# Шаг второй. Баланс сил. Часть 1

А В Демченко

Книга начата 27.05.2019.

А.В. ДЕМЧЕНКО


ШАГ ВТОРОЙ. БАЛАНС СИЛ


ПРОЛОГ


Двое шли по широкой улице, прорезавшей Софийскую сторону от Детинца до Больших ворот. Медленно, прогулочным шагом, они выныривали в круге света очередного фонаря и через несколько шагов вновь исчезали во тьме до следующего пятна света, заливавшего брусчатку древней мостовой. Одинаково рослые фигуры, затянутые в похожие длиннополые пальто, одинаково идеальная осанка и жесты, похожие изрезанные морщинами лица. Даже их старомодные шляпы были одинаковы: от фасона до цвета лент на тульях. Этих двоих, пожалуй, можно было принять за родных братьев, если бы не некоторые детали разговора, что завели спутники, остановившиеся напротив приветливо сияющей жёлтым светом витрины магазинчика со странным названием "Вечерняя лавка".

- И зачем ты меня сюда привёл, отец? - негромко спросил один из них, пока второй, перебрасывая из руки в руку тяжёлую трость, скользил рассеянным взглядам по вывеске над входом в магазин.

- Хочу познакомить тебя с одним молодым человеком, - отозвался тот после небольшой паузы.

- Очередной персонаж твоей "коллекции"? - поморщился сын.

- Можно и так сказать, - протянул его собеседник. - Но хвастовство новым, как ты выразился, персонажем - не единственная причина, по которой я решил вас познакомить, Родион.

- О... - на этот раз в голосе младшего Старицкого прозвучали нотки заинтересованности. - С этого места поподробнее, пожалуйста.

- Позже, - покачал головой старший. - Поговорим об этом после встречи с Ерофеем.

- Ерофей... Это не тот ли мальчишка, что гостил у тебя в поместье с полгода назад? - поинтересовался сын.

- Он самый, Родик, - покивал Старицкий.

- Внуки мне о нём все уши прожужжали. Пожалуй, это будет любопытно, - заметил младший и замолчал.

- Что, и даже не возмутишься, что я "потащил твои старые кости" чёрт знает куда, ради встречи с каким-то мальчишкой? - с еле заметным удивлением спросил его собеседник. Родион пожал плечами.

- Мне интересно, - ответил он. - К тому же, до сих пор, я не замечал за тобой бессмысленных действий, отец.

- Да никак мой солдафон-сын научился льстить? - ухмыльнулся старший Старицкий, взявшись за дверную ручку.

Тихо звякнул колокольчик над входной дверью и отец с сыном оказались в полутёмном помещении. Родион нахмурился, озираясь по сторонам. Что-то было не так. Нет, его не беспокоил тихий перестук и щёлканье странных приборов на полках вдоль стен. И дело было не в едва подсвеченных стеклянных шарах таинственно сияющих в нишах витрин. Что-то иное, какое-то несоответствие царапало разум. Свет, точно! Через стекло высоких витрин, улицу перед входом буквально заливало светом из лавки, тогда как в самом помещении царил полумрак.

- Отец, ты уверен, что магазин открыт? - спросил младший Старицкий.

- Это же "Вечерняя лавка", когда же ей работать как не сейчас? - Ответ последовал совсем с другой стороны. Произнесённый молодым звонким голосом, он, как показалось Родиону, сочился самоуверенностью и насмешкой.

- Не слишком ли короток получится рабочий день? - Вопросом на вопрос отреагировал старший Старицкий, разворачиваясь к высокой стойке, на полированную поверхность которой упал луч света, словно от небольшого, но мощного прожектора. Родион поморщился. Рассмотреть хозяина лавки за потоком льющегося с потолка света оказалось непросто. Точнее, почти невозможно... и даже известные приёмы ночного зрения не помогли. Собственно, помимо единственной реплики, раздавшейся с той стороны и выдавшей наличие человека за стойкой, его присутствие можно было угадать лишь по затянутым в белые перчатки кистям рук, лёгшим на столешницу чётко в круге света.

- В самый раз, чтобы не перетрудиться, - вновь подал голос хозяин лавки. Насмешка в его голосе уже стала раздражать младшего Старицкого, вообще-то, считавшего себя довольно уравновешенным человеком. - Итак, господа, чем могу быть полезен? Артефакты, ментальные конструкты... чай?

Последнее предположение настолько выбивалось из ряда вон, что Родион чуть опешил. А вот его отец, кажется, искренне наслаждался ситуацией.

- Последнее было бы весьма своевременным, - заметил Виталий Старицкий, снимая перчатки и шляпу. Тихо стукнула о пол трость, прислонённая им к стенке стойки, а в следующий миг на освещённую часть столешницы опустился поднос с чайными принадлежностями. Родион проводил хмурым взглядом летающую посуду и почти неслышно выругался, когда под ноги ему ткнулся невесть откуда взявшийся высокий барный стул.

Покосившись на сына, старший Старицкий глубоко вздохнул.

- Ерофей, давай отложим веселье на следующий раз. Кажется, мой сын совсем не в восторге от твоей "сказочной" атмосферы, - попросил Виталий Родионович.

- Как пожелаете, - чуть недовольно отозвался всё ещё невидимый собеседник, а в следующую секунду помещение лавки залил свет, позволивший Родиону, наконец, увидеть хозяина этого странного магазина. Невысокий светловолосый юноша смерил сына своего земляка долгим взглядом и, покачав головой, заметил: - хм, по-моему, я знаю, что вам нужно. Угощайтесь, я вернусь через минуту.

- Ерофей! Давай позже, а? Мы, между прочим, пришли по делу! - окликнул его старший Старицкий, но юноша уже скрылся за занавесью. Впрочем, уже через несколько секунд он вернулся за стойку, сжимая в руках небольшую картонную коробку, которую тут же и всучил недовольному Родиону.

- Вот, прошу, - проговорил он.

- И что это? - окинув брезгливым взглядом неказистую обёртку, спросил младший Старицкий.

- Часы уютного времени, - гордо провозгласил юноша.

- Э? - Недоумённо протянул Старицкий под сдавленный смешок отца.

- Замечательная вещь для расслабления, - пояснил Ерофей, посмотрев на него совершенно незамутнённым взглядом. - То что нужно, когда шалят нервы... как у вас сейчас. Берите-берите, не пожалеете.

Именно в этот момент Родион Старицкий понял, что новый персонаж "коллекции" отца ему не нравится. Совсем.


ЧАСТЬ I. В лучших традициях сказок


## Глава 1. Не в глубокой старине, да в далёкой стороне


Тем вечером, когда я оказался в доме князей Старицких, серьёзного разговора с хозяевами у нас не получилось и, боюсь, именно по моей вине. И дело было не только в усталости, внезапно навалившейся после недавних приключений. Меня выбило из колеи заявление хозяина дома. "Земляк". Я ни на секунду не усомнился в смысле, что вложил в это слово мой собеседник, и этот факт оказался для меня лишь чуть менее ошеломителен, чем само заявление князя. Ощущения были сродни пропущенному удару в челюсть. Наотмашь, со всей дури.

Счастье ещё, что никто из присутствовавших при этом событии, не стал настаивать на продолжении разговора. Впрочем, тут я могу и ошибаться. Вполне возможно, что желающие поболтать были... Да что там, точно были! Тот же князь Старицкий продолжал что-то мне объяснять, но Лада Баженовна, его супруга, едва заметив мой потерянный ошарашенный взгляд, тут же свернула свою беседу с Грацем и решительно оборвала наседающего на меня князя. В себя я пришёл, уже лёжа под одеялом на огромной кровати в одной из гостевых спален. И то, лишь для того, чтобы мысленно поблагодарить хозяйку дома за заботу и тут же вырубиться до утра. Шок - это по-нашему, да...

Следующее утро началось для меня с аромата кофе и свежей выпечки, вплывшего в комнату. Открыв глаза, я потянулся и, оглядевшись по сторонам, невольно охнул. Вчера я был в таком состоянии, что совершенно не обратил внимания на обстановку выделенной мне комнаты. Тем больше было моё удивление сейчас, когда я выспался и, отдохнув, наконец, смог по достоинству оценить место, в котором мне довелось ночевать. А здесь и в самом деле было что оценить... прежде мне не доводилось проводить ночь в такой "музейной" обстановке.

Стены спальни, обитые светлыми ткаными обоями, словно сияли в лучах солнечного света, заливающего комнату через пару высоких арочных окон, расположенных в противоположной от входа стене. Сама комната оказалась достаточно просторной, чтобы огромный, сверкающий чёрным лаком траходром, под балдахином которого я проснулся, совершенно не загромождал помещение, равно как не казался неуместным, выполненный в том же "рояльном" стиле массивный шкаф, закрывающий собой почти всю стену напротив окон, едва прикрытых шёлковыми шторами. Трюмо с высоким зеркалом, стоящее в углу комнаты, дополняло картину, а завершал её старый, если не сказать, древний, но очень ухоженный ковёр, укрывающий паркетный пол.

От дальнейшего разглядывания и более конкретного исследования комнаты меня отвлёк обнаруженный на приставном столике у кровати поднос с завтраком. Наверное, мне следовало бы сначала озаботиться собственной гигиеной, но аппетит был настолько зверским, что с лёгкостью запинал эту идею, и заставил меня накинуться на еду. Расправившись с завтраком, я довольно вздохнул и, отставив в сторону опустевшую чашку, в которой ещё несколько минут назад парил ароматнейший кофе, принялся выбираться из постели. Вовремя.

Стоило мне выпутаться из-под огромного одеяла, как раздался стук в дверь. Пришлось вновь накинуть его на себя, чтоб не предстать голышом перед "гостем" или, не дай бог, "гостьей".

- Да-да, войдите!

- Доброе утро, молодой господин, - появившийся на пороге дворецкий окинул цепким взглядом комнату и, кажется, убедившись, что всё в полном порядке, чуть склонил голову.

- Здравствуйте... эм-м... - я замялся, обнаружив, что напрочь забыл, как зовут моего визитёра. Хотя, Бран Богданич, вроде бы, вчера называл его имя. М-да, кажется, недавний стресс всё же не прошёл для меня бесследно.

- Сварт, молодой господин, - ровным тоном отозвался тот. - Меня зовут Сварт, и я дворецкий в этом имении.

- Очень приятно, Сварт. Если не трудно, обращайтесь ко мне по имени, - попросил я, на что дворецкий покачал головой.

- Прошу прощения, но это невозможно, - проговорил он. - По имени я могу обращаться лишь к младшим членам семьи его сиятельства.

- И всё же... - попытался я настоять на своём. Вотще.

- Правила есть правила, молодой господин. Впрочем, я могу обращаться по имени-отчеству, если безличная форма вас чем-то не устраивает, - по-прежнему ровным тоном произнёс дворецкий.

- Ну, хоть так, - вздохнул я.

- Ерофей Павлович, не желаете принять душ? - Моментально приняв пожелание, спросил Сварт, отворяя неприметную дверь в стене напротив. - А я тем временем приготовлю ваш утренний костюм.

- Утренний костюм? - не понял я. И повинуясь жесту-посылу дворецкого, массивный шкаф распахнул все четыре свои дверцы. Одежды там было... много. Одна проблема: это была не моя одежда.

Очевидно, взгляд мой был достаточно красноречив, чтобы Сварт его понял. А может это какая-то "дворецкая" магия, не знаю. Тем не менее, ответ пришёл быстрее, чем я успел переформулировать свой неуклюжий вопрос.

- Их сиятельства ожидали вашего приезда и, зная о сложностях путешествия, позаботились о приличной одежде для вас, - проговорил дворецкий, очередным жестом-посылом отлевитировав на мою постель банный халат, только что извлечённый им из недр "рояльного" монстра.

А вот в последних словах Сварта, вроде бы произнесённых с ничуть не изменившимся каменным выражением лица, я явно услышал если не пренебрежение, то укоризну. Ну да, если я правильно понимаю, то дворецкий почти наверняка видел содержимое моей полупустой сумки, и таким образом теперь выказывает своё отношение. Сноб. А я ещё не верил, что высокомернее английских лордов, только их дворецкие. Не знаю, как там на островах, но судя по тому, что я вижу перед собой, в здешней России дворецкие своих князей явно перещеголяли. Да и чёрт с ним!

Я смерил Сварта взглядом и, откинув одеяло, прошлёпал в ванную комнату, как был, голышом, начисто проигнорировав лежащий на кровати халат. Правила, этикет, приличия... на фиг. Тоже мне, учитель нашёлся. Пошатался бы, как я недавно, глядишь, уже на следующий день забыл бы обо всей этой великосветской дури!

- Будьте любезны, Сварт, приготовьте мне мой вчерашний костюм, - крикнул я через уже закрытую дверь ванной. Ответом мне была тишина... и лёгкий всплеск недовольства. Я забрался в огромную ванну и, подставив лицо упругим струям воды мощного душа, улыбнулся. Эмпатия - хорошая вещь, да.

Детское поведение? И что? Мне, между прочим, всего семнадцать лет! Так и в документах написано. В общем, по возрасту дурить положено, вот я и того... дурю, то есть. А кому что-то не нравится в моём поведении, могут написать письменную жалобу опекунам и идти лесом. Мне плевать.

Закончив с гигиеническими процедурами, я, довольный и посвежевший, вышел из ванной и окинул спальню взглядом. Дворецкий обнаружился стоящим у шкафа, причём с таким видом, словно он намеревался защищать подходы к хранилищу одежды даже ценой собственной жизни... а на уже заправленной постели обнаружился приготовленный для меня костюм. Разумеется, не мой.

- Сожалею, молодой господин, но после путешествия ваши вещи нуждаются в чистке, - произнёс дворецкий. Я понимающе кивнул и, не теряя времени, принялся одеваться. Трусы, носки, брюки, рубашка и... так и быть, жилет я надену. Не имею ничего против этой детали одежды.

Сварт, внимательно наблюдавший за моими действиями, так и фонил довольством... до тех пор, пока я не проигнорировал приготовленные пиджак и галстук. А когда расстегнул пару верхних пуговиц на белоснежной рубашке, от этого поборника правил и этикета так и шибануло досадой. Покосившись на старательно сохраняющего невозмутимое выражение лица дворецкого, я хмыкнул... и добил Его Чопорность, закатав рукава рубашки до локтя. Мне кажется, или у кого-то зубы скрипят?

Взглянув на своё отражение в зеркале трюмо, я попытался привести в порядок свои патлы... ну, насколько это было возможно, и, удовлетворённо кивнув, повернулся к Сварту.

- Его сиятельство будет ждать вас в малой гостиной через... - успевший справиться со своими эмоциями, дворецкий щёлкнул крышкой карманных часов. - Через четверть часа. Если не возражаете, я провожу вас к нему... молодой господин.

- Ведите, - кивнул я и, подхватив с прикроватного столика свой зерком, направился следом за шагнувшим к выходу Свартом. Но не удержался и бросил ему в спину: - и кажется, мы договорились, что вы будете обращаться ко мне по имени-отчеству?

- Прошу простить мою забывчивость... молодой господин, я обязательно исправлюсь, - отозвался дворецкий. Два-два, камнемордый. Ничего, ещё сочтёмся.

Пока мы добирались до "малой гостиной", Сварт решил провести небольшую экскурсию по особняку, который, по-моему, следовало бы именовать маленьким дворцом. Нет, ну а как иначе, если здесь даже бальный зал есть?!

- Первый этаж правого крыла отдан под служебные помещения и комнаты прислуги, - рассказ Сварта мерно лился мне в уши, пока мы шли по длиннющей галерее третьего этажа, к роскошной центральной лестнице особняка, виднеющейся в проеме меж распахнутых настеж высоких двойных дверей в самом конце коридора. - В левом крыле того же этажа находятся малая гостиная, библиотека и приёмная его сиятельства. Над ними, на втором этаже находятся буфетная комната, столовая и большая гостиная, а ещё выше - личные покои хозяев и гостевые комнаты. Второй и третий этаж правого крыла отданы под бальный зал, из которого можно попасть в большой зимний сад.

- Полагаю, если есть большой сад, то должен быть и малый? - спросил я.

- Мы называем его "верхним", - кивнул Сварт, и в его эмоциях я с удивлением почувствовал всплеск то ли гордости, то ли удовольствия. А может, и всего вместе, всё же я пока не так силён в эмпатии, чтобы сходу разобраться в нюансах чувств незнакомого человека. Да что там эмоции, он же почти улыбается... или это свет из окна так упал? Хм... Я покосился на дворецкого, продолжающего свой рассказ. - Это, можно сказать, личный сад Лады Баженовны, под её руководством построенный и её собственными руками взращенный. Попасть в него можно только отсюда, из хозяйского крыла, поднявшись по лестнице, что находится в противоположном конце этого коридора. Я бы настоятельно рекомендовал просить её сиятельство показать вам её сад. Редкое по своей красоте зрелище, уверяю. Об этом саде даже в столице слухи ходят, да только мало кто удостаивался чести в нём побывать. Но вам, как гостю дома, отказа не будет, так что... пользуйтесь возможностью, молодой господин.

- Благодарю за совет, - невольно сваливаясь в подражание тону собеседника, откликнулся я. - Обязательно им воспользуюсь.

А что? Мне действительно интересно, что же должен быть за сад такой, если его вид пронимает даже этого твердокаменного дворецкого?!

За разговором, я и не заметил, как мы спустились по огромной широкой лестнице и оказались в просторном холле первого этажа. Здесь, Сварт уже знакомым жестом-посылом распахнул двери, ведущие в левое крыло, и уже через минуту мы оказались в той самой "малой гостиной", где должна была состояться моя вторая встреча с князем Старицким. Удивительно, но я абсолютно не волновался по этому поводу. Очевидно, вчерашний шок от заявления "земляка" начисто исчерпал такую возможность. В общем, сейчас, перед беседой с князем, я был спокоен как танк. Оно и к лучшему.

Приложив указательный палец к уху, словно прижимая невидимый наушник, Сварт чему-то кивнул и указал мне на одно из кресел у декоративного, но от того не менее настоящего камина, в котором, несмотря на время и погоду за окном, уже весело трещал огонь, пожирающий пару поленьев, распространяющих по комнате приятный хвойный аромат.

- Присаживайтесь, молодой господин. Его сиятельство подойдёт через пару минут, - произнёс он и, чуть помедлив, предложил: - может быть, желаете чаю?

- Лучше кофе, - устраиваясь в кресле, ответил я. - Чёрный, без сахара.

- Я распоряжусь, - кивнул Сварт и исчез за дверью. Я же принялся рассматривать обстановку гостиной в ожидании, когда появится хозяин дома. В отличие от "моей" спальни, меблировка этой комнаты не отличалась монументальностью. Несколько лёгких, хотя и очень удобных кресел, пара кушеток и низкие "журнальные" столики с лакированными деревянными столешницами, узор и цвет которых вполне гармонировал с бежевым цветом стен и деревянными же панелями на них. Просто, изящно... и без претензий на роскошь. Весьма приятная обстановка, надо сказать. По крайней мере, в этом помещении у меня не возникает ощущения, что я нахожусь в музее.

- Доброе утро, Ерофей, - голос раздавшийся от двери, полускрытой тяжёлой портьерой, заставил меня отвлечься от осмотра гостиной. Обернувшись на звук, я поднялся с кресла и коротко кивнул стоящему на пороге хозяину дома.

- Здравствуйте, ваше...

- Виталий Родионович, с твоего позволения, - покачав головой, перебил меня Старицкий. Мы окинули друг друга изучающим взглядом, и не сдержали ухмылок при появлении дворецкого, вошедшего в гостиную с подносом в руках. И было отчего. Очевидно, князь тоже не очень-то любит официоз, по крайней мере, у себя дома, поскольку одеты мы оказались под стать друг другу. Брюки, рубашка с закатанными рукавами, жилет и к чёрту галстук с пиджаком. Три-два, камнемордый. Три-два!

Сварт, правда, ни мимикой, ни жестом не выдал своего отношения к такому вопиющему нарушению этикета. Разве что в эмоциях проскользнули нотки недовольства... и смирения в адрес князя. Кажется, дворецкий давно махнул рукой на поведение своего хозяина.

Пока Сварт расставлял на столике кофейный набор, Старицкий успел приземлиться в соседнее кресло и теперь молча наблюдал за действиями дворецкого. Вот только ощущение направленного чужого внимания, змеями скользящего вокруг моего тела, не оставляло меня ни на секунду. И что самое паршивое, за этим потоком я совершенно не мог разобрать эмоции князя... кроме тех, что он сам изволил демонстрировать.

- Как твоё самочувствие, Ерофей? - спросил Старицкий, когда дворецкий покинул гостиную, закрыв за собой дверь.

- Благодарю, чувствую себя замечательно, - ответил я, делая глоток горячего, отдающего кардомоном кофе. - От вчерашнего срыва не осталось и следа.

- Переволновался?

- Можно сказать и так. Последний месяц выдался слишком... слишком активным, - согласился я. - А ваше заявление просто стало последней каплей, если можно так выразиться.

- Понимаю, - кивнул Старицкий и, в свою очередь, пригубив кофе, откинулся на спинку кресла. - Но сейчас, как я вижу, ты уже в порядке, да?

- Вполне, - пожал я плечами. - Выспался, успокоился, готов к продолжению беседы.

- Это замечательно, - вернув блюдце и чашку на столик, князь хлопнул в ладоши, и пространство вокруг на миг исказилось, пропуская через себя волну какого-то конструкта, мгновенно затянувшего стены радужной прозрачной плёнкой. Заметив мой взгляд, князь пояснил: - вообще-то, это защита от попыток подслушать или подсмотреть происходящее в комнате, но в данном случае, просто знак обитателям дома, чтобы не беспокоили без веской причины. Разговор у нас будет серьёзный... и долгий. Ты готов?

- Вполне, - ответил я.

- Славно-славно, - протянул Старицкий и ожёг меня пристальным взглядом. - Спокоен, сосредоточен и совершенно не удивлён, хотя не можешь не понимать, что беседа наша будет непростой.

- Я успел понять, что всё очень серьёзно, ещё вчера, когда мне представили кое-кого из гостей вашего дома, - заметил я. - И у меня было достаточно времени, чтобы... морально подготовиться.

- Хм, что ж, это хорошо, - протянул князь и неожиданно усмехнулся. - Хотя, честно говоря, я имел в виду несколько иное. Тайны, секреты, игры плаща и кинжала. В твоём возрасте это должно вызывать несколько иную реакцию, не находишь? Душевный подъём, любопытство... в конце концов, какой мальчишка не мечтает о приключениях?

- А, вот вы о чём, - я вздохнул. - Наверное, я вас разочарую, но приключений в моей жизни было более чем достаточно, и что они представляют собой на самом деле, я знаю очень хорошо. Настолько, что меня совершенно не тянет искать их на свою пятую точку.

- Весьма... разумно, - медленно произнёс Старицкий, не сводя с меня взгляда. - А для семнадцатилетнего юноши и вовсе мудро. И это не может не радовать. Меньше всего мне хотелось бы иметь дело с восторженным романтиком.

- А это обязательно? - спросил я.

- Что именно? - не понял князь.

- Я имею в виду, вам обязательно иметь дело со мной?

- К сожалению, да, - с почти незаметным вздохом кивнул мой собеседник и тут же поправился: - только не прими это на свой счёт. Я имею в виду сложившуюся ситуацию и проистекающие из неё проблемы вообще. Безотносительно к личностям, в эти проблемы втянутым.

- Я понял, Виталий Родионович, может быть хватит ходить вокруг да около и вы, всё же, начнёте тот разговор, которым меня так пугаете? - попросил я. Князь едва заметно усмехнулся и кивнул.

- Уговорил, - произнёс он и, чуть помолчав, заговорил вновь: - меня призвали в этот мир больше ста двадцати лет тому назад, если быть точным, то в семь тысяч триста девяносто восьмом году, по здешнему летоисчислению.

- Сто двадцать семь лет, - пробормотал я, ошеломлённо глядя на собеседника, которому на вид и шестидесяти не дать. Вот это сохранность!

- Удивлён? - правильно понял мой взгляд князь. - Я тоже был в шоке, когда узнал, что люди практикующие ментальные воздействия, живут чуть ли не втрое больше, чем мои бывшие соотечественники. И это не предел. Некоторые здешние "умельцы" уже третий век небо коптят. Сам таких встречал, так что знаю, о чём говорю. Правда, таких уникумов очень мало, сущий мизер, если честно, да и характер у таких долгожителей... м-м, не сахар, прямо скажем. Но об этом я могу тебе рассказать и позже, а пока не будем отклоняться от темы. Итак, как я и сказал, меня, как и тебя, призвали в этот мир сто двадцать семь лет тому назад. Кто? Волхвы. В России только они способны на такой фокус. Но в отличие от тебя, меня никто не спешил просвещать об этом факте. Собственно, о том, что в этот мир меня занесло не волей Вселенной, а воздействием бородатых умников из хольмградской волхвовской общины, я узнал почти случайно, и произошло это спустя добрый десяток лет после моего появления в этом мире.

- Вас это разозлило?

- Сам факт призыва? Нет, - покачал головой князь, глядя куда-то сквозь меня. - В конце концов, я получил новую жизнь, когда готов был распрощаться с той, первой. Трудно, знаешь ли, надеяться выжить, когда лежишь связанный на заляпанном кровью алтаре и видишь занесённый над твоей грудью нож. Но вот тот факт, что меня старательно держали в неведении относительно причины появления в этом мире... да, это было обидно. Добрых десять лет считать, что всё происшедшее было удивительным стечением обстоятельств, и вдруг узнать, что всё это время тебя водили как собачку на шлейке, время от времени давая возможность побегать и порезвиться, а в случае необходимости, тут же натягивая поводок до хрипа в глотке... было очень неприятно. Я не хочу повторения этой ошибки, и не хочу стать тебе врагом из-за глупых недомолвок, потому и говорю прямо и без экивоков.

- И зачем волхвам нужно было вас призывать? - спросил я, пытаясь сохранить невозмутимый вид. Новость о том, что меня не случайно занесло в этот мир, изрядно ударила по мозгам, как бы я не хорохорился, утверждая, что готов к любым поворотам.

- Самим волхвам, это было ни к чему, - покачал головой Старицкий. - Но у них был какой-то долг перед тогдашним главой Особой канцелярии, и таким образом, волхвы его отдали. Уж не знаю, откуда князь Телепнёв узнал о такой возможности, но воспользовался он ею на все сто процентов.

- И всё же, зачем? - не то что бы мне было действительно так уж интересен этот вопрос, но пока Старицкий будет на него отвечать, я надеюсь, успею прийти в себя.

- В школе ты должен был проходить новейшую историю государства Российского, - словно нехотя произнёс князь и вопросительно глянул на меня. Пришлось кивнуть. - Тогда, если ты не прошёл мимо неё, то должен помнить о "Зееландском инциденте". Насколько мне известно, именно под таким названием, эта история вошла в учебники.

- Отторжение острова Зееланд у Двойной Короны? - уточнил я... и замер. - Стоп, то есть, вы и есть тот самый князь Старицкий, что отобрал у Нордвик Дан свою собственность и передал её России?!

- Он самый и есть, но уверяю тебя, учебники лгут, уверяя, что я был автором этого "инцидента", - ответил Виталий Родионович. - Моя роль хоть и была значимой и в чём-то незаменимой, но не я затеял всю эту возню. Настоящие авторы: князь Телепнёв и его старый друг, канцлер Рейн-Виленский. Это были весьма умные, жёсткие и прагматичные люди, и их мало что могло остановить в достижении поставленных целей. Призыв нужного человека из-за Кромки, четверть века подготовки... всё ради того, чтобы у государства появился шанс не только вернуть остров под длань русского государя, но и вычистить "под ноль" этот рассадник пиратства, веками осложнявший морские перевозки через Варяжское и Северное моря. Я же, по сути, выступал в качестве ключа к исполнению этого плана. Человек, который мог своей кровью подтвердить легитимность притязаний России на Зееланд.

- Это весьма... интересная история, Виталий Родионович, - протянул я. - И полагаю, мало кто о ней знает, не так ли?

- Конечно, - невозмутимо согласился тот, но, заметив моё беспокойство, махнул рукой. - Не переживай ты так, Ерофей. Сейчас, это знание не опасно... при условии, что ты не станешь распространяться о своей осведомлённости, конечно. Вот лет так пятьдесят назад, да, узнай Особая канцелярия о том, что некоему господину Хабарову известны подробности этого дела, и быть бы тебе у них на карандаше до самой смерти. А сейчас... сейчас это уже никому не интересно. К тому же, на легитимность происшедшего, факт моего иномирового происхождения повлиять никак не может. Не мог тогда, не сможет и в будущем.

- Почему? - не понял я.

- Потому что подобные случаи есть не только в нашей истории, но и в истории многих именитых родов Европы... и не только. Если копнуть поглубже, то обнаружится, что и правящие фамилии иных государств, нет-нет, да и прибегали к подобным ухищрениям. Не всегда удачно, да, но тем не менее. Из самых известных, могу напомнить историю "Железной маски", когда алчные до власти умники из окружения Людовика Четырнадцатого вздумали устроить маленький дворцовый переворот и посадить на престол более вменяемого монарха...

- И что, посадили?

- А чёрт его знает! - неожиданно хохотнул князь. - Но двойника Луи они точно в мир призвали. В результате, в Бастилии появился заключённый в той самой железной маске, а заговорщики неожиданно покинули этот мир, один за другим. Кто от несчастного случая, кто в бою, кто на дуэли. В общем, сказать точно, кто правил Францией в тот период, практически невозможно. Но я склоняюсь к мысли, что ушлый призванный обставил всех и таки умостил свой зад на королевский трон, после чего в срочном порядке и без шума избавился от призвавших его затейников. Правда, это только моё мнение, не больше. Подтвердить его, кроме как фактом скорой и чуть ли не одновременной смерти заговорщиков от естественных причин, я не могу. Ну, в самом деле! Если бы на престоле остался оригинальный Луи, вскрывший заговор, ему бы совершенно ни к чему было подстраивать "невинные" смерти своих противников. Власти у короля хватало, чтобы казнить их скопом без всякого суда.

- Интересно, - протянул я. - А что, волхвы ещё и французам задолжать успели?

- Почему? - Старицкий недоумённо взглянул на меня, но тут же понимающе кивнул. - А! Ты думаешь, лишь волхвам доступен фокус с призывом? Вовсе нет. Монахи бон, друиды, онмёдзи, брахманы... это только те, о ком я знаю точно. Но вообще, волхвы, наверное, наиболее часто прибегают к этому инструменту, правда, в основном для нужд своей общины. Заставить же этих товарищей действовать в интересах третьих лиц почти невозможно. Зато если им самим что-то нужно... У-у, ты себе не представляешь даже, на что они готовы пойти, лишь бы самим не разгребать свои проблемы! Белоручки чёртовы. Им, видите ли, устав не позволяет "своими руками менять естественный ход вещей". Пафосный бред, но волхвы им с успехом прикрываются уже не одну сотню лет. Мне кажется, они всё никак не могут забыть время гонений и таким образом абстрагируются от общества. Вроде как, меньше контактов, меньше проблем. Впрочем... это, опять-таки, лишь моё предположение.

- И, тем не менее, только на вашей памяти, волхвы дважды провернули фокус с призывом не для своих нужд, а... как вы сказали? "В интересах третьих лиц", да?

- Считаешь меня и себя? - покивал князь и, на миг задумавшись, продолжил: - можно сказать и так, но... есть у меня подозрения, что в случае с твоим призывом всё не так просто.

- В смысле? - я напрягся. Идея, что не один Старицкий лелеет некие планы на мой счет, совсем не привлекала.

- М-м... нет, я не думаю, что у них есть какие-то свои планы на тебя. Скорее, речь идёт о пересечении наших интересов, - совершенно правильно поняв причину беспокойства, проговорил князь, но, заметив мой недоверчивый взгляд, вздохнул. - Что ты слышал о так называемом "Уральском сдвиге", Ерофей?


## Глава 2. Под столичным градом, в тереме с зимним садом


Из малой гостиной я вышел лишь перед самым обедом, и в очень... задумчивом состоянии. История, долгая и довольно запутанная, рассказанная мне князем вызывала крайне противоречивые чувства. Чего стоило одно только упоминание древних богов, якобы поучаствовавших в её завязке! Впрочем, Виталий Родионович оговорил, что эта сомнительная информация известна лишь по преданиям самих волхвов, а их, дескать, хлебом не корми, но дай привязать даже к самому обыденному явлению участие богов. Как бы то ни было, но пресловутый "сдвиг" произошёл из-за исследований, проводившихся волхвовской общиной в середине уходящего века, а связаны они были именно с тем самым преданием об уходе старых богов из этого мира. Мне, как человеку неверующему, подобный факт и, особенно, его последствия, выразившиеся в катастрофе мирового масштаба, просто-таки взрывал мозг. Я вспомнил речь Старицкого и скривился.

- Не поверишь, Ерофей, у меня эта история вызывает натуральную головную боль, - усмехнулся князь, когда в ответ на его вопрос я признался, что ни черта не знаю ни о каких "сдвигах". - Но факт остаётся фактом, в своих изысканиях на основе древних текстов, волхвы сотворили грандиозную гадость. По преданию, уходившие от вала новой веры, боги, покидая наш мир, заперли за собой двери на замок, если не витийствовать. Было это на самом деле или нет, мне не важно, как и то, существовали ли в действительности все эти Перуны с Дажьбогами, или это были лишь могущественнейшие из тогдашних ментальных операторов. Но вот тот факт, что наши волхвы, эти шлиманы недоделанные, нашли на Урале нечто, интерпретированное ими как тот самый "замок", и не удержались от того, чтобы в нём поковыряться, не вызывает никакого сомнения. И ведь доковырялись же, щучьи дети. Вскрыли чёртов "замок". Уж какую такую "заплатку" в ментальном поле планеты они сорвали на самом деле, я не знаю, но результат не заставил себя ждать. Сначала по Уралу прокатилась цепь мощнейших землетрясений, и южную часть горного хребта отрезало от основного массива огромным разломом, глубиной, что называется, до конца географии. Затем поднялась чудовищная ментальная буря, взбившая инфополе гор в натуральный ментальный кисель. Какими искажениями он проявился в реальности, можешь посмотреть в сети. Там полно роликов, снятых в этой эрзац "Зоне". Но и это ещё не всё. Помнишь подъём мертвяков на юге, из-за которого у нас чуть война не началась? Вижу, помнишь. Так вот, философы неопровержимо доказали, что подобные "кунштюки" есть непосредственное следствие "Уральского сдвига".

- И много в этом мире таких... кунштюков? - поинтересовался я у князя, на что тот криво ухмыльнулся.

- Много и разных, один, например, могу прямо сейчас продемонстрировать, если хочешь. Самый безобидный... можно сказать, даже полезный, - проговорил Старицкий. Я кивнул. - Нискиня, покажись гостю!

Я следил за менталом, честно. Тем больше было моё удивление, когда на столике перед нами, не потревожив инфополя, вдруг возникло некое существо... фантом? Призрак? Чёрт его знает, что оно такое, но подносом и чашками с остывшим кофе, жонглировало с лёгкостью. И опять-таки, ни малейшего возмущения в ментале!

- Эт-то что? - я перевёл непонимающий взгляд с "привидения" на хозяина дома.

- Энерго-информационная сущность девятого порядка, по последней классификации. Тип: домашний дух... Домовой, проще говоря, - деланно невозмутимо пожал плечами князь и, выудив из кармана конфету, кинул её в сторону существа. Лакомство исчезло, не долетев до него буквально несколько сантиметров, а в следующую секунду посуда и поднос аккуратно опустились на стол, а домовой исчез, будто его и не было. - Нечисть, нежить... всё то, что мы считали сказками-побасенками, вдруг начало проявляться в мире. И слава богу... хм, м-да, в общем, хорошо ещё, что волхвы не стали запираться, и делать вид, будто они не при чём. Наоборот, эти горе-экспериментаторы приняли самое живое участие в ликвидации последствий собственной дурости. Но есть и минус. Они не могут успевать везде и всюду, даже вместе с "коллегами" из других стран. Равно, как и не могут поделиться наработками по этой теме. Устав, видите ли, не велит!

- И что, заставить никак? - полюбопытствовал я, мысленно делая зарубку в памяти о необходимости ознакомиться с классификацией этих самых энергосущностей... ну, когда факт их существования уляжется в моей бедной голове.

- Пробовали, - хмуро ответил князь. - На три попытки, два трупа и одно сумасшествие. После этого, общины волхвов чуть войну не объявили. Мы пытались разобраться в сути запрета, но в итоге мозголомы только руками развели, мол, скрепы ментальных установок они видят отчётливо, но удалить их не в состоянии. Ни один приём классического оперирования на них толком не действует. Точнее, не так... действует, но недолго. Установку затирают, а уже через несколько секунд та сама восстанавливается. В общем, превратить такого пациента в овощ - не проблема. А вот снять хоть один запрет - никак. Единственное, что определили с абсолютной достоверностью, это время наложения установок. Обряд Отбора или процедура Выбора, как его ещё называют. То есть, момент превращения неофита в волхва. Но в его тонкостях и сами-то волхвы не разбираются... или, опять-таки, устав не велит такую информацию разглашать.

- Дела-а... - протянул я, приходя в себя от рассказа и демонстрации. Поёжился, глянув на князя, и задал вопрос, ответ на который, как вопила чуйка, мне совсем не понравится: - Виталий Родионович, а я здесь, собственно, причём?

- Догадайся, - скривился князь. - Ты ученик волхвов, пусть и изгнанных из общины. Обряда не проходил...

- Да ну! - я аж охрип, когда до меня дошло, на что именно намекает мой собеседник. - У меня же знаний в этой области вообще нет! Как так-то?! Что я могу сделать?!

- Бийские и Остромиров клятвенно заверяли, что необходимую базу для дальнейших исследований ты получишь. А Грац со своими людьми возьмутся за эти самые исследования и... додумают частности, так сказать. Приёмы, необходимые воздействия. Потом на созданной ими основе будут тренироваться специалисты, которых мы, собственно, и отправим затыкать эту чёртову дыру, - князь вздохнул и несколько нервно улыбнулся. - Или ты думал, что мы тебя снабдим кладенцом, дадим эльфа с гномом в команду и отправим воевать Мордор? Обойдёшься. К тому же у разлома нет вулкана, а у меня нет Кольца Всевластия.

- Спасибо, успокоили, а то после информации об этих "энергосучностях"... домовых, полтергейстах и прочих барабашках с ходячими мертвецами, я бы не удивился такому исходу. Честное слово! - я облегчённо хохотнул.

- Да ну на... к чёрту! Мы не в сказке всё же, Ерофей! - следом за мной коротко рассмеялся князь. - Избранные, это в соседнюю вселенную. Хотя... конечно, в чём-то ты прав.

Поймав мой вновь настороженный взгляд, Старицкий покачал головой.

- Нет, я не об избранности и геройстве на троих... я об антураже. Со стороны взглянуть, ведь, действительно, похоже получается. Призвали, магии обучили, миссией нагрузили, и "алга"!

- Не смешно, между прочим. Вот ни разу, - я мотнул головой. - Кстати, а зачем вообще нужно было накручивать такие сложности? Что, других учеников, ещё не прошедших инициацию, не нашлось?

- Именно так, - спокойно кивнул Виталий Родионович, стирая улыбку с лица. - Знаешь, сколько всего волхвов в нашей стране? Сорок три человека. Четыре круга, один из которых неполон. А учеников на всю их когорту - трое. Всего трое, Ерофей. К тому же, волхвы постановили, что решать проблему должны те, кто заварил эту кашу.

