистр! - вдруг оживился рыцарь, - его покои над главным холлом. Нам нужно туда!
   - Он говорит, что этот их магистр может нас вывести потайными ходами. - объяснила я духу.
   - Ну что ж, это лучше, чем ничего - согласился мой друг. - Идем. Может, по пути встретим лорда Крайса. Он будет получше любого магистра.
   Сэру Риордану потребовалось всего пара минут, чтобы встать на ноги. А я в который раз поразилась его выносливости. С такой потерей крови он вообще не должен был ходить, и тут нате вам - вскочил и поскакал чуть ли не вприпрыжку!
   Однако, силы рыцаря я, кажется, преувеличила. Уже через пару десятков метров он стал слабеть. Я заметила, у него периодически подкашивались колени. А еще через пару метров он стал то и дело тяжело опираться о стену. Казалось, он вот-вот рухнет. Незаметно, я подошла поближе. И правильно сделала. Сделав еще пару неуверенных шагов, рыцарь начал медленно оседать на пол. Я подоспела как раз вовремя, чтобы подхватить его под плечо.
   Огонек тем временем ушел далеко вперед, разведывая обстановку. Риордан же по инерции продолжал переставлять ноги, тяжело навалившись на мою несчастную спину. Легко ли сказать - сотня с лишним килограмм полубессознательного мужского веса, да еще и в кольчуге, и с мечом на бедре. Поначалу я справлялась, но ноша моя, казалось, становилась все тяжелее с каждым новым шагом. Вскоре я уже не чувствовала спины. Пришлось на минуту остановиться, чтобы перевести дух и немного переместить вес на другую сторону. Кряхтя и ругаясь на чем свет стоит, я рывком перекинула рыцаря на другое плечо. От толчка он вдруг будто очнулся. Я поймала на себе взгляд полных ужаса темно-карих глаз. Затем, почувствовала, как он пытается оттолкнуть меня и идти самостоятельно. Да вот только ничего у него не вышло - слабость от потери крови никуда не делась. Еще немного подергавшись, Риордан обреченно повис на моих плечах.
   - Ты закончил? - ядовито поинтересовалась я.
   - Одно неверное движение, ведьма, и я...
   - И ты что?! Героически рухнешь мне под ноги?
   В ответ он лишь сердито засопел и предпринял еще одну безуспешную попытку выпрямиться.
   - Идем уж, сэр рыцарь... - миролюбиво усмехнулась я, - обещаю тебя не обижать.
   И мы двинулись дальше. Коридор сильно петлял. Поначалу я еще считала повороты, но уже через пару минут поняла всю безнадёжность этой идеи. Похоже, мой топографический кретинизм распространялся не только на города, но и на внутренние покои зданий. Странно, но в тех же Пустошах я отлично ориентировалась. Возможно, потому, что почти всю сознательную жизнь мне довелось провести на природе.
   Через минуту из-за очередного поворота вынырнул мрачный Огонек. В руках его жадно поблескивали парные кинжалы. Я не стала выяснять, где он их раздобыл. Наверное, нашел в оружейной, или у кого-то отобрал.
   - Впереди пока пусто, позади нас идет бой - безликие сцепились со стражей. - сообщил он. - Нужно торопиться.
   Это я и сама понимала. Желательно нам было уйти незамеченными. А для этого стоило отыскать магистра, пока он еще жив. Я прибавила шагу. Риордан, как ни странно, тоже пошел быстрее.
   Через несколько минут энергичной ходьбы, мы добрались, наконец, до центрального холла. Его большая сводчатая крыша была проломлена, покрытый тяжелыми плитами пол - почти полностью устлан каменными обломками. В огромной прорехе наверху я увидела... преисподнюю. Иссиня-черная туча кружилась в яростном урагане то и дело швыряясь толстыми белыми молниями. От каждого такого удара замок вздрагивал, а в воздух взмывали каменные крошки, которые тут же подхватывало ветром. Вместе с булыжниками в прореху летели крупные капли дождя, и это делало отполированный камень плит под ногами ужасно скользким. Огонек был прав - буря была неестественной. Сновидец, ее создавший, извратил саму суть отвечающих за непогоду духов, усилив их, сделав яростными, злобными. Мелодия природной магии исказилась, потеряла ритм и форму, создавая жуткую какофонию разрозненных звуков. Даже стоя здесь внизу, далеко от бушующей стихии я чувствовала исходящую от нее агрессию. Как? Как можно извращать что-то столь прекрасное, незапятнанное? Ради чего делать чудовищ из тех, кто держит наш мир в гармонии, не позволяя ему развалиться на части?!
   В душе вспыхнула злость! Да, я была изгоем в этом мире, ненавидимая обоими народами, к которым принадлежала. Иногда казалось, что сам мир живых методично старается меня уничтожить. Но духи - другое дело! Они всегда были добры ко мне. Гипнос любил меня, слушался и помогал. Я не могла допустить, чтобы обижали моих друзей!
   Подавив гнев, я быстро огляделась. На другой стороне заваленного камнями холла зияла распахнутая дверь. Риордан проследил за моим взглядом и молча кивнул. Похоже, нам предстояло искупаться под душем из камней и ливня. Иначе на ту сторону было не попасть. Я осторожно ступила на мокрую плиту, попутно увернувшись от камня, который вместо головы больно стукнул меня в плечо. Но не успела сделать и пары шагов, когда из распахнутой двери на той стороне хлынули воины в белых масках. Один, два, пять, десять... двенадцать воинов, и сновидец в длинной черной робе с серебряным посохом. Первые трое нас сразу заметили и ринулись в атаку, когда путь им преградил Огонек с кинжалами наголо. Он жестом указал мне спрятаться, но оставить его одного наедине с такой толпой было выше моих сил. Широким взмахом свободной левой руки я бросила на него духовный щит и аккуратно опустила рыцаря за большой валун позади себя.
   Эти воины были совсем не похожи на безликих стражей, с которыми нам уже доводилось встречаться. Объединяло их лишь одно - пустота там, где должна была находиться душа. Все остальное было другим - черные доспехи без украшений, черное оружие. Даже маски, казалось, были из более качественного материала. Похоже, это был отряд каких-то элитных войск. Я поискала Огонька, но заметила лишь светлое пятно, рывками перемещающееся от одного противника к другому. Трое безликих уже валялись на полу в лужах воды, перемешанной с кровью. Остальные пытались достать моего духа. Лишь сновидец медлил. Судя по всему, он был их командиром. Так что им я решила заняться первым делом.
   Изящно крутанув рукой, я послала в безликого белую молнию, которая, к моему ужасу, растворилась в воздухе так и не достигнув цели. Похоже, сновидец установил зону подавления магии прямо между нами. Так что достать его теперь можно было лишь физически - к примеру мечом или кинжалом. Огненную стихию не стоило даже пробовать. Второй раз моя и без того искалеченная ладонь ее бы просто не выдержала. Я лихорадочно соображала, что делать. Пока жив сновидец - Огоньку придется туго. Его противники прикрыты щитом, музыку которого я не слышала из-за шума бури, но зато прекрасно видела голубоватое мерцание вокруг каждого воина. Да и вода под ногами довольно сильно замедляла шустрого духа.
   Вода! Вода же! Меня осенило. Вспомнилась сосулька в плече Риордана. Вполне себе физическая атака. Особенно, если провести ее вблизи! Идея была настолько хороша, что не оставляла никаких шансов промедлить. Пора было действовать!
   Я сосредоточилась на луже под ногами безликого и начала двигать рукой, светящейся от переполнявшей ключ энергии. Ладонь обожгло, но на этот раз холодом, когда духи воды устремились в родную стихию под ногами сновидца, превращая ее в лед нужной мне формы. Со стороны это выглядело как частокол длинных ледяных шипов, внезапно вырвавшийся из пола, нанизав на себя беспомощное тело в маске.
   Я устало перевела дух и поморщилась от боли в искалеченной руке. Повязка намокла и ладонь разболелась еще сильнее. На мгновение в толпе мелькнуло недобро ухмыляющееся лицо Огонька, когда он одним движением перерезал горло сразу двоим нападавшим. Похоже, мой друг наслаждался внезапной разминкой. Безликих оставалось всего трое, когда из двери вынырнуло еще человек двадцать.
   Сорвав с ладони повязку, я приготовилась подороже продать наши жизни, когда случилось неожиданное. Посреди холла прямо из воздуха возникла черная дыра. Какое-то время она просто висела, никак не реагируя на окружающих, но уже через мгновенье ее границы расплылись, выпустив черные щупальца, которые тут же подхватили всех безликих, втягивая их внутрь.
   Так я впервые в жизни увидела магию пустоты, которой Орден Тишины боялся так сильно, что сжигал на костре любого заподозренного в ее применении. И еще, я услышала ее музыку - дивный звенящий звук без ритма и мелодии, но все же на удивление гармоничный и приятный.
   Через минуту дыра исчезла, оставив на полу бесформенную кучу смятых окровавленных тел. Я брезгливо поморщилась, пытаясь подавить рвотные позывы. Когда это наконец удалось, я испуганно вскинула голову в поисках заклинателя. Он обнаружился на высокой куче обломков, которые раньше были куполом.
   - Фирлас! - невольно вырвалось у меня.
   Эльф стоял наверху, тяжело опираясь на изящный серебряный посох. Похоже, подобного рода заклятье стоило ему огромных сил. Но, при звуке моего голоса, он выпрямился и легко, по-мальчишески, спрыгнул вниз и пружинистой походкой направился к нашей небольшой компании.
   Не говоря ни слова, он первым делом потянулся за моей израненной рукой, но схватить ее не смог, потому что я как ошпаренная отскочила от него подальше, не сводя перепуганного взгляда с сердитого лица и вмиг потемневших золотых глаз.
   Маг пустоты! Предки! Если в нашем мире кого-то и боялись сильнее, чем полукровок, так это таких вот сновидцев, способных управлять не только духами Гипноса, но и полумифической пустотой, которая едва не поглотила наш мир в древние времена. Лишь совместными усилиями богов и эльфов удалось остановить ее наступление. Только вот пустота никуда не делась. По-прежнему рождались сновидцы способные призывать ее частицы в наш мир. Правда, и плата за такие способности была непомерно высока. Маг пустоты платил за могущество собственной душой и очень скоро сходил с ума, превращаясь в бездушную куклу, машину для убийства...
   Вот почему я так испугалась! Виданное ли дело подпускать так близко потенциального безумного убийцу, да еще и с таким льдом в глазах! Защиты от магии пустоты не существовало!
   Заметив мою реакцию, Фирлас только сильнее нахмурился. Тонкие губы сжались от гнева, и он настойчиво шагнул ко мне. Не сводя с эльфа расширенных от ужаса глаз, я попятилась, и, наткнувшись спиной на холодную стену, замерла, ожидая худшего. Меня била крупная дрожь. С каждым его шагом, я все сильнее вжималась в каменную кладку, не в силах отвести взгляд от колючих золотых глаз. Не помогал даже гнев, на которым я привыкла заменять страх. Но на этот раз разозлиться почему-то не получалось.
   А эльф тем временем приблизился уже почти вплотную. Когда он протянул ко мне руку, я в ужасе вскрикнула и зажмурилась.
   - Не смей к ней прикасаться, ушастый! - сердитый голос Огонька прозвучал совсем близко.
   Я открыла глаза и с облегчением уставилась на широкую спину моего духа, полностью заслонившего меня от эльфа.
   - У нее ожог на руке, я хотел помочь, - голос Фирласа прозвучал как-то устало, и при его звуках я вдруг полностью успокоилась.
   Осторожно выглянув из-за спины Огонька, я внимательно посмотрела на почему-то печальное и немного растерянное лицо эльфа. Похоже, сходить с ума он пока что не собирался. У рта залегла горькая складка, но в остальном это был все тот же Фирлас, которого я знала.
   Стало невыносимо стыдно! За мой нелепый страх, за враждебное поведение Огонька. Смущенно, я отодвинула духа и сделала шаг вперед.
   - Фирлас, прости пожалуйста, - проговорила я куда-то в пол, не в состоянии поднять на него глаз, - Я еще ни разу не встречала мага пустоты. О таких как ты ходит много слухов...
   - Не меньше, чем о таких, как ты, - язвительно парировал эльф, а когда я возмущенно вскинула глаза, тепло улыбнулся, - Не бойся меня... пожалуйста.
   Обезоруживающая улыбка, приятный бархатный голос и внезапно потеплевшие золотые глаза, от которых у меня все чаще перехватывало дыхание, сделали свое дело. Несмотря на сдерживающий жест Огонька, я подошла поближе, и сама протянула вперед больную руку.
   Фирлас аккуратно взял ее, развернул ладонью вверх и внимательно осмотрел огромные волдыри. Затем, что-то прошептал и легко прикоснулся губами к ожогу. Я почувствовала, что краснею и поспешила отобрать у него руку, за что была награждена сердитым золотым взглядом. В замешательстве, я вдруг почувствовала, что ожог перестал болеть. Я подняла ладонь к глазам и с отвисшей челюстью уставилась на совершенно здоровую кожу.
   Целитель! Да еще какой! Он никогда не упоминал, какой магией владеет. И я даже предположить не могла... Хотя, он же говорил, что запускал мое сердце. Это я, дура, не догадалась сразу.
   Я с благодарностью уставилась на эльфа. Но он уже не смотрел в мою сторону, колдуя над раной нашего доблестного рыцаря. Через несколько секунд ни от нее, ни от оставленного мной ожога не осталось и следа. Фирлас выпрямился.
   - Очень грубая работа, - сухо бросил он в мою сторону. - Такой ожог мог запросто его убить!
   Я сердито фыркнула.
   - Убьешь его, как же! Это самый непробиваемый чурбан из всех мне известных! После тебя, конечно!
   Эльф попытался было что-то ответить, но дискутировать с ним сейчас было некогда. Так что я вновь подхватила все еще обессиленного Риордана и жестом указала Огоньку разведать путь.
   - Мы идем на третий этаж, к некоему магистру - по мнению тихони, он знает, как нам выйти из замка за пределами бури. - по пути пояснила я эльфу.
   Тот лишь коротко кивнул и последовал за нами, покрепче перехватив посох.
   ***
   Остаток пути мы проделали без приключений. Лишь Риордан сердито сопел, стараясь поспеть за моим темпом движения. Фирлас же держался на расстоянии, отстав от нашего небольшого отряда метров на десять. Напыщенный сукин сын! Тут такое происходит, а он дуется, как подросток. И ведь даже посмотреть, как у него там дела невозможно из-за повисшей на мне рыцарской тушки. Я тяжело вздохнула и мысленно потянулась к своему другу.
   - Огонек, долго нам еще? Совсем спины не чувствую.
   - Осталось взобраться на третий этаж, и мы на месте. Это башня - там всего одни покои.
   - Третий этаж...башни?! Огонек, сжалься. Я по лестнице его не затащу. - жалобно пискнула я, обреченно рассматривая крутые каменные ступени, описывающие широкий круг по периметру квадратной башни.
   Спасение пришло совершенно неожиданно.
   - Давай чурбана мне и отправляйся охранять тыл, - произнес бархатный баритон прямо у моего уха. Не веря своим ушам, я обернулась.
   Фирлас мягко улыбался, но где-то там, на самом дне хитрых лисьих глаз светился озорной огонек, так что я сразу почувствовала неладное.
   - И в чем подвох? - напрямую поинтересовалась я.
   - Ну, почему сразу подвох? - ухмыльнулся эльф. - Хотя да, ты права - подвох есть. В награду ты расскажешь мне об этом рисунке. - он кивнул на мою руку.
   - Согласна! - не раздумывая согласилась я. Весьма дешевая плата за право снять с себя эту гору в доспехах.
   - Погоди соглашаться, пока не услышишь все условия. - невозмутимо продолжил эльф.
   - Какие еще условия? - я подозрительно прищурилась.
   - Рассказывать будешь под одеялом. Только ты, я и захватывающая история, в которой мы оказались главными действующими лицами. И никаких Огоньков! И да... думаю, ты должна мне еще одно извинение.
   Мысль о том, чтобы остаться наедине с магом пустоты была настолько пугающей, что мой и без того измученный мозг просто отказался ее обдумывать. Вместо этого мне пришло в голову, что Огонек вполне может сделаться невидимым и пойти на эту встречу со мной. В случае, если Фирласу все же приспичит сойти с ума, мой дух легко сможет меня спасти.
   - Ладно! - кивнула я, чувствуя, как наливаются свинцом перенапряженные мышцы на плечах. - Но, без одеяла и за столом! Лови!
   Я проворно сбросила свою ношу на плечи новой жертве рыцарского немалого веса и летящей походкой удалилась назад - высматривать возможных преследователей.
   Восхождение по ступеням заняло у нас не более пятнадцати минут. Не знаю, что Фирлас сделал с нашим рыцарем, но ноги он стал переставлять весьма резво. Все это время стены замка нещадно трясло. Толстые электрические дуги с шипением и грохотом врезались в каменную кладку. Пару раз мимо нас проносились огромные куски стен, и с гулким эхом падали куда-то в провал лестничной клетки. Диссонанс, волнами исходивший откуда-то из недр бури чувствовался все сильнее. Приходилось тяжело дышать, чтобы побороть приступы паники каждый раз, когда это происходило. А проклятая лестница все не заканчивалась!
   Я уж начала думать, что она бесконечна, когда впереди, наконец, забрезжил свет, исходящий из распахнутой настежь двери. Из комнаты доносились звуки боя. Гремел металл, слышались раскаты грома и разноголосые крики. Фирлас с Риорданом остановились у двери, осторожно заглядывая внутрь. К моему удивлению, рыцарь уже стоял на своих ногах, лишь немного опираясь о стену. В руке его нетерпеливо подрагивал обнаженный меч.
   Огонек бесшумно появился рядом.
   - В комнате старуха, та что была на ритуале... - тихо прошептал он. - Но она теперь другая.
   - Многоликая?! Ты уверен?
   Огонек утвердительно кивнул.
   Так вот значит, кто поиздевался над духами, заставив их устроить бурю! В первый раз она разрушила привычную мелодию магии, чуть не погубила нас и еще добрую сотню пленников, а теперь решила завершить начатое. Ну, так пусть попробует! Я почувствовала, как волна гнева поднимается откуда-то изнутри. На руке радужно вспыхнули рисунки, отвечая на мои эмоции, даря мне решимость и уверенность.
   - Что ты задумала? - Огонек предостерегающе схватил меня за руку, но тут же отпрянул, зашипев от боли. Ключ не терпел бесцеремонных прикосновений.
   Но я лишь хулигански ухмыльнулась и стрелой метнулась к распахнутой двери.
   Проскочив порог, я скрылась за небольшой кушеткой. Комната была в полнейшей разрухе. Части крыши и внешней стены не было, на их месте красовалось круглое око бури - тихое и спокойное, через которое просвечивало ярко-оранжевое закатное небо. От этого комната, казалось, была залита огнем. В дальнем углу на полу в отключке валялась пара гномов, хрупкая женщина в черном обтягивающем костюме спряталась за перевернутым письменным столом, зажимая рукой рану в боку. Еще одна, в одеянии церковницы, лежала, прижатая этим самым массивным столом. На стене, пригвожденное копьем, висело тело мужчины с длинными черными волосами. Апофеозом всей этой картины был крепкий старик с короткой седой бородой, корчившийся от боли в воздухе. Напротив него, направив руки на свою жертву, вовсю колдовала Многоликая.
   Отвратительные звуки ее заклятий скальпелем резали сердце. Казалось, меня вот-вот захлестнет волной боли. Но рисунок на руке не позволял агонии распространиться. Его свет был таким теплым, что вскоре мне удалось восстановить дыхание и отрешиться от болезненных ощущений.
   - Отдай мне ключ и боль уйдет! - высоким голосом провизжала заклинательница.
   Старик промычал в ответ что-то неразборчивое и отрицательно помотал головой.
   У меня внутри все похолодело. Нет, я конечно, подозревала за чем именно в замок явились безликие. Но сейчас уверилась окончательно. Ей нужна была я! А точнее, ключ, который теперь во мне. А главное, я почему-то была точно уверена, что забрать его у меня можно будет только после смерти. И вот я, круглая дура, сама принесла ей искомое, вместо того, чтобы укрыться где-нибудь подальше. Мне вдруг стало ужасно себя жаль. Ну чем, чем я могла так сильно прогневить вселенную, что на меня все время сыпались неприятности?!
   - Йена, вернись! - мои раздумья прервал настырный зов Огонька.
   - И не подумаю, - огрызнулась я, - она явилась за мной. Так пусть получает, зачем пришла! Но на моих условиях!
   - Ты с ума сошла, посмотри какая у нее силища! - не унимался мой друг.
   - Это не силища! - сердито бросила я в ответ. - Она портит мелодию, искажает ее, превращает духов в чудовищ. А они ведь совсем беззащитные, Огонек!
   На минуту мой друг замолчал, переваривая информацию. Затем у меня в голове послышался тяжелый вздох. О, как он был мне знаком! Вздох капитуляции!
   - Каков план? - устало спросил он.
   Вот только плана не было. Я, конечно, расхрабрилась, но обдумать свои действия не потрудилась. Впрочем, таков был мой принцип действий в большинстве ситуаций. Я задумчиво почесала в затылке и вдруг почувствовала, что тело будто сжало в тиски. Я не могла шевелиться, руки и ноги не действовали. Меня плавно подняло в воздух.
   - А вот и ключ, - протянул высокий девичий голос у меня за спиной. - Что ж, спасибо, дорогая, что явилась сама. А то я уже собиралась порвать в клочья твоего нового хозяина.
   На полу посреди комнаты в неестественной позе валялось тело старика. Липкий, тягучий страх ледяной хваткой вцепился в сердце, не позволяя нормально дышать. Когда же я оказалась в воздухе прямо напротив белой маски, дыхание и вовсе остановилось.
   Широко распахнутыми от ужаса глазами я смотрела в белое безглазое и безносое лицо. По спине струйкой бежал холодный пот. Даже ключ, почему-то молчал. Можно было подумать, что он совсем исчез.
   - Даже сопротивляться не будешь, маленькая воровка? - пискляво прошипела Многоликая. - В прошлую нашу встречу ты была посмелее. Тебе даже удалось застать меня врасплох. Да и друзья твои тогда не прятались за стенкой. Неужели, решили отдать тебя мне, чтобы выжить?! Как мило!
   Я почувствовала, как среди сковавшего душу льда вспыхнула едва ощутимая искра. Гнев - мой давний союзник и защитник, снова пришел на помощь. Если эта тварь будет и дальше болтать в том же духе, я, пожалуй, смогу освободиться. Я опустила глаза, чтобы культистка не заметила перемены. Но она, кажется, восприняла это, как сигнал к продолжению монолога.
   - Ах, похоже, моя догадка верна. Ну что ты, милая, не стоит грустить. Сначала, я убью тебя, заберу ключ, а затем убью твоих друзей. Просто так, чтобы отомстить за тебя. Ах да, и еще, духа твоего я, пожалуй, заберу себе. Он такой сильный, просто прелесть. Вот только немного над ним поработаю, сделаю ручным...
   Ну вот и все! Ей удалось договориться до самой болезненной темы. Огонька я тронуть не позволю! Как бы страшно мне не было, как бы силен не был противник... Огонек это все, что у меня есть, и я его не отдам!
   Маленькая тлеющая искра превратилась в пламя. От былого страха не осталось и следа. Я чувствовала, как ключ все сильнее разгорается в руке, едва сдерживаясь от распирающей его силы.
   А Многоликая все не умолкала, не замечая произошедшей со мной перемены.
   - Ты как, не против, дорогая? - тонкой рукой в белоснежной перчатке, жрица приподняла за подбородок мое лицо, силясь заглянуть мне в глаза. И на этот раз, я ей позволила. Мой взгляд... не знаю, что она увидела в нем, но волну ее страха я ощутила почти физически. Белая маска отшатнулась, но тут же замерла, нелепо вытянув вперед руки. Казалось, моя ладонь действует сама по себе. Очертив несколько быстрых петель запястьем, я сотворила клетку духов, наподобие той, которая только что удерживала меня. Невероятно приятно было снова услышать звонкую, гармоничную мелодию нормальной магии.
   Но Безликая, похоже, сдаваться не собиралась. Я чувствовала, как диссонанс, создаваемый ею, ослабляет мое заклятье, искажает духов поддерживающий магию. Я снова начала двигаться. На этот раз всем телом. На мгновение клетка укрепилась, но затем снова начала расползаться. Нужно было что-то делать. Долго держать ее у меня не получится.
   В прошлый раз, я повергла ее в бегство, лишив браслета. Сейчас можно было сделать то же самое. Все, что мне требовалось, было при мне. А чего не было...
   - Огонек!
   - Я иду!
   - Нет! Не подходи ближе, она знает кто ты. Мне нужен тихоня. Пусть возьмет свой чудо-меч и мигом сюда!
   Знакомый звон кольчуги я услышала, когда клетка уже была на грани коллапса. Благо, рыцарь понял все без пояснений, наверное, сказался опыт охоты на сновидцев. Красной тенью подскочив к жрице, он одним движением меча, отрубил ей руки с браслетами. В то же мгновение клетка с громким хлопком распалась. Ударной волной нас с Риорданом отбросило назад. Протяжный вой бури дополнил полный боли вопль Многоликой. Но среди общего шума мне послышался и другой звук. Низкий рык и хлопанье крыльев. И оказалось, слух меня не подвел. Огромный сапфирово-синий дракон тяжело приземлился на край развороченной магией площадки, осторожно взял в когтистую лапу поскуливающую жрицу и, пружинисто подпрыгнув, исчез где-то в недрах черной тучи.
   Облегченно выдохнув, я откинулась на что-то теплое и твердое. Перед глазами плыли цветные круги, руки дрожали от напряжения. Но Огонек уже был рядом, его теплая, лучистая энергия плавно перетекала в мое тело, убирая усталость, прогоняя страхи.
   - Тебе здорово досталось, крылышко. - прошептал он. - Но ты молодец! Похоже, этот рисунок на твоей руке может быть весьма полезен.
   - Ты даже не представляешь насколько... - улыбнулась я.
   ***
   Пока я восстанавливалась, остальные тоже не бездействовали. Женщина в черном старалась привести в чувства старика, Фирлас пытался поднять стол, которым придавило церковницу. Вот только ему не удавалось сдвинуть тяжелую мебель ни на сантиметр. Стол был огромен. Мощные резные ножки поддерживали толстую столешницу из мореного дуба, усыпанную по периметру разноцветными самоцветами. Как только эта громадина не придавила хрупкую женщину насмерть?! Тем временем, гномы тоже начали приходить в себя. Сначала из их угла послышалась отборнейшая брань. Затем, сопя и пыхтя два абсолютно одинаковых, рыжих, как огонь гнома встали на ноги и пошатываясь направились к центру комнаты.
   Когда в висках перестало стучать, я попробовала пошевелиться и в тот же миг, чуть не запахав вперед носом, оказалась в спасительных руках Огонька. Оказалось, что все это время я лежала на животе Риордана, который на короткое время отключился от удара. А теперь пришел в себя и, увидав богомерзкую еретичку, то бишь меня, поспешил ее сбросить. Я сердито зыркнула на осенившего себя святым кругом рыцаря. Но его взгляд был устремлен на толпу в центре комнаты. Церковница уже была успешно вызволена гномами и теперь сидела на коленях, удерживая седую голову старика, пока Фирлас пытался его подлечить. Рыцарь побледнел и со всех ног рванул туда.
   - Магистр! - в голосе его послышалось отчаяние.
   Так вот оно что! Похоже, этот колоритный старик и был тем самым магистром, который должен был вывести нас из ада, продолжавшего разрушать крепость, несмотря на отсутствие заклинательницы. Теперь духи, которых она исказила, не остановятся, пока не выдохнуться полностью. Что ж, вот это будет ирония, если дед даст дуба прямо сейчас. Хотя наслаждаться ей мы будем не долго. Через полчаса-час буря доберется и до нас. Бежать то некуда!
   Но небеса, похоже, решили иначе. Через минуту старик пошевелился, затем открыл глаза и улыбнулся. Честно говоря, такой улыбки я не видела ни у кого, ни до встречи с магистром, ни после. Все его лицо светилось какой-то необычайной гармонией, внутренней силой, мудростью... Словно зачарованная я рассматривала морщинки вокруг лучистых глаз, чувствуя, как и сама расплываюсь в ответной улыбке. Я спешно одернула себя и придала лицу соответствующий моменту серьезный вид.
   Гномы бросились переворачивать кушетку, затем общими усилиями старик был на нее перенесен. Все это время он что-то говорил своим подручным и Фирласу. Жаль, шум бури не позволял различить слова. Наконец, он заметил меня, и лицо его тут же переменилось. Умиротворение сменилось восторгом, гармония - тревогой. Он жестом подозвал нас к себе.
   Когда я подошла поближе, он протянул вперед дрожащие руки.
   - О небеса, неужели я дождался тебя?!
   В абсолютном недоумении я уставилась на старика. Окружающие, похоже, тоже не понимали, что происходит. Рыцарь ошеломленно переводил округлившиеся глаза с меня на старика и обратно.
   - Вы меня ждали? - на всякий случай поинтересовалась я.
   - Да... и нет, - улыбнулся он, - Мне была предсказана встреча с наследником перед самой смертью. Я ждал его и, в то же время, совсем не ждал смерти.
   Старик поморщился от боли, и только теперь я заметила, насколько сильно было изранено его тело. Черный камзол полностью пропитался кровью, руки едва действовали, а на лице не осталось ни кровинки. Похоже, Фирлас не смог исцелить его, но почему?!
   - Фирлас, помоги ему. Ты же сильный целитель! - накинулась я на эльфа.
   Но тот лишь грустно покачал головой.
   - Последствия магии пустоты невозможно исцелить. Эти раны нанесены его духу, а тело лишь отображает их суть. - тихо проговорил он, обращаясь не столько ко мне, сколько к окружающим.
   Я устало вздохнула. Но старик лишь снова улыбнулся.
   - Не печальтесь обо мне. Я ухожу безмерно счастливым. - голос старика звучал с каждой секундой все слабее, - Сбылась цель моей жизни и теперь у Гильдии появится новый магистр. Я встретил тебя, последняя и первая, увидел тебя. Чего еще нужно усталому старику?!
   Неожиданно, он приподнялся на диване, голос его вдруг стал сильным и заполнил собой всю комнату, заглушив даже пронзительный вой бури.
   - Слушайте все - вот ваш новый магистр!
   Дрожащая белая рука медленно поднялась, и длинный морщинистый палец указал на... меня.
   Проклятье! Подсознательно, я уже ожидала чего-то подобного, день не задался с самого утра. Я растерянно оглянулась, ловя на себе удивленные взгляды всех присутствующих. И собралась было возразить, но было поздно. Старик издал тяжелый вздох и, умиротворенно закрыв глаза, перестал дышать.
   Наступила неловкая пауза. Не скажу, что нас накрыло тишиной, скорее наоборот, стали отчетливо слышны истеричные завывания черной бури за стенами. В прорехе крыши все еще стояло око, только оранжевое свечение в небе уже погасло. Наступала ночь.
   Первой молчание нарушила церковница.
   - Она не может быть магистром! Она даже не член гильдии!
   У нее был на удивление низкий, грудной голос. А еще, я была с ней полностью согласна!
   - Мы согласны с Ривой! Она вообще полукровка! Это отвратительно. - пробасил один из гномов.
   А вот это уже была более понятная и привычная мне реакция. Даже на душе потеплело. На всякий случай я благодарно посмотрела в сторону подземников.
   - Мастер выбрал ее. Не скажу, что мне она по душе. Но слово Мастера - закон. Поэтому, товарищи, не вижу смысла спорить. - задумчиво отозвалась женщина в черном.
   Риордан лишь покивал в ее поддержку. Он стоял на коленях у тела старика изо всех сил стараясь не разрыдаться. Похоже, из всех присутствующих, покойного больше всех любил именно он. Остальные сразу принялись обсуждать дела, а этот нашел время для скорби. Похоже, этот чурбан только что вырос в моих глазах до уровня разумного существа.
   - Не видишь смысла?! - после недолгого молчания возмутилась церковница. - То есть, ты хочешь, чтобы одна ведьма возглавила нас в борьбе с другой?! Да ты посмотри вообще на нее!
   - Ты думаешь, мне это нравится, сестра?! Мы все надеялись, что он назначит преемником Риордана, но он решил иначе.
   Тут уже возмутились гномы, и я вдруг обнаружила себя в центре галдящей толпы, перекрикивавшей даже завывания бури.
   - Тихо! - холодный стальной с хрипотцой голос вдруг заполнил всю комнату. Как по команде, все замолчали и обернулись к говорившему. Я тоже осторожно выглянула из-за широкой спины рыцаря и обомлела. Мужчина, пригвожденный копьем к стене, поднял голову и заговорил. Нет, я конечно, как любой начитанный сновидец, слышала о подобном. Но те, кто оживал после смерти, обычно, разговаривать не могли. И уж тем более не имели такого ясного, пронзительного взгляда. А ведь еще пару минут назад был мертвее мертвого.
   По спине пробежал холодок.
   - Риордан, будь добр... - незнакомец изящным жестом указал на торчащее у него из груди копье. Рыцарь, не говоря ни слова, тяжело протопал вперед и одним мощным рывком выдернул оружие из стены. Мужчина рухнул вниз, немного полежал, а затем легко вскочил на ноги и быстро подошел к телу бывшего магистра. От широкой раны на груди осталась лишь прореха на рубахе. Я почувствовала, как на затылке зашевелились волоски.
   - Погиб ваш учитель, защитник, герой спасший всех вас, а вы? Вы делите власть, стоя над его телом! Постыдились бы! - лед в его голосе стал еще отчетливее. - Мы исполним его волю и священное право передачи титула! Эта женщина - наш новый магистр. Поклонитесь ей!
   И когда все они, как один склонились передо мной, я, наконец, осознала происходящее. Меня только что выбрали главой какой-то неизвестной мне организации и притом лишь потому, что этого захотел умирающий старик, у которого, скорее всего, было старческое слабоумие в запущенной форме. По крайней мере, я не могла себе представить, чтобы кто-то мог добровольно выбрать полукровку лидером вообще чего-либо. А главное, остальные не особо протестовали! Какой-то союз безумцев! Я хотела что-то сказать, как-то объяснить, что я не могу быть их магистром и вообще не хочу этого. Но тут человек со стены поднял голову. Наши глаза встретились и слова застряли в горле.
   Я с легкостью определяла желание в глазах мужчин. Слишком часто мне приходилось с ним сталкиваться. Но этот обсидианово-черный взгляд... В нем было намного больше - страсть и равнодушие, сила и слабость, пламя и лед. Я почувствовала, как вдруг сбилось дыхание. Нет, я не испугалась, в прямом смысле этого слова. Это чувство было совсем другим. Будто, я встретила давно потерянного друга, с которым целую вечность была в ссоре. К нему непреодолимо тянуло, но в то же время, отталкивало. Я снова набрала воздуха, чтобы заговорить, но меня прервало громкое шипение и грохот от угодившей в остатки потолка молнии.
   Сверху посыпались камни. Часть стены обвалилась, пол треснул. Огонек проворно оттащил меня к двери, остальные по короткой команде Риордана прижались к стене. Похоже, от замка осталась только эта башня и разъярённые духи, добрались до нее.
   - Крылышко, ты можешь их успокоить? - послышался в голове тихий голос Огонька.
   - Как? Эта какофония меня с ума сводит. Я не смогу снова превратить ее в мелодию.
   - В буре есть ритм, прислушайся!
   - Да нет здесь ритма, Огонек! Это сплошной...
   И тут я услышала его! Ритм. Он действительно был - сложный, витиеватый, быстрый. Но все же я могла с него начать. Танец с духами меняет их мелодию. Если оттолкнуться от ритма и потанцевать...
   - Он очень сложный, не знаю получится ли... - неуверенно проговорила я.
   - Получится! - уверенный голос Огонька развеял все мои сомнения. - Ты для этого достаточно безумна, уж я-то знаю.
   Я хихикнула и шутливо пихнула его в плечо.
   Выходить на середину комнаты я не рискнула, потому отправилась к Фирласу и остальным, прижавшись спиной к стене. Эльф окинул меня мрачным взглядом. Похоже, он снова сердился неизвестно на что. И как с ним общаться, когда все время чувствуешь себя виноватой?! Единственной доступной мне тактикой в такой ситуации было равнодушие.
   - Фирлас, как долго ты сможешь продержать щит, защищающий от этой бури? - спросила я самым обыденным тоном, на который была способна, стараясь не обращать внимания на хаос творившийся в душе.
   - Минуты три. Щиты, к сожалению, не мой конек.
   Три минуты на сложный танец... этого было мало. Я закусила нижнюю губу, обдумывая возможные варианты. Все это время эльф неотрывно смотрел на мое лицо. Похоже, он начинал что-то подозревать. Ну что ж - дадим ему еще пищу для раздумий.
   - А что, если сделать щит, не пропускающий только камни?
   - Теоретически, щит с более крупной решеткой потребует меньше энергии. Так что, думаю, минут пять или шесть.
   Я недовольно покачала головой.
   - Ты дашь мне десять, если хочешь жить, - безапелляционно заявила я.
   В золотых глазах эльфа мелькнуло удивление.
   - Очередной приступ безумия? - ядовито поинтересовался он.
   Я кивнула.
   - Только на этот раз, без твоей помощи я никак не обойдусь. К тому же, будь спокоен, если у меня не получится, мы все умрем.
   На его тонких губах мелькнула усмешка, которая совсем не сочеталась с тревогой в золотых глазах.
   - Я дам тебе десять минут.
   Я благодарно кивнула, осторожно обошла эльфа, и снова по-над стеной направилась дальше, к Риордану.
   - Эй, сэр тихоня! - громко крикнула я, опасаясь подходить близко к рыцарю. - В этой развалине есть площадка метров пяти в диаметре?
   Рыцарь нахмурился, обдумывая свой ответ. Но меня отвлекло легкое, настойчивое прикосновение. Я резко обернулась. Позади меня стоял тот самый, чудесным образом оживший мужчина. На этот раз удалось поближе рассмотреть его внешность. Вытянутое лицо с бледной кожей, худыми щеками и довольно длинным носом украшали только яркие, миндалевидные глаза, поражавшие глубиной цвета и выразительностью. Выражение его лица было трудно прочесть. Даже черные глаза, совсем недавно такие притягательные, сейчас лишь загадочно поблескивали.
   - Нужная вам площадка, магистр, есть за той дверью. - мужчина указал пальцем на небольшую створку в дальнем конце комнаты.
   - Никакой я не магистр, - грубовато ответила я, делая шаг назад.
   - Не нужно меня бояться! - его голос вдруг потеплел.
   - Я не боюсь, просто чувство самосохранения говорит мне держаться подальше от ходячих трупов.
   - Но разве я похож на мертвеца? Смотрите, я дышу, чувствую, прямо как вы.
   В черных глазах засветилась насмешка.
   - У вас в груди торчало КОПЬЕ!
   - Но я не был мертв. - его голос теперь был сама теплота и спокойствие, - Я вообще не могу умереть. Можно сказать, это мое проклятие. Кстати, меня зовут лорд Миртан Крайс. Я ваш страж и секретарь, госпожа, и по совместительству мастер смерти.
   Я хотела что-то ответить, но меня прервал долгий протяжный скрип. Пол под ногами опасно дрогнул. Как бы сильно не интриговал меня этот человек, пора было поторапливаться. Со всеми секретарями, мастерами и прочими умалишенными разберусь, если выживу.
   Я коротко кивнула.
   - Скажите остальным, что, если кто-то из вас умеет передавать энергию сновидцам, пусть помогут Фирласу держать щит. - бросила я и, махнув эльфу, ступила на растрескавшийся каменный пол по направлению к двери.
   - А вы? - прозвучал позади хрипловатый голос лорда Крайса.
   - А я попробую нас всех спасти, - не оборачиваясь, ответила я.
   Пол под ногами протяжно поскрипывал, однако мне все же удалось добраться до заветной двери. Похоже, я все-таки сбросила пяток килограммов за месяц сна. А вот Фирласу пришлось сложнее. Он хоть и был весьма стройным для эльфа, все равно весил побольше меня. Растрескавшиеся плиты под его ногами то и дело проваливались. Рядом, страхуя эльфа, с гримасой отвращения на прекрасном лице невесомо шагал Огонек. Видеть его могла только я. По моему совету, он незаметно растворился в воздухе, пока все были заняты смертью старика. Не знаю, чего я так испугалась, но выдохнуть смогла лишь, когда они оба оказались рядом.
   Огонек незаметно спрятался ко мне за пазуху, обернувшись маленьким белым зверьком. Он будет подпитывать меня, когда моя собственная энергия иссякнет. Остается лишь надеяться, что наших объединенных сил хватит, чтобы остановить бушующее снаружи безумие.
   - Ты же знаешь, насколько сильно это смахивает на самоубийство? - иронично поинтересовался Фирлас.
   - В нашей ситуации, на самоубийство больше смахивает бездействие. По сути, нам сейчас нечего терять.
   - Ты права... нечего...
   Он порывисто шагнул ко мне, свободной от посоха рукой обхватил за талию и крепко прижал к себе. Когда он склонился надо мной, наши глаза оказались практически на одном уровне. Теплый янтарный взгляд смотрел куда-то прямо в душу.
   - Но я так хочу, чтобы мне было, что терять... - с этими словами он впился в мои губы. Страстно, настойчиво, но в то же время так восхитительно нежно! Внутри все перевернулось, по спине побежали приятные мурашки. Мне не хотелось, так не хотелось его прерывать, оставлять этот прекрасный, уютный, защищенный мирок, где были только я и он.
   Но время было на исходе, и я как можно мягче оттолкнула его, тут же почувствовав дикое сожаление и пронизывающий душу холод.
   - Мне нужен щит, Фирлас. Остальное потом. - суховато проговорила я, отвернувшись, чтобы он ни в коем случае не увидел предательски выступивших на глазах слез.
   Это был тот самый поцелуй, правильный, которого я, наверное, ждала всю жизнь. Нет, меня, конечно, целовали и раньше - сначала трижды проклятый Эр'Засский, затем еще череда мужчин в разное время пытавшихся меня изнасиловать. Ни в одном из тех поцелуев не было чувств. А здесь... не знаю, быть может, сказывалась усталость, но именно таким, в моем понимании, должен был оказаться поцелуй любящего мужчины. И надо было ему случиться именно сейчас, когда мне так важно было не отвлекаться!
   Эльф молчал у меня за спиной. Я очень надеялась, что не сильно его обидела. Когда вокруг вспыхнуло голубоватое сияние щита, я резко распахнула дверь. В лицо ударила мощная струя ледяного ветра с дождем, и сердце тут же болезненно сжалось от ужасной какофонии создаваемой разъяренными духами. Я наспех сбросила сапожки, и, сжав кулаки, упрямо шагнула в недра черной бури.
  

Глава 5: Фирлас

   Еще ни разу в жизни он не испытывал такого сожаления! Его оттолкнули - мягко, но все же непреклонно и равнодушно. Нежданная горечь и гнев резко сменили бушевавшую только что страсть, сплетенную воедино с нежностью и желанием. Да, этот поцелуй был его последней попыткой остановить ее, задержать, не позволить пожертвовать собой ради этих незнакомцев, ради него. Он хотел удивить ее, шокировать, заставить передумать. Но неожиданно для себя, оказался в плену ее мягких податливых губ, позабыв для чего все это затеял. Ее горячее дыхание, нежные пальчики, в порыве страсти вцепившиеся волосы на его затылке, все это сводило с ума. Все мысли куда-то испарились, остались только желания. Дикие, необузданные, не способные оформиться во что-то осознанное.
   Но вдруг, когда он уже не помнил себя в ее объятиях, все снова пошло не так. Йена быстро оттолкнула его и отвернулась, будто ей было стыдно смотреть ему в глаза. А возможно даже и противно. И вот, реальность снова обрушилась на него, вернулся страх, на этот раз щедро припорошенный горечью отказа.
   - Мне нужен щит, Фирлас. Остальное потом.
   Голос Йены звучал обыденно, спокойно, а дыхание ничуть не сбилось, в отличие от его собственного. И, неожиданно, его это задело. Неведомая доселе горечь остро полоснула по сердцу и сразу же сменилась гневом. Невероятно, но находиться рядом с ней было почти так же невыносимо, как и вдали от нее!
   Всю осень он сидел в этих проклятых ледяных горах, на обломках Дворца Народов и ждал ее возвращения. Вначале боль утраты была так сильна, что заглушить ее сумел лишь врученный ему пузырек морры. В момент слабости он выпил его до дна, не задумываясь о том, что может погибнуть от передозировки. Хотелось просто заглушить боль. Спустя несколько дней сильнейшей ломки, когда все кости, казалось, выкручивало наружу, а легкие горели огнем, он наконец очнулся. Но лишь затем, чтобы обнаружить, что Йены по-прежнему нет, и вдобавок он теперь обязан жизнью ее загадочному другу.
   Последующие недели ему казалось, что остался он исключительно из-за этого неоплаченного долга, хоть мысли о h'gash так и не покидали его на протяжении всего времени. Затем он заставил себя поверить, что ждать его заставила появившаяся ниоткуда гильдия. Но, когда небеса наконец разверзлись и Йена целая и невредимая перышком спустилась вниз, он понял, что не смог бы уйти даже, если бы его гнали палками. Все его внимание вдруг заняло ее бледное изможденное лицо и едва слышное дыхание.
   И мир перевернулся! Ее замершее сердце, казавшееся совсем безнадежным, забилось под его руками. И с каждым его ударом росла и его решимость завоевать эту девушку, оставить ее себе.
   Ее друг, этот загадочный Fair, по уши влюбленный в нее, похоже, заметил его состояние. По крайней мере, именно с тех пор в его бирюзовых глазах стало появляться весьма кровожадное выражение всякий раз, когда он смотрел на эльфа. Но, как бы не злился его соперник, именно Фирласу пришлось дежурить рядом с девушкой, то и дело, заставляя биться так и норовившее остановиться сердце. И именно тогда, в одну из мрачных зимних ночей, прижимая к себе ее ледяную ладошку в безнадежной попытке согреть, он вв полной мере осознал, насколько огромную и важную часть его жизни заняло это маленькое, невыносимо упрямое чудовище. Настолько огромную, что он не мог больше представить себя вдали от нее.
   Его перестал пугать мрачный Огонек, день и ночь сидевший у ее постели. Разве могли его кинжалы или когти сравниться с болью расставания?! И даже рыцарь-тихоня, постоянно грозным мечом нависавший над ними, был не более чем помехой. Ему казалось, что он готов к любым трудностям, лишь бы остаться рядом. Но оказалось, не учел самой большой трудности - невыносимого характера самой Йены.
   За долгие месяцы, он успел позабыть. насколько сильно она может раздражать. И в первый же день после ее пробуждения они, как водится, разругались. Тогда он был вне себя от гнева, подумывал даже плюнуть на все и уйти. Оставить эту неблагодарную h'gash самой разбираться со своей странной жизнью! Но планы его прервало неожиданное нападение безликих. Обида быстро испарилась, превратившись в беспокойство. Ведь эта чокнутая была способна на любую глупость!
   И предчувствия его не подвели. Она собралась остановить черную бурю - миллионы искаженных, извращенных духов природы, насильно превращенных в кошмары сильной сновидицей. И переубедить ее, как всегда, было невозможно.
   Гнев темной волной плеснулся в душу. Ну что ж, раз хочет погибнуть, значит, туда ей и дорога! В конце концов, кто он такой, чтобы ей препятствовать?! Как там она недавно сказала? "Ты как был, так и остался чужаком!..." Все верно! Вот и незачем суетиться ему, чужаку, пусть делает что хочет!
   Он яростно зашептал заклятие, устанавливая вокруг нее щит от камней и молний и пытаясь совладать с гневом. Десять минут. Он прикинул свои силы - их оставалось совсем немного. Заклятье пустоты отобрало львиную долю его запасов энергии. Оставалось только надеяться, что он сможет. Ради нее... Нет! Ради себя и только! Если они выживут, он уйдет! Хотя бы ради спасения собственного рассудка.
   Йена тем временем, не обращая внимания на его сердитое шипение, шагнула вперед и резко распахнула дверь. В комнату ледяным вихрем ворвался ветер, подхватил ее длинные медные волосы и, будто играя, швырнул ему в лицо несколько прядей. Мягким шелком они заструились по щеке, приятно защекотали нос мягким чабрецовым запахом.
   И гнев исчез! Ему хотелось наплевать на все - схватить ее, унести отсюда подальше и спрятать там, где никто не найдет. Да вот только бежать было некуда. С болью в сердце, он понимал, что сейчас она была их единственной надеждой. Оставалось только молиться, что загадочные рисунки на руке дадут ей достаточно сил, чтобы совладать со взбесившейся стихией.
   Секунду помедлив, Йена быстро сбросила сапожки, глубоко вдохнула и, не оборачиваясь, твердо шагнула во тьму.
   Он почувствовал, как в щит врезался первый камень. За ним второй, и вот они уже градом отбивают на его решетке замысловатый ритм. Сквозь бурю он видел лишь силуэт девушки на фоне голубоватого мерцания щита и вспышек молний. На пару секунд она замерла, будто вслушиваясь в несуществующую мелодию, и вдруг рванулась вперед в неистовом танце. Каждое движение ног, рук, бедер было произведением искусства. В том танце было все - ярость бури, страсть, боль, обида. Она повторяла чувства обманутых духов природы, давая им понять, что она с ними заодно, каждым движением завоевывая их доверие.
   Он заметил, как туча начала сгущаться. Духи, заинтересованные новой заклинательницей, собирались вокруг нее, неся с собой свою боль. Молнии били вокруг все чаще, выплескивая накопленную ярость. С каждым новым ударом он чувствовал, что слабеет. Прошло около семи минут, и он держался из последних сил. В какой-то момент он почувствовал рядом темного незнакомца. Тот с живым интересом наблюдал за неистовым танцем снаружи, стоя у самой двери. В черных глаза плескалось восхищение.
   - Черпай столько, сколько нужно, - не отрывая взгляда от девушки, произнес он.
   И Фирлас поспешил принять его предложение. Тонкая нить силы протянулась навстречу, захлестнув неожиданной мощью. Да кто он такой, этот странный мертвец?! У человека не может быть такой силы! Эльф почувствовал, как из носа потекла теплая струйка. Машинально, он смахнул кровь. Организм сопротивлялся, пропуская через себя чужеродную энергию. Но сейчас это было не важно. Главное - защитить Йену, сражавшуюся за их жизни. Все остальное ерунда!
   Удар за ударом, молнии били все чаще. Он едва успевал восстанавливать щит и наблюдать за девушкой. Ее движения постепенно замедлялись. Скорее всего, она просто устала. Если так пойдет и дальше, ее придется оттуда вытаскивать. Но как это сделать, он пока представить не мог. Танец изменился. Движения - плавные, медленные, казалось, звали к себе. Он чувствовал, как все больше духов скапливается вокруг нее, переключая всю свою ярость на незнакомку, посмевшую прервать их разрушительное неистовство. Через минуту Йена полностью скрылась в шаре из молний и этот самый момент, его щит рухнул под напором стихии.
   Он горестно ахнул, зажимая рукой хлеставшую из носа кровь. Чтобы не рухнуть на пол, пришлось ухватиться за дверной косяк. Она погибнет! Там, в этой сверкающей сфере из молний от нее не останется даже пепла, - думал он и боль стальными тисками сжимала виски и сердце. Он, кажется, даже плакал, хотя дождь тут же смывал слезы, превращая их в воду.
   Не в силах оторваться, он смотрел на сверкающую паутину. В ее центре что-то двигалось. Что-то светящееся радужным цветом. Йена! Она продолжала танцевать, но как?! Ее тело, казалось, состояло из чистого света. Она притягивала к себе молнии, окутывалась ими, словно плащом. Ее движения становились все быстрее, а буря все неистовее.
   Взмах, наклон, движение плеча, бедро... быстро, яростно, страстно. Будто, она сама стала бурей, духом чистой стихии. Наклон, взмах и вдруг...тишина. Оглушительный хлопок и яркая, словно тысяча солнц вспышка ознаменовали окончание ее танца. Буря исчезла, как и не бывало. На чистом ночном небе сияли светлые, умытые звезды. Луны-близнецы Денейя и Арейя спокойно плыли над покрытыми снегом горными пиками, освещая долины голубоватым сиянием.
   Фирлас первым рванулся на площадку, которая на деле оказалась широким балконом, примыкавшем к покоям башни. На самом ее краю, тяжело опираясь на одну руку, глубоко дышала Йена. Ее было не узнать. Длинные медные волосы поседели и теперь были белыми, словно горный снег. Их сильно опалило молниями, так что теперь длина едва достигала плеч. Несколько мокрых прядей прилипло к щекам и лбу, остальные спутанными узлами свисали сзади.
   - Йена! - он подскочил к ней, нежно взял ее лицо в ладони, немного его приподняв.
   Ее глаза были такими же ясными, как и прежде. А еще, они улыбались. В них светилась гордость победы, сила и... усталость. Она вымученно улыбнулась, несколько раз судорожно вздохнула и без чувств упала на холодные камни.
   Он хотел встать, подхватить ее на руки, унести в безопасность и больше никому не отдавать. Но, его опередили. Темный человек, вынырнув неизвестно откуда, легко подхватил девушку на руки, так, будто она была пушинкой. Осторожно убрал волосы с ее щеки.
   - Она прекрасна! - восхищенно выдохнул он, не отрывая внимательного взгляда от ее лица. - Похоже, она просто устала, и целитель на этот раз не нужен. Ты свободен, лис.
   - Я не оставлю ее, даже если придется драться! - отозвался Фирлас. Особенно, в твоих руках, темный.
  