- То есть, это Бийские сорвали "замок"? - уточнил я.

- Именно, доизучались аномалии, - подтвердил князь. - Да вот незадача, ни у изгнанных за совершённую ошибку Бийских, ни у иных членов их круга, учеников нет.

- И вместо того, чтобы взять любого подходящего человека отсюда, они устроили мой призыв из иного мира? - изумился я. - Как-то это... из пушки по воробьям, нет?

- Не сказал бы. Подходящего ученика обычными методами волхв может искать не один десяток лет, а порой и дольше. Остромиров рассказывал, что последнего своего ученика искал тридцать четыре года. И не стал его призывать из-за Кромки только потому, что очень хотел обучить местного.

- То есть, вообще, для волхвов такие призывы в порядке вещей, да?

- Как посмотреть. По заверению того же Вышаты, он лично знал, как минимум, трёх волхвов-выходцев из иных миров, и не уверен ещё на счёт двоих, - пояснил князь. - Правда, двое его знакомцев уже померли, а третий, самый младший, недавно отпраздновал сто пятидесятый юбилей. Так что, сам видишь, процедура хоть и отработанная, но не сказать, что совсем уж обыденная. Тем не менее, в нашем случае, она оказалась куда перспективнее, надёжнее и быстрее, чем обычный поиск.

- И всё-таки, это выглядит довольно дико, - вздохнул я. - Устраивать призыв человека из иного мира, только для того, чтобы задействовать его как невольный передатчик информации...

- Для нас, да, - кивнул Старицкий. - Но к волхвам нельзя подходить с обычной меркой, они просто мыслят иначе. Другими категориями, если угодно. Кстати, имей в виду, здесь это относится не только к волхвам. Фактически, у каждого сословия имеются свои заморочки, без понимания которых можно нарваться на большие проблемы. Впрочем, об этом мы можем поговорить в другой раз, а сейчас предлагаю немного отдохнуть. К тому же, скоро обед, а после него тебе предстоит пережить знакомство и расспросы моих домочадцев.

- Пережить? Всё так страшно? - спросил я.

- Мои внуки и правнуки о-очень любопытны, особенно, когда дело касается новых людей в моём окружении. Конечно, Лада постарается их урезонить, но и она не вездесуща, - с почти настоящей печалью в голосе ответил князь. И честное слово, если бы не насмешливая улыбка, я бы принял его слова за чистую монету. Ну не действует на него моя эмпатия... почти. Точнее, не всегда. Эх.

- Понял, - кивнул я, тем не менее, не торопясь подняться с кресла, вслед за уже встающим хозяином дома. Заметив это, князь приподнял бровь в немом вопросе. - Я хотел бы уточнить кое-что, не касающееся всей этой запредельщины.

- О? Разумеется, - князь тут же уселся обратно в кресло и выжидающе уставился на меня. - Внимательно тебя слушаю, Ерофей.

- Виталий Родионович, как я понимаю, сам факт того, что я до сих пор жив, пусть и нахожусь не в своём родном мире, это полностью заслуга волхвов и... ваша, не так ли? - уточнил я.

- Можно сказать и так. Хотя моей заслуги здесь... ладно. Да. Если бы не призыв, там, в твоём мире, ты обязательно бы умер в ближайшие несколько секунд. Это непреложное условие ритуала. Одно из немногих известных мне наверняка, - ответил Старицкий.

- Тогда вопрос о моём обучении у волхвов и помощи вашим людям в обработке полученной информации не стоит. Я обязан отплатить за своё спасение. И тем лучше, что способ уже определён и не вызывает у меня отрицательных эмоций, - медленно проговорил я, и князь понимающе кивнул... а в глазах его, кажется, даже мелькнуло одобрение. Ну да, за такие вещи цену лучше назначать сразу, иначе велик риск оказаться, если не в вечной кабале, то в вечном долгу точно. Конечно, если речь не идёт о друзьях и близких, но... здесь я таковых не наблюдаю. Пока, во всяком случае. Я тряхнул головой и договорил: - к тому же, это было бы просто честно.

- Рад это слышать, - чуть склонил голову Старицкий и, помолчав, с усмешкой произнёс: - а то, сам я, признаться, немного опасался начинать разговор на столь... щекотливую тему.

- Боялись, что я не смогу оценить все аспекты дела по достоинству? - чуть удивился я, на что князь совершенно не аристократично фыркнул.

- Боялся остаться без штанов, - со смехом произнёс он. - Мне, знаешь ли, весьма подробно доложили о всех перипетиях твоего торга с Ростопчиными.

- Они разрушили мою лавку и мой дом! Не дали доучиться в школе! И вообще... я очень ценю комфорт, а люди Ростопчиных лишили меня его. Про отсидку в камере и пытки, уже и не говорю. Я был в своём праве.

- Так ведь, я и не отрицаю, - пожал плечами князь. - Хм, и да, намёк понял. Как по поводу лавки и жилья, так и по поводу учёбы в школе. Найдём и устроим.

- Не-не-не! - я даже руками замахал. - Не надо ничего искать и устраивать! У меня достаточно денег, чтобы самому снять подходящее помещение, как для работы, так и для жизни. А школа... думаю, с документами эвакуированного, меня примут в любом учебном заведении столицы. Разве нет?

- Почти, - несколько уклончиво ответил Старицкий и явно о чём-то задумался. Но уже через несколько секунд встрепенулся и договорил: - у меня нет никаких возражений насчёт поиска жилья и лавки. Раз уж тебе так хочется самостоятельности, пожалуйста. Ты уже доказал, что способен выжить даже в экстремальных условиях, думаю, и жизнь в столице будет тебе по плечу. А вот по поводу школы... предлагаю обсудить этот вопрос чуть позже, и с участием моей жены. Лада является попечителем некоторых учебных заведений столицы, и очень хорошо разбирается в вопросах, касающихся образования. Думаю, она сможет дать тебе несколько советов по этому поводу. Что скажешь?

- Я буду весьма благодарен за такую помощь, - я искренне улыбнулся в ответ.

- Замечательно. Мне остаётся только надеяться, что ты не сорвёшься завтра же на поиски квартиры, - произнёс Виталий Родионович. - Лада расстроится, если ты уедешь от нас слишком быстро. Да и... внуки-правнуки будут недовольны.

- У вас их много? - спросил я.

- Ребятишек? Восемнадцать, - моментально ответил князь. - Девять внуков, и пока ещё девять правнуков. А если считать всех детей, в смысле, наших с Ладой потомков, находящихся в детском возрасте, то двадцать.

- Э? - не понял я.

- Мы с женой, слава богу, ещё находимся в репродуктивном возрасте, - ухмыльнулся Старицкий. - Что и доказали десять лет назад. Близнецы получились... реактивные.

Я аж икнул. Князю за сто пятьдесят, княгиня не намного младше, а их младшим детям по десять лет! Ох-ре-неть!

- Боюсь спросить... - проговорил я, кое-как справившись с изумлением. Князь кивнул, словно подбадривая, и я всё же решился: - А это считается нормаль... то есть, обычным? В смысле, здесь все такие долгожители?

- Совсем нет, Ерофей, - как мне показалось, с печалью в голосе ответил Виталий Родионович. - Видишь ли, для того, чтобы жить долго, нужно активно заниматься естествознанием. Нет, не обязательно что-то исследовать, достаточно практики. Ежедневной и разнообразной. Чем обширнее практика, тем дольше тело сохраняет молодость и силу. Если такой возможности нет... или просто отсутствует желание, можно время от времени проходить соответствующие процедуры у целителей. Раз в пять-шесть лет. Правда, стоят они совсем недешёво. Но даже средний обыватель вполне может скопить нужную сумму, не особо напрягая свой кошелёк и не отказываясь от маленьких радостей жизни.

- И при этом, долгожителей мало? - удивился я.

- Не мало. Немного, - поправил меня Старицкий.

- Всё равно! Если вы говорите, что для долгой жизни достаточно лишь ежедневно широко использовать ментальные конструкты... неужели это так сложно? Или это секрет?

- Не просто "ежедневно и широко", Ерофей. Практика должна быть разнообразной. И нет в этом никакого секрета, - пожав плечам, уточнил князь. - Вот уже сто лет прошло с тех пор, как этот факт был научно доказан. И подавляющее большинство прекрасно об этом знает, но... вспомни, в нашем мире все знают, что курение укорачивает срок жизни, а зарядка по утрам его увеличивает. И что? По логике, курение должно было уйти в прошлое, как страшный сон, а все люди поголовно должны начинать утро с зарядки. Но, в моём две тысячи двенадцатом, знаешь ли, количество "паровозов" ничуть не стремилось к нулю, а утром не было пробок на беговых дорожках. Или что-то изменилось за прошедшие... кстати, ты из какого года?

- Из две тысячи семнадцатого, - ответил я и понимающе кивнул. - И да, я тоже не встречал в парках бегающих за здоровьем толп... как и дефицита гантелей в спортмагазинах.

- Вот видишь, - развёл руками князь. - И здесь та же история. Все знают, но лишь немногие предпринимают реальные шаги для продления собственной жизни.

- Всё равно, это странно, - заметил я. - Ладно, курение, зарядка... при разнице в пять-десять лет, да ещё и при большом разбросе в сроках жизни вообще, нежелание людей избавляться от дурной привычки или тратить время на "бессмысленные телодвижения", вполне понятно. Лень, она любую логику ногами запинает, просто, чтоб та спокойно спать не мешала. Но здесь же речь идёт, как минимум, о семидесяти-восьмидесяти годах! Причём, как я понимаю, не старости с её болезнями, слабостью и медленным угасанием, а вполне активной, полноценной жизни! Так почему?

- Говорю же, потому что недостаточно просто использовать три-четыре ментальных конструкта в день. Они должны быть разноплановыми и их должно быть не меньше десятка, чтобы применение таковых оказало оздоравливающее влияние на тело оператора. Но человек должен знать эти самые конструкты. А откуда, если он не учился на факультете естествознания, а для работы и жизни ему хватает того же десятка конструктов, применяемых от случая к случаю, то есть, даже не каждый день? Кстати, если заглянешь в Хольмский университет, то увидишь удивительную картину. Половина студентов прикладных факультетов - люди, что называется "за сорок". Спохватившиеся, как их зовут преподаватели. Учатся эти господа на совесть, и, если говорить честно, то именно они со временем становятся настоящими специалистами в прикладном естествознании. Кузница кадров будущих мастеров, можно сказать.

- Виталий Родионович, а используя изученные конструкты, они молодеют? Или просто "замирают" в том возрасте, в котором начали работу над собой? - поинтересовался я. А что, интересно же! Тем более, что о таких тонкостях я вообще ничего не знал. Не встречалась мне подобная информация в тех источниках, что довелось читать.

- Ну, откат до тридцатилетнего возраста можно получить уже через три-четыре года активной практики, - ответил князь. - Но потом... всё равно, чем дольше живёшь, тем больше конструктов ты должен применять, чтобы тело сохраняло молодость и силу. И то это действует лишь до третьего десятка конструктов, то есть, в среднем, лет до семидесяти реального возраста, примерно. Потом процесс старения всё же берёт своё, хотя и растягивается очень сильно. Насколько, можешь оценить, глядя на нас с Ладой. Кстати, нам с женой, чтобы сохранять нынешние кондиции, нужно использовать не менее полусотни ментальных операций в сутки, - объяснил князь. - А тот же Остромиров, насколько я знаю, вообще "колдует" по несколько часов в день без перерыва. Того и гляди, в отшельники намылится.

- Почему "в отшельники"? - не понял я.

- А как иначе? - развёл руками Старицкий. - Представь, каково приходится окружающим, когда рядом такой дедушка шалить начинает. Широко, многопланово и, самое главное, без остановки! Да от того шторма, что он устроит в ментале, даже святой рехнётся.

- То есть, это, получается, стандартная процедура, да?

- Именно так. Среди обычных людей, до такого уровня, пока ещё никто не развивался. А вот волхвы, да, им на определённом этапе приходится уходить из общества, просто чтобы не доставлять серьёзных неудобств окружающим людям.

- Интересно... а что потом? - пробормотал я.

- Потом? Смерть, я полагаю, - равнодушно заметил князь, но, заметив мой взгляд, нахмурился. - Что?

- Вы не интересовались этим вопросом, да? У тех же волхвов, например?

- Не видел смысла. А что, у тебя вдруг появились другие предположения? - осведомился Старицкий.

- Можно и так сказать, - протянул я, одновременно пытаясь сформулировать то, что вертелось в голове в виде неопределённых образов. - Во-первых, что произойдёт с человеком, дожившим до такого возраста, когда он вынужден будет постоянно выдавать какие-то ментальные воздействия, без остановки и перерывов на отдых и сон?

- Полагаю, он просто должен перестать заниматься ерундой и позволить себе уснуть в последний раз, - довольно резко откликнулся князь, но почти тут же смягчил тон: - а во-вторых?

- А во-вторых, подобные действия противоречат логике. Если разнообразные воздействия в ментале позволяют продлить жизнь, значит, должен быть какой-то... финальный эффект, что ли? Ну, не знаю, как правильно объяснить.

- Переход количества в качество? - усмехнулся Старицкий.

- Ну, да... что-то в этом роде. Я ведь правильно понимаю, что чем больше манипуляций совершает оператор, тем мощнее и объёмнее они становятся со временем? То есть, навык ментального оперирования развивается, а не остаётся неизменным на протяжении всей жизни?

- Да, пределов развития дара нет. Или до него пока просто никто не дошёл. Хм, логичное предположение, вообще-то, - князь задумчиво покачал головой. - Но... всего лишь предположение. Мышцы человек тоже может "качать" всю жизнь, но и они когда-то сгниют в земле или сгорят в печи крематория. Без всякого "качественного скачка".

- Да, но ментальное оперирование не имеет ничего общего с материальным телом человека, у которого, всё же, есть свой предел развития, - не согласился я. - Так почему не предположить, что и итог в этом случае будет отличным?

- Думаю, этот вопрос стоит обсудить с Всеславом и Вышатой Любомиричем, им будет интересно. Весьма интересно! - после недолгого молчания неожиданно заключил Старицкий, и, глянув на часы, хлопнул в ладоши: -Ерофей, мы опять скатились в "запредельщину", от которой ты хотел отдохнуть. Да и время вышло. Обед через пять минут, и если мы не появимся вовремя в столовой, нас с тобой схарчат вместо первого блюда. Идём.

- Надеюсь, там не все восемнадцать детишек сразу? - пробормотал я, выходя следом за князем из гостиной.

- Не волнуйся. Сегодня в гостях только четверо из них, да и те под присмотром моего внука Болха. Плюс твоя знакомая Злата, - бросил через плечо Виталий Родионович, и, еле слышно рассмеявшись, договорил: - маленькая защитница! Вчера она наотрез отказалась, цитирую: "оставлять братика Еру одного в незнакомом месте". Так что, имей в виду, прозвище у тебя уже есть и избавиться от него не выйдет. Детям оно слишком понравилось.

- Ера, значит? Ну... хорошо, что не Ять, - вздохнул я и встрепенулся. - Стоп. То есть, Бийские не уехали?

- Бран Богданич остался с дочерью, а Бажена Вентовна отправилась домой, опасается, что Олег с Марой что-нибудь учудят без её пригляда, - всё так же на ходу пояснил Старицкий.

- Эти могут, - согласился я, поднимаясь по широкой лестнице следом за князем.

- Кстати, Грац и Остромиров тоже здесь, но они клятвенно пообещали Ладе, что до вечера тебя не побеспокоят.

- И это хорошо. После нашего разговора мне, пожалуй, действительно нужно немного отдохнуть, - откликнулся я.

- Погуляешь по парку, развеешься. Заодно и информация в голове уложится, - ответил князь и кивнул, когда возникший перед нами Сварт распахнул двери в столовую.

Действительно, маленькая защитница. Стоило нам оказаться в просторной комнате со стоящим в её центре огромным овальным столом, уже сервированном к обеду, как на мне скрестился добрый десяток взглядов. Ожидающие, любопытствующие, равнодушные... в полной тишине мы с хозяином дома двинулись к столу, но почти тут же раздался скрежет отодвигаемого стула и быстрый уверенный топот. Исчезнувшая из-за стола, Злата вихрем подлетела ко мне и, не обращая никакого внимания на окружающих, с довольным визгом повисла на моей шее. Как только допрыгнула, малявка?!

Левое ухо тут же оглохло от звонкого голоса девочки, безостановочно тараторящей и вываливающей на меня сразу тонны информации... обо всём. И как она за меня переживала, и какой этот дом огромный, и как ей понравился бальный зал. Имена детей, с лёгким изумлением взирающих на нас из-за стола, перемежались сведениями о количестве собак живущих в имении, естественно, с упоминанием всех кличек, мнение о раннем завтраке и качестве апельсинового сока, поданного к нему, высказывалось одновременно с рассуждением о красоте цветов в верхнем зимнем саду... в общем, спустя, максимум, десять секунд, я узнал о загородном поместье Старицких как бы не больше, чем смог бы узнать за год жизни здесь.

Но, наконец, Злата угомонилась и... повела меня знакомиться с уже еле сдерживающими смех присутствующими. По крайней мере, взрослые, сидящие за столом, явственно давили предательские улыбки. А вот дети... хм, если я не ошибаюсь, обаятельная непосредственность Златы просто ввела их в ступор. Ну, в принципе, чего-то подобного стоило ожидать, как я думаю. Всё же, в комнате сейчас присутствуют не только "свои", родные и домашние, при которых вполне позволительно беситься и плевать на этикет, но и гости, при которых обычно детей учат вести себя "подобающе". Учитывая же, что и сама Злата числится здесь гостьей... подчеркну, "маленькой гостьей", такое пофигистичное отношение к вбиваемым правилам поведения не могло вызвать у юных княжат удивления и... зависти. Самой жгучей зависти, которую я легко ощутил. Общий же фон в столовой был скорее умилённо-насмешливый. И к кому из нас какое чувство относится, разобраться было несложно. Да и к чёрту! Смейтесь, сколько хотите, по сравнению с тем океаном радости, в который меня макнула маленькая егоза, ваши смешки - тьфу и растереть!

Правда, был и ещё один поток эмоций, изрядно выбивающийся из общего ряда. И на него я просто не мог не отреагировать. Каюсь, не удержался и, глянув на застывшего у дверей Сварта, с ехидной улыбкой подмигнул фонящему усталым недовольством дворецкому.

Четыре - два, господин Сварт!


## Глава 3. Князь с княгиней пировал, гостей медами привечал


Как и обещал князь, ни Грац, ни Остромиров не стали искать моего общества после обеда, на котором они присутствовали наравне с хозяевами дома и сыном деда Богдана. Точнее, они пытались пригласить меня на разговор, но почти тут же отступили. Впрочем, мне кажется, что основной причиной, по которой исследователи отказались от мысли утянуть меня для беседы о делах наших скорбных, была вовсе не настоятельная просьба Старицкого или понимание того, что мне требуется время на переваривание уже полученной этим утром информации. Вовсе нет. Скорее уж их удержали насупленные взгляды детской части компании, собравшейся за обеденным столом. Судя по всему, Злата успела им что-то рассказать о "братике Ере" и княжьи детишки уже нацелились на знакомство. Уж не знаю, почему, но Грац и Остромиров, заметив их интерес, дружно сдали назад, чему я только обрадовался. Благодаря действиям княжьих отпрысков и Златы, у меня появилась возможность отвлечься и... хоть немного привести в порядок мысли, так и бурлившие в моём перегретом от новостей котелке.

Одержав победу над взрослыми, дети довольно загалдели, похватали куртки и, взяв меня в классическую коробочку, повели в парк под насмешливое фырканье следующего позади нас Болха, назначенного присматривать за своими мелкими родственниками. Злата ещё и за руку меня ухватила, чтоб не сбежал по дороге, наверное. Причину такого неподдельного интереса к незнакомому человеку я понял, едва мы оказались на небольшой, усыпанной палой листвой полянке, спрятавшейся за высоким вечнозелёным кустарником, почти в самом центре парка. Здесь, под общий детский "ах", младшая Бийская, задрав носик, призвала своего иллюзорного защитника и, погладив по носу уже чуть "подросшего" белого медведя, обвела детей Старицких гордым взглядом. Болх аж икнул, узрев зверюгу, и дёрнулся было к детворе, но напоролся на мой взгляд и, пересилив себя, настороженно замер на месте. А дети...

Визг, писк, обнимашки. Понятное дело, что иллюзия не выдержала издевательства и вскоре исчезла, словно её и не было. Впрочем... десять минут она продержалась, и это было несколько больше того, на что я рассчитывал изначально. А это может означать только одно: вплетённый в систему "оградник" стал вбирать больше ментальной энергии девочки, чем раньше, что свидетельствует о росте её сил.

Почувствовав, как кто-то дёрнул меня за штанину, я отвлёкся от размышлений.

- Ерофей, - проговорило мелкое русоволосое создание в тёмно-синей пелерине и, тряхнув двумя тугими косичками с огромными белоснежными бантами, ткнула в сторону Златы пальчиком. - Она говорит, что медведя ей подарил ты. Это правда?

- Да, Лана, - кивнул я в ответ, краем глаза отметив, как замерли остальные дети... включая хитро поблёскивающую глазками Бийскую и удивлённо уставившегося на меня Болха, по-прежнему держащегося чуть в стороне от детворы, но находившегося достаточно близко, чтобы прекрасно слышать наш разговор.

- А мне... нам можешь сделать такого же? - после небольшой паузы произнесла правнучка Старицкого.

- Могу, - пожав плечами, ответил я и тут же чуть не оглох от радостных криков окруживших меня детей. К счастью, недолгого. Оказалось, достаточно поднять руку, и "мелкие" тут же умолкли в ожидании. Что ж, я их не разочаровал. - Но, есть два условия. Первое: мне необходимо разрешение родителей на создание иллюзорных компаньонов для вас. Дело это непростое, папы и мамы могут оказаться против того, чтоб вы обзавелись неизвестными ментальными конструктами, сути которых они сами не понимают. Не обижайтесь на них за это, они заботятся о вашей собственной безопасности.

- У-у... - детишки заметно скисли, а вот Лана только легонько кивнула, словно ничего другого и не ожидала. И это шестилетний ребёнок? Ну-ну...

- А второе? - спросила она.

- Я стараюсь не делать одинаковых... компаньонов, и пока физически не могу сотворить какую-нибудь диковинную зверюшку, которой и в глаза не видел, - объяснил я неофициальной предводительнице этой компании. - А это значит, что выбор ваш будет ограничен теми животными, что можно увидеть в зоосаде... или в цирке.

- То есть, на дракона можно не рассчитывать, да? - вздохнул кто-то из мальчишек. В ответ, я только пожал плечами... но в памяти зарубку сделал. Затея-то интересная, даже очень, вопрос только в её воплощении. Если, например, взять матрицу летучей мыши, змеи и... так, не сейчас! О совмещении матриц можно будет поразмыслить позже... и в одиночестве, чтоб никто не отвлекал, а сейчас мне просто не дадут такой возможности.

- Увы, такие иллюзии мне пока не по плечу, - признался я, разводя руками. Дети повздыхали, но почти тут же увлеклись спором о том, какой зверь "круче", и вскоре напрочь забыли о выставленных мною ограничениях и требованиях. Пожалуй, кроме Ланы. Девочка оказалась умной и настырной. Пока остальные её родственники спорили и мечтали о собственных компаньонах, она насела на нас со Златой, пытаясь вызнать всё что можно об умениях иллюзоров и, судя по её вопросам, девочка явно готовила аргументы для скорого разговора с родителями на тему приобретения собственного компаньона. Пусть это выглядело по-детски наивно, но... повторюсь, ей всего шесть лет, а она уже довольно лихо строит логические цепочки и явно знает цену информации. О том, что, будучи самой младшей в компании княжат, она является для них лидером, я и вовсе молчу. Просто маленький гений какой-то, иначе не скажешь.

Закончив расспросы, и вежливо поблагодарив нас со Златой, Лана несколько минут о чём-то размышляла, наворачивая круги вокруг нашей компании, и вдруг застыла на месте. Маленький кулачок с громким хлопком врезался в раскрытую ладошку, и галдёж четырёх спорящих детей неожиданно стих.

- Я придумала! - воскликнула Лана, заметив, что на ней скрестились взгляды родственников. Не дожидаясь их вопросов, девочка широко улыбнулась. - Мы попросим разрешения на поездку в зоосад все вместе, и не у родителей, а у тётушки Лады. Она нам точно не откажет.

- А об иллюзорах тоже её просить будем? - подал голос Велимир, чуть грузноватый, похожий на медвежонка, тёмнорусый восьмилетка с серьёзным взглядом исподлобья. Если не ошибаюсь, это внук Родиона Витальевича, старшего сына князя Старицкого... или Беляны Витальевны? Не помню.

- Именно! Сразу после разговора о зоосаде, - кивнула Лана. - И сделаем это сегодня, пока не уехали Всеслав Мекленович и Вышата Любомирич. Пусть они подтвердят, что зверюшки безопасны, тогда тётушка Лада точно не будет против!

Хитрая малявка. Умная малявка... Под напором пяти пар умоляющих глаз Лада Баженовна точно не устоит, а после того, как Остромиров с Грацем подтвердят безопасность иллюзоров для детей, ей будет вообще не отвертеться. И даже если бы родители детишек вдруг вздумали возражать, против решения старшей женщины рода они точно не попрут. Урон авторитету, однако!

- Точно, - закивали остальные дети и... вихрем умчались в дом. Проводив взглядом убегающую ватагу "мелких" Старицких и плетущегося за ними старшего родственника, мы со Златой переглянулись.

- Прогуляемся по парку? - предложил я. Девочка чуть подумала, тряхнула переливающимся под лучами позднего осеннего солнца золотом волос и, решительно кивнув, ухватила меня за руку.

- Я по тебе соскучилась, - пробурчала она, и я не удержался от улыбки. Взаимно, сестрёнка, взаимно!

С прогулки в компании Златы я вернулся довольным и умиротворённым. Мысли об утреннем разговоре с князем больше не тревожили, не царапали сознание мелкие нестыковки, наличие которых я просто нюхом чуял после разговоров с устроившими моё переселение в этот мир людьми. Да, чуял, но определить истинную причину беспокойства пока не смог, и это, признаться, несколько напрягало. Но вот глядишь ты, прогулялся со Златой и... плюнул на них. Мелочи - они мелочи и есть, по крайней мере, так говорит моя чуйка, а я всё же привык ей доверять.

Вообще, здесь в парке, болтая со Златой, я, наконец, почувствовал себя... нет не дома - просто свободным. Словно закончил какое-то большое и муторное дело. Впрочем, так ведь оно и было на самом деле. Позади эпопея с погонями, побегами и перестрелками. Позади камера и пытки, ранения и госпиталь. Конец приключениям. Но лишь сейчас я понял это не только мозгами, но и всем своим естеством, и скинул, наконец, с плеч напряжение последних месяцев. А всего-то, оказывается, и надо было прогуляться по ухоженному осеннему парку в компании с маленькой девочкой, зовущей меня братиком Ерой. Эх!

Перед ужином мне пришлось выдержать ещё одно столкновение со Свартом. Дворецкий просто-таки отконвоировал в выделенную мне хозяевами дома спальню, где предложил переодеться к ужину. Твою ж дивизию! Костюм к ужину! Утренний костюм, костюм для прогулок, костюм для визитов... у них тут, случаем, специального наряда для похода на горшок не предусмотренно?!

Как бы мне не хотелось вновь утереть нос камнемордому сатрапу, пришлось следовать его указаниям. Как же, "распоряжение князя, Ерофей Павлович". Наверняка, нажаловался Старицкому на моё нежелание следовать столь обожаемым им правилам. С другой стороны, сильно сомневаюсь, что Виталий Родионович, который, как я понял, и сам не является большим поклонником расшаркиваний, стал бы настаивать на соблюдении мною правил этикета без особых на то оснований. И да, я бы, конечно, мог упереться рогом и явиться на ужин в собственной одежде, благо, ту уже привели в порядок, но зачем идти в пику хозяевам дома, пока ещё не сделавшим мне ничего плохого?

Покосившись на чёрный, явно очень дорогой смокинг, я вздохнул и принялся переодеваться. И всё бы ничего, если бы не галстук-бабочка! Я просто понятия не имею, как его завязывать. Чуть помявшись, плюнул на возможную реакцию дворецкого и то удовольствие, которое он получит, тыкая меня носом в мою же "необразованность", и, обернувшись к Сварту, застывшему у дверей, открыл было рот, чтобы попросить о помощи. Но не успел я сказать и слова, как дворецкий понимающе кивнул и, в два неуловимых шага оказавшись рядом, моментально решил мою проблему. И полный штиль в эмоциях! Может, моя эмпатия сломалась?

Я чуть покрутил головой и, к удивлению своему, не ощутив никакого дискомфорта, от души поблагодарил Сварта за помощь.

- Не стоит, Ерофей Павлович, - качнул тот головой. - Это моя работа.

А вот сейчас в эмоциях дворецкого проскользнуло что-то похожее на удовлетворение. Значит, эмпатия всё же работает. Отрадно.

Честно говоря, всегда считал, что галстук-бабочка должен быть жутко неудобным в ношении, ан нет. Дышать не мешает, на горло не давит, и даже накрахмаленный воротник под галстуком шею не режет.

Я окинул взглядом своё отражение в зеркале. А что? Вполне приличный молодой человек получился. Невысок, правда, и, наверное, излишне худощав, но в глаза это особо не бросается, спасибо костюму. Ещё бы что-то с патлами сделать. Ладно, пока и так сойдёт! А буду в столице, загляну в парикмахерскую, цирюльню, то бишь, и обкарнаю свои лохмы до приемлемой длины.

- Сварт, подскажите, с чего вдруг потребовался такой официоз? Вроде бы, с утра ничего подобного не предполагалось, или мне просто забыли сообщить? - я решил-таки поинтересоваться причинами, по которым князь просил меня явиться в столовую "при параде".

- Пришли хорошие новости с юга, и его сиятельство решил устроить по этому поводу небольшой праздник в узком кругу друзей и знакомых, - несколько размыто объяснил Сварт и, сверившись с заигравшими какую-то тонкую мелодию, карманными часами, направился к выходу. - Время, Ерофей Павлович. До ужина осталось не больше получаса, а вам ещё предстоит познакомиться с гостями.

Гости? Неужто, Вент Мирославич решил вновь посетить Старицких? При мысли о том, что я чем-то заинтересовал пусть бывшего, но главу здешнего аналога "конторы глубокого бурения", стало немного неуютно. Я и в той жизни старался избегать подобных контактов, пусть и не всегда удачно... впрочем, потому и старался, что удовольствия такие встречи не приносили ни одной из сторон. А что вы хотите? Вечный спор "пиджаков и сапогов" ещё никто не отменял. Да и здешний опыт со счетов сбрасывать не стоит. "Особисты", это не "канцеляристы"? И что? И то и то - конторы, и та и другая заточены на поиск крамолы и шпионов, пусть и в разных... социумах, скажем так. И с чего бы их методам работы отличаться? Вот-вот.

В общем, в официальную, так называемую "Большую гостиную", где собрались обещанные Свартом гости, я вошёл, ощущая некоторое волнение. Нет, страха не было, но и удовольствия от возможной встречи с толпой явно не простого люда, что будут рассматривать меня, словно неизвестную зверушку, я не испытывал ровным счётом никакого. Правда, стоило оказаться во втором по размеру зале усадьбы, и чуть присмотреться к гостям, как волнение пропало, сменившись лёгкой и вполне понятной настороженностью. Да, я просто не понимал, зачем Виталию Родионовичу понадобилось представлять меня этой компании, и это непонимание... напрягало.

Вопреки своим ожиданиям, Вента Мирославича среди прогуливающихся по залу людей я не заметил, как не почувствовал и какого-то особого интереса к моей персоне со стороны гостей. Точнее, интерес был, но вполне объяснимый и ожидаемый, как к новому лицу в давно сложившейся компании, где все друг друга знают не один год, если не десятилетие. Было и удивление от моего возраста, что тоже вполне естественно, учитывая, что среди гостей не было ни одного человека, которого можно было бы с полным правом назвать молодым. Правда, всё это ещё ни о чём не говорило. И пусть по чертам лиц, как минимум, четверти гостей было ясно, что они родственники княжеской четы, а, следовательно, каких-то серьёзных неприятностей от них ждать не стоило, по крайней мере, до тех пор, пока я не лишусь защиты хозяина дома, градуса моей собственности настороженности это не убавило. К тому же остальные гости не вызывали у меня доверия. Почему? Да чёрт его знает, кто из них есть кто, и как умеет скрывать свои эмоции. Может быть, среди этих улыбающихся, и пристально рассматривающих меня лиц, сейчас не бывший, а нынешний начальник Особой государевой канцелярии прячется! Так что, рано расслабляться, ой, рано.

Громогласно объявлять о моём приходе никто не стал, как и официально представлять всем присутствующим разом. Но как-то так получилось, что стоило мне оказаться в гостиной, как нарисовавшийся рядом Бран Богданич тут же перезнакомил меня с компанией военных, с которыми он вёл какой-то спор. Миг, и меня уже перехватывает Лада Баженовна, затягивая в общество своих подруг и младших родственниц, моментально высыпавших на меня ворох своих имён-отчеств, и сходу заваливающих сотнями вопросов, отвечать на которые я практически не успеваю. А ещё через пять минут, меня, порядком оглушённого и растерянного от женского щебета, уже утягивает в сторону Болх Старицкий, пожалуй, единственный мой ровесник во всём этом зале. И снова знакомство с очередной компанией, дымящей, словно пяток броненосцев, и потому предусмотрительно устроившейся под ментальным конструктом воздушного очистителя. Имена, профессии, интересы и хобби, споры о военном деле, производстве и политике, в которой я ни бум-бум... За те полчаса, что мы дожидались начала ужина, меня просто погребло под информационным валом. И честное слово, я был искренне благодарен Сварту, когда тот распахнул двери, и пригласил присутствующих к столу.

За ужином темы разговоров сменились. Гости, прежде разбившиеся на компании по интересам, сейчас участвовали в общей беседе. Мы же с Болхом старались не отсвечивать, в разговор старших не вмешивались и отвечали лишь на те вопросы, что были адресованы непосредственно нам. Уж не знаю, почему отмалчивался внук князя, но я не участвовал в общем разговоре просто потому, что большая часть имён, событий и столичных новостей, о которых упоминали гости, мне были совершенно неизвестны. Да что там! Я и о причине нынешнего сборища узнал только из тоста, прозвучавшего в начале трапезы. А она была достойной, между прочим! В три часа дня военные доложили государю об окончательном решении вопроса с неупокоями, терзавшими южные пределы государства, а уже полчетвёртого в эфире прозвучал поздравительный манифест на эту тему. Правда, я не понял, какое отношение к этому действу имеет семейство Старицких, но... да чёрт с ним. К волхвам Виталий Родионович, вроде бы, тоже отношения не имеет, но ведь возится с результатом их деятельности? Я имею в виду пресловутый "Уральский сдвиг".

И вообще, князь большой, ему видней. А меня и такой повод для праздника устраивает. Тем более, что княжеский повар поработал на славу, и огромный стол в большой столовой просто-таки ломился от блюд, аромат которых... эх! Жаль только, что меня всё же отвлекли от дегустации очередного шедевра.

- Ерофей, скажи, что за конструкт ты продемонстрировал детям, ради получения которого нужно обязательно посетить хольмградский зоосад? - спросила Лада Баженовна, и взгляды гостей скрестились на мне. Болх подмигнул и тут же изобразил глубокий интерес к овощному рагу. Сдал, зараза.

- Иллюзорного зверя, ваше сиятельство, компаньона, почтальона и немного защитника, - отвлёкшись от поглощения пряного телячьего медальона, ответил я. - Злата продемонстрировала мой подарок, и детям он очень понравился. Полагаю, теперь они хотят побывать в зоосаде, чтобы подобрать для себя... прототипы, так сказать.

- Иллюзорный защитник? - приподнял бровь один из военных, присутствовавших за столом, инженер-полковник Эбергардт. - Странное сочетание. Как иллюзия может от чего-то защитить? Она же не материальна.

- "Немного защитник", - уточнил я. - Прежде всего, созданный мною иллюзор, это компаньон и почтальон, способный доставить послание в любую точку мира за считанные секунды... без всякого зеркома. Функция защитника в нём второстепенна, и не так мощна, как мне хотелось бы, но и имеющегося потенциала достаточно, чтобы защитить хозяина иллюзора от нападения взрослого человека, не обладающего познаниями в боевом ментальном оперировании, или, в крайнем случае, дать время хозяину, чтобы сбежать от опасности. Что же до нематериальности иллюзий, это распространённое историческое заблуждение, основывающееся на особенностях лишь одного их типа - оптического. Любой современный физик легко докажет, что все иллюзии без исключения в той или иной мере материальны. Другое дело, что степень этой "материальности", может быть просто мизерной.

- Вот-вот, а я о чём говорю! - фыркнул полковник. - Удар иллюзорного кулака синяка под глазом не оставит, и боли не причинит.

- Уверены, Игорь Святославич? - повинуясь моему мысленному приказу, на столе появился Бохом, на этот раз в черкеске с газырями и папахе. Только шашки не хватает... и пики. Впрочем, последнюю он тут же нашёл, выхватив у меня из руки двузубую вилку, которой я терзал телячий медальон. Иллюзор, под удивлёнными взглядами сидящих рядом гостей, ловко прокрутил её в лапах и вонзил в кусок мяса, лежащий на моей тарелке. Понятное дело, что поднять изрядно потяжелевший "снаряд" ему бы не удалось, поэтому я тут же развеял своего "боевого хомяка" и, взяв вилку в руку, зубами стянул с неё кусочек медальона. Прожевав ароматное мясо, я кивнул полковнику, - как видите, не всё так однозначно. А Злата на своём защитнике даже прокатиться может, благо габариты иллюзора это вполне позволяют.

- Не видел бы своими глазами, не поверил бы, - покачав головой, проговорил Эбергардт, под удивлённый гул гостей, с интересом следивших за нашим разговором и за действиями Бохома.

- Это всего лишь, демонстрация, - произнёс я. - Бить лапами, царапаться и кусать, иллюзор, как вы видите, вполне способен, но основное его оружие, всё же, в другом. Инфразвук, ослепляющие вспышки, электроразряды. Нефатальные методы борьбы, скажем так. Всё-таки, в его задачу входит защита хозяина от агрессии, но никак не убийство.

- А вы могли бы создать иллюзора-убийцу? - задал неожиданный вопрос сосед Эбергардта, щеголяющий погонами штабс-капитана на светло-сером парадном кителе. Стоян Твердиславич Крамов, шеф-пилот Второй Анненской эскадрильи, так он представился при знакомстве. М-да, либо этот дядя - великолепный актёр, либо моё первое впечатление о нём, как о недалёком разгильдяе, полностью соответствует истине. Будь он умней, такого дурацкого вопроса не задал бы.

- Теоретически, да. На практике же, я сдам в Особую государеву канцелярию любого идиота, что додумается обратиться ко мне с подобной просьбой, - отрезал я. - Свобода, знаете ли, она дороже денег.

Дождавшись, пока стихнет шум, последовавший за этим заявлением, полковник задумчиво глянул на вилку в моей руке и, резко кивнув, спросил, явно стараясь сгладить впечатление, произведённое его соседом:

- Ерофей... Павлович, не уделите мне после ужина четверть часа для более подробной беседы об иллюзиях вообще, и о ваших иллюзорах в частности?

- Почту за честь, Игорь Святославич, - кивнул я в ответ и, почуяв всплеск интереса, докатившийся до меня с другого конца стола, глянул в ту сторону, но человек, от которого шла эта волна эмоций, уже отвернулся и о чём-то тихо заговорил с сидящим во главе стола князем. М-м, помню его, Бадри Автандилович Багратов был в компании "промышленников", с которыми меня знакомил Болх. Любопытно, что этого господина так заинтересовало в моём иллюзоре? Хотя-а... вроде бы княжий внук говорил, что Багратовы занимаются производством зеркомов, а там чуть ли не девяносто процентов системы на иллюзии завязано. Интересно... ха! Спорю на червонец, что сейчас Бадри Автандилович вовсю расспрашивает обо мне хозяина дома! И это неплохо. Не знаю пока, что именно его заинтересовало в иллюзорах, но если удастся как-то связать эту тему с производством Багратовых... хм, думаю, на этом можно будет неплохо заработать.

От радужных мечтаний меня отвлёк всё тот же инженер-полковник Эбергардт, всерьёз заинтересовавшийся темой псевдоматериальности иллюзий. А следом подключился и сидящий напротив Болх. Правда, последнему, как мне кажется, больше хотелось расспросить меня не об иллюзиях вообще, а конкретно об иллюзорах-защитниках. Ну да, после обеда, на памятной прогулке, ему вроде как было невместно уподобляться детишкам, терзавшим Умку Златы, а сейчас, когда к теме проявил интерес взрослый, можно и не шифроваться.

- Ерофей, а во сколько мне обойдётся такой зверёк? - спросил Болх, когда Эбергардта отвлёк кто-то из соседей. Ну, что я говорил? Не выдержал младший Старицкий.

- Червонец, - прищурившись, я улыбнулся. - И то, при условии, что выбранное тобой животное найдётся в столице.

Болх задумчиво кивнул.

- Думаю, я составлю младшим компанию в завтрашней поездке в зоосад, - протянул он. - Поедешь с нами?

- Почему бы и нет? - я пожал плечами. - Быстрее сниму матрицы, быстрее сделаю работу. Да и коллекцию пополнить не мешает.

Младший Старицкий удовлетворённо кивнул, и на этом тема была исчерпана. Оно и к лучшему. Судя по взглядам инженер-полковника, мне сегодня ещё предстоит немало говорить на тему иллюзий, а я не люблю пустую болтовню.

Ужин не затянулся надолго, уже через сорок минут гости начали потихоньку возвращаться в гостиную, куда слуги князя подали дижестив. Правда, мне и Болху пришлось довольствоваться кофе, но я не в претензии. Этому телу, чтобы захмелеть, по-моему, достаточно пробку понюхать, а мне не хотелось бы потерять контроль над собой в присутствии гостей Старицких.

Вопреки моим ожиданиям, разговор с инженер-полковником Эбергардтом получился недолгим, и, по сути, свёлся к моим объяснениям псевдоматериальности иллюзий. Ну не специалист Игорь Святославович в ментальном конструировании. Ему ближе фортификация и инженерное обеспечение войск в наступлении и обороне. Понтоны, мосты, переправы, в этом он тоже разбирается очень хорошо, а вот иллюзии... тут глухо. Нет, я, конечно, понимаю господина Эбергардта, с его точки зрения, мгновенно создаваемый иллюзорный понтон, способный выдержать тяжёлую технику при форсировании рек, это просто вундервафля, мечта любого военачальника, но, увы, пришлось спустить инженер-полковника с небес на землю и на пальцах объяснить, что скорость создания иллюзии напрямую зависит от её размеров, и ни один философ-прикладник, как бы он ни пыжился, физически не сможет создать достаточно прочный иллюзор, чтобы тот выдержал вес хотя бы одного танка. А если тем же самым займётся круг естествознатцев, то... им будет проще поднять каменный мост над рекой, что по силам, что по времени. В общем, разочаровал я Игоря Святославича, сильно разочаровал. По крайней мере, в вопросах применения псевдоматериальных иллюзий в инженерных сооружениях. Зато он узнал много нового о принципах воздействия таких конструктов, и я бы не сказал, что эта тема его не заинтересовала.

А вот с Багратовым мне пообщаться так и не удалось. Уж очень быстро этот господин покинул гостеприимное поместье Старицких. Впрочем, расстроиться по этому поводу я не успел, поскольку уже через несколько минут после того, как Игорь Святославич покинул моё общество, пребывая в весьма задумчивом состоянии, рядом нарисовался дворецкий и протянул мне визитку уехавшего промышленника.

Перевернув старомодный белоснежный прямоугольник с золотым тиснением, я обнаружил на оборотной стороне довольно лаконичное послание, написанное стремительным, но уверенным почерком человека, не любящего зря терять время: "Господин Хабаров, я сожалею о том, что нам не удалось побеседовать о вашем изобретении, в котором я весьма заинтересован. Увы, обстоятельства вынуждают меня немедленно вернуться в столицу, однако, надеюсь в будущем исправить это упущение к нашей ОБОЮДНОЙ выгоде. Жду звонка в любое удобное Вам время. Б.Б."...

Лестно, приятно, но... что ж такого наговорил его сиятельство князь Старицкий своему доброму знакомому, что тот вдруг воспылал таким жгучим интересом к моему скромному творчеству? В то, что уважаемому Бадри Автандиловичу хватило для этого одной лишь демонстрации Бохома, я, уж извините, просто не верю. Так не бывает.

Вывод? Виталию Родионовичу зачем-то приспичило "пропиарить" одного незаметного и никому неизвестного мальчишку-иллюзиониста. Кстати, и сам факт моего приглашения на этот междусобойчик вполне укладывается в эту схему. Вопрос только один: зачем князю понадобилось так меня светить?


Глава 4. После пира похмелились, посчитали, прослезились


Приём, если можно так назвать прошедший в поместье Старицких междусобойчик, закончился далеко за полночь, так что разговор с профессором и волхвом вновь пришлось отложить. Но утром, сразу после завтрака, они-таки добрались до меня, и дважды откладывавшийся разговор наконец состоялся. Правда, поначалу он пошёл несколько в иную сторону, чем предполагалось ранее. Основной темой беседы должны были стать условия продолжения нашего сотрудничества с группой профессора, но до неё мы добрались не сразу. Мой интерес к рассказу князя Старицкого и тяга к лекциям Переплутова волхва сказались. И надо заметить, Всеслав Мекленович не возражал. Думаю, ему тоже было любопытно.

- Виталий Родионович не единожды выказывал недоверие к легенде об уходе старых богов, что очень не нравится кое-кому из моих коллег, - задумчиво проговорил Вышата Любомирич и, чуть помедлив, неожиданно усмехнулся. - Впрочем, в этом он не одинок. Меня наши традиционалисты не переваривают по той же самой причине.

- Хотите сказать, что вы тоже не верите в эту историю? - удивился я. И, кажется, Грац меня в этом поддержал. По крайней мере, на миг он утерял обычно сонное выражение лица, да и в эмоциях плеснуло интересом.

- Миф, Ерофей, - кивнул Остромиров. - Я склонен считать её мифом. Да и не только я, если уж на то пошло. Среди известных мне общин волхвов, пожалуй, подавляющее большинство склоняется к той же мысли.

- Странно, - мы с Всеславом Мекленовичем оказались единодушны в своей реакции.

- А что тут такого? - пожал плечами Переплутов волхв.

- Ну-у... - переглянувшись с Грацем, протянул я. - На мой взгляд, это точно так же удивляет, как священник, не верящий в бога.

- А! Вот ты о чём! - рассмеялся Остромиров и, поднявшись с кресла, принялся мерить малую гостиную шагами. Молча. Наконец, он замер у окна и, прищёлкнув пальцами, заговорил: - понимаешь, Ерофей, волхвы, несмотря на своё название, уже давно не являются жрецами, как те же христианские священники. Мы - хранители традиций, умений, знаний и даже некоторых суеверий, которые со времён "Уральского сдвига" таковыми, вроде как, уже и не являются, но не жрецы. Понимаешь?

- Не очень, - честно ответил я. Волхв вздохнул и вновь умолк, задумавшись. Но вскоре ожил.

- Священник несёт веру и закон. Мораль, - медленно произнёс Остромиров. - Он говорит: поступайте так-то и вам воздастся. Таким образом, насаждая веру, он воспитывает в пастве определённую модель поведения. Если эта модель-мораль выгодна государству, действия священника получают поддержку властей, если противоречит интересам правителей - церковь становится гонимой и может быть даже уничтожена путём замены на иную, более удобную и выгодную. С верой в старых богов так и было. Политеистическая система изжила себя, более того, она прямо противоречила начавшейся централизации власти. Монархи того времени вовсю старались собрать все нити управления в своих руках, и куча жрецов, ратующих каждый за свою "ветвь" веры, и, соответственно, тянущих одеяло на себя, никак не вписывались в создаваемую систему. На фоне тех свар, что устраивали жрецы старых богов, не гнушавшиеся, кстати, баламутить своих последователей для достижения нужных им целей, монотеизм выглядел куда как предпочтительнее. Он и занял место основной религии. Кто из жрецов понял, что происходит, тот отошёл в сторону, кто не понял... ушёл в Ирий с дымом. Так волхвы оказались вне закона, который повернулся против них, и были лишены права насаждать свою мораль. То есть, оказались без всех жреческих атрибутов разом. Ну... почти всех. Осталась лишь функция хранителей знаний, но это уже совсем другое дело, согласись? Так что, меня и мне подобных, сейчас, скорее можно назвать коллегами уважаемого Всеслава Мекленовича, нежели нынешних священников. А какой первый принцип учёного?

- "Сомневайся!", - с неожиданным смешком выдал Грац. Волхв хохотнул следом.

- Ну, так почему я должен принимать на веру древний миф, родившийся в Тёмные века в среде необразованных, склонных к мистике мракобесов, в каждой молнии видевших копьё Перуна, а в каждом раскате грома слышавших его смех? - развёл руками Вышата Любомирич, завершая свою речь.

- Но вы упоминали, что среди ваших "коллег" есть и те, кто верят в этот миф? - уточнил я.

- Разумеется, - пожав плечами, согласился Остромиров. - Традиционалисты есть всегда и везде. Наши общины - не исключение. Тот факт, что волхвы давно перестали быть жрецами, совсем не значит, что их вера угасла. По крайней мере, не у всех. Но ведь и среди учёных есть верующие, не так ли? Тем не менее, развитию научной мысли их вера ничуть не мешает.

- Понял, - кивнул я в ответ.

- Лукавишь, Вышата, - пряча усмешку в усах, буркнул профессор. А на мой вопросительный взгляд, с охотой ответил: - знаешь, Ерофей, почему именно он сейчас тебя курирует? Хех, это его наказание от общины. Бийских изгнали за инцидент на Урале, а их руководителя лишили звания главы круга и запретили вести какие-либо исследования, пока не исправит содеянное. Спрашивается: если наш любезный Переплутов волхв не верил в миф об ушедших богах, зачем он вообще полез к южноуральской аномалии?

- Чушь! - фыркнул Остромиров. - Шлиман нашёл Трою, изучая греческие легенды, и никто его не упрекает в этом! Чем я хуже? Да, в своих исследованиях я частично опирался на миф об уходе старых богов, но не потому, что в него верю! Я просто хочу выяснить, что на самом деле произошло на Урале тысячу лет тому назад!

- Вот и довыяснялся, - кивнул профессор. - Да так, что из "учёных" волхвов пришлось переквалифицироваться в надсмотрщики.

- Сеславушка... в глаз дам! - неожиданно надувшись, словно воздушный шарик, буркнул Остромиров и отвернулся к окну. Вроде как, обиделся. Но действительно ли это так, или Переплутов волхв опять ваньку валяет, я не понял. Просто не смог почуять его эмоций.

Надо же, какие новости я узнаю мимоходом! А ведь раньше ни один из них даже не намекал ни на что подобное. Нет, были разговоры и объяснения о том, что, фактически, волхв Остромиров в наших исследованиях выступает эдаким инспектором от круга волхвов, следящим, дабы в процессе работы Грац сотоварищи не начудили чего-то из ряда вон выходящего. И об уравновешивании моего состояния путём изучения третьего пути волхвов тоже говорили. Но вот о том, что Остромиров был руководителем группы волхвов, полсотни лет назад полезших в южноуральскую аномалию, мне прежде слышать не доводилось. Как и о том, что он тоже понёс своё наказание за происшедший тогда инцидент, а нынешнее его "кураторство" проводимых Грацем исследований - лишь часть его расплаты. М-да. На всякий случай, я решил увести беседу чуть в сторону.

- Вышата Любомирич, Всеслав Мекленович, мы вчера утром разговаривали с князем, и я задал ему вопрос, ответа на который не получил. Может, вы знаете... - начал я, и оба мои собеседника тут же изобразили повышенное внимание. А когда я рассказал о сравнении принципов раскачки физического и ментального тела, и возможном "выхлопе" от занятия последней, задумались всерьёз. По крайней мере, Грац точно. Остромиров же полыхнул в мою сторону чем-то... неприятным, словно не удержав под контролем гнев и обиду на недавние слова профессора, но почти тут же задавил эти эмоции и покачал головой.

- Тут я ничем помочь не могу. Исследования на эту тему были официально закрыты общиной ещё пятьсот лет назад, и запрет на них, похоже, не будет снят ещё столько же, - нехотя проговорил он. - И, Ерофей, не советую тебе в это лезть. Подобные запреты община вводит лишь в тех случаях, когда опасность слишком велика. И да, просто чтоб ты знал: после "Уральского сдвига" запрет на изучение южноуральской аномалии введён не был. Было лишь решение о прекращении работы одной конкретной исследовательской группы, и только. Намёк понятен?

- А мы подобных исследований пока не проводили вовсе, - задумчиво протянул Грац и, заметив мой изумлённый взгляд, равнодушно пожал плечами. - А что ты хочешь, Ерофей? Естествознанию и философии, как серьёзным наукам, едва ли больше сотни лет. И это у нас, в стране, изначально весьма положительно относившейся к ментальному манипулированию, в отличие от тех же европейских соседей. По сути, несмотря на все успехи и прогресс, мы находимся лишь в самом начале долгого пути познания.

- Как сто лет?! Я же читал труды философов, датированные двухсотым и даже сотыми годами нынешнего тысячелетия, - начал было я, но был тут же перебит профессором.

- Труды? Философов?! Чушь! Рассуждения о природе вещей, в которых они совершенно не разбираются, да ещё и сдобренные бабкиными наговорами и дремучими суевериями, - взбеленившись было, Грац вскочил, но, словно осознав, что выпадает из привычного образа, спохватился и тут же вернулся в своё обычное флегматичное состояние. Рухнув обратно в кресло, он махнул рукой и заговорил знакомым занудно-лекторским тоном: - Я толкую о науке, а не о псевдологической болтологии, построенной на простейших аналогиях и тыканьи пальцем в небо. Да, это был необходимый, можно сказать, неминуемый этап в развитии человечества, но он пройден, и сейчас мы не можем смотреть на измышления учёных того времени, иначе как с усмешкой. Не на всё, конечно, были среди тогдашних шарлатанов и серьёзные исследователи, гении, своими озарениями создавшие основу нынешних философии и естествознания, но и они совершали ошибки, порой совершенно глупые, необъяснимые ограниченностью имевшихся у них знаний или убогостью гносеологического аппарата. Впрочем, на них оказывали серьёзное давление религиозные догматы, так что, частично, эти их ошибки и заблуждения можно списать на святош... Кстати, Вышата, вот и опровержение твоего утверждения о том, что вера не мешает учёному в процессе познания. Если бы над тем же Якоби или Ломоносовым не довлели церковные авторитеты, вклад сих многомудрых мужей в науку мог бы стать намного более весомым.

М-да, не признаёт, оказывается, Всеслав Мекленович прежних авторитетов. Совсем не признаёт. Я покосился на Остромирова, ожидая, что тот, как это уже часто бывало, вступит в полемику с другом, но Вышата Любомирич только недовольно фыркнул в сторону профессора, и отвернулся. Точно обиделся.

Впрочем, долго обижаться на что бы то ни было Переплутов волхв-колобок, по-моему, совершенно не умеет. Так что, не прошло и минуты с последней реплики Граца, уже успевшего задуматься о чём-то высоком и, несомненно, умном, как Вышата Любомирич вновь включился в разговор. Точнее, затеял беседу на новую тему, ту самую, ради которой мы, собственно, и собрались этим утром.

Собственно, я предполагал, что эти Пат и Паташон будут радеть за скорейшее возобновление работ по их проекту, ради которого, как недавно выяснилось, меня и вытащили из того мира. Но то, что эти господа будут настолько напористы в своём стремлении, я никак не ожидал. Да и с чего бы? В Ведерниковом юрте они действовали куда спокойнее, не пытались присвоить себе всё моё свободное время, с пониманием относились к тому, что у некоего Ерофея Хабарова могут быть свои планы и цели. Хотя, может, от того и давят теперь, что нынче я уже знаю, кому должен быть благодарен за спасение от смерти?

- Ерофей, ты же сам прекрасно понимаешь, чем быстрее мы начнём работу, тем быстрее будет результат, - разглагольствовал Вышата Любомирич, колобком перекатываясь из одного угла комнаты в другой.

- Понимаю, но прежде чем планировать наши встречи с группой, мне нужно хоть какое-то жильё найти, место под лавку, опять же. Потому как без подработки, на одних выплатах профессора, я тут ноги с голода протяну! - отбрыкивался я. - Хольмград - это не Ведерников, всё же. Здешние цены я уже видел... мельком, правда, но чтобы понять, насколько они выше, чем на юге, мне хватило!

- У меня есть другое предложение, - отвлёкся от своих важных размышлений Грац. - Привлечённый сотрудник в лаборатории.

Мы с Остромировым недоумённо уставились на очнувшегося профессора. Кажется, не только мне его реплика показалась... скажем так, не совсем понятной.

Обведя нас взглядом, Всеслав Мекленович тяжко вздохнул.

- Поясняю, я могу выбить для Ерофея ставку лаборанта в Хольмском университете. Его ученического сертификата для этого вполне достаточно. Жалованье, конечно, не так чтобы очень велико, но всё же это полторы студенческих стипендии отличника, плюс бесплатное проживание в преподавательском квартале.

- А полторы стипендии, это сколько? - уточнил я.

- Девяносто рублей в месяц, - тут же ответил Грац.

- Не густо. Моя лавка в Ведерниковом юрте приносила, как минимум, сотню рублей в неделю, - проговорил я с грустью в голосе. Но, о том, что названная мною сумма включала в себя доход от "школьной" торговли, упоминать не стал. Зачем?

- И сколько ты платил за аренду помещения и жилья? - тут же откликнулся профессор.

- Двести двадцать рублей в месяц, - признался я. - Сто тридцать за лавку и девяносто за квартиру над ней.

- Плюс время, которое ты тратил на работу для пополнения товара в лавке, и время на торговлю в ней же. Так? - Всеслав Мекленович смотрел выжидающе, и мне не оставалось ничего иного, как утвердительно кивнуть. - Ну, а теперь подумай над выгодой моего предложения. Пять часов в сутки работы в лаборатории, девяносто рублей месячного жалованья, бесплатное проживание. Квартира в преподавательском квартале - односпальная. То есть, включает в себя кухню-гостиную, спальню и ванную комнату. Сам квартал является частью университетского городка, расположенного в Загородском конце, всего в часе неспешного шага от Детинца. Не центр города, конечно, но и не самая его окраина. Шумновато, правда, бывает, когда студиозусы гуляют, но это случается нечасто, да и недолго. Обычно, до первого свистка городового. По желанию, за небольшую сумму можно заказать уборку в квартире, а то и нанять экономку. Впрочем, последнее, даже не все преподаватели могут себе позволить. Зато рядом с городком расположено огромное количество дешёвых, но вполне приличных кафетериев и погребков, где можно очень недорого, но вкусно пообедать. Да, чуть не забыл! Если пожелаешь, могу замолвить слово, чтобы твои поделки принимали в ученических лавках при университетском городке. Конечно, доход от собственного магазина их продажа не переплюнет, но рублей пятьдесят в месяц ты на них точно заработаешь. Твоё слово, Ерофей?

- На какой срок будем заключать контракт? - после недолгого размышления спросил я, отказываясь от дальнейшего торга. А смысл? Предложение вполне себе приличное... я бы даже сказал, щедрое. Теряю в деньгах? Зато отдаю долг, и хорошо, что деньгами. Свою жизнь я ценю всяко выше раскрашенных бумажек или кругляшков из жёлтого металла. К тому же, какой-никакой, а жировой запас у меня имеется, что в денежных знаках на казначейском счету, что в товаре на ростовских складах. Кстати, надо бы организовать перевозку моих поделок в Хольмград и место для их хранения здесь подыскать.

- Стандартный контракт лаборанта - учебный год, - Всеслав Мекленович отвлёк меня от размышлений. - Но, в принципе, я могу открыть его уже завтра.

- Завтра - не надо! - встрепенулся волхв. - У тебя ещё лаборатория не готова и сотрудники в отпусках, и как их не торопи, раньше чем через пару недель они в Хольмграде не соберутся. А ведь тебе ещё и ставку лаборанта утвердить надо. И вообще, раз уж контракт привязан к учебному году, давайте начнём работу со второго семестра. Думаю, и Ерофей будет не против получить немного свободного времени. В конце концов, мальчику нужно отдохнуть после недавних приключений. А вот насчёт квартиры можно обеспокоиться пораньше. Бонусом, так сказать.

- Обеими руками "за", - отозвался я, мысленно вздохнув по поводу "мальчика". Ну не доказывать же теперь, что я давно уже вышел из детского возраста?

Вот, кстати, интересный момент! Старицкий говорил, что его призвали в этот мир в собственном теле, а со мной вышло иначе. Уж не знаю, откуда взялся в "точке выброса" мой реципиент, но факт есть факт: я здесь в чужом теле, тогда как моё собственное, судя по всему, потерялось где-то по дороге. А самое интересное, что даже непосредственные участники и организаторы переноса, похоже, уверены, что вот это тело они и перетащили в свой мир. Как уверены и в том, что его "носитель" в своём прошлом был бродягой-беспризорником. Впрочем, тут они не ошиблись, Горазд действительно изрядно пошатался по стране, но... без меня. Вот кем-кем, а бездомным бродягой я никогда не был, хотя по миру меня помотало изрядно... в своё время. Считай, десять лет без малого по шарику пробегал. Эх!

Поразмыслив над этим замысловатым фактом, я вдруг понял, что именно он и царпал моё сознание всё эти дни, заставляя напрягаться чутьё...

- Ерофей! - я дёрнулся от громкого голоса Остромирова и, тряхнув головой, выжидающе взглянул на своих собеседников.

- Прошу прощения, задумался, - ответил я на выжидающие взгляды профессора и волхва. - Вы что-то сказали?

- Можно и так сказать, - усмехнулся Вышата Любомирич и кивнул в сторону застывшего у входа в гостиную дворецкого. - Сварт приглашает к обеду.

- А... да, конечно, - я поднялся с кресла следом за Грацем. - А по нашим делам?

- Я позвоню тебе, как только решу вопросы с лабораторией и квартирой. Думаю, на следующей неделе уже сможешь переезжать в новое жильё, - не оборачиваясь, на ходу ответил профессор.

- Но контракт же будет действовать только с января? - удивился я.

- Ну, если ты желаешь пожить подольше в поместье князя, - с еле слышимой насмешкой протянул Остромиров, подталкивая меня в спину, чтоб не тормозил на пороге. А я вспомнил о предстоящей поездке в зоосад в компании мелких княжат, запланированной Ладой Баженовной на сегодняшний день, и... передёрнулся. Не-не-не, ничего не имею против детей, но только в гомеопатических дозах! В бытность мою подопечным Бийских, одна Злата умудрялась выматывать меня за каких-то два-три часа общения, а здесь детей аж пятеро! Да я же свихнусь!

- Вы правы, Всеслав Мекленович, Вышата Любомирич, - тихо произнёс я. - Негоже мне злоупотреблять гостеприимством их сиятельств.

- О, слышу слова не мальчика, но мужа! - воздев указательный палец вверх, прогудел Переплутов волхв и хлопнул меня по плечу. - Правильно, Ерофей, уж если решил жить самостоятельно, нечего расхолаживаться. А то, ещё месяц здесь покрутишься и забудешь, как койку заправлять да чай заваривать. От швабры, опять же, руки отвыкнут, да...

- Вышата Любомирич, это вы меня сейчас так искушаете остаться в гостях у князя Старицкого? - рассмеялся я.

- Нет, всего лишь рассказываю о минусах жизни в окружении слуг, - деланно печально вздохнул тот, но поскольку мы уже подошли к столовой, где нас явно ждали хозяева дома, продолжать свои подколки волхв не стал. И ладно.

Обед начался и прошёл. Собственно, это всё, что я могу о нём сказать. Сегодня на столе не было деликатесов, как на вчерашнем ужине, но... это с какой стороны посмотреть. Особых разносолов не было, блюда были просты... но это совершенно не мешало им быть обалденно вкусными. Да, похоже, Виталий Родионович любит и умеет хорошо поесть. В результате, из-за стола я выбирался пусть не с отдышкой, но умиротворённый и изрядно подобревший. Вкусно!

Правда, долго наслаждаться сытым ничегонеделанием мне не позволили. Появившийся за спиной Сварт напомнил о скором отъезде и тут же доложил, что выходной костюм уже ждёт меня в спальне. При этом на лице дворецкого, как всегда, не дёрнулся ни один мускул, но я отчётливо видел в его глазах лёгкую насмешку. И ведь как в воду глядел. То, что Сварт назвал выходным костюмом, именно им и являлось! Тёмно-синий костюм-тройка, белоснежная рубашка, галстук-платок... уж не помню, как он правильно зовётся, и, чёрт меня дери! Канотье!

Попробовал было взбунтоваться, но ушлый дворецкий распахнул дверцы платяного шкафа и с деланным сожалением продемонстрировал его пустое нутро.

- Прошу прощения, но все остальные вещи находятся в чистке, - произнёс Сварт.

- Вечерний костюм? - прищурился я.

- Будет готов к вашему возвращению, - заверил дворецкий.

- Моя собственная одежда?

- Я обязательно укажу горничной на невнимательность. Она, похоже, забрала её в чистку вместе со всем остальным содержимым шкафа, - продолжал издеваться Сварт. Ну что тут скажешь, кроме мата? Четыре-три. Впрочем... я глянул на своё отражение в зеркале. Нимы-джинсы, футболка, мягкие туфли из чёрной кожи. В таком виде ехать в город глупо. Конец осени, всё-таки, и погода сегодня не из лучших: хмурое небо, резкий холодный ветер... хорошо, хоть дождя нет. Была бы ветровка, не было бы проблем, но, увы, чего нет, того нет.

Не стесняясь присутствия Сварта, я стянул с себя футболку и надел вместо неё рубашку, даже не пытаясь заправить её в нимы. Привычно закатал рукава и, не обращая никакого внимания на лёгкую обескураженность, плеснувшую в эмофоне дворецкого, напялил жилет от предложенного костюма. М-да, видок получился... хипстерский, прямо скажем. Да и чёрт с ним. В новом полупальто гарантированно не замёрзну, да и франтом начала прошлого века выглядеть не буду. К выходу в город готов... и, да! Пять - три, уважаемый.

Дорогу в гараж я нашёл самостоятельно. Дворецкий, которого я просил проводить меня, по пути "вспомнил" о каком-то важном деле и, небрежным жестом указав направление поисков, исчез в одном из коридоров особняка. Мелочно, ну да чёрт с ним, проигрывать никто не любит.

К счастью, мне не пришлось тратить время на самостоятельные блуждания по дому. В холле первого этажа меня перехватила галдящая компания детишек, предвкушающих поездку в город, и потащила за собой. Гараж оказался просторным помещением в цоколе особняка, заставленным немалым количеством самой разнообразной автотехники. Особенно меня поразил стоящий чуть в стороне чёрный блестящий хромовой отделкой кузова, семиметровый монстр с распашными дверями, явно представительского класса и, судя по толщине стёкол, бронированный не хуже танка. "Консул-VII". Богатая понторезка... прошу прощения за мой французский, но назвать сей шедевр автопрома как-то иначе у меня язык не поворачивается. В этой машине каждая деталь кричала о её заоблачной стоимости.

Я покосился на княжат, но те даже не остановившись рядом с Консулом, дружно протопали мимо. Добравшись до стоящего у закрытых ворот неброского микроавтобуса с напрочь тонированными стёклами, детишки ничтоже сумняшеся открыли сдвижную дверь и полезли в его салон. Понятненько... и логично, в принципе. Не возить же ребятишек на чёрном "членовозе", стоимостью в приличный дом! Не доросли они пока до таких понтов. Покосившись на "Консул", я еле слышно вздохнул и ринулся догонять компанию княжат, уже устроивших в микроавтобусе бой за лучшие места. Это будет до-олгий день.


* * *


- Дорогой, ты уверен, что поступаешь правильно? - Лада подошла со спины к сидящему на ступеньках веранды мужу и, присев рядом, положила голову ему на плечо.

- Ты о чём? - лениво проговорил тот, не сводя взгляда с волнующейся в пруду воды.

- О вчерашнем сборище, конечно, - жена ткнула князя кулачком в бок.

- А что с ним не так? По-моему, очень удачно получилось, - обнимая Ладу за до сих пор по-девичьи узкую талию, пробормотал Старицкий. - Манифест отпраздновали, мальчишку продемонстрировали...

- Вот-вот! - откликнулась жена. - Зачем тебе понадобилось представлять мальчика этой своре?

- Не "этой", а "Железной", - усмехнулся в ответ князь. - Считаешь, рановато я его на свет вытащил?

- Скорее, не понимаю, зачем, вообще, тебе понадобилось его вытаскивать на этот самый "свет", - вздохнула Лада.

- Надо, милая, - пожал плечами муж. - Либо это сделаю я, либо он засветится сам с неизвестными последствиями.

- Почему? - не поняла женщина. - Точнее, с чего ты взял, что он непременно обратит на себя внимание?

- Статистика, моя дорогая. А она утверждает, что такие как он и я всегда оказываются в центре событий, вне зависимости от собственных желаний, - ответил князь. - Да ты сама вспомни его приключения. Долго Ерофей прожил без забот, сидя под крылом Бийских? Меньше года. А потом мир всё равно взял своё, и мальчишка вляпался в свару с фамильными. И это в казачьем-то краю, где их днём с огнём не сыщешь! Вот и представь: если уж он там бояр нашёл, то что будет в столице? Не-ет, дорогая, я всё сделал правильно, и Ерофей, пусть даже сам того не зная, своей вчерашней лекцией для гостей мне замечательно помог. Теперь ни у кого не возникнет вопросов, с чего вдруг Старик заблажил и принял под своё покровительство какого-то безродного мальчишку. Оно ж не зазорно - талантам помогать, верно? Да и любые поползновения в сторону нашего юного конструктора, теперь, как минимум, будут очень и очень аккуратными, без подстав и прочих непрезентабельных методов вербовки, привычных фамильной братии. Наше имя послужит ему щитом от самых наглых. Кстати, я тебе скинул на зерком данные из его гимназии, посмотри их, подумай, где пареньку учёбу заканчивать.

- Непременно, Вит... пожелания будут? - улыбнулась Лада.

- Проблемные предметы для нашего гостя: история, география, литература. А вот с точными науками у него порядок, - произнёс князь и добавил: - и желательно найти ему место в одной из школ первого дивизиона.

- Там же одни фамильные! - удивилась женщина. - А ты сам сказал, что хочешь оградить мальчика от их влияния!

- Не от влияния, а от кабалы, - поправил её князь. - С фамильными же, как я чувствую, ему ещё не раз придётся встречаться и работать, так что пусть тренируется... на недорослях. Подыщешь подходящий вариант? Пожа-алуйста.

- Уговорил, котяра, - рассмеялась Лада и, поцеловав мужа в щёку, растрепала ему волосы. - Подыщу.


## Глава 5. Хвастал гость колдовством, а следовало бы умом


Следя за гомонящей мелочью, носившейся по зоосаду, словно бешеные кометы, Болх, тем не менее, успевал присматривать и за подопечным Бийских, подолгу зависавшим у вольеров. Чутьё молодого Старицкого исправно сигнализировало об использовании этим странным парнем каких-то ментальных техник, но разобрать, что именно и как делает Ерофей, не получалось. Это у него-то! Признанного сенсора!

Но факт оставался фактом. Болх чувствовал возмущения ментала вокруг Хабарова, и... абсолютно их не понимал. Тем временем, младшие, уже успевшие обежать весь зоосад, наконец, начали успокаиваться и уже стали заинтересованно коситься в сторону кафетерия.

Вздохнув, юноша покосился в сторону Ерофея, но вынужден был признать, что разгадать его манипуляции сходу всё же не выйдет. А потому, известив, где следует искать компанию Старицких в случае надобности, Болх повёл детей к пустующим, ввиду холодной погоды, уличным столикам, прячущимся под огромными разноцветными зонтами.

Подопечный Бийских присоединился к их компании лишь спустя полчаса и, удовольствовавшись чашкой кофе, принялся расспрашивать детей о понравившихся им животных. К удивлению Болха, младшие, до того устроившие гвалт на весь сквер, тут же притихли. Вот ещё минуту назад они с криком и шумом обсуждали свой выбор компаньонов, а стоило Хабарову сесть за стол, как дети моментально угомонились. Вон, даже не пытаются перебивать друг друга, отвечая на его вопросы. Так мелкие ведут себя разве что в присутствии главы семьи, да и то не всегда!

Отметив очередную странность, Болх дождался, пока все младшие выскажутся, и лишь когда Ерофей записал их пожелания в свой зерком, решился расспросить его о применяемых конструктах. Вотще. Подопечный Бийских только руками развёл.

- Старая школа, Болх. Извини, но научить этому я не могу, - с сожалеющей улыбкой произнёс он.

Старший из присутствующих Старицких печально вздохнул. Впрочем, грусть его была недолгой, пусть он не смог разобраться в манипуляциях Хабарова, и тот отказался им учить, зато... зато Болх запомнил ощущения от воздействия старой школы, и теперь, в случае необходимости, довольно легко отличит его от любых классических ментальных манипуляций, уж больно "привкус" специфический. Мало? Да, немного. Но иногда и такая мелочь может изрядно помочь.

- А какого компаньона выбрал ты сам? - неожиданно спросил Хабаров, отвлекая юношу от размышлений.

- Сокол-сапсан, - на автомате ответил Болх и смутился. Вроде бы, как он не претендовал на подарок от подопечного Бийских. Не ребёнок уже, понимает, что просто так подобные вещи не достаются.

- Сделаю, - кивнул Ерофей, и почему-то Болху показалось, что тот легко угадал эмоции собеседника... и их причины. Мозголом?!

Чёрт! А ведь это многое объясняет! По крайней мере, становится ясным, почему, в действительности, старый князь так вцепился в этого паренька. Старые школы? Ха! Это волхвы сторонятся общества и не желают делиться секретами. Но среди бояр немало тех, кто хранит те же традиции, и они куда проще относятся к вопросу обучения посторонних. Так что, знания старых школ - не такая уж редкость. А вот мозголомы... да, этих ребят сейчас днём с огнём не сыщешь. Стоп! Не сейчас. Кто знает, что сделает этот Ерофей, если вздумает влезть в его мысли и узнает, что раскрыт? То-то и оно.

Болх бросил короткий взгляд на Хабарова, в этот момент спокойно пьющего кофе и внимательно слушающего Лану, описывающую так понравившуюся ей лисицу, и облегчённо вздохнул. Не заметил! Вроде бы... как бы то ни было, но с отцом по поводу этого парня он посоветуется обязательно, и сделает это как можно скорее! А пока нужно отставить даже намёки на мысли об умениях подопечного Бийских, и, наверное, лучше будет сосредоточиться на цели их похода в зоосад. Что там Велимир говорит о медведе?


* * *


Эмоции сидящего напротив Болха, которыми "старший из младших" просто-таки фонтанировал, заставили меня нахмуриться. Чего он там себе навоображал, что его так бросает от ужаса до восхищения?! Я тряхнул головой, избавляясь от навязанных извне чувств, и сосредоточился на разговоре с княжатами. Как эти мелкие, в своей беготне по зоосаду, успели не только повидать всех зверей без исключения, но и определиться с будущими компаньонами, я не понимаю. В устроенном ими гвалте сам себя не слышишь, а эти... "многостаночники" умудрились не только побеситься и зверюшек покормить, но и в салки сыграть, и будущих компаньонов выбрать, поссориться, обсуждая свой выбор, помириться... Жуть! Ну, хоть называя мне понравившихся зверей, они не стали устраивать шум и гам. Так что, я записал их выбор в зерком и удовлетворённо кивнул. Матрицы этих животных у меня уже есть, даже так понравившийся Болху сокол-сапсан имеется, а значит, пора отправляться обратно к Старицким... и браться за работу.

Предполагалось, что своих компаньонов дети получат уже следующим вечером, но тут не обошлось без некоторых проблем. В суматохе дел и событий я как-то позабыл одну из лекций, прочитанных мне тёткой Ружаной. Точнее, часть урока, посвящённого правилам, которым обязаны подчиняться все ментальные конструкторы - от ученика до мастера. А именно, я забыл о запрете на продажу боевых конструктов, к которым, теоретически, можно отнести и созданных мною компаньонов. С большой натяжкой, конечно, но ведь можно! Белый медведь Златки, например, защищая хозяйку, может запросто садануть обидчика ледяными когтями. Порвать его пополам у мишки, конечно, не получится, но вот оторвать ухо или разодрать руку-ногу - запросто. А если агрессору сильно не повезёт, может и с распоротым брюхом оказаться. Да и без ледяных когтей подаренный Злате компаньон может наделать дел. "Приголубит" нападающего морозным выдохом, и пожалуйте в больницу с холодными ожогами. Минус двести по старику Цельсию - это не подарок.

В общем, пришлось изрядно поломать голову над вылезшей проблемой. Профессор Грац, когда я связался с ним по зеркому, сходу помочь не смог, отговорился занятостью, что, в принципе, понятно и совсем не удивительно. Насколько я понял из редких сообщений Вышаты Любомирича, профессор уже вовсю воюет с университетом за фонды для создаваемой им лаборатории. Сам же Переплутов волхв тем более не мог мне ничем помочь. По крайней мере, он клятвенно заверял, что всякая бюрократическая канитель его пугает и единственное, чем он может помочь в этой ситуации, это контактами толкового законника.

Разумеется, я не стал отказываться от такого предложения и вбил присланный Остромировым номер в память своего зеркома. И если бы не довольно поздний вечер, наверное, связался бы с законником в тот же момент, но... Глянул на часы и, вздохнув, отказался от этой идеи.

Помощь пришла, откуда не ждали. Перед сном я решил немного прогуляться, чтобы хоть немного разгрузить мозги, да и просто проветриться. Тут же, весьма кстати, я вспомнил о разрекламированном мне Свартом верхнем зимнем саде Лады Баженовны, и вопрос с местом для релакса был решён. Но вот чего я не ожидал, так это встречи в саду с его хозяйкой. Всё же, время было, действительно, позднее, а раньше я как-то не замечал за Ладой Баженовной склонности к полуночным прогулкам.