   ***
   И все же, пришлось ее оставить. Спуск с башни был сложным, приходилось гуськом идти по наполовину обрушившейся лестнице, затем, полдня разбирать заваленный проход к главному залу. Все это время темный человек не выпускал девушку из рук, а Фирлас помогал остальным то и дело, бросая в ее сторону обеспокоенные взгляды.
   Перед началом спуска он настоял на том, чтобы бегло ее осмотреть. На всякий случай. Но оказалось, кроме волос и одежды, больше ничего не пострадало, и Йена просто крепко спала на руках незнакомца.
   Огонька тоже нигде не было. Сначала он предположил, что тот остался наверху в башне. И даже хотел вернуться, чтобы поискать его, но потом вспомнил, что не видел его с тех самых пор, как они вошли в верхние покои башни. Размышляя, куда исчез загадочный друг Йены, Фирлас вернулся к разгребанию завала.
   В общем, эти двое абсолютно бессовестно бросили его одного наедине с шайкой непонятных личностей во главе с рыцарем-тихоней, который все чаще одаривал его подозрительными взглядами. Если так пойдет дальше, он пикнуть не успеет, как окажется на каком-нибудь очистительном костре. В конце концов, эта их гильдия по-прежнему оставалась для него угрозой. Он не знал ни их целей, ни возможностей, которыми они обладали.
   Осторожность твердила ему бежать и как можно скорее. Но уйти сейчас и оставить Йену в лапах этого подозрительного типа в черном?! Нет уж! А что если ее сердце опять надумает остановиться? Он останется и, если надо, будет драться до последнего за право находиться рядом.
   Наконец, путь был расчищен. К вечеру их небольшой отряд благополучно выбрался из развалин. От некогда величественного замка осталась одна центральная башня и часть западного крыла. Остальное мелким каменным крошевом покрывало внушительную территорию вокруг крепостной стены. Площадка, некогда являвшаяся внутренним двором, была укрыта метровым слоем булыжников пополам с деревянными фрагментами перекрытий. Главные ворота покосились, открывая огромных размеров щель, через которую вполне свободно мог пройти даже самый крупный человек.
   За воротами их уже поджидало несколько фургонов и отряд верховых во главе с человеческой женщиной-сновидцем, как две капли воды похожей на другую, одетую в черную кожу. Судя по богатой одежде и строгому взгляду, которым она окинула их помятую компанию, она числилась в гильдии далеко не на последних ролях. Когда же она представилась, все стало на свои места. Айя, мастер-сновидец, левая рука магистра гильдии.
   Соломенного цвета волосы и небесно-синие глаза выдавали в ней уроженку Городней, закрытого государства далеко на юге. Однако, разговаривала она без акцента, а значит, уже долгое время жила в северных королевствах. А еще, на ней не было церковной метки, которую ставили зарегистрированному сновидцу на лицо. То есть, она была еретичкой, как он и Йена.
   Это обнадеживало. Значит, тихоня, не очень-то жаловавший их таланты, все же не торопился умерщвлять всех подряд. Хотя, возможно, раньше его сдерживал ныне покойный магистр. Неизвестно, как он поведет себя сейчас, когда его больше не было.
   На всякий случай, Фирлас решил держаться поближе к коллеге. Правда, предварительно, пришлось убедиться, что Йену удобно устроили в одной из повозок.
   По пути они разговорились. Благо, общей для всех темой сейчас была смерть магистра и черная буря.
   Оказалось, что атака застала сновидицу в зимовке у подножия горы, где она осталась, чтобы встретиться с гильдейским алхимиком. На военный лагерь рядом с деревней они напасть не осмелились, лишь послали несколько небольших отрядов для отвлечения внимания. Они постоянно двигались, отвлекая солдат от замка, где происходило основное действо. Когда же заметили бурю, было слишком поздно. К воротам было не пройти, поэтому все, что они могли делать это сидеть и ждать у кромки черной воронки. Вот почему им так быстро удалось добраться до ворот.
   Дорога петляла по пологому склону поросших густыми лесами гор. Напрямую они добрались бы до лагеря минут за сорок, но тропа была настолько извилистой, что путь их удлинился чуть ли не втрое. Все это время Фирлас провел в раздумьях, успевая попутно любоваться толстыми раскидистыми деревьями, бесконечной чередой тянувшихся вдоль дороги и солнечными лучами, пронизывающими темно-зеленые иголки.
   Он думал о многом и ни о чем одновременно. В голове роилось сразу столько предположений и догадок, что вычленить в этом клубке что-то вразумительное не представлялось возможным. Вскоре он понял причину этой неразберихи.
   Он нервничал. Где-то на подсознании вертелась мысль о том, что Йена, сейчас мирно сопящая в телеге неподалеку, не будет спать вечно. Очень скоро она проснется и ему придется обсудить с ней тот поцелуй и причину, по которой она его оттолкнула. Почему-то тут же вспомнился ее полный ужаса взгляд, когда она узнала о магии пустоты. Она боялась его! Возможно, это и послужило причиной отказа. Страх не проходит быстро. Она могла продолжать бояться его, даже не подавая вида. Не зря ведь она больше не смотрела ему в глаза после боя в главном холле. Если так, то у него все еще был шанс! Нужно было просто показать ей, что он не опасен! Объяснить, что скорее сам умрет, чем причинит ей боль!
   Неосознанно он коснулся пальцами губ, где совсем недавно чувствовал ее дыхание. По спине побежали мурашки. Он боялся, безумно боялся отказа. Он мог многое выдержать, но ее презрение было выше его сил. А судя по тому, как его оттолкнули, именно это его и ожидало. Презрение и холод. А еще страх.
   Он глубоко вздохнул и провел ладонью по лицу. Пусть будет страшно, даже больно, эти чувства, пусть и не самые радужные, все же лучше, чем ледяной ступор, в котором он находился последние сотни лет. На сердце больше не было пустоты. Йена прогнала ее, не оставив и следа, заполнила собой настолько, что даже интересы его народа, на защиту которых он положил всю жизнь, теперь казались второстепенными. И за это он был безумно ей благодарен.
   Через несколько часов они въехали в большой военный лагерь, расположенный в большой долине рядом с зимовкой. Подходы к нему были огорожены несколькими рядами частокола. Наряду с физической защитой, присутствовало и несколько волшебных барьеров. Он одобрительно хмыкнул, рассмотрев их искусно вытканную сеть. Сновидцы с такой сноровкой были редкостью.
   Но отряд остановился, и все его мысли снова вернулись к Йене. Он внимательно наблюдал, как темный человек бережно отнес ее в большой белый шатер с гербовой вышивкой на пологе крыши. Герб изображал закрытый глаз с мечом на месте зрачка. Надпись внизу гласила: "Незримое видит все". Разбираться в значениях и иносказаниях он не стал. Мягко спрыгнув с лошади, он поспешил в шатер, где скрылся темный с его Йеной.
   Однако, увидеть ее не получилось. В дверях проход ему загородила широкая грудь Риордана.
   - Тебе нечего там делать, лис! - ледяным тоном заявил рыцарь. - О магистре есть кому позаботиться.
   - Да неужели, - ядовито отозвался Фирлас, - с чего это ты вдруг стал так заботлив? Помниться, недавно она была для тебя проклятой ведьмой и еретичкой?
   - Теперь она магистр! Нравится мне это или нет, я должен подчиниться.
   - Так подчиняйся! Йена моя... кхм... моя близкая подруга. Я должен быть рядом!
   - Ты увидишь ее, когда она сама за тобой пошлет. А до этого времени, будь добр, скройся с глаз моих, эльф! - рыцарь как бы невзначай положил руку на рукоять выпиравшего из-под плаща меча.
   Он думает, что рунный меч может его остановить?! Его... наследника дома Трейн, предводителя лис, последнего носителя магии пустоты! Ну уж нет! Он будет рядом с любимой, даже если придется уничтожить весь этот лагерь!
   Темный шарик с легким хрустом сорвался с ладони. Пустота, кусочек вырванный из громадного ничто, готовый поглотить и забрать в себя все, что попадется на его пути. С огромным удовольствием он отметил, как расширились от ужаса глаза тихони и рунный меч с тихим шелестом покинул ножны. Любое оружие, даже заговоренное, бессильно против него. И рыцарь это знал.
   - Пропусти меня или умри, - угрожающе прошипел эльф, ловко перекинув шарик в другую руку.
   - Нет! - в глазах рыцаря сияла решимость.
   Проклятые фанатики! Все тихони, все до одного были готовы в любой момент умереть ради целей, не понятных даже им самим.
   Ну что ж, раз этот рыцарь решил пойти на принцип и предпочесть смерть перемирию, он не откажет ему в удовольствии. Фирлас злобно ухмыльнулся и сильным толчком запустил шар в рыцаря. Тот проворно отскочил в сторону, и пустота встретилась совсем с другим препятствием. Черный шарик ударился в затянутый в черную кожу живот темного человека, выходящего из шатра. Тот пошатнулся, импульсивно схватился за ближайшую опору, но все равно, не удержавшись, сполз на землю.
   Подрагивающий черный шарик все еще крутился в районе его пояса, когда тот резким движением прихлопнул его ладонью. И тьма рассеялась. С ужасом Фирлас почувствовал, что его заклятие перестало существовать вместе с частичкой души, вложенной в его создание. Никто на его памяти не был на такое способен.
   Нельзя было поступать так опрометчиво! Магия пустоты столь же опасна для заклинателя, как и для его жертв, с той лишь разницей, что жертвы гибнут быстро и практически безболезненно. В то время, как агония заклинателя продолжается годами, а то и столетиями. Каждая частица пустоты, перенесенная в мир живых, поглощает часть души призывающего. О сновидцах, практикующих подобные заклятия, не зря ходят жуткие слухи. Не все из них правдивы, но практически в каждой истории присутствует доля правды. А правда такова, что сновидец, часто пользующийся пустотой, со временем теряет свою душу. От нее остается жалкий обрубок, который сводит заклинателя с ума.
   Каждое такое заклятие отзывалось страшной болью, затем апатией. За последние сутки он потерял больше, чем за последние двести лет. Да еще и нарушил свое инкогнито. Наверняка эти двое уже поняли, кто он. И все из-за какой-то девчонки! Необходимо было уйти. Сейчас же! Пока есть силы!
   Но сил не было. Он в изнеможении опустился на землю рядом с шатром.
   - Что это вы здесь устроили?! - угрожающе прошипел темный, которому, наконец, удалось подняться на ноги. - Хотите, чтобы, проснувшись, она нашла у себя под дверью два свежих трупа? Так я могу это вам устроить! Смерть уже много лет ходит за вами обоими по пятам.
   - Я просто хотел ее увидеть. - безучастно пробормотал Фирлас.
   Жесточайшая апатия пополам с усталостью заполонила его душу, сил не было даже на элементарное выражение эмоций.
   На миг в черных глазах темного мелькнуло понимание, но уже через секунду они снова наполнились льдом.
   - Риордан! Уведи его в казематы, запри в двимеритовой клетке. Йовар с удовольствием его посторожит. Только обязательно скажи ему, кто именно у нас в гостях. - злобно ухмыльнулся темный, скрестив на груди руки.
   Двимеритовая клетка! Нет! Он не мог себе позволить снова оказаться в этом аду, в тисках металла, от которого мир меркнет, и остаются лишь слабость и безысходность. А главное, оттуда он не сможет даже попасть в Гипнос, чтобы попытаться найти Йену.
   - Нет! - Резким прыжком он вскочил на ноги, на ходу раскручивая посох. - Вы, варвары! Все k'sheven проклятое отродье бездны!
   Рыцарь снова принял боевую стойку, выставив перед собой меч.
   Фирлас из последних сил призвал на помощь духов воды. На магию пустоты сил не было. Да что там говорить, даже несчастное ледяное копье оказался вдвое меньше обычного. И все же лед яростно поскрипывал на его ладони, готовый проливать кровь.
   Однако, в спор снова вмешался темный. Не говоря ни слова, он шагнул вперед и вдруг оказался позади, приставив к горлу эльфа острый черный клинок серпа. Изогнутое, словно полумесяц оружие было бритвенно-острым. Фирлас почувствовал, как из свежего пореза на шее скатилось несколько капель крови. Деваться было некуда. Он должен был оставаться в живых. Хотя бы потому, что теперь ему было что терять и кого защищать. Позже он найдет способ добраться до Йены и в следующий раз больше не отойдет от нее ни на шаг.
   Фирлас обреченно поднял руки и расслабился. Ледяная сосулька с глухим стуком упала на землю. Хватка темного ослабела, а уже через секунду тот снова стоял в проеме шатра, хищно ухмыляясь. Эльф хмыкнул. Интересно было бы поглядеть на выражение лица этого типа, будь он менее уставшим. Сражение с магом пустоты в полной силе мигом стерло бы с его тонких губ эту надменную улыбку.
   Тихоня был уже тут как тут. Скрутив ему руки за спиной, рыцарь бодрым шагом поволок вяло упирающегося сновидца на другой конец лагеря, туда, где пологий склон резко обрывался, превращаясь в обрывистый утес. Там, прямо в скале, была высечена узкая лесенка, спускающаяся вниз метров на двадцать. Оканчивалась она входом в небольшую пещерку, перекрытую стальной дверью с решеткой.
   Увесистым пинком рыцарь втолкнул его в темноту за дверью. Эльфские глаза сразу перестроились под ночное зрение, позволив быстро осмотреться. Риордан, подслеповато щурясь, подхватил его с пола и повел дальше по уходившему вглубь скалы коридору. По правой стороне тянулись небольшие камеры, огороженные обычными стальными решетками. Парочка мест у входа была занята, судя их по всему, ворами и насильниками. Остальные клетки пустовали. В целом он насчитал семь камер и одну караулку, в которой храпел какой-то бородатый мужик.
   Риордан не стал будить стражника. Лишь снял со стены ключ. Двимеритовая клетка обнаружилась в конце коридора за поворотом. Она была настолько мала, что в ней в лучшем случае могли бы поместиться два-три человека. В дальнем углу была свалена подгнившая солома, источавшая давно позабытые эльфом ароматы отчаяния и смерти. В центре клетки с потолка свисал крюк с двимеритовыми наручниками. Проклятый фанатик собирался подвесить его к потолку. Фирлас слабо дернулся в медвежьих лапах рыцаря, за что был наказан увесистым пинком. Рыцарь втолкнул его в клетку, и мир вокруг стремительно стал меняться.
   Сердце сдавило холодом и безысходностью. Без связи с миром снов реальность посерела, перестала быть интересной. Усталость навалилась с двойной силой. Он чувствовал, как лед колдовского металла сковал его запястья и вскоре они приняли на себя весь вес его тела. Разум все еще пытался цепляться за какие-то образы: озорная улыбка Йены, запах ее волос. Но вскоре ушло и это. Ноги подкосились, сознание помутилось и все погрузилось в спасительную тьму.
   ***
   Холод и тьма. Он так часто оказывался в их объятиях, что уже привык наблюдать за этим состоянием, будто со стороны. В конце концов, с момента падения Тиаммарана, когда ему едва исполнилось двадцать, он не знал ничего кроме холода, крови и бесконечной грязи лесных лагерей, в которых приходилось жить месяцами. Куда уж напугать его тьмой отключившегося сознания.
   Борьба, потери, кровь, смерть, ненависть, страх и забвение - вот что выпало на долю его народа. Люди, проклятые k'sheven, плодящиеся словно кролики, пользовались своим численным превосходством, продвигаясь все дальше на юг, убивая и порабощая всех эльфов. Некогда прекрасные, мирные усадьбы превратились в окровавленные груды камня, храмы, оскверненные и растоптанные, ушли под землю. И даже Тиаммаран, величественнейший из городов, k'sheven опошлили, построив на его руинах свой Орслен - обитель роскоши, интриг и разврата. Людским королям льстило восседать на троне над поверженной сказкой, попирая ногами некогда великие святыни его предков.
   Он долго бежал, с ужасом наблюдая как его народ деградирует, забывает свои корни. Те, кому удалось выжить и остаться свободными, постепенно стали лесными дикарями, поклоняющимися теням ушедших богов. Остальные превратились в безмозглое стадо рабов, услужливо ублажающее своих недолговечных хозяев. Лишь он один, да еще пару тысяч таких же романтиков, остались в светлой памяти. Но ненависть, столетиями бурлившая внутри, выжгла душу под корень. И тогда он первым шагнул во тьму и кровь. Остальные, один за другим, потянулись за ним. Так родились fierre - лисы - летучие отряды мстителей, под его предводительством. Так появились холод и тьма, которым теперь он радовался, как старым друзьям.
   Но даже они не оставались с ним навечно.
   Отвратительный громкий скрежет прервал его видения, возвратив к не менее мрачной реальности.
   Удар в живот.
   - Просыпайся, отродье!
   Еще удар, на этот раз сильнее.
   - Открывай глаза, говорю тебе!
   С трудом, пытаясь вернуть сбитое дыхание, он распахнул глаза. Перед ни стоял тот самый бородатый мужик, которого он намедни приметил в караулке. От k'sheven несло выпивкой и мочой. Непроизвольно, он поморщился от резкого запаха, за что был награжден еще серией ударов.
   - От своих остроухих будешь рыло кривить, понял, выродок? - проревел человек. - Хотя, недолго тебе осталось кривится. Скоро будешь свое дерьмо нюхать. Вот и посмотрим на хваленую эльфскую живучесть.
   Фирлас отдышался и снова взглянул на своего мучителя. Прочесть выражение на заросшем бородой и волосами лице мужика было практически невозможно. Лишь маленькие злые глазки сверкали из-под всколоченных грязных лохм.
   - Что тебе нужно, k'sheven? - как можно спокойнее поинтересовался он.
   В конце концов, тихоня должен был оставить инструкции не трогать его до пробуждения Йены. Не может быть, чтобы из банальной ненависти он рискнул бы доверием своего нового магистра. А значит, бородач скоро от него отвяжется. Главное сейчас было не выводить его из себя.
   Но реакция человека оказалась совершенно непредсказуемой. Одни широким прыжком он подскочил к эльфу, схватил его сзади за волосы и оттянул голову назад, обнажая горло. В руке его блеснул нож.
   - Что мне нужно?! Твоя смерть, остроухий! Или, называть тебя Кровавым лисом? - прорычал он. - Но быстрая смерть - слишком простое наказание для тебя. Ты будешь умирать медленно.
   Рывком, он снял его наручники с крюка и Фирлас беспомощно растянулся на полу. По затекшим рукам заструилось приятное тепло, когда они вновь оказались на одном уровне с телом. Но, насладится этим ощущением, ему не позволили. Бородач схватил его за цепь наручников и уверенно поволок куда-то в дальний угол клетки. Там, прямо в стене зиял проход, не замеченным им ранее. Похоже, в казематах имелся тайный ход, открываемый секретным замком.
   Через десять минут спуска по извилистым коридорам, они оказались в большой комнате, скупо освещенной парой факелов. Человек снова прицепил его к крюку под потолком.
   - Здесь твоих криков никто не услышит, остроухий. - довольно осклабился он.
   - Меня будут искать. - едва слышно прохрипел Фирлас.
   - Пущай ищут, не найдут. Скажу, что сбежал мол, и дело с концом. Про эти ходы никто не знает. Только я. Здесь и сгниешь, остроухий. - Бородач сверкнул совершенно безумными глазами и осклабился.
   Страх ледяной змеей заструился под кожей. Неужели все закончится вот так, в грязной яме в руках заросшей волосами злобной макаки?! Он всегда был готов к смерти, но сейчас все изменилось. Сейчас только-только появился смысл. Какая злая ирония!
   Бородач тем временем ухмыльнулся, наблюдая за выражением ужаса на его лице, а затем, не говоря ни слова, направился к выходу, прихватив с собой один из факелов.
   - Стой! - в панике воскликнул Фирлас. Но k'sheven уже скрылся в темном проеме коридора.
   Второй факел горел не долго, и вскоре все вокруг погрузилось в непроглядную темноту. Даже ночное зрение, которым славился его народ, не могло справиться с густой, непроницаемой тьмой подземелья.
   Хотелось есть и пить. Не говоря уже о других природных нуждах. Руки онемели. Темнота давила на психику, с каждой минутой делала обуявший его страх все реальнее. Вскоре он уже не мог противиться давившей на грудь безысходности. Сознание начало уплывать куда-то во тьму. Сначала перед глазами проплывали разрушенные, сожженные дотла города. Упавшие с небес летучие храмы, наполовину ушли под землю. Затем, вереницей потянулись лица погибших друзей. Последними мелькнули печальные глаза матери и гордо расправленные отцовские плечи, исчезнувшие в пламени, пожиравшем его дом. Он предпринял было последнюю попытку ухватиться за реальность, но на этот раз тьма оказалась сильнее. Измученное сознание отключилось, давая телу необходимый отдых.
   Очнулся он все в той же темноте. Сколько прошло времени? Вернется ли еще бородач? Быть может, его оставили здесь умирать голодной смертью? Целый рой мыслей острыми жалами вцепился в и без того гудящую голову. Глубоко вздохнув, он постарался успокоиться. Но дыхательные упражнения навряд ли могли помочь в его положении. Все тело болело, руки онемели настолько, что не удавалось даже пошевелить пальцами. В отчаянии он начал яростно дергать цепь, силясь оторвать от потолка толстый крюк. Но тщетно. Металл лишь оглушительно гремел, но никак не поддавался.
   Фирлас яростно выругался и вдруг почувствовал, как страх отступает. Ему вспомнилась Йена, и ее странная привычка злиться, когда страшно. Теперь, неожиданно для себя, он открыл всю гениальность этого способа. Ярость блокирует страх, позволяет сосредоточиться на выживании.
   Погрузившись в воспоминания о девушке, он не сразу услышал приближающиеся шаги и заметил бородача, лишь когда в подземелье посветлело. Глаза, привыкшие к темноте, сразу же заслезились.
   - Ну что, лис, хорошо выспался? - кровожадно усмехнулся человек.
   - Полагаю, что лучше тебя, k'sheven. - парировал эльф. - У меня с совестью все в порядке.
   - В порядке?!
   Мощный удар под дых оказался полнейшей неожиданностью.
   - Вспомни сожженных заживо женщин и детей! Вспомни реки из крови, пролитые тобой! Вспомни юных девочек, изнасилованных твоими выродками! - Каждая фраза сопровождалась увесистым ударом и отвратительной бранью.
   Фирлас судорожно хватал ртом воздух, скрючившись от боли, когда человек вдруг остановился.
   - Моя жена... Я нашел ее распятой на столе, со вспоротым животом. - вдруг всхлипнул стражник.
   Фирлас осторожно приоткрыл глаза. Человек стоял, уткнувшись головой в каменную колону. Плечи его тряслись от бесшумных рыданий. Наконец, он распрямился, чтобы взглянуть на своего пленника. Из безумных, широко распахнутых глаз, струились слезы.
   - Мои дети! Мои маленькие мотыльки... Лежали там же, рядом с ней! И эта мерзкая тварь, - скривившись от отвращения, он вынул из кармана небольшого деревянного идола, изображавшего Феора, бога-лиса.
   Фирлас усмехнулся распухшими от побоев губами. Весьма иронично, что семью этого человека вырезали не его лисы, а дикари. Fierre давно не поклонялись богам. Потому что помнили, что никаких богов больше нет! Но куда уж этой макаке разобраться, кому мстить. Любой остроухий сойдет. Ну а предводитель лис так уж наверняка. Но объяснять что-либо невменяемому мужику было ниже его достоинства, так что эльф просто гордо поднял голову и злобно уставился на своего мучителя.
   Тем временем человек неотрывно наблюдал за своим пленником. Заметив на лице эльфа усмешку, он яростно бросил деревянную фигурку на пол. Тяжелый сапог с металлическими наклепками с хрустом опустился на вещицу. Мужчина вытащил из-за пояса тонкий стилет и, злобно осклабившись, направился к своей жертве.
   Тюремщик стал колоть его тонким, похожим на жало лезвием. Сначала руки и плечи, затем ноги. С каждым ударом острие входило все глубже, порой утыкаясь в кость.
   Боль была невыносима. Тонкое острие раз за разом входило в плоть, оставляя узкие, глубокие раны. Он чувствовал, как жизнь уходит из него вместе с кровью. С каждой новой раной, сердце билось все медленнее. А мучитель все не останавливался. Бородатое лицо светилось какой-то сумасшедшей, жестокой радостью садиста. Лишь когда эльф настолько ослаб, что перестал кричать, k'sheven остановился.
   Мощные лапищи тюремщика сняли его с крюка и бросили на соломенный тюфяк. Бородач, как мог, обработал и перевязал раны. Рядом с тюфяком на полу он поставил чашу с мутной зеленоватой водой и миску чем-то, напоминавшем заплесневелую кашу.
   - Не расслабляйся, остроухий! Как только дыры в твоей шкуре немного затянутся, мы продолжим. Есть у меня еще парочка острых друзей для тебя. - прошипел ему на ухо человек и скрылся в темном проходе.
   Какое-то время Фирлас лежал неподвижно. Боль немного отступила, дыхание выровнялось. Вскоре, он с отвращением давился пропавшей кашей, запивая ее пахнущей болотом жижей. На вкус еда была отвратительна, но ему нужны были силы. Он должен был продержаться. Где-то там была женщина, прекрасная, словно горный ветер. И если он должен был пройти через преисподнюю, чтобы быть с ней, что ж, он так тому и быть!
   Набив желудок, он заставил себя встать. Подземелье его оказалось небольшой проходной комнаткой, больше похожей на караулку. Каменные стены покрывали прекрасные, искусно выполненные барельефы. Было в них что-то от его народа, но основные мотивы были ему не знакомы. Похоже, казематы были древнее, чем казались.
   Дюйм за дюймом он обшаривал комнату, пока, его не свалила на пол боль. Одна из ран в левой руке продолжала саднить, несмотря на перевязку и мазь. Осторожно повертев запястьем, он почувствовал внутри что-то чужеродное. Похоже, стилет сломался об кость, и фрагмент его застрял в ране. Нужно было достать его, пока плоть не загноилась.
   Фирлас вернулся на тюфяк, тяжело оперся спиной об стену и принялся разбинтовывать руку. Рана неподалеку от запястья оказалась шире остальных. Шипя от боли и проклиная все на свете, непослушными, онемевшими пальцами, он нащупал край продолговатого осколка. Но, как он не старался, скользкий от крови металл никак не поддавался. Наконец, оставив попытки ухватить его пальцами, он поднес руку ко рту и, крепко ухватив металл зубами, резко дернул осколок на себя. Вслед за острием, из раны хлынула кровь, пришлось срочно бинтовать руку с окровавленным осколком в зубах.
   Когда с операцией было покончено, эльф тяжело откинулся на тюфяк. Возможно, стоило поспать, но кусочек металла, плотно зажатый в руке, излучал удивительно приятное тепло. Осторожно, Фирлас поднес осколок к глазам и тут же резко сел. Серебро! В его руках был кусочек серебра - мощное оружие в руках сильного сновидца. Двимеритовые браслеты на руках хоть и ограничивали его связь с Гипносом, но в отличие от клетки, не прерывали ее совсем. А значит, была возможность накопить в заветном осколке нужное количество силы для того, чтобы освободиться.
   Облегченно вздохнув, эльф снова улегся на тюфяк. Он будет каждый день вливать в серебро все силы, что сможет вытянуть из своего измученного тела. Дней через десять, ее будет достаточно, и пустота вновь придет к нему на выручку.
   ***
   Десять дней в аду больше напоминали пару столетий. Единственным, что позволяло ему держаться, было воспоминание о лукаво улыбающихся бирюзовых глазах и злость на безумного стражника, так не вовремя объявившегося со своей местью. Раз в два-три дня человек приходил в подземелье, каждый раз с новым орудием пытки. Все тело эльфа было исколото, изрезано и истерзано. От одежды остались потемневшие от крови лохмотья. Один глаз заплыл кровью от пореза на лице и перестал видеть. Утешало лишь одно - спрятанный в тюфяке маленький серебряный осколок, светившийся от наполнявшей его силы.
   На десятый день человек не появился. Накануне днем он снова издевался над своим беспомощным пленником и сейчас отдыхал, переполненный чужими страданиями. Так что после пробуждения, у Фирласа в запасе был целый день на то, чтобы пополнить силы и подготовить заклятие для побега. Осколок был готов. Оставалось лишь выпустить с таким трудом накопленную магию и отдать пустоте еще кусочек души. Не бог весть, какая плата за долгожданное избавление.
   Однако, нормально отдохнуть не удалось. Через несколько часов, тяжело стуча металлическими наковками, пьяный k'sheven ввалился в подземелье с топором в руках. Окинув комнату безумными глазами, он обнаружил вжавшегося в угол эльфа и кинулся к нему, на ходу замахиваясь оружием.
   Все случилось так быстро, что у Фирласа не было ни секунды на раздумья. Сила, накопленная в серебре, высвободилась, повинуясь его воле. И навстречу тюремщику полетел небольшой черный шар. Человек попытался было увернуться, но пустота настигла его, в мгновение ока засосав в себя огромную тушу. Через минуту на пол рухнула кровавая каша из плоти, крови, костей и одежды.
   Облегченно вздохнув, эльф осторожно встал. Многочисленные раны не позволяли нормально двигаться, но до свободы оставалось всего несколько десятков шагов. Можно было и потерпеть.
   Стараясь не делать лишних движений, он поднял с пола отлетевший в сторону топор. Оружие оказалось весьма удобным, несмотря на свой довольно нелепый вид. Длинная рукоять давала хорошую балансировку и удобно лежала в руке. Довольно хмыкнув, Фирлас затолкал оружие за веревку, служившую ему поясом и, схватив первый попавшийся под руку факел, направился вверх по лестнице.
   Но у выхода его ожидало очередное разочарование. В том месте, где должна была располагаться дверь, серела каменная кладка. Похоже, проход закрывался автоматически. Безуспешно обшарив стены в поисках секретного рычага, эльф направился обратно в подземелье. В комнате, где его держали, имелась еще одна дверь. И похоже, от того куда она вела, сейчас зависела его жизнь.
   Прихватив с собой пару свежих факелов, он осторожно ступил во мрак спасительного прохода. Идти пришлось не долго. За ближайшим поворотом обнаружилась комнатушка под завязку заполненная всевозможными припасами. Но тут тоже не обошлось без разочарования - большая часть продуктов была безнадежно испорчена. Однако, ему удалось отыскать пару кусков грязных тряпок, которые он связал в подобие котомки. Неизвестно сколько еще ему предстояло бродить по этим древним казематам. Стоило взять с собой как можно больше съестного и воды, пусть даже испорченных. К счастью, в одном из бочонков нашлось пару небольших головок сыра и довольно большой ломоть сухой, но годной в пищу солонины. К сожалению, ножа под рукой не было, так что мясо пришлось рубить топором. Воды он не нашел, но в огромной бочке в самом углу обнаружилось весьма неплохое, хоть и немного кислое, вино. Тут же рядом он нашел и небольшую флягу.
   Наспех перекусив и, поудобнее устроив на поясе котомку с едой и вином, он направился в следующий коридор. На его пути встретилось еще несколько пустых комнатушек и одно разветвление. Немного поразмыслив, он свернул в левый коридор. Оттуда немного тянуло свежим воздухом. Дорога петляла и постоянно спускалась вниз. В итоге пару часов блужданий вывели его к небольшой комнатушке с широкими двустворчатыми дверями. Других проходов поблизости не обнаружилось, так что пришлось сосредоточиться на том, что было.
   На гладком камне створок красовались потемневшие от времени барельефы, изображавшие человека с коротким копьем, устремленным в небеса и витиеватым орнаментом на предплечье. Ему сразу вспомнилась Йена и странный узор на ее руке. Это не могло быть совпадением. Если эти катакомбы принадлежали Гильдии, то следуя логике древних, человек на барельефе не мог быть никем иным, как ее основателем. Либо, одним из магистров, совершивших какой-то подвиг. Похоже, именно из-за этого рисунка старик и выбрал ее новой главой Гильдии.
   Фирласу вдруг ужасно захотелось разобраться. Нужно было узнать, откуда взялась эта организация, как Йену угораздило получить рисунок, мгновенно вознесший ее до самого высокого ее ранга. Он должен был понять, что за стены его окружают и почему орнаменты на них так похожи на эльфские. Это было даже не любопытство, а что-то сродни необходимости, всепоглощающей жажде, которую никак не утолить. Что-то, возможно пресловутая интуиция, подсказывала ему, что за этой дверью скрывается нечто важное и именно оно позволит стать ближе к Йене.
   Он осторожно провел пальцами по барельефу. Створки под рукой задрожали, будто оживая от тысячелетнего сна. Внутри стены что-то клацнуло и двери с протяжным стоном распахнулись, выпустив ему в лицо облако пыли. Кромешная тьма, представшая его взору, пахла тленом. Но не тем тяжелым, сладковатым запахом, что обычно стоял в гробницах и склепах, а сухой, пряной древностью библиотек.
   Несколько минут он стоял на пороге, погруженный в глубокие раздумья. Идти вперед без сомнения было опасно. По своему опыту он знал, что любые древние стены всегда населяют всевозможные чудовища, одичавшие духи и кошмары. Но обратного пути не было. Оставалось только надеяться, что интуиция, ни разу не подводившая его в прошлом, подскажет верный путь и в конце концов он все же выберется из проклятых казематов. Еще немного помедлив, он вытащил из-за пояса топор и, повыше подняв факел, уже в который раз в своей жизни шагнул во тьму.
  
   ***
   Жутковатый темный коридор оказался буквально утыкан держателями с фонарями, заполненными свежим маслом. По идее, горючее за долгие столетия простоя должно было испортиться. Фирлас чувствовал, что здесь не обошлось без охранной магии, потому что первый же светильник ярко запылал от прикосновения факела.
   Оранжевый свет выхватил из темноты все те же орнаменты и каменные плиты пола, покрытые толстым густым слоем пыли. Проход уходил вниз, то и дело петляя.
   Понемногу продвигаясь вперед, эльф зажигал все новые фонари. Проход еще несколько раз вильнул и вывел его в просторное помещение, похожее на храмовый предбанник. Здесь стояло несколько истлевших лавок, высокий потолок подпирала пара колонн. Высокие двустворчатые ворота были точной копией двери на входе, только намного большего размера.
   Он осторожно приблизился к створкам, опасаясь наткнуться на ловушку. В древних развалинах такого добра всегда пруд пруди. Но, к его удивлению, путь был свободен. На всякий случай, он зажег светильники по обе стороны от ворот. Затем, осторожно толкнув створку, подался вперед, чтобы заглянуть в помещение, скрывавшееся позади нее. Но тьма в щели была настолько густой, что казалась плотной. Когда же он протиснул в щель руку с факелом, огонь мгновенно погас, будто опущенный в воду.
   В тот же миг створка ворот с грохотом распахнулась. Фирлас едва успел отскочить в сторону от тьмы, заструившейся по полу из распахнутого прохода. В воздухе позади него послышалось чье-то тяжелое дыхание. Но, оглянувшись, он никого не увидел. А тьма, словно черный дым, все вытекала наружу и через пару метров от двери растворялась в воздухе. Эльф затравленно оглядывался, вслушиваясь в тяжелые вздохи и приглушенные стоны, которые слышались теперь со всех сторон.
   Осторожно он пятился назад. Туда, где ярко горел один из фонарей. Через минуту факел в его руке уже снова пылал и Фирлас почувствовал себя увереннее. Странные потусторонние звуки становились все громче. Теперь порой даже удавалось различить слова. К его удивлению, голоса говорили на древнем наречии его народа. Вскоре, шепот стал отчетливо слышаться у самого края освещенного пространства.
   Эльф почувствовал, как по спине побежали мурашки. Он был не из пугливых. Но сейчас сердце ледяными цепями сковал ужас. Неконтролируемый страх перед неизвестным, знакомый любому живому существу.
   Почему-то в едва слышном шепоте и стонах ему стали слышаться знакомые голоса. Слова тех, кого уже сотни лет не было в живых. Порой, звуки подходили так близко, что огонь в светильнике начинал судорожно дергаться, силясь отогнать тьму. Тогда он начинал тихо шептать молитвы предкам, так внезапно пригодившиеся впервые за тысячу с лишним лет. И тьма отступала, покоряясь словам силы. Наконец, через несколько долгих минут, все стихло.
   Фирлас отчетливо слышал собственное прерывистое дыхание и бешеный стук сердца. Тьма ушла. Казалось, даже в помещении стало светлее. Что бы ни жило там, за таинственной дверью, теперь, судя по всему, ушло наверх, искать себе жертвы в пустующих коридорах казематов. Постепенно он начал успокаиваться. Даже отступил на пару шагов от стены, в которую непроизвольно вжался спиной от страха. И тогда...
   - Спасибо! - прошептал приятный женский голос прямо у его уха.
   От неожиданности, он подскочил и рефлекторно шарахнулся в сторону, попутно выставив перед собой оружие. Каково же было его изумление, когда он рассмотрел своего предполагаемого противника.
   Напротив него, в тени, на самой границе света стояла Йена. Длинные медные волосы слегка раздувало сквозняком, бирюзовые глаза драгоценными камнями переливались в свете факела, а на губах играла лукавая улыбка. Та самая, которая так сводила его с ума.
   На мгновение, радость от встречи затмила осторожность, и он порывисто шагнул в ее сторону. Однако, на полпути, рациональная его сторона возобладала, и он резко остановился.
   - Йена, откуда ты здесь взялась? - осторожно поинтересовался он, не веря своим глазам.
   В ответ та удивленно приподняла брови.
   - Я была там, по ту сторону врат. Думала, больше никогда не буду свободна. Но ты пришел за мной. Я так рада, любимый. - она одарила его самой соблазнительной из своих улыбок, - Иди же ко мне!
   - Погоди ка, - подозрительно прищурился он, - с чего это ты вдруг воспылала ко мне любовью? Совсем недавно ты на меня шипела, словно r'rashha.
   - Я передумала! - легкомысленно махнула рукой девушка, и в манящих глазах ее мелькнуло что-то такое, что заставило безоговорочно ей поверить. Казалось, даже раны, все еще сильно тревожившие его при движении, перестали болеть.
   Она была так невероятно красива! Именно такой он запомнил ее. Идеально-правильные черты лица обрамляли мягкие, блестящие, словно шелк, волосы. И этот взгляд, нежные руки, раскрытые для объятий, сильное, гибкое тело. Она звала его, ждала его тепла. После месяцев ожидания, после пыток и боли, это ли не его награда - так быстро добраться до той, к кому стремился и душой, и телом?! Всего пара шагов до счастья, такая малость.
   Он двинулся вперед, не сводя с девушки зачарованного взгляда. Факел, брызнув искрами, выпал из разжатой руки. Пламя светильника затрепетало от внезапно усилившегося сквозняка. Йена, улыбнувшись, протянула ему навстречу руку, когда ветер вдруг подхватил длинные медные пряди, швырнув их ему в лицо. Совсем как тогда, в башне. От ее волос тогда пахло чабрецом, но сейчас...
   Фирлас замер. От длинных медных волос несло тленом. И почему они все еще длинные? Он вспомнил, какой белой стала ее голова после танца в центре бури. Короткие, посеченные молниями, пряди липли тогда на бледное, измученное лицо. И воспоминание это болью отозвалось в сердце. Внезапно пришедшее понимание оказалось настолько тяжелым, что рука, уже было протянутая девушке, бессильно скользнула вниз.
   - Ты не Йена, - сдавленно выдавил он, подняв глаза. Кто ты?
   Незнакомка молчала, опустив голову. На всякий случай он отступил подальше в круг света и поднял с пола факел.
   - Я твоя Йена, разве ты не видишь? - девушка подняла голову и снова призывно сверкнула глазами.
   - Нет, - он отрицательно покачал головой, начиная понемногу злиться. - Ты умело копируешь ее, но подделка мне не нужна.
   - А оригиналу не нужен ты, - вдруг злобно ухмыльнулась незнакомка. - Сейчас рядом с ней бог, зачем ей ты, старик?!
   - Не ври мне, кошмар! - окончательно рассердился он, - Боги мертвы! А ты всего лишь порождение чьей-то больной фантазии, задумавшее поживиться свежей душой, не более того.
   - Кошмар?! - девушка злобно оскалилась, показав ряд заостренных зубов, от чего прекрасные черты Йены исказились до неузнаваемости. - Так прогони меня, ты же можешь, сновидец... или нет?
   - Aine'dess! - твердо бросил он. Обычно простого слова было достаточно, если кошмар был его собственным. Хотя зачастую, чужие порождения приходилось прогонять мощными заклятиями.
   Но тварь лишь высокомерно улыбнулась в ответ, а он почувствовал себя совершенно разбитым морально и физически.
   - Кто ты? - чуть слышно спросил он севшим от усталости голосом.
   - Я твои самые желанные мечты и самые страшные кошмары, - улыбнулась она. - И я заполучу тебя, если не лаской, то страхом.
   Он устало покачал головой.
   - Я ничего не боюсь. Для меня время страхов давно миновало.
   - Правда? - ехидно оскалилась девушка, - Мне кажется, ты лукавишь, старик. Проверим же!
   Она призывно махнула рукой куда-то во тьму. Оттуда выступил мужчина, в котором он с ужасом узнал Огонька. Красивый, словно древняя статуя, он вальяжно подошел к "Йене" и с силой притяну к себе призывно выгнувшуюся девушку. Через секунду они уже слились в страстном поцелуе, а Фирлас добела сжал кулаки, стараясь подавить ревность. Он готов был кинуться вперед, оттолкнуть наглеца и забрать ее себе, но вовремя вспомнил, кто перед ним и остался стоять в круге света, яростно стиснув зубы. Через пару минут ему удалось даже немного расслабиться. Как только он уговорил себя не смотреть на развернувшееся перед ним представление, на душе стало легче. Правда, от эмоционального всплеска, силы все больше покидали его. Так что, в конце концов, пришлось сесть на пол, опершись спиной о стену.
   Через несколько минут незнакомка, почувствовав, что ее старания уже не имеют должного эффекта, оторвалась от Огонька и взмахом руки отправила его обратно во тьму. Походив немного по краю освещенного пространства, она остановилась прямо перед ним.
   - Ты умнее, чем я думала. Смог справиться с ревностью, а как насчет потери? Готов увидеть смерть той, ради которой отказался от дракона? - улыбка ее была настолько кровожадной, что от одного взгляда на нее, по спине бежали мурашки.
   В тот же миг из тьмы выступил сэр Риордан. В руках его был зажат факел, увенчанный круглым святым символом. Он медленно обошел вокруг "Йены", и та вдруг оказалась привязанной к высокому толстому столбу. Босые ноги упирались в вязанки дров, сложенных в большое кострище. В глаза ее застыл ужас.
   Фирлас поспешно закрыл глаза. Он не мог смотреть на то, что должно было случиться. И пусть рациональная его часть понимала, что перед ним всего лишь спектакль, другая половина никак не хотела смириться с происходящим.
   - Помоги мне! - жалобный девичий голосок прозвучал совсем рядом. - Спаси меня, любимый. Не оставляй!
   Он еще сильнее вжался в стену. Холодный камень за спиной, казалось, придавал ему сил. На мгновение голос смолк, но уже через несколько секунд стал все громче молить о помощи. Наконец он услышал треск разгорающихся дров. Нежный голос сорвался в крик и Фирлас не выдержал. Он резко распахнул глаза и задохнулся от открывшегося перед ним зрелища. Стройная девичья фигурка корчилась в языках фиолетового огня. Он видел, как почернела кожа на ногах, как вспыхнули длинные медные пряди. Она кричала, пока голос ее не захлебнулся в громком реве разгоревшегося пламени. Только теперь он почувствовал на щеках слезы. Горячими струйками она капали из глаз, прокладывая грязные дорожки на запыленных щеках. Он должен был стоять рядом с ней, там в огне. Он должен был умереть, но не смог сдвинуться с места. Боль, перехватившая дыхание, парализовала его.
   - Какая прелесть. Старый лис влюбился, как мальчишка. - прошелестел у его уха вкрадчивый голос. - Я немало поживлюсь за твой счет. Столько эмоций, кто бы мог подумать! Убийца, кровавый мясник, способный любить.
   Фирлас никак не отреагировал. Сил не оставалось даже на движения. Он попробовал встать, но ноги отказывались подчиняться, так что пришлось снова опуститься на холодные плиты пола. Ужасно хотелось спать, но засыпать было страшно. Что бы ни жило там, во тьме, оно охотилось за ним. Как только он останется в темноте, как оно тут же пожрет его. Оставалось только надеяться, что масла в светильнике хватит на то, чтобы поддерживать свет как можно дольше. Он устало прикрыл глаза и провалился в забытье.
   ***
   Пробуждение было похоже на выныривание из холодной липкой грязи. Голова гудела, словно утренний колокол, конечности плохо слушались. На ноги удалось встать лишь со второй попытки. Подняв повыше факел, он осмотрелся. От вчерашней гостьи и ее представлений не осталось и следа. Каменный пол все так же был покрыт пылью и единственными отпечатавшимися на ней следами были его собственные. Ему даже подумалось, что все эти события были плодом его воспаленного воображения, но он отогнал эту мыль.
   Тьма была где-то рядом. Он чувствовал на себе ее взгляд. Она изучала и ждала. Но он был твердо намерен не поддаваться больше ее ухищрениям и провокациям. Энергия была нужна ему для поиска выхода, и отдавать ее неведомой твари на этот раз он не собирался. Где-то там его ждала Йена, живая и настоящая. Да, она пока не называла его "любимым", но это и к лучшему. Значит, у них все еще было впереди. Он не уступит ее никому, ни Огоньку, ни даже богу, о котором упоминала тварь.
   Поспешно собрав свои нехитрые пожитки и перекусив куском сыра с кислым вином, Фирлас зажег новый факел и медленно двинулся во тьму за распахнутой настежь створкой ворот. Свет упал на высокую лестницу, резко уходившую наверх. Он насчитал в целом около тридцати широких ступеней, каждая из которых была украшена замысловатым мозаичным узором, изображавшим различные сцены битв с участием одного и того же персонажа. На рисунках высокий мужчина с копьем в руке нещадно уничтожал драконов, троллей, великанов и еще бог весть кого. И снова примечательная особенность сразу бросилась ему в глаза. У изображенного мужчины на предплечье имелся витиеватый рисунок, как две капли воды похожий на тот, что появился у Йены. Впрочем, это могло оказаться лишь украшением, не имевшим ничего общего с настоящим.
   На выходе с лестницы перед ним открылся огромный зал с высоким сводчатым потолком, подпираемый по периметру рядами толстых колонн. Дальняя часть помещения терялась во тьме, так что определить настоящие его размеры не представлялось возможным. Сделав пару шагов вперед, он замер в нерешительности. Стоило ли двигаться прямо по центру зала? Мало ли какие ловушки были заготовлены древними хозяевами этого места... Немного поразмыслив, он решил осмотреть помещение следуя по его периметру.
   Фирлас направился к ближайшей стене, попутно зажигая все светильники на колоннах. В зале становилось все светлее, но противоположная стена по-прежнему скрывалась во мраке. Через несколько шагов в стене обнаружилась заваленная камнями дверь. Затем, он нашел еще несколько таких же проходов и как минимум два из них оказались открыты. Причём, на одной из дверей имелись следы недавнего взлома.
   С замирающим сердцем он уставился на еще теплый оплавленный замок и слегка обгоревшую вокруг древесину. Также, на полу обнаружились следы небольших ног, ведущие прямиком в черные глубины зала. Немного потоптавшись у двери, он осторожно двинулся по следу.
   Отпечатки вывели его к величественному сооружению, чем-то походившему на алтарь храма. В центре огромной резной арки возвышалась прекрасная мраморная статуя, изображавшая бога-медведя Берсара в двух обличиях - медвежьем и человечьем. Лапы медведя покоились на карте мира, а рука человека указывала в небеса. Правда, в ней явно чего-то не хватало. По логике композиции, в человеческих руках должно было находиться оружие. К примеру, копье, ранее виденное им на барельефах и рисунках. Статуи настолько хорошо сохранились, что казались живыми.
   Эльф осторожно прикоснулся к белоснежному камню, который казалось, сам излучает неяркое свечение.
   - И надо же было так бездарно упустить столь прекрасные времена, - пробормотал он себе под нос.
   - Ты прав, лис! - прошептал ему на ухо ехидный женский голос.
   Он резко обернулся. Рядом с алтарем снова стояла Йена. Злая усмешка искажала ее прекрасные черты, глаза казались двумя льдинками.
   - Снова ты, r'rashha - грубо выругавшись, проворчал он и на всякий случай зажег огонь на алтарных светильниках по обе стороны от арки
   - А как же! - усмехнулась тварь. - Я тут поразмыслила и придумала прекрасную игру. Беспроигрышный для меня вариант.
   - Не собираюсь с тобой играть, так что, пойди, поищи себе дурачков в другом месте.
   - Уже нашла! - она сверкнула из тьмы острыми, как иглы зубами. - Прямо сейчас в двух разных местах умирают те, кто тебе дорог. С одной стороны, та, чье аппетитное тело я изображаю, а с другой - народ, который ты так отчаянно защищал долгие столетия.
   Он почувствовал, как сердце болезненно сжалось. Тварь действительно задумала поиграть с ним, но что если она говорит правду и где-то там сейчас в огне кричит его женщина, как вчера на костре? Он должен был попробовать спасти ее. Но что тогда с эльфами? Если k'sheven и напали на какую-то из вольных деревень, до ближайшей из них несколько дней пути. Ему ни за что не успеть к ним на помощь!
   Словно прочитав его мыли, тварь звонко рассмеялась.
   - Какая забавная игра! За дверью слева ты найдешь свою женщину. За дверью справа - портал, ведущий в деревню, где убивают твоих соплеменников - женщин, молодежь. Делай выбор, лис!
   - Зачем тебе это!? - в ярости прорычал он.
   - Это весело! - невинным голоском отозвалась та. - Ты вообще очень забавный!
   Мысли его метались в голове, не позволяя сосредоточиться. Он видел, как "Йена" подалась вперед, жадно всматриваясь в его лицо, будто стараясь проникнуть поглубже в сознание. На бледном лице ее от удовольствия даже выступил румянец, а высокая грудь жадно вздымалась, выдавая немалое волнение.
   Фирлас взбудоражено метался внутри кольца света, создаваемого светильниками. Нужно было решаться, да поскорее. Йена уже очень многим пожертвовала ради него. Он должен был вернуть долг. Он вспоминал ее лицо тем утром, когда он проснулся в клетке и понял, что она осталась рядом с ним, несмотря на опасность. Оно было таким ласковым. Перед глазами снова мелькнул костер и полные ужаса бирюзовые глаза. Наверное, именно это и повлияло на его окончательное решение.
   Покрепче перехватив факел, он уверенно шагнул налево. Тьма позади быстро растаяла и из нее выступили призрачные эльфы. Бледные, с изможденными лицами женщины с укором смотрели ему вслед.
   - Не покидай нас! - тихий, едва различимый шепот достиг его ушей уже на пороге двери. Его народ просил его о помощи. Эльфы в мольбе протягивали ему вслед худые руки, из потускневших глаз градом катились слезы.
   Но он лишь крепче стиснул зубы и, немного помедлив, шагнул за дверь. Он уже достаточно жертвовал ради них, сейчас же не было никого важнее Йены. Где-то позади нестройный хор визгливо рассмеялся ему вслед тысячами голосов.
   Впереди его ждала она! Вскоре, не в силах дольше терпеть, он сорвался на бег, не замечая усталости и боли. А коридор все тянулся. Уже стих позади ехидный смех, когда он с разбегу налетел на кого-то за поворотом.
   Больно приложившись о каменную стену, он быстро выхватил из-за пояса топор. Перед ним, недовольно потирая ушибленный бок, на ноги поднялся Огонек. На этот раз он выглядел не лучшим образом. Короткая замшевая куртка запылилась так, что угадать ее изначальный цвет не представлялось возможным. Длинные темные волосы тоже были щедро припорошены чем-то вроде пепла. Взгляд темно-бирюзовых глаз, обычно удивительно ясный, сейчас светился беспокойством или даже страхом.
   - Опять ты?! - грубовато бросил Фирлас. - Сколько можно за мной ходить?
   Светлые глаза слегка расширились от удивления.
   - Фирлас? Как ты здесь...? Хотя не важно, ты должен ей помочь! Скорее!
   - Хватит играть со мной, тварь! Убирайся с дороги! - зашипел эльф.
   - Ты совсем двинулся?! Там Йена и это... это, я не могу понять, что это такое! - возмущение в его голосе сменилось отчаянием и только сейчас Фирлас заметил, что парень спокойно стоял в кругу света его факела. Да и вообще в коридоре горело много светильников, и было довольно светло.
   Это настоящий Огонек! А значит, где-то там настоящая Йена! И ей нужна помощь!
   - Веди, потом объясню! - отрывисто бросил он и ринулся вперед.
   Освещенный проход вывел их в предбанник, похожий на тот, где он побывал в самом начале. Только здесь было темно. Светильники не горели, а само помещение отделялось от коридора мерцающей завесой, наподобие прозрачной стены. Где-то там впереди кричала Йена. Свет от его факела выхватил из тьмы очертания большой роскошной кровати. Йена, привязанная к ней, кричала и плакала, пока крупный, полуголый мужик хлестал ее чем-то наподобие длинной плети.
   Его руки непроизвольно сжались в кулаки и уже через секунду, он изо всех сил барабанил по прозрачной стене, выкрикивая ее имя.
   - Йена! Йена не верь ему! Это наваждение, Йена!
   Но она ничего не слышала за собственными криками. От ударов по стене, костяшки его пальцев начали кровоточить.
   Тогда Огонек осторожно сдержал его руку.
   - Этим ты ей не поможешь. Здесь нужны заклятия. Дай сюда свои браслеты!
   Пока полукровка ковырялся в замках тонкой отмычкой, девушка продолжала плакать. Его самого передергивало от каждого удара кнута.
   - Ее самый большой страх. - дрожащим голосом пробормотал сосредоточенный на замках Огонек, - герцог Эр'Засский. Он купил ее у шаиров совсем юной и больше месяца держал в двимеритовой комнате. Я не мог ни пробраться к ней, ни поговорить. Даже криков ее не слышал, она ведь обычно не может кричать. Не знаю, что он с ней делал, но прежней она уже не стала. До сих пор сторонится мужчин.
   Первый браслет со звоном упал на пол. Фирлас почувствовал, как Гипнос постепенно окрашивает мир вокруг более сочными красками. Вместе с тем оживала и его ярость. Пускай, сил оставалось мало, но был готов отдать их все, лишь бы угробить ненавистную тварь. И да помогут ему предки!
   Словно в ответ на его молитвы, второй браслет покатился по полу. Эльф встал, на ходу призывая пустоту. От первого же удара мерцающая стена рухнула, второй отбросил "герцога" к стене, где тот превратился в густой черный дым. Кровать, цепи и прочий антураж тоже исчезли. Йена, уставившись в одну точку, лежала на полу. Следов от ударов плети на теле не было, но взгляд оставался стеклянным.
   Фирлас в изнеможении рухнул на каменные плиты рядом с ней. Огонек уже суетился рядом, то и дело, с опаской поглядывая на шевелящуюся в углу тьму.
   - Йена, - чуть слышно пробормотал эльф, - нужен свет. Любое заклятье света.
   При звуке его голоса, девушка будто ожила. Она судорожно вдохнула и села. Глаза ее оставались сосредоточенными, но он мог поклясться, что видел промелькнувшую в них радость. Она вымученно усмехнулась сквозь слезы и быстро кивнула.
   Огонек помог ей встать. Фирлас с обожанием наблюдал за идеальными очертаниями ее тела, закружившегося в коротком изящном танце. В воздухе зазвенела едва различимая мелодия. По окончании танца на месте девушки возник ее двойник, полностью состоящий из света.
   Сама же Йена вернулась к нему.
   - Закрой глаза, сейчас будет очень ярко, - севшим от криков голосом прошептала она. И, не дожидаясь ответа, положила ему на лицо узкую ладошку.
   Вспышка была ослепительной. Даже сквозь закрытые веки, он увидел мелькнувший на мгновение свет. Из угла послышался истошный многоголосый визг, и тьма рассеялась.
   Теплая ладошка исчезла с его лица. Он осторожно открыл глаза и тут же закрыл их снова, провалившись в беспамятство.
  