Решив, что явился совсем не вовремя, я уж хотел было откланяться и исчезнуть из сада, но княгиня не дала мне и шанса, так что уже через пять минут я поймал себя на том, что иду с ней под руку по отсыпанным песком дорожкам и довольно подробно рассказываю о своих проблемах. Это было... странно. И если бы не ощущения, упрямо твердившие, что никакого ментального воздействия не было, я бы, наверное, запаниковал.

Тем не менее, выслушав моё нытьё о "доставших до печонок" княжатах, с каждым днём всё настырнее требующих своих компаньонов, и последовавшее за тем нытьём покаяние в собственной забывчивости, из-за которой я вот-вот вынужден буду нарушить данное детям обещание, Лада Баженовна покачала головой.

- Это же совсем просто, Ерофей! - проговорила она, присаживаясь на изящную, отлитую из чугуна лавку с тиковым сиденьем.

- Да? - я еле задавил сарказм, отчего вопрос прозвучал скорее удивлённо.

- Ну, конечно, - улыбнулась княгиня и, заметив моё сомнение, вздохнула. - Я, может быть, не великий специалист в ментальном оперировании, но, в виду некоторых своих интересов, кое-что всё же знаю. Итак, давай вспомним, что наше законодательство называет боевыми конструктами.

- Ментальные манипуляции, предназначенные для причинения прямого вреда, - ответил я.

- Именно, - кивнула Лада Баженовна. - Твои "компаньоны", как мы уже знаем, неспособны атаковать по прямому приказу носителя, то есть, их невозможно на кого-то натравить. Но они способны напасть на того, кто пытается причинить вред владельцу. Верно?

- Ну, в принципе, так оно и есть. И что? - не понял я.

- То есть, они созданы не для нападения, а для защиты носителя. За-щи-ты, - княгиня даже пальцем погрозила... в такт. Но, очевидно, не увидев в моих глазах понимания, тяжело вздохнула. - Твоё творение относится к защитным амулетам первой категории, то есть ментальный конструкт активной защиты. Подобные поделки можно создавать, дарить и продавать без каких-либо ограничений... разумеется, если у создателя имеется хотя бы ученический сертификат. Единственный запрет - ношение подобного конструкта в учебных заведениях начального или среднего уровня.

- Это точно? - спросил я. - Потому что Ружана Немировна утверждала, будто любой ментальный конструкт, имеющий атакующую функцию - есть боевой, а производство и продажа подобных конструктов строго регулируется государством.

- Точно-точно, Ерофей. Ружана Немировна - знатный специалист в своей области, но вот что касается знания законодательства, увы. Это не её, - воскликнула женщина и усмехнулась. - Зато, я о праве и его применении знаю не понаслышке. Ты не представляешь, сколько раз мне, как попечителю, доводилось участвовать в разбирательствах по поводу применения различных ментальных конструктов в школах и гимназиях. В том числе, и подобных твоим созданиям. Не именно таких, как эти... "компаньоны", но относящихся к той же категории. Собственно, из-за непомерного количества инцидентов, связанных с применением ментальных конструктов активной защиты, нам и пришлось ввести прямой запрет на их использование на территории учебных заведений. Так что, можешь поверить, я знаю, о чём говорю!

- Лада Баженовна, вы сняли камень с моей души, - с облегчением признался я. - Спасибо! Завтра же раздам компаньонов вашим младшим...

- И сможешь заняться более серьёзными вещами, - понимающе улыбнулась княгиня. - Не за что, Ерофей. Тебе следовало бы сразу обратиться ко мне, а не мучиться сомнениями.

- Ну... в этом тоже есть свой плюс, - я пожал плечами.

- И какой же? - в голосе Лады Баженовны проскользнули нотки любопытства.

- Например, я узнал кое-что новое, понял, что зря пренебрегал юридической составляющей работы ментального конструктора, получил хороший совет... и обзавёлся контактами хорошего стряпчего, если верить утверждению господина Остромирова, - ответил я.

- Что ж, я рада, что ты стараешься учиться на своих ошибках, - кивнула женщина и, чуть помедлив, добавила: - кстати, об учёбе. Мой муж просил подыскать для тебя подходящую гимназию в Хольмграде, где ты мог бы закончить своё обучение. Но, зная Виталия, уведомить об этом главное заинтересованное лицо, он, как с ним иногда случается, забыл. Я права?

- М-да, в наших беседах мы лишь раз касались этой темы, но и то вскользь, - признался я.

- Это так похоже на мужа, - вздохнула Лада Баженовна, покачав головой, и тут же улыбнулась. - Нет, Ерофей, ты не думай, он вовсе не стремится контролировать всю твою жизнь. Просто, пятьдесят лет на государевой службе, да на высоких должностях... это не могло не наложить свой отпечаток на его манеру поведения, знаешь ли.

- Да я, вроде бы, ничего подобного и не думал, - чуть растерянно отозвался я. Ну, действительно! Предложил Старицкий супруге озаботиться поиском подходящего для меня учебного заведения, так это же и к лучшему! Лада Баженовна занимается попечением школ и гимназий, и уж кому как не ей разбираться с этим вопросом. Меня не спросили? И что? Насильно пихнут в какую-то школу и к парте привяжут? Пф!

Нет, понятное дело, я мог бы и сам подыскать для себя место учёбы, но какими критериями при этом руководствовался бы? Поближе к "дому", и с уклоном в основы ментального конструирования... в общем-то, и всё.

Именно эти соображения я и высказал своей собеседнице, разумеется, иными словами. Лада Баженовна, в ответ, смерила меня долгим изучающим взглядом, после чего кивнула каким-то своим мыслям и, поднявшись с лавки, медленно пошла в сторону выхода из благоухающего сада.

- Муж говорил, что у тебя есть известные проблемы с гуманитарными науками, - задумчиво произнесла княгиня, после недолгого молчания. - И это, конечно, неудивительно, учитывая твоё происхождение. История, география, литература... отличий между нашими мирами должно быть слишком много, чтобы рассчитывать на идентичность этих предметов. А ты, как я предполагаю, и в прошлом мире не имел возможности изучать эти предметы хоть сколько-нибудь упорядочено. Впрочем, полагаю, оно и к лучшему. Переучиваться всегда тяжелее, чем учиться с чистого листа.

Вот и ещё одно подтверждение тому, что мои здешние знакомцы отчего-то уверены, будто "пригласили" в этот мир обычного юного бродягу. Что ж, пусть так, не буду их разочаровывать.

- В прошлом учебном году я и в самом деле вынужден был тратить довольно много времени на то, чтобы не отстать от своих одноклассников по этим предметам, - признался я под выжидающим взглядом собеседницы. Та кивнула.

- Но при этом у тебя совершенно нет проблем с точными науками, да?

- Не сказал бы, - покачав головой, ответил я. - Нет, они и впрямь даются мне куда легче, но та же физика... знали бы вы, как пришлось помучиться, пока я запомнил "именные" законы и формулы. А названия всяческих постоянных и единиц измерения?! У-у!

- Тем не менее, результаты этого цикла обучения, по крайней мере, в точных науках у тебя одни из самых высоких в классе, - заметила Лада Баженовна и, не дав мне вымолвить и слова, продолжила: - тогда как по гуманитарным предметам ты явно отстаёшь. Преподаватели в гимназии отметили некоторую поверхностность твоих знаний в этой области.

- По ним мне вполне хватает оценки "удовлетворительно", - фыркнул я, но, заметив несколько похолодевший взгляд княгини, решил развернуть объяснение: - у меня был не такой уж большой выбор, Лада Баженовна. Как бы я не старался, но вытянуть сразу все предметы на "отлично" и "превосходно", за один-единственный год, мне бы физически не удалось. Я решил сосредоточиться на точных науках и естествознании, а гуманитарные предметы отложить на недалёкое будущее, ограничившись общим знакомством с ними и простой зубрёжкой информации, данной в учебниках, достаточной, чтобы пройти переводные испытания, и не выставить себя совсем уж дремучим незнайкой.

- Хм, неужели тебе было совсем не интересно узнать побольше о новом мире? О его истории, людях её творивших? О различиях между странами и их устройстве? - спросила женщина.

- Почему же? - я пожал плечами. - Мне и сейчас это интересно. Но, времени на это у меня просто не хватало. Потому и пришлось выбирать: либо я налегаю на точные и естественные науки, в которых незнание основ приводит к непониманию всего гимназического курса, либо я начинаю разбрасываться, пытаясь запомнить огромный массив информации за все годы обучения, да по всем предметам сразу... и сыплюсь на них так же, разом. Как видите, первый вариант оказался неплох.

- Да-да, настолько, что кое-кто из преподавателей специально отметил успехи некоего Ерофея Хабарова в изучении точной части гимназической программы, а учитель естествознания и вовсе внёс в твоё личное дело запись об успешном изучении полного курса по его предмету, - улыбнувшись, кивнула княгиня. - Что ж, если я правильно поняла, теперь ты не будешь возражать сделать упор в изучении гуманитарных предметов?

- Почему бы и нет? - протянул я.

- Замечательно, просто замечательно! - в глазах женщины явно промелькнули искры насмешки. - Так вот, Ерофей, как уже было сказано, по просьбе мужа я нашла несколько подходящих тебе гимназий. Но упор в обучении там делается не только на естествознание, но и на гуманитарные предметы, которые тебе придётся подтянуть так же, как ты подтянул свои знания в точных и естественных дисциплинах. И хочу заранее предупредить, Ерофей, одними лишь историей, географией и литературой, дело не ограничится.

- Да? - чувствуя подвох, пробормотал я. И Лада Баженовна полностью подтвердила мои предчувствия.

- Этикет, танцы, культурология, социология, психология, основы права, логика... риторика, - по мере перечисления княгиней этих предметов, я буквально чувствовал, как моё лицо вытягивается всё больше и больше. Этикет? Танцы?! Может, ещё и фехтование будет? Я, что, так похож на Д'Артаньяна? Это же его, вроде бы, де Тревилль отправил в роту к своему зятю дез Эссару, где упёртого гасконца как раз и должны были научить этим премудростям.

Пока я пребывал... скажем так, в лёгком недоумении от открывшихся перспектив, Лада Баженовна, сделав вид, будто вовсе не замечает моего состояния, как ни в чём ни бывало, продолжила свою речь:

- Впрочем, с последним, как ни удивительно, у тебя всё в порядке. Я даже не ожидала, что человек, по сути, не получивший систематического образования, может так ясно и чётко выражать свои мысли. Да и твой прогресс в обучении меня тоже порадовал. Процесс взросления и сопутствующие ему гормональные всплески, знаешь ли, способствуют усидчивости ещё меньше, чем детское неумение сосредотачиваться.

- Ну, не всё так замечательно, по-моему, это было следствием моего обучения разным путям старых школ, во всяком случае, Вышата Любомирич именно так объяснял моё излишнее рвение в учёбе и зацикленность на ментальном конструировании. Своеобразный перекос из-за расхождения этих самых путей, настолько же полезный, насколько и опасный, - я поспешил объясниться. Как-то не думал раньше взглянуть на свои действия с такой стороны, а вот княгиня почти сразу указала на слабые места легенды "юного бродяги". Поймав взгляд Лады Баженовны, я чуть помедлил и договорил: - к тому же, нельзя сказать, что я не получал образования вообще. До в... девятого-то класса доучился, так что кое-что помню...

И опять чуть не спалился. Это в моё время аттестат о неполном среднем получали после восьмого класса, а нынешние школьники учатся на год больше, соответственно, и то самое "неполное среднее" могут получить лишь по окончании девятого класса, о чём князю Старицкому наверняка известно...

Да-да, я и сам понимал, что такая скрытность больше похожа на навязчивую идею, и всё равно, разрушать миф о юном бродяге мне совсем не хотелось... как и врать, а потому ограничился полуправдой. Ведь в том мире я, действительно, доучился до девятого класса, как, впрочем, и до десятого. А про высшее образование меня вообще никто не спрашивал. Пусть так и остаётся.

- О! - княгиня даже замерла на месте от удивления, но почти тут же справилась с собой и, похлопав меня ладонью по руке, чуть смущённо улыбнулась, - извини, Ерофей. Я почему-то была абсолютно уверена, что если ты и получил какое-то образование, то оно ограничилось лишь начальным курсом. То есть, правописанием и арифметикой.

- Ничего страшного, Лада Баженовна, - я мотнул головой. - Всё же, в школе я не был самым прилежным учеником, так что большую часть программы прошёл... мимо, а когда понял, что сам себе делаю хуже, этот поезд был уже далеко.

- Ты удивительно благоразумный юноша, Ерофей, - еле заметно усмехнулась княгиня. - И я искренне рада, что ты не только понимаешь всю важность образования, но и всерьёз намереваешься наверстать упущенное.

- Но танцы?! - это был вопль души. Честное слово!

- И этикет, да... - рассмеявшись, кивнула женщина. - Обязательные умения для каждого воспитанного молодого человека. И тебе их предстоит освоить в обязательном порядке.

- Не думал, что программа столичных школ настолько отличается от курса гимназии в Ведерниковом юрте, - вздохнул я.

- Не всех, Ерофей, - отозвалась княгиня. - Но, среди подобранных мною вариантов, таких подавляющее большинство.

- А без этого никак? - спросил я, искренне не желая тратить время на столь бесполезное времяпрепровождение.

- Увы, - развела руками Лада Баженовна, и тут же доброжелательно улыбнулась. - Не переживай, научиться танцевать нетрудно. К тому же, от учеников никто не требует выступлений на соревнованиях. Это лишь дань традиции, соответственно, и танцы вам будут преподавать лишь в минимально необходимом объёме, чтобы не ударили лицом в грязь, буде доведётся оказаться на балу.

- А этикет тоже будут преподавать "в минимально необходимом объёме"? - грустно спросил я. Не то что бы мне было это действительно интересно, но... надо же было как-то скрыть своё недовольство.

- Этике-ет, - с непонятной интонацией протянула моя собеседница, остановившись у двери. - Нет, Ерофей, этикет в школах вдалбливают. Жёстко и без всяких скидок на происхождение. И это правильно. Знаешь, учителей этикета все их воспитанники ненавидят... пока учатся, зато после учёбы готовы их на руках носить. А всё почему?

- Почему? - эхом повторил я, спускаясь по лестнице следом за княгиней.

- Потому что только после совершеннолетия, окунувшись во "взрослую" жизнь, молодые люди начинают понимать, как знание этикета упрощает существование! - веско, словно открывая какую-то тайну, сообщила Лада Баженовна. И ни малейшего намёка на иронию. - Скольких проблем, каких неприятностей позволяет избежать простое следование заведённым правилам, если бы ты только знал. Моя первая учительница, графиня Смольянина, как-то сказала: "не знаешь что делать - поступай, как диктуют правила этикета. Не ошибёшься". И я не ошибалась. Как бы ни плевались мне вслед из-за "недостойного происхождения", как бы ни ярились "фамильные" на затесавшуюся в их ряды простолюдинку, благодаря урокам моей учительницы, никто из них, никогда не мог уличить меня в чём-то неподобающем. За исключением одного случая... но это давняя и лживая история, вспоминать которую в обществе не любят. Боятся мужа и его знаменитой лопаты.

- А... причём здесь лопата? - надо сказать, эмоции, которыми буквально фонтанировала Лада Баженовна, изрядно выбили меня из колеи. Иначе бы такого глупого вопроса я бы не задал. С другой стороны, вопрос о происхождении княгини явно был бы ещё более глупым. Из её оговорок и так нетрудно понять, что в здешний "высший свет" госпожа Старицкая вошла, благодаря фамилии мужа. Хотя, по тому, как она держится, предположить подобное почти невозможно, да.

- Виталий недолюбливает классическое холодное оружие, зато виртуозно орудует короткой остро заточенной лопаткой. Так что в круг, при надобности, он выходит именно с ней. И, между прочим, он до сих пор ни разу не проиграл, - с неподдельной гордостью в голосе сообщила Лада Баженовна.

- В круг? - не понял я.

- Хольмганг, - невозмутимо пояснила княгиня, но, заметив, что всё равно ни черта не понял, "перевела": - на дуэль, Ерофей. Это официально признанный способ решения вопросов чести среди "фамильных" и воинов.

Приехали! Двадца... прошу прощения, семьдесят шестой век на дворе, а здешние господа всё ещё на поединках режутся? Бред! А ещё больший бред, что князь Старицкий на эти самые поединки выходит вооружённым МПЛ-50, если я правильно понял описание, данное его супругой. Полный сюр. С другой стороны, если я правильно понимаю, впервые ему пришлось выйти в круг больше ста лет назад, когда, подобный "способ решения вопросов чести" и в нашем мире был в ходу. Так, чем ещё прикажете "фехтовать" моему современнику, который, небось, и саблю-то в руках сроду не держал?

- И часто у них такие вопросы возникают? - осведомился я, старательно отгоняя путающиеся от временных парадоксов дурные мысли.

- Сейчас, это редкость, - признала Лада Баженовна. - Но случается, случается.

В этот момент, стоящие на консоли часы пробили полночь и княгиня, пожелав мне спокойной ночи, отправилась в свои покои. Потоптавшись в коридоре, я печально вздохнул и... последовал её пожеланию. Иными словами, двинулся в спальню. Спать!

Утром меня разбудил не звонок будильника и даже не визит дворецкого. Княжатам, очевидно, окончательно надоело ждать, а может быть, Лада Баженовна успела как-то сообщить внукам-правнукам, что сегодня они, наконец, получат обещанных компаньонов. Как бы то ни было, в половину восьмого утра моя спальня в доме Старицких подверглась штурму орды восторженно пищащих детей. Пришлось капитулировать... почётно. По крайней мере, они согласились дождаться, пока я приведу себя в порядок. Но стоило мне, умывшись и одевшись, выйти из комнаты, как я тут же был взят княжатами в "коробочку" и отконвоирован в игровую комнату, где, как оказалось, уже дожидался своих подопечных отчаянно зевающий Болх. Судя по всему, его детишки подняли ещё раньше, чем меня. Бедолага!


## Глава 6. От дома под городом до сундука с золотом


Честно говоря, когда я работал над иллюзорами для детей, то предполагал, что создаваемые конструкты станут им подарком, но ни князь, ни княгиня эту идею не поддержали, и почти сразу после демонстрации получившегося зверинца, устроенного им младшими Старицкими, тихая трель зеркома оповестила меня о поступлении на казначейский счёт двухсот пятидесяти рублей. По пятьдесят за каждого иллюзора, то есть, ровно в десять раз дороже, чем я продавал их в Ведерниковом юрте!

Отказываться от оплаты, и уж тем более, обижаться на то, что Старицкие не сочли возможным принять этот подарок, я не стал. С чего бы? Наоборот, я был доволен таким поворотом. Терпеть не могу ходить в должниках, а этим жестом князь почти прямым текстом сообщил, что не считает меня должным за оказанный его семьёй приём и помощь... с той же школой, например.

Правда, долго ли удастся сохранять статус-кво, я не знаю. Тем более, что предпосылки к появлению новых долгов, которые придётся учитывать во время дальнейшей работы с ушлым князем или его людьми, уже читаются. Например, грядущая встреча с Багратовым, назначенная на следующий день после моего переезда в преподавательский квартал университетского городка. О, нет, я совершенно не возражаю против сотрудничества с разработчиком и третьим в стране производителем систем связи. Наоборот, я буду только рад, если нам удастся найти общий язык и выгоду. Но и забыть тот факт, что свёл нас именно Виталий Родионович, не смогу.

Я, может быть, временами и веду себя, как обычный юнец, но уж такие-то вещи понимаю, как бы ни давили на мозги гормоны взрослеющего тела. Так что, отсутствие между мной и князем неоговорённых долгов сейчас ещё не гарантирует, что эта ситуация продлится сколько-нибудь долго. И даже, если вдруг мы не сможем договориться или просто не сработаемся с господином Багратовым, я почти уверен, что Виталий Родионович придумает что-то ещё, но постарается удержать меня в зоне своего внимания... и влияния. Впрочем, на данный момент, это не больше, чем не имеющие доказательств подозрения, на которые пока можно не обращать внимания.

Те несколько свободных дней, что выдались меж окончанием работы над иллюзорами и переездом, я провёл в прогулках по столице и... переговорах о доставке моего имущества из Ростова в Хольмград. Но в итоге, всё вышло как нельзя лучше. За день до моего переезда, контейнер с содержимым моей бывшей лавки был доставлен в один из складов на окраине Плотни, где и нашёл свой приют, по крайней мере, до тех пор, пока я не обзаведусь новым магазином и мастерской... или не договорюсь с торговцами университетского городка о реализации моих поделок. Правда, последний вариант меня не особо устраивает. Прошвырнувшись по городку и познакомившись поближе с будущими конкурентами и предлагаемым ими ассортиментом, я понял, что настоящей цены лавочники, избалованные поделками студентов, просто не дадут, а сбывать собственные изделия за бесценок мне не позволят гордость... и жадность. В общем, столичной версии "Вечерней лавки" быть. Но этот вопрос я буду решать позже, когда определюсь с графиком учёбы и работы.

Мотаясь по университетскому городку, я, естественно, не мог упустить возможности наведаться в своё будущее жильё, благо, профессор Грац заблаговременно сообщил адрес квартиры, и даже прислал в поместье Старицких ключ от неё. Так что, оказавшись поблизости, я не преминул заглянуть в дом номер шесть по Богословской улице, и остался вполне довольным увиденным. В отличие от застроенного старинными белокаменными особняками центра Хольмграда, университетский городок явно неоднократно перестраивался, так что сейчас тот же преподавательский квартал больше походил на творение поклонника Шехтеля, нежели на уже почти ставшее привычным глазу белокаменное узорочье. И дом, в котором располагалось моё будущее жильё, не был исключением. Это оказалось довольно длинное четырёхэтажное здание из серого кирпича, покоящееся на фундаменте из дикого камня, с изящными "текучими" формами оконных переплётов и дверных рам, закованных в резные каменные "оправы". Расположенное на углу Богословской и Стремянной, красующееся кокетливыми полукружьями небольших декоративных балконов, оно могло похвастать двумя подъездами, выходящими в небольшой ухоженный дворик, и явно давно не используемой по назначению аркой для карет, закрытой массивными, затейливо выкованными решётчатыми створками ворот. Солидный домик, что тут скажешь...

Как и описывал Всеслав Мекленович, квартира оказалась невелика, но неплохо обставлена. Уютная спальня, довольно просторная кухня-гостиная и небольшая ванная. Ну, как небольшая... таковой она, наверное, могла бы показаться здешним жителям, а вот у меня, человека, не понаслышке знакомого с таким вывертом советской архитектуры, как хрущёвки, язык бы не повернулся обозвать ванную комнату площадью в девять квадратных метров - небольшой. А вот "корыто" ванны и впрямь можно было бы поставить побольше. Хотя в своём нынешнем теле я не отличаюсь выдающимися габаритами, но воспринимать сидячее "нечто", заменяющее здесь нормальную ванну, иначе как издевательством, не могу. И ладно бы, это была душевая кабина, для неё такие габариты вполне нормальны, так ведь нет! Именно ванна, но, сидя в ней даже ноги не выпрямить! В общем, первая серьёзная трата в недалёком будущем была мною определена безоговорочно. Это убожество я заменю, как только вселюсь в квартиру, и плевать, в какую сумму обойдётся переделка и ремонт. Могу себе позволить.

А вот меблировка квартиры меня порадовала. Ещё бы! Не хватало ещё тратиться на установку того же кухонного гарнитура или покупку шкафов, диванов, столов и буфетов. Правда, вызвало некоторое удивление отсутствие на кровати матраца, но позже, дворецкий Старицких, помогавший мне собирать вещи, сообщил, что здесь, оказывается, так принято. В случае, когда человек арендует меблированную квартиру, матрацы для имеющихся в ней кроватей, он должен привезти с собой. Ага, вопрос личной гигиены, как собственная зубная щётка или постельное бельё. Забавный выверт.

- Ерофей Павлович, запомните на будущее, - проговорил Сварт, аккуратно упаковывая очередной костюм в один из стоящих перед ним чемоданов. - Наличие матраца на кровати в арендуемых меблированных комнатах говорит только об одном: это не жильё для приличных людей.

- А что тогда? - без всякой задней мысли уточнил я. Дворецкий на миг замер.

- Тут возможны два варианта. Первый: ночлег для отребья, - продолжив как ни в чём ни бывало набивать чемодан вещами, ровным тоном произнёс Сварт. - А второй... номера для интимных встреч.

- Без исключений? - поинтересовался я.

- Почему же, исключения есть в любом правиле. В данном случае, к таковым относятся гостиницы и отели. Согласитесь, было бы странно, если бы путешественники вынуждены были таскать с собой из страны в страну столь громоздкую вещь, как ортопедический матрац. Но в отелях их обязательно дезинфицируют после выезда очередного постояльца, а хозяева меблированных комнат подобной чистоплотностью не отличаются. Так что, имейте в виду, Ерофей Павлович. Имейте в виду... - звонко щёлкнули замки огромного чемодана, и мой собеседник, окинув взглядом полки опустевшего шкафа, довольно кивнул, после чего вновь обернулся ко мне лицом. - Я отдам указание, чтобы вещи погрузили в машину.

- Благодарю, - я протянул дворецкому конверт с наличностью, и тот его принял, даже глазом не моргнув. А я так надеялся ещё раз пробить этого каменномордого! Но, увы, второй раз на ту же удочку он не ловится.

И чёрт с ним! Мне хватит воспоминания о том, как отвисла челюсть Сварта, когда я, собираясь съезжать из гостеприимного дома Старицких, предложил приобрести у них купленные для меня костюмы. Бедолагу аж перекосило от удивления пополам с возмущением. Сначала. А потом, ничего, очухался, переговорил с Ладой Баженовной и... согласился. Правда, цену выставил, как за секонд-хенд, ну да я не в обиде, скорее, наоборот. А то, что в результате этого финта я остался без вознаграждения за иллюзоров... оно того стоило.

Из поместья я уезжал тихо и без помпы. После завтрака попрощался со всеми Старицкими, занял пассажирское сиденье в уже знакомом по недавним поездкам в город микроавтобусе, а через час выгрузился из него у своего нового дома. Уж не знаю, как долго я буду здесь жить, но устраиваться решил со всей возможной обстоятельностью. Дом - это дом, и он требует к себе соответствующего отношения, а потому, отпустив машину и затащив в квартиру оба чемодана, я решил не терять времени и отправился за покупками в ближайшие торговые ряды. Квартиру-то нужно обживать! А у меня, кроме заранее купленного пресловутого матраца и двух сундуков с одеждой, ничего более нет. Ни ложек-поварёшек, ни того же постельного белья и полотенец. Да и холодильник забить тоже надо...

В общем, день переезда выдался суетным и затратным. Зато вечером, я, уставший, но довольный, словно только что выкупанный индийский слон, сидел, укрывшись пледом, в ротанговом полукресле, установленном на украшенном изящной ковкой декоративном балконе, попивал горячий чай с лимоном, и, вовсю наслаждаясь тишиной, с высоты четвёртого этажа любовался окрестными видами, окрашенными роскошно-алым закатом в сюрреалистические розовые цвета. Красота!

И да, в преподавательском квартале действительно оказалось довольно тихо. Немногочисленные пешеходы почти не создавали шума, а машины... за все два часа отдыха на балконе я увидел не больше десятка этих низко летающих железяк. Преподавательский квартал - это просто какое-то сонное царство. И не скажешь, что в нескольких кварталах отсюда, бьёт ключом суетливая столичная жизнь, а по улицам днём и ночью несутся нескончаемым потоком машины.

Утро следующего дня началось так же, как в поместье Старицких: в восемь часов я подскочил от звонка будильника в зеркоме, умылся и, выскочив во двор, устроил небольшую зарядку. Двадцать минут бега, подтягивания-отжимания, и бой с "пыльной тенью" на закуску. Благо, в центре двора обнаружилась удобная отсыпанная песком площадка. Правда, эту тренировку пришлось урезать, поскольку уже через пару минут наших метаний по "полю боя", я почувствовал сразу несколько потоков внимания, которые, при всём желании, назвать просто любопытством, язык бы не повернулся. Уж очень настойчивый интерес проявили неизвестные соседи к моему занятию.

Завершив утренний моцион, я поднялся обратно в квартиру и, распахнув дверцу пухлого холодильника, хромированной ручкой и плавными обводами, напоминающего мне знакомый по прошлому миру, старенький дачный "ЗиЛ", принялся метать из него на стол продукты для плотного завтрака. Яичница, бутерброды с сыром и бужениной, крепкий чай... самое то, для правильного начала дня.

Расправившись с завтраком и помыв посуду, я оделся в приготовленный с вечера костюм и, глянув на своё отражение в зеркале, удовлетворённо кивнул. Вот теперь можно отправляться в город.

К моему удивлению, преподавательский квартал не только по вечерам, но и днём был весьма тихим местом. Машин почти нет, пешеходы тоже не особо мельтешат. Ну, люди - ладно. Квартал-то принадлежит Хольмскому университету, а сейчас, как-никак, учебное время, так что ничего удивительного в пустынности местных улочек нет. Но машины-то, почему так мало машин? И это притом, что рядом, буквально в трёх кварталах от моего нового дома, проходит одна из оживлённейших городских улиц, пронизывающая весь Загородский конец от предместий до самого центра города! Впрочем, огромная многоуровневая парковка у въезда в университетский городок и сам въезд, перекрытый шлагбаумом, дали прозрачную подсказку о причинах такой благостно-тихой обстановки.

Для верности, я даже открыл на зеркоме карту Хольмграда, и уже через несколько минут имел возможность убедиться, что подобные парковочные "башни" расположены у всех восьми въездов во владения Хольмского университета. Ну и заодно определился с тем, как быстрее добраться до назначенного места встречи. Благо, остановка автобуса нужного маршрута оказалась буквально в ста метрах от ближайшего въезда в городок. Так что, ровно в одиннадцать часов утра я вошёл в просторный холл чайной на углу Козьмодемьянской и Великой улиц, где у меня была назначена встреча с гордым сыном гор по фамилии Багратов.

- Добрый день, Ерофей Павлович, - без малейшего намёка на иронию поздоровался делец, поднимаясь из-за уставленного чашками-плошками стола. Высокий, глыбообразный и абсолютно лысый. Матёрый такой человечище. Но, что удивительно, серый шерстяной костюм на этом валуне сидит вполне ладно, даже немного скрадывает впечатление от огромности здоровяка-грузина.

- И вам здравствовать, Бадри Автандилович, - ответил я, принимая тон собеседника, и пожимая огромную, твёрдую как доска, ладонь с золотой, сверкающей россыпью мелких брильянтов печаткой на среднем пальце.

Вопреки моим ожиданиям, Багратов не стал ходить вокруг да около, так что, стоило нам расположиться за столом и налить по первой чашке чая, как разговор зашёл о деле, ради которого он и назначил эту встречу. Но, как вскоре выяснилось, я несколько ошибся, предполагая, что речь пойдёт всё о тех же иллюзорах. Уважаемого дельца, оказывается, заинтересовало кое-что другое. Впрочем, это самое "кое-что" было напрямую связано с созданной мною игрушкой, точнее, некоторыми её свойствами.

- Ваш... компаньон-почтальон, Ерофей Павлович, на встрече у Старицких продемонстрировал возможность манипулирования материальными объектами, - осторожно проговорил Багратов, цепко следя за выражением моего лица. - Я хотел бы знать, это ваша собственная разработка?

- Именно так, - кивнул я.

- Замечательно... вы её уже запатентовали? - чуть расслабившись, улыбнулся мой собеседник, крутя стоящую перед ним на столе полупустую чашку.

- Вы имеете в виду иллюзор? - уточнил я.

- Нет, ментальный конструкт, позволяющий ему манипулировать предметами, - покачав головой, произнёс делец.

- Даже не думал об этом, - пожал я плечами.

- Вот как? Это, уж простите за критику, упущение с вашей стороны, - вздохнул Багратов, на что я усмехнулся.

- Не думаю. Дело в том, что я просто не имею права на такой патент. В основе способности иллюзора к взаимодействию с материальными объектами лежит известный конструкт "пыльная рука", я всего лишь модернизировал его. Нет, запатентовать эту модернизацию, конечно, можно... но это будет непросто. Всё же, не первичное изобретение, для патентования которого нужна лишь математическая модель. А времени на всякие разборы, исследования и защиту, на комиссии и прочие хождения по бюрократии, у меня нет. Вообще.

- Хотите сказать, что ваш этот... хомяк - всего лишь сгусток управляемой пыли? - изумился делец.

- Совершенно не обязательно, - я покачал головой. - Эту часть ментального конструкта можно заменить и на другие... основы. Например, компаньон Златы Бийской - белый медведь, построен на ледяном контуре, матрице поведения оригинального медведя, с использованием оптических и осязаемых иллюзий.

- Понятно, - задумчиво протянул Багратов и замолчал. Я же, пока мой собеседник пребывал в глубоких раздумьях, решил продегустировать выставленные на стол угощения и успел перепробовать аж три вида варенья, когда гордый сын гор, наконец, вынырнул из своих размышлений. - Знаете, Ерофей Павлович, князь Старицкий немного рассказал мне о вас и вашем увлечении ментальным конструированием. В том числе и о том, что в Ведерниковом юрте вы выполняли некоторые работы на заказ и даже владели собственной мастерской. Да, я и сам немного разбираюсь в этом направлении... В общем, посмотрев на ваше творение... иллюзор, да... я решил заказать вам разработку одного ментального конструкта для моего производства. Точнее, не так. Мне хотелось бы, чтобы вы поучаствовали в модернизации нашей продукции, наряду со специалистами моего корпуса разработчиков.

- И чем же я могу вам помочь? С ученическим-то сертификатом! - изумился я.

- Осязаемые оптические иллюзии, способные реагировать на чужое воздействие, - отчеканил Багратов, но, увидев мой незамутнённый взгляд, решил развернуть объяснение. - Ну, в качестве примера могу привести разработку, над которой мои люди бьются третий год без всякого успе... кхм. Почти без успеха, скажем так. Иллюзорная книга, привязанная к зеркому.

- О, понял. То есть, текст находится в зеркоме, но при необходимости, пользователь может превратить его в иллюзорную книгу, которую можно пощупать, полистать и так далее, да? - дошло до меня.

- Именно. Это, правда, лишь один из аспектов. Мы сейчас работаем над проблемой уменьшения зеркомов, но, к сожалению, даже лучшие из нынешних образцов не позволяют сделать устройство с площадью рабочей поверхности меньше семидесяти квадратных сантиметров. Система ментальных конструктов, если не урезать её до совершенного минимума, просто выжигает амальгаму меньших размеров. С вашей же идеей, я полагаю, есть возможность вовсе отказаться от нестойкого зеркального носителя и перевести работу коммуникатора в область чистой иллюзии. Оптической и, самое главное, осязаемой, способной реагировать на материальные воздействия извне. Понимаете?

- Это интересно, - протянул я, и запнулся. - Это очень, очень интересно, но, Бадри Автандилович, тут есть одна очень большая проблема.

- Какая же? - поинтересовался тот.

- Моя занятость, - я развёл руками. - Помимо учёбы в школе, у меня есть некоторые обязательства перед профессором Грацем и князем Старицким. Это важная работа, бросить которую до завершения, я не могу. Не имею такого права. Боюсь, у меня просто не хватит времени...

- Понимаю, - кивнул Багратов и, задумавшись, побарабанил пальцами по столешнице. Но уже через несколько секунд он вздохнул и договорил: - Ерофей Павлович, я понимаю ваше затруднение и не смею настаивать. Но могу предложить другой вариант. Мои люди достаточно поднаторели в вопросах патентования, и они могли бы заняться этой работой по вашей "модернизации" ментального конструкта "пыльной руки", но при условии его выкупа в собственность моего предприятия. Мне кажется, что даже такой вариант сотрудничества принесёт огромную пользу нашим исследованиям.

- Вопрос цены, - улыбнулся я, и Багратов ответил мне такой же ухмылкой.

- Думаю, мы договоримся, - произнёс он.

- Надеюсь. Кроме того, я хотел бы иметь возможность продолжать использовать этот конструкт и после приобретения вами патента. В своих и только своих изделиях, - поспешил уточнить я, заметив, как нахмурился мой собеседник. Тот чуть подумал и согласно кивнул.

- Думаю, это не проблема... если, конечно, вы не решите сами заняться выпуском зеркомов, - на окончании фразы, Багратов усмехнулся. - Что же до цены, предлагаю обсудить этот вопрос после получения патента. Что скажете?

- Никаких возражений, - я развёл руками.

- Тогда, предлагаю пригласить моего стряпчего для составления договора о сотрудничестве, - заметив мой согласный кивок, делец махнул рукой и уже через несколько секунд к нашему столу подошёл низенький толстячок, чем-то похожий на Остромирова. Предусмотрительный дядечка, этот Бадри Автандилович, однако.

Присмотревшись к стряпчему, представившемуся Сигизмундом Мечиславичем Перемышльским, я понял, что на Переплутова волхва он похож лишь фигурой. Лицо же, особенно его выражение... никакого сходства. Унылый, вислоносый, с невыразительными серыми глазками, прячущимися под густыми седоватыми бровями. М-да, не самое приятное впечатление.

Впрочем, несмотря на унылый вид и, как оказалось, чрезвычайную занудность, дело своё господин Перемышльский знал великолепно, так что уже через сорок минут мой зерком тренькнул, сообщая о присланном мне договоре. Подписывать документ сразу я не стал, да и Багратов, думаю, не понял бы такой резвости.

- Настоятельно советую сначала проконсультироваться со сторонним стряпчим, Ерофей Павлович, и лишь потом, если не будет возражений или уточнений, подписывать договор, - дал совет мой собеседник и коротко усмехнулся. - Правда, могу уверить, что никакого подвоха здесь нет. Но на будущее... имейте в виду.

- Благодарю за совет, Бадри Автандилович, именно так я и поступлю, - кивнул я, мысленно прикидывая, что тот же Грац должен разбираться в таких вопросах. Всё же, сам он конструктор не из последних, и, наверняка, не раз сталкивался с подобными предложениями. Что же до стряпчего... спасибо Остромирову, это тоже не проблема.

- Вот и замечательно, - мой собеседник бросил короткий взгляд на старомодные карманные часы и, щёлкнув золотой крышкой, махнул рукой. Официант, кажется, только и ждал этого сигнала, чтобы подскочить к нам с папкой для чеков в руке. Расплатившись за заказ, Багратов поднялся из-за стола. - Увы, время не стоит на месте, уже третий час, а дел выше головы. Посему, прошу прощения, но вынужден откланяться. Сигизмунд?

- Да-да, хорошего дня, господин Хабаров, - стряпчий, до того молча глядевший куда-то в окно, встрепенулся, вскочил с кресла и, выйдя из-за стола, направился к выходу. А следом за ним удалился и делец.

Проводив взглядом Багратова, я подозвал официанта и, затребовав чашку кофе, углубился в чтение составленного стряпчим соглашения о сотрудничестве. Просить совета у Граца или стряпчего Остромирова до того, как сам хоть немного разберусь в хитросплетении пунктов и подпунктов договора, я посчитал неправильным. Правда, юрист из меня тот ещё, да и речевые обороты здешнего канцелярита порой вгоняют в откровенный ступор. Но справился, прочёл и даже понял прочитанное... в общих чертах. Вот теперь можно и с умными людьми посоветоваться.

Грац ответил на звонок почти сразу и, привычно внимательно выслушав моё изложение недавних событий, тут же предложил переслать ему соглашение, пообещав сделать заключение по нему не позже вечера следующего дня. Заодно, дескать, даст пару советов, как по оформлению математической модели-описания конструкта, так и по размерам гонорара, который стоит запросить у Багратова. А вот закончил беседу он довольно странно.

- Поздравляю, Ерофей, - своим фирменным мерным тоном, произнёс профессор. - Кустарные поделки в семнадцать лет, конечно, очень неплохо, но личные разработки, принятые в производство серьёзной компанией - это уже совсем другое дело. Можно сказать, признание профессионализма.

- Ага, профессионал с ученическим сертификатом. Это даже не смешно, - фыркнул я в ответ, когда справился с удивлением.

- Не смешно, - согласился Грац. - Редко, необычно, но точно не смешно. Поверь, Ерофей, как только уважаемый Бадри заварит кашу с оформлением патента, твоё имя окажется на слуху не только у специалистов, но и у всех интересующихся ментальным конструированием. И могу точно сказать: их в последнюю очередь будет заботить уровень твоего сертификата. А вот идеи и наработки...

- Хотите сказать, на меня и тут могут открыть охоту? - возмутился я.

- Нет-нет, ты меня неправильно понял, - отозвался профессор. - Никто не будет на тебя "охотиться", но имя запомнят обязательно. И это хорошо. Репутация, Ерофей. Репутация! В общем, ещё раз поздравляю, и... до завтра.


* * *


- Шустро начал, а Сеславушка? - задумчиво протянул Вышата, любуясь огненными сполохами, переливающимися с одной его ладони на другую.

- Ты же сам предупреждал, что так и будет, - флегматично пожал плечами Грац, мелкими глоточками потягивая ароматный коньяк. - Да и князь о том же говорил, разве нет?

- Так-то оно так, - качнул головой волхв и, резким хлопком потушив пламя в руках, вскочил с кресла. - Каждый призванный привлекает внимание людей. Талантами, качествами, силой... но и плату за это внимание мир берёт немалую. А тут ещё и Виталий словно специально его в гущу событий толкает. Я беспокоюсь за мальчишку. Он, вроде бы, пока нашёл равновесие, но это так зыбко, ненадёжно! В нынешнем состоянии учить его моему пути - всё равно, что своими руками к сумасшествию толкнуть! Но и тянуть с третьим путём нельзя. Засада.

- Ну, так и чего беспокоишься, раз всё равно ничего изменить не можешь? Вспомни древних: Ubi nil vales, ibi nil velis! - с лёгкой насмешкой глянув на пыхтящего словно маленький паровозик друга, произнёс Грац. - Будем ждать.

- Римляне... Древние, ха! - замерев на месте, вскинулся Остромиров, моментально ведясь на подначку. - Тоже мне, авторитет! Накропали кучу чеканных фраз, построили общественные туалеты, и всё, они уже сама мудрость. И это люди, которые нормальную систему счисления изобрести не смогли! Тьфу!

Краем глаза заметив, как собеседник пытается прикрыть прозрачным стеклом бокала губы, чтоб не выдать усмешку, волхв раздражённо цокнул языком... и замер на месте, уставившись куда-то в пустоту.

- О... кажется, ты что-то придумал? - отставив в сторону коньяк, Грац с интересом уставился на Остромирова. Ну да, за столько-то лет общения, он неплохо изучил старого друга.

- Можно сказать и так, - губы волхва раздвинулись в предвкушающей усмешке. Он перевёл взгляд на Всеслава и подмигнул. - Если я не могу пока вести паренька по своему Пути, это не значит, что он не может начать изучать основы какой-то иной школы. А если эта школа ещё и поможет ему себя в узде держать, вообще замечательно будет!

- А среди старых школ есть и такие? - искренне удивился Всеслав.

- Есть, как не быть, - усмехнулся волхв. - Школа Числобога, скажем. Воплощение чистого разума. Опасная школа, может чувства выхолостить напрочь, но, в нашем случае, этого особо опасаться не придётся. Зато, можно быть уверенным, что после приобщения к основам школы Числобога парнишка успокоится, и вот тогда-то я его и поведу!

- Как-то это неубедительно звучит, - вздохнул Грац. - Ну да, как говорит князь: жираф большой, ему видней.

- И ведь не поспоришь, - окинув взглядом своё обширное пузо, с довольной ухмылкой констатировал волхв.


## Глава 7. Искал добра да злата, нашёл кота хвостата


Утро вторника последней недели октября выдалось суматошным, даже суетливым. А всё от того, что увлёкшись работой над обещанным Багратову конструктом, я банально проспал, и даже будильник, предусмотрительно поставленный на семь утра, не смог меня разбудить. Два часа сна за двое суток - это всё же очень мало. В результате, проснулся я лишь в восемь утра, от звонкой трели зеркома. Счастье ещё, что княгиня Старицкая решила предупредить о своём визите... за четверть часа. И нет, это не стало для меня новостью. О сегодняшней встрече мы договорились ещё несколько дней назад, когда я, наконец, выбрал несколько учебных заведений из представленного ею списка. И именно сегодня мы должны были навестить эти школы. Пришлось вспомнить почти забытое прошлое, когда-то почти ставший родным, кубрик и ор дневального: "Рота-а, подъё-ом!".

К машине я вылетел из подъезда вовремя, прилично одетым, но взъерошенным после душа, всё ещё сонным и... почти голодным. Да, кажется, брюхо тоже решило поностальгировать по курсантским денькам. Впрочем, Лада Баженовна, если и заметила мою спешку, ничем не выдала своего отношения к ней, за что ей огромное спасибо. Спросонья я был почти готов услышать запомнившийся на всю жизнь рык куратора, с его неизменным: "В строй, ежи беременные!", зато почти моментально выплыл из заторможенного сонного состояния, услышав высказанное мне ласковым женским голосом:

- Доброе утро, Ерофей! Как спалось?

- Доброе, Лада Баженовна, - придерживая распахнутую для меня заднюю дверь огромного чёрного "Консула", произнёс я. - Спалось замечательно, но мало.

А в следующую секунду меня словно тёплым ветром омыло, и сонная одурь исчезла, будто её и не было.

- А теперь? - лукаво улыбнулась княгиня, одновременно жестом предложив занять соседнее сиденье. Я аж головой тряхнул от удивления. Но нет, сонливое состояние и впрямь ушло. Сейчас я чувствовал себя так, словно спал не два жалких часа, а все десять.

- Спасибо, - выдохнул я, устраиваясь рядом. - Научите?

Дверь лимузина мягко закрылась, тут же поднялось стекло отделяющее пассажирский салон от водительского места и, под еле слышный смешок Старицкой, машина, взмыв над землёй, величественно поплыла прочь со двора.

- Да ты и впрямь энтузиаст-конструктор, - произнесла княгиня, покачав головой, но почти тут же вновь улыбнулась. - Научу, это несложно. Но, давай вернёмся к этому вопросу попозже. Сначала, дело.

- Разумеется, Лада Баженовна, - кивнул я в ответ.

- Документы у тебя с собой? Ничего не забыл? - тут же спросила она.

- Всё в папке, - я хлопнул по небольшому кожаному бювару, лежащему у меня на коленях, и в самом деле, чуть не забытому перед уходом на столе в квартире. Открыв его, я протянул собеседнице тоненькую стопку бумаг с прикреплённой к ней дата-карточкой, удивительно похожей на уменьшенную вдвое кредитку, вроде тех, что были в ходу в моём прошлом мире. А что? Магнитная полоса на месте, чип тоже. Не хватает лишь номера да имени владельца.

Взяв документы, княгиня пробежала взглядом по бумагам, приложила дата-карту к своему зеркому и, прочитав высвеченную на стекле информацию, довольно кивнула.

- Замечательно. Даже анкеты заполнил, все без исключения, не поленился, - удовлетворённо произнесла женщина.

- Вот, кстати, а зачем было заполнять несколько экземпляров анкет? - спросил я, краем глаза поглядывая в окно, за которым плавно проплывали хольмградские улицы.

- В каждой из школе свои опросники, - объяснила Лада Баженовна. - В общем, схожие, но отличающиеся в деталях. Не заметил?

- Нет, честно говоря, после пятидесятого вопроса я начал заполнять их уже на полном автомате, - признался я.

- Хотел побыстрее разделаться с нудной работой и поскорее вернуться к своим любимым ментальным конструктам, да? - понимающе улыбнулась княгиня.

- Примерно так, - я не стал отрицать очевидного.

- И как, ты уже нашёл места для сбыта своих поделок? - поинтересовалась моя собеседница.

- Можно сказать и так, - я недовольно поморщился. - Владельцы пары университетских магазинчиков, торгующих изделиями студентов, согласились брать кое-какие вещицы на реализацию, но цена... Ученические работы, по их мнению, не могут стоить дорого.

- Что ж, зато у тебя будет стимул получить классный сертификат, - заметила Лада Баженовна.

- Посмотрим, - пожав плечами, ответил я.

- О? - княгиня смерила меня долгим взглядом. - Мне показалось, или ты не испытываешь такого желания?

- Можно сказать и так, - протянул я.

- Удивил, - признала княгиня. - Мы все считали, что ты серьёзно заинтересован в ментальном конструировании. А тут, вдруг, такое заявление...

- Конструктор конструктору рознь. Сертификат подмастерья я получу по окончании работ с группой профессора Граца, он мне это обещал ещё в Ведерниковом юрте. А мастерский мне ни к чему.

- Вот как? Ты уверен? - нахмурившись, спросила Лада Баженовна.

- Абсолютно, - кивнул я. - Сертификат мастера можно получить лишь после окончания высшего учебного заведения по соответствующему профилю. А нужен он, как я успел выяснить, не столько частным конструкторам, работающим с конечным приобретателем, сколько разработчикам ментальных конструктов для производств... или тем, кто занимается исследованиями в области естествознания, то есть, людям, ведущим научную работу в этом направлении. Ни то ни другое мне совершенно не интересно.

- Смотрю я на тебя, Ерофей, и удивляюсь, - задумчиво покачала головой моя собеседница. - Неужели у тебя совсем нет амбиций? Ведь, сертификат мастера - это почётно. Очень почётно, да и доходно. Сам ведь говоришь, что в магазинчиках при университете твои поделки оценивают слишком дёшево.

- Ничего, - я ухмыльнулся. - В собственной лавке, цены буду устанавливать я сам. И уж тут не прогадаю.

- А если людям эти цены не понравятся, и у тебя просто не будет покупателей? Обанкротишься же.

- Такое возможно, - не стал спорить я. - Но ведь, не попробуешь - не узнаешь, не так ли?

- И всё же, мне кажется, что ты зарываешь талант в землю, - со вздохом заметила женщина. - У тебя есть все шансы, чтобы достичь высот в любимом деле, получить признание и почёт, но вместо этого...

- Лада Баженовна, - перебил я собеседницу. - Уж извините, но все эти дипломы, сертификаты, медали и прочие... грамоты, на мой взгляд, не более чем понты. Дешёвые понты. И признание с почётом, держащиеся на этих самых грамотах - тоже понты. Не моё это.

- Не понимаю, - нахмурилась княгиня.

- В том мире я слышал такую поговорку: "Лучше быть, чем казаться". Так вот, я предпочту получить класс подмастерья, чтобы заниматься созданием и продажей ментальных конструктов в собственной лавке по справедливой цене, а не надувать щёки и ломить огромные гонорары, потому что "ма-астер".

- Считаешь, что знаешь достаточно, чтобы составить конкуренцию этим самым надувающим щёки мастерам? - полюбопытствовала женщина.

- Как посмотреть, - улыбнулся я. - Если оценивать уровень знаний в чистом ментальном конструировании, то полагаю, мне до них далеко. Но ведь, достать комплект учебников и установочных лекций для заочного отделения кафедры естествознания того же Хольмского университета, не проблема. Так что, этот разрыв я могу ликвидировать довольно быстро. С другой стороны, ручаюсь, что ни один из нынешних мастеров не сможет повторить большую часть моих поделок, как бы ни старался.

- Хм, кажется, насчёт амбиций я погорячилась, - заключила Лада Баженовна. - С ними у тебя полный порядок. Как и с самомнением.

- Это не самомнение, - покачал я головой. - Просто, подавляющее большинство своих изделий я создаю с помощью приёмов и техник тех самых старых школ, адептов которых среди конструкторов не сыщешь днём с огнём.

Может быть, княгиня и хотела бы продолжить эту беседу, но в этот момент машина сбавила ход, въезжая на школьный двор, а я почувствовал, как по нам заскользили потоки чужого внимания. Равнодушного, но чрезвычайно цепкого. Нечеловеческого. Приехали.

Гимназия имени Бориса, князя Ростовского и Глеба, князя Муромского, в обиходе именуемая гимназией Двух Заступников, расположилась на Софийской стороне, так что, и через Волхов не нужно было переезжать, чтобы до неё добраться. Правда, попетлять по улицам всё же пришлось изрядно, но, как мне кажется, в этом была заслуга "Консула". Гигантский лимузин просто не мог протиснуться через переплетение древних узких улочек Неревского конца, а потому нам пришлось сделать изрядный крюк, прежде чем мы всё же въехали на двор одной из старейших хольмградских школ.

Впрочем, историю этой школы, как и оба её названия, я узнал позже, когда чрезвычайно вежливый директор, прямо-таки рассыпавшийся мелким бесом перед моей спутницей, решил устроить для нас экскурсию по своим владениям. Именно в ходе прогулки через небольшой парк, от "нового здания" к "историческому", как обозначил их директор Пальми, я узнал полное и обиходные названия гимназии, и ещё добрых полсотни фактов об этом почтенном заведении, "уже три с лишним сотни лет принимающем в своих стенах самых достойных молодых людей столицы". Это цитата из устного творчества директора, если что...

Честно говоря, основной корпус гимназии меня не особо зацепил. Всё строго, минималистично и очень чопорно. А вот то, что директор назвал "историческим зданием"... это было совсем другое дело. Старый, но ухоженный особняк вызвал в душе что-то... что-то похожее на чувство, сопровождавшее меня всё время, пока я жил в поместье Старицких. Уют? Не знаю, трудно подобрать название. Но это было приятно. Что интересно, вроде бы особняк был пуст, когда мы в него зашли, но все наши блуждания по этажам постоянно сопровождались какими-то посторонними звуками, словно дом говорил о чём-то своём на одном ему понятном языке. То хлопнет от сквозняка вроде бы открытая настежь дверь, то скрипнет где-то старый паркет, прокатится за стеной непонятный шорох, зашелестят тяжёлые шторы, или мелькнёт в дверном проёме смутная тень. В тишине и полумраке пустого здания, всё это создавало совершенно особую, ни на что не похожую атмосферу... хотя, окажись здесь какая-нибудь впечатлительная школьница, особенно вечером или ночью, и думаю, одним только испуганным писком дело не обошлось бы. Говорю же, весьма оригинальное местечко. Думаю, здесь наверняка есть что-то, точнее, кто-то вроде того существа, что демонстрировал мне во время нашей первой беседы князь Старицкий. Не может не быть, вот просто нюхом чую.

Нет, на самом деле, школа мне понравилась, и не только этим особнячком, но вот намёки о "достойных молодых людях", упоминавшихся директором, несколько настораживали. И настораживали до тех пор, пока я не увидел портретную галерею лучших выпускников гимназии. Вот тогда-то, мои подозрения нашли своё подтверждение. Уж слишком часто в подписях к портретам мелькали фамилии, известные мне не только по здешним новостям, но и по учебникам истории. Всяческие бароны с графьями и бояре с князьями так и бросались в глаза. Даже физиономии пары Ростопчиных видел, правда, последний из них заканчивал гимназию Двух Заступников в конце позапрошлого века, но и этот факт не добавил мне радостных чувств.

Элитный питомник, в общем. В смысле, питомник для будущей элиты. М-да... жаль, конечно. Место мне определённо понравилось. И парк, и спортивная зона с бассейном и небольшим стадионом, да и классы, как я заметил во время нашей экскурсии, оборудованы по последнему слову здешней техники и естествознания. Замечательное заведение. Но учиться с мажорами? Это стало бы непосильным испытанием для моей выдержки.

Нет, не могу сказать, что все без исключения детки богатых и влиятельных родителей вызывают у меня негативные эмоции. Среди этой братии попадаются очень даже приличные люди, понимающие и, самое главное, принимающие лежащую на них ответственность, но... Увы и ах, даже среди них, большинство обретают разум уже сильно позже окончания школы. А в старших классах, гормональный шторм и выстраивание иерархии, присущее всем без исключения подросткам, толкают даже самых разумных из них на такие поступки, что впору за голову хвататься и радеть за возвращение в обиход такой замечательной вещи, как стимул... в исконном значение этого слова. И почему-то кажется мне, что в этом мире ситуация ничем не отличается от той, что я наблюдал в прошлом.

Следующая школа в нашем списке удивила не меньше первой, хотя сходство между ними, на первый взгляд, было лишь в одном: здешний директор тоже распинался перед Ладой Баженовной так, словно ничего прекраснее в жизни не видел, и вообще, готов прямо сейчас развестись со всеми своими тремястами жёнами и расстаться со всеми своими несметными богатствами ради одного её благосклонного взгляда.

Отличий было куда больше. Начать с того, что Словенская гимназия, расположенная вопреки своему названию на Софийской стороне, обосновалась в одном из высотных зданий в загородских предместьях Хольмграда. Вместо стадиона на территории, гимназия могла похвастаться спортивным комплексом на верхних этажах небоскрёба, бассейном на крыше и конной школой, размещённой в облагороженном лесу, раскинувшемся через дорогу от основного здания. И, по моим прикидкам, добираться от университетского городка до застроенной небоскрёбами Дубовой Горки было куда сподручнее, чем от него же до гимназии Двух Заступников.

Классы здесь, по своему оснащению, не уступали первой увиденной мною школе, но упор делался явно на иные вещи. Судя по тому, что я увидел в стенах гимназии, во главу угла тут ставят спорт. Причём, больше внимания уделяют контактным видам спорта, включая фехтование, которое я бы к спорту не причислял! Об этом красноречиво говорили стойки с тренировочными клейморами, саблями, палашами и прочей радостью железомахателей, увиденные мною в одном из спортивных залов гимназии. Учитывая наличие конной школы под боком и трёх... Чёрт! Трёх бальных залов, да вспомнив слова, сказанные мне Ладой Баженовной ещё в имении Старицких... желание продолжить учёбу именно в этом заведении, у меня угасло почти моментально.

Третью школу, носящую имя князя Багратиона, я забраковал, едва увидев въезд с классическим КПП и виднеющийся за шлагбаумом плац. Крашеные в косую чёрно-белую полоску бордюры, флагшток с развевающимся на нём флагом и охраняющим эту ценность караулом, дополнили картину. Караул в школе... В школе! Да ну на фиг. Нет, Лада Баженовна, от этого оплота милитаризма я точно буду держаться подальше. Хватит, один раз в таком уже был, больше не хочу.

Вид четвёртой гимназии пролился бальзамом на моё сердце. Никаких портретных галерей с представителями громких фамилий, никаких парков, скромно именуемых школьными двориками и конных школ. Обычное казённое здание в стиле начала прошлого века уютно устроилось в одном из переулков Псковской слободы. Небольшой засаженный деревьями двор, действительно небольшой! Само здание такой же затейливой архитектуры, как и преподавательский квартал университетского городка. Четыре этажа, изящная ажурная конструкция оранжереи на крыше, небольшой "парадный" зал на первом этаже и гимнастический в пристрое на заднем дворе. Обычные классы, вощёные паркетные полы... приятное место. И да, совершенно индифферентный к появлению княгини Старицкой директор. Точнее, директриса. Хм, может, именно в силу гендерных различий она и была столь спокойна, принимая в кабинете Ладу Баженовну? В общем, этот вариант мне понравился больше всех, так что, спустя полчаса, после короткой, но весьма информативной беседы с директрисой, мои документы были зарегистрированы в базах данных гимназии номер один города Хольмграда. Тогда же в моём зеркоме появилась отметка о новом месте учёбы, назначение в одиннадцатый "Аз" класс и список факультативных предметов, как минимум два из которых я должен выбрать не позже, чем через месяц после начала учёбы, к которой придётся приступить уже через четыре дня. И чёрт с ним, зато, на сегодня школьные дела закончены, и я могу с чистой душой отправляться обедать. Всё же, время уже далеко за полдень, а у меня и завтрака-то не было.

И всё бы хорошо, но вот искрящийся весельем взгляд Лады Баженовны, который я то и дело ловил на себе, пока мы возвращались к машине, изрядно беспокоил. Может быть, я что-то упустил? Жаль, что расспросить женщину мне не удалось. Банально, не успел. Когда мы расположились в салоне "Консула", Старицкая вывалила на меня целый ворох сведений о школе, о своём сугубо положительном мнении касаемо моего выбора места учёбы... и не давала себя перебить до тех самых пор, пока машина не остановилась у арки, ведущей во дворе моего нынешнего места обитания.

- О, мы уже приехали! Быстро, - Старицкая довольно кивнула, и, повинуясь её приказу, дверь с моей стороны распахнулась сама собой. - Это очень удачно, Ерофей. Тебе не придётся мучиться с транспортом, чтобы добраться до гимназии, а значит, можешь поспать на полчаса больше. Полагаю, с твоей привычкой забываться в работе, это весьма важно, а?

- Вы правы, Лада Баженовна, - пробормотал я, и это была последняя моя фраза в нашем диалоге. Женщина бросила взгляд на часы и, картинно охнув, захлопнула дверь. Правда, бронированное стекло почти тут же опустилось, и княгиня, мило улыбнувшись, прощебетала с самым невинным видом:

- Я совсем тебя заболтала, дорогой! И сама увлеклась, а меня ведь дома муж ждёт... Ну, иди, не буду тебя больше задерживать! До свиданья, Ерофей!

Мой ответ потонул в шуме взлетевшего лимузина. Нет, определённо, я что-то упускаю из виду...

Проводив взглядом выплывающую со двора машину, я хотел было уже подняться к себе, но требовательное бурчание желудка заставило изменить планы. Нет, в холодильнике у меня достаточно продуктов, но ведь из них сначала нужно что-то приготовить! А есть хочется вот прямо сейчас, да так, что, кажется, даже любую полуфабрикатину сырой сожрал бы. Но учитывая, что как раз подобных изысков в моей квартире не водится, пришлось вспоминать о погребках и кафетериях, которые, если верить Грацу, просто кишмя кишат в окрестностях университетского городка.

Профессор не соврал. Заведений общепита вокруг действительно оказалось с избытком, так что не прошло и четверти часа, как я сидел за столиком небольшого, уютного кафе и слушал рулады собственного желудка, в ожидании заказа. Большого заказа.

Чтобы отвлечься от голодных мыслей, я попытался заняться делом и... ожидаемо увлёкся. Зерком послушно разворачивал передо мной нужные схемы, а на пустом пока столе, по этим самым схемам, я пытался выстроить желаемый конструкт. Завозился так, что даже не сразу заметил, как передо мной появились заказанные блюда. И, наверное, проигнорировал бы их, если бы не аромат и... чьё-то внимание, сконцентрировавшееся вокруг.

Оторвав взгляд от разваливающегося конструкта, я довольно хмыкнул, обнаружив перед собой полную миску окрошки, плошку с салатом и тарелку с мясным ассорти, но, вновь почуяв укол чужого интереса, закрутил головой. Пусто. На веранде кроме меня никого не было. Откуда же тогда идёт поток внимания?

Осторожно "скользнув" вдоль невидимой, но отчётливо ощущаемой волны чужого внимания, я вздрогнул, когда мой взгляд, прошедшийся по столам, будто самостоятельно остановился на одном из них. Пусто?

В глазах зарябило, а в следующую секунду я увидел сидящего на соседнем столе мелкого... котёнка? Кота? Для котёнка слишком пропорционален, а для кота... маловат, пожалуй. Дымчато-серая животина, застыв пушистой статуэткой, смотрела на тарелку с мясом абсолютно немигающим взглядом огромных изжёлта-зелёных глаз. Только зрачки будто бы пульсировали, то вытягиваясь в узкую щёлочку, то округляясь и закрывая собой почти всю радужку. Странное создание.

Я перевёл взгляд на выставленные передо мной блюда, и вздохнул.

- Есть хочешь, разбойник? - спросил у кота, естественно, не рассчитывая на ответ и... ошалело тряхнул головой, когда необычное животное совершенно по-человечески кивнуло в ответ. М-да... что ж, вопрос задан, ответ получен, а за свои слова надо отвечать. - Официант!

Надо отдать должное выдержке персонала. Уж не знаю, что тому виной, его собственный флегматизм, или парень просто привык к идиотским выходкам гостей, но официант даже глазом не моргнул, когда я попросил его принести тарелку сырого мясного фарша и блюдце с молоком. И уже через минуту передо мной стоял только что сделанный заказ. Не знаю, чего ожидал официант, но от него так и полыхнуло удивлением, когда перепрыгнувший на мой стол кот приступил к трапезе. Весьма аккуратно, надо сказать.

- Приятного аппетита, уважаемый, - произнёс я и пригубил квас из запотевшей литровой кружки. Ну да, не пиво, но по мне и так неплохо... А что кот опять кивнул и, как ни в чём не бывало, вернулся к своему блюду, так мало ли что на жаре померещится, верно? Вон, и официанту тоже что-то кажется, иначе с чего бы ему мелко креститься и пытаться дрожащими губами прочесть Символ Веры? А ведь он тоже пива не пил. При мне, по крайней мере.

Под моим настороженным взглядом, официант встрепенулся, мотнул головой и, шлёпнув себя ладонью по щеке, принял нормальный вид. Понаблюдав за этой пантомимой, я пожал плечами и, взяв пример с кота, вернулся к своему обеду.

- Из-звините, - подал голос, кажется, пришедший в себя официант.

- Да? - я вновь отвлёкся от еды.

- А-а... как... как вы это делаете? - спросил он.

- Что именно? - не понял я. - Как я ем?

- Н-нет... - взгляд стоящего рядом с моим столом собеседника скользнул по коту, уже успевшему схомячить фарш, и теперь так же аккуратно, но быстро, расправляющемуся с молоком. - Как вы заставили исчезнуть мясо... и что делаете с молоком?

- Я? - мы с котом переглянулись и воззрились на официанта, отчего тот резко побледнел. Странный какой-то, может ему к доктору сходить? И так ведь понятно. - Кормлю этого разбойника, а что?

- К-какого? - ошарашено спросил этот болезный и... провёл рукой над блюдцем с молоком. Кот фыркнул, а рука официанта прошла через него, как... как через туман! Это что за хрень?!

Осторожно протянув руку, я попытался пальцем коснуться носа своего странного гостя, за что и был безжалостно им тяпнут. До крови.

Под изумлённым взглядом официанта, кот слизнул с моего пальца выступившую алую капельку и, тихо муркнув, вновь прильнул к блюдцу с молоком.

- Ой! Я его вижу! - воскликнул официант, отскакивая от стола и вгоняя меня в ещё больший ступор. А до того, получается, не видел?!

- Чертовщина какая-то, - пробормотал я, провожая взглядом усвиставшего куда-то в зал кафе паренька. Перевёл взгляд на невозмутимого кота... - Чертовщина? Хм, и какого же ты порядка, сущность энерго-информационная, а?

Кот только махнул раздвоенным хвостом. З-замечательно. Просто великолепно. Порядок неизвестен, зато с названием проблем нет. Нэкомата. Спасибо дядюшке, любителю японской мифологии, хоть где-то его наука пригодилась. Вот, только от этого как-то легче не стало. Чёрт, ну почему именно нэкомата?! Где Япония, а где Хольмград. До Англии и то ближе. Так почему не чеширский кот, а? Он хотя бы улыбаться умеет! А это?!

Двухвостый, словно услышав мои мысли, поднял голову и оскалился... улыбнулся? Не-не-не, пусть лучше больше так не делает. Мелкий-мелкий, а пасть устрашающая. Там же не зубы, а частокол, да ещё и как у акулы... в шесть рядов. Мясорубка натуральная, только миниатюрная, ага. Вот же привалило счастье.

Я вздохнул и полез в сеть, искать хоть какую-то информацию о существе, которое не только внаглую развело меня на еду, так ещё и кровушки моей отведало. Страшно? Нет, страшно мне не было. Чуйка молчала, а значит, ничего непоправимого не произошло. Но это не значит, что я должен плюнуть на всё и даже не попытаться разобраться в происшедшем.

Разобрался. Нашлось в сети описание попавшегося мне существа. Действительно, энерго-информационная сущность. Шестого порядка. Тип - спутник. Невидим и неосязаем, за исключением момента привязки, или пока сам того не пожелает. А момент привязки у нас, само собой - кровь идиота, возжелавшего обзавестись столь оригинальным питомцем.

Из выявленных особенностей: умение находить пути, мгновенные перемещения, способность обмениваться мыслеобразами с человеком, совершившим привязку. А ещё, эти двухвостые, если верить сети, великолепные охотники и защитники от диких зверей. И что мне теперь, на медведя с ним идти? Так топтыгин от такой угрозы действительно околеть может. Со смеху.

Очевидно, коту не понравилась эта идея, иначе с чего бы вдруг он так обижено отвернулся? А... это он не из-за медведя. Молока не хватило. Понятно... Чёрт, я с ним точно свихнусь.

Из кафе мы уходили вдвоём. Я на своих двоих, кот на моих плечах. Шагать рядом двухвостый напрочь отказался и, в принципе, я его понимаю. Если есть удобный транспорт, зачем сбивать лапы?


## Глава 8. Просил совета у волхва, но оказался послан на...


Призрачный кот в качестве питомца - это очень даже неплохо. Кормить, как оказалось, его почти не нужно, в тапки не ссыт... идеальный домашний любимец. Если бы ещё не любопытство, заставляющее его совать нос во все щели и не мстительность, из-за которой мой единственный сосед по лестничной клетке уже три дня шарахается от каждой тени и, входя в собственную квартиру, торопится включить все светильники, вплоть до подсветки в шкафах. А незачем было пинать кота, лежавшего на ступеньках подъезда и нежившегося под лучами закатного солнца... ноябрьского.

Минусы, правда, тоже есть. Двухвостый, оказывается, не может удержаться при виде Бохома, так что стоит мне материализовать иллюзора, как не позже чем через минуту следует нападение на него жутко-страшного могучего охотника, отчего хомяк, естественно, моментально развеивается. Впрочем, судя по доносящимся до меня эмоциям кота, того вполне устраивает происходящее. Пришлось создавать ещё одного иллюзора, специально для удовлетворения охотничьих инстинктов моего нового питомца. Пробовал привязать иллюзора к самому коту, но, увы, этот вариант его не обрадовал. Хотя вызывать будущую добычу котяра научился почти моментально, но уже после пары попыток закогтить жертву, охладел к этой игре. Полагаю, дело здесь в энергии. Бохом питается моей собственной силой, и двухвостый с удовольствием её поглощает, тогда как охота на иллюзора, созданного из его собственной энергии, подобной пользы ему не приносит.

Наблюдение за призрачным котом сподвигло меня на изучение всей доступной литературы об этих созданиях. Не сказать, что в сети мне удалось найти огромное количество сведений об энерго-информационных сущностях, но найденного хватило на несколько дней чтения. Учитывая же, что у меня перед глазами то и дело маячил вполне себе доступный для исследования "материал", к тому же, вполне способный к общению, пусть и несколько ограниченному... в общем, я увлёкся наблюдением за двухвостым так, что почти забыл об окружающей действительности. А вот сама действительность обо мне забывать не пожелала, что и было доказано Остромировым, без всякого предупреждения ворвавшимся в мою квартирку этим воскресным утром, в последний свободный от школы день. Почуяв присутствие чужака в доме, кот тут же ушёл в стелс, а мне пришлось отложить очередной эксперимент с его участием. Досадно.

- Доброе утро, Ерофей! - колобком вкатившись в комнату, громко поприветствовал меня Переплутов волхв и, оглядевшись по сторонам, упал в жалобно скрипнувшее под его весом кресло. - Ты не заработался, а?

- Есть такое. Немного, - оглядевшись по сторонам и только теперь обратив внимание на царящий вокруг бардак и кучу грязной посуды в мойке, вынужденно согласился я. - Попалась тут затейливая тема, вот, разбираюсь...

- Научный энтузиазм - это хорошо, - с улыбкой кивнул Остромиров и воздел вверх указательный палец. - Но и об обычной жизни забывать не след. Тебе, в конце концов, семнадцать лет, а не сто семьдесят! Нужно же этим пользоваться! Развлечения, клубы-танцы... девушки, опять же. Хм?

- Кое-кто, насколько мне известно, и на второй сотне лет об этом не забывает, - фыркнул я, невольно вспомнив довольного князя, хваставшегося недавним пополнением в семье Старицких.

- Слухи, юноша, слухи, - кажется, волхв меня неправильно понял. Иначе с чего бы ему так отводить взгляд, изображая святую невинность? Ха! - Впрочем, я не о том. О развлечениях можно будет поговорить позже, а сейчас... собирайся. Нас ждёт одна очень неординарная личность, знакомство с которой наверняка поможет решить некоторые проблемы с твоим излишним рвением.

- С моим сумасшедшим заскоком на учёбе, вы хотели сказать? - фыркнул я в ответ.

- Ерофей, не надо самоуничижения! Пока, ты лишь поражаешь знающих людей своей адекватностью и степенью самоконтроля. Поверь, на твоём месте, любой другой мальчишка уже давно свихнулся бы, - явственно посерьёзнев, заявил волхв. Надо же, не думал, что всё так уж сурово...

- Всё-всё-всё, я понял, Вышата Любомирич.

- Надеюсь, Ерофей. Очень надеюсь, - буркнул волхв и, чуть помолчав, договорил: - как ты понимаешь, оставлять ситуацию в нынешнем состоянии, рассчитывая лишь на твою силу воли и умение держать себя в узде - тоже не дело. Сегодня, ты в полном порядке и полностью контролируешь свои порывы, а завтра...

Остромиров обвёл весьма многозначительным взглядом захламлённую комнату, и я вынужден был согласиться. Да, увлёкся...

- Так вот, человек, с которым я намерен тебя познакомить, может помочь тебе полностью избавиться от угрозы сумасшествия, - произнёс волхв, выдержав мхатовскую паузу. - Но, есть одно "но". В отличие от меня, он почти начисто лишён чувства юмора... и далёк от сарказма. Иными словами, если ты заявишь что-нибудь вроде "вот я дурак бестолковый", он вполне может принять это утверждение за чистую монету. Не поверит, нет. Его вообще очень трудно обмануть, в силу некоторых особенностей. Но относиться станет как к человеку, искренне считающему себя дураком. Учитывая же, что снисходительности в нём ни на грош... В общем, не делай подобной глупости, Ерофей. Не рекомендую.

С таким вот наставлением-напутствием, я и отправился в гости к странному приятелю Остромирова... под конвоем последнего, разумеется. Ещё и двухвостый, которому я никак не могу придумать достойное прозвище, решил составить нам компанию. Любопытный он...

Выходя на улицу вслед за волхвом, я предполагал, что мы либо воспользуемся общественным транспортом, либо отправимся в дорогу на машине Остромирова, и... не угадал. На выходе из подъезда, Вышата Любомирич огляделся по сторонам и, ухватив меня за руку, буквально потащил к ближайшей купе деревьев, растущих во внутреннем дворике дома. Шаг, другой, и вот мы уже идём по извилистой тропинке, внезапно возникшей перед нами, в пелене густого, невесть откуда взявшегося, тумана. Руку мою волхв так и не отпустил, да я и сам не стал бы вырываться из его мёртвой хватки, уж больно странные ощущения вызывал наш странный поход. Казалось, что за белёсым маревом, окутывающим деревья, растущие вдоль тропы, нет ничего... точнее, не так. Там, скрытые туманом, словно разверзлись глубокие пропасти. Сделай шаг с тропы и улетишь вниз. Неприятное ощущение, очень. Страшноватое, я бы сказал. Да и кот у меня на плече, и без того остававшийся невидимым, вдруг потерял ещё и осязаемость, а уж как от него лупило страхом... Но выбрались. Полчаса петляний по тропе закончились неожиданно. Просто, в какой-то момент я вдруг понял, что мы уже не пробираемся через густой кисель тумана, а идём по вполне обычной грунтовке, проложенной через молодой лесок, покрывающий склон холма. Подъём был недолгим, но довольно крутым. Поворот, и мы оказались перед высоким частоколом, с врезанными в него, солидными деревянными воротами. Кажется, пришли.

В тот же миг я почувствовал, как моё плечо потяжелело, и в кожу впились почти два десятка когтей разом. Тихонько зашипев от боли, я глянул на кота, но тот, хоть и вернул осязаемость, выходить из стелса не пожелал. Зато, почуяв моё недовольство, тут же убрал когти и ткнулся холодным носом мне в ухо, словно извиняясь за причинённую боль. Подлиза.

Остромиров грохнул кулаком в створку ворот, а я только теперь догадался оглядеться. Впрочем, во время подъёма, было как-то не до того, да и вряд ли мне удалось бы что-то рассмотреть, помимо окружавших петляющую по холму грунтовку деревьев.

М-да, это явно не Хольмград. Это вообще не город. Вокруг лишь чёрные перелески да серые осенние поля... а перед нами даже на вид старинная, но ухоженная усадьба, во двор которой нас только что пропустил здоровенный лохматый детина. Оригинальные средства передвижения у Переплутова волхва, однако. Судя по тому, что мы стоим на довольно высоком холме, но я не вижу и намёка на городскую застройку поблизости, можно предположить, что за полчаса хода мы не только выбрались из Хольмграда, но и убежали от него так далеко, что город даже на горизонте не просматривается. А это значит, что туманная тропа, неведомым образом появившаяся посреди столичного квартала, явно ускорила наше движение. Можно даже подсчитать минимальное значение... Итак, от университетского городка до предместий Хольмграда, чуть больше пяти километров. Да от самой столицы до этой усадьбы никак не меньше десяти километров. Итого, пятнадцать. То есть, двигались мы со скоростью не ниже тридцати километров в час... размеренным шагом. И ведь это минимум. А я, честно говоря, уже даже не удивлюсь, если вдруг окажется, что находимся в сотне-другой вёрст от Хольмграда. М-да, любопытная техника, очень любопытная. Вот интересно, а Остромиров научит меня ей, если просто попросить, или придётся что-то придумывать, чтобы выдавить из него нужную информацию?

- Научу, научу, - услышав мой вопрос, отмахнулся волхв, и мы двинулись через просторный двор усадьбы, вслед за молчаливым привратником. - Вот ведь, неугомонный.

Продолжить разговор не удалось. На высоком резном крыльце под шатровой крышей неожиданно возникла худая высокая фигура, я было сначала даже подумал, что это Грац, но, заслонившись рукой от бьющих в глаза солнечных лучей, пригляделся к встречающему и понял, что ошибся. Всеслав Мекленович, бывает, производит впечатление сумасшедшего профессора, но не настолько же! Всклокоченные, абсолютно седые волосы, торчащие во все стороны эдаким серебристым одуванчиком, огромные залысины, длинный крючковатый нос, свободная одежда, кажется из небелёного льна... своеобразный у этого дома хозяин, что тут скажешь.

Вот, кстати, интересно, если меня от безумия будет лечить вот этот профессор, то кто лечит самого профессора?

- Здраствуй, Владимир! - улыбнулся Остромиров, застыв напротив встречающего нас человека. Тот, в ответ, лишь кивнул и, взглянув на привратника, махнул рукой. Детина, также, не проронив ни слова, еле слышно вздохнул и потопал куда-то в сторону. Какие они здесь все... неразговорчивые.

Поймав на себе изучающий взгляд хозяина дома, я невольно подтянулся и поприветствовал его:

- Доброго дня.