Глава 6: Сайена

   Ручей весело гнал неестественно голубые воды мимо моей хижины в неведомые дали Гипноса. Над цветущим разнотравьем туда-сюда сновали пчелы и шмели. В рощице неподалеку распевали птицы, порой слышался судьбоносный счет кукушки и веселые трели иволги. В общем, недавно спасенные духи расстарались из чувства благодарности и вовсю пытались угодить, создав вокруг моего убежища идеальный уголок для покоя и релаксации.
   Не скажу, что отлично себя чувствовала. Скорее наоборот - танец на вершине башни стоил мне огромных эмоциональных усилий, не говоря уже о физических. Стоило начать хотя бы с того, что выжить я не надеялась. Не то чтобы я не доверяла суждениям Огонька. Нет! Он-то как раз оказывался прав в большинстве случаев. Но на этот раз его предложение успокоить разбушевавшуюся стихию казалось мне совершенно самоубийственным, и я не стала бы этого делать, будь у меня хоть малейший выбор.
   Танец среди бури измотал нас обоих. Под конец, когда щит Фирласа рухнул под напором молний, мне оставалось сделать всего пару движений. Именно на этот момент пришелся пик ярости духов, заключенных в отвратительной, неистовой какофонии чужой магии. Я чувствовала, как буря обволакивает мое тело, электрические разряды создали ослепительно сияющий кокон, то и дело, дотягиваясь до волос и одежды ярко-белыми кончиками молний. Я шипела от обжигающей кожу боли, но, не смея остановиться, продолжала танец. Последний шаг, движение руки и пальцев... И все стихло.
   С легким чуть слышным звоном успокоившиеся духи покидали этот мир, отправляясь домой. Вслед за ними в Гипнос скользнул обессиленный Огонек. Он отдал почти всю свою энергию, и под конец танца я практически перестала чувствовать приятное тепло от крохотного пушистого комочка за пазухой. Я была готова провалиться в сон вслед за ним, когда кто-то позвал меня по имени.
   - Йена!
   Настойчивое прикосновение горячих рук заставило меня приоткрыть глаза. Рядом со мной на коленях стоял Фирлас. Его взволнованное лицо неожиданно показалось мне странно родным. Он был так близко, что я чувствовала на щеке теплое, прерывистое дыхание. Золотые глаза обеспокоенно осматривали меня. Похоже, он сильно переживал. Глупый. Зачем было так изводиться?! Казалось, с него вмиг слетела вся суровость, которую он обычно так старательно на себя напускал. Сейчас передо мной был настоящий Фирлас, и в его янтарном взгляде светилась ничем неприкрытая нежность. Хотя, никто кроме Огонька не мог смотреть на меня так. Должно быть, показалось... И все же, стоило убедиться.
   Я слегка приподняла голову, но зрение помутилось, и окружающий мир превратился в цветной водоворот из размытых пятен.
   Напоследок, мне удалось выдавить из себя лишь слабую улыбку. Силы стремительно оставляли меня и вскоре реальный мир остался где-то далеко позади. А я... я оказалась на мягкой, словно шелк траве у нашей с Огоньком хижины в Гипносе.
   Мой дух, отдавший почти все силы, отдыхал рядом в виде огромного белого барса. Я лениво поглаживала бархатистую шерсть, а он раскатисто урчал от удовольствия. Мир снов быстро восстанавливал духовную энергию. Так что уже через полчаса я почувствовала себя вполне бодро. Огонек, видимо, тоже успел хорошо отдохнуть.
   - Крылышко, я горжусь тобой! - тихо проворковал он мне прямо на ухо, и горячее дыхание обожгло кожу.
   От неожиданности я дернулась и резко повернула голову, тут же встретившись с серьезным взглядом восхитительно бирюзовых глаз. И когда он только успел поменять форму?!
   - Огонек, ты напугал меня! Нельзя же так неожиданно превращаться! Да, еще и говорить вслух! - укоризненно усмехнулась я.
   - Прости, хотел, чтобы ты почувствовала меня рядом. Не просто мой голос у себя в голове, а меня. - он окинул меня любящим взглядом.
   - Я всегда чувствую тебя рядом, - начала было я, но он лишь замотал головой.
   - Не всегда, раз позволяешь всяким проходимцам тебя целовать! - недовольно пробурчал он.
   - А, причем здесь? - сердито прищурилась я, - Я что, не могу поцеловать понравившегося мне мужчину?
   - Да потому что он... он...! И вообще, ты обещала быть всегда со мной! А он пытается тебя отобрать. - дух отвернулся, стараясь скрыть раздражение. Но я заметила. Осторожно, я положила руки ему на плечи и придвинулась поближе.
   - Глупый, - прошептала я ему на ухо, - никто не сможет меня отобрать.
   Однако, реакция Огонька была совсем не такой, как я рассчитывала. Он резко вскочил на ноги и тяжело дыша обернулся ко мне.
   - Глупый?! - сердито воскликнул он. - Хотя да, действительно глупый! Глупый Огонек, который всегда возится с тобой, вопреки твоему безрассудному поведению и маниакальной тяге к неприятностям! Но теперь он стал не нужен, ведь рядом появился какой-то смазливый остроухий проходимец!
   Впервые за долгие годы Огонек повысил на меня голос. Горькая обида комом встала в горле в ответ на несправедливые обвинения. Вслед за ней пришел и гнев.
   - Раз я тебе в тягость, зачем ты тогда за мной таскаешься? - сердито прошипела я.
   Он дернулся, будто от удара. Гнев исказил идеально правильные черты лица, руки сжались в кулаки. Наконец, окинув меня мрачным взглядом, он, не говоря ни слова, обернулся белым барсом и скрылся в зарослях.
   Оставшись одна, я почему-то сразу успокоилась. Гнев и обида сменились недоумением. И какая муха его укусила?! Только что все было нормально и вот он уже сыплет обвинениями даже не попытавшись понять меня или разобраться что происходит. Правда, я тоже хороша, не нужно было так грубить. Дурацкий характер! Сначала буяним, потом думаем. Так держать, Йена!
   И все же, мне и раньше порой нравились мужчины. К примеру, взять того же графа Ордо, бесстыдно волочившегося за мной целый год во время бытности моей герцогиней. Тогда тоже были редкие поцелуи, свидания под луной, миллионы голубых химренских роз, но Огонек не реагировал так остро. Наоборот, он подшучивал над многострадальным графом вместе со мной. Казалось даже, что он был вовсе не против выдать меня замуж. Что изменилось?!
   Еще немного подумав о логике духов, я плюнула на это безнадежное занятие. Ждать его возвращения было бессмысленно, раньше двух-трех дней он точно не остынет. Тем более, что сидеть и скучать в Гипносе, пока в реальном мире меня ждет Фирлас и много новой интересной информации, вообще было извращенной формой мазохизма. Ссора, конечно, тяготила, но стоило отвлечься хотя бы для того, чтобы позорно не разреветься. После недавно совершенного подвига подобное проявление слабости было бы совершенно неуместным. К тому же, я теперь вроде как глава некой Гильдии, так что нечего нюни распускать!
   Глубоко вдохнув сладкий воздух мира снов, я закрыла глаза, чтобы проснуться в реальности.
   ***
   Вопреки ожиданиям, глаза открыть не получилось. Похоже, что тело вымоталось сильнее, чем я думала. Веки просто отказывались подниматься, а конечности казались свинцовыми. После еще нескольких попыток пошевелиться, я обнаружила, что рядом кто-то есть. Большая теплая рука крепко сжимала мою ладонь, будто опасаясь отпустить.
   "Фирлас!" - мелькнула в голове радостная мысль. Он снова сидел у моей постели. Надо прекращать геройствовать, а то это занятие такими темпами войдет у него в привычку. Чуть заметно улыбнувшись, я легко сжала мужскую ладонь и снова погрузилась в сон, на этот раз без сновидений.
   Проснулась я от чувства голода. С трудом приоткрыв сонные веки, я поняла, что плохо вижу. Помещение тонуло в полумраке, так что спросонья все сливалось в единый серый тон. Ладонь Фирласа все еще держала мою, вдобавок ко всему, я чувствовала на плече тепло от его ровного дыхания. Он спал, положив голову на кровать. Не поворачиваясь, я приподняла руку и ласково провела по его плечу.
   - Ммм... - послышался низкий хрипловатый голос так непохожий на чистый баритон эльфа. Я замерла. Кто бы ни спал сейчас рядом со мной на кровати, это точно был не он.
   Испуганно отдернув руку, я резко села инстинктивно натянув теплое, стеганое одеяло до подбородка.
   На кровати мирно дремал темный человек из башни. Тот самый, нанизанный на копье и внезапно оживший... труп. Длинные, черные, словно вороново крыло волосы в беспорядке рассыпались по белым простыням, резкие черты бледного вытянутого лица, казались вытесанными из мрамора. Изящная ладонь с длинными, как у музыканта пальцами, совсем недавно сжимала мои пальцы.
   Похоже, на этот раз у моей кровати дежурил он, а не Фирлас. В душу закралась тревога. Где эльф? Раз он не здесь, значит, с ним что-то случилось. Не мог же он просто взять и уйти! Или мог? Особенно, после того, как я так грубо с ним обошлась.
   Я решительно откинула одеяло и попыталась выскользнуть из кровати, но крепкая рука в черной перчатке ухватила меня за запястье и вернула на место.
   - Не стоит так резко вставать после продолжительного сна. - все тот же низкий, слегка хрипловатый голос раздался совсем близко.
   Я резко обернулась и неожиданно наткнулась на внимательный, немного насмешливый взгляд угольно-черных глаз. Темный проснулся и теперь сидел на краю кровати, лениво опираясь о вытянутую руку.
   - Где Фирлас? - суховато поинтересовалась я, стараясь не поддаваться его завораживающему взгляду. И тут же обрадовалась, что голос, дарованный Огоньком, все еще был со мной.
   Темный недовольно сжал губы и слегка нахмурился.
   - Эльф сейчас недоступен. По возвращении в лагерь он учинил дебош, чуть не прикончил сэра Риордана и меня заодно. Пришлось посадить его в двимеритовую клетку.
   - Вы с ума сошли? - взвилась я, - Сейчас же пошлите за ним!
   - Как пожелаете, - темный неохотно кивнул и легким пружинистым шагом вышел из шатра.
   Оставшись наедине с собой, я наконец сумела как следует осмотреться. Шатер представлял себя высокую четырехугольную палатку молочно-белого цвета. Изнутри ее "стены" были увешаны дорогими гобеленами, а пол застелен мягкими накахумскими коврами, покрытыми причудливым узором. Посреди комнатки стоял большой стол из красного дерева. На нем беспорядочно валялась какая-то кипа бумаг, несколько карт и отдельно стояла изящная хрустальная чернильница. Остальное пространство занимала большая двуспальная кровать с полупрозрачным балдахином, небольшой туалетный столик с зеркалом, ажурная ширма из мамонтовой кости, позади которой виднелась огромная медная ванна. Противоположная стена была заставлена несколькими сундуками разного размера. Неприлично-роскошный интерьер дополняли антикварный серебряный сервиз на прикроватном столике (судя по его виду, еще времен Тиаммарана) и несколько расшитых золотом пуфов.
   Да уж, денег гильдии не занимать, - мрачно подумала я, - а значит, бежать бесполезно. С такими средствами они кого угодно из-под земли достанут. Придется договариваться.
   Я медленно встала, на всякий случай, придерживаясь рукой за резную деревянную стойку кровати. Головокружения не было и на том спасибо. Лишь ноги иногда предательски подрагивали. Но это мелочь - немного поупражняться и все пройдет.
   Накинув на легкую шелковую рубашку (надеюсь, надел ее на меня не темный) дорогой парчовый халат, я уселась за туалетный столик, как раз напротив зеркала, взяла в руки расческу, зажгла волшебный огонь на канделябрах и обмерла. Моих роскошных медных кос как не бывало. Вместо этого на голове во все стороны торчала белоснежная копна спутанных, местами обгоревших лохм. Некоторые из них остались длинными и теперь вносили еще больше хаоса в мою и без того кошмарную прическу. Дрожащей рукой я осторожно потрогала волосы, не желая верить в их реальность. Глаза предательски защипало, и я позорно разревелась прямо перед зеркалом.
   В эту минуту, в шатер бесцеремонно вошел темный. Бледное лицо оставалось спокойным, но черные глаза выдавали волнение.
   - Что случилось? - мужчина присел на корточки и обеспокоенно заглянул мне в лицо.
   Не переставая всхлипывать, я подняла голову. От внимательного и невероятно притягательного взгляда на миг перехватило дыхание. Совсем как тогда, при первой встрече в башне. Взгляд давно позабытого любовника, преданного по неосторожности друга, огненный и ледяной, притягательный и отталкивающий! Но наваждение быстро исчезло, а с ним и желание реветь. Так что в ответ я только всхлипнула и жалобно пробормотала:
   - Мои волосы... они... это ужасно!
   Темный шумно выдохнул и раздраженно потер лоб.
   - Да, вас немного потрепало. Но этот цвет идет вам больше. А остальное... Присядьте, я подровняю.
   Словно в трансе, я покорно опустилась на предложенный пуфик. Терять все равно было нечего. В голове крутилась мысль о том, что, пожалуй, отсутствие Фирласа в данный момент мне даже на руку. Я не посмела бы показаться ему в таком виде. Да и Огоньку незачем меня такой видеть.
   Тем временем, темный ловко орудовал гребешком и ножницами у меня за спиной. То и дело на пол падали длинные белоснежные пряди, и я понемногу начала успокаиваться. В конце концов, какая разница как я выглядела? Волосы со временем снова отрастут, а цвет при желании можно будет вернуть краской. Я уверенно потянулась за ручным зеркальцем, валявшимся на столе.
   В его сияющей поверхности отразилось мое исцарапанное лицо. От усталости глаза слегка запали и вокруг них залегли серые тени. Но в целом, выглядела я нормально. Оставалось только надеяться, что темный не испортит все неудачной стрижкой. Пока что ножницами он орудовал довольно умело, так что за судьбу своих многострадальных волос я оставалась спокойна.
   Я слегка повернула зеркальце, чтобы посмотреть на процесс стрижки. Но немного не рассчитала угол наклона, и в стекле отразилось усталое лицо моего новоиспеченного коллеги. Обычно спокойное, сейчас оно выражало глубочайшую задумчивость. Черные глаза загадочно мерцали, когда он осторожно, будто лаская, проводил пальцами по моим волосам. Как будто мог чувствовать их через черную кожу перчаток.
   Быстрые, легкие движения гребешка безболезненно превращали спутанные лохмы в струящиеся волны белого серебра, которые он с великой осторожностью обрезал ножницами, подгоняя под общую длину чуть ниже мочки уха.
   Пару минут я, затаив дыхание, наблюдала за его лицом, при ближайшем рассмотрении оказавшимся даже красивым. Было в нем что-то странно притягательное, таинственное. На какое-то время я даже забыла о Фирласе. Все мои мысли занял восхитительный, полный скрытого огня, взгляд черных глаз, мягкий, слегка капризный изгиб тонких губ на бледном лице.
   Но, наваждение исчезло, стоило лишь ему заметить зеркало. На мгновение смутившись, он отвернулся. А, когда повернулся, лицо его снова стало спокойной мраморной маской с колючим, холодным взглядом. И я с сожалением отложила зеркало в сторону.
   Нужно было срочно сгладить неловкость. Немного подумав, я решила начать разговор с банального знакомства.
   - Нас должным образом не представили. Меня зовут Сайена, Йена для друзей. - Максимально любезно представилась я.
   - Лорд Крайс, - буркнул в ответ мой собеседник.
   - А имя?
   - Миртан, - недовольно поморщился он.
   - Миртан, - повторила я вслух пробуя на вкус незнакомое слово. Звучание его мне понравилось. Было в нем что-то мягкое, податливое. Человек, носивший такое имя просто не мог быть плохим. Хотя, фамилия и титул были столь внушительны, что тут же заставили засомневаться в этом выводе.
   - Могу я звать вас по имени?
   - Нет! Вы магистр Незримой Гильдии, так что придется привыкать к этикету. Здесь вам не дикие пустоши! - сердито пробубнил темный.
   Я обиженно надулась. Да за кого он меня принимает?! Напыщенный индюк! Ключ на левой руке ощутимо разогрелся. Нужно было срочно сменить тему, пока я окончательно не разозлилась и не поджарила его темную задницу.
   - Мастер смерти. Это что-то вроде наёмного убийцы? - сквозь зубы поинтересовалась я.
   - Не совсем.
   Нда... Разговор не клеился. Да и как с таким говорить? Пытаешься быть дружелюбной, а тебе ответы цедят в час по капле. Похоже, познакомиться поближе не удастся, а раз так, разговор нужно перевести на сугубо деловой лад.
   - Вы освободили Фирласа, как я просила? - уже намного холоднее поинтересовалась я.
   Мужчина поморщился, словно от острой зубной боли.
   - Я послал за ним сэра Риордана. Он скоро его приведет.
   - Насколько скоро? - нетерпеливо выпалила я.
   - Достаточно, чтобы вы снова стали похожи на женщину. - язвительно бросил темный продолжая орудовать ножницами.
   Я приоткрыла рот от возмущения, пытаясь подобрать самый мерзкий эпитет, на какой была способна. Но, так и не придумав ничего подходящего, просто нетерпеливо заёрзала на пуфе.
   - Не крутитесь и позвольте мне делать свою работу! - недовольно пробурчал мужчина.
   - С каких это пор убийцы зарабатывают стрижкой? - я иронично приподняла одну бровь и услышала позади тихий смешок. Или, мне показалось? Не похоже, чтобы этот человек вообще умел смеяться.
   - Помимо обязанностей мастера смерти, я также являюсь вашим стражем и секретарем. Так что хочу я того или нет, но забота о вашем внешнем виде и самочувствии входит в круг моих обязанностей. - все с теми же язвительными нотками пояснил он.
   - Н-но, о внешнем виде дамы обычно заботится камеристка. - растерялась я.
   - Все верно, но по традиции Гильдии эти функции выполняет секретарь. Так уж вышло, что на этот раз по какой-то нелепой случайности в магистры угодила женщина. Не менять же теперь пол в угоду вашим комплексам!
   - Предки вас упаси! - съязвила я. - В женской шкуре вы бы и дня не продержались!
   На миг воцарилось молчание, прерываемое лишь сердитым сопением у меня за спиной.
   - Ваша прическа теперь выглядит вполне пристойно. - голос Крайса звенел льдом. Значит, все же удалось его достать. Умница, Йена! Так его!
   Я ухмыльнулась своим мыслям и повернулась к большому зеркалу на туалетном столике. Грязно-белые волосы крупными волнами обрамляли бледное лицо, делая бирюзовый цвет глаз еще ярче. Брови и ресницы сохранили свой темный оттенок, и на том спасибо. В целом прическа меня устроила, тем более, что после обильного мытья, она обещала стать очень даже симпатичной. Это конечно не модные салоны Орсики, но и в простоте есть свой шарм.
   Я благодарно кивнула лорду Крайсу и принялась расчесываться. Тот замер позади меня с каменным лицом, видимо в ожидании дальнейших женских капризов.
   А вот перебьется! Говорить будем исключительно по делу.
   - Лорд Крайс, раз уж я теперь ваш магистр, поясните пожалуйста, с кем мы имеем дело.
   На тонких губах моего собеседника промелькнуло подобие улыбки, которую он тут же поспешил скрыть.
   - Мне кажется, что с Многоликой вы знакомы намного лучше меня. - полувопросительно ответил он.
   - Я два раза помешала ей, да. - кивнула я, - Но я понятия не имею что она собиралась делать.
   Темный окинул меня подозрительным взглядом и уселся на ближайший стул, жестом указав мне на кресло.
   - Что-ж, постараюсь вкратце обрисовать вам ситуацию, магистр. - начал он, - Наша гильдия занимается поддержанием порядка и защитой существующего мирового порядка от любых угроз, включая магические. Несколько лет назад в поле нашего зрения попал некий культ, стремительно набиравший обороты в южных государствах. Это случилось, когда их представители запросили у дворов Орсики и Талонии официальное разрешение на культовую деятельность. Естественно, церковь Священного Круга была против, наряду с Орденом Тишины, и их предложение было отклонено. На два или три года безликие исчезли. О них даже успели позабыть все, кроме нас. И когда на окраинах северных государств стали случаться странные смерти во сне, мы были единственными, кто это заметил и сопоставил факты. С тех пор Гильдия пыталась многими способами следить за подозрительной деятельностью культа. Но сделать это оказалось не так уж легко. За последние два года, мы потеряли у них более пятидесяти шпионов. Люди, эльфы, сновидцы, воины просто исчезали. До сих пор ни один не был найден. Вы и ваш дух единственные, кому удалось взглянуть на их деятельность изнутри и донести до нас хотя бы крохи этой информации. Вот почему для нас очень важно услышать ваш рассказ о тех событиях.
   Я медленно переваривала информацию и не заметила, как Крайс бесшумно встал и подошел вплотную ко мне. Потому, когда он оперся руками на ручки кресла и черные глаза оказались напротив моих, я непроизвольно подалась назад.
   - Почему вы так для нее важны? Что такого особенного может быть в девчонке с пустошей, пусть даже и полукровке, чтобы так настырно преследовать ее? - проговорил он, не сводя с меня взгляда.
   Волосы на затылке зашевелились. От мужчины веяло могильным холодом, а взгляд, казалось, прожигал насквозь.
   Я еще немного подалась назад.
   - П-полагаю, она искала это, - заикаясь пролепетала я, чувствуя себя кроликом перед лицом удава, и вытянула вперед левую руку, где белел рисунок.
   Он осторожно взял ее и поднес ее к свету, рассматривая узор. Это дало мне время, чтобы прийти в себя и успеть рассердиться. В голове прояснилось.
   - Что это? - наконец спросил он, не выпуская моей руки. Прикосновение черных перчаток, казалось, жгло кожу. Я резко выдернула у него руку.
   - Это ключ, который я отобрала у вашей Многоликой, когда она пыталась меня убить. За ним она явилась сюда.
   - Ключ?
   - Ключ от Гипноса. - кивнула я, наслаждаясь выражением растерянности на равнодушном лице мастера смерти. Теперь можно было говорить о том, что волновало меня с самого начала. - Поэтому, я представляю для вас угрозу. Многоликая жива и не преминет вернуться за своей собственностью. Мне лучше уйти, пока она не оправилась.
   - Об этом не может быть речи! - непреклонно заявил мой собеседник. - Мы способны защитить вас.
   - Так же, как защитили старика? - язвительно парировала я.
   Темный злобно зыркнул на меня из-под насупленных бровей. Затем послышался тяжелый разочарованный вздох.
   - Я настолько вас утомил, что вы решили бежать, даже не познакомившись с остальными? Откуда это внезапное желание все бросить?
   В ответ я лишь отрицательно мотнула головой. По какой-то причине стало стыдно, вот только никак не удавалось понять почему. Я всегда поступала лишь в соответствие с собственными интересами, и это было единственно правильным решением при моем происхождении и образе жизни. Но сейчас откуда ни возьмись, мне на голову свалилась целая куча народу, напрямую зависящего от моих решений и поступков. И мне это ой как не нравилось! Закоренелая эгоистка внутри вопила от ужаса, то и дело, порываясь бросить все и сбежать. И, надо сказать, сдерживать ее становилось все сложнее.
   - Подумайте о всех привилегиях, которые дает Гильдия. Вы будете вхожи в любое знатное общество, королевские дворцы распахнут для вас свои двери, не говоря уже о деньгах и небольшой личной армии. Неужели вы хотите от всего этого отказаться?!
   - Да, и как можно быстрее! - ни секунды не колеблясь, ответила я.
   - Ради чего? Спокойствия? Безопасности? Мужчины? - брезгливо бросил он. - Все это не стоит такой жертвы!
   - Свобода стоит!
   - Свобода не даст вам счастья! - задумчиво пробормотал мой собеседник.
   - Много лет давала, с чего бы ей перестать сейчас? - ухмыльнулась я.
   - Если не остановим Многоликую, свободы не будет нигде. - недовольно пробурчал он. И уже обычным тоном добавил, - В любом случае, от звания вам никак не отказаться, равно как и от обязанностей. Они пожизненные и избавиться от них можно лишь посмертно. Это что-то вроде магического контракта - однажды заключенный, он действует до смерти.
   Этого я и боялась! И надо было мне попасться на глаза умиравшему старику?! Ведь могла бы и подождать пока он копыта отбросит, а уж потом подходить. Проклятое любопытство!
   Я лихорадочно соображала, как поступить, чтобы эти люди отвязались от меня и играли в свои игры без моего участия. Однако в голову ничего умного не приходило. По сути, я уже настолько глубоко вляпалась в историю с культом, что теперь не имела права все бросить. В отчаянии я закусила нижнюю губу.
   Похоже, мое скорбное выражение лица не осталось незамеченным, потому что сзади послышался легкий смешок. (Снова показалось?)
   - Вы единственная на моей памяти, кто тяготится огромными возможностями, которые сами идут в руки. - пробормотал Миртан. - Но, Незримая Гильдия это нечто намного большее, чем просто деньги и власть. Это прежде всего сила, способная защитить мир, сберечь его от разрушения. И конечно же, изменить его. В какой-то степени именно мы способны дать вам свободу, о которой вы так мечтаете. Подумайте сами. В вашей власти будет сделать мир таким, где полукровки, вроде вас, будут жить в полном спокойствии за свою безопасность.
   На миг я задумалась. То, о чем он говорил, уже приходило мне в голову. Но действительно иметь возможность все изменить было моей давней, уже почти позабытой мечтой. И есть ли у меня право его менять?
   Я устало потерла лоб.
   - Расскажите мне подробнее об этой вашей гильдии. Мне нужен очень хороший повод, чтобы остаться. - попросила я, удобнее устроившись в кресле.
   - Женщины..., повод им подавай, - усмехнулся темный. - У нас нет времени на изучение истории. Я расскажу лишь часть, остальное сможете прочесть в библиотеке, когда мы откопаем ее из-под завалов.
   - Гильдию основал мой друг, - начал Крайс, - Рурк - победитель первой казни. Именно он около тысячи лет назад остановил распространение смертельно опасного поветрия, появившегося сразу после падения богов. Благородный рыцарь-паладин, в открытом бою он сразил некроманта, управляющего болезнью - одного из магистров, ступивших в хрустальный дворец Гипноса. После той битвы Рурк ушел было в отшельники, но многочисленные последователи, желавшие учиться у него, разыскали его в обширных болотах Великих Пустошей. И там, в маленькой поросшей мхом пещере была основана Незримая Гильдия, вскоре ставшая самой могущественной тайной организацией севера. Первый мастер прожил еще почти триста лет. Умирая от старости, Рурк предсказал появление еще трех казней - голода, войны и смерти. И завещал всем будущим главам и членам гильдии бороться с ними любыми средствами, чем те успешно занимались последние пятьсот с лишним лет.
   Крайс перевел дух, удовлетворенно хмыкнув при виде моего удивленного лица. Шутка ли, передо мной сидел человек, утверждавший, что прожил несколько сотен лет! И, что самое странное, я ему верила!
   - Но было еще одно пророчество. - продолжил он, - В нем говорилось о последнем магистре который до неузнаваемости изменит мир, и гильдия станет больше не нужна. Не вдаваясь в подробности, Рурк назвал его обещанным - первым и последним.
   Что-то знакомое было в его словах. Что-то похожее я уже где-то слышала. Как же там назвал меня старик перед смертью? Первая и последняя! Да! Пророчество! Неужели он говорил обо мне?! Не может быть! Вот только этого мне не хватало!
   Ошарашенно я замотала головой.
   - Этого не может быть! Никакая я не первая и уж тем более не последняя! Старик ошибся! - тихо, будто про себя, прошептала я.
   Но темный услышал.
   - Увы, умирающие не ошибаются, - твердо заявил он, - в последние минуты им многое открыто. Я-то знаю, поверьте.
   - То есть, он выбрал меня потому, что считал какой-то там обещанной!? - недовольно нахмурилась я.
   - Именно!
   - Но это не так! Вы же так не считаете?
   - Нет. - криво усмехнулся он. - Дикарка с пустошей, своенравная, грубая, хоть и весьма сильная, никак не может быть обещанной.
   Я облегченно выдохнула. Он ничего обо мне не знал! А пока меня считали дикаркой и дурой, мои шансы распрощаться с этой их гильдией несоизмеримо росли. Что ж! Не стану его разубеждать.
   - А магистров у вас в гильдии кормят? - резко сменила я тему, стараясь побольше походить на продиктованный обстоятельствами образ.
   - Я распоряжусь. - кивнул мой секретарь, заметно поморщившись. - Ешьте, отдыхайте, через пару часов придет модистка, закажете у нее необходимую вам одежду. Советую выбирать что-то практичное и теплое. Весна в горах холодная.
   С этими словами мужчина тенью выскользнул за тяжелый гобеленовый полог шатра, а я поплелась к ванне. В голове крутилась сразу тысяча мыслей, не давая сосредоточиться на чем-то определенном. Казалось, будто внутри черепа, поселился непрерывно жужжащий пчелиный рой. Однако, стоило окунуться в горячую воду, как сознание тотчас прояснилось.
   Почему-то только сейчас я вспомнила о Фирласе. Что-то долго они его ведут, как бы чего не случилось...
   Вконец измученная бесполезными переживаниями, я мотнула головой, очистив сознание и расслаблено погрузилась поглубже, оставив над водой лишь лицо и, похоже, задремала. Потому что очнулась я от рывка и резкого падения на что-то твердое. Инстинктивно, я попыталась быстро вскочить на ноги, но вместо этого зашлась в приступе кашля, сплевывая на пол наполнившую легкие воду. Через пару минут приступ миновал, я смахнула с глаз проступившие слезы и, наконец, смогла понять, что случилось.
   Я лежала на полу в чем мать родила. Рядом, содрогаясь всем телом, тяжело опирался на мокрый ковер Миртан. Лица не было видно за растрепанными волосами, но плотно сжатые кулаки и тяжелое дыхание говорили о том, что ему больно. Я осторожно протянула руку к кровати и быстро укуталась в первую попавшуюся под руку простыню.
   Тяжелое дыхание темного немного успокоилось, но руки все еще судорожно подрагивали.
   - Что случилось? - задала я наиглупейший вопрос из всех возможных.
   Медленно, будто через силу, мужчина повернул голову, сердито сверкнув в мою сторону угольно-черными глазами.
   - Вы умерли, бездна вас возьми! Впредь потрудитесь соображать своей симпатичной головкой, прежде чем что-то делать! - ядовито прошипел он. - Я не собираюсь все время с вами нянчиться!
   Да что он себе позволял! Мало того, что вместо нормального человеческого обращения, меня грубейшим образом облапали и швырнули на пол, так он еще и шипеть на меня вздумал... змей!
   - Если вам так противно со мной нянчиться, представьте каково мне быть облапанной отвратительным мертвецом. - сердито парировала я, непроизвольно перенимая ядовитый тон собеседника. - К тому же, в силу обстоятельств, мне придется созерцать вашу гадкую бледную физиономию еще неизвестно сколько времени.
   Черные глаза полыхнули пламенем. Мужчина вскочил, выпрямился во весь рост, попутно сверля меня яростным взглядом, будто пытаясь испепелить на месте. Я сразу поняла, что перегнула палку. Но обратного пути не было, и показать сейчас свой страх значило дать слабину. Я гордо вздернула подбородок и уверенно встретила его пылающий гневом взгляд, внутренне содрогнувшись от охватившего меня ледяного ужаса.
   Пару секунд мы просто играли в гляделки. Наверное, страх все же как-то проявился на моем лице, потому что уже через минуту темный ехидно ухмыльнулся, сквозь зубы выругался и быстро вышел из шатра.
   Я облегченно выдохнула. Этот человек был загадкой, но скорее страшной, чем интригующей. По крайней мере, в его присутствии мне становилось все больше по себе. Еще больше неразберихи вносили его переменчивые взгляды. То огонь, то лед, то безразличие... Я мотнула головой, отгоняя бесполезные мысли, сбросила простыню и направилась к сундуку с вещами.
   Чувствуя мурашки на обнаженном теле, я открыла сундук и принялась копаться в куче разноцветного тряпья в поисках чего-нибудь подходящего. Он этого увлекательнейшего занятия меня оторвало внезапное громкое сопение за спиной. Я резко обернулась и тут же наткнулась на обалдевший взгляд красного, как помидор сэра Риордана. А ведь у мужика поразительное чувство своевременности! Он всегда заходил именно тогда, когда я пыталась переодеться.
   Кровь тут же прилила к щекам, но бурно реагировать на этот раз я не стала. Даже наоборот, приосанившись, сделала шаг в сторону рыцаря.
   - Сэр Риордан, если вам не сложно, отвернитесь, пожалуйста, пока я переодеваюсь, - певуче проговорила я, и рыцарь поспешно крутанулся на каблуках.
   С удовольствием отметив, как побагровели его уши, я вытащила из сундука первое попавшееся платье и спешно натянула его прямо на голое тело, без корсета. Помучившись пару минут с застежкой на спине, я деловито прошествовала к своему гостю, повернулась к нему спиной и коротко бросила:
   - Застегните!
   Рыцарь побагровел еще сильнее, но все же послушно принялся за изящные медные застежки. Даже сквозь ткань я чувствовала, как дрожат его пальцы, так что процесс шел весьма медленно.
   - Сэр Риордан, докладывайте, с чем явились. А то мы так до четвертой казни будем здесь стоять, - не выдержала я.
   - Д..да, я... по вашему приказу я отправился в казематы за пленником. Но, его там не оказалось. Вчера вечером он совершил побег и где теперь находится неизвестно. - дрожащим голосом пробормотал рыцарь.
   - То есть как неизвестно? - я резко обернулась.
   - Его ищут, н...но он будто сквозь землю провалился.
   Внутренне я ликовала. Сбежать из двимеритовой клетки. На такое мог быть способен только Фирлас! Но раз он сбежал, почему до сих пор не явился сюда? Или, он выбрался из заточения только для того, чтобы снова отправиться на поиски дракона? Нужно его найти! Я обязательно должна объяснить ему свое поведение там, в башне. И еще спросить наконец откуда он знаком с Многоликой.
   - Сэр Риордан, вы головой отвечаете за поиски эльфа! - напустив на себя максимально грозный вид, процедила я. - Доставьте его ко мне целым и невредимым. Если будет сопротивляться, силу не применять!
   Рыцарь оторопело уставился на меня, затем почему-то попятился и стрелой вылетел из шатра.
   ***
   Следующие несколько дней прошли в ожидании и беспокойстве. Сэр Риордан в тот же вечер уехал на поиски беглеца с небольшим отрядом, и от них до сих пор не было вестей. Мой новоиспеченный секретарь не потрудился появиться ни разу, с тех пор, как вынул меня из ванной и был за это нещадно обруган. А ведь он мне по сути жизнь спас! А я... я, вот уж поистине дикарка с пустошей, даже спасибо не сказала! Так что все это время меня поедом ела совесть наглое поведение, за то, что невольно обидела Огонька и Фирласа, а теперь похоже еще и лорда Крайса.
   Похоже, мой отвратительный характер стал еще несноснее за несколько лет проживания в одиночестве. (Огонек не в счет, он всегда спокойно относился к моим выкрутасам и никогда не обижался... до недавнего времени.) И теперь я рисковала отпугнуть от себя тех немногих, кто принял меня, богомерзкую полукровку, такой как есть, без брезгливости, страха или ненависти.
   Люди всегда отталкивали меня и похоже, все, что я умела теперь, это отталкивать их в ответ, даже тогда, когда этого не требовалось. Нужно было что-то с этим делать! Нужно прекратить грубить всем подряд, научиться принимать разумную критику, заботу... может быть даже любовь!
   И я дала себе слово быть терпимее и спокойнее, не злиться без повода, не разобравшись в ситуации, научиться прощать. По возможности.
   На второй ко мне явилась модистка. Приятная женщина средних лет принесла с собой туесок с эскизами всевозможных платьев и костюмов и огромную сумку с образцами тканей. Обсуждение тряпок заняло у нас почти весь день с перерывами на покушать, поболтать и снять мерки.
   Ужасно удивило ее доброе ко мне отношение. Нет, едва увидев меня, Мильва, так звали модистку, сначала замерла у входа и даже слегка побледнела. Пришлось спешно изобразить на лице самую располагающую из арсенала моих улыбок, коих к слову, я приобрела немалое количество, вращаясь в придворных кругах Орслена. Но даже после этого женщина еще какое-то время с опаской всматривалась в мое лицо ровно до той поры, пока я не предложила ей заранее заготовленный чай с теплыми булочками.
   Лишь позже я узнала, что в Корхейме, на ее родине, совместное принятие пищи считалось чем-то вроде ритуала вечного мира. То есть, будь я злой страшной ведьмой, коими считали всех представителей межрасового кровосмешения, то ни за что не предложила бы ей перекусить.
   Логика, конечно, была весьма сомнительной, но мне ли было воротить нос от такой редкой возможности нормально пообщаться хоть с кем-то, не скрывая выдающих меня ярких глаз и заостренных ушей.
   В итоге я провела отличный, теплый и приятный день в обществе этой замечательной женщины, плюс заказала себе три костюма и платье. Все практичное и максимально удобное. Два костюма в моем привычном стиле - широкие брюки, кожаный пояс и шелковая блуза с красивым орнаментом. В качестве утеплителя - меховое пальто на крючках с массой внутренних карманов и теплым капюшоном. Третий же костюм был венцом практичного кроя. Теплые шерстяные леггинсы, рубаха с длинным рукавом, вязаная туника, широкий пояс с перевязью и высокие двуслойные сапоги на крючках и шнуровке. Кроме туники, к леггинсам шло красивое серое шерстяное платье с красной шелковой подкладкой. Вдобавок ко всему этому - теплый непромокаемый плащ с капюшоном. Модистка настояла на том, чтобы украсить все вещи вышивкой и после долгого напряженного спора, я, наконец, сдалась.
   Так что уже через пару дней, я была полностью одета и готова к любой погоде. И, как по заказу, в тот же вечер весна разразилась сильнейшими ливнями, мгновенно превратившими лагерь в большой свинарник. Грязь между палатками стояла такая, что выходить из шатра я не рисковала.
   Конечно, будь возможность, я с удовольствием переселилась бы из военного лагеря в раскинувшуюся рядом деревушку. Там, в отличие от нашей временной стоянки, имелись широкие мощеные бревнами дорожки между хижинами и нормальные человеческие условия для купания. Но, к моему большому сожалению, все дома оказались заняты, не выгонять же из них хозяев, в самом деле!
   Наутро следующего дня пришлось идти на совет, собранный лордом Крайсом в большой палатке неподалеку от моего шатра. Надо ли говорить, что перед встречей с подчиненными меня весьма ощутимо трясло, потому поспать удалось лишь несколько часов, прежде чем не на шутку распоясавшаяся нервная система подняла меня ни свет, ни заря. Потом еще пару часов я с немым отупением таращилась на удивительную рунную вязь на собственном предплечье.
   Древние эльфские руны для непосвященного глаза выглядели причудливым рисунком, изображающим то ли ветви дерева, то ли сплетение змей, то ли просто абстракцию. Благо, мне довелось подержать в руках несколько увлекательнейших томов об эльфской империи, где подобные изображения встречались чуть ли не на каждой странице. Не скажу, что смогла бы их прочесть, да, наверное, никто бы не смог. Даже автор сих старинных талмудов, известнейший мэтр Гойверус, так и не смог разобраться в хитросплетении замысловатого алфавита. Современные эльфы перешли на буквицу, больше напоминавшую человеческую, хоть и повторявшую местами плавные изгибы древней рунической письменности предков.
   Так что понять, даже приблизительно, что за надпись теперь красовалась на моем предплечье, не удалось. Зато, несколько раз получилось влить в ключ энергию, заставляя его пульсировать от силы, словно привычный серебряный браслет. А значит, можно было забыть об этом ненужном теперь аксессуаре и пользоваться магией напрямую. По крайней мере, для левой руки.
   На радостях я совсем позабыла о времени. Так что, когда мрачный, как непогожий день, лорд Крайс плавно скользнул в мой шатер из-за цветастого полога, я все еще восседала на кровати растрепанная и в одной ночнушке.
   Критично окинув взглядом открывшуюся ему картину, лорд слегка нахмурился и ехидно поинтересовался:
   - Вы уверены, миледи, что хотели бы посетить совет именно в таком виде?
   Я сердито поджала губы, но быстро вспомнила о данном себе обещании и проглотила уже готовый сорваться губ грубоватый ответ. Однако, на то, чтобы полностью сдержать раздражение, сил не хватило. Я демонстративно встала, стянула с себя ночнушку и, в чем мать родила, прошествовала к кипе заранее подготовленной одежды. А что? Все равно он меня голой уже видел, и даже наощупь успел попробовать. Прочь нелепый стыд!
   Лорд Крайс что-то сердито прошипел, пошел красными пятнами и резко развернулся ко мне спиной. А я, с победоносной улыбкой, принялась неспешно натягивать на себя теплые вещи. Раз я им так сильно нужна на этом их совете, подождут не заржавеют!
   "А тебя, труп ходячий, я еще достану, сам рад не будешь, что не отпустил меня сразу по добру по здорову!" - злобно подумала я. Но, уже одетая проходя мимо замершего в дверях лорда, одарила его любезнейшей из улыбок и мягко проговорила, смущенно спрятав глаза:
   - Простите меня, милорд, за то, что нагрубила вам, когда вы столь любезно спасли меня и не дали захлебнуться в той ванне. Я от всего сердца благодарю вас!
   Все еще изображая искреннее раскаяние, я краем глаза отметила, как он озадаченно нахмурился. "Не ожидал? Думал, я дикая необразованная дура?! Выкуси, ледышка!"
   Скрыв торжествующую улыбку, я изящно выпорхнула из шатра на сырой весенний воздух, оставив позади недоумевающего лорда, которому предстояло узнать еще очень много о том, кто я такая.
   Дабы сохранить презентабельный вид и не испачкать новую одежду, я использовала духов воздуха. Так что в палатку совета я вплыла, левитируя в нескольких сантиметрах над землей. Присутствующие смолкли, и под крышей воцарилась неловкая тишина. Какое-то время я просто разглядывала своих "коллег", стараясь при этом выглядеть максимально дружелюбно, но ответом мне было несколько настороженных и брезгливых взглядов. Однако, надо отметить, что обычного в такой ситуации презрения я не наблюдала, да и смотреть на меня старались не прямо, а как бы вскользь. Похоже, что мой героический танец на верхушке разваливающейся башни произвел неизгладимое впечатление.
   Темный бесшумно скользнул мимо и занял место во главе стола, смерив меня очередным пронизывающе-ледяным взглядом. Остальные как по команде тоже уставились на меня. Трусиха внутри меня, все это время неприлично дрожавшая где-то рядом с ушедшим в пятки сердцем, пискнула и потеряла сознание, оставив хозяйку наедине с толпой незнакомцев. Освобожденное страхом место тут же сменил гнев. И я нагло уставилась на явившееся мне сборище.
   Вокруг большого продолговатого стола собрались все те, кого я уже видела в башне. Единственным новым лицом была миловидная женщина сновидица, похожая на уроженку Городней и как две капли воды похожая на свою сестру-близнеца затянутую в черную кожу. С остальными я уже была мало-мальски знакома.
   Первой ко мне шагнула жрица. Ее открытая, искренняя улыбка, казалось, была полна света. Однако, исходя из собственного горького опыта, я привыкла не доверять первому впечатлению. Потому, непроизвольно подалась назад.
   Заметив мое замешательство, она остановилась и немного неловко поклонилась.
   - Магистр, я Рива, духовная наставница гильдии. Я счастлива приветствовать вас. Не знаю, какой веры вы придерживаетесь, но мое сердце открыто для вас. - затараторила женщина. - Вы, наверное, никого не запомнили после нашей краткой встречи в башне. Позвольте представить остальных.
   Я смерила жрицу прохладным взглядом, изо всех сил стараясь не растаять от внезапного дружелюбного обращения, и слегка кивнула, отпуская духов воздуха, чтобы встать на твердую землю.
   В ответ женщина улыбнулась еще шире и повела меня по кругу, останавливаясь около каждого из присутствующих.
   - Мастер-оружейник, Ньорд из клана Железнобоких. - Невысокий, огненно-рыжий гном отвесил мне какой-то сердитый полупоклон, избегая прямого взгляда. И я даже знала почему. Среди гномов ходило поверье, что полукровки могут одним взглядом вселить в душу кошмар из Гипноса.
   Чушь несусветная! Основой крови гномов являлся двимерит, придавая ей голубоватый оттенок и исключая возможность какого-либо волшебного вмешательства в организм представителей их расы. Однако, подземникам была присуща магия другого рода - ученые людей называли ее "генерацией". Она позволяла практически, как угодно менять любые металлы и минералы. Жаль вот только мастеров подобного рода было довольно мало. Обычно - двое или трое на поколение. И, к моему огромнейшему удивлению, на лбу Ньорда красовалась алая клановая татуировка с изображением молота - знак того, что гном являлся мастером этого почти позабытого ремесла.
   Позабыв о необходимости сохранять достоинство, я почтительно поклонилась в ответ гному, не без удовольствия отметив его подобревший взгляд и спрятанную в бороду полуулыбку. Что-то подсказывало мне, что проблем в общении с оружейником у меня не будет.
   Тем временем жрица мягко увлекла меня дальше.
   - Айя и Лала, мастер-шпион и мастер-сновидец. - жрица махнула рукой в сторону близняшек, не удостоивших меня даже взглядом. Очаровательные стервы, сделала я свой вывод. Такой типаж слишком часто встречался в высшем обществе и не был для меня диковинкой. Я абсолютно точно знала, как вести себя в компании таких девиц. Игнорировать! Они этого не любят. Так что кланяться я не стала.
   Девушки действительно были похожи, как две капли воды, с той лишь разницей, что Лала носила короткую тугую косу, в то время, как золотые локоны Айи находились в удивительно гармоничном художественном беспорядке. Мало кто знает, но добиться на голове подобной прекрасной растрепанности обычно стоит немалых сил и усердия. Глядя на это золотое великолепие, я невольно поправила собственную весьма жалкую прическу и смущенно проследовала за жрицей.
   - Виллания, наш мастер-следопыт, - небольшая симпатичная эльфка окинула меня оценивающим взглядом зеленых кошачьих глаз и коротко кивнула. Странно, как раз от представителя древнейшей расы я ожидала наибольшего презрения, однако в изумрудных глазах девушки читался лишь интерес, смешанный с восхищением. Что-то здесь точно было не так. Но я решила раньше времени не заморачиваться и просто взяла на заметку ее странное поведение. Дружелюбно приложив руку к сердцу, я кивнула и шагнула вслед за жрицей к следующей жертве ритуала знакомства.
   - Катрин, мастер-дипломат. - проницательные серо-стальные глаза полоснули, словно острым скальпелем, прежде чем она отвесила мне уважительный полупоклон. Ощущение было такое, будто меня только что вскрыли, исследовали, а затем собрали заново. Да, с такими талантами, политик из нее, наверное, великолепный. Идеально красивое лицо женщины средних лет с по-юношески нежной кожей персикового оттенка и ярко-алыми губами казалось застывшей кукольной маской. На нем не отображалось ни единой эмоции, лишь острый взгляд выдавал недюжинный ум и колоссальный опыт. Всем своим утонченно-строгим видом она вызывала невольное уважение, а еще - настойчивое желание держаться подальше. Что я и сделала, предварительно поклонившись.
   - Риордан, наш командор, он...
   - На задании, - перебила я жрицу и почувствовала, что меня будто ледяной водой окатило. Слегка повернув голову, я наткнулась на презрительный взгляд темного.
   Тем временем, Рива увлекла меня к нему.
   - Вы уже знакомы с лордом Крайсом, вашим секретарем и стражем...
   - К несчастью, - непроизвольно съязвила я, с удовольствием отметив, как тот после моего замечания плотнее сжал и без того тонкие губы.
   Жрица сдержанно улыбнулась, а я наглым образом оттеснив секретаря, встала во главе огромного стола с расстеленными на нем картами северных королевств и пустыни Накахум. Остальные в унисон шагнули поближе. Сердитой тенью, лорд Крайс занял пустующее место справа от меня.
   Наступила та самая неловкая пауза, которой я так боялась. Но, вопреки опасениям, страх так и не проснулся, предоставив слово гневу и раздражению. Несколько пар глаз всевозможных оттенков выжидающе уставились на меня. В горле вдруг пересохло. С силой сглотнув образовавшийся там комок, я наконец, собралась с мыслями и заговорила, стараясь не выбиваться из правил этикета.
   - Господа и дамы... Я благодарна за оказанную мне честь стать вашим магистром. Насколько я поняла, Незримая Гильдия организация весьма благородная и целеустремленная. А посему... я не могу быть ее частью. Быть может, это прозвучит грубо, но меня абсолютно не волнует ни этот мир, ни проблемы, связанные с его спасением. Я прошу вас в кратчайшие сроки рассмотреть мой отказ от должности и назначить кого-то из вас исполняющим мои обязанности. Поверьте, так будет лучше и для гильдии, и для каждого из вас лично.
   На этот раз повисшая в воздухе тишина была почти что осязаема. Во многих глазах читалось непонимание, близнецы раздраженно морщились, а темный скорчил такую брезгливую физиономию, будто у него под носом внезапно материализовался чей-то вонючий носок. Сердце болезненно сжалось от разочарованных взглядов Ривы и Виллании.
   - Но, вы же обещанная, та самая, что должна спасти нас всех. Мастер не мог ошибиться! - не выдержала первой жрица. Казалось, она едва сдерживает слезы.
   - Это не так. - едва слышно пролепетала я, пытаясь побороть острый приступ внезапного стыда.
   - Это так! - уверенно отрубил гном и повернулся к остальным. - Вы что же, уже забыли, что она сотворила там, на башне?! Кому из смертных под силу сделать такое?!
   - Мы согласны, - подала голос одна из близнецов, - хоть ты и богомерзкая ведьма-полукровка, сила твоя огромна, и я благодарна за спасение сестры.
   Внезапно поднялся невообразимый галдёж. Все говорили одновременно, а я лишь хлопала глазами, пытаясь сообразить, как мне отвертеться, никого не обидев.
   - Тихо! - едва слышно подал голос темный. Все тут же смолкли и выжидающе уставились на секретаря. - То, что сделала эта полукровка, без сомнения, подтвердило ее статус магистра гильдии. Однако, учитывая некоторые... кхм... личностные качества, мне кажется, ее избранность также должна быть проверена. Гильдии нужен сильный, нацеленный на победу лидер, а не безответственная девчонка, мечтающая как бы поскорее сбежать на вожделенные пустоши.
   Его слова так и сочились ядом. Я чувствовала, как от гнева, запылали щеки. Пришлось покрепче сжать кулаки, чтобы не высказать темному все, что я о нем думаю.
   - И что же ты предлагаешь, Крайс? Устроить еще одну бурю для проверки? - Виллания громко перебила вошедшего было во вкус лорда.
   Тот сердито смолк и озадаченно показал головой, бросив на меня задумчивый взгляд из-под упавших на лицо черных прядей.
   Я предпочла отмолчаться, пока не пройдет охватившая меня волна гнева. Я человеческим языком объяснила, что меня нужно отпустить восвояси, а они в итоге обсуждают, как испытать меня на пригодность к должности. Каким образом эта кучка зазнаек собралась спасать мир, оставалось для меня полнейшей загадкой.
   - Пусть добудет регалии, - низкий хриплый голос вывел меня из раздумий. Рядом чуть заметно вздрогнул лорд Крайс. Мастер-гном сделал небольшой шаг вперед и окинул меня оценивающим взглядом из-под насупленных рыжих бровей. - "Вход в гробницу откроется только магистру. Регалии первого снесет лишь последний."
   Что бы это не значило, мне оно не сулило ничего хорошего. А судя по тому, как нахмурился темный, дело было и вовсе безнадежным. Я затравленно обвела глазами собравшуюся на совете публику. Все глаза были обращены на секретаря, устало растиравшего виски. Наконец, он заговорил.
   - Есть два выхода. Первый - магистр остается с нами и исправно исполняет свои обязанности. И второй - она приносит нам регалии из гробницы Рурка и отправляется на все четыре стороны, а ее обязанности принимает один из нас.
   Надежда пришла, откуда не ждали. Человек, презиравший меня больше остальных, предлагал реальную возможность вырваться из лап нежеланного магического контракта. Кто бы мог подумать! Я ухватилась за его слова, как утопающий за соломинку.
   - Я согласна... на гробницу. - быстро выпалила я и съёжилась под тяжелым взглядом черных, как ночь, глаз. Похоже, Крайс рассчитывал на другое решение.
   - Что ж, слово магистра - закон. - устало проговорил он и снова потер виски, словно пытаясь унять внезапную головную боль. - Желаете еще что-то обсудить?
   - Да! - удивившись собственной наглости, кивнула я. - Есть продвижения в поисках моего друга?
   Лицо лорда потемнело, а губы сжались в едва заметную полоску. По какой-то причине любое упоминание об эльфе мгновенно доводило моего секретаря до кипения, так что он чуть ли ядом не плевался. Смерив меня презрительным взглядом, он отрицательно покачал головой.
   - Сэр Риордан должен появиться с минуты на минуту. По возвращении он первым делом отправиться к вам с докладом.
   Я облегченно вздохнула и обратилась к остальным.
   - Обсуждать положение дел с культом не будем. Если мне удастся снять с себя обязанности вашего магистра, мне эта информация не понадобится. Так что я не вижу необходимости тратить ваше драгоценное время. - я вежливо поклонилась и вышла, все еще чувствуя на себе пару разочарованных и один испуганный взгляд. Вслед за мной бесшумной тенью выскользнул темный.
   Не говоря ни слова, он жестом указал мне следовать за ним. Я совершенно запамятовала снова вызвать духов воздуха и теперь, хлюпая по грязи, едва поспевала за легким, пружинистым шагом высокого мужчины. Хотя, высоким он казался по моим меркам. По сравнению с тем же Фирласом или Риорданом, темный казался мелковатым. Но это все равно не мешало мне едва ли доставать макушкой до его лица.
   Следуя за темной фигурой, я отметила, как легко он двигается. Даже по грязной жиже он умудрялся идти довольно тихо и весьма ловко. Во всех его жестах сквозила какая-то скрытая грация, сила, обычно не заметная, но буквально бросавшаяся в глаза сейчас, когда он не пытался ее скрыть. Невольно, я залюбовалась затянутыми в черную кожу плечами и гибкой, худощавой фигурой.
   Но наваждение длилось не долго. На полпути я поняла, что мы наматываем по лагерю круги. Темный вел меня куда угодно, но только не в мой шатер. Но зачем такие ухищрения? Разве что... он хотел сорвать мою встречу с Риорданом. Я остановилась как вкопанная.
   - Не подскажете, с какой целью мы наматываем круги? - холодно поинтересовалась я у своего спутника.
   - Хотел, чтобы вы подышали свежим воздухом перед сном. - не оборачиваясь ответил он.
   - Ну конечно, еще скажите, что хотели прогуляться в моем обществе, - я иронично приподняла одну бровь. - Желаете, чтобы я окончательно завязла в этой грязище и опоздала на встречу с нашим доблестным командором? Чтобы не узнала о Фирласе? Что вы скрываете?
   На этот раз лорд Крайс соизволил-таки обернуться. Черные глаза его пылали едва сдерживаемым гневом.
   - Зачем вам этот эльф?! - ответил он вопросом после непродолжительной паузы. - Он сыграл свою роль, спас вам жизнь, когда это требовалось. В ответ, вы спасли его. Вы ничего ему не должны. Зачем он вам?
   - Затем, что я люблю его! - выпалила я в ответ и ошарашенно замерла от собственных слов. Не может быть! Влюбилась... В абсолютного незнакомца! Как глупая девчонка-подросток! А как это со стороны смотрится?! А что скажет Огонек?! В голове ни одной умной мысли, все только о нем. Проклятье! Рассердившись сама на себя, я неосознанно сжала кулаки и лишь потом заметила мечущий молнии взгляд моего собеседника.
   Казалось, он готов был испепелить меня на месте. На бледных скулах даже проступил неровный румянец. Странный такой - пятнами.
   - Любишь его?! - неожиданно перешел он на "ты". - Да ты хоть понимаешь кто он такой, дурочка? Чудовище, убийца...
   - Это вы себя сейчас описываете? - прошипела я в ответ, непроизвольно выместив гнев на собеседнике.
   Это казалось невероятным, но лорд Крайс побледнел сильнее обычного и вдруг как-то сник, спрятав взгляд под упавшими на лицо черными прядями.
   - Вы правы, магистр, - вернулся он к своему привычно-безразличному тону. - Но я убиваю из необходимости. Кровавый лис совсем другое дело. Он убивает из удовольствия, уже не одну сотню лет пытается насытить свою ненависть к людям.
   "Кровавый лис". Мне приходилось слышать это прозвище. Так люди прозвали одного из командиров fierre - вольных эльфских партизанских отрядов, все еще активно действовавших в южных провинциях Талонии и Орсики. Ходили слухи, что некоторые из них заходили даже в предместья вольных городов. Лиса проклинали все от мала до велика в обоих королевствах. Поговаривали, что его отряды оставляли на месте деревень лишь обугленные пеньки. На миг я попробовала себе представить Фирласа в роли чокнутого маньяка. Ничего не вышло. Перед глазами встало его спокойное, красивое лицо, с прямым взглядом и приятной улыбкой. Да, он упоминал, что старается во благо своего народа, хочет вернуть ему утраченное. Но это делает его избавителем, а не садистом-убийцей.
   В ответ на собственные мысли, я задумчиво покачала головой.
   - Нет. Я не верю вам, лорд Крайс. Вы спекулируете слухами и домыслами. Ровно, как и все те, кто называет полукровок богомерзкими ведьмами и призывает убивать их в младенчестве.
   - Вы, наивная дура, - спокойно и как-то совсем уж безразлично отчеканил мой собеседник, - И я более не стану обременять вас своим обществом без крайней необходимости.
   С этими словами темный резко обернулся на каблуках и растворился в ночной темноте, оставив меня по щиколотку в грязной холодной жиже.
   Я постояла еще немного, вдыхая приятную ночную прохладу раскинувшихся вокруг предгорий. Сознание лихорадочно пыталось осмыслить только что состоявшийся разговор, а сердце бешено стучало от одной единственной мысли о внезапно свалившейся на голову влюбленности. Наконец, бросив это бессмысленное занятие, я глубоко вздохнула и отправилась искать свой шатер.
   Риордана я естественно уже не застала. На прикроватном столике лежала небольшая записка с просьбой перенести встречу на ближайшие пару дней, так как доблестный командор пополнил запасы и снова отправляется на поиски опасного беглеца, и в ближайшие несколько дней будет отсутствовать в лагере.
   Я раздосадовано плюхнулась на кровать. Теперь даже поругаться как следует было не с кем. Огонек все еще дулся, Фирлас сбежал, темный, похоже, принял решение меня игнорировать, и даже бедняга Риордан боялся со мной говорить. Я быстро разделась и скользнула под меховое одеяло. Нужно было срочно восстановить душевное равновесие. И единственным местом, где можно было это безболезненно сделать, был Гипнос.
   Наутро я проснулась в отличнейшем расположении духа. Огонек вернулся. Точнее, пока я видела только пятнистую белую тень, то и дело мелькавшую в зарослях неподалеку. Но я чувствовала его присутствие. Да, он все еще сердился, однако продолжал за мной присматривать. Это вселяло надежду.
   К тому же, после прекрасной прогулки по просторам сновидений и встречи с парой интересных духов в призрачном городе, я поняла, что на самом деле не люблю Фирласа. Да, я чувствовала к нему некий интерес, возможно просто влечение к красивому (по моим меркам), загадочному мужчине. А то, что я сказала Крайсу... да чего только не скажешь от раздражения!
   ***
   Последующие несколько дней прошли в томительном ожидании. Я выходила из шатра всего несколько раз, чтобы полюбоваться на закат с высокой скалы, в которую упиралась одна из стенок моего временного жилища. Проведать меня никто не приходил, но поднос с едой и чистая одежда появлялись в шатре регулярно. Похоже, мой новоиспеченный секретарь и страж (я так поняла сторожит он меня, чтоб не сбежала), который по совместительству, кажется, меня ненавидел, все же ухаживал за мной в меру своих возможностей.
   Не скажу, что мне было скучно. Большую часть времени я проводила в Гипносе, в поисках блудного Огонька. Конечно, я бы не отказалась чего-нибудь почитать. Книги всегда были моей страстью. Однако, переступить через собственную гордость и обратиться к темному было выше моих сил.
   Дни летели незаметно. Огонек так и не объявился. Я по привычке списала все на причуды духов и решила просто терпеливо подождать, пока пройдет обида и он решит показаться. В конце концов, раз я так сильно скучала, возможно, и он тоже испытывал похожие чувства. Эта мыль тешила мое самолюбие, и я цеплялась за нее, как за последнюю ниточку.
   Пару раз в каком-то забытьи за пределами Гипноса мне снился Фирлас. Точнее, его голос. Он звал меня, неразборчиво шептал какие-то слова на древнем языке. Но вокруг было так темно, что я никак не могла найти к нему дорогу. Наутро видение исчезало, оставляя во рту неприятный металлический привкус.
   Накануне полнолуния вместе с ужином на столе появилась короткая записка, сделанная изящным почерком. "Отправляемся на рассвете. Советую получше выспаться. Лорд Крайс." Как всегда, темный был предельно краток. Ну что ж, грех было не последовать хорошему совету. Покончив с ужином, я сразу же отправилась в постель и мгновенно заснула.
   Разбудил меня посторонний шум в непосредственной близости от кровати. Резко подскочив на постели, я сонно уставилась на темного, правившего оселком длинный изогнутый серп сидя прямо на прикроватной тумбочке.
   - Господин секретарь, или страж или как вас там, скажите, вам оружейной не хватает, что вы пришли точить ножи у моей постели? - язвительно поинтересовалась я.
   Не удостоив меня ответом, темный встал, швырнул мне в ноги комплект одежды и небольшой плотно упакованный рюкзак. Затем все так же бесшумно удалился.
   Хам! Хоть бы доброго утра пожелал!
   Но, как бы то ни было, разбудил он меня вовремя. Через полог шатра уже вовсю просвечивало свежее весеннее утро. Пора было отправляться.
   Я лениво слезла с кровати, с ужасом предвкушая пусть небольшое, но путешествие в компании темного грубияна. По телу побежали неприятные утренние мурашки.
   На умывание, одевание и укладку волос у меня ушло чуть более десяти минут. Поживешь на пустошах с мое, еще и не такому научишься. А вообще, это Огонек натаскал меня быстро собираться. Ценнейший навык, при повышенной опасности внезапного нападения.
   Не удивительно, что, когда я выскочила из шатра в полной боевой готовности, темный все еще лениво укладывал собственный скарб. Мозг непроизвольно отметил отсутствие других цветов, кроме черного, в вещах моего секретаря. Просто натуральный черный змей, ни одной цветной чешуйки, - проскочила в голове непрошенная мысль, а на лицо выползла ядовитая улыбочка.
   - Долго собираетесь, господин секретарь. - язвительно проговорила я.
   - Не удивительно. Пришлось упаковывать вещи для одной глупой девчонки. - угрюмо парировал он и протянул мне короткий серебряный кинжальчик и два браслета. - В гробницах небезопасно.
   Я кивнула в знак благодарности, пристроив ножны у пояса. Надо сказать, пояс, который оказался в свертке темного, был просто верхом практичности. Широкий, упругий, с кучей потайных кармашков и очень удобной шнуровкой, скрывающей за собой ножны с малюсеньким острым как бритва ножичком. Я удивилась его прозорливости - он как будто знал мою любовь к широким поясам.
   Пока я была занята оружием, Миртан успел уложить все свои вещи, и молча махнув мне рукой, скрылся позади ближайшей палатки. Тяжело вздохнув, я последовала за ним.
   Там оказалась неприметная тропка, практически сразу круто свернувшая на юг от лагеря, в казавшееся непроходимым нагромождение острых скал и валунов. Однако, небольшой проход между камнями все-таки был.
   Все так же безмолвно мой проводник скрылся за очередным крутым поворотом. Несколько часов мы петляли среди скал в полной тишине. Похоже, мой спутник решил избежать лишних колкостей, которыми изобиловало наше общение. Лишь иногда он бросал мрачные взгляды в мою сторону. Наверняка проверял, не собираюсь ли я дать деру у него за спиной. На один из таких взглядов я решилась ответить милейшей из арсенала моих улыбок. Просто так, от скуки. И, как мне показалось, не безрезультатно. Мой спутник вздрогнул и резко отвернулся, пробормотав под нос что-то нечленораздельное. На этом наше общение в пути закончилось.
   Еще через час мы вышли к огромной скале с вытесанными прямо в ней каменными вратами, изобилующими всевозможными узорами и украшенным отличным барельефом, изображавшим человека, воздевшего к небесам короткое копье. Я с интересом уставилась на рисунок.
   - Это Рурк, основатель гильдии и ее первый мастер, - послышался позади тихий голос темного. Я уловила нотки грусти, будто говоривший лично знал того, о ком говорил и все еще скорбит о потере.
   - Это его регалии я должна найти? - осторожно поинтересовалась я.
   - Да.
   Ну что ж. Коротко и ясно. А главное, информативно. Ладно, сама разберусь, что к чему. Похоже, одним из искомых предметов было то самое копье, изображенное на двери. Что-то подсказывало мне, что именно оно скрыто где-то там, в глубинах гробницы.
   Тем временем, темный уверенно шагнул вперед и толкнул створки. Никакого эффекта. Он недовольно засопел.
   - Откройте врата, магистр. Вас они должны послушаться. - сердито бросил он и отступил на шаг назад.
   Я коротко кивнула, проворно заняла его место и легонько толкнула ворота. С душераздирающе протяжным скрипом створки распахнулись, явив моему взгляду широкий коридор со спускающейся куда-то во тьму лестницей. В лицо пахнуло неприятным гнилостным запахом. Непроизвольно, я отшатнулась, с размаху врезавшись в широкую грудь моего спутника. Перевязь с кинжалами больно царапнула по спине, а крепкие руки в черных перчатках, инстинктивно подхватили падающую меня и крепко прижали к себе. Сердце пропустило пару ударов, но в ту же секунду, темный отскочил от меня, как от огня, брезгливо скривив губы.
   - Что, за неимением эльфа, вешаетесь на шею первому встречному?! - сердито выпалил он.
   - Помечтайте! - холодно парировала я, - Просто споткнулась от неожиданности.
   - Интересно, вы ожидали там дворец с канделябрами увидеть? Это гробница, там темно и дурно пахнет. Не говоря уж о..., впрочем, вы все еще можете передумать.
   Ну почему... Почему, когда он открывает рот, мне так сильно хочется его придушить? - мысленно посетовала я, стараясь успокоиться. Ведь может быть приятным, даже симпатичным, когда молчит.
   - Ну уж нет! - выпалила я. - Передумать и до конца жизни созерцать вашу жалкую физиономию?! Увольте!
   Тон, с которым обращался ко мне этот человек, бесил настолько, что сдерживаться решительно не получалось.
   Темный плотнее сжал губы, тонкие ноздри раздулись от гнева.
   - Я так понимаю, вы предпочитаете созерцать физиономию Кровавого лиса, вашего любовника? Похоже, вам без разницы с кем спать, был бы посмазливее?! - с ядовитой ухмылкой и льдинками в черных глазах, прошипел мой спутник.
   Я задохнулась от возмущения. Да как он смеет?!
   - Я бы предпочла, чтобы вы не лезли в мою личную жизнь! - холодно отрубила я. - С кем я сплю и на кого люблю смотреть - не ваше дело!
   Я с удовольствием наблюдала, как темный в ярости сжал кулаки и заиграл желваками.
   - Хорошо, тогда оставляю вашу жизнь вам! Когда спуститесь по лестнице, свернете направо, а дальше двигайтесь на восток. Ваша цель - внутреннее святилище, большая дверь с каменным барельефом, таким же, как здесь. - Договорив, он с ехидной улыбкой кивнул в сторону темного прохода. - Приятной прогулки!
   Думал, что я струшу. Не на ту напал! С каменной физиономией, я извлекла из рюкзака факел, подожгла его щелчком пальцев и обворожительно улыбнулась своему спутнику.
   - Можете меня не ждать, толку от вас все равно никакого. - с этими словами, я грациозно отвернулась, не давая темному шанса ответить и твердо шагнула во тьму прохода. Не стоило показывать ему свой страх. Не хочу, чтобы он разглядел во мне хоть какую-то слабину.
   Позади послышался зубовный скрежет и сдавленные ругательства, бальзамом пролившиеся на мою раздосадованную душу.
   - Погодите! Я вас провожу, там... - хрипло крикнул мне вслед внезапно передумавший лорд Крайс, но каменные створки с гулким скрежетом захлопнулись у него перед носом, полностью отрезав меня от внешнего мира.
   ***
   Сказать, что в проходе было темно - ничего не сказать. На всякий случай я попробовала открыть ворота изнутри, но не смогла найти даже шва между створками. С той стороны не доносилось ни звука. Еще немного постояв в нерешительности, я развернулась спиной ко входу и твердым шагом направилась в темноту прохода.
   Возможно, это был эффект от пыльного замкнутого пространства, но темнота ощущалась почти что физически. Даже мои легкие шаги в подземной тишине казались громогласными. Запах гнили усиливался, и вскоре я наткнулась на его источник. Длинный подземный коридор вывел к маленькой комнатушке, усеянной скелетами, застывшими в самых замысловатых позах. Интуиция подсказывала, что дальше идти нельзя, если только я не хочу дополнить уже имеющийся пейзаж собственным щуплым трупиком.
   Свет факела выхватил из темноты несколько держателей с фонарями. Недолго думая, я зажгла огонь, попутно удивившись сохранности наполнявшего их масла. В комнате посветлело. Теперь я отчетливо видела небольшие круглые отверстия между мелкими плитами пола. Похоже, содержимое этих выемок и стало причиной смерти всех этих несчастных. Простая, но действенная ловушка, коих полным-полно во всех древних постройках. Вон их сколько здесь полегло, охотников за добром мертвецов. И как только сюда попали? Подкоп что ли рыли?
   Тряхнув головой, я отбросила бесполезные мысли. Моя цель - выжить, а значит, думать нужно исключительно о полезном. К примеру, как пройти ловушку не активировав ее. Скорее всего, рычагом являлись некоторые из плит, покрывавших пол. Значит, комнатку можно было только перепрыгнуть, или перелететь... Хм...
   - Перелететь, - вслух проговорила я, как бы пробуя мысль на вкус. Звучало вполне логично.
   Несколько простых движений призвали духов воздуха. С их помощью, я быстро сформировала небольшую платформу из плотного ветра и ловко на нее вскочила. Повинуясь чуть заметному движению пальцев, платформа заскользила к противоположной стене комнатушки, где непроглядной темнотой зиял следующий коридор. Пару минут напряжения иии... Задача успешно выполнена! Стоя в темноте прохода, я мысленно поблагодарила духов, с чувством выполненного долга, возвращавшихся домой, в Гипнос.
   Открывшийся моим глазам коридор разительно отличался от своего предыдущего собрата. Во-первых, он был шире, во-вторых, он был просто утыкан фонарями, которые я методично зажигала, продвигаясь все дальше вглубь катакомб. Ну и в-третьих, пахло здесь совсем иначе. Ароматы гнили исчезли, на смену им пришел запах старой библиотеки, уютный и знакомый. Еще пару часов пропетляв по пыльным проходам, я вышла к обещанным Крайсом воротам с барельефом.
   В небольшом предбаннике был всего один фонарь. Похоже, все лампы ушли на украшения коридора, так что на эту комнатушку не хватило. А если строили гномы, то возможно "лишние" детали кто-то попросту стащил. За ними не заржавеет! Клептоманы, бездна их забери! Усмехнувшись своим мыслям, я зажгла фонарь и нетерпеливо двинулась к изукрашенным барельефами воротам.
   На обеих створках красовался все тот же мужчина с копьем, только на этот раз на его правой руке был отчетливо различим тонкий рисунок. Меня осенило. Так вот почему старик выбрал меня мастером! Попавший ко мне по нелепой случайности артефакт, осевший на руке в виде витиеватого узора, похоже был символом власти в этой их гильдии. Что ж, не удивительно, что они все уверились в моей "избранности". Я тяжело вздохнула. Когда (Если?) выберусь на поверхность, нужно будет объяснить, что рисунок оказался у меня случайно.
   Я еще немного постояла у врат, разглядывая прекрасные узоры. А затем, набравшись смелости, толкнула ближайшую ко мне створку. Внутри что-то грохнуло, рисунки на камне полыхнули белым огнем и по коридорам разнесся леденящий душу то ли вой, то ли крик. Я дернулась от неожиданности и попробовала отскочить от густой тьмы, заструившейся из-за приоткрытой створки. Но не успела. Что-то темное цепко схватило меня за лодыжку. Я дернулась, пытаясь вырваться, но тьма не отпускала. Ледяной страх заставил сердце сжаться, лишая меня последних сил к сопротивлению.
   Помощь пришла неожиданно. Огромный белый барс, появившийся прямо из воздуха одним прыжком сбил меня на пол, вырвав многострадальную лодыжку из плена неведомой твари. Мгновенно очнувшись, я быстро отползла в круг спасительного света от единственного зажженного фонаря. Тьма продолжала сочиться из полу распахнутой двери, растворяясь в полумраке помещения. Все еще тяжело дыша после пережитого испуга, я обвела комнатку взглядом, в поисках потенциальной опасности. Я могла поклясться, что только что видела Огонька, спасшего меня от смерти. Куда же он подевался? Я растеряно оглянулась и вздрогнула от неожиданности.
   Из-за ближайшей колонный выступил невысокий красивый юноша с бирюзовыми глазами. На лице его застыла дружелюбная улыбка.
   - Огонек! - пролепетала я, - Наконец-то! Мне так тебя не хватало!
   Я протянула было руки к моему другу, но что-то вдруг меня остановило. На его лице не было ни следа нежности, с которой дух обычно на меня смотрел. Лишь холодная, замершая улыбка и льдинки в каких-то совсем не родных глазах.
   Он медленно подошел к границе света и протянул мне руку.
   - Вставай, крылышко. Нам пора! Тебя ждет свобода. - хрипло произнес он.
   Даже голос его изменился. Хотя, с чего бы ему говорить голосом. Мы всегда предпочитали общаться мысленно.
   - Мне не нужна никакая свобода, Огонек, только ты. - пробормотала я в ответ и поманила его рукой. - Иди сюда!
   В ответ он лишь покачал головой.
   - Говоришь, нужен я... хм... Зачем же тогда ты выбрала другого? Как я могу быть с тобой, зная о нем? Нет, крылышко, мне больше нечего делать рядом с тобой. Я ухожу.
   Как? Почему? Мысли в голове закружились сотней вопросов. Ты не можешь уйти, Огонек!
   - Не уходи! - последняя мысль материализовалась в крик. Я испуганно замолчала.
   - Тогда иди же ко мне, во тьму... крылышко... - хриплый голос сменился вкрадчивым баритоном, и я непроизвольно сделала шаг к границе света. Что-то остановило меня. Мысль, о ком-то. Перед глазами отчетливо встал чуть насмешливый золотой взгляд и растрепанная серебристая копна волос.
   - Фирлас... - одними губами произнесла я.
   - Чтоо-о-о-о?! - взбешенно завопил мой собеседник тысячей голосов одновременно. Я испуганно отшатнулась, наблюдая, как тело Огонька плавится, растекаясь тьмой вокруг кольца света, окружавшего меня. Горло пересохло, сердце гулко билось о ребра. И еще был голос, тихий, словно шелест ветра. Он говорил мне о том, как Огонек бросил меня и больше никогда не вернется, как я останусь в этом подземелье навсегда. Одна. Живая, лишь до тех пор, пока горит светильник.
   Я обхватила руками голову, пытаясь выцарапать оттуда этот голос. Шли часы, но он продолжал говорить, сводя меня с ума. Я уже не помнила где я и что я здесь делаю. Постепенно на второй план начало уходить даже мое собственное имя. А тьма вдруг показалась мне удивительно уютной. Всего один шаг и все смолкнет. Тьма обнимет меня, укутает, словно родная и заберет всю боль и страхи.
   Медленно, придерживаясь дрожащей рукой за стену, я поднялась и сделала пару неловких шагов к границе света. Еще один шаг и наступит избавление. Всего один шаг...
   - Крылышко! Стой! - приятный, звонкий голос на миг заглушил бубнящие монотонные нотки в моей голове. Крепкие руки ухватили меня за талию, оттаскивая от опасной границы.
   Тепло. Тепло, которого я не чувствовала уже много дней, наконец вернулось. Тепло родных объятий, запах меда и луговых трав.
   - Огонек! - облегченно выдохнула я и, кажется, потеряла сознание.
   Просыпаться не хотелось. Мягкая шерсть приятно щекотала лицо, а глухое низкое урчание убаюкивало, почище любой колыбельной. Огонек снова обернулся огромной кошкой, а я по привычке спала, положив голову на его теплый бок. Нехотя, я открыла глаза, и вдруг осознав, где я, резко вскочила. Мы лежали в кругу света от фонаря, а давешней тьмы нигде не было видно.
   - Прости, что я так задержался, крылышко. - послышался у меня в голове виноватый голос Огонька. - Я сердился. Уже и сам не пойму на что.
   Я лишь отрицательно покачала головой и порывисто повисла на шее у своего друга. Сейчас мне не нужны были слова. Только его тепло и осознание того, что мы больше не в ссоре.
   - Столько всего произошло. Даже не знаю с чего начать. - начала я.
   - Я все слышал. Я все это время был рядом. - усмехнулся он.
   - Был рядом и ни разу не вмазал Крайсу? Ты слышал, какие он гадости говорил?
   - Ну, ты, знаешь ли, тоже за словом в карман не лезла. Вот я и не вмешивался. Но если нужно вмазать, ты только скажи... - отшутился он.
   - Нет уж, - ухмыльнулась я в ответ, - так не интересно. С темным я сама как-то разберусь. Кстати о тьме. Что это была за пакость?
   Огонек нахмурился и покачал головой.
   - Не знаю, но оно сильное. И еще, оно не ушло насовсем. Я чувствую его рядом, но пока оно дремлет, я думаю, можно идти дальше.
   Я коротко кивнула. Похоже, оно боится света. Пока мы освещены факелом, оно не подойдет ближе. Главное, не слушать проклятые голоса в голове.
   Наскоро перекусив бутербродами с ветчиной из собранной темным сумки, мы с Огоньком осторожно двинулись в сторону приоткрытой двери. Внутри обнаружилась крутая лестница с изукрашенными орнаментами ступенями. Каждую из них отличал свой собственный барельеф, изображавший Рурка во всех возможных подвигах, от убийства драконов, до помощи по хозяйству бедным старушкам. Я с удивлением разглядывала искусную работу. Только гномы могли сотворить подобное чудо, сохранившееся столько веков. Хотя, орнаменты, щедро украшавшие стены больше напоминали эльфские, времен Тиаммарана. Уж я-то вдоволь насмотрелась на них на пустошах, где на поверхность то и дело выпирали части ушедших под землю храмов и усадеб.
   Наконец, лестница окончилась очередным коридором. Огонек скользнул вперед, высматривая ловушки и другие возможные препятствия. Проход сделал один крутой поворот и уткнулся в небольшую, накрепко запертую дверь. Дух тут же оказался рядом, присел у большого замка и вытащил из-за пояса пару отмычек.
   На вид, замок, украшенный великолепным латунным рельефом, казался не сложным. На деле же после нескольких попыток взлома и трех сломанных отмычек, Огонек в сердцах бросил на пол изогнутый кусок инструмента и витиевато выругался.
   - Не знаю, кто делал этот замок, но без магии здесь не обошлось. Хотел бы я посмотреть на ключ к нему. - устало пробормотал он.
   - Нам нельзя задерживаться. Пакость может вернуться в любой момент. - я опасливо покосилась на темную пасть коридора позади нас. Пока горели факелы, мы были в безопасности. Но задержись мы здесь подольше, может случиться непоправимое. Страх заставил меня соображать с удвоенной скоростью. Если дверь нельзя открыть или выбить, остается только выломать сам замок. С виду, он латунный, а значит, хорошо поддается огню.
   - Отойди-ка, Огонек! - я вышла вперед, и аккуратно отстранив духа, достала врученный мне темным кинжальчик. Серебряное лезвие тускло посверкивало в оранжевом свете факела. Нож был достаточно узким, чтобы целиком войти в замковое отверстие. Я решительно выдохнула и максимально изящно провела в воздухе рукой. Тут же, повинуясь безмолвной команде, рисунок на моем предплечье вспыхнул радужным светом.
   Сам по себе танец огня всегда был сложным, неистовым, требовавшим массу физических усилий и широкого пространства. Но, к счастью, для призыва нескольких духов требовалась всего пара движений руками. Уже через минуту серебристое лезвие вспыхнуло белым пламенем, постепенно окрашиваясь в оранжевый. Рукоять нагрелась вслед за лезвием и я, стараясь не терять концентрации, с некоторым усилием запихнула нож в отверстие. На миг, рукоять стала прохладнее, отдавая тепло внутренностям замка. А еще через минуту, латунный барельеф раскалился докрасна, и, брызнув снопом искр, начал растекаться.
   В тот же миг Огонек оказался у меня за спиной и с нечеловеческой силой пихнул дверь вперед. В глубинах стены что-то хрустнуло, и створка поддалась, открыв взгляду очередной темный зал. Только на этот раз помещение было намного просторнее всех встреченных нами раньше.
   Больше всего оно напоминало главный зал какого-то храма, либо тронный зал дворца или замка. Высокие своды потолка уходили вверх, скрываясь за непроглядной тьмой, стены, украшенные изящными узорами, тянулись в обе стороны и тоже терялись во мраке. Огромные мраморные плиты пола были покрыты таким слоем пыли, что она мягко пружинила под ногами.
   - Эй, Йена, тут есть фонари. Зажечь? - поинтересовался за моей спиной Огонек. Первым моим порывом было ответить утвердительно. Но вдруг подумалось, что свет может привлечь внимание тьмы, которая вот уже несколько часов, как не появлялась. Может, она о нас позабыла? Так незачем ей напоминать.
   - Не надо, Огонек. На свет имеют свойство слетаться всякая гадость. Пойдем максимально незаметно. По логике, гробница должна быть в этом зале. Осталось только ее найти. Ты ничего не чувствуешь?
   На миг дух задумался, прислушиваясь к ощущениям, затем старательно принюхался, смешно подвигал носом и... оглушительно чихнул. Меня передернуло от резкого звука, а Огонек виновато зашмыгал носом. Похоже, придется искать эти их регалии вручную, то есть методом научного тыка. Еще раз внимательно осмотревшись, я почувствовала себя полной идиоткой и неуверенно шагнула направо, туда, откуда тянул легкий свежий ветерок. Если там и нет гробницы, то проход есть точно. А может даже и выход наружу. Стоило проверить.
   Но не успела я пройти и десяти метров, как пламя факела выхватило из тьмы чью-то огромную фигуру. Инстинктивно, я отскочила назад и приняла боевую стойку. Рисунок на руке мягко засветился. Огонек тут же метнулся вперед, в руках откуда ни возьмись сверкнули парные кинжалы. Разместившись так, чтобы прикрыть меня, он медленно двинулся вперед. С замершим сердцем я наблюдала за его перемещениями, готовая в любой момент прийти на помощь.
   Но пройдя несколько шагов, дух расслаблено опустил оружие и жестом поманил меня к себе. Любопытство пересилило страх, и я двумя прыжками оказалась рядом со своим спутником. Открывшееся зрелище заставило сердце сжаться от восторга. С уверенностью могу сказать, что до этого не видела ничего прекраснее. Передо мной стояла высокая арка из белоснежного мрамора, увитая каменными цветами и листьями. Под ней в динамичной позе замер человек, хотя нет, столь совершенное существо не могло быть человеком. Только богом.
   Прекрасное, полное скрытого величия тело, венчала голова с правильными крупными чертами лица и длинными, заплетенными в косы волосами. В мерцающем свете факела статуя казалась живой. Напряженные мышцы, наклон головы, изгиб рта. Он протягивал небесам изящное короткое копье. Будто живой, настоящий бог окаменел здесь на веки вечные, ожидая часа своего возвращения.
   Завороженно, я шагнула вперед, чтобы поближе рассмотреть прекрасные каменные узоры и снова замерла. Позади статуи с копьем обнаружилась еще одна. Огромный, лохматый медведь из того же белого мрамора накрывал здоровенной лапой распростертую у ног карту мира.
   Больше всего эта композиция напомнила мне алтари эльфов, посвященные богу-медведю Руторку, покровителю воинов. Однако, надпись на арке гласила "Рурк, первый великий мастер Незримой Гильдии, победитель казни и врачеватель великого мора." Что ж, этот их Рурк, похоже и правда был личностью внушительной. Я даже почувствовала себя какой-то совсем мелкой и незначительной стоя перед ликом великого героя прошлого. Очнулась я лишь от легкого прикосновения Огонька, аккуратно взявшего меня за руку. Я с восторженной улыбкой повернулась к своему спутнику.
   - Как жаль, что время, когда умели создавать такие прекрасные вещи, безвозвратно ушло. - с какой-то непонятной тоской пробормотала я. - Быть может Фирлас прав и люди действительно, разрушив великий Тиаммаран, уничтожили сказку? Как думаешь, Огонек?
   В ответ тот лишь недовольно нахмурился. Похоже, любое упоминание о Фирласе все еще было для него болезненным. А может всему виной признание, которое я так неосмотрительно произнесла в запале. Раз Огонек все время был рядом, должно быть слышал и его. Я покрепче сжала узкую ладонь моего друга. Пусть почувствует, что для меня нет на свете никого важнее его. Но, вопреки моим ожиданиям, дух аккуратно высвободил руку и молча отправился осматривать статую.
   В недоумении я уставилась на собственную ладонь. Неужели я теперь ему противна?! Разве может такая прочная связь так быстро разрушиться?! Что мне сделать, чтобы вернуть те доверительные отношения, что были между нами раньше?
   - Огонек, послушай, насчет Фир... - договорить у меня не получилось. Последовав за духом, я зашла на белый мраморный круг, обрамлявший арку, и мир перевернулся. Статуя радужно засияла. Неизвестная сила приподняла меня в воздухе, закружила в разноцветном водовороте разноцветных искр. Последним, что я запомнила, был испуганный возглас духа. А затем...
   Я снова висела в бесцветной серой мути. Только, на этот раз, перед глазами парил не серебряный браслет, а изящное, легкое копье как раз по моей руке. Древко из какого-то светлого дерева было испещрено эльфскими древовидными рунами, ажурный клинок переливался алым, как меч сера Риордана. Конец рукояти венчала небольшая медвежья голова. Я осторожно протянула руку и, коснувшись древка, больно приложилась о каменный пол гробницы.
   Потирая ушибленное плечо, я села, сжимая в руках оружие. Не веря своим глазам, я провела рукой по гладкой поверхности древка и ахнула. Рисунок, похожий на тот, что украшал мое правое предплечье, теперь имелся и на правой руке. От первого его отличало всего несколько символов. Если же не присматриваться, разницы почти не было.
   "Ну вот, теперь гильдейцы меня вообще произведут в святые и станут мне молиться!" - мелькнула в голове язвительная мысль, и я глупо хихикнула. Пустой зал многократно усилил звук, эхом раскатившийся под величественными сводами.
   - Крылышко!
   Теплые, сильные руки Огонька мигом поставили меня на ноги и крепко прижали к груди. Сквозь тонкую ткань рубахи, я услышала, как быстро стучало его сердце.
   - Я думал, ты пропала. Сначала все вспыхнуло, тебя приподняло, а потом ты исчезла. Совсем как тогда... - взволнованно затараторил дух, не выпуская меня из объятий.
   - Все хорошо, Огонек! - мысленно успокоила я его, - Меня снова закинуло в Гипнос, правда на этот раз всего на секунду. Зато, я, кажется, нашла регалии.
   Я аккуратно высвободила одну руку и с улыбкой потрясла в воздухе добытым копьем. Но Огонек не удостоил его вниманием. Его взгляд был прикован к моему лицу, и было в нем что-то непривычное. Он никогда раньше не смотрел на меня с такой... страстью... Стоп! Страстью?! Огонек дух, но не может...
   Меня поцеловали. Тепло, нежно, но в то же время настойчиво и страстно. Я настолько растерялась, что от удивления ответила на внезапную ласку. И только потом мне начало доходить, что целует то меня не кто-нибудь, а Огонек! Мой Огонек! Друг, брат, отец, наставник... но никак не любовник. Этого просто не могло быть! Это снова происки тьмы, не иначе!
   Я резко отстранилась и попыталась вырваться из его объятий. Но крепкие руки неожиданно сильно сжали плечи, не давая мне двинуться. Дыхание перехватило. Я резко вскинула голову и сердце затрепыхалось от ужаса. Бирюзовые глаза духа светились гневом. Словно безумец он пожирал меня взглядом и твердил.
   - Почему? ПОЧЕМУ?!
   Он резко встряхнул меня, словно тряпичную куклу.
   - Почему ты смотришь на кого угодно, но только не на меня? - наконец выдал он более-менее осмысленную фразу. - После всего, что я сделал, ты должна любить меня! Только меня!
   И он снова притянул меня к себе, стараясь поцеловать. Я задергалась в крепкой хватке, силясь вырваться, но сделала только хуже. Его пальцы сильнее сжались на моих плечах. От боли из глаз брызнули слезы.
   - Нет! - только и успела крикнуть я, прежде, чем его горячие губы вновь накрыли мои. Сознание помутилось, на мгновение страх сменился гневом, и я почувствовала, как узоры на руке запульсировали энергией. Ничего не соображая, я выпустила скопившуюся в них силу.
   Огонька отбросило на несколько метров, а я опустилась на пол, не помня себе от ужаса и обиды. Казалось, силы оставили меня, но затем я увидела, как он встает на ноги и страх придал мне сил. Резко подскочив, я схватила валявшийся неподалеку факел и рванула, куда глаза глядят.
   Позади раздался горестный вопль Огонька.
   - Йена стой! Прости меня, - долетел до меня срывающийся голос духа. Это было последним, что я услышала, прежде чем свернула в узкий темный коридор на противоположном конце зала.
   Я знала, что он бежит за мной. Паника подсказывала мне, что останавливаться нельзя. Нужно бежать, всегда бежать и никому не верить. Такова была моя жизнь. Постоянная необходимость скрываться, притворяться кем-то еще. Но тогда со мной был Огонек. А сейчас... Сковавший сердце ледяной ужас и горячая обида переплелись самым невообразимым образом. Совершенно не соображая, что делаю, я выбежала в небольшую комнатку, похожую на первый предбанник к храму, потушила факел и спряталась за ближайшей колонной, стараясь восстановить сбившееся дыхание.
   - Ну наконец-то, деточка! Я уже заждался! - раздавшийся из ниоткуда высокий мужской голос с противными масляными нотками заставил волосы на затылке встать дыбом. Я резко обернулась и почувствовала, как от ужаса подкашиваются ноги.
   Во тьме отчетливо виднелась фигура невысокого полного мужчины с обезьяньим лицом и залысиной на макушке. Передо мной снова стоял ужас моей юности, человек извративший все девичьи мечты о любви и романтике и вселивший в душу какой-то животный, неконтролируемый страх перед физической близостью. Герцог Эр'Засский противно осклабился и двинулся в мою сторону. Я же, ничего не соображая вжалась в стену всеми силами стараясь удержать уплывающее куда-то во тьму сознание.
   Что было дальше, я уже не осознавала. Перед глазами крутилась какая-то темная муть, в глазах звенело, а тела я и вовсе не чувствовала. Казалось, даже время перестало существовать. Похоже, я умирала. И это было не так болезненно, как мне представлялось.
   Но вдруг в мой уютный темный мирок ворвался до боли знакомый, хоть и слегка осипший голос, мгновенно вынув меня из этого странного оцепенения.
   - Йена, нужен свет. Любое заклятье света. Убей ее.
   Практически на автомате я послушно встала и принялась танцевать, создавая своего светлого двойника. В ушах зазвучала приятная музыка, сопровождавшая магию и вместе с ней с души, стали уходить все страхи, переживания, обиды. Память возвращалась. Только сейчас я заметила Огонька, смущенно топтавшегося возле упавшего на пол эльфа. Кажется, это он только что помог мне подняться.
   Через минуту двойник был готов, и я мягко опустилась на каменные плиты рядом с Фирласом.
   - Закрой глаза, сейчас будет очень ярко, - прошептала я, и накрыв его лицо ладонью, зажмурилась сама.
   В тот же миг, светлый двойник вспыхнул, разгоняя тьму, казалось не только в этой комнате, но и во всей гробнице. Откуда-то из дальнего угла раздался отвратительный многоголосый визг и через секунду все стихло. Чудовища, обитавшего в гробнице Рурка, больше не было, а значит, можно было немного отдохнуть. Я устало склонила голову на плечо потерявшего сознание эльфа, и тоже отключилась.
   ***
   Когда я проснулась, а точнее очнулась от какого-то неприятного забытья, вокруг было светло. Подслеповато щурясь, я обвела взглядом небольшую комнатку. На всех стенах горели светильники. Эльф мирно посапывал рядом со мной прямо на голом каменном полу. Мы оба были накрыты сверху теплым пледом. Я ласково провела ладонью по спутанным светлым прядям, легко дотронулась до свежего пореза на щеке и встала, аккуратно подоткнув под Фирласа одеяло.
   Рядом с одной из колонн, устало склонив голову на колени, сидел Огонек. В его позе было столько отчаяния, что у меня непроизвольно сжалось сердце. Я медленно, на цыпочках, подошла к духу и нежно потрепала лохматую голову. Он неожиданной ласки тот дернулся и резко вскинул голову. На чумазых щеках отчетливо виднелись светлые дорожки от недавних слез. "Значит, Огонек теперь действительно умел плакать. А значит, он способен чувствовать намного больше, чем я думала?" - промелькнуло у меня в голове.
   Как будто в ответ на мои мысли, Огонек залился краской и стыдливо отвел взгляд.
   - Прости меня, крылышко, - выдавил он, все еще стараясь не смотреть на меня. - Не знаю, что на меня нашло. Мне ужасно стыдно. Я вел себя, как... как...
   - Как человек, - закончила я за него.
   В ответ тот лишь коротко кивнул. В воздухе повисла неловкая пауза. Чтобы хоть как-то побороть смущение, я медленно опустилась на пол рядом с духом и спрятала лицо в подтянутых к подбородку коленках. Так мы и сидели около часа, думая каждый о своем, пока Фирлас не начал ворочаться и громко стонать во сне.
   Я вздохнула. Пора было будить эльфа. В конце концов, мне было ужасно интересно, как он здесь оказался. Да еще и так вовремя.
   Но, когда я подошла, он уже не спал. Золотые глаза рассеяно шарили по сводчатому потолку, будто силясь вспомнить, что же произошло. Наконец, его взгляд упал на меня и замер в удивлении. Похоже, его история была не менее интересна, чем моя собственная и он тоже никак не мог осмыслить произошедшее. Я поспешно опустилась на колени рядом с ним и нежно провела ладонью по волосам.
   - Как ты? Можешь встать? - обеспокоенно поинтересовалась я.
   В ответ тот лишь коротко кивнул и начал медленно подниматься, не сводя с меня внимательного взгляда. Когда одеяло упало с его плеч, я чуть не ахнула от ужаса. Все тело покрывали раны, глубокие и не очень, так что кровь запеклась коржом на груди и руках вместе с обрывками туники. На некоторых порезах кое-как держались ужасные грязные повязки, другие все еще немного кровоточили. Красивое, хоть и слегка грубоватое лицо эльфа тоже не обошлось без увечий. Длинный глубокий порез начинался у лба, шел через левый глаз и заканчивался аж у мочки уха. Благо, зрачок не был задет. Такая рана точно оставит шрам. Придется очень постараться, чтобы он получился максимально аккуратным.
   Я с сожалением покачала головой.
   - Выглядишь ужасно! - решилась пошутить я. Ответом мне был звучный хрипловатый смех и последовавшие за ним сильные медвежьи объятия.
   - Это все-таки ты, - прошептал он мне на ухо, не разжимая рук.
   - А ты ожидал кого-то другого?
   - Нет, просто в этих казематах мне неоднократно подсовывали подделку, в надежде, что я не замечу разницы. - загадочно ответил эльф и, наконец, выпустил меня из объятий.
   Я улыбнулась, но сил смотреть на него больше не было.
   - Присядь поудобнее, нужно обработать твои раны. А когда силы восстановятся, вылечишь их магией.
   Фирлас покорно отполз назад и оперся спиной о колонну. Я же достала походную аптечку и флягу с водой, и принялась промывать порезы. Говорить о произошедшем на башне не хотелось, поэтому я занимала своего пациента рассказом о том, как я договорилась с гильдией о снятии моей кандидатуры с поста магистра. В ответ эльф лишь морщился от боли и делал вид, что внимательно слушает. Затем настала очередь Фирласа. На протяжении всего рассказа я несколько раз бледнела от ужаса и краснела от гнева. Казалось, попадись мне сейчас Крайс, или Риордан, порвала бы на лоскутики! Так изувечить моего...! Хотя, какой же он мой... Совсем даже чужой, судя по его поведению.
   Занятая невеселыми мыслями о наших отношениях, я не заметила, как очередь дошла до огромного глубокого пореза на левой руке. Он никак не хотел закрываться и все продолжал кровоточить. Что-то мешало ране затягиваться, и скоро я выяснила, что именно. Тонкий, словно иголка осколок кинжала или стилета засел глубоко в кости и все никак не хотел выниматься. Магия на него не действовала (серебро хорошо ее фокусирует, но воздействию не поддается) так что пришлось действовать обычными методами. Я хорошенько очистила руки, промыла рану специальным зельем и полезла пальцами вытаскивать осколок.
   Фирлас взвыл от боли, когда я добралась до вожделенного кусочка металла. Осторожно сомкнув пальцы, я, покачивая, стала тащить осколок к себе. Тяжело, словно нехотя, серебро поддалось, и уже через минуту я с торжествующим криком сжимала в ладони извлеченный предмет. Острый, словно бритва, он оставил глубокие порезы и на моих собственных пальцах. Инстинктивно, я потянула поврежденные подушечки в рот, совершенно позабыв, что они полностью покрыты кровью эльфа. Осознание пришло лишь, когда я почувствовала во рту знакомый металлический привкус.
   Резко отдернув руку, я уставилась на порезы. Заметив мое замешательство, Фирлас аккуратно взял мою ладошку здоровой рукой, рассмотрел порезы и нежно облизнул мои пальцы, убирая с них выступившую кровь. Мою, на этот раз. И едва она коснулась его губ, произошло неожиданное: по телу прошла незнакомая дрожь, в ушах зазвенело, а в глазах помутилось. Чтобы не упасть, пришлось быстро опереться рукой о каменный пол. Я внимательно прислушалась к своему состоянию. Сердце бешено колотилось о ребра, во рту пересохло, а мысли в голове перемешались, как от приличной дозы выпивки.
   - Не может быть! - послышался рядом осипший голос Фирласа. - Этого не может быть!
   Любопытство взяло верх, и я подняла глаза на эльфа. О боги! Как же он был красив! Казалось, он весь сияет изнутри каким-то чудесным, радужным светом! Но всего минуту назад этого света не было. Что изменилось?
   Я вопросительно посмотрела на своего собеседника, продолжавшего твердить это свое "Не может быть." Похоже, он был не в лучшем состоянии, чем я. По крайней мере, его трясло так же сильно, как и меня. Наконец, наши глаза встретились, и произошло чудо! Мир вокруг перестал существовать. На сердце потеплело, счастье, чистое и светлое заполонило душу, разукрашивая ее удивительными красками. Похожие ощущения умел дарить Гипнос, но мы сейчас не спали.
   Вдруг эльф подался вперед, нежно, словно драгоценную хрупкую вещь, обхватил мое лицо большими горячими ладонями.
   - Ты моя aine! - чуть слышно прошептал он, не сводя с меня восторженного взгляда.
  