- Интересно, - протянул мужчина. Присмотрелся к чему-то, и повторил: - очень интересно, да. Ну что ж, проходите в дом, гости.

Если снаружи усадьба казалась воплощением старины, со всеми этими башенками, крытыми галереями и резными наличниками, то обстановка в самом доме ничуть не соответствовала ожиданиям. Да, каменные, кое-где мозаичные полы, да скоблёные деревянные, ничем не прикрытые и не отделанные срубы, явно сложенные на века из брёвен, как минимум, полуметрового диаметра. Но при этом, огромные панорамные окна от пола до высокого потолка, на стенах красуются светильники чугунного литья, изящные и ажурные. Тяжёлая дубовая мебель, но вполне современного вида, удобная и не вопящая о бессмысленной роскоши. Одним словом, минималистический комфорт без малейшего хай-тека. Хороший дом, мне понравился.

Впрочем, насчёт хай-тека я, кажется, несколько погорячился. Это выяснилось, когда Владимир, хозяин дома, явно не желающий размениваться на такие мелочи, как чай с ватрушками для гостей, вместо гостиной сходу пригласил нас в свой кабинет. Полки с книгами, высокие шкафы с картами памяти... и четыре огромных зеркала-монитора на монструозном рабочем столе. Кабинет безумного профессора впечатлял. Не удивлюсь, если за одной из дверей, что прячутся за книжными шкафами, у него расположена тайная лаборатория, где сей многомудрый муж ищет секрет философского камня... или работает над планами по порабощению мира, м-да. Стоп... а откуда я знаю, что за книжными шкафами есть какие-то двери?

От сидящего на плече и, по-прежнему, остающегося невидимым кота, пришло ощущение горделивого признания, мол, "я это, я подсказал". Вот ведь!

- Хорош, в самом деле, хорош, - не сводя с меня пронзительного взгляда, пробормотал хозяин дома. Переплутов волхв, до этого момента, внимательно исследовавший книжные полки, услышав голос своего знакомого, встрепенулся.

- Тьфу! Как у тебя в кабинете оказываюсь, всё забываю! - протараторил он. - Знакомьтесь. Ерофей Хабаров, идущий по путям Перуна и Макоши, мастер иллюзий и подающий большие надежды юный ментальный конструктор. Перед тобой, Ерофеюшка, Владимир, волхв Числобога Хольмградской общины. Один из умнейших людей нашего времени... за последние сто лет, точно.

- Паяц, - покачав головой, констатировал хозяин дома, жестом предлагая нам присесть в кресла, стоящие у его рабочего стола. Интересно, а сам он, что, собирается за столом расположиться? Вроде, как начальник в беседе с подчинёнными?

Я не успел додумать мысль, как за спиной стоящего напротив нас Владимира, словно сгустилось кресло, в которое он и уселся, даже не глядя. Хм, нет, если модернизировать ту же "пыльную руку", то я, наверное, тоже смог бы создать подобный конструкт, но... если мои чувства меня не обманывают, передо мной техника совершенно иного уровня. Я вообще не чувствую возмущений!

- Манипуляция на атомарном уровне, - с еле заметной усмешкой пояснил хозяин дома. О-чу-меть! Я о таком только читал. - Ерофей, наш общий знакомый вкратце проинформировал меня о твоей проблеме. Ты же в курсе, чем тебе грозит следование путям старых школ без прохождения процедуры Выбора?

- Да, - я кивнул, как заворожённый рассматривая кресло, созданное Владимиром. Поразительная детализация. Тряхнув головой, попытался избавиться от наваждения, и сконцентрировался на беседе с хозяином кабинета. - Вышата Любомирич говорил, что развитие любого из путей приведёт меня к безумию. Именно поэтому он предложил мне изучать сразу несколько путей.

- Неплохое решение, - кивнул Остромирову Владимир, и тот явственно покраснел, плеснув довольством. Однако. Кажется, кто-то испытывает чуть ли не пиетет перед волхвом Числобога. - Не абсолютно верное, но действенное. И полагаю, если бы не намерение Вышаты наставить тебя на Переплутов путь, моя помощь не понадобилась бы?

Я пожал плечами, а вот Переплутов волхв подтверждающе закивал.

- Именно так, Владимир. Сам знаешь, мой путь слишком извилист и требует определённой гибкости разума неофита. И в нынешней неустойчивости Ерофея, обучение может фатально сказаться на мозгах.

- Ну, учитывая, что путь Переплута требует гибкости не только разума, но и психики, я не могу не согласиться с твоим решением, Вышата. И в самом деле, юный неофит, не собирающийся проходить Выбор, может просто свихнуться, следуя твоими тропами, - прищурившись, произнёс Владимир и, чуть помолчав, решительно рубанул рукой воздух. - Ладно, уговорил! Возьму мальчишку в обучение. Но при одном условии!

- Каком? - довольно улыбаясь, спросил Остромиров.

- Сначала, я его прочту. И если мне что-то не понравится... хоть что-то, хитрец! Слышишь? Я откажусь, а ты больше не станешь давить на меня старыми долгами, - резко завершил свою речь Владимир.

- По рукам! - воскликнул Вышата. Ну да, а меня, конечно, и спрашивать ни о чём не надо.

- Не надо, чтение не принесёт тебе вреда, а полученные в результате знания не уйдут дальше нас троих. Кроме того, чтение ученика - первая обязанность учителя. Другое дело, что не все учителя имеют возможность отказать в обучении прочтённого, - тут же подтвердил мою мысль "безумный проф". Вот ведь, мозголомы! - Я не мозголом, юноша. Я всего лишь следую пути Числобога. Ты уже знаешь, что это такое?

- М-м... в общих чертах, - покачав головой, протянул я.

- Понятно. В объёме краткого курса истории естествознания, да? Что ж, это поправимо, - произнёс волхв, удобнее устраиваясь в кресле. Вытянул длинные ноги, локти легли на подлокотники, а пальцы рук сомкнулись перед лицом. Взгляд Владимира затуманился, но уже через секунду снова стал ясным и колючим. - Путь Числобога, юноша - это путь знания. И как любое знание, оно открывается лишь тому, кто умеет смотреть и видеть, слышать и слушать, читать и... понимать. Мы смотрим в суть мира, слушаем его и читаем знаки, что подаёт нам мир во всём его многообразии. Не слишком сложно?

- В самый раз, - хмыкнул я в ответ, чем, кажется, заслужил ободряющую улыбку от этого... м-да.

- Замечательно, приятно иметь дело с понимающим человеком. Так вот, Ерофей, чтобы научиться этому искусству, разум должен быть соответствующе подготовлен, открыт, если можно так выразиться. Для осуществления этого процесса, существуют специальные техники. Впрочем, есть и те, что нужны не только для подготовки разума. Чтение некоторых знаков просто невозможно без соответствующего... настроя и ментальных воздействий... заметь, пассивных воздействий, то есть влияющих исключительно на разум самого последователя Числобога, но не на разум живых существ, являющихся предметом познания. Хотя, должен признать, иногда приходится применять некоторые манипуляции для... скажем так, подготовки рабочего поля, чтоб этот самый "предмет познания" не дёргался и не мешал, вот как сейчас, например, - произнёс волхв и махнул рукой. В ту же секунду моё тело задеревенело, застыло, будто восковая фигура, а в следующее мгновение над ухом раздался истошный мяв и призрачно-серая комета буквально смела хозяина дома с кресла. Перекувырнувшись, волхв распластался на полу, и я почувствовал, как отступает навяенное им оцепенение.

- Кот, назад! - от моего крика, двухвостый, уже почти вонзивший свою акулью пасть в шею Владимира, отпрянул от своей "добычи" и материализовался у меня на плече. Настороженно покосился на горящие синим пламенем когти, выросшие из моей правой ладони, и тихонько фыркнул. Ну да, я как-то тоже не в восторге от нападения.

- Ну ни хрена ж себе... - пробормотал Остромиров, переводя взгляд с кота на своего коллегу и обратно. Но даже не дёрнулся, чтобы встать. Закряхтев, хозяин дома поднялся на ноги, отряхнулся и, как ни в чём не бывало, сотворив новое кресло взамен исчезнувшего, непринуждённо опустил свой зад на мягкую кожаную подушку.

- Полностью согласен, Вышата. Полностью, - произнёс он, с любопытством рассматривая моего защитника. - Полагаю, это твой спутник, да?

- Кхм, прошу прощения, я даже не думал, что он может так отреагировать, - ликвидировав пламененющие лезвия, я развёл руками и, погладив всё ещё топорщащего загривок и шипящего кота, договорил: - И всё же вам стоило предупредить о том, что именно вы собираетесь делать. Спутник спутником, но ведь и я мог отреагировать... нервно.

- Что ж, в твоих словах есть резон, Ерофей. Прости, не подумал, увлёкся... бывает, - склонил голову волхв и договорил уже значительно тише: - Хотя, я бы не отказался увидеть, что именно ты мог противопоставить моему воздействию.

- Давайте не сейчас, а? - с печальным вздохом попросил Вышата. - У нас не так много времени. Ещё же в город возвращаться!

- Согласен, - кивнув, его коллега глянул на настороженного кота, - но думаю, я уже знаю, что откажу Ерофею в обучении. Сегодня, по крайней мере.

- Отчего же?

- Ты что, Вышата, ослеп? Спутника парнишки не видишь? - фыркнул Владимир. - Ему сейчас к Яговичам обращаться нужно, а не ко мне. А вот после... если ничего не выкинет или какой другой путь его не найдёт, я с удовольствием им займусь.

- Яговичи? - Остромиров окинул нас с котом долгим взглядом и расстроено вздохнул. - Вот не было печали.

- Да, уж на них-то тебе надавить не удастся, правда? - усмехнулся волхв Числобога. И кто-то говорил, что у него нет чувства юмора? По-моему, Вышата Любомирич где-то ошибся.

- Надавить, может и не выйдет, но кто сказал, что они помогают только из-под палки? - после недолгой паузы произнёс Остромиров. - Всё же, они не ты. И кстати, может, ты, наконец, прочтёшь Ерофея? Мало ли, что там интересного вылезет.

- Ерофей? - повернулся ко мне Владимир. Ну надо же! Один бросок двухвостого, а какой эффект! Вежливость, прямо-таки, прёт.

- Да что уж там, всё равно ведь прочтёте, рано или поздно, - я пожал плечами. - Только, можно обойтись без "подготовки рабочего поля"? А то я не ручаюсь за котика.

- Котика, да? - себе под нос прогудел волхв, и махнул рукой. - Что ж, ладно. Только не дёргайся, хорошо?

Я кивнул, и в кабинете воцарилась тишина. Минута, другая, десять... честно говоря, даже не предполагал, что Остромиров может провести столько времени в полной неподвижности и не открывая рта. А вот поди ж ты!

- И? - наконец я не выдержал давящего взгляда замершего на месте волхва Числобога, и всё же подал голос.

- Да всё уже, всё, - тряхнув одуванчиком седых волос, отозвался тот. Устало потёр глаза и, откинувшись на спинку кресла, с чувством потянулся. - Ох, давно я так не развлекался.

Не понял. И что это было?

- Это было чтение человека, Ерофей. Не мыслей, а самого человека, - поучающим тоном проговорил Владимир, одновременно с любопытством поглядывая на ёрзающего коллегу. А Остромирову, кажется, действительно уже было невмоготу.

- Ну не тяни уже! - не выдержал всё же Переплутов волхв.

- Да я и не тяну, - лениво пробормотал хозяин дома, но тут же встряхнулся и, собравшись с мыслями, заговорил: - Итак, могу обрадовать тебя, Ерофей. Как ни удивительно, но с твоим разумом всё в порядке... относительном, конечно. Но у кого из нас дело обстоит иначе? Самое главное, что никакой тенденции к ухудшению нынешнего состояния я не вижу. Иными словами, опасения Вышаты беспочвенны. С ума ты не сходишь. Что же до повышенного интереса к ментальному конструированию, ну так это твоя врождённая особенность, можно сказать. Научный зуд, если хочешь. Об остальном умолчу до момента, когда ты придёшь ко мне учиться. И да, обязуюсь не разглашать своё знание о тебе и не использовать его во вред или на благо кому бы то ни было... до того момента, когда ты станешь на стезю Числобога.

Последние слова Владимир произнёс чуть ли не торжественно. Пафос наше всё, да!

- Это отрадно, - улыбнулся я. Честно говоря, даже сам себе я боялся признаться, что возможное сумасшествие пугает меня до дрожи. А тут такое облегчение!

- Великолепно! - преувеличенно радостно подхватил Переплутов волхв, хотя в эмоциях его явно скользнули нотки недовольства... впрочем, быстро задавленные. - Значит, к Яговичам можно не торопиться, да?

Вместо ответа, Владимир только ткнул пальцем в сторону сидящего у меня на плече двухвостого кота.

- И что? - не понял Остромиров.

- Хочешь, чтоб он целой свитой обзавёлся? Думаю, общине очень не понравится такое засилье потусторонних тварей в столице, а? - расшифровал свой жест волхв Числобога. Его коллега печально взглянул на двухвостого, тяжко вздохнул и... махнул рукой.

- Ладно, я понял. Значит, Яговичи и ты, да?

- Именно так. Если ты, конечно, действительно хочешь, чтобы Ерофей смог помочь в проблеме Уральского сдвига. Ни без знаний из-за Кромки, ни без моего обучения он этого сделать не сможет.

- Ты уверен? - напрягся Вышата Любомирич.

- Я это вижу, - мягко ответил хозяин дома. И, кажется, Остромирову этот ответ не очень понравился. Впрочем, Владимиру до этого не было никакого дела. Он поднялся с кресла, и... ничтоже сумняшеся, отправил нас на выход. Мол, посидели, поговорили, вопросы решили, пора и откланяться. А у него, дескать, ещё дел полно.

Уже на крыльце, волхв Числобога неожиданно придержал меня за плечо и, пока Вышата Любомирич спускался по лестнице, тихо проговорил:

- На твоём месте, я бы приналёг на боёвку. Поговори с Яговичами, они помогут не только с потусторонними тварями ладить.

Толчок в плечо и я буквально скатился вниз по лестнице. М-да, что-то мне как-то не это... в смысле, что такого увидел во мне этот самый Числобогов волхв, что расщедрился на такой совет?

- Ерофей, не отставай! - голос Остромирова вырвал меня из размышлений. Бросив последний взгляд в сторону хозяина усадьбы, я вздохнул и прибавил шаг.

- Иду, Вышата Любомирич, иду.

- Руку давай, - со сварливыми нотками в голосе потребовал волхв, и уже через минуту мы вновь оказались на уже знакомой туманной тропе. Научусь, обязательно.

К моему удивлению, с тропы мы сошли во дворе моего дома, а я-то уж было губу раскатал на знакомство с таинственными Яговичами.

- Не сегодня, Ерофей, - покачал головой Остромиров, услышав вопрос. - Мне с ними ещё договориться нужно, а это не так-то просто. Всё же, в чём-то Владимир прав, Яговичи мне ничего не должны, а значит, придётся лезть в долг самому.

- А разве они не обязаны помочь? Всё же речь идёт об Уральском сдвиге, - удивился я.

- Это моя обязанность. Не их, - горько усмехнулся волхв, но тут же стёр печальное выражение с лица и улыбнулся уже искренне. - К тому же, это неплохое развлечение, знаешь ли. Найти способ заставить Яговичей поработать на меня... Да, это задачка не из простых. Но будет интересно, точно.

- Меня терзают смутные сомнения о свойствах Переплутова пути, - пробормотал я.

- О, но ведь название говорит само за себя! - рассмеялся волхв и, хлопнув меня по плечу, исчез из виду.


## Глава 9. Под дубом золочёным уселся гость учёный


Глянув на возвышающееся впереди здание, я передёрнул плечами и двинулся к центральному подъезду. Оказавшись под навесом и развеяв защищавший от моросящего дождя купол, взглянул на свои заляпанные грязью ботинки и, недовольно поморщившись, бросил на них ментальный конструкт из коллекции тётки Ружаны. Обувь тут же заблестела, словно новая и я, удовлетворённо кивнув, шагнул через порог гимназии. В ту же секунду по ушам ударил знакомый шум: топот ног, азартные крики и гул детских голосов. Замерев на миг у дверей, я окинул взглядом полный гимназистов холл и тоскливо вздохнул. Отвык я уже от этого, отвык... ну да, делать нечего. Скинув бушлат, я направился к гардеробу, стараясь не оказаться сбитым с ног мечущимися вокруг детьми. К счастью, мне это удалось, хотя столпотворение у вешалок образовалось знатное. А ведь до начала уроков ещё добрых полчаса!

Сдав верхнюю одежду и фуражку упитанному старику-гардеробщику, я кое-как пробился через толпу галдящих младшеклассников и остановился у огромного зеркала, занимающего всю стену напротив гардероба. Пригладив свои патлы и поправив новенькую, только вчера купленную гимназическую форму, я сверился с расписанием в своём зеркоме и, перехватив поудобнее полупустой портфель, отправился на поиски кабинета куратора одиннадцатого "аз" класса, который, как обещала во время нашей встречи директриса гимназии, должен был сопроводить меня и представить будущим однокашникам.

Найти нужное помещение не составило труда, благо внутренняя планировка школы была простой, как сибирский валенок. Но, очевидно, я пришёл несколько раньше, чем должен был, по мнению куратора. Этот вывод я сделал, обнаружив, что его кабинет заперт на ключ. Что ж, до начала занятий ещё полно времени, могу и подождать немного. А если куратор опоздает, тоже не проблема, уж что-что, а отыскать аудиторию, в которой проходят занятия моего класса, думаю, будет несложно.

В ожидании куратора, я отошёл к окну и, водрузив портфель на каменный подоконник, уставился на пейзаж за стеклом. Дождь, хмарь, лужи... пролетающие по улицам машины, поднимающие за собой грязную водяную взвесь, мутными потоками стекающую по невысоким полупрозрачным щитам, отделяющим проезжую часть от пешеходной. Не очень-то радостная картинка. Представив, что по такой погоде мне ещё предстоит возвращаться в университетский городок, я передёрнул плечами. Нет, положительно, нужно обзаводиться личным транспортом с крышей и обогревом, это будет быстрее и проще, чем модернизировать имеющийся в моём распоряжении конструкт-зонтик так, чтобы тот мог полностью защитить от непогоды.

- Хабаров Ерофей Павлович, я полагаю? - раздавшийся за моей спиной невысокий, но певучий, явно женский голос, отвлёк от размышлений. Обернувшись, я коротко кивнул стоящей перед дверью в кабинет женщине.

- Здравствуйте. Он самый и есть. А вы - куратор моего будущего класса? - спросил я, одновременно пытаясь задавить поднимающееся из глубины души восхищение и... досаду. Она же выше меня на голову! Валькирия, натуральная! Высокая, статная, русоволосая... не женщина, скульптура!

- Она самая, - усмехнулась женщина. - Полина Георгиевна Сомм, будем знакомы, Ерофей. Ты ведь не возражаешь против обращения по имени?

- Ничуть, Полина Георгиевна, - ответил я.

- Вот и замечательно. Идём, я познакомлю тебя с одноклассниками, - куратор развернулась на каблуках, да так резко, что заплетённые в две толстые и длинные косы волосы хлестнули её по... чуть ниже спины. Тряхнув головой, я нагнал цокающую каблуками по вощёному паркету женщину и, заняв место по левую руку, постарался приноровиться к её быстрому шагу, явно ограниченному лишь кроем юбки. Боюсь, если бы на Полине Георгиевне были брюки или спортивный костюм, мне пришлось бы перейти на бег. А так ничего, вроде бы поспеваю. - Ерофей, расписание занятий у тебя есть?

- Да, госпожа директриса передала его сразу, как только был решён вопрос о моём зачислении.

- Понятно, - куратор чуть подумала и, чему-то кивнув, вновь заговорила: - а она объяснила, что тебе придётся сдавать контрольные зачёты по темам, пропущенным с начала учебного года?

- Нет, но я предполагал нечто подобное, - вздохнул я.

- Рада, что ты это понимаешь, - всё тем же грудным голосом произнесла женщина и, неожиданно остановившись посреди лестничного пролёта, посмотрела мне в глаза, - но, Ерофей, это значит, что имеющееся у тебя расписание предметов может оказаться неполным. В конце недели я переговорю с преподавателями, и, вполне возможно, что они назначат тебе дополнительные занятия, чтобы ты мог нагнать своих одноклассников. Понимаю, что радости такие новости не доставят ни одному ученику, но прошу отнестись к этому серьёзно. Преподавателям тоже не нравится тратить личное время на неуспевающих гимназистов. Особенно тех, что потакают собственной лени.

- Обещаю, я не доставлю проблем, - ответил я. Полина Георгиевна наградила меня суровым, сверлящим взглядом.

- Надеюсь, - резко стартовав с места, бросила куратор.

- Полина Георгиевна, скажите, а эти дополнительные занятия... сколько они будут длиться? - поинтересовался я, уже на подходе к классу.

- Зависит от тебя, Ерофей. От твоих усилий, - ответила женщина и, с усмешкой глянув на меня, договорила: - что, боишься не потяшень?

- Потянуть-то, потяну, - со вздохом проговорил я. - Проблема в том, что после зимних каникул я выхожу на работу. Неполный день, разумеется, но...

- Подработка - это хорошо, но не в ущерб учёбе. А значит, у тебя, Ерофей, есть три варианта. Первый: придётся потрудиться, чтобы нагнать одноклассников до Нового Года. Второй: если работа будет мешать дополнительным занятиям, ты можешь отказаться от неё. И третий вариант: ты можешь отказаться от учёбы в нашей гимназии. Выбор за тобой, Ерофей, - куратор отворила дверь в аудиторию и кивнула: - проходи.

- Полина Георгиевна, рад вас видеть! Класс, встать! - под скрип отодвигаемых стульев, раздался голос преподавателя. Ученики, мои будущие однокашники, встали.

- Добрый день, господа гимназисты, - наградив стоящего у доски учителя улыбкой и кивком, куратор закрыла дверь и, обведя взглядом класс, договорила: - прошу садиться.

Вновь заскрипели и застучали стулья, миг, и в классе наступила гробовая тишина. А я тут же почувствовал на себе взгляды сразу пятнадцати пар глаз... точнее, шестнадцати, если считать учителя, но того, кажется, больше интересовал не я, а моя сопровождающая. Понимаю и поддерживаю. Там и в самом деле есть чем... интересоваться, да.

- Новый ученик, полагаю? - спросил учитель, разорвав воцарившуюся тишину.

- Именно, Лев Львович, - кивнула куратор. - Знакомьтесь, Хабаров Ерофей. Юноша недавно прибыл из Ведерникова юрта, и отныне будет учиться в классе одиннадцать "Аз".

- Господин Хабаров, займите любое сводобное место, и мы начнём урок, - произнёс учитель, указывая куда-то на "галёрку", что, впрочем, неудивительно. Первые парты уже заняты. Кивнув в ответ, я тихо поблагодарил Полину Георгиевну и, прошагав через полкласса, провожаемый любопытными взглядами учеников, уселся за первую же свободную парту.

География - предмет знакомый, но сейчас меня не спасает даже тот факт, что расположение и названия здешних гор, морей и рек ничем не отличаются от известных мне по прошлому миру. Почему? Потому что изучаем мы не просто географию, а её политический аспект. И какой мне толк от известных названий географических объектов, если расположены они в напрочь неизвестных странах?! Утрирую, конечно, но лишь самую малость.

Счастье ещё, что Лев Львович, ведущий у нашего класса этот предмет, не стал терзать меня вопросами, предложив подойти в учительскую по окончании занятий. Зато нагрузил аж тремя письменными опросами, потребовав сдать их до конца урока. Спрашивается, и вот что мешало мне хотя бы глянуть учебники заранее? Впрочем, ответ известен: тяга к ментальному конструированию взяла верх и съела всё моё свободное время. Может быть, Числобогов волхв был не так уж и прав, а? Ну, в том плане, что чрезмерность моего увлечения есть лишь "научный зуд", а не первый признак сумасшествия?

Как бы то ни было, с небольшой помощью своего зеркома, где по-прежнему хранилось огромное количество учебной информации, я успел справиться с заданием Льва Львовича, аккурат со звонком, оповещающим об окончании первого урока. То есть, за час я успел ответить на три десятка вопросов... и с облегчением сдав работу, вернулся на своё, уже "нагретое" место. Оглядевшись по сторонам и проводив взглядом покинувшего кабинет учителя, я обнаружил, что мои новые одноклассники вовсе не стремятся устроить мне допрос, и не наваливаются толпой, как это было в первый день учёбы в Ведерниковом юрте. И это не могло не радовать... как и отсутствие необходимости нестись в другую аудиторию. Следующий урок, судя по расписанию, должен был проходить здесь же.

Впрочем, по поводу отсутствия интереса к моей персоне, я всё же несколько ошибся. Стоило "географу" выйти из кабинета, как рядом со мной нарисовался одноклассник. Хорошо ещё, что один, а не все пятнадцать разом!

- Ерофей Хабаров, да? - присев за соседнюю парту, протянул высокий худощавый парень. - А по отчеству?

- Павлович, - ответил я, чуть развернувшись в сторону собеседника.

- Интересно, - всё с той же ленцой проговорил он и, тряхнув головой, неожиданно тепло улыбнулся. - Что ж, будем знакомы, Ерофей. Я - Вермеер. Йоган Вермеер. Староста одиннадцатого "Аз" класса первой гимназии города Хольмграда.

- Не Делфтский, случаем? - усмехнулся я в ответ. Мой собеседник неожиданно замер на месте, но почти тут же справился с собой. Вот только взгляд у него как-то похолодел.

- Это... было давно, - с некоторым усилием проговорил он. - Наша семья переехала в Россию больше двухсот лет назад, так что, никакого отношения к Делфту мы сейчас не имеем. Так, стоп! Ты сбил меня с мысли.

- Извини, - я развёл руками. - Просто, уж больно фамилия известная, да и имя под стать.

- Не понял, - нахмурился Йоган, а я чуть сам себе подзатыльник не влепил. Нашёл о чём говорить! А если здесь Ян Вермеер так и не стал живописцем? Хотя-а... Светлана же как-то упоминала о выставке целой коллекции его картин в Ростове, разве нет?

- Секунду! - схватив зерком, я вбил в поисковой строке латиницей фамилию своего нового знакомого, его же имя и... ухмыльнулся. - На, читай!

- О... - прочитав короткую справку о выдающемся художнике своего времени, Йоган взъерошил волосы на затылке и усмехнулся. - Увлекаешься историей живописи, да? Не думал, что кто-то ещё помнит этого моего предка.

- Подруга увлекалась, - кивнул я, отмечая как реакцию на мои слова, так и уточнение про "этого" предка. - Она как-то и рассказывала о Вермеере. В общем-то, это единственный известный мне человек с такой фамилией.

- Ясно, - Йоганн явно расслабился. - А я о нём и не вспомнил, пока ты не показал статью. Стыдно даже... Да, я, собственно, почему подошёл! Через два урока будет большая перемена, и все наши соберутся в кабинете куратора. Подходи туда же, чаю попьём с имбирными печеньями. Полина Георгиевна их замечательно готовит. Заодно и с классом познакомишься.

- Не торопясь и не устраивая толкучку и галдёж прямо здесь?

- Понимаешь, - удовлетворённо кивнул староста, поднимаясь со стула.

А что, резонно. Чем наваливаться толпой на одного и пытаться вызнать что да как за несчастные десять минут перемены, лучше уж дождаться большого получасового перерыва, и в спокойной обстановке "допросить" новичка по всем интересующим вопросам.

Второй урок... Отрада души моей: "Основы ментального конструирования". Контрольная для новичка - двадцать минут. Вызов к доске с предложением разобрать одну из формул математической модели простого "светильника". Две минуты на ответ, восемь на спор с учителем. Как результат - неопределённый хмык уважаемого Храбра Девятича... и недоумённые взгляды учеников. Уточнение к описанию модели и ещё полчаса на спор с этим... неуважаемым человеком, желающим разбирать ДВС через выхлопную трубу. Да, может и не стоило предлагать матричное регулирование силы света, эту "арифметику" здесь ещё не проходят, но с другой стороны, в предложенную систему формул оно ложится как родное! И упрощает общую модель, между прочим. Высшая математика? Тема следующего года? Да чёрт с вами. Хотите, мучайтесь с "линейкой", а я, уж извините, мазохизмом страдать не собираюсь. Что "отлично"? А, это оценка... ну, спасибо, наверное. Вот ведь, опять увлёкся.

Следующий урок проходил в другом кабинете... точнее, в других кабинетах, и это неудивительно. Выбор иностранных языков для изучения в гимназии довольно велик, вот и разбрелись одноклассники по разным аудиториям, где их, вернее, нас уже ждут преподаватели. Кто расширяет свои знания в хохдойче или французском, кто знакомится с итальянским или португальским. Я, вот, кстати, решил обратить своё внимание именно на последний. В этом мире, как мне удалось выяснить, португальский - один из основных языков международного общения. Наравне с испанским и французским. Но их я и так знаю неплохо, а вот с языком Галлийских Портов у меня швах. Не совсем, конечно, но... классический португальский весьма заметно отличается от португезу бразилейро, в котором я неплохо натаскался за время своих давних приключений в Латинской Америке, а потому именно на него и лёг мой выбор, когда директриса гимназии предложила такую возможность. Учить какой-либо из языков "с нуля" я не собирался. Но после урока изменил своё мнение и, всё время, что добирался до кабинета куратора, прикидывал, не стоит ли взять ещё один язык для обучения... хотя бы в следующем году. А что? В группе из пяти человек да с преподавателем, являющимся природным носителем языка, одного года учёбы вполне хватит, чтобы усвоить основные правила, набрать минимальный словарный багаж и получить необходимую разговорную практику. А запас, он карман не тянет, как говорится. Так почему бы не воспользоваться такой оказией? Осталось только решить, какой именно язык я буду изучать. Но это не к спеху, разберёмся.

В кабинете куратора меня уже дожидался наш класс во главе, собственно, с самим куратором и старостой. Вопреким ожиданиям, кабинет оказался больше похож на недорого обставленную гостиную, или, скорее даже, библиотеку, сходства с которой добавляли высокие книжные стеллажи у стен и единственный письменный стол с удобным даже на вид креслом за ним, явно предназначенным для хозяйки кабинета, но проигнорированным ею. Полина Георгиевна предпочла устроиться среди моих одноклассников на одном из диванов, поближе к низкому столику, заставленному чашками с чаем и многочисленными заедками к нему. Правильно, будем считать, что это всё тяга к имбирным печеньям, а не игра в демократию.

- Проходи, Ерофей, присаживайся, - улыбнулась куратор, кивая на стоящее чуть в стороне кресло. Глянув на него, я невольно хмыкнул.

- Похоже на допрос, - пробормотал я.

- Ерофей, - укоряюще покачала головой Полина Георгиевна. Я развёл руками в ответ и, под моим взглядом, тяжёлое кресло, приподнявшись над полом, перекочевало поближе всё к тому же столику с чаем и печеньями. Не сказать, что этот простой фокус так уж удивил гимназистов, но определённое впечатление я точно произвёл. Осталось понять, какое именно... хм.

- Ну что ж, все в сборе, - разбил тишину голос Вермеера. - Предлагаю начать беседу. И, девочки, очень прошу, не вываливайте на Ерофея все ваши "самые важные вопросы" разом. Как вежливый человек, он, думаю, непременно постарается ответить на них, а времени у нас не так уж много. Всё же, перемена, хоть и большая, но длится несколько меньше, чем нам всем непременно хотелось бы.

Ответом на витиеватое замечание Йоганна стало тихое фырканье всех восьми присутствовавших в комнате девушек и смешки мужской части класса. Но, на самом-то деле, Вермеер был прав. У нас только представление всех одноклассников заняло добрых десять минут, и не потому, что имена какие-то излишне витиеватые... они здесь у всех такие, а потому, что Полина Георгиевна при именовании очередного подопечного не забывала дать каждому краткую характеристику, вроде симпатий-антипатий, хобби и любимых предметов в гимназии. И да, я был весьма удивлён, но среди моих одноклассников не нашлось ни одного, кто не был бы силён хотя бы в одной-двух изучаемых дисциплинах, а чаще речь шла сразу о нескольких предметах, то есть, как минимум о трёх-четырёх. Уж не знаю, можно ли это называть любовью к школьным предметам, но... показательно. Весьма показательно. Значит, ленивых оболтусов, скучающих на уроках, и не знающих, куда девать энергию вне занятий, в нашем классе нет. По крайней мере, мне хочется на это надеяться.

Честно говоря, во время знакомства со своим классом, я, напуганный княгиней Старицкой, ожидал от них официоза или, хотя бы, подражания взрослым. Ничуть не бывало. Ребята оказались не менее шебутными, чем мои однокашники по гимназии святого Ильи в Ведерниковом юрте, и плевать они хотели на все уроки этикета и правила поведения в обществе. Нет, макак они не изображали и были вполне вежливы, но, к счастью, кисло-чопорных рож не строили и не витийствовали, да и в эмоциях, которые они щедро расплёскивали вокруг, не было ничего, кроме доброжелательности. По крайней мере, в отношении себя любимого никакого негатива я не ощутил. В общем, с классом мне, кажется, повезло. Нормальные такие весёлые юноши и смешливые девушки... хотя, думается, если бы не присутствие на встрече куратора, то в шуточках, которыми они перекидывались, было бы куда больше соли.

- Значит, ты приехал из Области Войска Донского, да? - уже под конец "допроса" уточнила Мирослава, невысокая тёмноволосая девушка с просто-таки изумительно зелёными глазами и точёной фигуркой, ничуть не скрываемой форменной одеждой. Впрочем, с фигурами у всех моих одноклассниц, кажется, всё в порядке.

- Именно так, - кивнул я в ответ, одновременно, уводя из-под носа старосты последнее имбирное печенье. - Эвакуировался второй очередью.

- Из-за умертвий? - хлопнула ресницами Мирослава, но получила толчок в бок от сидящей рядом блондинистой Заряны, и умолкла.

- Кстати, а ведь недавно был манифест государя об удачном завершении операции на юге, - протянул Йоганн. - Ты не думал вернуться обратно?

- Слышал. Самое смешное, что его объявили чуть ли не через пару дней после моего приезда в Хольмград, - ответил я. - Но у меня уже были готовы документы для поступления, да и попечители не возражали против того, чтобы я продолжил обучение в столице. Так что, посоветовавшись с ними, я решил не тратить время на обратный путь и воспользоваться предоставившейся возможностью.

- Можно подумать, дорога занимает так много времени! - фыркнула Ольга, высокая улыбчивая спортивная девушка с сумасшедшим шухером на голове, без какого бы то ни было стеснения устроившаяся на коленях у Рогволда, хмурого крепко сбитого парня с резкими, совсем не юношескими чертами лица... и аккуратной "военной" стрижкой. Занятная парочка...

- Насколько я знаю, возвращение жителей, выдворенных из Области, проходило в порядке обратном их очереди эвакуации, - подала голос Полина Георгиевна. - И линии, что воздушного, что наземного транспорта в Области Войска Донского целую неделю были загружены под завязку. Да и сейчас ещё транспортная система не приведена в полный порядок, а люди порой по двое суток сидят на чемоданах в ожидании подходящего поезда.

Договорив, куратор бросила взгляд на висящие на стене часы и неожиданно хлопнула в ладоши.

- Так, господа гимназисты! Время отдыха и расспросов подошло к концу, звонок будет через три минуты. Так что, поднялись, и рысью в класс. Там вас уже наверняка Милана Владимировна дожидается, - скомандовала женщина и, бросив старосте ключ-карту, с улыбкой договорила: - Йоганн, я уезжаю по делам, в школу сегодня не вернусь, посему, по окончании уроков будьте любезны отрядить для уборки в моём кабинете пару человек. И только попробуйте устроить здесь вечеринку... без меня. Узнаю - накажу!

- Неуд по поведению? - вздохнул Вермеер, уже стоя в дверях.

- Когда это вас расстраивало? - в деланном удивлении приподняла тонко очерченную бровь куратор. - Сладкого лишу. На месяц.

- Ужас какой! - почти естественно содрогнулся тот. - Целый месяц без имбирных печений! Всё будет в лучшем виде, Полина Георгиевна. Клянусь! Никто ничего...

- Вот именно, Вермеер. НИ-ЧЕ-ГО! А теперь, брысь отсюда!

Три последних урока для меня прошли в том же ключе, что и первые три. Учителя решили присмотреться к новичку и устроили контрольные для определения уровня моих знаний. Не думаю, что сильно их впечатлил, по крайней мере, преподавателей географии и словесности, точно, но уж за основы ментального конструирования и алгебру с физикой я был абсолютно спокоен. Впрочем, с португальским всё тоже вышло неплохо, хотя учитель не раз поправлял моё "неправильное" произношение, тем не менее, за этот предмет я особо не переживал, так что, по окончании уроков я шёл в учительскую в весьма приподнятом настроении. Тем более, что этот визит, обещанный нашему "географу", избавил меня от необходимости уборки в кабинете куратора, как бы староста не хотел подпрячь новичка Ну да ничего, Йоганн себе другую жертву найдёт, а если не будет идиотом, то сам примется за наведение порядка, взяв в пару Ингрид, которая всю большую перемену стреляла в него глазками... плотно так, как артобстрел вела. Была б линкором, точно потопила бы потомка голландских мореходов и живописцев.


* * *


- Что скажешь о новичке? - спросила Оля, когда по окончании уроков класс вновь собрался в кабинете куратора.

- Он... странный, немного, - отозвался Йоганн, разливая по чашкам терпкий чёрный чай. Самое то, в такую пасмурную погоду. Жаль только, печений больше не осталось.

- А если расшифровать? Для обычных людей, так сказать, - поддержала подругу белобрысая Заряна, не прекращая сосредоточенно перерывать конфетницу в поисках шоколада.

- М-м, не знаю... - задумчиво протянул Вермеер. - Он спокойный, понимаете?

- Воспитание, - бросила в пустоту Мирослава.

- Нет, не оно. Точнее, не совсем оно. Не наше... а, чёрт! Как же объяснить-то?! Хм... Вот! По Ерофею видно, что никто не учил его с детства держать себя, как учили нас. Не такая осанка, нет зажатости, скупости в движениях. То есть, он именно спокоен, а не закован в панцирь вбитых правил поведения, - возразил Йоганн и, окинув взглядом одноклассников, удобно устроившихся на диванах, договорил: - может кто-нибудь из вас похвастаться тем, что останется абсолютно безмятежным, оказавшись в компании шестнадцати абсолютно незнакомых человек, за каких-то полчаса желающих узнать о вас всё-всё-всё и немного больше, от наличия девушки до любимого цвета?

- М-м, я знаю таких обормотов, - улыбнулась Мирослава, глянув на кузенов Воличей, самую оторванную троицу гимназии. - Их даже в стеклянный туалет наведаться по большим и малым надобностям не смутит.

- То бравада, - отмахнулся староста. - Можно сказать, защитная реакция. В общем-то, я не о том. Ерофей в нашей компании вёл себя, как взрослый среди детей. Он, по-моему, даже к Полюшке так отнёсся.

- Э-э, Йоганн, ты серьёзно? - в один голос спросили Снежана и Умила, две смешливые подружки, на острые язычки которых, наверное, не пожелала бы попасть и директриса гимназии.

- Я так почувствовал, - пожал плечами Вермеер.

- Вот это самомнение у мальчика, - протянула Ингрид со своим неизбывным чухонским акцентом.

- А ещё у него странное имя, как у новониконианцев, - произнесла Заряна, глядя куда-то поверх голов сидящих напротив одноклассников. - У самых упёртых.