Глава 7: Фирлас

   - Ты моя aine! - проговорил он и сам не поверил в сказанное.
   Да и как тут поверить? Благословение высшей, единственной любви исчезло давным-давно, вместе с павшими богами, когда его народ утратил последнюю надежду. Никому из эльфов не посчастливилось найти aine после того рокового дня, когда их мир пал, и сказка ушла из мира вместе с парящими храмами Тиаммарана.
   Не то, чтобы они разучились любить, нет! Некоторые пары, как и прежде, проводили вместе целую жизнь. Но, божественного благословения в виде нерушимой связи, создающейся между двумя избранными, не удостоился никто. Быть может, и это было наваждением? Каким-нибудь побочным действием от переутомления или просто влиянием этого странного места?
   В надежде получить хоть какую-то подсказку, он заглянул в прекрасные бирюзовые глаза Йены, но прочел в них лишь величайшее удивление, схожее с его собственным. Похоже, она тоже была абсолютно уверенна в нереальности происходящего. Не отводя глаз, она медленно, словно во сне, покачала головой.
   - Этого не может быть, - едва слышно произнесла она, вторя его собственным мыслям. - Но это можно проверить, - неожиданно продолжила она и медленно придвинулась поближе. Их дыхания переплелись, а глаза оказались на одном уровне. Больше не в силах сдерживаться, он обвил руками ее плечи и, нежно притянув к себе, впился в мягкие, такие желанные губы.
   Окружающий мир перестал существовать. Боль от ран притупилась, а затем и вовсе исчезла. Осталось только тепло ее тела, горячее дыхание и звук бьющихся в унисон сердец. На этот раз Йена и не думала его отталкивать. Наоборот, нежные пальчики настойчиво вцепились в волосы на его затылке, словно пытаясь удержать рядом навечно. Сколько длился этот поцелуй, сказать наверняка он не мог. Это могла быть всего минута, а может быть час. Все, что он запомнил, почти что физическую боль, когда девушка, наконец, отстранилась.
   Тяжело дыша, Йена улыбалась ему так, как не улыбалась никогда раньше. Открыто, искренне, счастливо. Ее лицо, казалось, светилось изнутри, и этот свет разгонял тьму, давно укоренившуюся в его душе. За одну эту улыбку он был готов пройти еще хоть сотню кругов ада. Но, прекрасное видение исчезло так же быстро, как появилось. Внезапно Йена отвернулась куда-то в сторону и сердце тревожно дернулось. Он перевел взгляд в направлении ее движения.
   Там стоял бледный, как простыня Огонек. Его кулаки были плотно сжаты, а бирюзовые глаза отливали льдом. Фирлас настороженно осмотрел стройную фигуру в поисках оружия и на всякий случай приготовился к обороне. В таком состоянии с парня станется ввязаться в драку. Он ведь уже неоднократно угрожал ему расправой в случае претензий на Йену.
   Однако, Огонек оказался рассудительнее, чем ему представлялось. Полностью проигнорировав эльфа, он протянул руку Йене, помогая ей подняться. Фирлас не мог видеть ее лица, потому ему оставалось лишь догадываться, что она чувствует.
   - Нам нужно поговорить, - ледяным тоном бросил Огонек и поволок девушку в ближайший коридор.
   Первым порывом было броситься следом, забрать ее и спрятать подальше, словно ценнейшее в мире сокровище. Но разум взял верх на этот раз, и он остался терпеливо ждать ее возвращения, рассудив, что Йене навряд ли понравится, если он будет вмешиваться в ее личные дела. С ее то характером!
   Чтобы как-то отвлечься от навалившегося ощущения одиночества, он принялся перевязывать оставшиеся раны на руках. Жаль, без серебра он не мог заняться их исцелением. Нужно будет попросить у Йены хоть один браслет. Конечно, при надобности он защитит ее и с помощью обычного оружия. Но, с магией все же как-то спокойнее.
   Через несколько долгих минут ожидания, он устало откинулся на холодный камень колонны. Йена задерживалась, и воображение уже начинало подкидывать всевозможные ужасные картины того, что могло случиться. Связь aine, хоть и считалась благословением, порой доставляла своим носителям довольно крупные неприятности. К примеру, поссорившись, они могли разбежаться хоть на разные края света, но испытывали при этом такую физическую и душевную боль, что им приходилось как можно скорее возвращаться друг к другу. Еще, связанные божественным благословением часто видели друг друга во сне. Особенно, находясь на расстоянии. К тому же, такие сны существовали отдельно от Гипноса и связывали своих хозяев как бы напрямую. Он знал все это из первых рук. Его родители были aine и мать частенько рассказывала детям как прекрасно иметь рядом того, кому можно полностью довериться.
   Лишь теперь, ощутив на своем опыте эту связь, он понял, почему отец шагнул в огонь вслед за ней, оставив их с братьями одних. Да просто потому, что без нее он больше не мог дышать. Совсем как сейчас он без Йены.
   Фирлас прислушался к собственным ощущениям. С тех пор, как девушка скрылась за поворотом, дыхание действительно требовало больших усилий. Но теперь, ко всему прочему, добавилась еще и ноющая боль в груди, внезапно сменившаяся на такую острую, что из глаз брызнули слезы. Он согнулся пополам, стараясь заглушить чужеродные ощущения. Чужеродные? Стоп! Йена! Это ее боль, ее эмоции. Что-то случилось!
   Он быстро вскочил на ноги, точнее попытался вскочить, но тут же неловко рухнул на пол. Проклиная собственную слабость, он оттолкнулся от пола руками и попробовал ползти в ее сторону на четвереньках. Получалось невыносимо медленно. Наконец, он не выдержал и громко позвал ее в надежде, что они с Огоньком ушли не далеко.
   Но, вопреки ожиданиям, на его зов из коридора появилась не Йена, а мрачный как туча парень. В руках он сжимал изящное короткое серебряное копье с красным заговоренным лезвием. Заметив на полу эльфа, он быстро подскочил к нему, ухватил рукой за волосы на затылке и, оттянув его голову назад, злобно прошипел:
   - Это все ты! Это из-за тебя я ей больше не нужен! Моя воля, разделал бы тебя на фарш. Но ради нее, остановлюсь на предупреждении. Обидишь ее, остроухий, умрешь долгой мучительной смертью.
   С этим словами, он резко отпустил его голову, поудобнее перехватил копье и скрылся за большой двустворчатой дверью, ведущей к центральному залу. Фирлас ошарашенно сел на пол, пытаясь понять, что это было. А через минуту, из прохода вынырнула Йена.
   На грязных щеках виднелись свежие дорожки от слез, но лицо было спокойно. Лишь в бирюзовых глазах плескалась боль, которую он чувствовал сейчас вместе с ней. Тяжело опустившись на пол рядом с ним, девушка устало положила голову ему на плечо.
   - Огонек ушел, - глухим, безжизненным голосом проговорила она. - Похоже, теперь нас будет только двое.
   - Aine всегда только двое, - как можно более мягко ответил он, вдыхая нежный чабрецовый запах ее волос. - Не грусти, mie loena. Однажды он поймет и порадуется за тебя... за нас. Я все сделаю, чтобы ты была счастлива.
   Йена тяжело вздохнула, но он все же почувствовал, как с сердца уходит боль.
   Всю оставшуюся часть дня они провели, отдыхая и отогреваясь у наспех разведенного волшебного огня. Йена занималась его ранами, попутно расспрашивая об особенностях установившейся между ними связи. Поначалу, общаться было неловко. Только сейчас начал осознавать, насколько мало они знакомы. Он почти ничего не знал о ее прошлом, ровно, как и она о его. Кое-что он, конечно, успел почерпнуть из случайных разговоров, но этого катастрофически не хватало для нормального общения. Йена, похоже, чувствовала то же самое. По крайней мере, на щеках ее даже сквозь толстый слой пыли, просвечивал яркий смущенный румянец.
   Силы постепенно восстанавливались. Йена отдала ему свои браслеты, мотивируя это тем, что у нее теперь есть рисунки на обеих руках, которые работают безо всякого серебра. Он натянул слишком женственное для себя украшение, пообещав себе приобрести нормальный посеребренный посох, как только они доберутся до цивилизации.
   Когда, по его расчетам, пришла ночь, девушка постелила на холодный пол толстое одеяло, заставила его улечься, а затем сама аккуратно устроилась рядом. Ее тепло приятно согревало руку, но этого было недостаточно. Немного поворочавшись, он грубовато обнял ее за талию и притянул к себе. Йена дернулась и как ошпаренная отскочила в сторону. В глазах мелькнул страх, а руки непроизвольно сжались в кулачки, пытаясь унять дрожь.
   - Прости, - пролепетала она, спрятав смущенный взгляд.
   А в его голове мелькнули слова Огонька "Не знаю, что он с ней делал, но прежней она уже не стала. До сих пор сторонится мужчин." Вот оказывается, в чем дело! А он, дурак, прицепился к ней, да еще так настойчиво.
   - Нет, не извиняйся! - он призывно протянул ей руку, - Я не стану ничего делать, пока ты не захочешь. Mie loena, просто позволь мне заснуть в твоих объятиях. Я так долго об этом мечтал.
   Наградой ему стала светлая, доверчивая улыбка. Немного поколебавшись, она нырнула под одеяло, и, надежно прижавшись к нему, мгновенно уснула. А он, не в силах оторвать взгляд от ее лица, еще какое-то время шептал ей на ушко слова любви, которые были древнее стен, приютившего их подземелья.
  
  
   ***
   Наутро он почувствовал себя намного лучше. Сон они провели вместе, блуждая по Гипносу. Йена, немного смущаясь, показала ему свою хижину - небольшой деревянный домик, прислонившийся к одинокой скале среди разнотравного моря пустошей. Рядом с широким, заросшим цветами двориком, бодро шумел ручей. Вокруг скалы буйно разрослось несколько видов кустарника. Место казалось совершенно диким, он от жилища пахло свежим хлебом и комнаты, казалось, дышали уютом.
   - Это самый прекрасный дом из всех, что мне довелось увидеть! - ласково улыбнулся он, с удовольствием наблюдая ее ответную радостную улыбку. Они еще немного задержались рядом с хижиной, праздно развалившись среди благоухающих полевых цветов, а затем проснулись, свежие и отдохнувшие.
   Выбраться из гробницы особого труда не составило. Оказывается, Огонек днем ранее обследовал все катакомбы и нашел вполне приличный выход неподалеку от них. Коридор представлял собой маленький служебный проход, который уже через пару часов вывел их в красивую, заросшую лесом долину. Здесь они наспех осмотрелись, чтобы определить свое местоположение. Звезд не было видно из-за тяжелых свинцовых туч низко нависших над влажной от обильных дождей землей.
   В конце концов, Йена предложила идти туда, где горы ниже, то бишь на запад. Ее логика была такова, что в предгорьях всегда полно деревень и там можно будет запастись всем необходимым для дальнего путешествия, возможно даже купить коней. Когда же он возразил, что покупать им не на что, она лишь загадочно улыбнулась и бодро потопала вверх по неприметной тропке, петляющей среди скал.
   Она как всегда была полна загадок и какой-то бесшабашной уверенности в успехе. Он же просто плелся следом, пытаясь определиться с дальнейшими действиями. Синий дракон снова улизнул от него, а вместе с ним, и надежда на достойное будущее для вольных деревень. С другой стороны, впереди, прямо перед ним, искусительно виляя красивой попкой, шла обладательница двух артефактов, за которыми охотилась нынешняя хозяйка искомой зверюги. Быть может, у него еще была надежда уговорить Йену расстаться с чудом приобретенными рисунками и обменять их на дракона? Перспектива казалась весьма радужной, и он пообещал себе детально обдумать все ее плюсы и минусы, прежде чем сообщать о ней своей прекрасной спутнице.
   Когда солнце начало клониться к закату, они остановились. Йена снова обработала раны, накормила его бутербродами с сочным беконом, и уложила под теплое одеяло, прежде чем заняться собственным внешнем видом. Откуда-то из глубин рюкзака, она извлекла небольшое зеркальце и расческу и принялась приводить в порядок спутанные белоснежные волосы. Почему-то только сейчас он заметил ее новую прическу. Пышная грива тяжелым волнами спускалась чуть ниже мочек ушей, открывая небольшой участок нежной кожи на затылке.
   Неосознанно, он потянулся вперед и нежно погладил ее. Наощупь кожа оказалась еще нежнее, чем ему думалось. А еще, на этот раз Йена не стала отскакивать от его рук, словно ужаленная. Лишь тонкие брови слегка нахмурились в маленьком отражении ручного зеркальца. Он аккуратно убрал руку и немного разочарованно отвернулся на бок. Но не успел он даже подумать о своей обиде, как теплые нежные ручки обвили его плечи, а тихий голос прошептал прямо на ухо.
   - Дай мне время, mie aine, я должна справиться с собой, а это нелегко.
   Он неловко перевернулся на спину только затем, чтобы утонуть в ласковом бирюзовом взгляде. Словно завороженный он наблюдал, как Йена все ближе наклонялась к нему, пока не почувствовал на своих губах ее робкий, но такой невообразимо чувственный поцелуй.
   Он не знал, сколько прошло времени, прежде чем они заснули. Увлеченные друг другом, они не замечали ничего вокруг, пока усталость не взяла свое.
   И снова в их распоряжении был целый мир, в котором они могли менять почти все, что заблагорассудится. Немного поколебавшись, он решился отвести девушку в свой потайной уголок. Так что уже через мгновение, Йена восторженно выдохнула, очутившись на крыльце его родового поместья, кирпичик за кирпичиком воссозданного по памяти за долгие годы скитаний.
   Это место многие сотни лет служило ему тайным убежищем, оазисом покоя и забвения. Здесь он чувствовал себя молодым, счастливым, незапятнанным кровью и бесконечными смертями. Надо ли говорить, что это место было скрыто от всех. Йена была первой, кому он отважился показать самое сокровенное, скрытое под привычной суровой, ироничной маской.
   Окинув взглядом дом, он не решился войти, а просто устало присел на высоких ступенях крыльца. Перед глазами мелькали картины давно позабытого прошлого. Вот он мальчишкой весело прыгает по кустам, размахивая деревянным мечом, вот мать пьет крепкий травяной чай на зеленой лужайке у террасы, а там, дальше, младший брат о чем-то спорит с совсем еще молодым отцом. Идиллия. Именно таким он запомнил свое детство, юность. Мечтательно улыбнувшись, он окинул сад отрешенным взглядом.
   - Мне знаком этот взгляд, - прозвенел прямо у уха нежный голос девушки. - С этим местом связано много воспоминаний?
   Он кивнул, стараясь не смотреть ей в глаза. Трудно было показывать собственную слабость, даже ей, единственной в целом мире. Не то, чтобы он ей не доверял. Нет. Просто, столетия, проведенные в одиночестве, давали о себе знать. Так просто от старых привычек не избавиться.
   - Расскажешь мне? - тихо попросила девушка. - Я пойму, если не захочешь.
   - Нет! - он резко обернулся, - Я хочу! Хочу, чтобы ты знала все. Хочу стать к тебе ближе. Скажи, как мне это сделать?
   На ее лице мелькнула привычная лукавая улыбка.
   - Того, что ты привел меня сюда уже достаточно. Я думаю, не нужно вываливать друг на друга все сразу. На все нужно время.
   Мудрость ее слов поразила его. Сколько она жила на свете? Двадцать лет, тридцать? Смешной срок по сравнению с сотнями лет жизни любого эльфа. И все же, эта девчонка была мудрее многих из его соплеменников.
   Он по-свойски обнял ее за плечи и нежно прикоснулся губами к виску.
   - Тогда скажи, что ты хотела бы обо мне узнать?
   На миг она задумалась.
   - Почему тебя называют кровавым лисом?
   Вопрос застал его врасплох. Она знала! Знала о лисах, об этом дурацком прозвище! Что еще они успели наплести ей в этой гильдии?! А раз знала, то почему молчала?! Почему так безоговорочно доверилась ему, убийце?! Быть может, она шпионка, подосланная тихонями? Неспроста ведь она знакома с этим проклятым рыцарем, Риорданом!
   Гнев заполонил сердце, отбросив любые разумные мысли куда-то вглубь сознания. Он резко проснулся, вскочил на ноги и принялся метаться туда-сюда по залитой лунным светом поляне, на которой они заночевали. Свежий воздух действовал отрезвляюще, но, этого было недостаточно. Так что, как только Йена вынырнула из сна вслед за ним, он набросился на нее с нелепыми обвинениями.
   - Ты знала! - орал он, - Знала все это время! Почему не сказала мне? Тебя не волнует, что твой aine убийца? Или ты шпионка? Быть может и вся эта любовь всего лишь чары?! Что ты со мной сделала, зачем я тебе? Говори!
   Но вопреки его ожиданиям, бирюзовые глаза не вспыхнули гневом. Вместо этого, она вдруг совершенно спокойно ответила:
   - Я не верю слухам и дурацким прозвищам. Именно поэтому я и спросила тебя лично. Я хочу узнать все от тебя.
   - А мне кажется, тебе нужна информация о моих отрядах, - он угрожающе навис над девушкой и тут уже она, конечно, не выдержала.
   - О твоих отрядах?! И зачем она мне? Что я буду с ней делать, по-твоему?! - сердито прошипела она.
   - Ну, к примеру, посвятишь в нее своих новых друзей из гильдии. Я смотрю, ты очень дружна и с чурбаном в доспехах и со вторым тоже. Может, еще кого успела подцепить?! - ревность, яростной бурей ворвалась в его душу, ни на секунду не позволяя мыслить трезво.
   - Да, подцепила на свою голову одного буйного эльфа с острым психозом! - проорала в ответ Йена, - Найдешь меня, когда успокоишься, - уже немного тише пробурчала она и одним прыжком скрылась в густых зарослях позади костра. Он и глазом не успел моргнуть.
   А через минуту пришла боль. Казалось, и тело и душу одновременно скрутила жестокая, смертельная агония. Связь aine проявила себя во всей красе. Страдал всегда тот, кто был виновен в ссоре. Вот и он, упав на колени, взвыл от внезапно навалившихся боли и отчаяния.
   Однако, у болезненных ощущений была и обратная сторона. В голове прояснилось. Пришло осознание содеянного и свинцово-тяжелое чувство вины. А что если, он не найдет ее? Вдруг она ушла насовсем? Мысли, одна другой ужаснее безумным вихрем кружились в голове. Хотелось бежать за ней, кричать, искать ее в ночном лесу. Но боль отнимала все силы, на позволяя сдвинуться с места.
   - Аааааа, Йена-а-а! - услышал он собственный срывающийся голос. И через несколько секунд боль исчезла. Ее заменило тепло небольших мягких ладошек, нежно перебирающих его волосы. Словно утопающий за соломинку, он вцепился в ее руки и принялся покрывать их поцелуями.
   - Mie vera! Прости, не знаю, что на меня нашло! Ревность сводит меня с ума, - бормотал он на своем родном языке в перерывах между поцелуями.
   Девушка же в свою очередь лишь молчала, ласково поглаживая его волосы. Через время тепло и уют ее объятий сделали свое дело. Глаза сами начали закрываться, и он не заметил, как заснул.
   ***
   Неделя пролетела в неловком молчании. Йена, разобиженная из-за ссоры, упорно его игнорировала. Медленно, давая себе возможность полностью отдохнуть и восстановиться, они продвигались на запад, попутно высматривая хоть какие-нибудь признаки обитания разумных существ. Однако, кроме едва заметных тропок в лесу, не было ничего, что указывало на наличие каких-либо поселений в этой местности. Тучи по-прежнему закрывали небо, не давая сориентироваться по звездам.
   Большую часть времени его спутница молчала, думая о чем-то своем. Он понимал, что обидел ее, но совершенно не знал, как это исправить. До этого времени его отношения с женщинами строились по принципу - провел ночь и забыл. То есть, он вообще избегал каких-либо эмоциональных контактов. Благо, походная жизнь сводила необходимость общения с противоположным полом до минимума. А те эльфки, что выбрали войну, вместо домашнего уюта, придерживались того же принципа отношений, что и он. В итоге, он понятия не имел что делать с внезапно свалившейся на его голову любовью.
   Несколько раз он безуспешно пытался завязать разговор, но краткие односложные ответы Йены сводили на нет все его усилия. Наконец, он оставил любые попытки до нее достучаться и сосредоточился на восстановлении собственного организма, предоставив девушку самой себе. И, похоже, ее такие перемены вполне устроили. По крайней мере, она все чаще стала уходить поохотиться, оставляя на него всю работу в лагере. Из чего он сделал вывод, что этой работой в ее привычной жизни всегда занимался Огонек.
   При воспоминании о покинувшем их юноше, на лицо вползла злая усмешка. Раз уж он смог отвоевать ее у него, то и приручить сможет. Нужно просто немного времени. Таких девушек в мире больше нет, и раз уж ему посчастливилось встретить ее, да еще и привязать к себе навечно, он просто обязан найти к ней подход. Оставалось только надеяться, что это непривычно теплое и светлое чувство в груди подскажет ему верный путь.
   Наконец, после долгой недели скитаний, тропика вывела их на вполне приличную проселочную дорогу. Она вилась змейкой среди огромных гранитных валунов, пропадая в холмистых предгорьях. Свежая весенняя зелень только начала вылезать из темной влажной земли. Кое-где на кустах уже начали появляться первые листики. Он полной грудью вдохнул свежий утренний воздух, радуясь первым теплым денькам, и поспешил за Йеной, уже уверенно чавкавшей по жидкой дорожной грязи.
   Спрашивать, по какому принципу она выбрала направление, он не стал. День за днем наблюдая за ее поведением, он смог немного разобраться в ее логике: направление всегда лучше выбирать так, чтобы не идти в гору. С какой-то точки зрения, решение весьма прозорливое и понятное. Но с другой стороны, только ленивый всегда идет туда, куда легче.
   Немного пропетляв, дорога вывела их на высокий холм с огромным серым валуном, чем-то напоминавшим застывшую каменную сову. Что-то шевельнулось в груди при виде знакомого пейзажа, раскинувшегося внизу, и он вдруг отчетливо понял, где они находились. Восточная провинция княжества Талония, территория вольных деревень, его родина. Где-то здесь, недалеко от камня Тиора проходил древний эльфский тракт, на котором давным-давно стояло поместье его отца.
   Йена тоже остановилась у камня, внимательно рассматривая захватывающий пейзаж уже совершенно зеленой долины. Весна пришла сюда раньше и пока в горах еще только пробивалась первая травка, здесь уже вовсю цвели яблони. В бирюзовых глазах отразился восторг, а прекрасные черты посветлели, согрев его сердце чарующей улыбкой.
   - У меня хорошая новость, - бодро произнесла девушка, - я знаю, где мы. Это камень Тиора, мне рассказывала о нем мать. Мы на окраине Талонии.
   - Да, мне тоже знакома эта местность, - тут же отозвался он и широко улыбнулся.
   Прощен! На сердце полегчало, даже дышать, казалось, стало легче.
   А Йена тем временем продолжала говорить, не заметив произошедших с ним перемен.
   - Но у меня есть и плохая новость. До ближайшего городка еще несколько дней пути. - недовольно поморщилась она, - А у нас закончились припасы.
   - Но ведь есть еще вчерашний заяц. - прилежно поддержал разговор Фирлас.
   - А к зайцу? Хлеба больше нет. Вино закончилось еще позавчера. Ко всему прочему, у меня протёрлась подошва на сапоге, второй день хожу в мокром. - недовольно пробурчала она. - Да и ты похож на оборванца, весь в дырах.
   И тут его осенило. Давным-давно, командуя отрядом лис, он использовал руины поместья в качестве перевалочного пункта. Кроме всего остального, там находился и тайник с провизией, одеждой и зельями на случай вынужденного отступления. Он должен быть там и по сей день. Благо, заклятия хранения позволяли годами и даже столетиями сохранять продукты свежими.
   Но стоило ли сейчас идти туда? Это место всегда навевало на него воспоминания о давно пережитой и забытой трагедии. А сейчас, когда он так эмоционально нестабилен, возможно, стоило обойти проклятый дом стороной. Но несчастное лицо Йены не позволило ему дальше размышлять в том же направлении.
   - Здесь неподалеку есть одно место. Там можно найти провизию и одежду. - предложил он после недолгих раздумий и с удовольствием отметил, как на лице его возлюбленной вновь расцветает счастливая улыбка. Ну, хоть в этом удалось ей угодить!
   Дорога до поместья заняла еще полдня. Все это время Йена радостно щебетала о всяких пустяках, стараясь не возвращаться к недавней ссоре. За это он был ей ужасно благодарен, потому что объяснить свое поведение не мог даже сам себе. Он свалил все на усталость и слишком частое использование магии пустоты. Оставалось только надеяться, что продолжительный отдых вернет мысли в нормальное русло.
   Когда же среди пышной весенней зелени мелькнула до боли знакомая арка ворот, он остановился и аккуратно перехватил Йену, сделав ей знак замолчать. В лагере мог кто-то быть. Он был далеко не единственным, кто пользовался укрытием родных стен. Его брат, Айрас, в бытность свою fierre? тоже частенько заглядывал сюда со своими ребятами. Да и другие командиры могли случайно оказаться в этой местности.
   Оставив Йену у арки, он осторожно начал обходить сад по периметру. Если бы здесь стояли лисы, они не преминули бы выставить часовых у всех входов. Он осторожно осмотрел все возможные укрытия, но не обнаружил ни следа чужого присутствия. Мало по малу, он добрался до самого поместья, точнее руин, расположенных треугольником вокруг внутреннего сада. И здесь его ожидал сюрприз.
   В саду горел огонь. А вокруг него сидело пятеро эльфов во главе с Раэвином, молодым командиром маленького диверсионного отряда, подчиняющегося Айрасу. Фирлас встречался с ним всего однажды и не успел составить о новичке определенного мнения. Но сейчас, при виде безалаберно устроенного лагеря и отсутствия часовых, оно пошатнулось не в лучшую сторону.
   Когда он бесшумно вышел из зарослей, первым на ноги вскочил командир, на ходу хватаясь за оружие.
   - Убери свое оружие, laesse, - строго проговорил Фирлас на древнем наречии, и как ни в чем не бывало, присел у огня. У ворот ждала Йена, нужно было поскорее набрать припасов и вернуться к ней. Потому что знакомство с лисами могло плохо для нее кончиться. Действовать нужно было быстро и нагло.
   - Белый лис, вот уж кого бы никогда не ожидал здесь увидеть, - ухмыльнулся разом успокоившийся Раэвин, кивнув своим бойцам. - Какими судьбами и почему в таком виде?
   - Это не твое дело, laesse. Мне нужна одежда и припасы, тайник полон?
   - Почем мне знать, я только сегодня пришел. - пожал плечами тот.
   - А что ты вообще делаешь в этой части Талонии? Я думал, Айрас ушел на север...
   - Так и есть, - кивнул его собеседник, - я остался. Хочу разобраться, кто стоит за гибелью трех южных деревень.
   - Трех? - насторожился Фирлас. - Так много...
   - Да, и четвертая под вопросом. Вырезали всех без разбора, детей, женщин, стариков... - молодой эльф сокрушенно покачал головой. - Присоединишься?
   Предложение было заманчивым. Мстить k'sheven за уничтожение эльфов долгое время было его основным родом занятий. Но теперь есть Йена, а значит, война подождет.
   - Нет, - он покачал головой, - у меня есть дела на западе.
   - Не твои ли дела сидят сейчас у входа в поместье? - ехидно поинтересовался его собеседник. - Неужели страшный, ужасный лис позволил себя приручить?
   Он кивнул, прежде чем успел сообразить, что делает. Жестокое лицо молодого эльфа расплылось в дружелюбной улыбке.
   - Зови свою жену, и оставайтесь ночевать с нами, так будет безопаснее. К тому же у меня есть для вас сюрприз на вечер.
   Коротко кивнув, он встал и направился к воротам, по пути соображая, как Раэвин узнал о девушке и как скрыть тот факт, что Йена полукровка. Узнай лисы, кто она, и неприятностей будет не избежать.
   К счастью, пока он ходил в разведку, с неба начал накрапывать мелкий дождик и Йена поглубже натянула широкий капюшон, полностью скрыв под ним верхнюю часть лица. Он облегченно выдохнул.
   - Не снимай капюшона, - чуть слышно шепнул он ей, и мягко подхватив ее под локоть, повел за собой вглубь сада. Девушка не сопротивлялась. Толи полностью доверяла ему, толи просто осторожничала. При виде эльфов она на мгновение замерла, а затем как ни в чем не бывало, уселась около костра и коротко представилась на современном эльфском наречии с едва уловимым акцентом. Стараясь сохранять внешнее спокойствие, он уселся рядом и нагло потянулся к поджаристому кролику на вертеле.
   Раэвин окинул его aine заинтересованным взглядом, даже голову немного наклонил, стараясь заглянуть под капюшон. Но Йена как бы невзначай отвернулась, чтобы поправить одежду, не позволив ему удовлетворить разыгравшееся любопытство. В разговоре она участвовать не стала, и, изобразив из себя слабенькую нежную эльфку, улеглась спать, еще глубже спрятав лицо.
   Слово за слово, разговор зашел о лисах, погибших командирах и потерях за прошедший год. Фирлас давно не поддерживал контакта ни с кем из своего прежнего окружения. С тех самых пор, как отправился на поиски дракона. Скитаясь в одиночестве, он находил в этом какое-то странное удовольствие. Вокруг кипела жизнь, мир уверенно катился в пропасть, а он, словно сторонний наблюдатель, бродил по нему, отрешившись от реальности, находя утешение в мире снов. Пока не встретил Йену.
   Теперь он отчетливо осознавал, что с первым же взглядом в прекрасные бирюзовые глаза, реальность снова завладела им. Все чувства, как будто давно угасшие, вернулись с удвоенной силой. Он почувствовал себя живым, молодым, полным сил.
   В который раз, обернувшись, он окинул спящую фигурку девушки любящим взглядом. Сидя напротив, Раэвин лишь цинично ухмылялся, наблюдая за ним. Пусть себе! Он еще слишком молод, чтобы понять всю ценность подобных чувств. Сейчас его интересует лишь сила, власть, месть. Со временем, все это уйдет на второй план. Он и оглянуться не успеет.
   Через несколько часов совсем стемнело. Мелкий дождик так и продолжал сыпаться с неба и его, сытого и согретого так и клонило в сон. Он зевнул, потянулся, и начал было устраиваться на ночлег, когда двое эльфов вытащили из кустов связанного человека. Юный паренек в ярко-алой броне рыцаря-тихони слабо дергался в путах, затравленно озираясь на своих пленителей.
   - А вот и сюрприз! - с широкой улыбкой проговорил вскочивший на ноги Раэвин. - Хотел было разделать его днем, но решил приберечь это удовольствие для дорогих гостей. - Он отвесил шутливый полупоклон в сторону Фирласа и подскочившей на постели Йены.
   Паренек испуганно дернулся, но тут же получил ногой в живот и со стоном осел на траву. Фирлас брезгливо поморщился. Он не любил мучить врагов. В его представлении, если пленник был бесполезен, его стоило безболезненно прикончить, а не тратить время на истязания.
   - Представляешь, лис, паренек пришел ко мне сам. Назвался ренегатом и выложил кучу интереснейшей информации. - снова ухмыльнулся Раэвин, - Оказывается, тихони тоже ведут расследование по поводу наших деревень. Да вот только мое мнение такое - они искали виновных в уничтожении Небесного Дома и нашли - наших женщин и детей. - молодой эльф с чувством плюнул под ноги рыцарю.
   - Это правда? - спросил Фирлас паренька. В ответ тот лишь отрицательно замотал головой, не поднимая глаз. Слишком много фальши было в этом движении, слишком много вины.
   Гнев волной поднялся откуда-то из района солнечного сплетения, захлестнув его целиком. Мало соображая, что делает, он выхватил длинный кинжал из-за пояса Раэвина и шагнул к пареньку.
   - Не смей! - зазвенел откуда-то из-за спины сердитый голос Йены. Он обернулся, попутно отметив, как поползли вверх темные брови Раэвина. В его народе женщинам не пристало перечить мужу. Так что поведение его спутницы выглядело весьма подозрительно.
   - Не лезь не в свое дело! - коротко бросил он ей, снова отворачиваясь.
   Какое-то время позади слышалось лишь сердитое сопение. Наконец, не выдержав, она в два прыжка оказалась между ним и его жертвой.
   - Я не позволю тебе! Он еще совсем мальчишка! - воскликнула Йена, пряча за спиной дрожащего паренька.
   Фирлас не мог видеть ее глаз, но напряженной позы и тяжелого дыхания было достаточно, чтобы понять в каком бешенстве сейчас его спутница. И это рассердило его еще сильнее. Девчонка, соплячка, ничего не понимающая в жизни! Да как она смела ему перечить?!
   Он шагнул вперед, ловким движением схватил девушку и грубовато отпихнул ее в сторону. Затем, не сбавляя скорости, подскочил к пленнику и одним точным движением, перерезал ему горло. Алая кровь брызнула на хищно оскалившегося Раэвина. Паренек мешком повалился на траву. Где-то рядом испуганно вскрикнула Йена.
   - Ты чудовище! - срывающимся голосом пробормотала она, подлив масла в огонь. Он окинул тяжелым взглядом перешептывавшихся вокруг эльфов, с тревогой отметив ехидную ухмылочку на загорелом лице Раэвина. Йена чуть не выдала себя, да и его заодно. Страшно представить, что с ней сделали бы, узнай лисы кто она такая. Глупая h'gash!
   Рывком подняв на ноги дрожащую от гнева девушку, он потащил ее в сторону небольшой поляны позади дома. Там он резко повернул ее лицом к себе. Внутри все кипело, и он, колоссальным усилием, заставил себя говорить спокойно.
   - Тебе сложно было промолчать?! Ты чуть себя не выдала!
   - А тебе сложно было его не убивать?! Что он тебе сделал? - дрожащим голосом ответила его aine.
   - Он тихоня! - Начал он, но Йена его перебила.
   - Он мальчишка! Ренегат! - не выдержала девушка, переходя на крик. - Он дал им информацию! Зачем... - голос сорвался, и она спешно отвернулась, чтобы скрыть непрошенные слезы.
   - Кем бы он ни был! - взорвался он в ответ, - Эльфская женщина не должна перечить мужу!
   - Я не эльфская женщина! - обернувшись, она резко сорвала с головы капюшон, - Если ты забыл, я h'gash, чудовище! И ты ни разу не мой муж!
   Яростный взгляд потемневших от гнева бирюзовых глаз вкупе со сказанным быстро отрезвил его. Что он делает? К чему все это? Как последний слабак, позволил своей закоренелой ненависти взять верх. Стал похож на этих глупых юнцов, там у костра.
   Раскаяние и стыд вогнали его в краску. Он чувствовал, как на щеках запылал румянец и отвернулся, чтобы поскорее его скрыть. Йена позади него тоже понемногу начала успокаиваться. По крайней мере, частое дыхание чуть-чуть замедлилось.
   - Так вот оно что! - послышался из-за кустов сочащийся ядом голос Раэвина. - А я-то все гадал, что не так с этой леди?! А это оказывается никакая и не леди. Вы только поглядите, ребята, старый лис совсем выжил из ума! Завел себе h'gash!
   На поляну в полном составе вышли вооруженные до зубов эльфы. Фирлас тут же спрятал у себя за спиной притихшую Йену и гордо встретил насмешливый взгляд зеленых кошачьих глаз своего "товарища".
   - Кто она такая, не твое дело, mie viranas! Разойдемся по-доброму? - процедил он сквозь зубы.
   - По-доброму, говоришь? Хмм... - протянул эльф и криво ухмыльнулся. - Ладно! Отдай ее нам на этот вечер, и мы не станем ее убивать. И даже пообещаем не калечить.
   - Нет! - вскинулся Фирлас. Его начинало трясти даже от одной мысли о Йене в руках этих r'rashha!
   - Не жадничай, старик! В твоем возрасте дозволены любые причуды. Мы понимаем и не станем болтать! Правда, mie viranasi?!
   Эльфы послушно закивали. С ужасом он понял, что конфликта не избежать. Он был еще очень слаб, и о магии пустоты не могло быть и речи! Выходит, что кроме льда, у него ничего не осталось. Слегка повернув голову, он кивнул Йене на ближайшие кусты. А сам, не сводя глаз с предполагаемых противников, призвал водных духов.
   При виде застывших в воздухе острых ледяных осколков, Раэвин с товарищами попятились. Он ухмыльнулся. Магия всегда устрашающе действовала на тех, кто ей не обладал.
   - Я повторяю, давайте разойдемся по-доброму! - настойчиво произнес он, поигрывая в руке куском льда.
   - Ты зря затеял со мной войну, старик! - зло прищурившись процедил командир эльфов и едва заметно кивнул головой. Но вдруг за спиной послышался сдавленный возглас. Он резко крутнулся на каблуках. Один из эльфов, должно быть тот самый незаметный дозорный, держал нож у горла девушки. Та лишь сердито сопела и изо всех сил упиралась.
   - Отойди в сторону и наслаждайся зрелищем! - на ходу бросил Раэвин, направляясь к Йене.
   В этот момент у Фирласа внутри что-то клацнуло. Он вдруг перестал чувствовать жалость, избавился от сомнений. Будто со стороны он услышал страшный злой смех и с ужасом узнал собственный голос. Он хохотал так страшно, что эльфы замерли замешательстве. Глаза Йены округлились от ужаса. "Прости, mie aine, но это сильнее меня..." - подумалось ему прежде, чем мысли исчезли, оставляя лишь зияющую брешь там, где должна бы находиться душа.
   Словно во сне он наблюдал, как кисти его рук окутались тьмой, выпуская вперед толстые черные нити. Каждая из таких нитей настигла свою жертву, впившись темным острием в грудь, высасывая из них жизнь.
   Эльфы вопили и корчились от боли. Всю поляну забрызгало кровью, когда Раэвин дернулся и вдруг, словно взорвался изнутри. Фирлас услышал сдавленный вопль Йены и свой собственный рык, похожий на довольное урчание утолившего голод зверя. И тогда ему на лицо неожиданно легли узкие горячие ладошки.
   - Фирлас, Фир, mie aine, очнись! Это не ты! - шептала она ему на ухо. - Хватит смертей! Хватит, прошу!
   Горячие поцелуи оставляли на щеках и губах пылающие следы, и он пустота внутри начала сжиматься, исчезать, заполняясь чем-то светлым. Нити, истязающие эльфов, исчезли, и он в изнеможении опустил руки, а после рухнул на молоденькую травку под ногами. Его жертвы замертво свалились на землю.
   Он чувствовал тепло Йены, прижавшейся к нему всем телом. Она все еще шептала что-то ласковое, когда он обнял ее, зарывшись лицом в мягкие белоснежные волосы, покрытые сверху чужой кровью.
   Его трясло.
   Что может быть страшнее утраты сознания?! Похоже, он исчерпал свой лимит пустоты и теперь каждое использование ее грозит ему безумием. Сегодня Йене удалось чудом вытащить его из лап этого ужаса. Но как долго еще она сможет это делать? Ведь вскоре он может стать опасен и для нее тоже. Пустота не разбирала, кого убивать.
   - Что я наделал? Я не хотел... Я не мог... - дрожа всем телом, шептал он и все сильнее прижимал к себе девушку, будто ища защиты в ее нежных объятиях. По щекам текло что-то горячее, плечи тряслись от беззвучных рыданий. Такого ужаса он не испытывал уже очень давно. С тех самых пор, как погибла его семья. Но сейчас к страху и отчаянию прибавилось еще и чувство вины. Чувство, которого он, пожалуй, никогда не знал раньше.
   Так, понемногу успокаиваясь, они просидели около получаса. Йена молча гладила его по спине и волосам дрожащими пальцами. Похоже, она тоже плакала, потому что то и дело шмыгала носом. Его вдруг охватила невообразимая нежность и чувство благодарности. Эта невероятная девушка осталась с ним, когда он обессиленный ждал смерти на кровавом ритуале, доверилась ему, даже узнав, что он маг пустоты, вернулась, когда он откровенно оскорбил ее несколько дней назад. И сейчас, после всего того ужаса, что он сотворил, она нашла в себе силы утешать его, хотя сама явно была напугана сильнее его.
   А что если он станет ей противен? Что, если она теперь всегда будет его боятся? Пожалуй, сильнее всего его пугала именно перспектива увидеть в ее глазах презрение и страх.
   Он аккуратно отстранился от девушки, опасаясь встретиться с ней взглядом. Кровь покрывала ее с ног до головы, но бирюзовые глаза оставался ясными и внимательными, хоть и слегка заплаканными. А еще, в них по-прежнему светилась любовь. Словно она не видела развернувшейся на поляне трагедии, словно ее не пытались изнасиловать и убить всего несколько минут назад. Лишь через некоторое время он заметил, что Йена изо всех сил старается не смотреть назад. Он сам осторожно выглянул из-за ее плеча и вздрогнул от ужаса. Вся поляна была заполнена кровью и кусками растерзанных тел.
   Он тяжело уронил голову на руки.
   - Я и правда чудовище, mie loena, тут ты права. - обреченно выдохнул он. - Можно было просто напугать... А я...
   - А ты нас защитил! Они рассказали бы обо мне другим и на нас открыли бы охоту. - спокойно, даже как-то буднично произнесла она и уверенным жестом смахнула с его щек остатки слез. Ее пальцы все еще дрожали, но движения вновь приобрели привычную легкость.
   Ну да, ей ведь не впервой было бежать и скрываться. Ослепленный любовью, он все время забывал, кто она. Только сейчас он до конца понял, насколько она сильна духом. А значит, быть рядом с ней будет намного сложнее, чем он предполагал. И это понимание почему-то наполнило душу удивительной нежностью.
   Не замечая перепадов в его настроении, Йена жестом заставила его опереться о груду камней у входа на поляну, а сама каким-то чересчур твердым шагом направилась к разбросанным повсюду останкам. Остановилась она лишь в полуметре от окровавленного круга на траве. Ее заметно покачивало. И не удивительно. Развернувшееся на поляне зрелище не было предназначено для женских глаз. Да и не каждый мужчина справился бы с собственным желудком при виде того, что осталось от эльфов.
   Наконец, Йена не выдержала. Сначала она зажала рукой рот, потом упала на четвереньки и ее вырвало. Он хотел было броситься к ней, но не смог сделать ни шагу. Ноги все еще казались ватными, а руки продолжали дрожать.
   Еще пару минут, девушка посидела на коленях, но затем вдруг решительно поднялась. Знаки на ее предплечьях вспыхнули, просвечивая даже сквозь толстые вязанные рукава туники. Руки нарисовали в воздухе замысловатый узор, вторя зазвеневшей в воздухе музыке. Затем плавный, медленный танец поддержали ноги, бедра, плечи.
   Стараясь не обращать внимания на слабость, Фирлас привстал и окинул взглядом поляну. Кусты роз, по периметру обрамлявшие поляну, быстро росли, прямо на глазах увеличиваясь в размерах. Тугие побеги зеленым шипастым ковром заплетали останки молодых эльфов. В конце танца, на мощных ветвях распустились листья, а за ними и кроваво-красные розы.
   Только тогда, Йена облегченно вздохнула и остановилась. Музыка стихла, а девушка тут же опустилась на землю рядом с ним.
   - Иронично, но, когда поместье еще стояло, этот уголок сада назывался Аллеей Роз! - пробормотал Фирлас.
   - Ты бывал здесь до войны? - заинтересованно поинтересовалась девушка.
   Он лишь утвердительно кивнул. Глаза Йены заинтересовано блеснули.
   - Я здесь жил, - пояснил он, - это было поместье моего отца.
   - Твой дом, - ее глаза удивленно расширились, - они разрушили его, да?
   - Да. Вон там, видишь стену с куском двери? - он показал пальцем в просвет среди растительности. - Там я в последний раз видел отца, когда он шагнул в огонь вслед за погибшей в доме матерью.
   Йена прижала к губам ладонь, чтобы скрыть горестный возглас.
   - Прости, я не подумала. Такие воспоминания...
   - Нет, - мотнул он головой. - Знаешь, я ведь никому об этом не рассказывал. А оказалось, от этого становится легче.
   Йена облегченно вздохнула и вымученно улыбнулась.
   - Чур в следующий раз моя очередь рассказывать про ужасы из прошлого! - улыбнулась она, протягивая ему руку, чтобы помочь встать.
   Он с благодарностью принял ее помощь, но, когда они дошли до костра, усталость как рукой сняло.
   Критично осмотрев красную от крови девушку, он недовольно покачал головой, сгреб с кучи эльфских пожитков сверток с одеялами, взял ее за руку и потянул в сад. Йена и не думала сопротивляться, так что к купальням они вышли очень быстро. Их не разрушила война, но время оказалось куда менее милосердно. Сравнительно целым оказался всего один бассейн, узорчатая плитка на дне была целой, а красивый арочный навес, сохранил его относительно чистым.
   Немного попыхтев над рычагом, он с усилием открыл заслонку, и в бассейн потекла чистейшая родниковая вода, формируя широкую зеркальную струю на специальной подставке. По мановению руки в специальной камере разгорелся огонь, и струя заметно потеплела, а через несколько минут вниз по ступеням заструился редкий пар.
   Предвкушая приятную теплую ванну, он с нетерпением сорвал с себя грязную, измазанную кровью тунику и только сейчас заметил красную как рак Йену, смущенно переминающуюся с ноги на ногу у края бассейна. Проклятье! Он ведь совсем забыл!
   - Купайся, я подожду внизу на ступеньках, - со вздохом пробормотал он, и проходя мимо ласково потрепал ее по волосам. Но произошло неожиданное. Йена ловко перехватила его руку и окинула его обжигающим взглядом.
   - Останься, - чуть слышно выдохнула она. И дважды повторять ей не пришлось.
   Проворно подхватив девушку на руки, он с разбегу плюхнулся в теплую прозрачную воду прямо в одежде. Йена взвизгнула, он почувствовал, как ее руки покрепче обвили его шею. А затем тело обволокло приятное тепло, и он позабыв обо всем, впился в губы своей единственной. Она подалась вперед, стаскивая с себя мокрую одежду, когда он резко ее остановил.
   - Позволь мне... - проворковал он ей на ушко и одним легким движением заставил ее одежду рассыпаться в пыль. Взгляду открылось такое восхитительное зрелище, что он на мгновение замер, пытаясь навсегда запомнить очертания прекрасного, гибкого тела своей спутницы. Вдоволь налюбовавшись, он шагнул к ней, развернул спиной к себе и принялся оттирать толстый слой грязи пополам с кровью, покрывавший почти всю поверхность ее кожи. Через пять минут Йена принялась за то же занятие, с той лишь разницей, что на оттирание Фирласа ушло намного больше времени, так как он был втрое больше и вчетверо грязнее.
   Наконец, когда оба они были абсолютно чистыми, а вода в бассейне грязнее лужи, он снова легко подхватил ее на руки и понес на предусмотрительно расстеленное на мягком мхе одеяло. Девушка не сопротивлялась, лишь бирюзовые глаза тревожно поблескивали в белом лунном свете.
   Он бережно опустил на мягкий мех и заглянул в потемневшие от страсти глаза.
   Он что-то шептал ей на ушко на древнем наречии. Слова звучали нежно и мягко. Дыхание сбилось. Теплые нежные руки сводили его с ума. Его ладони медленно скользили по бархатистой коже, а где-то совсем рядом билось ее сердце. Его он чувствовал всей своей сутью, ощущал, будто свое собственное. Постепенно с шеи он переключился на небольшую упругую грудь, затем живот, бедра. Ласки становились все настойчивее. В какой-то момент, когда его руки скользнули ниже, Йена громко охнула и дернулась. В бирюзовых глазах мелькнул страх. Она вся сжалась в комочек, и даже зажмурилась.
   Сделав над собой огромное усилие, он остановился. Его руки снова легко пробежались по ее телу. Слегка охрипшим от страсти голосом он зашептал ей на ушко слова, которые нужно было сказать давным-давно.
   - Я никогда не причиню тебе боли, mie loena. Acei mien, namaie loena mie. Доверься мне.
   Ну разве можно было устоять перед таким? Конечно же, нет! И она не устояла. На это он и рассчитывал. В конце концов, Йена действительно была его жизнью, как он ей и сказал.
   Напряжение уходило. Он почувствовал, как она расслабилась, прижавшись к нему.
   Сегодня ночью он заберет ее себе, долгожданную, любимую, единственную...
   ***
   Они провели в поместье еще несколько дней. Поначалу, просто отсыпались, занимались любовью и уничтожали припасы съестного. Погода благоволила им, щедро окутав поместье весенним теплом. В саду расцвели дикие яблони, паслен и черемуха, а в дальней части сада нашелся небольшой каменный сарайчик, в котором еще сохранилась часть крыши. Там они обустроили небольшое любовное гнездышко, застелив прогнивший дощатый пол несколькими слоями шкур и меха из эльфского тайника. С лица Йены сошла болезненная бледность, и она стала чаще улыбаться.
   Кто знает, возможно, он смог бы быть счастлив вот так, в простой домашней обстановке, рядом с любимой женщиной? По крайней мере, пока что ему все нравилось, несмотря на то, что домом им служили древние развалины, а постелью мех диких зверей. И в бездну всю эту дурацкую возню с местью и войной! В бездну fierre! В бездну всю его прошлую жизнь!
   Возможно, им стоило бы отправиться в ее хижину на пустошах. По крайней мере, ее копия из мира снов пришлась ему вполне по вкусу.
   - Mie aine, ты бы хотела вернуться домой? - озвучил он свою мысль девушке, лениво развалившейся рядом на траве.
   Она оторвалась от созерцания розовых лепестков на большой яблоневой ветке и приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его лицо. В глазах ее мелькнуло беспокойство, тут же сменившееся лукавой улыбкой.
   - Я уже дома, Фир. Мой дом там, где ты. - улыбнулась она, продемонстрировав слегка удлиненные клыки. Не такие большие, как у чистокровных эльфов, но все же весьма привлекательные.
   Он не удержался от ответной улыбки.
   - Я имел в виду дом на пустошах. Я знаю, тебе там нравится! - уточнил он.
   Она опустила глаза и задумчиво нахмурилась.
   - Я думала об этом... - тихо ответила она, - но боюсь нам нельзя задерживаться на одном месте. Ведьма нашла меня в Небесном приюте по ключу на одной руке. Теперь этих ключей два. Как думаешь, сколько времени у нее займет выследить меня снова?
   Об этом он не подумал! А ведь правда, Многоликая так просто не отступится от нужного ей артефакта. Для поисков она сможет использовать того же синего дракона, который отлично умеет чувствовать магию даже на дальних расстояниях. А его aine от этой самой магии аж светится! Возможно, стоит устроить засаду и таким образом поймать зверя?
   Он окинул Йену задумчивым взглядом и тут же отказался от этой затеи. От его глупой одержимости драконом она могла пострадать, а этого он допустить не мог! Предки с ним, с этим зверем! Обходился же он без него раньше, так чего же сейчас переживать?!
   - Ты права. Я совсем забыл о культе! Нам не стоит здесь задерживаться. - после некоторых раздумий проговорил он.
   - Прости меня, Фир, - неожиданно проговорила Йена, опустив глаза. - Из-за меня тебе снова придется скитаться.
   - Только до тех пор, пока не избавимся от этих твоих рун, ну, или от культистов, тут уж как повезет. - с улыбкой проговорил он и покрепче прижал к себе девушку, - К тому же, мне не привыкать. У меня вся жизнь прошла в пути.
   Остаток дня прошел в планировании дальнейшего маршрута. В итоге было решено направиться на запад, чтобы купить в ближайшей деревушке припасов. Деньги у них теперь имелись, так что можно было путешествовать налегке. Имело смысл выйти рано утром, чтобы застать хоть немного ночной прохлады и потом сильно не страдать от дневной жары.
   Но вечером вдруг разразилась сильнейшая буря. Ветер гнул деревья до земли, завывая в пустых оконных проемах полуразрушенного здания, холодные струи дождя плетями хлестали по плечам, а черные, рваные тучи неслись на север, то и дело озаряясь молниями. Они с Йеной вжались в угол под прохудившейся крышей сарайчика, предварительно спрятав туда же все припасы.
   Он до сих пор помнил ее лицо, когда среди ярких вспышек в небе появилось до боли знакомое очертание огромного крылатого зверя. Йена вскочила на ноги, напряженно всматриваясь в бушующее небо. Она дрожала всем телом, но взгляда не отводила, подслеповато щурясь при каждой вспышке молний. Ее зрение было не таким острым, как у него. Он же мог поклясться, что видел на спине дракона одинокую человеческую фигурку.
   Наконец, Йена брезгливо мотнула головой, будто отряхиваясь от чего-то отвратительного.
   - Эта буря похожа на ту, что была тогда вокруг замка. Здесь не обошлось без той женщины! - сердито проговорила она. - Ты видел, куда он полетел?
   - Да, - утвердительно кивнул Фирлас, - К лагерю гильдии, на север. Похоже, она ищет тебя.
   - Мы должны вернуться, - нахмурилась его спутница, - Там Огонек! Что если она его поймает?
   Она уставилась на небо, взволновано покусывая нижнюю губу.
   - Он там не один, mie aine. У них там целая армия и несколько сильных сновидцев. Он будет в порядке! - он уверенно взял ее за плечи, внушая ей словно ребенку, прописные истины.
   - Да, - кивнула она, - но этот дракон... - в глубокой задумчивости она смолкла. Затаив дыхание, он с опаской ожидал, какая еще блажь придет в ее симпатичную головку и облегченно выдохнул, когда она заговорила. - Мы пойдем за ним на север, но в гильдию возвращаться не станем. Там Многоликая будет меня искать, так что нужно оставаться максимально незаметными.
   - Но почему на север? - насторожился он.
   - В Химрене, в Серых горах, всегда зимует один мой друг, который поможет раздобыть побольше информации и о драконе, и о его хозяйке. Нужно узнать, где у них логово, а потом пойти и поймать уже наконец эту зверюгу! И кстати, ты вроде говорил, что дракон подчиняется не только заговору? Что есть еще амулет.
   - Да, кивнул он, не веря своим ушам, - Драконий амулет отец отдал братьям. Можем зайти за ним, нам как раз по пути.
   - Тогда решено! - улыбнулась Йена.
   Он был в таком восторге, что слова застряли в горле. Он покрепче прижал к себе девушку. Эта невероятная h'gash, его личное удивительное чудище и по совместительству прекраснейшая женщина на свете, предлагала сделать то, о чем он мечтал всю сознательную жизнь.
   Приручить дракона! Да!
   Оставалось лишь заглянуть к Элтасу в Галадоин за камнем и к Айрасу за амулетом. Те слова, что он уже знал, позволяли связать зверя лишь на время. Чтобы его приручить и заставить подчиняться требовался драконий амулет.
   - Ты самое удивительное существо на свете, - мягко прошептал он на ушко девушке, - И я ужасно тебя люблю, знаешь?
   - Знаю! И да, кстати, - игриво улыбнулась она, - говорят, медовый месяц у эльфов принято проводить в путешествиях. Не будем же отступать от традиций. - с этими словами она обвила его шею руками и ласково прикоснулась к губам.
   Он позволил себе поддаться ее нежным ласкам, дав себе слово по пути разобраться, что это за вскользь упомянутый друг и стоит ли к нему ревновать.