- Но при этом он говорил об опекунах, - заметил Пересвет. - Значит, жил у приёмных родителей. Но... новониконианцы в Области Войска Донского? Бред! Они бы и сами там селиться не стали,

- Не об опекунах он говорил, а о попечителях, - поправила его Мирослава, - это значит, что они приняли обязанности, как минимум, незадолго до первого совершеннолетия Ерофея. Иначе, опека была бы полной.

- А ещё, Ерофей великолепно разбирается в математике... - бросила свои две копейки Ольга. - Точнее, даже не так. В ментальном конструировании.

- Почему ты так решила? - поинтересовался Йоганн. - В смысле, почему именно конструирование, а не математика вообще?

- Потому, дорогой наш староста, что на уроке Девятича он спорил с учителем о лучшем способе описания математической модели конструкта, а не просто об абстрактных формулах, - припечатала Оля.

- М-да, какой интересный у нас одноклассник появился, - протянул Вермеер, и договорил: - что ж, присмотримся к нему. Повнимательней. А там, что-нибудь да решим. Принимается такой план?

- Принимается, - ответила за всех Ингрид, салютуя чашкой с чаем, и класс её поддержал.


## Глава 10. Поразмышлять о том о сём, да побеседовать с котом


Получив от "географа" и "словесника" по списку с темами, за сдачу которых они, в великой милости своей, обещали простить моё отсутствие на занятиях с начала учебного года, я отправился домой, где меня ждал двухвостый потусторонний питомец и, как оказалось позже, один Переплутов волхв. Его я встретил на лавочке у подъезда, где вечно торопливый и живой как ртуть, Вышата Любомирич с совершенно несвойственным ему умиротворением кормил целую стаю птиц. Было довольно странно наблюдать, как обычно весьма непоседливый толстячок, развалившись на лавке, с самым философским выражением лица швыряет крошки белого хлеба голубям и воробьиной мелочи, одновременно позволяя усевшемуся на его руку ворону отрывать куски прямо от свежайшей булки, зажатой в ладони волхва.

- Тренируетесь в школе Макоши? - улыбнулся я, оказавшись в паре метров от Вышаты Любомирича.

- О, Ерофей! - открыв глаза, Остромиров всплеснул руками. От резкого движения, ворон негодующе каркнул и, схватив остатки булки, взмыл в воздух, а у меня из-под ног тут же брызнула во все стороны пасшаяся у лавочки разнокалиберная птичья стая. Но самому волхву, кажется, было плевать на поднявшийся вокруг гомон и панику крылатых. - Наконец-то, ты пришёл. Я уж думал, в гимназии что-то случилось!

- Нет-нет, там всё в порядке, - отмахнулся я. - Просто пришлось после уроков заглянуть в учительскую. Кое-кто из преподавателей остался недоволен продемонстрированным мною уровнем знаний. Заданий надавали...

- Ясно, - поднявшись с лавки, кивнул волхв и выжидающе взглянул на меня. Ну да, намёк понятен.

- Давайте поднимемся ко мне, чаем согреемся, заодно и поговорим, - предложил я.

- Я только "за", - улыбнулся Остромиров, и тут же преувеличенно брезгливо передёрнул плечами. - Терпеть не могу позднюю осень в городе. Отвратительная погода.

Честно говоря, увидев волхва у своего дома, я сначала подумал, что тот успел договориться с неизвестными мне Яговичами и зашёл за мной, чтобы отправиться на встречу с ними, но, увы и ах, всё оказалось не так радужно, как я рассчитывал. Хотя-а... как посмотреть, м-да.

- Нет, Ерофей, я пока не придумал, как подобраться к Яговичам и уговорить их взять тебя в обучение, - покачал головой Остромиров, прихлёбывая горячий душистый чай с травами. - Это, вообще, непростая задача. Хотя бы потому, что Яговичи давно уже не входят ни в один из волхвовских кругов.

- Но при этом, их путь относится к старым школам? - уточнил я. Вышата Любомирич, хитро прищурившись, кивнул в ответ.

- Именно так, - произнёс он. - Скажу больше, Яговичи, если верить летописям, откололись от общины вскоре после событий, именуемых в наших легендах "Уходом Старых Богов".

- И их не пытались удержать?

- А зачем? - пожал плечами Остромиров. - Школа Яговичей - это путь по кромке между Явью и Навью. Они умели договариваться с так называемыми энергосущностями, охраняли наш мир от потусторонних тварей, и удерживали глупцов, рвавшихся отсюда за Кромку. Так было до тех пор, пока...

- Боги не ушли и не заперли за собой дверь, да? - подхватил я, вспомнив беседу в имении Старицких.

- Если пользоваться терминологией моих древних коллег, то да. Именно так, - кивнул волхв. - Яговичи, условно говоря, были стражами у врат, ведущих за Кромку, но... зачем охранять ворота, заложенные камнем? Прорывы в наш мир потусторонних тварей прекратились, а идиоты, желающие сгинуть в Бездне, могут сколь угодно биться лбом о камень. Роль школы Яговичей стала малозначимой настолько, что сход волхвов разрешил им покинуть общину. И те ушли... к князьям. Идущие путём Яги всегда были хорошими воинами, и светские властители с удовольствием принимали их к себе на службу.

- А теперь, волхвы, небось, локти готовы кусать, досадуя, что сделали такую глупость? - усмехнулся я, поглаживая тихо урчащего двухвостого кота, удобно устроившегося у меня на коленях. Вышата Любомирич покосился на моего питомца и вздохнул.

- Кое-кто... пожалуй, - согласился он. - После Уральского сдвига, когда в мир вновь начало просачиваться потустороннее, волхвы предприняли попытку вернуть Яговичей в общину, но те отказались наотрез. И нам пришлось справляться самим.

- Ой ли? - я недоверчиво покачал головой. - Раз уж даже вашего брата смогли заставить оторвать задницы от кресел и взяться за ликвидацию прорывов, то Яговичи, как вассалы государя, точно не смогли отвертеться от исполнения своих прямых обязанностей.

- Ну-у, да, - нехотя кивнул Остромиров. - Так оно и есть. Но представь, насколько было бы проще, если бы мы имели возможность изучить их методы борьбы с потусторонним. Ведь там, где волхвам приходится задействовать пять-шесть человек для подавления прорыва, Яговичи справляются в одиночку! Но нет, эти упрямцы ни в какую не желают делиться своими секретами с коллегами.

- Бывшими коллегами, - уточнил я.

- Не придирайся к словам, Ерофей! - Недовольно поморщившись, воскликнул Вышата Любомирич. - Бывшие, настоящие... какая разница? Дело-то одно делаем!

- Пусть так, - я не стал спорить, тем более, что тема беседы оказалась весьма неприятной для моего собеседника. Уж это-то я почуял наверняка. Зато теперь ясно, в чём проблема с продолжением моего обучения у Яговичей. На их месте я бы тоже не стремился иметь дело с организацией, которая так легко выкидывает из своей структуры отличных специалистов. Отработал своё - в шлак. Гнилой подход.

- Пусть, - согласился Остромиров, отхлебнул из кружки чай и, чуть успокоившись, продолжил: - извини за крик, Ерофей. Просто меня бесит упрямство этих... недоволхвов.

- Почему "недо..."? - не понял я. - Из-за их ухода из общины?

- А? Нет, не в этом дело, - отмахнулся волхв. - Просто, если ты заметил, то все наши школы имеют в названии имена старых богов-покровителей. А Яговичи... ну, не было в славянском пантеоне богини по имени Яга, понимаешь? Была лишь обычная смертная женщина, сумевшая основать свою собственную школу, и её многочисленные ученики, что своими действиями смогли привлечь к себе внимание круга волхвов.

- Зависть, - протянул я, не удержавшись, и чуть не проклял свой длинный язык.

- Что? - не понял Остромиров.

- Волхвами движет зависть в отношении Яговичей, - повторил я. А что? Раз уж не сдержался, придётся договаривать. - В отличие от остальных волхвов, они знают, кто основал их школу и, ручаюсь, имеют письменные подтверждения этому факту, следовательно, не нуждаются в "сакрализации" своих знаний, а значит, они не так оторваны от общества обычных людей. Кроме того, Яговичи избавились от власти круга волхвов над собой и имеют возможность жить так, как им угодно, а не так, как хочет кучка старых пердунов, боящихся сделать даже один шаг за пределы, очерченные традициями. Я не прав?

- Ты слишком мало знаешь, чтобы рассуждать о подобных вещах, - недовольно буркнул Остромиров, которому явно не понравились мои выводы. Ну и чёрт с ним.

- Может быть, вы и правы, Вышата Любомирич, - примирительно ответил я. - Давайте оставим эту тему. Всё равно, скорое знакомство с Яговичами, мне, судя по всему, не светит.

- Ну, я бы не был так уверен, - кивнув, заметил волхв. - Думаю, кое-какие шансы на это у нас есть, хотя говорить о них действительно рановато. Но ты прав, я пришёл к тебе вовсе не для пустого трёпа об отступниках.

- Внимательно слушаю, - подлив горячего чая в чашку собеседника, произнёс я.

- Видишь ли, раз вопрос обучения у Яговичей пока откладывается, как, собственно, и ученичество у Числобогова волхва, я хотел бы предложить тебе несколько занятий по моей школе.

- Переплутов путь? - удивился я.

- Именно, - откликнулся Остромиров. - Понимаешь, прежде меня удерживало подозрение, что твой разум просто не выдержит такой нагрузки, но Владимир заверил, что с этой стороны у тебя пока никаких проблем нет. Это, разумеется, не означает, что теперь ты можешь кидаться во все тяжкие и изучать всё, что ни попадёт под руку, но, при должном бережении, мы вполне можем начать занятия по моей школе. Осторожно и очень осмотрительно, но можем. Да и Грац будет доволен. Думаю, информация, которую ты ему сможешь предоставить в скором времени, изрядно подтолкнёт его исследования.

- Совершенно не возражаю, - развёл я в ответ руками и поинтересовался: - и когда начнём?

- Да хоть сейчас, - отставив в сторону чашку, улыбнулся Остромиров.

- Э... прямо здесь? - я демонстративно окинул кухню-гостинную недоумённым взглядом.

- А почему бы и нет? - переспросил волхв, но тут же пояснил: - я же не Перуновой длани тебя учить буду. Школа Переплута, знаешь ли, это не путь разрушения. Хотя-а, иногда... Ну да, мы же не сразу перейдём к объёмным воздействиям. А начальная мелочь вреда твоей квартире не нанесёт, точно. Как и лекции, с которых мы, собственно, сегодня и начнём.

- Что ж, если вы уверены, - протянул я. Замечание о лекциях меня не вдохновило. После семи часов, проведённых в школе, желание изучать теорию отсутствовало как класс. Пусть даже речь шла о теории "магии", всегда приводившей меня в дикий восторг. Но когда слишком много хорошо, это тоже нехорошо... эх!

- Абсолютно. Приступим? - явно не пожелав заметить отсутствия энтузиазма на лике ученика, вокликнул Вышата Любомирич

- Ну... да, наверное, - неуверенно кивнул я... и чуть не утонул в потоке информации. Но выгреб всё же. Как бы не велика была лень, но побороть интерес, толкавший меня на изучение всего связанного с ментальными воздействиями, ей оказалось не под силу. Так что, уже через несколько минут я увлечённо строчил в вытащенном из сумки чистом блокноте, стараясь успеть записать всё, что говорил Остромиров.

А школа Переплута, как оказалось, весьма заметно отличалась от прочих старых школ... прежде всего своим подходом к воздействиям.

- Заметь, Ерофей, - говорил Вышата Любомирич, вышагивая передо мной из стороны в сторону. - Знакомая тебе школа Перуна - это путь разрушения... или, как частенько его называют, "путь Победы". Школа Макоши - путь Бережения, школа Сварога - путь созидания, школа Волоса - путь преумножения...

- Школа Числобога - путь знания, - поддакнул я, за что получил подтверждающий кивок волхва.

- Именно! - воскликнул он. - А вот путь Переплута... это школа Пути. Не цель, но действие само по себе.

- Не понял, - честно признался я. Остромиров хмыкнул.

- Бывает. Сразу такое осознать ещё ни у кого не получалось, - заметил он и пустился в объяснения: - Представь двух путников. Один идёт из пункта "А" в пункт "Б", чтобы, скажем, купить картошки. А второй путешествует из пункта "А" через пункт "Б", "В" и прочие буквы алфавита. На этапе пути из "А" в "Б", маршруты этих двух путников совпадают, хотя цели отличаются. Для первого путника, цель - купить картошки. А для второго, цель - сам путь по себе. Понимаешь?

- Вроде бы, - я неуверенно кивнул. - Полагаю, что та тропа, которой мы ходили к Числобогову волхву, это...

- Именно, один из приёмов, помогающих в преодолении пути, каковых у моей школы весьма и весьма много, - перебив меня, кивнул Остромиров. - Но полагать, что суть Переплутовой школы заключается лишь в облегчении путешествий, было бы наивно, не находишь? Путь - это ведь не только пробежка из пункта "А" в пункт "Я", но и многое-многое другое. Цепь событий и череда действий, жизнь человека или его карьера... всё это пути. Разные, совершенно не похожие друг на друга, но пути. А раз есть путь, значит, найдется место и Переплутовой школе, которая поможет его... оптимизировать, скажем так.

В подтверждение своей лекции, Остромиров решил устроить маленькую демонстрацию.

- Ерофей, подай мне чистую чашку, пожалуйста, - произнёс он. Я поднялся из-за стола и, протопав через всю комнату, взял из шкафчика требуемое. Вернувшись к столу, я протянул чашку волхву. Тот благодарно кивнул и демонстративно щёлкнул крышкой карманных часов. - Девять секунд ровно. А теперь, смотри.

Я уставился на Вышату Любомирича, а тот усмехнулся и... исчез, чтобы появиться через мгновение уже с двумя чашками в руках.

- Это как? - я глянул на закрывающуюся со скрипом дверцу шкафчика и тут же перевёл взгляд на стоящего передо мной волхва.

- Вот так, - развёл он руками, по-прежнему сжимая в ладонях две одинаковые чашки. - Оптимизация пути, Ерофей.

- И... я тоже так смогу? - сглотнув, спросил я.

- Ну, друг мой, ТАК ты сможешь ещё очень нескоро. Лет через двадцать-тридцать, как минимум. Долго, да? - заметив моё расстройство от такого заявления, Остромиров весело рассмеялся и подмигнул, - но ведь есть к чему стремиться, согласись?

- Да уж, - заторможено кивнул я. - Оно того стоит.

- А можно так, - Вышата Любомирич разжал ладони, но чашки, вместо того, чтобы упасть на пол, вдруг шустро поплыли в сторону кухонного гарнитура. Вновь скрипнула дверца шкафа, а следом звякнули блюдца, которых коснулись донца левитируемой волхвом посуды.

- И этому я тоже смогу научиться лет через двадцать, да? - вздохнул я.

- О, не всё так плохо, обычный телекинез доступный кому угодно. Пара недель тренировок и сможешь так же, если не лучше. Хотя, ученик Переплутовой школы, прошедший процедуру отбора, справился бы с изучением этого приёма куда быстрее, - произнёс волхв. - Это довольно простой фокус, не имеющий прямого отношения к Переплутову пути. Точнее, он относится к моей школе лишь постольку, поскольку облегчает путь, а моя собственная принадлежность к школе, соответственно, облегчает изучение этого приёма. Понимаешь?

- Ученику школы легче даются те приёмы, что проистекают из смысла самой школы, так? - мысленно покрутив так и сяк выданную волхвом словесную конструкцию, ответил я.

- Именно, - прищёлкнув пальцами, кивнул Остромиров. - Причём, как ты уже понял, принадлежность приёма к той или иной школе - вещь совершенно необязательная. Если следующему Перунову пути для победы потребуется использовать приём школы Сварога, например... "Небесный горн", он освоит это воздействие куда быстрее, чем любой другой его коллега, за исключением, разве что, Сварожьих волхвов и их учеников. Об обычных ментальных конструктах я и вовсе молчу. Хотя толку от этой "механики" для волхвов, на самом деле, немного. Всё же, мы используем совершенно иной способ воздействия на реальность.

- Понял. А что такое, этот самый "Небесный горн"? - спросил я.

- Воздействие, позволяющее в очень широких пределах изменять температуру в определённой области пространства, - ответил волхв. - Приём кузнецов, следовавших путём Сварога.

- И каковы эти самые пределы? - поинтересовался я.

- До шести тысяч градусов, если мне не изменяет память, - ответил Вышата Любомирич.

- Это... много, - протянул я. - Остаётся только удивляться, что при таких умениях кузнецов уровень развития здешней металлургии не слишком отличается от того, что был в моём прошлом мире.

- О, если подумаешь, в этом нет ничего удивительного, - пожал плечами Остромиров. - Ни один кузнец не сможет заменить собой полноценную домну. Силёнок не хватит. А кустарщина никогда не сможет конкурировать с фабричным производством... если, конечно, речь не идёт о произведениях искусства. Но мы отвлеклись от темы занятия, Ерофей. Давай оставим пока сторонние рассуждения и вернёмся к нашим баранам.

И вновь покатилась лекция, закончить которую Вышата Любомирич соизволил, лишь услышав бой напольных часов, известивших нас о наступлении девятого часа вечера. Учитывая, что наше занятие началось в пятом часу... неплохо поработали.

Отложив в сторону ручку, я почувствовал, как пальцы буквально сводит от напряжения и зашипел. Рядом тут же оказался двухвостый и, придавив мою уставшую ладонь лапами к столу, с мягким урчанием улёгся поверх неё. Боль в пальцах почти тут же отступила, и я благодарно погладил кота по загривку. Остромиров, с интересом наблюдавший за этой пантомимой, встал из-за стола и, покачав головой, направился к выходу.

- На сегодня закончили, Ерофей. Послезавтра продолжим, - произнёс он, подхватывая с вешалки пальто, а когда я попытался подняться, махнул рукой. - Не провожай.

- Всего хорошего, Вышата Любомирич!

- И тебе! - откликнулся он. Хлопнула входная дверь и в квартире воцарилась тишина, прерываемая лишь тиканьем часов да тихим урчанием двухвостого.

Сейчас бы лечь, да придавить подушку часов так на восемь-десять, но... не время. Есть несколько вещей, о которых мне стоит подумать, пока впечатления свежи, и никакие частности не забыты за видимой ненадобностью. Да и поужинать, честно говоря, тоже не помешает... и проветриться.

- Ну что, котяра? Как насчёт прогулки по вечернему Хольмграду? - спросил я у двухвостого. Тот поднял голову, приоткрыл один глаз и, смерив меня коротким взглядом, указал одним из хвостов на холодильник. Ну понятно, пока не пожрём, никуда не пойдём. Хм, меня вот одно интересует: зачем ему материальная еда, если сам двухвостый - энергосущность? Впрочем, чёрт с ним! По сути-то котяра прав. Поесть, действительно, надо, тем более, что у меня с полудня маковой росинки во рту не было. А чай? Ну что, чай... вода, она вода и есть. Даже с печеньями.

Два куска нежнейшей телятины зашкворчали на огромной сковороде, а пока они жарились, я извлёк из холодильника огурчики, помидоры, кинзу и лук. Застучал по доске острый "шеф" и порезанные овощи и зелень оказались в глубокой миске. Соль, чёрный перец, красный перец, перемешать... не шакароб, конечно, но сойдёт. Ой, как сойдёт! От ароматов, поплывших по кухне-гостиной, у меня аж слюнки потекли. Да и двухвостый покинул нагретое место и, подобравшись к плите, уселся, обернув хвостами лапы. Ждёт.

Ужин мы с котом смели в считанные минуты. От салата, правда, хвостатый отказался напрочь, зато телятину заточил чуть ли не быстрее, чем я расправился со своей порцией. Вот теперь, действительно, можно отправляться на прогулку.

Ноябрь, вечер, холодный ветер с Волхова, дождь... мелкий моросящий, он искристым облаком окутывал уличные фонари, и блестящими потоками стекал по стенам и тёмным, ввиду позднего времени, витринам многочисленных лавок, окружающих пустынные сейчас улочки университетского городка. Казалось бы, какая прогулка в такую погоду? Но, созданный одним мысленным усилием, "зонтик" надёжно укрыл меня от холодной мороси и противного, пробирающегося даже под толстый бушлат, ветра. А двухвостому непогода и вовсе была нипочём. Он крутился у ног, иногда, на миг, став нематериальным, чтобы стряхнуть с шерсти влагу, взбирался мне на плечо и урчал на ухо. Сытый, довольный... хорошо. Всегда любил такие вот поздние задумчивые прогулки по пустым улицам. Жаль только, возможность выпадала нечасто, ну да ничего, теперь уж точно наверстаю. Если опять в какую-нибудь гадость не вляпаюсь.

За размышлениями о недавней лекции, я и не заметил, как мы с двухвостым вышли к небольшому пруду, расположенному в паре кварталов от дома. Лишь увидев отблески на зеркале воды, я замер на месте и огляделся. Неширокая прогулочная дорожка, обрамляющая пруд, была хорошо освещена, а вот расположенные вокруг неё кусты уже тонули в чернильной темноте. Хорошее место, как для прогулок, так и для утренней пробежки. Честно говоря, двор дома для этой цели совсем не подходит, недостаточно велик, да и взгляды снующих туда-сюда соседей не доставляют удовольствия. Здесь же, как мне кажется, такой проблемы не будет.

Оглядевшись по сторонам, я шагнул к ближайшей лавке и, всё тем же "зонтиком" согнав с неё влагу, уселся на деревянное сиденье. Двухвостый тут же "мигнул" и, вновь чистый и сухой, устроился у меня на коленях. Чуть потоптавшись, он улёгся, свернувшись клубком, словно самый обыкновенный кот, и боднул головой мою руку, гладь, мол. Лепота!


* * *


- Пляши, муж мой! - со смехом ворвавшись в кабинет князя, провозгласила его супруга.

- Что такое? - оторвавшись от экрана, проворчал тот.

- Шестнадцать писем с одним и тем же вопросом: Кто такой Ерофей Хабаров? - объявила женщина, и стопка вскрытых конвертов шлёпнулась на рабочий стол Старицкого.

- Ты же говорила, что в его классе пятнадцать человек? - окинув недоумённым взглядом рассыпавшиеся по столешнице письма, произнёс Виталий Родионович.

- О, да! Пятнадцать писем от родителей одноклассников, и одно от семьи куратора класса, - воодушевлённо произнесла Лада Баженовна, устраиваясь на подлокотнике кресла мужа. - Ну что? Я умница?

- Ещё какая, - довольно кивнул князь, перебирая конверты. - Ладыженские, Смольянины, Реутовы, Сабуровы... Захарьины, Толстые. Замечательно, просто замечательно! Ладушка моя, я твой должник! Проси, что хочешь, всё сделаю!

- О! - глаза княгини предвкушающе сверкнули, а руки непроизвольно погладили подтянутый животик, скрытый тканью дорогого платья. Проследив за этим движением, князь замер на месте...

- М-м, дорогая, ты уверена? - протянул он и, поймав взгляд жены, помотал головой. - Нет-нет, я не против пополнения нашей семьи, но... ты действительно уверена, что хочешь этого?

- А? - в глазах княгини мелькнуло непонимание, но потом она взглянула на свои руки и, моментально угадав, о чём подумал муж, звонко, в голос, расхохоталась. - Милый, я, конечно, рада, что мне не придётся уговаривать тебя заняться... "пополнением семьи", но просить я тебя буду о другом.

- Фух, - еле слышно выдохнул князь, но тут же осведомился: - и о чём же?

- Хочу в круиз, - безапелляционно потребовала Старицкая.

- Совсем не проблема, милая! - расплылся в улыбке муж, но Лада нежно прикрыла его рот ладошкой.

- Нет-нет, Вит! Ты меня не дослушал. Хочу в круиз на "Варяге". Всей семьёй.

- О! - Старицкий застыл, но почти тут же отмер. - О-о! Но, Лада моя, ты же понимаешь, что это почти нереально!

- Ничего не хочу знать, - резко посерьёзнев, отрезала княгиня. - Обещал? Будь добр, исполни. Я хочу видеть всю нашу семью. На "Варяге". Месяц, не меньше. И мне плевать, как ты этого добьёшься. Хоть требуй с государя отпуск для всех Старицких.

- Отпуск? - князь неожиданно улыбнулся. - А что? Это идея. Договорились, дорогая. Можешь отсылать приказ племяннику. Пусть готовит яхту к походу. Будет нам отпуск!

Лада взвигнула, словно девчонка и, наградив мужа жарким поцелуем, больше подошедшим двадцатилетним любовникам, чем сотню с гаком лет женатой паре, соскочила с кресла и потянула за собой мужа. Но увлечь его в спальню, чтобы тут же заняться "пополнением семьи", княгине не удалось. Именно в этот момент по комнате разнёсся тревожный сигнал закрытой связи.

Будь это трель зеркома, Лада Баженовна с лёгкостью заставила бы супруга проигнорировать звонок. Но не вызов по этой линии. Князь печально улыбнулся и, легонько хлопнув жену по упругой части тела, расположенной чуть пониже спины, подтолкнул её к выходу из кабинета.

- Я постараюсь закончить поскорее, Ладушка, - проговорил он. Княгиня кивнула.

- Жду тебя в спальне, - грудным голосом проговорила она и, легко выскользнув из объятий супруга, исчезла за дверью. Проводив взглядом жену, Старицкий дождался, пока за ней закроется дверь и, нахмурившись, нажал клавишу на одном из телефонов. Миг, и по кабинету прошла волна искажений, впиталась в стены и будто бы исчезла. Только блеснули, словно покрытые маслом, оконные стёкла. Система звукоподавления вышла на рабочий режим, и в ту же секунду включилась связь с абонентом, прервавшим воркование мужа и жены.

- Старицкий, слушаю, - бросил князь.

- ОДШ-двенадцать. Код синий два-прим. Лист шестой, по улитке три. Группа подавления выехала на место. Срок прибытия две минуты, - голос оттарабанил данные и... связь отключилась.

Князь отшатнулся от телефона и, резкими, рваными движениями набрав на клавиатуре полученную информацию, со стоном осел в кресле. Мерцающая на карте жёлтым огоньком, отметка Хабарова оказалась в самом центре синей кляксы, накрывшей целый квартал Хольмграда.

- Да что ж тебя вечно на приключения-то тянет! - сквозь зубы процедил князь и схватился за зерком. В спальню он явно попадёт нескоро.


## Глава 1

1. Встретились - подрались, очухались - побратались


То, что вокруг происходит что-то странное, я осознал, когда двухвостый вдруг стал полностью материальным, спрыгнул с моих колен наземь и, не обращая никакого внимания на то, что оказался прямо посреди огромной лужи, да ещё и под дождём, сосредоточенно уставился куда-то в сторону пруда. Миг, и кот, выгнув спину, зашипел, демонстрируя зубатую пасть, и тут же до меня донеслись отголоски его ярости и... страха? Кишки знакомо дёрнуло холодом, а следом засосало под ложечкой. Верный признак, что грядёт большая проблема. Очень большая. В последний раз я себя чувствовал подобным образом ещё в том мире, за несколько минут до того, как по радио сообщили о разрушении дамбы.

Поднявшись с лавки, я развеял кокон, спасавший нас с двухвостым от дождя и ветра, и, замерев на месте, развернул зону внимания на все триста шестьдесят градусов. Редкие прохожие и машины, проезжающие по улице за моей спиной, не вызвали никакого напряжения, а значит, дело не в них. Зато, впереди, от глади пруда, ощутимо повеяло чем-то... странным, нездешним. Поток внимания скользнул над водой и будто упёрся в упругую стену, коснувшись которой, он развеялся, словно и не было. Однако!

Двухвостый, тем временем, впал в натуральное буйство. Кот метался, яростно хлеща себя хвостами по бокам, и явно старался держаться так, чтобы контролировать пространство между мной и прудом. Невидимая и упругая "стена", вновь найденная потоком моего внимания, вдруг вздулась гигантским пузырём, и лопнула, подняв в небо целый гейзер воды из пруда. По волнам захлестали какие-то полупрозрачные щупальца, и в грязной пене в центре "фонтана" мелькнуло, взмыло над водой тело, похожее на клубок змей, такое же полуреальное, как и его конечности. А в следующую секунду, воздух разорвал дикий визг и по сознанию ударил... ГОЛОД!

Кем бы ни была появившаяся тварь, она хотела лишь трёх вещей - жрать, жрать и жрать! Никаких иных чувств, оно, кажется, даже в теории испытывать не могло. По крайней мере, так это ощущалось! Голод был всепоглощающим, абсолютным... и, по-моему, составлял саму суть монстра, невесть откуда взявшегося посреди столицы.

Двухвостый взмыл вверх, пропуская под собой неожиданно удлинившееся щупальце, метнувшееся в нашу сторону. Кот вцепился в него моментально отросшими гигантскими когтями и, невообразимо широко распахнув пасть, одним движением перекусил змеящийся отросток, толщина которого, на минуточку, была как бы не вдвое больше его самого!

Я был в таком шоке, что успел лишь кувырнуться через спинку лавки, уходя от удара оторванной котом, но от того не ставшей менее опасной конечности "осьминога". Что та и доказала, разметав по досочке лавку, и исковеркав её стальной каркас до состояния какой-то абстрактной скульптуры. Оторванное щупальце отлетело в сторону, продолжая извиваться, будто змея, которой оторвали голову, а двухвостый уже нёсся вперёд, в воду. Берсерк чёртов! Нам сматываться отсюда надо, а он в бой рвётся!

Удар голодной твари, уже лишившейся второго щупальца, был страшен. Кота, вцепившегося в культю монстра, мотнуло и со всей дури шарахнуло о брусчатку прогулочной дорожки, только брызнули в стороны осколки камня. Спрятавшись за деревом, я ещё увидел, как двухвостый замерцал и ушёл в свой "стелс"-режим, фоня болью и, неожиданно, довольством от проведённого боя. А в следующий миг, очередное щупальце стёгнуло по моему укрытию и дерево, заскрипев, начало медленно заваливаться на дорожку. Уходя прыжком в сторону от несущегося на меня отростка, я, совершенно не соображая, что делаю, полоснул по атакующей конечности твари когда-то созданными под присмотром деда Богдана когтями и... с удивлением увидел, как щупальце монстра, почти дотянувшееся до моего тела, вдруг, словно остекленело, и с грохотом осыпалось наземь, рассыпаясь кусками льда по брусчатке. Вот значит как?! Что ж, поиграем, зверюга!

О том, что мне следовало бы сбежать, пока чёртов "многоног" приходит в себя от неожиданного удара, я даже не подумал. В голове было пусто и горячо, как в пустыне Сахаре. И только предвкушение боя хлестало по нервам, заставляя пригибаться и щерить зубы в оскале. Крики редких прохожих, убегающих от пруда и вой сирен смешивался с визгом монстра. Бьющий по сознанию страх, шибающий со стороны окружающих пруд домов, будоражил кровь, заставляя сердце стучать всё быстрее... алая дымка заволокла зрение. Бой!

Когти - удобное оружие для схватки глаза в глаза, но щупальца твари, которых осталось ещё очень много, просто не подпустят меня на близкую дистанцию. Понимание этого момента пришло вместе со сдвоенным ударом сразу двух конечностей монстра, моментально осыпавшихся кусками льда. Перекатиться в сторону, вытянуть руку вперёд, наполнить форму Смыслом... Удар! Сияющее синими отблесками, гигантское копьё сорвалось с ладони и, искажая пространство вокруг, вонзилось в центр клубка щупалец, а я шарахнулся назад. Тварь визжала? Нет, вот теперь она, действительно, визжит! Жуткая смесь оглушающего скрежета железного гвоздя по стеклу и воя циркулярной пилы на максимальных оборотах. Этот звук ударил по ушам, выбил витрину в магазине на противоположной стороне пруда и, заметавшись эхом по стенам домов, рванул вверх... и стих. Пространство вокруг погрузилось в полную, абсолютную тишину. Я тряхнул головой, разгоняя мутные круги перед глазами, но, почти тут же спохватившись, создал ещё одно копьё, и отправил его вслед за первым. В пруд полетело ледяное крошево. Сменить позицию я не успел. От твари ударила волна искажений, хлестнула по моему телу, и поволокла прочь. Удар о стену дома остановил мой полёт, и я медленно сполз наземь. Спину саднило, несмотря на то, что я, как мог, смягчил момент её соприкосновения со стеной. Но, стоит признать, воздействие, призванное помочь няням справляться с падениями подопечных, малоэффективно в случаях, когда "подопечным" играет в футбол какая-то потусторонняя гадость. Поднявшись на ноги, я тряхнул головой, в попытках прогнать оглушающий звон, буравящий мой мозг и, прищурившись, глянул в сторону проклятого "осьминога".

Третье копьё впечаталось в тварь, когда вокруг неё заскользили невесть откуда взявшиеся тёмные фигуры, хлещущие по монстру огромными огненными бичами. Вновь осколки льда летят во все стороны и падают в воду, а мои неведомые помощники продолжают водить свой странный хоровод. Только алые росчерки бьют по клубку щупалец. Но вот, один из огненных бичей обвился вокруг тела твари, натянулся, разбрыгивая вокруг языки пламени, задрожал. Следом ещё один зацепился за монстра, и ещё... восемь огненных хлыстов спеленали бьющегося над прудом "осьминога", полыхнули ослепительно-алым светом, и по моему сознанию ударило болью стреноженной твари. Миг... и клубок щупалец осыпался сажей на почти успокоившуюся воду пруда.

Развеяв почти наполненную Смыслом форму очередного ледяного копья, я тяжело вздохнул и медленно сполз по стене наземь. Опустошение - вот единственное, что я чувствовал в тот момент. Полное и абсолютное.

Слух ко мне вернулся минуты через две.

- Три духовных копья подряд, да ещё и на ледяной основе... неплохо, совсем неплохо, - я и не заметил, как один из бойцов, что испепелили тварь, оказался рядом со мной. Поднял взгляд на стоящего в паре метров человека... Ну что сказать? Шлем с поляризованным забралом, чёрный "тактический" костюм, ботинки на толстой рифлёной подошве, пара короткостволов на бёдрах и короткая штурмовая винтовка за спиной, да, ещё разгрузка на торсе. Спецназ? - Эй, как слышишь, парень, ау!

- Слышу-слышу, - проскрипел я, мотая головой. Состояние опустошения прошло, оставив на память боль в теле и голове. Несильную, но настырную.

- Это хорошо, но всё равно, давай-ка, поднимайся, я тебя к нашему эскулапу отведу, пусть осмотрит, на всякий пожарный, - кивнул боец, протягивая мне руку в чёрной плотной перчатке. Ухватившись за ладонь, я попытался встать, но едва оторвал задницу от холодной и мокрой мостовой, как меня повело, и если бы не реакция собеседника, наверняка бы вновь завалился наземь. А так, ничего, поддерживаемый бойцом, я даже на ногах утвердиться смог. А тот, словно старый приятель, приобняв меня за плечо, повёл к замершему на углу микроавтобусу, такому же мрачно-чёрному, как и обмундирование моего визави. Медленно и не торопясь, ковыляя к машине, я крутил головой и недоумевал, пытаясь вспомнить, когда здесь появились полицейские, заблокировавшие подходы к пруду, и как я мог проморгать их машины, сияющие "люстрами" проблесковых маячков.

Оказавшись у микроавтобуса, принадлежащего бойцам в чёрной форме, я тут же попал в оборот. Выпрыгнувший из салона, очередной "чёрный человечек", на этот раз, ради разнообразия, без шлема, тут же обволок меня потоками внимания, причём очень чуткими, способными, как мне кажется, даже в поры кожи забраться. Минуту спустя, целитель облегчённо выдохнул и, утерев со лба выступивший пот, кивнул первому моему незнакомому знакомцу.

- Всё в порядке, третий. Небольшое истощение, пара синяков... в общем, жить будет. Отлежится пару дней дома, попьёт восстанавливающий взвар, а там и снова запрыгает козликом, - скороговоркой произнёс целитель и протянул мне стакан, в котором уже шипела растворяющаяся в воде таблетка. На мой недоумённый взгляд, тот пояснил: - Лёгкий стимулятор. Как раз хватит, чтобы не чувствовать себя полной развалиной в ближайшие три-четыре часа. Пей!

Под внимательным взглядом врача, я выхлебал кислую воду и, фыркнув от попавших в нос пузырьков газа, отдал опустевший стакан.

- Вот и молодец, - почти незаметно улыбнувшись, произнёс целитель и тут же всучил мне пакет с какими-то сухими травами. - По одной ложке на заварочный чайник, выпивать полностью два раза в день. Курс рассчитан на неделю. Всё понял, Аника-воин?

- Понял, спасибо, - кивнул я, всё ещё немного подтормаживая.

- А это, значит, и есть наш нечаянный помощник, да? - пока мной занимался целитель, к машине успели подойти остальные бойцы. И, честное слово, даже через поляризованные забрала их шлемов, я просто-таки кожей ощущал их любопытные взгляды.

- Чаянный-нечаянный, а без него мы бы эту тварюгу ещё минут сорок долбили бы, и кто знает, все ли вернулись бы с охоты? - неожиданно проворчал мой проводник, которого врач нехитро поименовал "Третьим".

- И то верно, - согласно кивнул стоящий наособицу боец с широким алым наплечником. Командир? - Хорошая замена Бранибою вышла... своевременная. Ну-ка, отрок, расскажи, как допёр, что эту тварь именно льдом бить надо?

- Да чёрт его знает, - просипел я. - Но лупить по ней огнём, когда воды целый пруд, было бы глупостью, нет?

- Верно-верно. Огонь смоет, вода в воде силы не имеет, воздух? Вот, кстати, почему чем-нибудь воздушным её пронять не попробовал? - спросил всё тот же красноплечий.

- А я умею? - возмутился я. - Что знаю, тем и бил! А вы почему этого осьминога огненными бичами лупили, если лёд так хорош?

- Пф! Неуч! - хмыкнул один из молчавших бойцов. - Это не огненный хлыст, а цепи духа! Чему вас только учат?!

- Математике, физике, этикету и танцам, - огрызнулся я. Мои собеседники как-то разом подобрались.

- Эм-м, командир, почему-то мне кажется, что у нас тут небольшая непонятка, - протянул "Третий". - По-моему, этот парень не из нашей песочницы.

- А ну-ка, представься, боец, - с еле слышной насмешкой произнёс красноплечий.

- Гимназист одиннадцатого "аз" класса, первой гимназии города Хольмграда, Хабаров Ерофей Павлович, - отозвался я.

- Вот же ж... мать иху! - раздался сдавленный голос целителя. - Школьник, звезди меня Сварог! Уделал тварь третьего класса! Практически, в одно лицо... м-мать, да над нами весь полк смеяться будет!

- И много ты знаешь школьников, состоящих в жёлтом списке внимания? - как-то очень тихо, но грозно осведомился командир отряда, но уже через секунду он резко развернулся и договорил совсем другим тоном: - Ну, наконец-то долгополые пожаловали.

Глянув в ту сторону, куда смотрел красноплечий, я, к своему удивлению, увидел, как мимо полицейских машин, к пруду движется целая вереница чернорясых. Монахи? А они-то что здесь забыли?

- Замечательно! - подал голос "Третий", - значит, ещё полчаса и можем сматываться отсюда.