Глава 8: Огонек

   - Не верь ему, Йена, он убийца! - холодно бросил Огонек, глядя на прижавшуюся спиной к стене девушку.
   Она все еще была бледна после пережитого стресса, под яркими бирюзовыми глазами залегли глубокие тени, а плечи подрагивали, будто на них легла вся тяжесть мира. В последний раз он видел ее такой слабой и беззащитной, когда она окровавленная вышла из двимеритовой комнаты в доме герцога. Сейчас на ее руках тоже была кровь, только на этот раз совсем другого мужчины.
   И ему вдруг стало стыдно за свой гнев. Йене, его обожаемому крылышку, сейчас было больно. И причиной этой боли был он, дух, потерявший разум от любви к смертной. Этого вообще никогда не должно было случиться! Духи не умеют испытывать таких чувств! Когда он успел так измениться?! Когда стал таким омерзительно жестоким?!
   Но поток его самобичевания прервал ответ Йены.
   - Я люблю его, Огонек...
   - Дура! - перебил он ее, яростно грянув кулаком о каменную кладку стены. - Я думал, что ты выше этого! Этого отвратительного животного влечения, которое вы, смертные, то и дело испытываете друг к другу! А ты такая же, как все!
   Внезапная ярость мгновенно изгнала из его сердца стыд и затмила остатки разума. Сейчас он был так зол, что хотелось крушить и убивать все, что попадется под руку. Проклятый эльф! За какой бездной он вообще появился на их пути?! Убить! Убить его и дело с концом! Перерезать его мерзкую глотку! А Йена..., со временем она смирится, потом забудет и простит. Она вообще отходчивая, а ждать он умеет.
   Огонек плотоядно покосился на проход, ведущий в комнату, где остался остроухий, и уже хотел было двинуться в его сторону, когда подруга перехватила его взгляд и взбешенной кошкой загородила путь.
   - Не смей даже думать об этом, дух! - прошипела она, а руны на ее руках замерцали ярким радужным светом. - Я не отдам его никому! Ни тебе, ни гильдии, ни даже самим темным магистрам!
   "Дух"! Так она не называла его ни разу за все время знакомства. Отдающее льдом слово больно резануло по сердцу, мгновенно охладив его пыл. Перед ним стояла новая Йена, незнакомая и холодная. Совсем как тогда, после двимеритовой комнаты. Тогда ему тоже пришлось узнавать ее заново, только на этот раз было намного больнее. И боль эта породила новую волну гнева.
   Да как она могла так просто взять и все бросить?! Оставить его, оставить гильдию - людей и эльфов, принявших ее, богомерзкую полукровку, в свои ряды?! И из-за чего? Любви? Страсти?! Да чтоб он провалился, этот эльф вместе со своей любовью!
   Несколько минут он сердито смотрел на спрятавшую глаза Йену, никак не решаясь заговорить.
   - Если ты собираешься сбежать с остроухим, я уйду. - резко выпалил он, плотно сжав кулаки. - И когда он разобьет тебе сердце, не смей ползти ко мне за утешением!
   Йена дернулась, словно от удара. Из бирюзовых глаз хлынули слезы, а окровавленные руки обреченно вцепились в одежду. "Да что же я в самом деле?" - мелькнула в голове запоздалая мысль, тут же нещадно отброшенная на задворки сознания не на шутку разыгравшимся гневом. И гнев же не позволил ему броситься ее утешать. Гнев заставил отвернуться и гордо поднять голову. Он должен был настоять на своем! Хоть раз не позволить ей совершить ошибку. Она должна была выбрать одного из них сейчас, раз и навсегда!
   Из-за спины какое-то время доносились лишь приглушенные всхлипывания, пока, наконец, плач не стих, заполнив коридор тишиной, не предвещавшей ничего хорошего. А еще через минуту Йена заговорила:
   - Уходи! И поздравляю тебя, дух, ты умудрился разбить мне сердце намного раньше Фирласа! - осипшим от волнения голосом прошипела она. - Забирай эту пакость. Нести его Крайсу или нет, дело твое!
   О пол у его ног громко звякнуло ажурное посеребренное копье. Словно во сне он присел и взял в руки прохладное, испещренное рунами древко. Оружие удобно легло в руку. Наполнявшая душу горечь не позволила ему обернуться, когда он твердой походкой направился к выходу из полутемного коридора, оставив позади ту единственную, что заставляла его чувствовать себя живым.
   Все еще сжимая в руках копье, Огонек пулей вылетел в комнату, где на полу, в нелепой позе замер его враг. Не раздумывая, он быстро подскочил к эльфу, ухватил его рукой за волосы на затылке и, оттянув остроухую голову назад, злобно прошипел:
   - Это все ты! Это из-за тебя я ей больше не нужен! Моя воля, разделал бы тебя на фарш. Но ради нее, остановлюсь на предупреждении. Обидишь ее, остроухий, умрешь долгой мучительной смертью.
   С этим словами, дух резко отпустил голову противника, поудобнее перехватил копье и скрылся за большой двустворчатой дверью, ведущей к центральному залу. Он не стал перемещаться через Гипнос, пока не уткнулся в тяжелые каменные створки, за которыми у небольшого костерка расположился темный человек, ожидая возвращения Йены.
   Когда злой, как тысяча кошмаров Огонек появился напротив костра, лорд Крайс, еще секунду назад казавшийся абсолютно расслабленным, молниеносно вскочил на ноги, обнажив оружие. Дух бросил ему под ноги копье и плавно поднял руки вверх ладонями, демонстрируя свое полнейшее дружелюбие.
   - Йена передала вам регалии, - сердито пробурчал он, когда темный наконец соизволил опустить черный серп и заинтересованно уставился на блестевшее в свете костра копье.
   - А сама она где? - поинтересовался лорд, обеспокоенно сверкнув черными глазами из-за растрепанных темных прядей.
   - Ушла с эльфом! - скорее выплюнул, чем сказал Огонек, внезапно осознав весь ужас сказанного.
   Йена действительно ушла! Оставила его одного! Бросила! Нарушила все обещания и клятвы!
   - То есть, как ушла?! - удивленное восклицание темного нарушило ход его мыслей, заставив снова обратить внимание на обалдевшего от новости лорда.
   - А вот так! Наплевала на все, бросила меня, предала вас и сбежала с любовником! - с горечью ответил он, чувствуя, как волна обиды, будто тисками, сдавливает горло.
   Из глаз снова покатились слезы. Как он ни старался, а сдерживать их так и не научился. Проклятье! Еще не хватало, чтобы сидящий напротив человек принял его за сопливого юнца!
   Огонек стыдливо протер глаза и уселся поближе к огню, уронив голову на колени.
   - Эта глупая, упертая, невменяемая девка! - процедил сквозь зубы Крайс, наградив Йену еще несколькими весьма неприличными эпитетами. - Не иначе, нам ее сама бездна послала!
   - Не смей он ней так говорить! - возмутился вдруг Огонек. - Что бы она не делала, у нее были на то свои причины.
   Ну вот! Он, сам себя не помня, начал ее защищать. Похоже, подействовал выработанный с годами рефлекс. А может быть, свою роль сыграла любовь. Та самая, что совсем недавно заставила его так сильно ее ненавидеть. Так сильно злиться! Почему-то только сейчас, взглянув на все со стороны, он начал понимать, что она чувствовала.
   Если она действительно любила эльфа, хотя бы вполовину настолько же сильно, как Огонек ее, то разве мог он осуждать ее?! А после тех гадостей, что он наговорил, не удивительно, если она не захочет его больше видеть!
   Так они и сидели у небольшого костерка в полнейшем молчании, погруженные каждый в свои мысли. Огонек мучился угрызениями совести, а темный о чем-то напряженно думал. Его тонкие черные брови сошлись на переносице, а на высоком лбу залегли глубокие складки.
   Наконец, когда на востоке забрезжили первые лучи встающего солнца, темный устало выдохнул, мягко, по-кошачьи встал, обошел вокруг догорающего костра, осторожно поднял с земли серебристое копье и аккуратно завернул его в запасной плащ.
   - Знаешь, - проговорил он, - куда бы ни пошла твоя идиотка-подруга, я убежден в одном - она вернется!
   - С чего вдруг такая уверенность? Мне показалось, ты не очень-то высокого о ней мнения. - недоверчиво поинтересовался Огонек.
   - Мое мнение не имеет никакого значения, - бесцветным голосом ответил его собеседник, - Важно лишь то, что она обещанная. Старый магистр не ошибся в своем выборе. Она действительно та, о ком говорилось в пророчестве. И если она не вернется, Гипнос и мир живых перестанут существовать. Пустоте без разницы, что пожирать.
   От услышанного по спине побежали мурашки. Похоже, угроза была намного масштабнее, чем они с Йеной предполагали. Раз мир снов тоже в опасности, он просто обязан был что-то предпринять. Быть может, вернуть Йену? Хотя, кто знает насколько правдиво это их пророчество? А вдруг она тут не при чем, и они просто ошиблись? Разве способна одна смертная, пусть даже и сильная остановить саму пустоту?
   Похоже, на лице отразилась вся гамма захвативших его мыслей, потому что Темный вдруг устало вздохнул и заговорил.
   - Я понимаю твое недоверие. Я сам не верил, пока она не остановила бурю на вершине башни. Потом, эти странные руны на ее руке! А теперь, посмотри, она добыла копье Рурка, то самое, что он завещал своему наследнику, появление которого напророчил перед смертью. Определенно, она та, кто нам нужен. Только гильдия с ней во главе сейчас способна остановить надвигающуюся катастрофу.
   - И как ее может остановить одна девчонка? Что именно она должна сделать?
   - Не знаю, - темный немного смущенно отвел взгляд, - но я уверен в одном - она вернется. И ты сможешь исправить то, о чем сейчас так сильно жалеешь! А пока, предлагаю пойти со мной. Твоя помощь гильдии была бы неоценима, дух.
   С этими словами Крайс протянул ему руку, помогая встать на ноги. Черные глаза проницательно сверкнули из-под тонких черных бровей. Огонек немного помедлил, а затем с благодарностью принял ладонь, затянутую в черную кожу.
   - Откуда ты знаешь, кто я? - поинтересовался он, поднявшись на ноги.
   - Немного наблюдательности и толика знаний. - одними губами усмехнулся темный. - Пойдем, нам многое предстоит сделать до ее возвращения.
   ***
   Военный лагерь второй день гудел, как разворошенный улей. Не прошло и недели с тех пор, как ушла Йена, когда в деревушку у подножия разрушенного бурей Небесного приюта нагрянул синий дракон с наездницей в маске как две капли воды похожей на ту, которая лишилась обеих рук в башне замка. Только вот у этой все конечности были на месте.
   Не заметив в темноте спрятанный в перелеске военный лагерь, колдунья направила своего зверя на беззащитные деревянные хижины, спалив их дотла вместе с незадачливыми жителями. В потустороннем синем пламени погибли почти все целители, мастер-дипломат Катрин и подмастерья мастера Ньорда - Нулум и Рьор, отмечавшие день весеннего равноденствия в небольшом замусоленном трактирчике в центре деревни.
   У Огонька не возникало сомнений по чью душу явилась Многоликая. Она искала Йену и похищенный из-под носа артефакт. Впервые за несколько дней он обрадовался, что его подруга успела уйти и теперь найти ее колдунье будет намного сложнее. С другой стороны, здесь девушка была бы под намного лучшей защитой, чем в руках у Кровавого лиса.
   Не сумев преодолеть жгучее желание увидеть подругу, дух бросился к Йене сквозь мир снов и нашел ее мирно спящей в объятиях ненавистного эльфа в каком-то полуразрушенном домике рядом с древними эльфскими руинами. Убедившись, что девушка в безопасности и немного полюбовавшись ее сонным личиком, он поспешил вернуться в лагерь.
   К моменту его возвращения, дракон вместе со своей наездницей уже убрался восвояси, так и не заметив скрытых за перелеском и замаскированных Айей шатров и палаток. А уже через пару часов было принято решение эвакуировать большую часть гильдии в родовой замок сэра Риордана расположенный в северной части Драконьего хребта в королевстве Орсика. Путь предстоял неблизкий, так что сборы заняли не один день. И все это время лагерь напоминал скорее большой муравейник, чем дисциплинированную военную базу.
   Между солдатскими палатками и хозяйственными шатрами сновали ребятишки всех рас и возрастов. Кузнецы, модистки, белошвейки, повара и священнослужители спешно упаковывали инструменты и прочий скарб. Солдаты, громко ругаясь, укладывали тюки с продовольствием, оружием и кормами для животных. То и дело из толпы слышалась отборнейшая брань, зачастую подкрепленная звуком отвешиваемых кому-то тумаков и громкими женскими или детскими воплями.
   Огонек с каким-то чувством отрешенности наблюдал за всей этой кутерьмой. В Незримой гильдии состояло множество людей, гномов и эльфов всех возрастов и вероисповеданий. Очень часто он видел здесь целые семьи. Мужчины ходили в солдатах, их жены в обслуге. Бывало даже наоборот. За детьми приглядывали наставники или няньки. Но, по какой-то непонятной ему причине, все они, несмотря на массу различий, отлично уживались друг с другом. Ни разу он не слышал споров из-за религии, расы, цвета кожи или формы ушей. Даже на него с внешностью полукровки, хоть и косились поначалу с опаской, но уже через несколько дней перестали обращать внимание. Видимо решили, что он не представляет угрозы.
   Йене бы здесь понравилось. Гильдия являла собой маленький кусочек мира, о котором она так часто мечтала. Мира, где ее не будут бояться или презирать, где не будут гнать взашей, только из-за ярких глаз и заостренных ушей.
   Но она ведь уже видела все это! И все равно ушла! Ради своего эльфа предпочла роль вечной изгнанницы. Огонек сердито сжал рукоять подаренного лордом Крайсом кинжала. Ненависть к проклятому остроухому продолжала сжигать его изнутри, отравляя душу, которая и без того металась в болезненной агонии.
   Чтобы хоть как-то развеяться, он спрыгнул на землю и бодро зашагал через гудящий лагерь по направлению к большому белому шатру, где через несколько минут должен был состояться совет мастеров. Главными на повестке дня были эвакуация и вопрос о том, кому из офицеров отправляться в новый штаб.
   Обсуждение, а точнее острая дискуссия заняла без малого полдня. В основном это была сплошная ругань, ничем не напоминавшая государственные советы, на которых ему несколько раз пришлось поприсутствовать в Орслене вместе с Йеной. Задорнее всех ругались близнецы, принявшие сторону мастера Ньорда в том, что оставаться надо всем. Размахивая руками, в истинных традициях темпераментных выходцев с юга, они что есть мочи орали на своих оппонентов, не потрудившись выслушать их аргументы. Противоречили им командор Риордан, Виллания и жрица, стоявшие на том, что некоторым абсолютно нечего делать во временном лагере, когда в гильдии накопилась масса более насущных дел, чем ожидание возможного возвращения их блудного магистра. Ругань и попытки рукоприкладства продолжались ровно до тех пор, пока в шатер легкой походкой не вбежал сердитый как тысяча кошмаров лорд Крайс.
   В мгновенно наступившей тишине он обвел собрание тяжелым взглядом, сел и устало стянул неизменные кожаные перчатки, явив собравшимся изящные ладони, испещренные с обеих сторон неизвестными черными рунами. В гробовом молчании было слышно лишь сбившееся дыхание близнецов, да недовольное сопение их оппонентов. Наконец, темный несколько раз глубоко вдохнул, успокаивая расшалившиеся нервы, громко прочистил горло и заговорил.
   - Риордан, Ньорд и Рива, ступайте собираться, через полчаса вы должны быть на обозах. Командор, передавайте мои благодарности вашему отцу, так любезно предоставившему нам свой родовой замок. Лала, Виллания, вы немедленно отправляетесь в Триптих. Сегодня пришло тревожное донесение от одного из моих агентов. На Великого Князя готовится покушение и ваше задачей будет его круглосуточная охрана. Мы не можем позволить себе гражданской войны сейчас, когда наклевывается конфликт с Орсикой.
   Рыцарь, гном и жрица послушно поклонились и вышли. Шпионка же не двинулась с места. Они лишь непонимающе переглянулись с эльфкой и вопросительно уставились на Крайса.
   - Дамы, вам нужно особое приглашение? - ехидно поинтересовался тот.
   - Я не поеду! - гордо задрала подбородок эльфка. - Мне в городе делать нечего, к тому же среди толпы k'sheven!
   - Я с ней согласна, - кивнула Лала. - Лучше я возьму сестру.
   - Нет! Ты сама знаешь маниакальный страх князя перед сновидцами. В городе усилены патрули Ордена Тишины. Если Лалу обнаружат, раскроют и твое инкогнито. Мы не можем рисковать! К тому же Айя нужна мне здесь.
   - Я поеду! - неожиданно даже для себя вызвался молчавший доселе Огонек. - Меня не обнаружить тихоням, я могу быстро перемещаться в пространстве и принимать практически любой облик. Я, можно сказать, идеальный шпион.
   Темный удивленно приподнял одну бровь, чем ужасно напомнил духу Йену, а затем слегка нахмурился.
   - Ты уверен? Что если она вернется, пока тебя не будет?
   - Я буду наведываться каждый вечер. - усмехнулся дух, - Просто, не могу сидеть здесь сложа руки! К тому же, добытая информация пригодиться ей, когда придет пора.
   Огонек сам не заметил, как за последние несколько дней уверенность лорда Крайса в возвращении его подруги передалась и ему. Почему-то он совершенно перестал сомневаться в том, что Йена обязательно одумается и придет сюда, в гильдию, где ей и место. И когда это произойдет, он найдет способ с ней помириться и больше никому никогда ее не отдаст!
   - Хорошо! - после короткой паузы кивнул темный, - Лала, через пару часов вы должны уже быть в пути. Дело срочное!
   Шпионка недоверчиво покосилась на духа, но перехватив красноречивый взгляд лорда Крайса, обреченно кивнула и вышла из шатра, поманив Огонька с собой.
   Вслед за ней потянулись и остальные. Он выходил последним, когда его окликнул хрипловатый голос темного.
   - Дух!
   Он остановился и вопросительно взглянул на лорда, устало массировавшего виски длинными изящными пальцами.
   - Будь осторожен и во всем слушайся Лалу! Ты еще не бывал при дворе и можешь не знать, насколько проницательные и коварные типы там встречаются.
   - Милорд, поверьте, моего опыта хватит для успешной работы. - усмехнулся Огонек, - Мы с Йеной...
   Он запнулся и болезненно поморщился. Сердце пронзило иглой от одного звука ее имени. Тёмный понимающе усмехнулся.
   - И все же, будь осторожен. Боюсь, один, без тебя я с ней не справлюсь.
   Дух горько усмехнулся. Справиться с Йеной невозможно, пока она сама этого не захочет. Так было всегда, и он искренне надеялся, что это не измениться. Пусть она поступает совсем не так, как ему хотелось бы, пусть упирается и встает на дыбы при каждой оказии, пусть скандалит, ошибается, злится. Все это лишь часть ее и такой он ее полюбил. Пусть будет какой угодно, лишь бы была с ним...
   Бросив последний взгляд на уставшее, полное какой-то скрытой печали лицо лорда Крайса, Огонек вышел из шатра. На мгновение сердце кольнуло недоброе предчувствие. Но уже через секунду ему в лицо подул теплый весенний ветер, растрепал волосы, окутал тело приятным мягким коконом, поиграл с одеждой и помчался дальше, унося с собой всю накопившуюся на сердце боль. Дух облегченно вздохнул и с надеждой взглянул на зеленовато-синее весеннее небо, каждой своей частичкой впитывая витающую в воздухе надежду - еще одно совершенно новое для него чувство.
   ***
   Дорога до Триптиха, столицы Талонии, заняла около двадцати дней. Шпионка то и дело подгоняла и без того разгоряченных коней, стараясь успеть ко двору до начала нового сезона. Причем из ее бесконечной болтовни, Огонек понял, что больше всего ее волнует не какое-то там покушение на главу государства, а новая коллекция модных нарядов, поджидающая их в городском особняке Крайса. Платья были заказаны еще зимой и портные как раз должны были закончить их к весеннему балу, открывающему новый сезон в княжеском дворце. Однако, потом оказалось, что тряпки были лишь побочным увлечением повернутой на службе девушки, а в новом сезоне важнее всего было запустить ко двору новых шпионок под видом юных дебютанток.
   И все же, несмотря на излишнюю болтливость, Лала, или Лариолала фон Земек, дочь и наследница рода фон Земеков из Городней, оказалась весьма интересной собеседницей. За несколько дней напряженной скачки она на ходу умудрилась поведать Огоньку все сплетни, которыми когда-либо владела. При этом тактом она себя не обременяла и напрямую высказала ему все, что думала о Йене и ее эльфе, при этом то и дело ввинчивая в длительную тираду крепкие словечки на родном языке. Где-то в середине ее речи, терпевший все это время Огонек почувствовал, как от стыда начинают гореть уши, и поторопился прервать все эти излияния, переключив внимание девушки на предстоящую им задачу.
   Йена с остроухим тут же были забыты, и разговор, а точнее бесконечный монолог, повернул в русло дорогих нарядов, политических интриг и дворцовых сплетен. Он с интересом слушал о том, как десять лет назад в Талонии чуть не разразилась гражданская война из-за претензий на трон двух братьев-близнецов. Суть спора была в том, что нигде не было задокументировано, который из них появился на свет раньше. А значит, любой мог иметь права на внезапно опустевший трон. Когда же спросили у княгини-матери, та, пребывая в состоянии старческого слабоумия, сказала, что детей у нее вообще никогда не было. И каким же было удивление министров, когда придворный медикус после краткой проверки подтвердил слова выжившей из ума старушки! Братья были в ужасе, ведь это значило, что трон не достанется ни одному из них, а перейдет по праву наследования к ближайшему кузену.
   Вот тогда и началась резня! Неожиданно для всех братья объединились против всех известных родственников и успешно перебили всех претендентов на престол и уже готовы были взяться друг за друга, когда сама судьба вручила бразды правления одному из них. В один из дней, когда напряжение меж двух лагерей при дворе достигло своего пика, в тронный зал вошла пожилая женщина со старым свитком в руках. Бумага эта оказалась письменным обещанием ныне покойного князя отдать своего младшего (как оказалось!) сына - Анри дэ Ромуа в орден Безликих на обучение и посвящение. И старший брат - Петер, ухватился за эту идею. В тот же вечер младший из близнецов отбыл в распоряжение Безликого совета в городе Ниамн. Не обошлось, конечно же, и без скандала с угрозами и даже применением силы.
   Спровадив неудачливого братца, Петер, Великий Князь Талонский, короновался и вот уже десять лет успешно правил государством своего отца, проявляя к этому делу недюжинный талант. В целом, он продолжил политику предыдущего князя - нейтралитет в отношениях с Орсикой и повышенное экономическое давление на города-государства. Также, не убоявшись предполагаемых сложностей он отправил посольства в Городни и Ниамн. В последнем его предложения при содействии брата были отлично приняты. В остальном, Петер ничем не отличался от любого другого правителя - купался в роскоши, устраивал разгульные вечеринки, пропадал на охоте и порой забавы ради участвовал в облавах на распоясавшихся fierre.
   Через пять лет, до конца исполнив обещание отца, в столицу вернулся Анри. Младший дэ Ромуа успел порядком измениться и теперь даже слышать ничего не хотел о троне и власти. Нехотя приняв от брата титул князя Элиенского, он оставил при двое своего компаньона, а сам предпочел уединиться в летней монаршей резиденции на озере Эльванара. Надо сказать, компаньон этот был личностью многогранной и весьма примечательной. Шпионам Незримой гильдии сразу бросилась в глаза его необычная манера держаться. В одной комнате с великими князьями и герцогами, он, простой, по сути, слуга-секретарь, вел себя как с равными и даже позволял себе давать советы якобы от лица своего хозяина.
   Но время шло и, несмотря на вопиющее несоблюдение устоев, и банальной субординации, Эмиелю Орсо, так его звали, удалось выбиться в статские советники. Удивительным казался тот факт, что представитель князя Анри совершенно не вел переписки со своим хозяином. Лишь иногда они встречались, когда пару раз в год князь Элиенский посещал открытие сезона и бал по случаю дня рождения Великого Князя. Но даже тогда он продолжал вести себя скромно, а с годами почти совсем перестал разговаривать. Ходили слухи, что у него начала развиваться болезнь, поразившая когда-то их прадеда - Великого Князя Жосса Храброго, почившего в сорокалетнем возрасте от обширного склероза.
   Именно из-за странного поведения, Лала и лорд Крайс теперь подозревали князя Анри в заговоре против брата, а советника Орсо в пособничестве. Понятным также оставался тот факт, что в будущей попытке смены власти также замешаны несколько знатных семей, в большинстве своем мстящих за вырезанных когда-то наследников. В том, что покушение обязательно состоится, они не сомневались. Информация, как утверждала шпионка, была получена из более чем надежного источника.
   Их задачей при дворе будет внедрить новых шпионок, в том числе и Огонька, накопать как можно больше информации при этом присматривая за здравием и благополучием Великого Князя. Ибо смена власти грозила междоусобицей стране, которая уже итак находилась на грани войны с соседней Орсикой и на грани голода из-за неблагоприятных погодных условий, уничтоживших урожай предыдущего года.
   Огонек долгое время раздумывал, пытаясь осознать, чем сохранение благоприятной политической обстановки сможет помочь в борьбе с пустотой. Наконец, так и не сделав никакого вывода, решил напрямую спросить у шпионки.
   - Сладенький, - как всегда фамильярно начала она, - нормальная политическая обстановка -- это единственная вещь, которую мы сейчас можем себе позволить. Единственной нашей надеждой была твоя блудная подруга, которая оказалась глупее, чем я думала и променяла безопасность всего сущего на какого-то странного мужика. Теперь же, чтобы мир окончательно не скатился в хаос, Незримая гильдия будет, как всегда, по возможности незаметно, поддерживать существующий порядок вещей. Собственно, мы занимались этим всегда. Я ответила на твой вопрос?
   Огонек кивнул, погрузившись в раздумья. Что-то подсказывало ему, что Лала чего-то ему недоговаривала. Возможно, это был какой-то пустяк, скрываемый из-за банального стыда или недоверия. Но, если она укрывала от него какие-то более существенные подробности, это могло в дальнейшем повилять на судьбу Йены. Кто знает, не была ли повышенная болтливость Шпионки всего лишь способом отвлечь внимание от того, о чем она молчала.
   Преодолев очередное жгуче желание увидеть Йену, он отбросил поглубже неприятные мысли и замер, уставившись на огромный, раскинувшийся на холмах город-порт, открывшийся им на вершине очередного подъёма. Высокие красные стены все еще сохраняли очертания крепости в самом его центре, хотя сам город уже давно разросся за пределы старинных бастионов. Алые черепичные крыши в лучах заходящего солнца казались обагренными кровью на фоне белоснежных стен двух, а порой и трехэтажных домов. На самом высоком холме раскинулся прекрасный белый дворец, обрамленный высокими колоннами и укрытый такой же алой черепицей, как и остальная часть города. Справа от него расположился квартал знати утопающий в зелени и буйном цветении садов, а слева - квартал университетов, состоящий из огромного количества маленьких квадратных двориков, отделенных друг от друга корпусами зданий и колоннадами. А чуть поодаль, там, где лазурь моря сливалась с небесной синевой, белели парусами многочисленные шхуны, барки и военные суда.
   Триптих - название столицы говорило само за себя - город с тройственной душой, город-ученый, город-вельможа и город-моряк. Йена всегда мечтала попасть сюда, но долгие годы странствий так и не привели их в это дивное место. Нет, конечно же, они видели копию столицы в Гипносе, но даже он - обитатель мира снов должен был признать, что в мире живых все выглядело намного прекраснее. Возможно потому, что было реальным, а не просто образом-воспоминанием.
   - Как жаль, крылышко, что ты не видишь сейчас все это, - едва слышно прошептал он, горько усмехнулся и пришпорил лошадь, чтобы поскорее нагнать уже успевшую въехать в город шпионку.
   ***
   - При дворе нас приняли хорошо. Собственно, Лала мгновенно угодила в новые фаворитки Его Светлейшества, а меня устроила его камердинером. - с расстановкой рассказывал Огонек, развалившись на удобной кушетке в шатре, который раньше занимала Йена. Теперь палатка служила своего рода штабом и местом для еженедельного брифинга. - Работа не сложная, потому что Великий Князь, ко всеобщему недовольству, предпочитает одеваться, раздеваться и принимать ванны без свидетелей. Так что, по сути, я только подбираю, уношу и приношу одежду. Все остальное время уходит на поиски информации среди слуг. Правда, разговаривают со мной исключительно дворецкий, камердинеры и лакеи. Из прислуги, стоящей по рангу ниже меня, вообще не получается выудить ни слова.
   Лорд Крайс внимательно слушал его отчет, слегка склонив голову на бок. Распущенные черные волосы струились по широким плечам, а черные глаза носили явные признаки смертельной усталости. Выглядел темный так, будто не спал вот уже несколько дней. Огонек с сочувствием посмотрел на секретаря, но тот, перехватив его взгляд, лишь усмехнулся одними губами и слегка кивнул.
   - Продолжай, я внимательно слушаю.
   - Вчера состоялся военный совет, на который мне удалось попасть под личиной приболевшего генерала. Накануне вечером он удалился из салона под ручку с одной из подручных Лалы, так что в природе его "болезни" можно было не сомневаться. На совете в основном поднимался вопрос об отношениях с Орсикой. А точнее уже о войне, потому что буквально в тот же вечер послу Сиятельной Императрицы была вручена соответствующая бумага с инструкциями тотчас же покинуть пределы княжества. Но все это, я думаю, вы итак узнали от Лалы. У меня же есть более интересные сведения.
   В глубоко запавших черных глазах лорда Крайса мелькнул интерес. Медленно, будто с трудом, он откинулся в кресле, не сводя взгляда с Огонька.
   - Сведения, касающиеся Анри дэ Ромуа, я полагаю?
   Дух кивнул, внутренне подивившись информированности этого странного человека. Но внешне и виду не подал, равнодушно продолжив:
   - Анри, брат Великого Князя присутствовал на совете вместе со своим помощником Эмиелем Орсо. И вот что мне показалось странным. Единственным из этой парочки, кто был в состоянии произнести хоть слово, был слуга, а не господин. Я способен тонко чувствовать духов и магическую энергию. Она есть в каждом живом существе. Так вот, в этих двоих ее не было! На вид оба - нормальные живые люди. Но внутри Орсо - пустота. А Анри по какой-то причине полностью оторван от реального мира. Создается ощущение, что его разум каким-то образом блокирован.
   - То есть? - переспросил темный, подавшись вперед и тяжело подперев подбородок руками.
   - То есть, он совершенно не осознает реальности. Душа в нем есть, но ее будто кто-то дергает за невидимые ниточки. Я не в состоянии их отследить, здесь нужен опытный сновидец. Но, я полагаю, что итак знаю, к кому они приведут. Такую же картину я наблюдал у безликих, с которыми не так давно пришлось общаться довольно близко. Некоторые из них напоминали безвольные куклы, покорные воле кукловода.
   - Значит, этот проклятый культ уже протянул свои лапы и в сторону Талонии! Я-то думал, они сосредоточатся на Орсике. Там уже сейчас несколько проповедников в масках зазывают к себе сновидцев. А дворец так и вовсе заполнен рабами, обладающими магией. К сожалению, мы сейчас не в силах разорваться на два фронта. Придется сосредоточиться на Княжестве. Здесь, судя по всему, еще не все потеряно. Главное - не допустить войны. - устало резюмировал лорд Крайс.
   - Но война уже объявлена! Войска движутся в сторону перевала и на север, к вольным городам!
   - Это не важно! Поверь моему опыту, дух, между объявлением войны и фактическими боями может пройти еще уйма времени. Попрошу Лалу как можно дольше его потянуть, чтобы дать нам время на подготовку. Жаль, с нами больше нет Катрин. Ее дипломатический талант не знал равных!
   - Лала справится, милорд! - улыбнулся Огонек, - Я видел ее в действии, она неподражаема!
   Темный лишь слегка кивнул и знаком дал ему понять, что разговор окончен. Дух легко поклонился и направился к выходу из шатра. У него еще было сообщение для Айи от сестры. Уже в дверях его настиг слегка хрипловатый голос Крайса.
   - Дух, я знаю, ты видел ее! Как она? - почти что шепотом спросил он.
   Не поворачиваясь, Огонек улыбнулся. Ему была приятна забота темного о Йене. Несмотря на то, что эти двое большую часть времени шипели друг на друга разъяренными кошками, он чувствовал, что она глубоко небезразлична загадочному лорду. Но, если к эльфу он ее жутко ревновал, любовь и забота Крайса почему-то казались ему абсолютно естественными.
   - Она в порядке. И, похоже, счастлива. - не поворачиваясь ответил он и вышел из шатра навстречу прекрасной, теплой весенней ночи.
   Направляясь к сновидице, он вдыхал аромат весны. Тот самый, свежий, нежный запах только проклюнувшихся листиков, травы и цветущих деревьев. На небе висели луны, освещая лагерь эфемерным, невесомым светом. Он неоднократно видел все это и раньше, но еще никогда весна так сильно не будоражила его. Новое, волнительное чувство зародилось где-то в районе сердца и теперь сладко сосало под ложечкой, подталкивая его к необдуманным действиям. Хотелось одновременно плакать и смеяться, хотелось на весь мир прокричать о том, что он чувствует, хотелось прижаться к Йене, вдохнуть чабрецовый аромат ее волос и почувствовать давно знакомое тепло. То самое, что так много лет постепенно и настойчиво превращало его из духа в живого.
   Не раздумывая больше ни секунды, он шагнул к ней через мир снов. Мягкая тишина весенней ночи в горах сменилась громкой музыкой, а запах молодой зелени, ароматом вина, жаренного мяса и дыма. Оглядевшись, он обнаружил, что стоит на окраине небольшой деревни. Впереди возвышались прекрасные высокие терема резного дерева, собранные полукругом у небольшой площади, на которой пылал огромный костер. По мощеным крупной галькой дорожкам прогуливались эльфы. Не те, полудикие, забывшие собственные корни жители племен, а настоящие помнящие. Те, кто не забыл Тиаммаран, и помнил свои корни.
   Огонек был наслышан о вольных деревнях. Всего две или три из них были затеряны где-то в необъятных лесах Селувим и еще шесть, по слухам, находились где-то в Талонии. Они не подчинялись законам княжества и вели уединенный образ жизни, мало контактируя с людьми. Рыцари Ордена Тишины то и дело порывались уничтожить эти "очаги сепаратизма и бандитизма", но всякий раз сталкивались с повышением активности fierre, которые таким образом предупреждали власть о последствиях.
   Эта деревня, судя по огромным деревьям, окружавшим ее по периметру, была затеряна где-то в бесконечных лесах Талонии, неосвоенных и диких. Резные терема серебрились в лунном свете, а яркие отблески огромного костра плясали на покрытых барельефами стенах. Воздержавшиеся от прогулок эльфы сгрудились на площади, завороженно наблюдая за чем-то.
   Огонек сделал несколько шагов вперед по дорожке, сохраняя невидимость, когда на него чуть не налетел злой как тысяча кошмаров Фирлас. Эльф ураганом пронесся мимо, сердито сжимая кулаки и бормоча что-то нечленораздельное. Дух решил было пойти следом, но какое-то движение на площади привлекло его внимание, и он отправился в противоположную от эльфа сторону.
   На большой площадке у высокого костра, окруженная обалдевшей толпой, кружилась в танце Йена. Ее глаза были завязаны цветастым шарфом, а почти полностью нагое тело украшали лишь замысловатая пестрая конструкция из разноцветных бусин, ракушек, клочков прозрачного шелка, листиков и перьев - обычный наряд эльфской жрицы из диких племен. Танец же был под стать одежде. Горячий, сексуальный, манящий. Тот самый танец с духами, что эльфские жрицы исполняют каждое полнолуние. Не удивительно, что Фирлас сбежал в таком гневе! Все, абсолютно все собравшиеся на площади эльфы разрумянились и тяжело дышали, следя горящими глазами за танцующей девушкой. Даже женщины! Все они хотели ее сейчас. Он буквально чувствовал витавшее в воздухе напряжение.
   Для чего она так подставлялась? Что могло заставить ее танцевать ТАК перед абсолютными незнакомцами?! Что она вообще делала в эльфской деревне, где ее могли уничтожить за один только цвет глаз?!
   На всякий случай он приготовился к бою. Хвала предкам, он был рядом и мог вмешаться при малейшей опасности! А что если бы его не оказалось поблизости? Как этот проклятый эльф вообще мог бросить ее среди этой сбрендившей толпы?! Еще несколько минут он неотрывно следил за девушкой, чувствуя, как с каждым ее движением, ему становится все жарче. Наконец, не в силах больше сдерживаться, он опустил глаза и даже прикрыл их рукой, лишая себя соблазна подсмотреть. Но к тому моменту танец уже закончился.
   Высокий светловолосый эльф, все это время, сидевший в большом деревянном кресле с резными подлокотниками, шумно выдохнул и встал. Ярко-зеленые глаза его пылали желанием, когда он медленно подошел к запыхавшейся девушке. Почему-то он показался духу смутно знакомым. Не говоря ни слова, он протянул вперед руку, но так и не притронулся к загорелой шелковистой коже, на которой бисеринками проступил пот. Его глаза были устремлены на кого-то позади Йены. Огонек тоже поднял глаза и увидел за ее спиной мрачного, как сама тьма Фирласа.
   - Брат, она моя, а ты слишком хорошо знаешь закон. - холодно проговорил эльф и устроился поближе за спиной девушки.
   Так вот оно что! Брат! Остроухий притащил ее знакомиться с семьей! Так вот кого напоминал ему этот эльф и вот почему он боялся прикасаться к Йене. Старый закон был непреклонен - никто не вправе прикасаться к женщине, принадлежащей другому.
   Брат Фирласа громко сглотнул, а затем нежно, будто лаская, обвел ладонью очертания тела Йены, так к ней и не прикоснувшись. В зеленых глазах светилось желание, толпа вокруг замерла, едва дыша. Наконец, эльф отнял руку от девушки и весело улыбнувшись, поднял валявшийся у костра кубок.
   - Налейте вина и будем танцевать! Раз уж этой ночью духи, милостью богов, с нами! - выкрикнул он на смеси эльфского и всеобщего и, резко отвернувшись от застывшей позади парочки, направился к виночерпию у большой бочки позади костра.
   - С твоего позволения, брат, мы пойдем спать. У меня дела на севере, завтра нам рано выезжать, хотелось бы выспаться. - хмуро буркнул все еще сердитый Фирлас и не дожидаясь ответа увлек Йену за собой вглубь сада. Его брат проводил парочку каким-то странным, стеклянным взглядом. Огонек видел, как они о чем-то напряженно разговаривали, но подходить ближе побоялся, опасаясь, что девушка почувствует его присутствие. Немного выждав, он отправился следом, держась на расстоянии.
   Парочка о чем-то ожесточенно спорила. Точнее, эльф разъярённым котом шипел на весело улыбающуюся Йену. Ему казалось, что она буквально светится от счастья озаряя и без того светлую ночь. Наконец, дав эльфу выговориться, девушка мягко провела ладонью по его плечам, остановилась, заглянула в глаза и легко поцеловала. И тогда дух увидел то, чего никак не ожидал. Сердитое, заносчивое лицо эльфа разгладилось. Жестокая складка у губ исчезла, клыкастый оскал сменился не менее клыкастой улыбкой. Он смотрел на Йену мягко мерцающими глазами, с таким лицом, будто перед ним было величайшее из сокровищ. Одним легким движением он подхватил девушку на руки и исчез в густых зарослях окружавшего деревню сада.
   - Что-то подсказывает мне, что эти двое все же отправятся в путь не выспавшись, - проговорил холодный голос у него за спиной.
   Огонек резко обернулся, обнаружив устремленный прямо на него взгляд ярких зеленых глаз. Эльф мягко улыбнулся, заметив испуг на его лице.
   - Я могу видеть тебя, дух. Но лишь потому, что имею к этому особый дар. Для остальных, твое присутствие осталось тайной. - проговорил брат Фирласа и отхлебнул вина из красивого серебряного кубка, который все это время держал в руке. - В этой девочке, определенно, что-то есть! Вначале я думал, что это ее красота так манит меня, но теперь убедился в обратном. Меня привлекает ее сила, невероятная мощь, скрытая в этих тоненьких ручках! И, как оказалось, у нее даже есть дух-хранитель. Невероятно редкое и удивительное явление!
   - Я не дух-хранитель! - отозвался Огонек, когда сошел первый шок. - Я ее друг, не более того.
   Эльф хитро улыбнулся.
   - Ну конечно... друг! Видел я, как ты по-дружески краснел, глядя на ее танец, и как совсем уж по-дружески оскалился, когда она целовала моего братца!
   - Тебя это не касается, эльф! - прошипел вконец раздосадованный Огонек, и уже собрался было уходить, когда его остановил окрик.
   - Я хочу освободить ее, дух! Она не должна принадлежать ему! Он чудовище! И плевал я на закон! - дрожащим от ярости голосом проговорил эльф.
   Огонек всмотрелся в абсолютно безумные зеленые глаза, лихорадочно соображая, как защитить Йену. Если забрать ее и оставить Фирласа на растерзание этого монстра, она никогда его не простит. Да и вообще навряд ли ему поверит! Нужно было что-то делать, как-то его отвадить...
   - Прежде, чем совершишь непоправимое, эльф, сними повязку и посмотри в ее глаза. - как можно спокойнее проговорил он, - И действуй, только если их цвет тебя устроит.
   Не дожидаясь ответа, Огонек шагнул в Гипнос. Невозможно было предугадать, что сотворит этот безумец, когда узнает о происхождении Йены. Еще некоторое время он метался в раздумьях и не придумал ничего лучше, чем предупредить ее нынешнего защитника.
   Дождавшись, пока сновидец заснет, дух перехватил его в мире снов, вручил коротенькую записку и скрылся, пока его не обнаружила скрывшаяся в какой-то цветастой лавке подруга. Уже из зарослей он наблюдал, как побледнел Фирлас, когда прочел записку и как спрятал ее от бегущей к нему девушки. Теперь все было в его руках. А Огонек мог лишь переживать еще целые сутки и вернуться к ним на следующий день, после того как дворец погрузится в сон.
   ***
   Конец лета в горах больше напоминал осень. Привыкший к теплому климату Триптиха, Огонек поежился на пронизывающе холодном ветру, ожидая лорда Крайса. Время тянулось на удивление медленно, ведь так всегда бывает, когда торопишься. А Огонек спешил! Если его хватятся - пиши пропало! Мало того, что с появлением будущей великой княгини при дворе все встало с ног на голову, так еще и Лале пришлось срочно сойти с пьедестала фаворитки и спешно ретироваться. Нет, она конечно осталась в городе, спешно сменив личину. Но волшебные датчики во дворце провести не так просто. Тем более, что Эмиель Орсо приказал перенастроить их на сущность всех удаленных от двора за это лето, коих насчитывало уже порядка ста человек, и что немаловажно - находились все шпионы в разное время оставленные там гильдией, Орсикой, Городнями и еще сами предки не знают кем. По всему получалось, что он сейчас был единственным источником информации о том, что происходило при дворе. Именно поэтому так бесконечно важно было не вызывать подозрений. К тому же он не знал, каким именно способом обнаруживали шпионов, и его ежедневные отлучки из дворца могли быть замечены. Ведь, к сожалению, он не был человеком и не мог оставить где-то свое спящее тело и уйти через Гипнос, не вызывая подозрений.
   Постепенно его мысли переключились на Йену, которая вопреки слепой вере Крайса, все никак не возвращалась. Мало того, не без приключений выбравшись из эльфской деревни, они с Фирласом отправились куда-то на север. Двигались они медленно, избегая заполненных солдатами дорог и деревень. На каком-то этапе с ними шла беременная эльфка, которая чуть позже удивительным образом возникла в штабе гильдии на севере с ребенком-полукровкой на руках и охранным письмом от Йены. К сожалению, из чувства осторожности, Огонек теперь выбирался присматривать за ней намного реже, чем раньше. И невыносимо скучал. И похоже - не он один.
   Вздрогнув от очередного пронизывающего порыва ветра, дух плюнул на приличия и вошел в пустующую палатку лорда. Внутри было тепло. В небольшой металлической печурке потрескивали дрова. Энергично подкинув в топку еще одно поленце, Огонек бесцеремонно растянулся в кресле, разглядывая скромную обстановку в жилище секретаря. Единственным интересным объектом в сухом лаконичном интерьере оказался огромный заваленный бумагами стол. Каким образом Крайс ориентировался в этой неразберихе, осталось для духа загадкой. Он рассеяно перебирал первые попавшиеся листки бумаги, когда откуда-то из-под них на пол вывалилась небольшая записная книжка. Металлический замочек на ней звякнул и раскрылся, явив миру бегло нарисованный пером портрет. Огонек ахнул! С пожелтевшей бумаги датированной прошлым столетием на него смотрела Йена. Он спешно полистал страницы, глядя на незнакомые закорючки неизвестного языка. Даты были единственным, что удалось разобрать. Начинались они три столетия назад, а самым свежим не было и двух месяцев. Он закрыл книжицу и озадаченно уставился на темно-зеленый кожаный переплет. Откуда у темного мог оказаться портрет Йены еще до ее рождения? Что вообще происходит!?
   Поток его мыслей оборвал энергично влетевший в палатку лорд Крайс. Остановившись у стола, он окинул Огонька внимательным взглядом и заметив в его руках кожаную книжицу, недовольно нахмурился.
   - Я понимаю, дорогой мой шпион, что тебе по роду деятельности положено быть любопытным. Но я бы попросил тебя оставить в покое мои личные вещи! - хрипловато проговорил он и протянул к Огоньку ладонь в требовательном жесте вернуть похищенное.
   Но не тут-то было! Да, дух был весьма любопытен, но в вопросах, связанных с Йеной, еще и непреклонен. Он быстро отдернул руку и с вызовом уставился на темного.
   - Я верну ее только после того, как ты объяснишь, откуда в ней портрет моей подруги, да еще и вековой давности! - сердито выпалил он.
   Он ожидал любой реакции на этот маленький бунт - гнева, крика, шантажа в конце концов. Но неожиданно черные глаза Крайса округлились от удивления. Затем лорд так же резко нахмурился и исчез, словно тень, а уже через мгновение выдернул книжицу и его руки за спиной.
   Огонек обернулся. Темный быстро листал пожелтевшие странички, а уже через секунду замер, ошарашенно уставившись на портрет.
   - Этого не может быть! - прошептал он. - Не может быть! Как?
   - Вот и я говорю, что не может... - начал было Огонек, но тут же замолчал. Руки Крайса мелко подрагивали, все крепче сжимая несчастную бумагу.
   - Ты не понимаешь! - воскликнул он, вдруг растеряв всю свою напускную сдержанность, - Я не вижу снов! Никогда! Лишь пару раз в столетие ко мне приходит что-то похожее на видение. Их я записываю в эту тетрадь, потому что они забываются уже через пару часов. И я, оказывается, видел ее! Видел во сне! Сто лет назад, дух! Почему?
   Огонек копался в памяти стараясь припомнить хоть один аналогичный случай. В принципе, похожих событий история хранит довольно много и у всех лишь одно объяснение: судьба! Почему-то это понимание отозвалось болью в душе.
   - Ваши судьбы связаны. Твоя и ее. - бесцветно проговорил он, борясь с отчаянием. - Иначе она бы не снилась тебе еще до своего рождения.
   - Это все чушь! - резко бросил уже пришедший в себя Крайс, и уселся за стол, швырнув многострадальную книжицу в дальний угол палатки.
   Огонек так и остался стоять, переваривая полученную информацию. Душа его горела в огне! Получалось, эльф был связан с ней магическим контрактом, загадочный лорд Крайс - судьбой. А он? Кем для нее был он, Огонек?! Не найдя ответа, он глубоко вздохнул и нырнул в Гипнос. Отчет об Эмиеле Орсо мог подождать до завтра или даже послезавтра. Ему требовалось немного времени, чтобы успокоиться и все обдумать.
   Но сделать этого ему не позволили обстоятельства.
   Вернувшись, он обнаружил дворец гудящим, словно разворошенное осиное гнездо. По коридорам большими группами сновала стража, слуги метались в тесных служебных переходах, наталкиваясь друг на друга. Лишь через несколько минут ему удалось выловить одного из младших лакеев. Прижатый к стене в глухом закоулке дрожащий от страха паренек заикаясь поведал: будущая княгиня потребовала от Его Светлейшества немедленного начала боевых действий по всей линии соприкосновения с войсками Орсики. По приказу первого советника всех несогласных сейчас строили в шеренгу в тронной зале с целью умерщвления в качестве предателей князя и государства. Без суда и следствия! Его Светлейшество вначале принялся было отговаривать агрессивную невесту, но затем заперся с ней и советником Орсо у себя в покоях и вот уже час как никто его не видел.
   Когда едва живой от страха лакей был отпущен и спешно скрылся в одном из служебных помещений, Огонек не раздумывая бросился ко входу в маленький потайной коридорчик, ведущий прямиком в покои Великого Князя. Ему, как личному камердинеру Его Светлейшества тайну его расположения поведал сам господин главный дворецкий. Проблемой было лишь то, что скрытая дверь в тайный проход находилась аккурат посреди кухни, сейчас под завязку заполненной челядью.
   Посреди большого сводчатого помещения собрались все - взбудораженные горничные и камеристки, нахмуренные повара, полупьяные поварята, серьезные и собранные лакеи. И все это сборище безостановочно галдело, создавая нечленораздельный гул. Возможно, в другой ситуации он послушал бы их разговоры и, может быть, даже почерпнул бы много полезной информации, но медлить было нельзя!
   Судя по наглым, настойчивым действиям Орсо и его подельница - невеста Князя, почувствовали себя уверенно и решили ускорить события. Война! Вот что было нужно им и их таинственной хозяйке. Похоже, она как ночной кошмар из Гипноса, кормилась кровью, хаосом и страхом. Но Великий Князь, будучи правителем осторожным и рассудительным, с войной медлил. Войска были выведены на позиции, фураж готов, но приказа о наступлении все не было.
   Шпионы Многоликой не вытерпели, принялись действовать, предварительно удалив с доски все фигуры, представлявшие, по их мнению, некоторую опасность. Не учли они лишь небольшой пешки внезапно вырвавшейся в дамки! И эта пешка теперь готова была на все, чтобы уберечь ту единственную, которая имеет для нее значение. Ведь если сейчас начнутся активные боевые действия, Йена со своим эльфом угодят в самую гущу огня и крови. А посему - войну нужно было предотвратить любой ценой!
   Прежде чем войти в переполненную кухню, Огонек на всякий случай вооружился большим тесаком из ледника. Затем, превратившись в огромного свирепого зверя, он могучим прыжком заскочил на кухню и огласил сводчатые стены громогласным рыком.
   Что тут началось! Все звуки утонули в оглушительном хоровом женском визге. Люди бросились врассыпную ко всем известным выходам, а белый барс преспокойненько себе шмыгнул под большой дубовый стол, нажал лапой на выпиравший в кладке камень и заскочил во тьму открывшегося узенького прохода. Уже через пять минут он был у входа в княжеские покои.
   Пару раз глубоко вдохнув, Огонек скользнул за приоткрытую стенную панель и очутился в покоях Его Светлейшества, сохраняя невидимость. Картина, которую он там застал была весьма примечательной. Коленопреклонённый князь клялся в любви и вечной верности бледной девушке вдвое младше его самого. У нее были большие, выразительные черные глаза и маленькое треугольное личико, обрамленное черными же кудрями. Но все же, красивой ее можно было назвать с огромной натяжкой. Но не это первым бросилось в глаза духу, а тончайшая красная нить, протянувшаяся от ее сердца к сердцу князя. Взаимная любовь! Он уже неоднократно видел подобную связь. Девушка действительно его любила! Но что же тогда, бездна их возьми, здесь происходило?!
   И в то же мгновение он понял! Похожая нить, но не красная, а черная тянулась от девушки к еще одному человеку, находившемуся в комнате. Эмиель Орсо сидел, вальяжно развалившись на ближайшей тахте. Бесцветные глаза советника светились триумфом, а на губы вползла гаденькая улыбочка, когда будущая княгиня заговорила.
   - Я принимаю вашу любовь, Петер! И готова ответить вам взаимностью при названных выше условиях. Брак между нами будет заключен, как только ваши победоносные войска перейдут в активное наступление. Ваш советник проследит за исполнение данных вами обещаний и доложит мне. А до той поры я буду находиться в своем крыле дворца, вознося молитвы Священному Кругу о славной победе в этой кампании. Готовы ли вы подписать приказ? - голос девушки звучал глухо и безжизненно, что навело его на мысли о кукле-марионетке.
   - Его Светлейшество словно зачарованный глядел на девушку еще пару минут, а затем резко встал с колен и направился к широкому секретеру в дальнем конце комнаты.
   - Бумагу, Орсо! Я подпишу все, что прикажете, но затем... - глаза князя полыхнули огнем, - она останется!
   Советник лишь коротко кивнул, подсовывая Его Светлейшеству несколько документов с вензелями.
   Дольше ждать было бессмысленно. Ситуация требовала немедленного вмешательства, причём самого радикального. Недолго думая, в два шага Огонек оказался за спиной у Орсо с кинжалом в руке. Еще мгновение и советник повалился на пол, разбрызгивая вокруг себя фонтаны крови. Девушка пронзительно взвизгнула, побледнела и свалилась в обморок. С огромным удовольствием дух наблюдал, как истончилась, а затем и вовсе исчезла черная нить. Красная же, похоже, стала только плотнее.
   Великий князь, не теряя времени даром, жестом бывалого воина схватил первое попавшее под руку оружие и наставил на Огонька. Но тот не стал дожидаться окончания спектакля. Всего один шаг и он окажется в своем родном мире, а на следующий день вернется во дворец уже совсем в другом обличии.
   Один шаг, радужная круговерть и... тьма, боль... опустошение. Огонек вдруг почувствовал, что задыхается. Силы стремительно покидали его. Нужно было что-то делать! В его голове всплыло лицо Йены и одним мощным, последним рывком, он потянулся к любимой.
  

Глава 9: Сайена

   На следующий день после бури, мы покинули поместье и направились на север вдоль полузаросшей проселочной дороги, петлявшей среди каменистых холмов. Судя по направлению, она должна была вывести на Эльванарский тракт, а оттуда, по словам Фирласа, до Галадоина оставалось рукой подать.
   Бодро топая по грязи в заштопанных на скорую руку ботинках, я обдумывала недавние события. В голове настойчиво вертелась мысль о том, почему дракон не почувствовал моего присутствия и пролетел мимо.
   Возможно, в том была виновата буря, издававшая такой магический шум, что едва заметное пение ключей буквально растворились в нем. Также. у меня были подозрения насчет магии пустоты. Дело в том, что после ее использования, образовалось что-то вроде вакуумного пузыря, внутри которого воцарялась полнейшая магическая тишина. Она вполне могла маскировать энергию ключей. Если это так, то выследить меня, пока я нахожусь рядом с Фирласом, будет невозможно.
   Я окинула своего эльфа влюбленным взглядом, невольно залюбовавшись солнечными лучами в светлых, почти белых косах. Его длинные волосы обрезал k'sheven и теперь они едва достигали плеч, а заплетенные в косы казались совсем короткими. Хотя, на мой взгляд, так ему было даже лучше.
   Будто почувствовав мой взгляд, Фирлас обернулся и ласково улыбнулся. Он сильно изменился с тех пор, как мы снова встретились. Стал мягче, перестал закрываться. Оставалось только научиться ему доверять.
   Я почувствовала укол совести. При всей своей влюбленности, я так и не удосужилась рассказать ему, чем именно являются руны на моих руках. И не планировала это делать. Дурацкое недоверие настолько укоренилось во мне, что даже соединившая нас связь aine не смогла его разрушить.
   Оставалось только надеяться, что со временем с сердца уйдут тревога и чувство неправильности происходящего, о которых я упорно молчала, в страхе показаться слабой или ненароком обидеть моего вспыльчивого мужчину.
   Тяжело вздохнув, я поспешила вслед за эльфом, уже успевшим скрыться за поворотом.
   Через полчаса Фирлас обнаружился на небольшом выступе рядом с дорогой. Он стоял на вершине камня и напряженно всматривался вдаль. Я подобралась поближе и проследила за его взглядом. На горизонте виднелся едва заметный дымок. Мне он ни о чем не сказал, но зрение эльфа было острее моего.
   - Там поселение k'sheven. - коротко проговорил он, - Пора переодеться.
   Я кивнула и принялась стягивать со спины набитый припасами рюкзак.
   В качестве маскировки мы выбрали образы элитных слуг знатного дома из Орсики. Это позволяло носить маски, а также оставаться эльфами, при этом обладая неким социальным статусом. Рабы знатных семей часто путешествовали по поручению хозяев. Вот и мы решили представиться парой библиотекарей в поисках редких изданий.
   Я с сожалением стянула привычную удобную одежду и облачилась в строгое синее платье с корсетом и вышивкой, найденное в награбленном эльфами скарбе. Больше всего времени заняла прическа, которую все никак не удавалось нормально уложить. Волосы были слишком короткими. В конце концов, я сдалась, и оставила непокорную серебряную копну распущенной. Лишь нацепила на лицо черную ажурную маску, скрывавшую цвет глаз.
   Фирласу пришлось сложнее. Черный с серебром дублет, который удалось раздобыть, никак не налезал на его широкие плечи. В итоге пришлось отпороть рукава и надеть его как жилет, сверху на белую рубаху.
   Получилось вполне сносно, если не учитывать некоторую старомодность и ненадежность старой ткани. Путешествовать в таких нарядах было неудобно. Благо, в эльфском тайнике обнаружился довольно увесистый мешочек золота, так что была надежда купить новую одежду в ближайшем поселении.
   Городок встретил нас пустыми улицами. Большая часть лавок была закрыта, даже к модистке пришлось долго стучаться, и предъявлять золото, прежде чем перепуганная женщина согласилась нас обслужить. Там мы и провели остаток дня. Точнее, провела я. Фирлас сбежал сразу после снятия мерок под предлогом покупки лошадей и поиска комнаты для ночлега.
   Когда же вечером он, наконец, за мной зашел, оказалось, что комнату раздобыть так и не удалось. Трактир был наглухо заколочен, как и многие дома в городе. И тогда нам на помощь пришла модистка, уже почти закончившая пошив нашей новой одежды.
   Нам разрешили остаться и ночевать в маленькой комнатушке над мастерской. Конечно же, не бесплатно.
   Добыть лошадей тоже не удалось. Все более-менее здоровые животные были конфискованы в пользу Талонской армии. Вместе с ними из городка мобилизовали и мужчин. Похоже, намечалась полномасштабная война, так что на небольшом совете перед сном было решено двигаться пешком максимально скрытно и подальше от дорог.
   Конечно же, я не преминула отметить, как загорелись глаза Фирласа при упоминании о боевых действиях. Мой мужчина рвался в бой. Страшно было представить, что бы он сделал, будь у нас дракон. Ужасно хотелось спросить, но усталость взяла свое и я предпочла поскорее уснуть, предвкушая раннее пробуждение и еще целый день пути на своих двоих.
   Но спокойно поспать не удалось.
   В Гипносе Фирлас не слушая моих предложений, сразу же потащил меня смотреть на какую-то древнюю войну. По его словам, очень увлекательную. Моя же душа требовала чего-то более спокойного и привычного. И я решилась на отчаянный шаг. Тихонько растворившись в воздухе, я быстро создала своего двойника и отправила его с эльфом. Сама же с облегчением направилась домой.
   Но и там спокойствия я не нашла. На пороге моей хижины сидела незнакомая женщина. Длинные темные волосы ее отливали зеленью, а все тело покрывали замысловатые татуировки в виде растений и животных. Одежды на незнакомке почти не было. Если, конечно, не считать тонкую набедренную повязку из каких-то мелких бусин.
   Очень странно, что какой-то дух умудрился забрести на мою территорию. Обычно они сторонились таких личных мест.
   Приветливо помахав рукой, я направилась прямиком ко входу, когда перед моими глазами предстала забавнейшая сцена. Дух подскочил на ноги, неловко споткнулся, встал, сокрушенно покачал головой, а затем, увидев, в чем одет, попытался спешно прикрыть ладонями нагие части тела.
   Я насторожилась. Обитателям мира снов, в сущности, было наплевать на собственный внешний вид. Их формировали спящие на основе собственного восприятия, так что духи давным-давно смирились с самыми причудливыми формами.
   Присмотревшись к неожиданному гостю, я подошла поближе.
   - Кто ты? - как можно более обыденно поинтересовалась я, чтобы не выдавать собственного волнения.
   В голове уже крутилась отборнейшая коллекция возможных вариантов - от Огонька, до прислужников Многоликой. Но ответ все равно оказался неожиданным.
   - Магистр, это я! Рива! - пискнула незнакомка, - Простите меня, пожалуйста, за столь откровенный внешний вид!
   Я удивленно отступила назад.
   - Рива?! Жрица Рива из Гильдии? - удивленно переспросила я.
   Та лишь смущенно кивнула.
   - Простите меня, магистр! Я должна была вас найти, чтобы предупредить! - залепетала она, но я прервала ее, схватила за руку и потащила в дом, попутно меняя ее внешность на более привычную.
   Так что за столом со мной уже сидела вполне узнаваемая жрица. Карие глаза настороженно следили за тем, как я заваривала травяной чай и доставала из многочисленных шкафов сладости. Благо, здесь их можно было есть сколько угодно без вредя для фигуры.
   Наконец, удобно расположившись за столом, я отхлебнула ароматного чая и вопросительно уставилась на гостью.
   Та уже успела успокоиться и теперь проницательно осматривала меня, будто пытаясь найти что-то упущенное при первой встрече. Я нетерпеливо поерзала на месте и жрица, будто выпав из транса, улыбнулась и потянулась за своей чашкой.
   - Простите мне это вторжение, Магистр! Я соня, но менять внешность в Гипносе никогда не могла.
   - Не беспокойтесь, вы вполне прилично выглядели. - улыбнулась я.
   - Да уж, прилично... - потупилась жрица.
   - О чем вы хотели меня предупредить?
   - О культистах! После вашего исчезновения Многоликая ведьма заявилась к нам верхом на драконе. Многие погибли! - не сдержав горечи, воскликнула она.
   - Мне жаль, - я сочувствующе покачала головой, - но я ушла не без причины. К тому же, во всем есть свои плюсы. Безликие убедились, что меня у вас нет и больше гильдию не тронут.
   Жрица задумалась, а затем ее лицо вдруг посветлело.
   - Я знала, что вы лучше, чем о вас отзывается Лорд Крайс! Своим уходом вы уводите врага и даете нам время собраться с силами!
   От стыда запылали щеки. Но, собравшись с духом, я отрицательно мотнула головой.
   - Вы ошибаетесь, Рива! Лорд Крайс отлично изучил мой характер. Я действительно ушла по эгоистичным соображениям. А то, что это внезапно пошло на пользу Гильдии - чистейшей воды совпадение!
   - Но как же...? - на подвижном лице жрицы отразилась вся гамма чувств, от недоверия до разочарования.
   - Я не та, кто нужен Гильдии!
   - Так скажите это Крайсу! Он остался на развалинах, ждать вашего возвращения! - с неожиданной злостью воскликнула моя собеседница. - Скажите это Огоньку, который помогает нам вместо вас!
   - Огонек - дух, Рива! - возмутилась я. - Духи Гипноса ничего не понимают в жизни смертных! Их поступки практически всегда нелогичны!
   - Кем бы он ни был, он хотя бы что-то пытается сделать!
   Я не нашлась, что ответить. При упоминании об Огоньке глаза предательски защипало, и я поспешно отвернулась, чтобы скрыть слезы. И вовремя, потому что через распахнутое окно я увидела приближающуюся к дому долговязую фигуру.
   - Передай Огоньку, чтобы больше не приводил тебя сюда. - как можно мягче проговорила я. - Если нужно будет встретиться, можно сделать это в особняке в дневное время. А сейчас тебе пора!
   Одним прикосновением я разбудила жрицу, прежде, чем в дверях появился злой, как тысяча кошмаров Фирлас.
   Остановившись на пороге, он быстро окинул взглядом две недопитые чашки с чаем и губы его сжались в тонкую линию.
   - Кто? - спросил он полушепотом, от которого у меня по спине побежали мурашки.
   - Всего лишь Рива, - осторожно ответила я и отступила назад. - Ну помнишь, жрица из Гильдии?
   - И ради жрицы ты решила меня обмануть?! - все так же, полушепотом, проговорил он. - Думала, я не замечу фальшивки?
   - Я...я хотела отдохнуть. И чтобы тебя не обижать. А тут она, - заикаясь пролепетала я под его обжигающим взглядом.
   В одно мгновение он преодолел расстояние между нами и вцепился мне в плечи, прижав к стене.
   - Что она хотела? - спросил эльф. Я с ужасом заметила, как подрагивали его пальцы от едва сдерживаемого гнева.
   - Рассказать про Огонька и Крайса, которые ждут меня в горах. - уже немного тверже ответила я, вернув самообладание.
   Тяжелый кулак громко хрустнул, врезавшись в стену где-то справа.
   - Не смей даже думать о них! - прошептал он мне на ухо, слегка наклонившись. - Ты моя! Моя!
   На этот раз настала моя очередь злиться. С неожиданной силой я отпихнула эльфа к противоположной стене.
   - Не указывай мне, что делать, Фирлас Трейн! - твердо проговорила я, с трудом сдерживая рвавшийся наружу гнев, - Еще раз позволишь себе такой тон и больше меня не увидишь!
   С этими словами, я вынырнула из сна, вскочила и выбежала наружу, громко хлопнув дверью.
   Раннее утро встретило меня прохладой и густым туманом. Поплотнее завернувшись в шаль, я направилась к центру городка в надежде, что по пути никого не встречу. Видеть никого не хотелось, да и маска осталась в комнате.
   С одной стороны, я понимала ревность Фирласа, с другой, раздражали недоверие и грубость. Все тело болело так, будто внутри пылали раскаленные угли, глаза щипало от обиды, но я сумела совладать со слезами и не разреветься. Конечно, во многом этому посодействовало зрелище, обнаруженной мной на главной площади.
   Еще на подходе к центру города я краем уха уловила что-то похожее на женские стоны. Но не придала этому особого значения. Мало ли у какой парочки окно нараспашку. Но пройдя еще несколько десяткой метров, остановилась как вкопанная, расслышав среди стонов знакомое потрескивание дров и слова читаемой нараспев молитвы.
   Почуяв неладное, я тут же забыла о Фирласе и боли, и стараясь ступать как можно тише поспешила к источнику звуков. Я шла и шла, пока моему взору не открылось зрелище, заставившее меня замереть на месте, а затем быстро нырнуть за ближайший угол.
   На площади пылал высокий костер. Где-то на его вершине корчилась в агонии женщина в железной маске. Такие приспособления специально надевали сновидцам, чтобы те не могли колдовать. Да вот только, женщина сновидицей не была. Возможно, у нее был небольшой дар сони, но не более того.
   Рядом с костром стояло четверо рыцарей Тишины и еще один мужчина в одежде жреца. Именно он читал молитву, которую я слышала. Еще несколько тихонь охраняли два пока не разожжённых костра позади первого.
   Я вскинула глаза и обомлела. К столбам были привязаны еще двое сонь - мужчина и женщина. Железные маски не позволяли видеть их лица, но по глухим всхлипываниям итак было понятно, что оба просто в ужасе.
   Я еще раз осмотрела тихонь, прикидывая, что можно сделать, когда взгляд мой наткнулся на троицу в багровых плащах, стоявшую чуть поодаль. Все трое с какой-то садистской жадностью смотрели на корчащуюся от боли жертву. Рука одного даже двигалась где-то в районе паха.
   Я брезгливо поморщилась и быстро отвела взгляд. Оставаться в стороне было невозможно, но и соперничать с целой толпой тихонь было мне не по зубам. К тому же, не стоило привлекать к себе внимание.
   Я еще раз осмотрела площадь. Сквозь туман мало что было видно, но и подбираться ближе было опасно. Тихони издалека чувствовали магию и могли меня заметить. Все, что оставалось делать в этой ситуации, это прибегнуть к хитрости.
   Пожалев, что рядом нет Огонька, который очень облегчил бы задачу, я оторвалась от угла и вышла в центр улицы.
   Пара легких движений и духи с неожиданной силой устремились ко мне из Гипноса. Руны на руках запульсировали, вторя такту танца. Туман вокруг всколыхнулся, закружился и стал стремительно густеть. Уже через минуту он стал настолько плотным, что дальше вытянутой руки ничего не было видно.
   Я с удивлением посмотрела на слабо мерцавшие руны. С браслетами такой мощной магии ни за что не получилось бы!
   Отправив духов на разведку, я смело побежала за одним из них в туман, чтобы освободить пленников. Со стороны площади послышались встревоженные крики, затем лязг оружия. Когда тихони поняли, что происходит, они естественно схватились за свои хваленые мечи. Да вот только, как в таком тумане разглядеть кто друг, а кто враг?! Стоило добавить им работы.
   Повинуясь моим движениям, несколько духов приняли размытые человеческие очертания и принялись сновать в тумане, привлекая внимание рыцарей. И первые крики боли не заставили себя долго ждать, когда эти остолопы стали по неосторожности калечить друг друга. Я усмехнулась собственной находчивости.
   Стоило поторопиться. Какие ни есть, но тихони оставались лучшими охотниками на сновидцев, и их таланты стоило брать в расчет. Уже совсем скоро они опомнятся и хорошо, если к этому времени мы с сонями будем далеко.
   До пленников я добралась довольно легко. Разрезав путы маленьким кинжальчиком, я потащила за собой вмиг притихшую парочку.
   - Я вытащу вас, - только и успела проговорить я, прежде чем сквозь туман послышались короткие команды.
   Рыцари опомнились и теперь замыкали круг, постепенно сужая его по направлению к кострам. Нужно было что-то придумать, но в голову, как назло, ничего не приходило.
   Оставалось только двигаться вперед и уповать на удачу. Так мы и сделали, пока мимо уха не просвистело алое лезвие.
   Из тумана вынырнуло двое рыцарей, в которых я сразу же узнала тех самых садистов.
   - Вот наша ведьма, Ганс! - осклабился один.
   Второй лишь коротко кивнул и занес меч для атаки. Инстинктивно, я оттолкнула пленников в сторону, приготовившись увернуться от удара. Но его не последовало. Лишь пронзительный свист и противное чавканье, когда ледяное копье пробило горло и повалило нападающего на спину. Второй попытался было развернуться и бежать, но его постигла та же участь.
   Знакомое тепло магии Фирласа приятно защекотало кожу. А когда из тумана возник он сам, я лишь радостно повисла у него на шее, не дав сказать и слова.
   Его руки с такой силой сжали меня, что было трудно дышать.
   - Чудище, - хрипло прошептал он мне на ухо, не размыкая объятий.
   И я поняла, что гроза миновала. Это снова был мой любимый красавчик эльф, а не злой ревнивый кошмар из снов.
   ***
   Деревня пылала. Точнее даже не деревня, а что-то больше похожее на небольшой городок. Война еще не успела начаться, а изголодавшаяся по развлечениям солдатня уже начала громить все подряд. Не говоря уже о бандах дезертиров, разномастных наемников, кондотьеров, вражеских диверсантов и простых бандитов. За последний месяц это было уже пятое разграбленное и сожженное на нашем пути поселение. И это учитывая то, что продвигались мы вглубь страны. Что же тогда творилось на ее окраинах?
   Глядя на бушующее зарево пожара, я немного переживала за лагерь лорда Крайса, который хоть и находился вдали от основных дорог, все же мог быть обнаружен каким-нибудь залетным отрядом. С Ривой мы больше не встречались, хоть я и ждала ее каждую неделю в Гипносе. Видимо, она разочаровалась после нашего последнего разговора и занялась более насущными делами.
   Больше всего я, конечно, переживала за Огонька. Ведь я понятия не имела где он и что делает. Тот факт, что наши пути разошлись, и я могу больше никогда его не увидеть, просто не укладывался в голове.
   Фирлас о моих страхах и сожалениях ничего не знал. Посвящать его в подробности я не спешила. Между нами, наконец, установилось подобие хрупкого мира, и нарушать его совсем не хотелось.
   Нет, нам, конечно же, было хорошо рядом. Порой так хорошо, что я забывала собственное имя! Но это волшебство, незримая золотая нить, связавшая нас воедино, все равно оставалась подобием тюрьмы.
   Раньше, я была свободна. Словно кошка, гуляла сама по себе и ходила куда вздумается. Сейчас же, словно на привязи следовала за ним, не в силах противиться притяжению. Тот бог, что придумал связь aine, наверное, был очень жесток! Навряд ли в мире могло быть что-либо более странное, чем безграничная любовь и счастье, смешанное с отчаянием и страхом. Хотя, быть может, такая смесь противоположных эмоций была присуща только мне. И свою роль в этом несоответствии играла моя человеческая половина.
   Благо, эти противоречия не нависали надо мной все время. Порой, а забывала о них на целые недели. Но потом мы снова ссорились, и все повторялось заново - страх, желание убежать, затеряться среди окружавших нас лесов резко сменялись нежностью и счастьем. И решимостью быть всегда рядом.
   Я удрученно вздохнула, прижавшись спиной к могучему дубу на опушке, откуда вот уже битый час наблюдала за уничтожением неизвестного городка. Приближался вечер, и отблески пожара освещали потемневшее небо, словно второй закат. Порой, со стороны гибнущего города долетали отдельные крики, плач и вопли.
   Но вдруг среди какофонии отвратительных звуков краем уха я уловила приближающийся топот копыт. Затравленно оглянувшись и не найдя подходящего укрытия, я кошкой взлетела на дерево и затаилась среди густой листвы.
   Через пару секунд, всхлипывая и постанывая, на пригорок взобралась девушка. Следом за ней с гиканьем и улюлюканьем неслась ватага из пяти всадников. Присмотревшись внимательно, я отметила, что беглянка была эльфкой. Ее красивые золотые локоны были собраны в толстую косу, на треугольном личике с идеально-правильными чертами светились большие, слегка раскосые глаза. Стройная худощавая фигурка была обмотана в подобие старенького платья, ничуть не скрывавшего уже довольно выпуклый животик. Девушка была на сносях! Я еще раз тревожно взглянула на несущихся в нашу сторону всадников и быстро полезла на нижние ветки.
   - Эй! Эй, сюда! - крикнула я обессилено упавшей на траву эльфке и вытянула вниз свободную руку. Она подняла на меня заплаканные глаза, и я с отвращением отметила несколько темных синяков на красивом личике. Где-то внутри голодным зверем закопошилась едва сдерживаемый гнев.
   Да как они посмели?! Звери! Мерзкие, отвратительные гоблины! В глазах эльфки светился ужас, когда она начала отползать назад по траве. И только тогда я вспомнила, что оставила повязку в лагере рядом с Фирласом. А зоркая, как все эльфы, девушка просто заметила цвет моих зрачков.
   Ну что ж, так даже лучше! Быть может, и ее преследователи поостерегутся ко мне приближаться?!
   Решительно выдохнув, я спрыгнула на землю, на ходу стараясь сосредоточиться. Ничего у меня не получилось! Страх холодной змейкой пробежал по позвоночнику. Но отступать было некуда. Всадники заметили меня и с громким гиканьем подстегнули и без того взмыленных лошадей. Эльфка у меня за спиной издала нечленораздельный толи писк, толи визг, неуклюже подскочила на ноги и попыталась бежать. Но тут же споткнулась и снова растянулась на траве.
   Что произошло с ней дальше, я уже не видела. Обзор мне заслонил влажный от пота круп серой, словно сталь кобылы. Кондотьеры, вольная компания! Только они среди всего выпущенного на тракты сброда имели таких отличных лошадей.
   Я замерла, стараясь не делать резких движений. На предплечьях, отвечая на мой гнев, белым огнем горели руны.
   - Так так! Кто у нас тут?! - хрипло бросил крупный мужчина с лихо закрученными черными усами и ловко соскочил с коня, приземлившись в каком-то полуметре от меня. - Еще одна эльфка, братья! Да какая!
   Я непроизвольно сделала шаг назад и уперлась спиной в бок другой лошади. И от неожиданности отскочила вперед, очутившись в руках перехватившего меня здоровяка.
   - Эта шустрая, Диего! Как раз как ты любишь! - заржал другой мужчина и обернулся к трясущейся эльфке. - А мы пока закончим с этой!
   Я принялась вырываться, лихорадочно соображая, как бы выкрутиться из сложившейся ситуации. Наконец, мне удалось извернуться и отскочить на безопасное расстояние. Меня просто-таки душил гнев! Настолько сильный, что я с трудом сохраняла остатки самообладания. Где-то позади раздался глухой удар и пронзительно взвизгнула эльфка. И тогда меня прорвало.
   - Отпустите ее! - коротко бросила я и с вызовом уставилась на усатого здоровяка, с удовольствием отметив, как тот побледнел при виде моих глаз. Он даже отступил на шаг назад, в замешательстве наткнувшись на собственную серую кобылу.
   - Ведьма! - громко воскликнул кто-то из кондотьеров. - Полукровка! Порченая кровь!
   Один за другим бравые кондотьеры попятились назад. Усач бросил взгляд на мои предплечья, где даже сквозь плотную ткань рубахи заметно было радужное сияние, и шумно сглотнул. Эльфка у меня за спиной продолжала истошно орать, только подстегивая мою решимость.
   - Я сказала, отпустите ее! - слегка повысив тон, твердо отчеканила я, - Или вам не хватает извилин в мозгах, чтобы понять с первого раза?!
   Мои слова подействовали, эльфка замолчала, а затем неожиданно прижалась сзади к моим ногам, продолжая громко всхлипывать. Как только успела так быстро до меня доползти?! Я постаралась освободить конечности, но она не отпускала. Проклятье! Если эти звери сейчас переборют свой страх, я не смогу ничего сделать, чтобы нас спасти!
   И похоже, кондотьеры, оценили мое невыгодное положение, потому что усач вдруг как-то недобро усмехнулся, стер со лба испарину и заметил:
   - Это всего лишь две испуганные девки, господа! Так чего с ними церемониться?! Какая разница, что там у нее за глаза? Промеж ног то у всех баб одинаково!
   Его заявление поддержали дружным ревом, и разомкнувшееся было кольцо, снова начало сжиматься. Эльфка до боли вцепилась в мои ноги, а я в панике выставила перед собой горящие белым огнем руки и прекратила сопротивляться рвущейся из меня силе. В тот же миг раздался хлопок. Радужной вспышкой кондотьеров отбросило на несколько метров. Один из них, совсем еще молодой паренек отлетел прямо в дерево. Когда он приложился спиной о толстый ствол, под кольчугой что-то громко хрустнуло, из перекошенного болью рта хлынула кровь, и юнца затрясло в предсмертной судороге. Он еще продолжал хрипеть, когда тот, кого звали Диего, очухавшись первым, выхватил узкий длинный меч и с глухим рычанием ринулся на меня.
   Отреагировать я не успела. Не получилось даже испугаться как следует! Откуда-то из-за кустов с громким свистом вылетела острая как нож сосулька и с противным чавканьем вошла в голову обезумевшего от ярости мужчины. А еще через секунду из лесу выскочил мой aine, удерживая на весу окованный серебром посох с длинным лезвием у основания.
   Что было дальше, я не видела, потому поспешила зажмуриться, как только увидела в оружие. От крови меня воротило, а Фирлас, как мне уже было известно, всегда расправлялся с врагами весьма кроваво. Наконец, когда стихли последние крики незадачливых наемников, я осторожно приоткрыла глаза.
   Поляна представляла собой пеструю картину в зелено-красных тонах, щедро окрашенную в оранжевые отблески заката. У дерева, схватившись за голову, стоял мой эльф и тяжело дышал. Я хотела было подойти поближе, но эльфка все еще всхлипывала в обнимку с моими ногами, и высвободиться у меня не было никакой возможности.
   - Фир! - мягко позвала я. - Ты вовремя!
   Он поднял глаза и по спине пробежал холодок. В потемневших от гнева золотых зрачках пылала ярость. И сердился он, как водится, на меня. Потому что, вдруг, не сказав ни слова, развернулся и быстрым шагом скрылся в зарослях.
   Сердце больно кольнуло, а на глаза навернулись непрошенные слезы. Ну и чего он?! Что я должна была сделать? Спрятаться сама, а девчонку бросить на произвол этих зверей?! Кстати о девчонке!
   Я наклонилась и попыталась разжать побелевшие от напряжения пальцы. Но не тут-то было! Тонкие бледные руки впились в меня с такой силой, что ноги уже начинали терять чувствительность. Немного подергавшись, я все же нашла способ освободиться. Помогла врожденная гибкость. Слегка крутнувшись, я резко поджала колени и упала, потянув за собой эльфку. Та, не издав ни звука, рухнула на мокрую от крови траву и замерла в позе эмбриона. Но своего я добилась - ноги снова были свободны.
   Я тут же подскочила, заглянула в широко раскрытые серо-голубые глаза эльфки и потрогала слегка подрагивавшие руки. Они были просто ледяными, а зрачки практически не реагировали на свет. Девушка была в шоке. И если ее быстро не отогреть, рисковала потерять ребенка, а может даже и жизнь.
   Конечно, изначально в мои планы не входило тащить ее с собой в лагерь, но не могла же я ее просто оставить в таком состоянии в глухом лесу! И если у Фирласа будут с этим проблемы... Придется ему как-то это пережить!
   Я аккуратно подхватила хрупкую эльфку и подняла на ноги. Девчонка не сопротивлялась, но и вертикальное положение сохраняла с трудом. Закинув тонкую ручку себе на плечи, я медленно потащила ее в лагерь, который мы разбили в небольшой ложбинке подальше от дороги. Двигались мы медленно, так что на месте оказались, когда уже совсем стемнело.
   Рядом с небольшим шалашом из непромокаемой ткани охряного цвета горел небольшой волшебный костерок. Тот самый, от которого не остается дыма или пепла. Такие следы могли выдать нас какой-нибудь банде головорезов, которыми в последнее время полнилась округа.
   Моего aine в лагере не было. Я быстро усадила эльфку на траву, накрыла ее самым теплым из наших одеял и спешно подпитала огонь энергией. Духи обрадовались подачке и разгорелись ярче.
   Рядом с шалашом стоял наш походный котелок. Фирлас успел заботливо порезать недавно пойманного кролика и даже залить его водой. Тяжело вздохнув, я водрузила посуду на расставленную у костра треногу.
   Уже через полчаса, после того, как я подкинула в похлебку немного пряных трав, лес вокруг нас заполнился вкуснейшими ароматами. Эльфка все еще сидела, уставившись в одну точку. Но тонкие изящные, словно прозрачные ладони потеплели, а к лицу вернулся нормальный розовый оттенок. А значит, здоровье ее было вне опасности, и я, наконец, могла подумать о собственных проблемах. А именно: где Фирлас?
   Еще через полчаса, не выдержав, я вручила девчонке миску с бульоном и отправилась на его поиски. Минут пятнадцать ушло на то, чтобы сориентироваться, а там уже ноги сами понесли меня в нужном направлении. Так уж это работало - волшебство вело меня само, следуя невидимой нити, протянувшейся между нами.
   Эльф обнаружился на небольшом каменном выступе над широким лесным ручьем. Он неподвижно сидел у большого дерева, прислонившись спиной к теплой после жаркого дня коре. Осторожно, все еще опасаясь очередной вспышки гнева, я уселась рядом. Говорить не хотелось. С одной стороны, я никак не могла понять, из-за чего попала в немилость и жаждала разобраться, но с другой - не хотелось нарушать то подобие хрупкого мира, что несла в себе эта тишина. Так мы и сидели, не говоря ни слова, пока мой aine внезапно не пошевелился. Крепкая рука обняла меня за плечи и притянула поближе. И тогда я решилась.
   - Ты сердишься? - спросила я на древнеэльфском. Фирлас вот уже третий месяц учил меня языку своих предков. Получалось пока что не очень, потому в основном я говорила на всеобщем, иногда вворачивая знакомые слова и фразы из древнего.
   - Уже нет... - медленно протянул он и устало потер лоб, - Хотя, да, я сержусь. Точнее, я просто в бешенстве, Йена!
   Его голос слегка дрогнул.
   - И что я опять сделала не так? - как можно более спокойно поинтересовалась я, сглотнув вставший в горле комок.
   - Ты сама знаешь! - последовал ответ.
   - А вот не знаю! Объясни мне, Фир! Потому что я понятия не имею, чем заслужила твое недовольство! - попросила я слегка более эмоционально, чем хотелось бы.
   - Я отпустил тебя на двадцать минут - разведать местность. В итоге тебя не было два часа! Два часа, mie aine!
   - Ну и что же! Мне просто нужно было... - "побыть одной" хотела закончить я, но вовремя замолчала.
   - А то! Что я с ума сходил! - Он резко обернулся и положил руки мне на плечи. - Мне плохо без тебя, пойми ты, наконец! Каждая секунда вдали как будто вечность! И эти твои исчезновения... становятся все чаще!
   Он замолчал. Переливавшиеся жидким пламенем глаза оказались на одном уровне с моими. И в них я не увидела гнева. Только тоску и какую-то усталость. Так смотрят старики, уставшие от детских шалостей. Я на минуту задумалась, поставила себя на его место. А что если бы он пообещал скоро вернуться и пропал на несколько часов?! Что бы я чувствовала? Да, наверное, то же самое. Ведь, по сути, наши чувства были одинаковы...
   С невыносимо стыдно. Да, я боялась этих отношений. Точнее говоря, они пугали меня просто до дрожи в коленках. Даже сейчас часть меня где-то глубоко внутри вопила от ужаса, то и дело порываясь бежать подальше. Но неужели мой эгоизм важнее, чем мужчина, за которого я готова умереть? Неужели, та теплота, что разливается всему телу от одного его взгляда, не способна справиться с моим самолюбием? Что же я за чудовище такое?!
   Я почувствовала, как предательски задрожали губы. А вслед за ними по горящим от стыда щекам потекли слезы.
   - П-прости меня, mie aine... - виновато выдавила я. - Я не знала... не подумала. Я просто сидела там, смотрела как горит город... А потом испугалась... те люди, они... а ты...
   Все, что я хотела сказать, превратилось в какой-то несуразный лепет. Но он каким-то образом, все понял. Сильные руки обняли меня, прижали покрепче, а губы горячо зашептали прямо на ушко.
   - Не плачь! Никогда не плачь из-за меня, слышишь? Я того не стою! И я тоже боюсь, Йена. Очень боюсь этой внезапной любви. Отношений, которые совершенно не умею строить. Прости меня, мое маленькое чудище...
   Он шептал что-то еще, но самое главное я уже услышала. Слезы высохли, как и не бывало, а сердце заполнилось мягкой, теплой, всепоглощающей нежностью. Я извернулась и настойчиво нашла его губы. Такие твердые на вид, они были необычайно податливы, когда я их целовала. Наши дыхания смешались и уже вскоре мы забыли обо всем вокруг, двигаясь в прекраснейшем из известных мне танцев.
   По какой-то причине все наши ссоры заканчивались именно так - в страстных, жарких объятиях, поцелуях и прикосновениях. Ссорились мы много, особенно поначалу. Так что любовью приходилось заниматься практически каждую ночь. В качестве примирения. Но сегодня впервые он так открыто, без смущения рассказал о своих страхах. Похоже, своим поведением я задела что-то, чего он показывать не намеревался.
   Лежа в его объятиях под мерцающими сквозь ветки звездами я думала, что все произошедшее стоило того, чтобы, в конце концов, оказаться здесь и сейчас рядом с ним.
   Я повернулась на бок и мягко провела пальцем по его лицу, очерчивая резкий профиль, чуть припухшие после поцелуев губы, казавшиеся сейчас совсем мягкими.
   - Я не могу тебя потерять, mie aine. - медленно произнес он, глядя куда-то в глубины звездного неба, так красиво отражавшегося в его зрачках. - Ты - все, что у меня есть. Если я потеряю тебя, то исчезну сам.
   - Тогда, я обещаю тебе, что ни за что не потеряюсь! - отшутилась я, чувствуя подкативший к горлу комок.
   Нужно было срочно разрядить обстановку. Да и к тому же в лагере нас ждала вкусная еда и гостья, присутствие которой мне все еще нужно было объяснить.
   Нехотя я выбралась из теплых объятий, наощупь нашла раскиданную по веткам одежду и кое-как натянула на себя шелковые штанишки и блузку. Пояс я повесила на плечо, рассудив, что все равно скоро ложиться спать и надевать его нет смысла. Рядом бесшумно одевался Фирлас. Наконец, все было готово и мы, взявшись за руки, направились обратно к месту ночлега.
   Вопреки моим переживаниям, эльфка все еще была на месте. Она мирно спала, завернувшись в одеяло. Миска едой была пуста.
   - Чудище, зачем ты притащила к нам это? - шутливо поинтересовался Фирлас, ткнув пальцем в спящую девушку.
   От души отлегло! Раз он принялся шутить, значит, буря окончательно миновала.
   - Она была в шоке, ее нужно было отогреть. К тому же, она беременна, и судя по всему у нее больше нет дома. Не могла же я ее бросить! - стала оправдываться я.
   - Эх, Йена, ну что мне с тобой делать? Ты как будто специально все время ищешь нам на голову неприятности! - вздохнул мой эльф.
   - Это я-то ищу? Мне кажется, это ты у нас одержим спасением эльфов! Вот и начни с одной беременной девчонки. А там глядишь, и остальным поможешь! - лукаво улыбнулась я.
   Хотя в принципе, он был прав. За три с лишним месяца путешествий я уже несколько раз умудрялась втянуть нас в неприятности. Началось все с той истории со спасенными сонями в первом городке. К слову, их я отправила в гильдию, к лорду Крайсу. После убийства стольких тихонь, это был их единственным шансом на выживание. Мы с Фирласом ушли из города в то же утро, расплатившись с модисткой за новую одежду.
   Затем было несколько стычек с бандитами, насильниками и дезертирами. Но тогда мы каждый раз уходили налегке. А теперь у нас на шее повисла беременная эльфка.
   Я подумала о том, что нужно бы изловить пару лошадей, оставшихся от кондотьеров, потому что пешком она навряд ли дойдет до эльфской деревни, куда вел нас Фирлас.
   ***
   Элми, точнее Элмииэль из рода Квин оказалась крепче, чем мы предполагали. Лошадей поймать не удалось, так что всю дорогу пришлось проделать на своих двоих. Благо деревня располагалась не далеко, и дойти до нее удалось всего за четыре дня.
   Конечно, поначалу она боялась меня, но потом постепенно переключила свои страхи на Фирласа, который, почему-то навевал на нее еще больший ужас, чем ужасная h'gash. Чуть позже выяснились и причины такого странного поведения. Как оказалось, Элми сбежала из другой вольной деревни много лет назад. Сбежала к любовнику - человеку. И дитя, которое она теперь носила под сердцем, было полукровкой. Таким же кошмарным чудищем, как я, ставшим вдруг для меня необычайно важным.
   Трудно сказать, почему я так сильно пеклась о судьбе этого не рожденного еще крохи. Возможно, из некоего чувства родства из-за нашей схожести. А может, просто из материнского инстинкта, которого раньше за мной не наблюдалось. Правда, сейчас все, включая меня саму, менялось так быстро, что порой мне не удавалось понять ни одного мотива собственных поступков или слов.
   На данный момент уверенна я была лишь в двух вещах - я никогда не расстанусь с Фирласом, который стал мне дороже жизни, и я ни за что не брошу Элми и ее малыша!
   В принципе, план пристроить девушку в Гильдию родился практически сразу после того, как я узнала о происхождении ее ребенка. Я понимала, что полукровку не примут нигде, кроме организации, во главе которой стоит такое же чудище, пусть даже и не исполняющее свои обязанности.
   Я хотела добраться до Аррида, ближайшего крупного города, разыскать там агента Гильдии и отправить Элми с ним в штаб, где о ней и ребенке обязательно позаботятся. Да и сама девушка была не против.
   Недоволен был лишь Фирлас, для которого, такой поворот означал задержку в реализации его собственных планов.
   И тогда я позволила ему себя уговорить. По просьбе эльфа мы должны были сначала отправиться в Галадоин, погостить пару недель у его брата, разузнать у него часть формулы приручения дракона и потом отправиться дальше на север, по пути завернув в Аррид.
   Элми забеспокоилась было, что о ее секрете станет известно сородичам и они не позволят ей нормально родить. Мы с Фирласом, в свою очередь, заверили, что ее секрет умрет вместе с нами.
   Галадоин, встретил нас весьма радушно. Возможно, потому, что главой небольшой общины был старший брат Фирласа - Элтас.
   Здесь было поразительно красиво. Конечно, сквозь ситцевую повязку, которая скрывала ото всех цвет моих глаз, видно было не так хорошо, как хотелось бы. Да и к тому же постоянно приходилось прикидываться слепой и не особо крутить головой.
   Но я все равно по достоинству оценила прекрасные сады, дорожки из шлифованного разноцветного камня, большие резные терема, поражавшие воображение своими причудливыми, будто сотканными из воздуха формами. Круглую центральную площадь, обрамленную двухэтажными домами, огибал небольшой звонкий ручей, заполненный цветными карпами и обсаженный густой растительностью. Через него перекинулось несколько ажурных мостиков.
   Эльфы, населявшие деревню, разительно отличались от своих городских и лесных сородичей. Первые были слишком похожи на людей, переняв их речь и повадки за долгие сотни лет рабства. Вторые больше походили на дикарей, позабыв все, что когда-либо связывало их с великой империей Тиаммарана. Даже язык их преобразился до неузнаваемости. Эльфы вольных деревень называли себя allarie, что переводилось приблизительно как "помнящие". Они свято хранили те крохи знаний и традиций, что удалось сохранить после гибели светлого города и во всем старались подражать своим славным предкам.
   После последней войны многие из них мечтали о мести. Были сформированы летучие отряды, ведущие постоянную партизанскую войну с людьми. В один из таких отрядов и ушел Фирлас еще в юности. За несколько месяцев дорос до командира и приобрел свое кровавое прозвище. Сотни лет пролетели для него в постоянных лишениях и потерях.
   Отчасти мне было его жаль, но лишь до того момента, пока я не вспоминала о жертвах его мести. Но хвала предкам, он одумался задолго до того, как мы встретились, и отошел от дел, заинтересовавшись синим драконом. А теперь, когда в моем лице он приобрёл союзника во всей этой драконьей авантюре, его энтузиазму не было предела.
   Фирлас тащил меня за руку, абсолютно не обращая внимания на раскинувшееся вокруг великолепие. Позади, бережно придерживая круглый животик, шла бледная, как смерть Элми.
   Разноцветная дорожка превратилась в настоящую мозаичную мостовую, как только мы ступили на центральную площадь Галадоина. Там на невысоком ступенчатом возвышении расположились два резных деревянных кресла, окруженных со всех сторон разодетыми в пастельные тона allarie. Одно место пустовало, а второе занимал высокий худощавый мужчина с длинными распущенными волосами цвета белого золота. Если бы не разные прически, я подумала бы, что на возвышении сидит брат-близнец моего aine. Так сильно они были похожи. Однако, вопреки ожиданиям, глаза Элтаса оказались не золотыми, а как у многих эльфов, ярко-зелеными. Да и лицо при ближайшем рассмотрении показалось мне более грубым и каким-то грустным, несмотря на сладчайшую улыбку, которой он одарил нас при первой встрече.
   - Mie reien! Aine'naru! - воскликнул он, легко сбежав с возвышения по ажурным резным ступеням и крепко обняв брата. В ответ тот по-дружески похлопал его по спине и спешно представил нас с Элми.
   Повязка на глазах давала мне массу возможностей скрытого наблюдения за происходящим. От меня не ускользнул хищный блеск в зеленых глазах Элтаса, когда они скользнули по моей фигуре и абсолютное равнодушие его вежливого поклона застенчиво склонившейся Элми. Но больше всего меня позабавили разом вытянувшиеся лица всех окружающих, когда Фирлас заявил, что я его aine. Элтас даже потребовал предъявить доказательства. Но как только заметил недобрый огонек в глазах брата, смиренно вздохнул и обратился к присутствующим:
   - Братья и сестры! Сегодня произошло сразу два невиданных чуда - вернулся мой блудный брат, которого я уже не чаял увидеть в живых. Мало того, с ним пришла прекраснейшая из женщин, его aine! Живое свидетельство того, что боги не оставили нас! Это ли не знак, что боги благоволят нам?! Что с их помощью мы сокрушим мерзких червей, занявших нашу землю, и возродим погибшую империю?! - зеленые глаза эльфа светились каким-то нехорошим, злым восторгом.
   Пастельная толпа радостно взвыла. Я опасливо поежилась и поплотнее прижалась к Фирласу. Что-то подсказывало мне, что оставаться здесь надолго нельзя. Элми, будто прочитав мои мысли, мягко сжала мою ладонь.
   Однако, обстоятельства сложились таким образом, что остаться нам пришлось. Нас разместили в уютном гостевом домике при вилле Элтаса. Фирлас сразу же ушел говорить с братом о драконе, а Элми отправилась принимать ванну. Оставшись одна, я устало бухнулась на кровать. В голове гудело от переполнявших ее мыслей и я, сосредоточившись, принялась распутать их одну за другой, словно нити в клубке.
   Сначала я как всегда подумала об Огоньке и о том, как бы ему понравилось в этом удивительном месте. Мой дух всегда был очарован искусством древних эльфов, а Галадоин весь напоминал прекрасную ажурную шкатулку времен Тиаммарана. Жаль, что мы с Огоньком в силу обстоятельств так мало знали об allarie, когда путешествовали по Орсике.
   Мысли о друге оставили горький привкус. Ведь как бы я не старалась все забыть, сердце мое все равно отчаянно скучало по его теплу, родному и знакомому. Отчасти Фирлас заменял мне его, но все равно лишь отчасти. В его присутствии я все еще не могла полностью расслабиться и быть собой. Может быть, именно поэтому так часто сбегала, чтобы побыть одной...
   К тому же Фирлас радикально изменился с того самого момента, как мы вошли в деревню. Его обычная приятная, непринужденная манера держаться куда-то подевалась, сменившись холодной надменностью. Даже янтарные глаза, обычно такие теплые, стали чужими. Я смотрела на него и не чувствовала уже ставшей для меня привычной поддержки и тепла. Было тревожно и холодно. Так, будто я вдруг оказалась рядом с абсолютным незнакомцем...
   Раздумья мои прервал какой-то шум. Будто легкое дуновение ветерка рядом с ухом. Слегка повернув голову, я обнаружила прямо перед собой пару сияющих изумрудно-зеленых глаз. Дыхание перехватило. Еще немного и мое прикрытие полетело бы в бездну! Однако, вовремя сообразив, что происходит, я лишь приподняла голову и спросила будто бы у пустого пространства.
   - Кто здесь? Фир?
   - Надо же! А ты ведь действительно слепая! А двигаешься так уверенно! - промурлыкал Элтас мне на ухо.
   На этот раз я подскочила и для натуральности наткнулась на стоящее рядом с кроватью кресло. Покачнулась, громко выругалась и плюхнулась на пол. Эльф с какой-то неприятной ухмылкой наблюдал за моими несчастьями.
   - Эл...элтас? - неуверенно произнесла я, украдкой поглядывая на странного эльфа.
   - Да, с уверенностью я, кажется, погорячился! - хмыкнул он и легко вскочил на ноги, чтобы тут же бережно поднять меня с пола и помочь сесть на кровать. Сам он устроился в кресле, напротив.
   Я наблюдала, как его резко очерченное лицо стремительно меняло выражение с доброй улыбки до отвратительной, даже страшной ухмылки и все никак не могла понять его характер. Зеленые глаза осмотрели меня с ног до головы, и эльф многозначительно хмыкнул.
   - У братца, оказывается, отменный вкус! - Элтас чуть ли не облизнулся, уставившись на мое декольте. - Очень жаль, что совершенство портит эта дурацкая повязка!
   Гнев, щедро приправленный каким-то подсознательным страхом, удушливой волной поднимался в груди. Но мне следовало играть свою роль и вместо язвительного ответа, я наклонила голову и холодно поинтересовалась:
   - Где Фирлас и по какому праву ты вошел в нашу с ним спальню без разрешения?
   - О, дорогой братец бегает по деревне в поисках моей персоны. Хочет заполучить драконий амулет. А вошел я просто познакомиться! Надеюсь, леди, я вас не смутил своим присутствием?! - голос его источал мед, но глаза оставались ледяными.
   И тогда я решила его припугнуть. Жаль, нельзя было поставить его на место резко или даже грубо, как я обычно это делала. По крайней мере до тех пор, пока Фирлас не получит то, за чем пришел. Пришлось импровизировать.
   - Я вовсе не леди, - как можно мягче произнесла я, - но и не простушка. Я leille, видящая! В лесах Селувим я была жрицей лун и способна видеть то, что неведомо другим. И я знаю, зачем именно ты пришел, Элтас. - я уверенно повернула голову, в сторону успевшего встать эльфа.
   Он замер, переваривая информацию, но эффект моих слов оказался обратно противоположным тому, что я ожидала. В изумрудных глазах зажегся интерес, и внезапно его лицо оказалось совсем близко. Настолько, что я чувствовала на губах его дыхание.
   - Тогда, leille, скажи мне, чего я хочу сейчас! - хрипловато проговорил он.
   На этот раз внешнее спокойствие стоило мне просто титанических усилий. Не отстраняясь, я собралась с силами и твердо ответила:
   - Сейчас ты хочешь уйти и поговорить с братом, а его женщину оставить в покое. Ты знаешь закон и не станешь его нарушать.
   Зеленые глаза еще какое-то время сверлили меня проницательным взглядом, будто пытаясь увидеть то, что было скрыто под полоской черного сатина. Наконец, он невнятно хмыкнул и отстранился.
   - Ты прошла проверку, leille. - коротко бросил он, не оборачиваясь, - Брату очень повезло.
   С этими словами он вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.
   В тот же вечер я рассказала о произошедшем Фирласу и впервые в жизни он мне не поверил! Сначала он спокойно выслушал жалобы, затем посмеялся над моей самонадеянностью, но потом, когда я стала настаивать, и вовсе разозлился.
   - Мой брат свято чтит закон! - прошипел он, грохнув о крышку стола серебряным кубком, - Он не подошел бы к тебе ни на сантиметр ближе, чем велит этикет! Так что прекрати эти инсинуации и попридержи свои фантазии! Я понимаю, что тебе он нравится больше, чем твой aine, но ты моя! Смирись с этим!
   По спине пробежал холодок. Красивый кубок с золотистым вином дрогнул в моих руках, и я поспешила поставить его на стол прежде, чем горячее чувство гнева заставит выплеснуть его содержимое в наглую рожу этой остроухой скотины! Пару раз глубоко вдохнув, чтобы хоть немного успокоиться, я заставила себя ответить, как можно спокойнее:
   - Я не твоя собственность, Фирлас Трейн! И не смей разговаривать со мной в таком тоне!
   Он вскочил из-за стола и больно схватил меня за руку, рывком подняв на ноги. Затем, смерив меня свирепым взглядом, потащил за собой в спальню.
   - Мне кажется, тебе раз и навсегда нужно продемонстрировать, чья ты, женщина! - в полголоса проговорил он, волоча меня за собой.
   Вспыхнуло радужное сияние. Фирлас разжал руку и отлетел на несколько шагов вперед, с размаху приложившись о стену, и мягко приземлился на надрывно скрипнувшую кровать. А я... я уже не помнила себя от гнева. Не замечая летающие по комнате мелкие предметы, я шагнула вперед, наткнувшись испуганный взгляд моего эльфа.
   - Я не знаю, что с тобой случилось, Фир! Быть может, на тебя так влияет твой отвратительный родич. Но если хоть пальцем ко мне прикоснешься, я за себя не ручаюсь! - яростно прошипела я и выскочила из домика, громко хлопнув дверью.
   Слезы появились много позже. Поначалу гнев все не хотел утихать, и я бежала, куда глаза глядят, лишь бы подальше от него. Наконец, бесцельные блуждания привели меня к небольшому озеру с разноцветным каменистым дном и прекрасной чистой водой. Я поспешно скинула одежду, оставив лишь повязку на глазах, и с удовольствием погрузилась в прохладную родниковую воду.
   Злость как рукой сняло. Конечно же, я понимала, что при сородичах ему приходилось вести себя привычным для них образом. Но почему это должно было распространяться и на наше личное общение?! И как он вообще посмел вести себя так грубо, будто я какая-то вещь?!
   В носу защипало, дыхание перехватило, и я горько расплакалась, сидя в воде посреди прекрасного, безымянного озера в деревне, где меня запросто могли убить просто за необычный цвет глаз.
   Наверное, именно в этот момент я впервые так остро почувствовала собственное одиночество. Фирлас не сумел заменить мне Огонька. Все эти прекрасные чувства, тепло и свет, что дарила наша связь оказались неспособны заполнить внутри меня бездну, которая лишь росла и ширилась от каждой новой ссоры.
   В дом я вернулась пополудни следующего дня. Спальня находилась в плачевном состоянии, еда и вино на столе оставались нетронутыми. Моего эльфа нигде не было. Но это и к лучшему. У меня не было никакого желания его видеть в ближайшие несколько дней. Так что, переодевшись в простое свободное платье из обширного хозяйского гардероба, я спешно покинула наше временное жилище, зашла за Элми, и мы вместе отправились исследовать местные лавки.
   Бесхитростное женское общение позволило немного расслабиться. Мудрая не по годам эльфка не лезла в наши с Фирласом отношения, за что я была ей несказанно благодарна. Мы предпочитали обсуждать нейтральные вещи типа одежды, украшений, архитектуры и детей. У местных мастериц оказались золотые руки, так что уже к концу дня мы стали счастливыми обладательницами нескольких новых платьев с ажурной вышивкой и кружевами и красивейших кожаных сапожек с цветочным тисненым узором. Отужинали мы в небольшой таверне, где подавали изумительные грибы и легкий приятный салат из летних овощей.
   Однако кое-что во всем этом великолепии меня настораживало. К примеру - откуда allarie брали продукты и ткани? Ну, грибы, дичь и кожу, они, пожалуй, могли получить из окружавших Галадоин лесов. Но как насчет тончайшего, словно паутинка шелка? Или тех же овощей? Все это оставалось для меня загадкой. Как и то, куда подевались из деревни все духи? Я, как сновидица, привыкла чувствовать их присутствие во всем вокруг меня - в камнях, деревьях, воде, воздухе - они обитали везде, наполняя мир жизнью и музыкой. Здесь же нас окружала звенящая тишина. Да и сновидцев среди эльфов не было.
   Погруженная в глубокую задумчивость, я оставила Элми у ее комнат и неспешно направилась в сторону нашего с Фирласом домика. Однако, дойти до него мне не дали. На одной из развилок разноцветных дорожек сильная рука ухватила меня за талию, прижав спиной к горячему, как огонь телу. Вторая рука нежно прошлась по бедру, слегка приподняв тонкую шелковую юбку. Я дернулась, грязно выругавшись, и попробовала освободиться.
   - Тихо! Тихо, leille! Ты привлечешь к нам внимание! - прошелестел рядом с ухом голос Элтаса. - Ты же не хочешь, чтобы твой aine ревновал, правда? От ревности он бывает буйным, хотя, я думаю, ты это уже знаешь!
   Я почувствовала, как в ответ на мой страх и гнев разгораются руны на руках. Вот только этого мне не хватало! А ведь Фирлас снова мне не поверит, если я шваркну молнией его обожаемого братца!
   Я снова дернулась в его стальных объятиях.
   - Пусти меня, Элтас, или клянусь богами, я тебя убью! - яростно прошипела я.
   - Надо же, сколько огня! - проворковал он и поволок меня в ближайшие кусты, подальше от возможных любопытных глаз.
   Я задергалась, обласкала эльфа отборнейшей бранью, затем, извернувшись, пнула его в колено. Он зашипел, но хватки не ослабил.
   Я крепко стиснула зубы, всеми силами стараясь сдержать рвущуюся наружу силу. Бушевавшая в душе ярость делала эту задачу чрезвычайно сложной.
   Когда он прижал меня к толстому гладкому дереву, я предприняла последнюю попытку успокоиться и с треском ее провалила. Радужная вспышка, вырвавшаяся из рук, отбросила Элтаса на несколько шагов. Я резко обернулась, приняв оборонительную позицию.
   Эльф был уже на ногах, но приближаться ко мне не спешил. В зеленых глазах сиял искренний, неподдельный интерес.
   - Ты не так проста, как кажешься, leille! - наконец заговорил он, - Я все отчетливее вижу, что нашел в тебе мой братец. Такая сила! Ты пригодишься нам в войне.
   - В войне с кем? - поинтересовалась я на всякий случай, хотя уже знала ответ на этот вопрос.
   - С k'sheven! С этими мерзкими слизняками, лишившими нас дома, семей, достоинства и самой жизни. - прорычал он.
   - Ты сам-то себя слышишь? - рассердилась я. - Какая война?! Фирлас давно оставил ее, а я принадлежу только ему. Не тебе! И уж точно не собираюсь ни с кем воевать!
   - Фирлас никогда не оставит борьбы! Никогда! Ты говоришь, что не будешь с нами, но все равно помогаешь ему добыть дракона! Как думаешь, для каких целей? Противоречишь сама себе, leille! - усмехнулся он и принялся медленно обходить меня по кругу.
   Я ошарашенно замерла. И ведь правда - я помогала ему! Помогала своему мужчине готовиться к войне! К безнадежной бойне, в которой даже с драконом у эльфов не было никаких шансов. На что я надеялась? Что он оставит эту идею? Или может, что мне удастся его отговорить? Осознание свалилось на меня, словно удар по голове. Руки устало опустились, и я уставилась себе под ноги в поисках оправдания своим действиям.
   Элтас мгновенно воспользовался моим замешательством, чтобы подойти поближе. Краем глаза я следила за его передвижениями из-под повязки. И заговорила, когда он бы уже на расстоянии вытянутой руки.
   - Вам не выиграть эту войну! Вы все погибнете..., - тихо проговорила я слегка севшим голосом.
   Эльф остановился, смерил меня высокомерным взглядом, приосанился и хорошо поставленным голосом выдал:
   - Мы allarie, последние дети великого Тиаммарана! Мы горды и сильны! С нами боги!
   - Вы призраки! - перебила я его, внезапно снова рассердившись, Как и ваши боги! Вся эта деревня - склеп! Вы застыли здесь, словно бабочки в янтаре! Слепцы, наощупь ищущие прошлое, которого больше нет! Вот, кто вы такие! Мир живет, меняется, развивается, лишь вы, горстка мертвецов, бездумно гниете в своих деревнях, отказываясь принимать перемены! У вас не рождаются дети! Даже духи Гипноса оставили вас!
   Элтас отступил на шаг назад и стремительно побледнел. Он знал, что я говорю правду. Теперь и я сама отчетливо понимала, что так насторожило меня в этой деревне. Здесь не было жизни! Прекрасные лица эльфов на улицах с очаровательными улыбками на самом деле были застывшими траурными масками. В деревне не было ни одного ребенка. Не было надежды. Только тлен и смерть, черной тенью застывшая над каждым из них.
   Элтас медленно поднял голову, обжигая меня яростным взглядом. Но от меня не утаились ни две мокрые дорожки на бледных щеках, ни плотно сжатые кулаки. Внезапно, я оказалась прижатой спиной к дереву, а сильные руки больно стиснули мои запястья.
   - Похоже, тебе, leille, стоит продемонстрировать, сколько во мне жизни! - хрипло прошептал он мне на ухо и потянулся рукой к повязке на глазах.
   Я плотно зажмурилась. Если он увидит мои глаза - нам конец! Мне и Фирласу! И Элми!
   Предплечья жгло от скопившейся в рунах силы. Я едва сдерживалась. Горячее дыхание обожгло кожу на шее, и я непроизвольно вздрогнула, мысленно моля предков об избавлении.
   И, похоже, меня услышали! Железная хватка вдруг ослабла, руки исчезли, и я в недоумении открыла глаза.
   На поляне в двух шагах от меня стоял Фирлас, прижимая узкий кинжал к горлу собственного брата. В золотых глаза метался безумный огонь.
   Я знала этот взгляд. За ним обычно следовало неконтролируемые разрушения и море крови.
   Его нужно было остановить!
   До боли сжав кулаки, чтобы заглушить страх, я шагнула вперед.
   - Фир! Mie aine, остановись! - как можно более мягко попросила я, продолжая приближаться к эльфам.
   - Он хотел забрать тебя, Йена! - хрипло ответил он, и металлические нотки в его голосе не предвещали ничего хорошего. - Он нарушил закон!
   - Меня никто не заберет! - поспешила заверить я и мягко положила ладонь на руку, в которой был зажат кинжал. - Никогда! К тому же, ты еще не получил амулет. Глупо было бы убить его сейчас!
   И это сработало! Фирлас оттолкнул от себя брата и опустил руку с кинжалом. Я поспешила обнять его, а зеленоглазый эльф лишь зло прищурился и, не говоря ни слова, растворился в тенях. Проводив его немигающим взглядом, мой aine выдохнул, брезгливо бросил кинжал и зарылся носом в мои волосы.
   - Прости меня, mie loena! Я должен был разыграть вчерашний спектакль, чтобы вывести его на чистую воду. Не думал только, что так сильно тебя испугаю. - прошептал он.
   Я попробовала было отстраниться, чтобы заглянуть в его глаза, но он мне не позволил. И я знала почему. В такие моменты он боялся показывать свое лицо, боялся выглядеть слабым. Мой вспыльчивый, скрытный, немного сумасшедший, но такой любимый мужчина! Сейчас я готова была простить ему что угодно. Одним словом, он развеял образовавшуюся сердце пустоту, заполнив его собой. От былого чувства одиночества не осталось и следа.
   - Фир, - тихо позвала я, - Он сказал правду? Ты и правда собрался воевать с людьми?
   Он громко выдохнул мне в шею и покрыл ее нежными поцелуями.
   - Сначала собирался... пока не услышал твои слова. - прошептал он, - Теперь не уверен. Мы, и правда, призраки. Все мы. Но в отличие от них, я хотя бы смог вырваться в мир и даже приспособиться к нему. И в этом тоже твоя заслуга.
   Мы медленно опустились на траву, не разжимая объятий. Я удобно устроила голову у него на плече, а он качал меня, будто ребенка, и говорил, говорил без остановки, будто торопясь выплеснуть наболевшее.
   - Поначалу нас было много - сотни деревень, тысячи воинов - fierre. Мы были молоды, сильны, самоуверенны! И это нас сгубило. Один за другим мы умирали в мелких стычках с k'sheven, но все равно настойчиво продолжали войну, не считаясь с потерями. А затем все изменилось. Нас становилось все меньше, дети перестали рождаться, многие вольные отряды превратились в банальных бандитов, другие ушли к лесным племенам в поисках спокойной жизни. Те, кто остался, всеми доступными способами старались сохранить осколки культуры, искусства, славы наших предков. Правда, получалось и рук вон плохо... Шли годы, складывались в века, и мы все больше старели и уставали. Мы умирали изнутри! Месть заменила нам жизнь и однажды, собравшись вместе, мы поняли, что продолжать так невозможно. Тогда было принято решение о последней битве, на которую должны были выйти все без исключения allarie, чтобы с честью погибнуть от руки заклятого врага. Тогда, я ушел искать дракона, чтобы забрать с собой как можно больше врагов. А потом... - он на миг прервался, чтобы поцеловать мою макушку, - потом появилась ты, и весь мой мир встал с ног на голову. И я ожил! Ты не представляешь, себе, mie loena, какое это удивительное чувство - оживать, когда уже похоронил в себе все светлое. А теперь, похоже, ты умудрилась оживить и моего братца. Заешь, он ведь последнюю сотню лет вообще не интересовался женщинами! А тут ты... и он стал на себя не похож! Но он хитер! При первой вашей встрече он, и правда, не нарушил закона, потому так важно было вывести его на чистую воду. Пришлось устроить тот спектакль! Если ты еще сердишься...
   Он замолчал, когда я приложила к его губам пальчик и улыбнулась.
   - Знаешь, - промурлыкала я ему на ушко, обвив руками крепкие плечи, - тут неподалеку есть чудное озерцо. После ночи любви всегда так приятно окунуться в прохладную воду!
   ***
   По словам Фирласа у нас было еще несколько дней до того момента, когда его брат определиться с местью и начнет воплощать ее в жизнь. Пока этого не случилось, нам стоило бы разузнать, где хранится амулет, украсть его и убраться восвояси. Этим мы и занялись.
   Элтас на горизонте не появлялся, предоставив нас самим себе. Приближался праздник Lithha - день летнего солнцестояния, который эльфы привыкли отмечать с большим размахом. Деревня буквально гудела от приготовлений. Радостные девушки сновали туда-сюда с березовыми ветками, мужчины готовили площадь к танцам. В частности, рядом с каменным помостом правителя появилась чудовищных размеров бочка с летним молодым вином, навес и столы для угощений. Все это было щедро украшено зеленью. В центре круглой площади был сложен огромный костер.
   Элми тоже с головой окунулась в приготовления, поддавшись ностальгии по давно покинутой вольной жизни. То и дело она вытаскивала меня в лес за травами, грибами и ягодами. Честно говоря, мне нравились наши походы, в которых я хоть на несколько часов могла забыть о мрачнеющем с каждым днем Фирласе, его мстительном брате, и конечной цели нашего путешествия.
   Во время одной из таких прогулок, я и увидела их - всадников в черном, тенями скользивших по летнему лесу. Почти бесшумно они проезжали мимо, неотличимые от призраков. К седлам коней были приторочены набитые добычей сумки, а позади отряда шло несколько навьюченных товарами мулов. С ужасом, я увидела на одном из всадников ожерелье из отрезанных человеческий ушей. Представив, как именно он их добыл, я с трудом сдержала позывы к рвоте.
   - Fierre, - прошептала мне на ухо враз побледневшая Элми. - Привезли много добычи, а значит останутся в деревне как минимум на пару недель. Берегись, mie viranas, у вашего врага только что появились могущественные союзники.
   По возвращении в деревню, я застала в доме мрачного, словно туча Фирласа. Он уже был в курсе возвращения своих бывших соратников и как раз собирался на встречу с ними. Как оказалось, не всем лисам нравился Элтас. Мой aine собирался склонить на свою сторону хотя бы нескольких бывших друзей, чтобы чувствовать себя в безопасности. К тому же, чтобы добыть амулет, нам могла понадобиться любая помощь.
   Дело в том, что Дело в том, что Элтас категорически отказался отдавать амулет, мотивируя это те, что безделушка была единственной памятью об отце. Он хранился где-то в доме, в надежном тайнике. Узнать это не составило труда. Раздутое самодовольство не позволило Айрасу промолчать о такой, досаднейшей для его брата, подробности.
   Тайник был зачарован и мог быть открыт лишь хозяином, либо сновидцем с помощью сильнейшей магии. Но, проблема заключалась в том, что весь Галадоин был очищен от духовного присутствия. Сделано это было намеренно еще при основании деревни, чтобы исключить в ее стенах любое колдовство. То есть сейчас мы с Фирласом были бессильны, как котята.
   Конечно, у меня были наполненные силой руны, но нормально пользоваться ими я так и не научилась. С их помощью легко можно было устроить мощный взрыв или бурю, но сделать что-то мелкое, да ту же сосульку, к примеру, никак не получалось. Для тонкой магии нужны были духи.
   Обдумывая ситуацию, я отрешенно наблюдала, как мой aine приосанился, нацепил на лицо холодно-равнодушную мину и поцеловав меня на удачу, направился на встречу. Я же принялась задумчиво мерять шагами нашу небольшую спальню. Наконец, немного притомившись, плюхнулась на мягкую пуховую перину.
   Элтас знал, зачем мы явились. А значит, будет охранять этот треклятый амулет, как зеницу ока, чтобы отомстить и заставить нас задержаться в деревне как можно дольше. Получается, единственным способом заполучить желаемое, было поднять шумиху. Причем, такую, которая бы мгновенно отвлекла внимание всех эльфов сразу, а в особенности fierre. Но одной только шумихи будет недостаточно. В деревню нужно вернуть духов, чтобы Фирлас смог открыть тайник.