- А зачем они здесь? - спросил я целителя. Тот бросил короткий взгляд в сторону начальства, но, не увидев никакой реакции, всё же ответил на мой вопрос: - Место они чистить будут. Экзорцизм на всякий случай проведут, освятят воду и благословением сверху приласкают, чтоб прорыв уж наверняка закрыть. Привратника-то вы прибили, но мало ли, что вместе с ним могло сюда просочиться. Вот монахи о таких "мало ли" и позаботятся, если какая мелочь осталась, они её святым словом приголубят. И будет здесь мир и спокойствие.

- Я-асно, - протянул я, продолжая следить за разворачивающимся у пруда действом. А там было на что посмотреть... точнее, что ощутить. Монахи читали какие-то молитвы, кропили пруд и раздолбанную брусчатку святой водой, ещё что-то делали, но не это было главным. Самое интересное творилось в ментале. Он будто очищался от эманаций голода, боли и того, казалось, незаметного, но противного "аромата", которым прорвавшаяся потусторонняя тварь успела провонять небольшое пространство вокруг пруда.

Вот ведь, а я-то думал, что Церковь здесь такая же... эм-м... обычная организация, как и в прошлом мире. А оно, вон как вышло! С другой стороны, если уж существуют "школы" древних пантеонов богов, то почему бы приверженцам христианской традиции не обладать некоторыми сверхъестественными умениями?

"Третий" был прав. Не прошло и получаса, как монахи свернули свою деятельность, так же вереницей просочились мимо полицейских машин и растворились в темноте столичных переулков. А у меня после их ухода возникло ощущение, что эти господа не просто место боя очистили, они, кажется, даже воздух вымыли. С душистым мылом, ага. Нет, в самом деле, даже учитывая валяющиеся тут и там разорванные стволы деревьев, перекорёженные лавочки, обломки камня и прочий мусор, вокруг мерцающего отсветами фонарей на чёрной воде пруда, царило такое умиротворение... воздух был словно напоен спокойствием, хоть садись прямо на развороченную брусчатку и постигай дзен! Дождь? Слякоть? Мелочи, сущие мелочи, честное слово!

- М-да, как мало, оказывается, я знаю об окружающем мире, - вздохнул я, проводив взглядом удаляющихся монахов. Бойцы, до сих пор стоящие вокруг, дружно захмыкали, но промолчали. Все, за исключением командира.

- Кто мешает тебе узнать больше? - прогудел он.

- У кого? - развёл я руками. - Мои знакомые, те, что имеют отношение к естествознанию, находятся несколько в стороне от Церкви, и, полагаю, не в последнюю очередь из-за прошлых обид. А ведь хотелось бы узнать побольше о техниках святых отцов.

- Ты только при них такое не ляпни, - хохотнул "Третий", помогая одному из бойцов загрузить в машину какой-то огромный баул. - За "техники" они на тебя такую епитимью наложат, взвоешь!

- Интересно? Поговори с духовником. Святые отцы тайны из своих умений не делают, - заметил красноплечий, наблюдавший за сборами отряда.

- Нет у меня духовника, - буркнул я. - Не обзавёлся.

- "Обзавёлся", значит. Как собачкой, ага... точно епитимью наложат, - фыркнул всё тот же "Третий" и, порывшись в карманах, всучил мне квадратик визитки. Обычную картонную карточку. - Вот, держи, неофит. Будет интерес, позвони. Отец Михаил просто обожает просвещать всяческих незнаек. Только с "техниками" в беседе, всё же, будь поаккуратнее. Батюшка - человек добрый, но вспыльчивый, может и кадилом приласкать.

- Ладно, если кадилом, от него хоть увернуться можно! - подал голос целитель. - А вот если дланью Перуна попотчует, то тут только держись.

- Святой отец... дланью Перуна, - я почесал затылок и с опаской глянул на белый прямоугольник визитки в моей руке. - Охренеть.

- Так, отряд. Погрузились? - бухнул командир, прерывая нашу беседу. Оказалось, пока я общался с "Третьим", остальные бойцы уже успели собрать своё имущество и забрались в салон машины.

- Так точно, - рявкнули восемь глоток. "Третий" орал, втискиваясь между целителем и самим красноплечим.

- Тогда, по коням, - несколько бойцов махнули мне на прощанье, а в следующую секунду дверь микроавтобуса захлопнулась перед моим носом, и машина, поднявшись на добрых полметра над землёй, рванула вверх по улице. Что ж, значит и мне пора уходить. Я погладил устроившегося у меня на шее невидимым, но ощутимым воротником, двухвостого защитника и, дёрнув головой, когда тот ткнулся мокрым носом мне в ухо, отправился домой, напрочь забыв о согревающем коконе - "зонтике". Да и нафиг он нужен, когда я и так насквозь мокрый, и грязный словно чушка... Холод? Плевать. Приду домой, залезу в ванну, там и отогреюсь.

До дома мы с двухвостым дошли, и я даже до ванны добрался, предварительно наградив усталого, еле перебирающего лапами кота лично поджаренным стейком... тремя. Благо это было быстро. Сырое мясо, он, к моему удивлению, есть отказался. А вот стейк, пожаренный "большим другом", уминал за милую душу. На кухне я кота и оставил, а сам пошлёпал в ванную. Погрузился в горячую воду, взял в руки зерком, нашёл интересное чтиво и... отрубился.

Очнулся я, когда вода уже основательно остыла. Открыл глаза, потянулся и взвыл. У меня болело всё. Отбитые ноги, покарябанная спина, живот, на котором расплылся шикарнейший синяк, оставленный ударной волной твари. И голова... хотя, нет. Голова не болела, и не потому что кость болеть не может, а потому что чугун. А он точно не болит, только звенит, если по нему вдарить со всей дури. И слабость, жуткая слабость в ноющих мышцах.

Кое-как выбравшись из ванны и выловив утонувший в ней зерком, я накинул банный халат и направился на кухню. Медленно-медленно, по стеночке. Почему не в спальню? Чёрт его знает. Потянуло.

Двухвостый, вернувшийся в полуматериальную форму, лежал перед огромным блюдом с недожёванным мясом и не шевелился. Глаза закрыты, движения ноль. И не дышит... Честно, если бы не понимание, что животинка мне досталась напрочь не от мира сего, наверное, я бы запаниковал, но, к счастью, вовремя вспомнил, что в таком состоянии мой кот не имеет привычки дышать. Потормошив потустороннего питомца, я добился лишь того, что оба его хвоста обвились вокруг моего запястья и сжали его мёртвой хваткой. Всё, никаких других свидетельств своей "дееспособности" кот предоставить не пожелал. Тоже устал, бедолага. Пришлось брать его на руки и так же медленно ползти в спальню. Отбой!

Утро доброе? Оксюморон. Всё болит, мышцы тянет, ничего не хочется. А вставать надо, пусть и через час, поскольку занятия в гимназии никто не отменял. Хотя забить на уроки... искушение великое. Очень. Особенно, учитывая, что от одной только мысли, как скоро мне придётся вставать с постели, появляется желание сунуть голову под подушку, накрыться одеялом и притвориться трупом. Но, увы и ах... сначала затрезвонил зерком. Я его выключил. Затем зазвонил домашний телефон, на который я с самого заселения не обращал внимания. Да что внимание?! Я даже номера его не знаю. Тут спас двухвостый. Явно очухавшийся быстрее меня, кот одним прыжком переместился к трезвонящему аппарату и, недолго думая, шарахнул по нему своими когтями. Насмерть. Телефон грустно тренькнул в последний раз и затих. Счастье? Как бы не так. Спустя полчаса, раздался стук в дверь. Кот наградил меня сочувствующим взглядом и, махнув хвостами, отправился на кухню... к недожеванному с вечера стейку. Ну а мне пришлось всё же выбираться из постели.

Честно говоря, после вчерашнего шоу, я был готов увидеть перед дверью моей квартиры почти кого угодно. Начиная с Переплутова волхва и профессора Граца, и заканчивая полицией и монахами. Но вот того, что в мою скромную обитель пожалует один небезызвестный князь, я не ожидал. Совсем.

Тем не менее, открыв дверь, именно его я и увидел на пороге. Виталий Родионович, наряженный в безупречный костюм-тройку, пальто и шляпу, с тростью в руке, выглядел импозантно... и совершенно неуместно.

- Ваше сиятельство? - удивился я, отступая в сторону. Князь сердито глянул на меня, но последовал молчаливому приглашению и переступил порог квартиры. Перчатки полетели в шляпу, шляпа на полку, трость в корзину. Пальто Старицкий повесил на вешалку, после чего, по-прежнему молча, прошагал в гостиную и, усевшись в кресло, принялся сверлить меня взглядом. Весьма сердитым, надо сказать. - М-м, чаю?

- Издеваешься? - прошипел князь.

- Даже не думал, - я рьяно помотал головой и тут же пожалел об этом. В черепе, как будто чугунные ядра кататься начали. Я еле успел ухватиться за спинку дивана, чтобы не рухнуть наземь. В глазах потемнело.

- Та-ак! - с неожиданной для его возраста скоростью, Старицкий метнулся ко мне и, подхватив под руку, помог сесть на диван. - Ерофей! Ерофей, ты меня слышишь?

- Слышу, - поморщившись, ответил я. - Просто голова закружилась. Сейчас пройдёт.

- Пройдёт... пройдёт... - недовольно пробормотал князь, одним мощным волеизъявлением окутывая меня сложнейшей диагностической техникой. Замер на миг и выматерился.

- Что? - вскинулся я.

- Ничего! Как тебя вчера вообще домой отпустили? - рявкнул Старицкий. - Почему не отвезли в больницу?!

- Врач сказал, что ничего кроме лёгкого истощения не нашёл, - буркнул я. - Дал пакет с травками, рассказал, как их заваривать. Что ещё надо-то?!

- Лечить надо! И тело, и голову! - ещё больше разъярился князь. - Тебе - первое, а тому недоучке-врачу - второе. Что это за коновал был?

- А я знаю? С бойцами, которые прорыв закрывали, приехал, - пожал я плечами.

- Штатный медик отряда, значит, - Старицкий на миг прикрыл глаза и, резко успокоившись, вздохнул, - моя вина. Не додумал.

- Э-эм... а в чём дело-то? - не понял я.

- Они приняли тебя за своего. А борцов с прорывами готовят так, что им для восстановления после повреждений, вроде тех, что ты вчера получил, действительно, хватило бы взвара из врученных тебе "травок". Вот только, ты их подготовку не проходил, и соответствующей крепостью организма похвастаться не можешь. И это, опять-таки, моя вина. Но кто мог подумать, что ты найдёшь ТАКИЕ приключения на свою задницу?!

- А с чего бы им принимать меня "за своего"? - нахмурился я, мимоходом вспомнив беседу со вчерашними бойцами и странное замечание одного из них, по поводу некоего "жёлтого списка внимания". О чём и сообщил князю.

- Ну да, есть такой список, - потерев переносицу, произнёс Старицкий. - В него внесены все, кто имеет какое-то отношение к потустороннему. Экзорцисты, некоторые последователи старых школ, бойцы соответствующих подразделений и специалисты-исследователи. Список исчерпывающий, хотя и постоянно пополняющийся. Разумеется, ребятам и в голову не могло прийти, что в этом перечне окажется обычный юнец, не обладающий специальной подготовкой, обязательной для всех, кто имеет дело с прорывами. Собственно, будь иначе, и ты вчера не домой отправился бы, а в больницу. И сегодня не со мной бы разговаривал, а со следователем соответствующего подразделения вёл беседу и давал подписки. И ещё бы спасибо сказал, если бы прямиком из больницы тебя не отправили в карантин.

- Оттуда я бы сбежал, - пожав плечами, произнёс я. Князь покосился, но, почти тут же ухмыльнулся и кивнул.

- Да, знаешь, я бы хотел на это взглянуть, - с мечтательными нотками в голосе, протянул он. - Ребяткам давно надо устроить встряску... а что? Это идея! Устрою им проверку боеготовности по всем протоколам.

- Только без меня! - воскликнул я, пока неугомонный князь не додумался до чего-нибудь... эдакого.

- Да куда уж тебе, - вздохнул Старицкий, извлекая из кармана пиджака зерком. - Сейчас вызову нашего домашнего доктора, пусть понаблюдает тебя. А пока он добирается, ты поведаешь мне, что же вчера у того пруда произошло. А то, отчёты, это, конечно, хорошо. Но показания свидетеля, лучше... иногда. Но ты же не будешь ничего выдумывать, правда? Исповедуйся, сын мой, полегчает. Обещаю. Только давай, с самого начала. С утра, то бишь.

Настроение у князя скачет, как у шизофреника в период обострения. А сумасшедших, как и собак, лучше не злить. Укусят ещё, потом от бешенства уколы делать... ну его, куда подальше! Уж не знаю, зачем князю знать обо всех событиях прошедшего дня, но спорить с ним я не хочу. Это почти так же опасно, как злить собаку. А уколов я боюсь. Да.

Придя к такому заключению, я занялся приготовлением чая, одновременно рассказывая князю обо всех перипетиях прошедшего дня. Как ни странно, больше всего его заинтересовало даже не описание боя с многощупальцевой тварью, а наши беседы с Остромировым. Точнее, та их часть, о которой я вскользь упомянул, вспомнив о Яговичах.

- А сам Вышата Любомирич, значит, свести тебя с ними не может, да? - с какой-то странной усмешкой проговорил князь, потягивая крепко заваренный чай.

- Я так понял, волхвы с этой братией когда-то основательно поссорились, - пожал я плечами, - так что теперь, Яговичи в штыки примут любого, кто связан с их прежними коллегами.

- Ну да, ну да, - покивал Старицкий. - Поссорились они когда-то весьма серьёзно. Впрочем, Остромиров может успокоиться, у тебя проблем с Яговичами теперь точно не будет.

- Почему это? - не понял я.

- Так ведь, вы с ними только вчера бок обок бились. А это, знаешь ли, не кот чихнул! - рассмеялся князь, с явным удовольствием рассматривая мою изумлённую физиономию. А спустя секунду, в дверь постучали. Вот и доктор. М-да!


## Глава 12. Дела да заботы, здесь не до зевоты


Гимназия отменилась автоматом. Явившийся по вызову князя, доктор, оказавшийся высоким, крепко сбитым дядечкой с фигурой борца и лицом, словно вырубленным из куска гранита скульптором-примитивистом, потратил добрых полчаса на осмотр, после чего, не сходя с места, выписал мне освобождение от посещения занятий в ближайшую неделю. Я уже предвкушал и планировал свои действия на это внезапно ставшее свободным время, но был тут же одёрнут доктором, который, то ли шестым, то ли ещё каким по счёту чувством, моментально учуял мои задумки и мечты. Покой, лёгкие получасовые прогулки и никаких нагрузок. Приговорил, чтоб его. Ещё и кучу всякой зелени выписал... в смысле, трав для взваров. Как оказалось, здешняя медицина совсем не пренебрегает фитотерапией, и совсем не стремится превращать пациентов в заводы по переработке продукции химпроизводств. И то хлеб. Терпеть не могу таблетки.

- И не советую нарушать мои предписания, молодой человек, - уже стоя на пороге, прогудел глыбоподобный доктор на прощание. - Если, конечно, не желаете, чтобы неделя "отдыха" превратилась в месяц стационара под присмотром моих подчинённых. Выздоравливайте, Ерофей. Честь имею, господа!

Попрощавшись с нами, врач исчез за дверью, а я, наконец, получил возможность задать князю хотя бы часть тех вопросов, что вертелись у меня на языке, но не срывались с него в присутствии постороннего. И это не я такой умный, а у Старицкого взгляды "говорящие". Одного такого "зырка" хватило, чтобы в беседе с доктором я ограничился лишь краткими ответами на вопросы о самочувствии и ощущениях от обследования. А вот расспросы "ни о чём", что так и сыпались из врача, пришлось старательно пропускать мимо ушей, и молчать как партизан на допросе. Хорошо ещё, что пригласивший этого любопытного и странно несдержанного на язык доктора, Старицкий время от времени брал огонь на себя. Но всё равно, после ухода врача, я чувствовал себя не в своей тарелке.

- Ну, спрашивай уже, - вздохнул князь, заметив моё ёрзанье.

- Если Всеволод Нискинич слишком болтлив, почему вы до сих пор прибегаете к его услугам? - отреагировал я.

- С чего ты это взял? Болтливость врача, я имею в виду... - неподдельно удивился Старицкий.

- А зачем, иначе, вам понадобилось удерживать меня от вопросов по поводу проведённого им обследования? - пожав плечами, ответил я.

- Всё равно, не вижу связи, - нахмурился Виталий Родионович.

- Ну... это же просто, - я пощёлкал пальцами. - Моя реакция на его заключение по итогам осмотра была чистым непониманием, хотя никаких специальных врачебных терминов господин доктор не употреблял. Но, все эти "области воздействия", "структурные поражения", "следы Прорыва" и прочее... для меня тёмный лёс. То есть, я понимаю, что речь идёт о неких проблемах, лежащих в ментальной области, но и только. Мою попытку выспросить у доктора объяснения вы пресекли на корню. Следовательно, не желаете, чтобы Всеволод Нискинич оказался в курсе моей "необразованности". Можно было бы предположить, что доктор как-то связан со старыми школами и вашим проектом, касающимся Уральского сдвига, но я не понимаю, зачем вам потребовалось бы вводить коллегу в заблуждение относительно уровня моих знаний и умений. Посему, этот вариант я отбросил, как менее реальный и предположил, что доктор просто слишком болтлив, и информация обо мне, как о пациенте, может разойтись среди его знакомых. А те, в свою очередь, вполне могут оказаться людьми вашего круга. В общем, как-то так...

- М-да, Ерофей... - в изумлении покачав головой, протянул князь. - Ты выдал, конечно! И ведь не сказать, что не угадал, хм... Почти в точку попал, если уж быть совсем точным. Но! Тут есть одна тонкость. О тебе, как о пациенте, Панин будет молчать как рыба. Профессиональная этика. А вот о том, что Всеволоду Нискиничу довелось лечить нового протеже князя Старицкого, его никто не может заставить молчать. Равно, как и озвучивать выводы об этом самом протеже. Заметь, не о диагнозе, не о назначенном лечении и перспективах выздоровления, а о личности. И да, мне бы этого не хотелось, но и прямо запретить я... не могу.

- Вот я и спрашиваю: почему у семьи Старицких такой болтливый и чрезмерно любопытный доктор? - улыбнулся в ответ я, по ходу дела отметив про себя лёгкую заминку в последних словах собеседника. "Не могу" или всё же: "не стремлюсь"?

- Потому, что он не исключение, а правило, - фыркнул князь. - Поверь, будь моя воля, я бы с удовольствием отказался от услуг частно практикующих врачей, да вот беда, других-то у нас и нет.

- А... поликлиники, стационары опять же, которыми меня стращал ваш Панин? - удивился я.

- Только по направлению семейного врача, - развёл руками Старицкий и усмехнулся. - Таковы правила, Ерофей. Привыкай. Это тебе не ТОТ мир. И да, насчёт круга знакомств нашего доктора, ты прав. Он и впрямь имеет значение... лейб-медик, как-никак.

- О... о! - я на миг застыл, переваривая полученную информацию. Два слова, а как меняют смысл! "Лейб-медик" - это благоволение государя, а значит, других докторов вокруг быть не может. "Лейб-медик", и круг знакомств оказывается не просто огромным, но и запредельно высоким. "Лейб-медик", и профессиональная этика клятвы Гиппократа сталкивается с клятвой служения государю, и ответ на вопрос, "какая круче", на мой взгляд, предельно ясен. Гиппократ давно гуляет тенью по Елисейским полям, а правитель-сюзерен, вот он, живой и здоровый. -Официальный шпион, значит...

- Не сказал бы, скорее, неофициальная демонстрация интереса, - усмехнулся князь. - Ненавязчивая.

- Мне это не нравится, - пробормотал я. Ну, в самом деле, какого чёрта могло понадобиться от меня самой большой шишке в этом лесу?! - Что ему от меня надо?

- Государю? Полагаю, ничего конкретного, - усмехнулся князь. - Но знаешь, окажись я на его месте, тоже захотел бы узнать побольше о человеке, сделавшем такие интересные подарки моим любимым внучатым племянникам.

- Э?

- Лана и Велимир, ты им подарил пантеру и медведя... Багиру и Балу, помнишь? - Всё так же, не скрывая усмешки, напомнил Старицкий.

- Но... это же ваши правнуки, - пробормотал я.

- Открою тебе тайну, Ерофей. У всех детей природой предусмотрен двойной комплект дедушек и бабушек, и два двойных комплекта прадедушек и прабабушек... не считая иных родственников, - уже откровенно зафыркал князь, но, заметив моё недоумение, сжалился и договорил: - Не тормози, Ероха! Лана и Велимир - младшие внуки моей дочери Беляны и её мужа, великого князя Олега Ингварича, старшего брата ныне правящего государя, Ярополка Четвёртого.

- Час от часу не легче, - вздохнул я. - А не проще было устроить незаметную встречу, а не дожидаться такой вот оказии, чтобы "неофициально продемонстрировать интерес"? К чему такие ухищрения?

- Ну, во-первых... а, кто ты, собственно, такой, чем заслужил честь быть представленным государю? - прищурившись, произнёс мой собеседник и, заметив, как вытянулось моё лицо, кивнул. - Именно, Ерофей. Здесь, это награда, и немалая. Получить личную аудиенцию, пусть даже неофициальную... точнее, тем более, неофициальную у государя, значит, быть допущенным ко двору, что для обычного человека подразумевает, как минимум, получение почётной должности в свите. Или даже реальной, но для этого нужно отдельное волеизъявление государя, да и то, подобный ход возможен только в том случае, если чин награждаемого равен или ниже жалуемого свитского чина не более чем на две ступени.

- Поня-атно, - проговорил я, и встрепенулся. - А во-вторых?

- Во-вторых... - задумчиво протянул князь, но всё же ответил: - Это была демонстрация не для тебя, а для меня. Ярополк Ингварич таким образом явно старается поторопить меня с докладом о тебе. Он, вообще, очень любопытный человек и, разумеется, ему интересно, что за персонаж появился в моём окружении и, соответственно, в окружении его родственников... замечу, искренне любимых родственников.

- А просто вызвать вас на доклад, не, не судьба? - изумлённо спросил я. Ну, в самом деле, что за игрища? Зачем такие сложности?

- Не судьба, да, - усмехнувшись, кивнул Старицкий. Чуть помолчал и, махнув рукой, словно что-то для себя решив, договорил: - Видишь ли, Ерофей. Я, как и большая часть моего окружения - сановники прошлого царствования. Мы отставлены от большинства постов и, вроде бы, не играем особой роли в придворных и политических раскладах. Это так, но лишь до тех пор, пока государю выгодно сохранять мир и благолепие среди своего нынешнего окружения. А вот когда у него появляется желание или необходимость встряхнуть это болото, он обращается к нам, тому самому "старичью", что показательно не лезет в придворные дрязги. Да, у нас нет больших погон и должностей, но осталось влияние, власть в некоторых родах и финансовая мощь, а наши ученики продолжают служить и всегда готовы прислушаться к бывшим наставникам.

- Железная Свора государя, - пробормотал я, повторяя услышанную где-то фразу.

- Именно, - с какой-то даже гордостью кивнул князь. - Покойный Ингварь Святославич называл нашу компанию волкодавами, оттуда и пошло прозвище.

- А вы, значит, их вожак? - уточнил я.

- Скажем так... один из, - произнёс Старицкий. - А теперь, представь, какой переполох поднимется, если нынешний государь вдруг, ни с того ни с сего, вызовет меня к себе... или я сам, воспользовавшись правом камергера, напрошусь к нему на аудиенцию.

- Двор залихорадит? - предположил я.

- Ну, не залихорадит, конечно. Для этого нужны куда большие основания, но тряхнёт хорошенько, - улыбнулся князь с видом обожравшегося курятины лиса. - А это, судя по всему, государю пока ни к чему.

- Вот, кстати! Вы же сказали, что отставлены от должностей, и тут же говорите о своём праве камергера!

- Свитские должности, в отличие от любых других, пожизненные, - объяснил Старицкий. - Так что, мой ключ вернётся в сокровищницу Рюриковичей только после смерти.

- Ясно всё, - откинувшись на спинку кресла, произнёс я, но тут же спохватился. - Стоп! А почему тогда было не позволить мне свободно отвечать на вопросы доктора? Раз уж это было его поручение от государя?

- Потому, что я не знаю, что он мог спросить, и что ты мог ответить. А первое впечатление можно произвести лишь однажды. Так что, лучше я сам распишу тебя его величеству в докладе.

- М-да... что ж, пусть так, - кивнул я, мысленно делая зарубку: никогда, вообще никогда, не рваться в этот серпентарий под названием "Государев двор". Если там из такой банальной вещи, как любопытство дядюшки в отношении нового лица в окружении племянников делают такую интригу... ну его к дьяволу!

Пока я заторможено размышлял, раскладывая по полочкам вываленную на меня князем информацию, тот успел окружить себя непроницаемым для звука коконом, и связаться с кем-то по зеркому. Понаблюдав за Старицким и убедившись, что тот не собирается закруглять свой разговор, я поднялся с кресла и двинулся на кухню. Чай сам себя не заварит, а я, почему-то, был уверен, что до завершения нашей встречи с князем ещё далеко.

Так оно и оказалось. Пока я возился с сервировкой стола, Старицкий успел закончить свои переговоры, и "обрадовал" меня предстоящим визитом ещё одного незнакомца.

- Кстати, заключение о твоём недельном освобождении от учёбы я уже отправил в гимназию, - заметил князь, вдыхая аромат чая, сдобренного смородиновым листом. - И Полина Георгиевна обещала, что в течение дня вышлет тебе на зерком задания для самостоятельной работы. Красивый у вас куратор, Ерофей. Я тебе даже завидую... немного.

- "Немного", это насколько? - Улыбнулся я.

- Ровно настолько, чтобы не вызвать ревности Лады, - отразил мою ухмылку Старицкий.

- Виталий Родионович, а можете меня немного просветить, пока есть время до прихода следующего гостя? - после недолгого молчания, спросил я, решив сменить тему. Князь, в этот момент пригубивший чай, вопросительно приподнял бровь и, отставив чашку, ободряюще кивнул.

- Что тебя интересует?

- Бояре и дворяне, чем они отличаются? - выпалил я. Ну а что? В конце концов, у кого ещё я могу узнать что-то о фамильных, как не у представителя этой братии? Замечу, единственного более или менее хорошо знакомого мне представителя.

- А... да, интересная тема, - задумчиво протянул князь. - Но довольно простая, на самом деле. Бояре - служилое сословие. Когда-то, они были исключительно военной кастой, за свою службу награждаемой землёй от щедрот князей. Но после окончательного объединения Руси под властью единого государя, их жизненный уклад начал меняться. Бояр становилось больше, а земли, пригодной для жалования, всё меньше. Тогда было введено новое наследственное право, полностью порушившее лествичную систему. Оно было призвано не допустить дробления жалованных наделов до полного ничтожества. Учитывая же, что поместное войско к тому времени было сведено в ноль, и на его место пришла регулярная армия, бояре перестали быть исключительно военным сословием. Стране не нужно было такое количество офицеров, на должности которых, в основном, и претендовали эти господа. Но ведь боярскую обязанность никто не отменял, вот и пришлось им обратить свои взгляды на гражданскую службу. Европейские же титулы появились на Руси несколько позже, триста пятьдесят лет назад, если быть точным... - взор Старицкого вдруг затуманился, словно он вспоминал что-то давнее. - Поначалу-то, тогдашний государь, Олег Строитель хотел самих бояр в баронов перекрестить, да не вышло. И без того раздражённые реформами, жёстко проводимыми государем, они устроили бучу, да такую, что страна несколько лет полыхала, что называется, от края до края. Кое-какие роды в ту пору под корень изведены были... и что интересно, по большей части княжеские, те, что могли на трон претендовать, согласно старому лествичному праву. Ну да речь не о том. Все эти Гостомысловичи, Гедиминовичи, Хельговичи, да Булановы с Чингизидами, боярство своё отстояли и, пусть с трудом, с большой кровью, но вынудили государя отступиться. Знаешь, когда-то мне было сказано, что Олег решил всё же сделать по-своему, и стал жаловать дворянскими титулами новых людей: выслужившихся из низов офицеров, мануфактурщиков-заводчиков и прочих, принёсших пользу государству. Но уже позже я нашёл в государевом архиве соглашение, заключённое между Олегом Вторым и Боярской Думой. И из него мне стало ясно, что на разделении титулов настояли всё те же бояре, не желавшие видеть в своих рядах "всяких выскочек". Не вру, в бумаге так и было написано. Фанаберии у тогдашних бояр было хоть отбавляй, и равнять с собой всяких "малоземельцев иностранных", да "людей, что не службой государевой, а корыстолюбивым рвением, невместными для боярской чести занятиями возвысились", они не собирались. Кстати, под невместными занятиями, эти иди... честные мужи подразумевали строительство заводов и мануфактур. Представляешь?

- А... как же Ростопчины? - удивился я, вспомнив своих недавних противников. - У них-то заводы имеются!

- Так, а я о чём! Два века понадобилось долгобородым, чтобы осознать, какую глупость они делают, отказываясь от участия в производстве! - рассмеялся князь. - И, всё равно, до сих пор среди них находятся идиоты, свысока поглядывающие на титулованных заводчиков. Впрочем, надо отдать должное, таковые всё же находятся в меньшинстве. И чем больше времени проходит с того памятного соглашения, тем меньше становится подобных спесивцев. Да и естественный отбор никто не отменял. Так что, роды упрямцев, не принимающих новое, чахнут, не в силах поддерживать своё имя и герб в должном блеске.

- Ну да, остаётся только удивляться, что на фоне таких изменений, бояре до сих пор остаются при своих отрядах. Учитывая, что поместного войска не существует уже чёрт знает сколько лет, это, как минимум, странно, - вздохнув, произнёс я.

- Всё то же соглашение, - пожал плечами Старицкий. - Фактически, это было одним из условий, на которых бояре готовы были отказаться от продолжения войны.

- И государь пошёл на такое?! - изумился я.

- Именно. Правда, был один нюанс... дворяне, ведь, тоже до сих пор имеют право на собственные боевые отряды.

- Понимаю, - медленно кивнул я. - В тех условиях, бароны и бояре договориться и объединиться не могли по определению, и в случае очередного столкновения интересов, войска дворян значительно усиливали именно государя. В свою очередь, если бы новым дворянам вдруг взбрела в головы сумасбродная идея мятежа, государя поддержали бы отряды бояр. Так?

- Верно, - довольно кивнул Старицкий. И тут нашу беседу прервал стук в дверь. Вот ведь, что доктор, что этот незнакомец... звонка будто в упор не видят!

Новым гостем оказался невысокий крепыш в тёмно-серой, ладно подогнанной шинели и таком же щеголевато сидящем мундире с синей выпушкой под ней. На голове у визитёра была серая же фуражка с маленькой тульей, лакированным козырьком и высоким синим околышем, на котором красовалась маленькая кокарда в виде тройного ало-золотого круга в обрамлении венка из дубовых листьев.

- Штабс-капитан Свиридов по вашему приказанию прибыл, - представился гость, лихо щёлкнув каблуками надраенных до зеркального блеска высоких сапог и хотел было что-то добавить, но князь его перебил.

- Без чинов, Гордей Болеславич, присаживайтесь, - произнёс Старицкий и указал на меня. - И знакомьтесь, хозяин этого дома и мой протеже, Ерофей Павлович Хабаров. А это, Ерофей, как ты уже услышал, штабс-капитан Гордей Свиридов, командир первой роты Каменградского Резервного полка.

- Резервного? - переспросил я.

- Полки государева резерва обеспечивают полевую подготовку офицеров и нижних чинов военных и специальных структур нашего государства, - пояснил Старицкий, проигнорировав испытующий взгляд, брошенный штабс-капитаном в мою сторону. - Но тебе должно быть интересно другое. Гордей Болеславич - один из тех самых Яговичей, к которым никак не может подобрать ключик наш неугомонный Вышата Любомирич.

- О-о! - протянул я, с интересом разглядывая гостя. - Значит, это с вашими людьми я столкнулся вчера вечером у Драгомировского пруда, Гордей Болеславич?

- Именно так, Ерофей...

- Просто, Ерофей, - поспешил добавить я.

- Договорились, - невозмутимо кивнул штабс-капитан и повернулся к наблюдающему за нами князю. - Внимательно вас слушаю, ваше сиятельство.

- Гордей, - нахмурился Старицкий, явно уловил прохладные нотки в тоне собеседника, - я бы хотел, чтобы вы проверили этого молодого человека и, по возможности, помогли ему освоиться с его способностями.

- Дикий? - всё тем же ровным тоном осведомился штабс.

- Необученный, - мягко поправил его князь.

- Мы не сотрудничаем с волхвами, - после секундной заминки, произнёс Свиридов.

- А кто говорит о волхвах? - приподнял бровь Старицкий, и вдруг заговорил совсем иным тоном. Резким, хлёстким, не предполагающим споров и пререканий. - Посмотри на него, Гордей. Внимательно посмотри. Либо ты научишь его контролировать себя, либо ваш полк будет поставлен на его охрану. Круглосуточную охрану... потому как обеспечить отсутствие прорывов рядом с ним иными способами будет невозможно.

Свиридов вздрогнул и перевёл взгляд на меня. В тот же миг я почувствовал десятки потоков внимания, скользнувших от Яговича и опутавших меня, словно невесомой паутиной. Миг, и сильно помрачневший штабс-капитан развеял воздействие. Помолчал...

- Можно обратиться к Церкви, чтобы они заблокировали зов, - явно собравшись с силами, всё же трепыхнулся штабс, но был тут же придавлен тяжёлым взглядом князя.

- Ерофей мне нужен живым и здоровым, со всеми его способностями и умениями, а не измождённым полутрупом под великой схимой! - Отрезал Старицкий, но тут же смягчил тон. - Гордей Болеславич, я обещаю тебе, что этот мальчик не станет волхвом и никогда не пройдёт Отбора. Слышишь?

- А то, что он не раскроет наших знаний волхвам, вы гарантируете? - спросил штабс-капитан. Князь вперил в меня взгляд.

- Ерофей?

- Обещаю, - кивнул я, старательно отбрасывая лишние мысли. Подумать о том, что вчерашнее происшествие вовсе не было случайностью, я могу и попозже. Как и расспросить об этом князя... а если получится, то и Яговичей. Не зря же Старицкий припахал этого штабс-капитана? Позже, позже... главное, сейчас не взорваться. А хочется! Ещё как хочется!

Свиридов явно не был доволен таким поворотом, и уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но вновь оказался перебит Старицким.

- Я ручаюсь, что Ерофей ни словом не обмолвится с волхвами о ваших с ним занятиях, - проговорил князь, и штабс-капитан сдулся.

- Что ж, ваше слово дорогого стоит, ваше сиятельство, - после недолгого молчания произнёс Свиридов, поднимаясь с кресла. - Я сегодня же пришлю группу для обследования Ерофея. По его результатам мы разработаем систему подготовки и предложим её на ваше рассмотрение. Скажем, через три-четыре дня.

- Согласен, но, до тех пор, я хотел бы, чтобы рядом с домом Ерофея дежурила боевая пятёрка, - проговорил князь и холодно усмехнулся, - на случай ещё одного прорыва.

- Думаю, это возможно, - кивнул штабс-капитан. - Десяток Мрачного после вчерашней заварушки отдыхает на столичных квартирах, я отправлю их на дежурство. Как раз две смены получится. Если на этом всё, я хотел бы откланяться.

- Можешь идти, Гордей Болеславич, - кивнул Старицкий. Миг, и штабс-капитан вымелся из квартиры. Не человек, а молния... Впрочем, после столь тяжёлой беседы и навязывания лишних обязанностей, я бы тоже постарался смыться как можно скорее.

Услышав, как хлопнула входная дверь, я повернулся к спокойно пьющему свой чай князю.

- Значит, то, что произошло вчера, было не случайно? - спросил я, чувствуя, как меня затапливает злость.

- Ты имеешь в виду прорыв? - уточнил Виталий Родионович совершенно мирным тоном, абсолютно не вязавшимся с тем, как несколько минут назад он давил на моего гостя.

- Ну да, - кивнул я, старательно сдерживая зубовный скрежет.

- Хм... я предполагал, что нечто подобное возможно, скажем так, - протянул князь и, заметив мой взгляд, покачал головой. - Не бесись, Ерофей. Если бы не Числобогов волхв, подобное развитие событий стало бы очень неприятным сюрпризом для всех нас, и для меня в том числе. Нужно сказать спасибо старому отшельнику за то, что он не стал молчать об увиденном и потрудился сообщить мне о своих подозрениях лично, а не переложил эту обязанность на Остромирова. Вышата Любомирич, кстати, так и не потрудился просветить нас об этой твоей... особенности. Ну, с этим я ещё разберусь.

- Да чёрт с ним, с Остромировым! - я всё же не выдержал и сорвался. - Объясните, что это за "особенность" такая! Мне кажется, я имею право знать, что за дерьмо в очередной раз свалилось на мою голову!

- Успокойся, кому говорю, - грохнув чашкой об стол, рявкнул Старицкий. - Ну!

- Всё... всё, я спокоен, - глубоко вздохнув, произнёс я, задавливая бушующую в душе ярость. - Говорите.

- Ну вот, то-то же, - буркнул князь. Покрутил в руках пустую чашку и, на этот раз аккуратно отставив её в сторону, заговорил: - Прорывы редко возникают спонтанно, чаще всего места их появления обусловлены определённым типом возмущений ментального поля. На местах древних сражений, например, частенько появляются всякие гадости. Но не с бухты-барахты, а в тех случаях, когда там происходит нечто, что изменяет ментальное поле, превращая его в своеобразный маяк для потусторонних тварей, на который они рвутся, как на зов. Первой на такой маяк всегда приходит довольно сильная сущность. Она рвёт пространство, организует проход, так сказать. Её мы зовём привратником. Если привратника прибить в течение хотя бы суток с момента прорыва, тот схлопнется. Останется лишь выловить успевшую пробраться в мир мелочь, и можно считать, дело сделано. Если же опоздать к открытию прорыва, тот стабилизируется, а приходящие в мир твари начнут искажать всё, до чего доберутся. Тогда, десятком бойцов не отделаться. Придётся проводить полноценную войсковую операцию, как недавно на юге.

- А причём здесь я?

- Ты... твоё ментальное поле, как выяснил Числобогов волхв, обладает способностью искажать... вызывать... в общем, взаимодействуя с полем слабого на разрыв реальности места, оно истончает эту границу и вызывает Прорыв. Провоцирует его, понимаешь? В этом причина появления твоего питомца... и столкновения с "осьминогом".

- Твою ж дивизию, - честное слово, не сидел бы в кресле, точно упал бы. Сообщённая князем новость просто выбила меня из колеи. - Это... что же получается? Я теперь опасен для окружающих, что ли? Вот так на прогулке, наткнусь на очередное "слабое место" и добро пожаловать тентакли?!

- Не паникуй, Ерофей, - отозвался Старицкий. - Всё не так плохо. Вон, не зря же Владимир советовал обратиться к Яговичам? Разберёмся мы с этой гадостью, поверь. Не такое пережёвывали и переваривали


Ubi nil vales, ibi nil velis (лат.) - Там где ты ничего не можешь, там ты не должен ничего хотеть.

Стимул (лат. stimulus) - заострённая палка, которой погоняют запряжённых быков.

Делфтский - здесь намёк на известнейшего в нашем мире голландского художника Яна Вермеера Делфтского (Jan Vermeer van Delft, он же Johannes Vermeer van Delft)