   В моей голове медленно начал созревать план. Не хватало лишь пары нюансов, и решить их следовало до того, как вернется мой эльф. Его, опасаясь бунта, я собиралась посвятить в план лишь в самом конце.
   Я быстро накинула на плечи шаль, сгребла в карман несколько золотых и отправилась за покупками.
   Благо, все интересующие меня вещи нашлись в небольшой сувенирной лавке на краю деревни, а портниха не стала интересоваться предназначением весьма экстравагантного наряда, который я ей заказала. Так что уже через пару часов я была дома, покорно дожидаясь Фирласа с новостями.
   Но в ту ночь домой он так и не явился. Сходя с ума от беспокойства, я, в конце концов, уснула на кушетке у окна лишь затем, чтобы утром быть разбуженной нечленораздельной бранью.
   Честно говоря, вдрызг пьяного эльфа я видела впервые в жизни. Зрелище было бы забавным, если бы я смотрела на чьего-нибудь чужого мужчину. Но этот был мой! Хотя, сейчас он казался лишь жалким подобием того красавца, которого я увидела впервые в грязной телеге безликих. Грязное, растрепанное тело медленно тащилось по направлению к кровати, то и дело что-то сдавленно бормоча.
   Сложив руки на груди, я сердито наблюдала за его передвижениями, пока он не оступился и, продолжив путь на четвереньках, не уперся головой прямо мне в ноги. Предки, как же хотелось его пнуть!
   Едва сдерживаясь, я приподняла одну бровь глядя сверху вниз в мутноватые от алкоголя золотые глаза. Он раскрыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же содрогнулся всем телом, и его вывернуло прямо на роскошный пушистый ковер у моих туфелек.
   Я скривилась от отвращения и не в силах больше наблюдать за этим мерзким зрелищем, ретировалась на улицу. Вдохнув полной грудью чистый утренний воздух, я направилась прямо к Элми. Стоило подготовить ее к тому, что могло случиться сегодняшней ночью. К моему величайшему удивлению, эльфка отнеслась к новости с пониманием и восприняла все намного храбрее, чем я ожидала. Ей предстояло исполнить роль приманки, но она заверила меня, что полностью мне доверяет и согласна на все.
   Домой я вернулась уже ближе к вечеру, неся два пакета с готовыми заказами и бутылкой микстуры от похмелья.
   В доме отвратительно воняло крепчайшим перегаром. Все было разбросано, а сам остроухий нашелся спящим в шкафу на кипе моих вещей. Вопросы "Как?" и "Зачем?" я отбросила на второй план и приступила к операции "оживление". То бишь, недовольно поморщившись, открыла все окна, впуская в комнаты приятную вечернюю прохладу и звуки музыки и громкого смеха, доносившиеся с площади. Затем, бесцеремонно растолкала тихо сопящее тело.
   Фирлас поежился, затем пошевелился, нечленораздельно выругался и наконец сел, окинув меня мутным взглядом. Недолго думая, я сунула ему в руки микстуру, а сама отправилась в гостиную. Скоро должна была прийти Элми, которая как раз сейчас выполняла одно важное поручение в логове противника.
   Пока я занималась прической, макияжем и сложной одежкой, из спальни вышел Фирлас. Выглядел он уже довольно бодро, но продолжал старательно прятать глаза. Немного неуверенно он протопал к графину с водой и потом несколько минут жадно пил, полностью отрешившись от реальности. Я его не торопила. В конце концов, и мне бывало напиваться до такого же состояния. Кто я такая, чтобы его осуждать? К тому же - то была встреча старых боевых товарищей. По моим наблюдениям в компании мужчин считалось неприличным не напиться при такой оказии.
   Вскоре вернулась бледная и немного испуганная Элми. Я, как могла, подбодрила ее, переодела в походный костюм, вручила рюкзак с вещами и рассказала, как незаметно выбраться из деревни. Она должна была ждать нас в небольшом овраге в нескольких километрах к северу. Спокойная, слегка бледная девушка, нежно обняла круглый животик, закинула на плечи рюкзак и растворилась в темноте. Глядя ей вслед, я могла лишь восхищаться ее храбростью и выдержкой. Не уверенна, что я смогла бы сделать то же самое в ее положении. Хотя возможно, именно беременность дала ей силы действовать. Чего только не сделает женщина ради своего ребенка!
   Проводив эльфку, я вернулась в дом. Фирлас успел переодеться, причесаться и выглядел теперь вполне сносно. Когда я вошла, он немного смущенно улыбнулся мне, показав клыки. В ответ я присела ему на колени и обвила руками плечи. Нам предстояло провернуть что-то совершенно немыслимое, и он пока об этом даже не догадывался.
   - Нас ждут на празднике. - прошептала я ему на ушко, - Пойдем!
   Он покорно встал и последовал за мной. Следовало бы сразу изложить ему детали плана, но я боялась его неодобрения. Потому, решила рассказать все в самый последний момент, когда он уже не сможет отвертеться.
   На площади пылал костер, освещая празднующих эльфов красноватым светом. Играла приятная музыка. По периметру каменного круга горели разноцветные фонарики. Толпа радостно шумела, кое-кто танцевал, а у каменного возвышения с резными креслами собралась компания в черном. Лисы о чем-то тихо переговаривались. Элтас сидел на троне бледный, с недовольной миной. Но, как только мы подошли поближе, лицо его приняло самое радушное выражение, а fierre многозначительно смолкли.
   - Приветствую наших дорогих гостей на прекрасном празднике Lithha! - воскликнул он, широко расставив руки. - Надеюсь, вам понравятся угощения! И да, кстати, пришедшая с вам женщина, где она?
   - Боюсь, ей пришлось оставить гостеприимный Галадоин из-за расползающихся нелепых слухов! - твердо ответила я, наблюдая за реакцией окружающих.
   Лисы зашептались, а в зеленых глазах эльфа мелькнула злоба. Наконец, самый старший из лис - статный черноволосый эльф, встал и обратился к остальным.
   - Мы отправляемся на поиски той, что принесла в нашу деревню чудовище в своем чреве! Готовьтесь, братья! Сегодня священная ночь обагрится кровью!
   Фирлас метнул на меня обеспокоенный взгляд, но я незаметно пожала его руку и с улыбкой заговорила настолько громко, насколько это было возможно:
   - Allarie! Братья и сестры! Сегодня прекрасная священная ночь! Ночь духов! Ночь чудес! Сегодня, в глубине лесов раскроется папоротник и подарит здоровье и долголетие нашедшему его соцветие! Сегодня предки спустятся с небес и будут танцевать меж нами! Так позвольте же мне всего на несколько минут возродить для вас сказку! Это будет мой дар и благословение lielle, видящей!
   Толпа загомонила, лисы озадаченно уставились на меня, а на лицах обоих братьев отразилось сильнейшее изумление. На всякий случай я снова сжала руку своего aine. Элтас быстро опомнился, недовольно кивнул и опустился на свое кресло, сделав знак лисам сделать то же самое. Я мягко потянула Фирласа за собой по кругу, огибая огромный костер.
   - Когда я начну танцевать, смотреть будут только на меня. У тебя будет около пятнадцати минут. Найди тайник. Духи ненадолго вернутся в деревню, и ты сможешь его открыть. Элми рассказала о своем ребенке по моей просьбе, чтобы отвлечь внимание лис и заставить их переключиться с охраны дома твоего братца, на охоту. Так что, даже когда закончу танец, у нас будет немного времени. - быстро шептала я. - Когда возьмешь амулет, возвращайся. Не думаю, что твой брат посмеет прикоснуться ко мне при всех. Но я все равно его немного боюсь.
   На лице моего эльфа застыла гневная маска. Золотые глаза прищурились, губы превратились в одну тонкую линию, а на скулах заиграли желваки.
   - И как давно ты это задумала? - холодно поинтересовался он.
   - Да приблизительно в тот момент, когда ты напивался до беспамятства в компании своих приятелей - мясников. - не удержалась я от шпильки, за что была награждена весьма выразительным взглядом.
   Да уж, мне это все еще аукнется, как только мы окажемся в безопасности. Этот изверг не преминет отыграться на мне за собственное беспокойство и страх. А он вне сомнения ужасно за меня боялся.
   Я снова легонько сжала его руку, как бы извиняясь за все и весело улыбнулась. Это помогло, правда, ненадолго. Расслабившийся было Фирлас, глухо зарычал, как только я скинула верхнее платье, оставшись в традиционном жреческом наряде для танца духов - замысловатой пестрой конструкции из разноцветных бусин, ракушек, клочков прозрачного шелка, листиков и перьев.
   На площади воцарилась мертвая тишина. Сердце гулко бухнуло о ребра, дыхание участилось, а ладони вспотели. В конце концов, я еще ни разу не танцевала перед такой огромной публикой. Да еще и в таком виде!
   Глубоко вдохнув, я в последний раз сжала руку Фирласа, а затем резко отпустила ее и решительно шагнула вперед.
   Танцевать было легко. Руны на руках сияли, словно маяк, призывая духов через тонкую завесу. И уже через пару минут вокруг все буквально гудело от силы. Легко перетекая из одной позы в другую, я кружилась по площади, вслушиваясь в звенящую мелодию магии.
   На мгновение даже показалось, что среди скопившихся вокруг духов, мелькнули бирюзовые глаза Огонька. Но когда я обернулась, его нигде не было.
   Сотни восхищенных глаз следили за каждым моим движением. Повинуясь танцу, духи заполнили собой все. Листья на кустах деревьях осветились изнутри, мягко мерцая, зажурчала вода в ручье, костер разгорелся ярче.
   В зеленых глазах Элтаса плескался восторг. Он даже привстал от волнения, жадно ловя каждое мое движение. Я с тревогой покосилась на эльфа. Фирласу стоило поторопиться. Танцевать я могла сколько угодно долго, но вот за его брата было тревожно. Он мог сорваться в любой момент.
   Но уже через минуту в толпе мелькнула знакомая долговязая фигура, и я поспешила закончить танец. Элтас тут же вскочил на ноги и направился ко мне. Ярко-зеленые глаза его пылали желанием. Не говоря ни слова, он протянул вперед руку, но прикоснуться не осмелился. Его глаза были устремлены на кого-то позади меня.
   Я обернулась. За спиной стоял Фирлас и взгляд его не предвещал ничего хорошего.
   - Брат, она моя, а ты слишком хорошо знаешь закон. - холодно проговорил он и встал вплотную ко мне.
   Элтас замер, оценивающе посмотрел на Фирласа, а затем нежно, будто лаская, обвел ладонью очертания моего тела, но прикоснуться не посмел. Толпа вокруг замерла, едва дыша. Наконец, он отнял руку и неожиданно весело улыбнувшись, поднял валявшийся у костра кубок.
   - Налейте вина и будем танцевать! Раз уж этой ночью духи, милостью богов, с нами! - выкрикнул он на смеси эльфского и всеобщего и, резко отвернувшись, направился к виночерпию у большой бочки позади костра.
   От души отлегло. Если Фирласу удалось добыть амулет, нужно было срочно уходить.
   - С твоего позволения, брат, мы пойдем спать. У меня дела на севере, завтра нам рано выезжать, хотелось бы выспаться. - хмуро буркнул все еще сердитый Фирлас и не дожидаясь ответа увлек меня за собой вглубь сада.
   Какое-то время мы шли молча. Лишь эльф сердито сопел, вцепившись в мою ладонь. Наконец, он резко остановился на одной из развилок и повернул меня к себе.
   - Ты с ума сошла?! - прошипел он, сверля меня взглядом. - Ты видела, как он на тебя смотрел?! Как все на тебя смотрели?! Что, если бы он не сдержался?! Мне пришлось бы убить родного брата, Йена!
   - У меня все было под контролем! - спокойно ответила я. Сердиться совершенно не хотелось. - Я все время контролировала танец. И убивать никого не надо.
   - Ты его не знаешь! И этот костюм...
   - Что с амулетом? - перебила я, пока его не занесло в неведомые дебри.
   Он замолчал и шумно выдохнул.
   - Амулета нет.
   - Как нет? - удивилась я.
   - Элтас, он издевался с самого начала! Впрочем, как обычно. - покачал головой Фирлас. - Вместо амулета в тайнике была записка. Он его продал. Многоликой. Много лет назад. Дескать, был голодный год!
   Я почувствовала, как волосы на затылке встали дыбом.
   - Так вот, как она заполучила дракона... - пробормотала я, - И тогда, в пещере, она тебя с Элтасом спутала! Вы же так похожи!
   Все встало на свои места и на душе посветлело. Значит, Фирлас, вопреки моим страхам все же никак не был связан со старухой. И мое недоверие никак не было оправдано!
   Пока я размышляла и улыбалась собственным мыслям, Фирлас вернулся к теме моего танца и наряда. Я слушала его вполуха, с улыбкой разглядывая сердитую складку у него между бровями.
   То ли, я привыкла к постоянной ревности и она перестала меня раздражать, то ли танец настолько благотворно повлиял на мое настроение, что все обвинения проходили мимо ушей.
   Дав эльфу выговориться, я мягко провела ладонью по широким плечам, остановилась, заглянула в глаза и легко поцеловала. И сердитое лицо моего aine переменилось. Жесткая складка у губ исчезла, клыкастый оскал сменился не менее клыкастой улыбкой. Золотые глаза мягко мерцали в темноте. Одним легким движением он подхватил меня на руки и понес к гостевому домику.
   И мы любили друг друга. Долго и страстно. Как будто, в первый раз.
   А уже через несколько часов, две тени бесшумно перемахнули через окружавший деревню ручей и скрылись в зарослях.
   Путь наш лежал на север. Где-то там, в нескольких часах ходьбы, нас ждала Элми. Ее нужно было отвести в ближайший город, к представителю Гильдии. Также, я собиралась передать несколько писем для Огонька. Конечно же, втайне от Фирласа.
   В эту ночь преследования мы не опасались. Fierre перепились, и теперь мирно спали в объятиях подруг. Элтас же удалился в свои покои в сопровождении сразу троих рыжих эльфок. Остальные разбрелись кто куда. Казалось, об Элми и ее ребенке все позабыли.
   Но то была лишь иллюзия. Мы убедились в этом через три дня, когда уже на выходе из леса нас нагнали черные всадники во главе с шипящим от ярости Элтасом.
   Закрыв собой Элми, я приготовилась к бою. Но эльфы не спешили нападать. Элтас спешился и подошел к Фирласу. Они бегло говорили на древнеэльфском, судя по тону, старший внушал что-то своему брату.
   В какой-то момент мне казалось, что все разрешится мирно. Элтас больше не злился и даже отступил на пару шагов, отдав какое-то короткое распоряжение своим воинам. Но уже в следующее мгновение он, развернувшись всем корпусом, ударил Фирласа в висок рукоятью зажатого в руке кинжала.
   Не ожидавший подвоха, тот не успел увернуться и без сознания повалился на землю. Я тихо вскрикнула.
   - Теперь, leille, мы поговорим на моих условиях, - оскалился Элтас, медленно подступая поближе.
   Я упрямо вздернула подбородок и сняла повязку, с вызовом уставившись на эльфа. Выражение гнева на его грубоватом лице сначала сменилось ужасом, а затем отвращением. Еще бы! Как оказалось, еще совсем недавно он пускал слюни на ненавистную h'gash!
   Какое-то время он просто испепелял меня взглядом, затем, наконец, решился. В два шага покрыв разделявшее нас расстояние, он наотмашь ударил меня по лицу. От неожиданности я не сумела отреагировать и отлетела в сторону. Оставшаяся без защиты Элми вздрогнула, застонала и грохнулась в обморок.
   Я сердито сплюнула собравшуюся во рту кровь и попыталась встать, когда Элтас схватил меня за волосы и поволок к лошадям. Руны на руках молчали. На танец ушло много энергии и они еще не успели восстановиться. Так что спасти меня могло только чудо.
   - Ты поедешь со мной, leille! - прошипел Элтас. - Многоликая заплатит за тебя хорошую цену. Галадоин переживет еще зиму!
   В ответ я осыпала эльфа отборнейшей бранью и попыталась сосредоточиться, чтобы освободиться. И у меня даже начало получаться, но на полпути эльф замер, а затем и вовсе меня отпустил. Недолго думая, я вскочила на ноги и обмерла.
   Фирлас, пошатываясь, стоял на ногах. По щеке стекала струйка крови. Золотые глаза стремительно чернели. Из раскинутых в стороны рук тянулись черные нити, а вокруг тела появился какой-то нехороший красно-черный ореол.
   Лисы в большинстве своем бросились врассыпную. Лишь трое, те до кого успели дотянуться нити пустоты, остались стоять на небольшой залитой солнечным светом поляне. Элтас выхватил меч и дрожащими руками выставил его перед собой. Но моего эльфа это не остановило. Медленно, будто во сне он приближался к брату, оскалив клыки и глухо рыча.
   Я должна была его остановить. Еще не хватало, чтобы из-за меня братья перебили друг друга! Думать о ране времени не было. Стиснув зубы, я встала и заслонила Элтаса.
   - Фир! - позвала я, - Фир, все хорошо! Он не хотел меня обидеть! Посмотри на меня! Я цела, я здесь, с тобой!
   Мой эльф медленно поднял глаза и по спине побежали мурашки. Казалось, на меня смотрела сама пустота. Поежившись, я пересилила страх и шагнула вперед.
   - Фир, прошу тебя, вернись! - прошептала я. Из глаз покатились слезы и ушиб на щеке тут же защипало.
   И тьма начала рассеиваться. Тонкие нити исчезли, отпустив fierre невредимыми. И уже через минуту на меня снова с любовью смотрели прекрасные золотые глаза. Я выдохнула, слабо улыбнулась и позорно потеряла сознание.
   Лишь позже Фирлас рассказал мне, что Элтас уехал, так и не сказав ни слова. Потом мне еще целую неделю было запрещено вставать, и я покорно принимала назойливые ухаживания, пока вконец не обалдела от скуки и не взбунтовалась. После небольшого скандала мы продолжили путь.
   С Элми мы простились в человеческом городке под названием Аррид, расположившемся на одном из рукавов реки Змеиной. Представителем Гильдии на почтовом посту оказался интересный бородатый дядька неопределенного возраста. Почему-то он меня сразу узнал и без возражений принял мою подругу под свою опеку. Вместе с ней я передала письма Огоньку и записку с извинениями для лорда Крайса и просьбой позаботиться об Элми и ее малыше.
   Прощание вышло коротким, так как нам с Фирласом предстояло поскорее укрыться в лесу, а день уже клонился к закату. Эльфка нежно обняла меня, с опаской поглядывая на эльфа, и попросила пообещать, что мы еще встретимся. Лгать ей я не могла, потому тактично промолчала, покрепче стиснув в руках узкую изящную ладошку.
   ***
   Я задумчиво наблюдала за ночным городом через окно экипажа. Пришлось взять карету, так как я довольно сильно задержалась, и в голову моего эльфа скорее всего уже начали лезть самые невероятные сцены. Мы итак сильно рисковали, приехав в Химрен. Вольные города никогда не славились особой безопасностью. Нерасторопного путника здесь поджидали тысяча и одна опасность: от простых аферистов до отчаянных головорезов. К тому же жить пришлось в нижнем городе из опасения привлечь к себе лишнее внимание. Двое эльфов, остановившихся в роскошных гостиницах верхних террас, выглядели бы весьма подозрительно.
   Прошло два месяца, с тех пор как мы покинули Галадоин. Я непроизвольно улыбнулась, вспоминая спокойные, веселые дни, проведенные в обществе Элми. Мне ужасно не хватало ее здесь, на севере, где уже во всю хозяйничала осень и мелкий моросящий дождик сводил на нет все настроение.
   Из воспоминаний меня вырвал резкий скрип остановившихся колес. Мгновенно подобравшись, я вышла из кареты, заплатила извозчику и тут же угодила в теплые объятия Фирласа. Я немного продрогла и принялась сопеть носом, уткнувшись лицом ему в грудь. Он мягко снял капюшон и нежно провел рукой по волосам на затылке, а затем легко подхватил меня на руки и понес в нашу комнату. По спине пробежали мурашки. Недавняя тревога отпустила сердце, оставив после себя лишь радость встречи.
   Наконец, мой нос потеплел, и я ловко выбралась из его объятий, чтобы снять тяжелый бархатный плащ и кружевную маску, скрывавшую верхнюю половину лица
   Надо сказать, придуманная мной легенда про библиотекарей, была удобна во всех смыслах. К нам везде относились с холодным почтением. Представься мы просто парой городских эльфов, не получилось бы даже снять приличную комнату.
   Тем временем я успела отколоть от волос маску и теперь поспешно распускала замысловатую прическу. Фирлас с восхищением наблюдал за моими движениями.
   И не удивительно! За несколько спокойных месяцев я хорошо отдохнула. С лица ушли последствия переутомления, на округлившихся щеках выступил румянец, а на волосы постепенно начал возвращаться медный оттенок. По крайней мере, несколько широких рыжих прядей теперь оттеняли серебро остальной шевелюры.
   Под тяжелым бархатным плащом цвета ночного неба я носила неяркое изящное платье, схваченное под грудью серебряной нитью. Длинные рукава, с такой же серебристой обмоткой, скрывали замысловатые рисунки на предплечьях. Еще пара похожих платьев лежало в дорожных сумках.
   Сразу по въезду в город, первым местом, куда мы направились, была лавка портного. Там, выбрав одежду для города, я переоделась и со скандалом заставила Фирласа сделать то же самое. Я подозревала, что он до сих пор чувствовал себя глуповато в черном, расшитом серебром камзоле. Каждое утро одевание сопровождалось отборной бранью на всех известных ему языках.
   Покончив со шпильками, я тряхнула лохматой копной волос и счастливо улыбнулась.
   - Ты нашла его, - утвердительно кивнул эльф, ориентируясь на мою веселую улыбку.
   - Нашла! - облегченно выдохнула я. - Я знаю, где он, но сегодня туда идти уже нет смысла. В центре города ужасная толпа, протестуют против войны. У многих насильно забрали кормильцев, я там такого насмотрелась! - погрустнела я, припомнив приключения прошедшего дня. Одной в городе было очень одиноко, но кто-то должен был остаться в гостинице, чтобы придержать комнату. Осенью, когда город наполнялся приезжими купцами, снять что-то приличное было очень сложно.
   - Да уж, Химрен явно поспешил, когда заключал военный союз с Орсленом. Тихони теперь от них ни за что не отцепятся. Пока не выжмут из города все ресурсы дочиста. - прокомментировал ситуацию Фирлас.
   Раньше меня мало интересовали человеческие войны, пока я не попала в самое их сердце. Насмотревшись по пути на сожженные деревни, разоренные фермы и толпы беженцев, я резко изменила свое мнение. Фирлас не разделял моего беспокойства, акцентируя внимание на том, что чем больше k'sheven друг друга перебьет, тем легче станет эльфам. Поначалу я пыталась с ним спорить, но потом махнула на все рукой и перестала поднимать эту тему.
   Чтобы отогнать дурные мысли, я глубоко вздохнула и тряхнула головой.
   - Нужно спать, завтра тебя ждет интересное знакомство.
   Он криво усмехнулся, попытавшись изобразить радость от предстоящей встречи с моим другом, и, потушив свечи, полез под одеяло как всегда с твердым намерением не давать мне спать как минимум до рассвета.
   Порой мне казалось, что я знаю Фирласа уже добрую сотню лет. Я легко читала выражение его лица, порой воспринимая его мысли и переживания как свои собственные. Трудно сказать, была ли за это ответственна наша магическая связь или это были побочные эффекты от банальной любви. Сейчас, спустя почти год знакомства, я перестала пытаться понять природу наших отношений, и просто наслаждалась его обществом.
   Поспать ночью мне не удалось. Точнее, мне не дали. Наконец, под утро, порядком уставшие мы уснули, и проспали почти до полудня, а выйти на улицу удалось только после обеда.
   Нам предстояло найти Нави, а точнее Навиеира, моего давнего приятеля с целым набором необходимых нам талантов.
   Во-первых, он был бардом, причём весьма популярным в определенных кругах. Вокруг него всегда вертелась уйма народу, что позволяло ему с легкостью добывать практически любую информацию.
   Во-вторых, он был известным ловеласом, а это давало ему доступ к секретной информации свято хранимой чужими любовницами.
   Ну и в-третьих, он был эфириалом, последним представителем небесного народа и умел "говорить с ветром", а значит, мог определить местонахождение практически любого существа в пределах нескольких сотен километров.
   Все это могло нам понадобиться, чтобы найти дракона, так что я решила разыскать его прежде, чем отправляться к младшему брату Фирласа за камнем из драконьего амулета.
   Быстро перекусив, мы спешно покинули гостиницу, предварительно заплатив владельцу за сохранность комнаты и вещей. Я уверенно потащила Фирласа по лабиринту узких каменных улочек. Как я ориентировалась среди абсолютно одинаковых бежевых домиков, оставалось для меня загадкой. Особенно учитывая врожденный топографический кретинизм, который в основном проявлялся, почему-то, в городах. Пару раз нам пришлось идти в обход из-за патрулей рыцарей тихонь, способных на расстоянии чувствовать сновидцев.
   В конце концов, мы очутились на пороге убогой забегаловки с многообещающим названием "Под Толстой Клячей". А чуть ниже на ветру болталась табличка с коряво нацарапанной надписью: "Поэтический вечер. Начало в 10 вечера.". Из приоткрытой двери несло перегаром и мочой. Я брезгливо поморщилась, одним пальцем приоткрыв темную замусоленную дверь. Глубоко вдохнув, мой эльф задержал дыхание и нырнул в темный проем вслед за мной.
   Картина, открывшаяся внутри, была одновременно отвратительна и интересна. На полу, столах и даже на барной стойке спали люди. Многие из них, как я с удивлением отметила, были богато одеты. Несколько холеного вида молодых людей храпели в дальнем углу в огромной луже блевотины. Зажимая нос пальцами, я аккуратно двигалась среди тел. Наконец, не найдя искомого, я уверенно двинулась вниз по лестнице, ведущей в подвал. Но не успела я спуститься, как сверху послышалось чье-то жалобное нытье. А еще через несколько секунд, со ступенек практически кубарем скатился толстый усач в грязном переднике. Вслед за ним из темноты вынырнул злобно ухмыляющийся Фирлас.
   - Я знать не знаю, об чем вы говорите, господин... - затараторил было он, но резко замолчал, наткнувшись на мой колючий взгляд. Тогда он обернулся назад к эльфу, испуганно покосившись на меня.
   - Я вижу, тебя испугал мой друг, - масленым тоном протянула я, - все верно, бойся! Не скажешь мне, где Нави, будешь толкать поэзию в массы на обугленных руинах!
   Фирлас показал клыки, поигрывая в руке мгновенно призванным ледяным копьем. Трактирщик бросил в его сторону затравленный взгляд и быстро закивал.
   - Есть такой, есть, только успокойте вашего эээ... друга. В пятом номере наверху, вот ключ. - жалобно залепетал он. - Если будете убивать, не изгваздайте мне комнату!
   Фирлас коротко хохотнул, бросил на мужика еще один хищный взгляд и побежал вверх по лестнице. Я весело подмигнула трактирщику и отправилась вслед за ним.
   На ручке пятого номера висела табличка "Не беспокоить". Презрительно фыркнув, я шумно распахнула дверь и сделала шаг в полутемную комнату. Фирлас последовал за мной. Открывшаяся взору картина была еще интереснее, чем в главном зале. На огромной кровати валялось около пяти обнаженных девушек, томно прижимавшихся к тощему парнишке с белоснежной кожей и такого же цвета длинными волосами. Миловидное лицо с длинными ресницами было абсолютно спокойно. Будь на парне одежда, его можно было бы принять за еще одну девчонку.
   Я неопределенно хмыкнула и громко кашлянула.
   - Ну как всегда! - громко прокомментировала я, затем взяла с туалетного столика большой медный тазик и с размаху выплеснула ледяную воду на сплетение голых тел. В мгновение ока вокруг поднялся дикий визг. Девицы вскакивали, на ходу хватая с пола разноцветное тряпье и выбегая из комнаты. Менее чем через минуту, комната опустела. Лишь белый паренек продолжал сидеть на кровати, удивленно хлопая большими глазами.
   - Нави! Сколько раз я тебе говорила, что спать с таким количеством девок опасно?! - тоном старого ментора отчитала юношу я.
   Фирлас позади меня чуть слышно рыкнул. Его ревность была понятна, но доводить до крайности не стоило.
   Паренек еще пару раз моргнул небесно-синими глазами и вдруг подскочил и, в чем мать родила, повис у меня на шее.
   - Малышка! Как я рад тебя видеть! Твое письмо получил, но ответить запамятовал. - Весело защебетал он высоким приятным голосом.
   Сзади послышался хруст сжимаемых кулаков и тяжелые шаги. А уже через мгновение Фирлас грубо оттолкнул моего приятеля и сердито зыркнул на меня. От его толчка Нави взмыл в воздух и со всего маха влип в противоположную стену. Я тихо вскрикнула и поспешила ему на помощь.
   - Mie aine, будь помягче. Нави - эфириал, он очень легкий и бить его нельзя. Не нужно ревновать. - на ходу объяснила я.
   Похоже, мои слова достигли цели. Эльф успокоился и с интересом уставился на паренька. И не удивительно! Считалось, что эфириалы вымерли сотни лет назад. Их народ ушел в пустыню и уже лет двести их никто не видел. Навряд ли он хоть раз в жизни имел удовольствие созерцать представителя этого народа.
   Под строгим надзором эльфа, я помогла Нави встать, одеться, затем представила их и повела вниз, на улицу и в соседний, чистенький и уютный трактир. Там, поудобнее устроившись, мы погрузились в беседу о необычных событиях в городе, о драконах и культах.
   Сначала я вкратце рассказала Нави нашу историю. Даже в сжатом виде она оказалась на удивление длинной. После второй бутылки вина пришлось прерваться, чтобы закусить спиртное, пока не стало слишком поздно. Я уже чувствовала приятное легкое опьянение, а набираться до невменяемого состояния в лучших традициях юности, совсем не хотелось.
   После легкого перекуса, мы заказали еще вина, и я продолжила рассказ. Поначалу Фирлас внимательно следил за повествованием, периодически отпуская колкие шуточки, но вскоре умолк, настороженно уставившись на группу торговцев у соседнего столика. Когда речь зашла о драконе, он снова переключил внимание на моего друга и удовлетворенно хмыкнул, когда тот согласился нам помочь.
   - Малышка, ты как всегда меня удивляешь! - с улыбкой воскликнул Нави слегка заплетающимся языком. - Культы, драконы, магическая любовь с эльфом! Это воистину достойно баллады! Или даже двух! Нет! Десятка! Десятка баллад!
   - Я не за балладами к тебе пришла, Ветерок! - хихикнула я и тихо икнула. Перед глазами немного плыло, но я не переживала, зная, что эффект скоро развеется. Организм полукровки переваривал алкоголь втрое быстрее человеческого. Правда, и похмелье было в разы суровее.
   - И все же это будет баллада! - не унимался певец, - "Прекрасная дева, царица сердец надела на эльфа волшебный венец!" - пьяно продекламировал он. Фирлас брезгливо поморщился, а я прыснула в кулак.
   - Ветерок, это из баллады про Ваэль и Гарда, той самой, где ты спьяну перепутал расы знаменитых любовников! - хихикнула я и тут же посерьезнела. - А вообще мне нужно, чтобы ты оставался в городе. Так что можешь строчить свои стишки, но не вздумай снова пропадать.
   - Обижаешь, малышка! - эфириал фамильярно потрепал меня по голове, - Кто же в здравом уме сбежит от такого сокровища?!
   Его ладонь была резко перехвачена крепкой рукой моего aine.
   - Еще хоть пальцем к ней прикоснешься, руки переломаю! - прошипел он и в качестве демонстрации покрепче сжал тонкое запястье Нави. Тот взвыл от боли и совсем по-детски захныкал.
   Я пнула эльфа в бок.
   - Прекрати, Фир! Он мой друг!
   - Огонек тоже был твоим другом, кажется? - саркастично ухмыльнулся он. - Это не помешало ему в тебя влюбиться.
   Я обреченно вздохнула и подняла руки.
   - Сдаюсь! Похоже, мне никак не убедить тебя в своей верности, да? - я сердито стрельнула глазами из-под кружевной маски.
   - Нет! Я верю тебе. И, чтобы это продемонстрировать, готов оставить тебя под его опекой на пару дней.
   - То есть?
   - Я поеду в Рилеин один. Прямо сейчас. - пояснил он.
   Внутри меня что-то будто оборвалось, и я вдруг испугалась остаться одна.
   - Почему сейчас? Мы же планировали... - залепетала я, севшим от волнения голосом.
   - Я знаю, mie loena, но мне вдруг подумалось, что Элтас мог сообщить младшему о том, кто ты. Не хочу рисковать!
   - Ну, я могу пожить в лесу где-то неподалеку от деревни...
   - Нет! - резко отрезал он, - Холодает, на носу осень! Еще не хватало простудить тебя! Я поеду один. Это недалеко, я обернусь за пару дней!
   - Оставайся, малышка! Я о тебе позабочусь! - многозначительно ухмыльнулся эфириал и тут же сник под яростным взглядом Фирласа.
   - Одно поползновение в ее сторону, бледный, я из тебя отбивную сделаю! - угрожающе прошипел он. Тот лишь часто закивал, уставившись в пол.
   Я поняла, что отговорить его не удастся. Что-то подтолкнуло его ехать незамедлительно, и он явно был настроен скрыть от меня истинные на то причины. Страх противной липкой змеей шевелился внутри, но настаивать на объяснении сейчас было нельзя. Он доверял мне, значит, и у меня не было причин в нем сомневаться.
   - Я подожду два дня. Если от тебя не будет вестей, я поеду следом. - недовольно буркнула я.
   - Прости, но мне правда нужно ехать сейчас, пока погода окончательно не испортилась. - прошептал он мне на ушко. - Я вернусь, ты и оглянуться не успеешь.
   С этими словами он нежно поцеловал меня и практически бегом выскочил из трактира.
   ***
   Как только Фирлас скрылся за потемневшей от времени дверью трактира, я перевела обеспокоенный взгляд на Нави. На душе было неспокойно. Я никак не могла привыкнуть к эффекту от связи aine - дикой тоске при каждом расставании. Чтобы хоть как-то притупить навалившуюся безнадегу, я большими глотками осушила большой бокал крепкого талонского. В ответ мой друг ободряюще улыбнулся и опрокинул в горло полупустой бокал вина.
   - Ну что, малышка, твой цепной лис оставил тебя мне аж на два дня. Чем займемся? - многозначительно подмигнул мне эфириал.
   Я саркастично приподняла одну бровь. Мой друг всегда славился неуемной жаждой женщин. А главное, несмотря на свою странную внешность, он всегда умудрялся найти одну, а то и нескольких желающих скрасить его ночь. Возможно, нужного эффекта он добивался прекрасными песнями. Не сказать, что он был известным бардом, наоборот, он старался держаться в тени, так что найти его можно было только в самых злачных районах городов-государств.
   История же нашего знакомства заслуживал отдельного повествования. Но, если вкратце, я выпустила его из рабской клетки шиитов, где он, дитя ветров, чуть не умер от тоски по свободе. За свое сострадание я жестоко поплатилась, чуть позже очутившись в той же клетке, а затем и на невольничьем рынке в Орсике. Но то было в прошлом, а сейчас мы оба были свободны, умеренно богаты и давно не виделись.
   В итоге за разговорами и распитием спиртного прошел весь день, вечер и большая часть ночи. Нави рассказал, как жил последние десять лет. Нет, я конечно была в курсе некоторых подробностей его похождений. Мы регулярно переписывались, так что хотя бы раз в полгода я получала письмо с пятнами от вина и еще одни предки знают, чего, нацарапанное небрежным корявым почерком. Я не выбросила ни одно из них. Каждый из этих жалких на вид клочков бумаги хранился дома в тайнике и был мне дороже золота. Ведь за ними скрывался мой друг и внимание, уделяемое им каждому письму, говорило о том, что он меня помнит. Для полукровки, гонимой и презираемой, наличие хоть одного такого приятеля было огромным свершением. Потому, я старалась поддерживать связь и ужасно боялась потеряться.
   Надо ли говорить, что порой я находила Нави в Гипносе, пока тот спал, и общалась с ним там напрямую. Правда, его сны частенько бывали настолько переполнены всякого рода сексуальными фантазиями, что находиться рядом было просто отвратительно. Вот и сейчас я старалась пить размеренно, чтобы сильно не пьянеть. Рядом с эфириалом лучше было находится в трезвом уме и светлой памяти. Иначе, можно проснуться было поутру в жарких объятиях его самого и еще пары-тройки неизвестных девиц.
   Но сегодня мне подобное веселье, похоже, не грозило. Несмотря на веселую болтовню друга, на душе было гадко. Будто что-то холодное и липкое сжалось в комок внутри, не позволяя улыбаться, думать и даже свободно дышать. Так что где-то ближе к полуночи мы выбрались-таки из переполненного трактира и отправились по темным улочкам в нашу с Фирласом комнату в гостинице.
   Город спал, утомленный дневной суетой и вечерними забастовками. Кое-где одинокие пьянчуги орали похабные песни, громыхали доспехами патрули стражи да из открытых настежь окон доносились стоны любовников. Конец лета здесь на севере больше напоминал осень на пустошах. Ночной воздух дышал промозглой прохладой, а небо беспрерывно хмурилось. Не успели мы войти в гостиницу, как на улице начал накрапывать мелкий дождик.
   Хозяин встретил нас подозрительным взглядом из-за высокой дубовой стойки, но ключ выдал без возражений. Напоследок Нави слегка заплетающимся языком поинтересовался, есть ли в этом заведении доступные девушки, чем окончательно вогнал доброго толстячка в ступор. Пришлось, извинившись, тащить его вверх по лестнице за шкирку.
   В комнате было холодно. Растопить небольшой камин никто не додумался, так что пришлось спешно исполнять короткую версию танца огня, чтобы призвать нужных духов. Нави следил за моими движениями с восхищенным блеском в глазах.
   - Знаешь, малышка, если мы будем выступать вместе - разбогатеем за пару недель! - задумчиво проговорил он. - Купим особняк в Орслене, титул. Поженимся и заведем маленьких глазастых карапузов!
   В ответ я лишь усмехнулась, представив реакцию Фирласа на это предложение.
   Когда в комнате немного потеплело, я зажгла несколько свечей, разделась до одной нижней рубашки и уселась на кровать. Эфириал сделал то же самое, предварительно распахнув настежь окно.
   Для поиска дракона ему нужен был прямой доступ к воздуху снаружи и волшебная подпитка, в качестве которой должна была выступить я. Для этого мне нужно было уснуть. Тогда сила потечет напрямую из мира снов, через мое тело в руки Нави.
   Сидя в холодной постели, я облокотилась на гору мягких подушек и попыталась расслабиться, чтобы отогнать с сердца непривычную тяжесть и уснуть. Поначалу все выходило из рук вон плохо. Я просто не могла сосредоточиться! Мысли настойчиво крутились вокруг Фирласа, подсовывая сознанию все возможные варианты несчастий, которые могли с ним приключиться. И тогда, чувствуя мое смятение, Нави запел.
   Его чистый, бархатный тенор отогнал все тревоги, помог успокоиться. Порой мне казалось, что его можно слушать целую вечность, будто самое небо и ветер пели с ним вместе!
   Я медленно закрыла глаза, отдавшись теплой дреме, когда вдруг произошло неожиданное. Вместо того, чтобы прыгнуть в Гипнос, я увидела Фирласа! Изображение было неясным, как будто я смотрела через старое затертое стекло.
   Горели дома. Дым от пожара шел такой, будто пылал целый город. Но еще ярче был свет, оранжевый, слегка окрашенный алым. И в этом свете на коленях стоял Фирлас. Светлые косы трепал холодный горный ветер, а лица не было видно. Перед ним на столбе висел мужчина, эльф, судя по телосложению. Длинные спутанные волосы закрывали лицо и половину тела. Но то, что было видно, привело меня в ужас. На нем не было кожи! Я ахнула и тут же вскочила, стараясь подавить тошноту. Теплые руки Нави обняли меня, не давая погрузиться в пучину отчаяния. Он крепко держал меня, тихо напевая что-то на незнакомом мне протяжном языке.
   Наконец, сердце слегка успокоилось, плечи перестали дрожать, а слезы высохли. Эфириал мягко отпустил меня, чтобы принести недопитую бутылку вина. Я с благодарностью приняла ее и залпом влила в себя почти все содержимое, а затем снова устало рухнула на измятые подушки.
   В голове крутилась единственная мысль "Что это было?" В голову приходило лишь одно разумное объяснение. Разделенное видение. Фирлас рассказывал, что подобное бывает, да вот только для этого связи должно быть не одно столетие. Но никак не год! Однако, думать над загадками магических контрактов сейчас не было времени. Это могло быть что угодно, от простых страхов за моего мужчину, до банальных воспоминаний о его прошлом.
   В итоге я усилием воли отогнала все мысли, сосредоточилась и снова кивнула обеспокоенному приятелю. Удивительно, но при всей своей непосредственности и болтливости, он отлично умел промолчать, когда это требовалось. Вот и сейчас он понял меня без слов и снова начал напевать. Я осторожно прикрыла глаза, опасаясь повторения кошмара. Но на этот раз сон пришел почти мгновенно.
   Вокруг вспыхнуло радужное сияние, и я оказалась около нашей с Огоньком хижины. Здесь мне делать было нечего, и я по привычке пошла навестить особняк - мой дом в Орслене, кропотливо воссозданный Огоньком. Тайное убежище, где можно было побыть одной. Здесь предстояло провести несколько часов, снабжая Нави необходимой для поиска энергией. Но, к моему огромному удивлению, в доме меня поджидал гость. А точнее - гостья.
   На кушетке в гостиной со скучающим видом сидела Рива. И выглядела она снова странно. Толстая коса была распущена и длинные густые волосы каштановой волной спускались ниже пояса. Жреческая роба тоже претерпела некоторые изменения. В частности, теперь она больше напоминала роскошное платье придворной дамы. Разве что цвета и рисунки остались прежними. В общем, в ней не осталось ничего от строгой сдержанной жрицы, которую я знала в мире живых.
   Стало стыдно. Я слишком давно не приходила сюда, а она, похоже, долго ждала меня каждую неделю в условленное время в условленном месте.
   Напустив на лицо как можно более дружелюбное выражение, я шагнула вперед. Мягкий ковер приятно щекотал ноги, а в воздухе пахло свежей выпечкой. Ностальгия больно кольнула сердце. Прошло много лет, с тех пор как я покинула столицу. Теперь казалось, что жила там вовсе не я. Да и по Огоньку я скучала. В гневе, он наговорил лишнего и после того ни разу не потрудился поинтересоваться как я поживаю. Предатель!
   Я недовольно засопела, стараясь подавить гнев, но наконец заметившая меня Рива, приняла мое зверское выражение лица на свой счет и испуганно вжалась в спинку кушетки. Зрелище было таким комичным, что я мгновенно успокоилась и невольно хихикнула.
   - Рива, не нужно пытаться провалиться сквозь землю, а то ведь и получиться может. Это же Гипнос, он исполняет наши желания, помнишь? - пошутила я, дружелюбно улыбнувшись.
   - Ох, магистр, - облегченно выдохнула жрица, - вы были так сердиты. Я подумала, что на меня. Я ждала вас.
   - Прости... я... - пролепетала я, пытаясь подобрать нужные слова.
   Но Риве, похоже, они не требовались. Жрица просто подошла ко мне и обняла. Как родную! Наверное, от неожиданности я вздрогнула, потому что она тут же отстранилась и окинула меня обеспокоенным взглядом.
   - Я боялась, что с вами что-то случилось, магистр! Мы так давно не виделись, я переживала. В конце концов, написала Крайсу, а он в свою очередь попросил Огонька найти вас и проверить все ли в порядке.
   - Так значит, он за мной шпионил все это время? - нахмурилась я, присев на завалинку рядом с жрицей.
   - Нет, что вы, магистр! Он практически постоянно занят в Триптихе. Дело в том, что он остался единственным нашим шпионом во дворце. Удивительно, что он нашел время проверить как у вас дела.
   Надо же! Я не ожидала от Огонька такой прыти. Хотя, шпион из него действительно отменный - умный, быстрый, способный менять внешность и прыгать через Гипнос. Удивительно и то, что он остался в Гильдии, вместо того, чтобы после нашей ссоры отправиться в свой родной мир. Наверное, прав был Фирлас, когда говорил, что Огонек уже намного больше человек, чем дух!
   - Ладно, не будем о предателях! - фыркнула я. Как дела в Гильдии?
   - Хуже некуда! - ответила она жалобным голоском. -Талония воюет с Орсикой, хотя, хвала священному кругу, боевых действий еще почти не ведется. При этом, в самом Орслене творится что-то неописуемое. В городе голод, налоги подняли для обеспечения войска. Знать заперлась в особняках, а императрица, говорят, сошла с ума. Каждый день в летнем дворце шумят пиры, пускают фейерверки... И все это пока люди пухнут от голода и мерзнут прямо у их стен! Но и это не самое главное! Нам удалось получить информацию о Многоликой. Мы знаем, кто она!
   Я вопросительно приподняла бровь.
   -- Сумасшедшая ведьма?
   -- К сожалению, нет! Вы верите в темных магистров? -- внезапно спросила жрица.
   -- В смысле, магов побывавших в Гипносе? Тех, что убили эльфских богов?
   -- Да.
   -- Скорее нет, чем да. -- усмехнулась я, -- А что?
   -- Многоликая -- одна из них!
   -- Чтооо?!
   От этих новостей по спине побежали мурашки. Вот только воскресших вдруг богов нам сейчас не хватало!
   -- Как вы все это узнали?
   -- Внедрили шпиона, -- улыбнулась жрица. -- Да она особо и не скрывается! В последнее время и она и ее агенты действуют очень нагло. Они собирают войско. Шаиры из Накахума избрали ее своей правительницей и приняли ее культ, как единственную религию. В скором времени нас ждет чудовищная война. И смерть. Все происходит, как и было предсказано! Это последняя казнь!
   Я потерла разболевшиеся вдруг виски. Похоже, Крайс был прав, и мир действительно балансирует на грани. Но тёмный магистр?! Разве я могла победить ее? Даже если у Фирласа получится отобрать у нее дракона -- ее сила и опыт многократно превосходят мои собственные! Чувствуя свою вину, я устало уронила голову на руки.
   -- Что предпринимает Гильдия? -- суховато поинтересовалась я.
   -- Ничего! -- сокрушенно покачала головой Рива. -- Мы никак не можем прийти к согласию. Сэр Риордан предоставил нам под штаб свой фамильный замок, чтобы можно было переждать войну. Но Крайс со своими людьми все еще сидит в горах. Сказал, что с места не сдвинется, пока вы не вернетесь. Сказал, что если вы не та самая обещанная, то и делать что-либо бессмысленно.- И он снова приплел сюда меня?! - в сердцах возмутилась я. - Я-то чем могу помочь?
   - Вернитесь! - Рива подалась вперед, заглядывая мне в глаза, - Вернитесь и все станет на свои места!
   - Не могу! - отрезала я, мгновенно смутившись под погрустневшим взглядом жрицы, - У меня свой путь, жрица, пойми! Я не могу, и не буду жертвовать любимым мужчиной ради эфемерного светлого будущего!
   Рива погрустнела, из слегка выпуклых карих глаз покатились слезы. Нужно было срочно сменить тему!
   - К вам в штаб скоро придет эльфка на последнем месяце беременности. - медленно проговорила я, отвлекая жрицу от ее горя. - Ее дитя - полукровка, как я. Гильдия единственное место, где у него... или нее есть шанс выжить. Прошу тебя, Рива, позаботься о них!
   Жрица коротко кивнула, все еще промокая глаза ажурным платочком. Я хотела еще расспросить ее о Крайсе. Но вдруг...
   - Малышка проснись! - кто-то мягко тормошил меня за плечо. - Йена! Скорее, это важно!
   - Ч-ч-что такое, Нави? Стоп! Нави? - мигом распрощавшись с миром снов, я как ошпаренная подскочила на кровати.
   Мой друг выглядел бледнее обычного. Что-то случилось!
   - Ветер! Я слушал ветер и... эльфская деревня, куда поехал твой Фирлас, уничтожена этой ночью!
   Не находя слов, я судорожно вдохнула и спрыгнула с кровати. Нужно было быстро одеться, но вещи как назло выпадали из трясущихся рук. Наконец, в третий раз уронив пояс, я в отчаянии уставилась на собственные ладони. В голове вертелась тысяча мыслей, одна ужаснее другой. Что, если его убили? Что, если поймали? В конце концов, что если он опять был вынужден использовать пустоту и теперь не помнил себя в этом темном безумии?!
   - Малышка... - мягкие ладони эфириала скользнули по моим плечам и легонько меня встряхнули. - Прекрати панику! Если бы случилось что-то серьезное, ты бы почувствовала. Ваша связь сильнее, чем ты думаешь. Скорее всего, его вообще не было в деревне, когда все произошло.
   Мелодичный голос Нави мгновенно успокоил мои расшалившиеся нервы. Я слабо улыбнулась и продолжила одеваться уже куда более спокойно.
   Выехали мы с первыми лучами рассвета. Отговорить Нави от поездки не удалось несмотря ни на какие доводы. Он просто бесцеремонно запрыгнул на лошадь позади меня и вцепился в мою одежду.
   Когда мы выехали из города, я вдохнула сырой прохладный воздух, поглубже натянула капюшон и, поудобнее устроившись в седле, пустила лошадь галопом.
   Карта, любезно предоставленная сонным трактирщиком, говорила, что эльфская деревня находилась в горах, в десяти часах пути от Химрена. Мы собирались проехать это расстояние за шесть. Конечно, жаль было недавно купленную лошадь, но в случае с Фирласом медлить было нельзя.
   Однако, по выезду из города все наши планы были злостно нарушены сильнейшим ливнем, за пять минут превратившим дорогу в болотистую жижу. Лошадь то и дело спотыкалась о камни и ветки, скрытые под коричневой поверхностью огромных луж. Но я продолжала нещадно погонять бедное животное. В какой-то момент мы чуть не рухнули в огромную яму, заполненную жидкой грязью. Каким-то чудом мне удалось выровнять брыкающееся, фыркающее существо. Так что в целях самосохранения пришлось сбавлять скорость.
   Через пару часов мы выехали на каменистый сланцевый тракт, ломаным зигзагом уходивший к горному перевалу. Тут дело пошло быстрее. Лошадь, обрадовавшись твердой почве под ногами, рванула вперед бодрым галопом. Так что остаток пути мы прошли довольно быстро, и уже к вечеру стояли у покосившихся, обгоревших ворот Рилеина. А точнее того, что от него осталось.
   Зрелище, представшее перед глазами, было ужасно! С замирающим сердцем я шла по толстому слою теплого серого пепла, практически полностью покрывавшего остатки цветов и зеленой травы. Деревья и дома выгорели до основания. Похоже, огонь, потрудившийся здесь, был магического происхождения. Уж не Фирлас ли? И тут я поняла! Все это время я шла по останкам жителей деревни! Мой aine устроил из деревни один большой погребальный костер. Я окинула руины обеспокоенным взглядом. Возможно, он все еще был где-то здесь?
   Вдали виднелись несколько уцелевших конструкций. Воодушевившись, я направилась туда. Отчасти я была рада, что пепел скрыл под собой практически все последствия учиненной здесь резни. Я, конечно не чувствительная придворная дама, но любая напрасная смерть всегда вызывала во мне какое-то чувство несправедливости, неправильности. Порой, эмоции накатывали с такой силой, что сдержаться не получалось.
   В самой дальней части поселения все еще тлело несколько обгоревших зданий. Изящные очертания эльфской архитектуры не в силах был испортить даже черный слой сажи, плотным слоем покрывший резные стены. Эльфы allarie, обитавшие здесь были последними потомками великого Тиаммарана, такими, как Фирлас. Возможно, кто-то из них помнил расцвет великой империи. Их постройки, похожие не те, что я видела в Галадоине, сохранили память былых времен, перенеся в наш серый мир кусочек сказки.
   Я осторожно провела пальцами по слою сажи, очерчивая прекрасную резьбу в виде лесных колокольчиков, и завернула за угол. Зрелище, открывшееся мне, заставило сердце пропустить несколько ударов. На высоком столбе висел эльф. С худощавого тела была полностью содрана кожа. Ноги и нижняя часть торса обгорели. Но длинные светлые, почти белые волосы, остались нетронуты. Окрашенные кровью, они свисали вниз, полностью закрывая лицо. Все, будто в моем вчерашнем кошмаре! Но все же, при виде несчастного, я облегченно вздохнула.
   Это был не Фирлас! Его волосы косы еще не успели сильно отрасти, и были заплетены в несколько относительно коротких косичек. Но цвет был так похож!
   - "Младшего зовут Айрас. Его деревня в горах недалеко от Химрена." - вспомнились мне слова Фирласа.
   Его брат! Это был его брат! Я почувствовала, как на глаза навернулись слезы. В каком, должно быть, ужасе он, увидев это! И в какой ярости, когда очнулся от горя!
   Я внимательно осмотрелась. На земле рядом со столбом застыла лужа запекшейся крови, а в ней отчетливо отпечатались следы ног и рук. Здесь он упал на колени! Я осторожно притронулась к отпечаткам ладоней и резко разогнулась от ворвавшейся в душу ярости. Месть! Все, что меня сейчас интересовало это месть! Возмездие за брата, за всех невинно убитых эльфов! Я жаждала крови! Человеческой крови! Боли и мук тех, кто сотворил все это!
   Схватившись за голову, я рухнула на колени. Это были не мои чувства! Я не умела так сильно ненавидеть, даже мой мучитель - герцог Эр'Засский не удостоился от меня настолько сильной злости. Это были эмоции Фирласа.
   На плечо легла легкая рука Нави.
   - Малышка, успокойся пожалуйста! - мягко проговорил он.
   - Кто это сделал, Нави? - выдавила я из себя, тяжело дыша, чтобы совладать с эмоциями.
   - Я не знаю, - покачал головой тот, - Я видел только огонь. Синий, очень яркий, он...
   - Что?! Синий огонь, ты уверен?!
   Нави утвердительно кивнул, и все встало на свои места. Многоликая! Потеряв ключ, она стала терять власть над драконом, который зачем-то был ей очень нужен. И вспомнила об амулете, который продал ей Элтас. И теперь она явилась за камнем. Только, переговоры, похоже, прошли неудачно. И они всех убили! Проклятая ведьма никогда не отличалась терпением. Айрас умер под пытками, значит камень, возможно, все еще здесь.
   Схватив руку Нави, я потащила его за собой по направлению к высокому терему, верхушка которого все еще тлела. Тайник должен был находиться в доме. Только вот, где?
   - Ветерок, мне нужна твоя помощь!
   - Дай угадаю, тебе нужно что-то найти?
   Я утвердительно кивнула.
   - Где-то в этом доме находится тайник, а в нем лежит синий камень. Он мне очень нужен.
   - На это понадобится время. Я думал, ты хочешь побыстрее найти эльфа.
   - Да, потому пока ты ищешь камень, я пойду за Фирласом. Он пошел на север, уж не знаю зачем.
   Нави нахмурился, но спорить не стал. Просто коротко обнял меня на прощание.
   - Береги себя, малышка! Я найду тебя.
   Я кивнула, подхватила под уздцы лошадь и направилась к северному выходу из деревни следуя отчетливым следам Фирласа на сером пепле.
   Наскоро сверившись с картой, я обнаружила единственное в этой местности человеческое поселение немного севернее Рилеина. До него было рукой подать. Какие-то два-три часа пешком. На лошади и того быстрее! Именно туда Фирлас направился творить свою месть, больше некуда! Это знание было даже не на уровне интуиции, наоборот, я была абсолютно уверена в правильности выбранного направления.
   Через пару минут я была уже в седле. Стоило поторапливаться, ведь мой мужчина в таком состоянии был способен на что угодно.
   По пути из головы не шли ужасные картины, где Фирлас разрушает чужие дома, поджигает людей, а порой и сам оказывается на таком же столбе, как и его брат! Я, как могла, гнала из головы ужасы, а где-то в глубине сознания, загнанная поглубже, продолжала тлеть чужая ненависть вперемешку с моим собственным беспокойством.
   И все же, картина, обнаруженная у ворот человеческого поселка (несколько покосившихся домиков и деревней то назвать было сложно), превзошла любые мои фантазии.
   Прямо у опаленных деревянных створок на земле валялась груда мяса и костей вперемешку с обрывками одежды и оружия. Я невольно зажала руками рот и быстро засопела, всеми силами стараясь удержать в желудке его содержимое. Только магия пустоты была способна сотворить с людьми подобное. Похоже, Фирлас не удержался от ее использования, а значит, сейчас находился в совершенно невменяемом состоянии.
   Мне вспомнилось полуразрушенное поместье и растерзанные им в приступе гнева эльфы, его сородичи и товарищи. Его глаза тогда были совершенно безумны. Не знаю, каким чудом удалось его успокоить! А главное, сработает ли это сейчас?
   Сердце сжалось от боли и сожаления. Я должна была попробовать, ради него, ради нас. Если я его не успокою, то это не удастся больше никому, и он пойдет мстить всем людям подряд и в итоге его в лучшем случае сожгут на костре рыцари-тихони. А в худшем... По спине пробежался холодок страха, но отступать было некуда.
   Продолжая глубоко дышать, чтобы подавить приступы тошноты, я медленно шагнула вглубь поселка. Единственная улица оказалась буквально завалена трупами, а точнее растерзанными в клочья частями тел. Старательно отводя глаза от красных пятен, я кралась за домами, внимательно высматривая любые признаки жизни. Над деревней витала тишина, казавшаяся зловещей.
   Резкий звук заставил меня подпрыгнуть на месте. Истошный вопль разнесся по пустынной улице, мгновенно дав мне понять, где сейчас эльф и чем он занят. Мужчина продолжал орать, поэтому я не сразу услышала тихий детский плач в одном из домов. Я стрелой метнулась туда. На полу сидел перемазанный кровью малыш и тихо плакал. Сколько лет было ребенку, я понятия не имела. Я вообще в детях мало разбиралась. Единственное, что меня сейчас волновало это его состояние.
   Я внимательно ощупала маленькое тельце на предмет повреждений. Ребенок был цел, но его мелко трясло, а глаза были устремлены в одну точку. На меня он никак не реагировал, из чего я сделала заключение, что малыш в шоке. Возможно, оно и к лучшему, хоть не будет помнить всего этого ужаса! Я быстро стащила с плеч теплую шерстяную накидку и, понадежнее укутав ребенка, взяла его на руки. Нужно было унести его в безопасное место, пока разбушевавшийся Фирлас его не заметил.
   Удивительно, но очутившись в тепле и на руках, малыш мгновенно заснул. Я получше перехватила непривычную ношу и аккуратно двинулась дальше позади домов, не рискуя больше выходить на улицу. Через пару минут, я добралась до небольшой круглой площади, со всех сторон окруженную деревянными хижинами. В центре в неестественно прямой позе стоял Фирлас, и его тело, казалось, источало тьму. По крайней мере, я видела темный ореол, очерчивающий его долговязую фигуру. Перед ним в воздухе висел человек, истошно вопивший от боли, когда черные щупальца пустоты двигались по его голой груди, оставляя на ней тонкие ярко-алые порезы. Я не видела лица моего aine, но чувствовала его холодную ярость. Она тяжелым грузом давила на сердце, не давая нормально дышать. Вмешиваться сейчас было нельзя! В таком состоянии он бы меня просто не услышал.
   В надежде пристроить ребенка, я осторожно из-за угла осмотрела площадь. Через два дома от меня, в небольшом закутке между кузней и стеной амбара я заметила какое-то движение. Бесшумно, не привлекая внимания, двинулась туда. Когда я скользнула в тень между домами, на меня в ужасе уставилось пять пар детских глаз. Чумазые, перепуганные, зареванные, они спрятались в первом укрытии, что смогли найти. Нельзя было позволить Фирласу их обнаружить!
   Я тихо приставила палец к губам и передала завернутого в накидку малыша девочке постарше, сидевшей ближе остальных. Та с удивлением уставилась на спящего мальчонку.
   - Мике, это Мике! - прошептала девочка.
   - Тссс! Сидите тихо и не высовывайтесь, что бы ни произошло! - прошипела я и удовлетворенно усмехнулась после того, как дети покорно закивали.
   Мне предстояло нелегкое дело. Победить безумие того, кого любишь, сложнее, чем просто сразиться с каким-нибудь сумасшедшим. Ведь не хочется причинить ему вред! Сердце кольнуло словно иглой, но я постаралась заглушить бесполезные эмоции. Предстояла слишком серьезная задача.
   Я окинула взглядом пылающий красным закат. Похоже, сама природа отражала сейчас разыгравшуюся трагедию. Устало проведя по лицу рукой, я развернулась в сторону Фирласа и слабо постанывающего мужчины.
   - Фир! - как можно более мягко обратилась я к эльфу, шагнув на свет из скрывавшей меня тени. - Фир! Наконец-то я тебя нашла!
   Он резко обернулся, и я ахнула. Золотых глаз моего aine как не бывало! Вместо них в пустых глазницах бушевала тьма. И все же черты его лица при виде меня немного разгладились. Какое-то время мы смотрели друг на друга. Затем, он немного склонил голову на бок и усмехнулся.
   - Mie loena! Пришла полюбоваться со мной кровавым закатом? - без тени выражения произнес он каким-то глухим, незнакомым голосом.
   - Д-да, закат сегодня удивительно красив, - не стала перечить я. - Н-но нам уже пора, mie aine. Ты закончил здесь и нас ждет обратная дорога. Ты ведь обещал мне вернуться через два дня.
   В ответ эльф лишь шире усмехнулся.
   - Ты права, Йена! Подожди, мне нужно закончить одно дело! - длинным, изящным пальцем он указал на кузницу, где прятались дети, - Я быстро! Осталось всего несколько паразитов.
   Внутри все похолодело, а по спине пробежали мурашки. Только не дети! Я могла понять месть взрослым, погубившим его брата. Но дети здесь были не причем! Никто из них не должен почувствовать то, что чудом удалось пережить мне!
   - Нет! - неожиданно даже для себя, выпалила я.
   - Нет?! - точеные брови моего эльфа сошлись на переносице. - Ты снова смеешь мне перечить, женщина?!
   Нужно было как-то сгладить ситуацию. И я, сжав кулаки, шагнула ближе, прижалась к нему всем телом, осторожно провела ладонями по плечам.
   - Ну что ты, любимый! Я просто вижу, как ты устал. Пойдем, хватит на сегодня крови. Это ведь всего лишь дети!
   На мгновение он расслабился и даже нежно провел пальцами по моей спине. Я уже была готова облегченно выдохнуть, когда он зарылся лицом в мои растрепанные волосы и выдохнул мне прямо на ухо.
   - Отойди, mie loena. Я должен закончить начатое!
   - Не трогай детей, Фир. - прошептала я в ответ, - Пойдем со мной!
   Реакция его была неожиданной. Сильным толчком он оторвал меня от себя и швырнул на землю. Больно стукнувшись о камень, я скользнула ладонью по чему-то липкому и в ужасе уставилась на собственную окровавленную руку. Оказалось, площадь была залита кровью. В закатном свете этого не было заметно, но сейчас я рассмотрела повсюду человеческие останки. И это было ужаснее любого из моих кошмаров. Отвратительный, ледяной страх сковал сердце, и неизвестно что бы случилось, не будь у меня привычки злиться, когда страшно.
   Привычная, горячая ярость ворвалась в сердце, сметая на своем пути жалость, страх и боль. Одним прыжком я подскочила на ноги и метнулась в сторону кузни. Широко раскинув руки, я встала на пути эльфа, с негодованием уставившись в черные прорези глаз.
   - Я не позволю тебе их тронуть! - уверенно заявила я.
   - Не позволишь? - чужим, хрипловатым голосом прошипел мой собеседник. - Человеческая кровь дает о себе знать, да, h'gash? Почувствовала родство с паразитами?
   Я проигнорировала его циничный укол и в последний раз постаралась урезонить эту тьму.
   - Это дети, Фирлас! Они ничего тебе не сделали! Прекрати!
   - Это паразиты! - взревел он. - Паразиты, которые уничтожают все на своем пути! Это саранча и я ее уничтожу!
   Он сделал шаг вперед, я вздрогнула, и в моей руке вдруг в одно мгновение оказалось ажурное серебряное копье-яри. То самое, из гробницы Рурка. Оно удивительно удобно лежало в ладони. Так, будто было создано специально для меня. Как это вышло, разбираться было некогда, так что я просто направила острие в сторону эльфа и твердо с расстановкой произнесла:
   - Не подходи, Фир! Я не смогу сдержать силу рун! Не заставляй меня биться с тобой! Я этого не хочу!
   В какой-то миг тьма в его глаза растаяла, уступив место золотому взгляду, наполненному болью и яростью. Он горевал по брату и мое сердце сжалось в унисон с его.
   - Беги, Йена! - мягкий баритон моего любимого прозвучал на удивление спокойно и тут же сменился резким ледяным голосом пустоты, - Отойди, или я убью тебя!
   Глаза Фирласа снова наполнились тьмой, вместе с ней вернулась ярость! Я понимала, что отчасти, гнев, охвативший меня, принадлежал ему. Но бороться с ним больше не было сил!
   - Ты и правда Кровавый Лис, теперь я понимаю, откуда взялось это прозвище! - в ярости воскликнула я, смахнув с лица злые слезы, - Детей ты получишь только через мой труп!
   Черты Фирласа мгновенно исказились. Гнев вперемешку с болью заставил его схватиться за голову. Он мычал что-то на древнем наречии эльфов, пока, наконец, не выпалил:
   - Ведьма! Что ты сделала со мной?! Привязала меня к себе! Я как в клетке! - по темным от грязи щекам потекли слезы, - Эта боль! Она уйдет, если ты умрешь? Через твой труп, да! Я согласен!
   Не успела я ответить, как в его руках оказался огромный черный шар.
   "Нет, Фир!" - только и успела я подумать, прежде чем тьма с оглушительным хлопком ударилась о выставленное вперед копье и мир, на мгновение озарившись радужным светом, перестал существовать.
  
  

 Ваша оценка:

РЕКЛАМА: популярное на LitNet.com  
  В.Десмонд "Золушка для миллиардера " (Романтическая проза) | | М.Славная "Мы созданы друг против друга" (Женский роман) | | Vera "История одной аренды" (Современный любовный роман) | | Н.Ерш "Разведи меня, если сможешь" (Любовная фантастика) | | М.Коган "Цена жизни" (Боевая фантастика) | | М.Атаманов "Искажающие реальность-3" (ЛитРПГ) | | М.Ваниль "Чужая беременная" (Женский роман) | | Ф.Вудворт, "Особые обстоятельства" (Любовное фэнтези) | | Д.Соул "Публичный дом тетушки Марджери" (Любовное фэнтези) | | В.Свободина "Дурашка в столичной академии" (Городское фэнтези) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
А.Гулевич "Император поневоле" П.Керлис "Антилия.Полное попадание" Е.Сафонова "Лунный ветер" С.Бакшеев "Чужими руками"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"