# Великая Русь

Михаил Александрович Диденко

Современная Россия - это развившееся Московское княжество. Но ведь были и Новгородская республика, и Рязанское княжество, и Тверское. Что было бы, если бы история пошла по другому пути? Если бы правители руководствовались здравым смыслом и уважением к гражданам? В какой стране мы бы сейчас жили?

ВЕЛИКАЯ РУСЬ


## Глава 1. Странное задание


Наконец-то самолет подлетел к столице и закружился над ней, начиная снижение. Стальнов смотрел на уверенно стоящий город, словно уперевший руки в боки - подойди-ка, попробуй! Господин Великий Новгород раскинулся во всю свою необъятную ширь. Стальнов усмотрел Детинец рядом с северным серым Волховом.

Из монитора на спинке сиденья перед ним доносилось бормотание диктора:

- Турецкие войска продолжают карательную операцию на Западном Кавказе... список жертв исчисляется тысячами... беженчи...

- Даа, - произнес пожилой мужчина, сидевший рядом с ним, - каждый раз смотрю новости и поражаюсь - как же мудро поступили наши посадники, цто не стали завоевывать Кавказ.

- Деда, - ответил ему белоголовый мальчик, - а мы хотели захватить Кавказ?

- Были такие планы... - отозвался старик, поглаживая бородку клинышком, - у нас горячих голов полно... Но и смекалки купеческой тоже полно! Ай-яй-яй, сколько беженчев... Цто с ними теперь будет...

- Простите, господин, - внезапно обратился он к Стальнову.

- Да, сударь?

- Вы не из казаков случаем?


Стальнов метнул на попутчика кинжальный взгляд - старик как старик, ничего подозрительного. Усталые глаза в очках, полуседая бородка. Как же он мог догадаться? Стальнов был одет в обычную, гражданскую одежду.

- С чего енто вы так решили?

- Да я трудился всю жизнь по миграционной части и у нас начальником был полковник из казаков... Суровый, надо сказать, мужчина. У него еще собака была - волкодав. Как же эта порода называется... Такие большие, бежевые...

- Алабай, деда, - подсказал мальчик.

- Да, да... Так вот... Очень он был жесткий. Я бы даже сказал - жестокий. Да, жестокий. Придет бывало беженеч... да с того же Кавказа... так говорит, цто жалко его становится. Едва сам не расплачешься. Поможешь ему заявку составить, как для родного брата, несешь начальнику на подпись... как же его, стало быть, звали... Курдюков? Нет... Аа, вспомнил. Кундрюцков!


У Стальнова на губах мелькнула улыбка - как рыбка всплыла на поверхность и тут же исчезла. Фамилия была точно казацкая.


- Мда... так вот, - продолжал старик, сняв очки, и поглаживая их руками, - а начальник р-раз и красный штамп - "Отказать"! Жестокий народ казаки, ох жестокий... Волкодавы, одно слово. Алабаи!

- Да, - согласился Стальнов, - у казаков нюх хороший.

- Вот-вот, - оживился мужчина, - и взгляд у всех какой-то, простите, диковатый. И все прямые, как палка. И сухие! Интересный народ...


Стальнов поводил туда-сюда сжатыми губами - если старик его так легко вычислил, работать над собой еще и работать. Впрочем, он не на задании. Пока. Все зависит от того, что скажут в столице. И когда же все-таки приземлится этот "Святогор"?!


В могучем аэропорту как всегда - шум, гам, беготня. Бег с препятствиями. Прилетевших из-за границы встречает белобрысый таможенник. Да не просто таможенник, а коренной новгородец, сукин сын! Его предки веками торговали, ему и никакой рентген не нужен. "Здравствуйте, цто везем?" - губы улыбаются, глаза тоже улыбаются, а приезжий бледнеет, потеет, заикается. Правильно, знай наших! Аэропорт представляет собой компромисс между желанием побахвалиться и умением считать денежки. Но все равно - аэропорт имени посадника Никифора X Мстинского ничем не уступит любому зарубежному аэропорту! В таком не стыдно и приемы королевские устраивать. Исстари повелось в Новом Граде - строить, так на века!


Стальнова уже ждала машина у выхода - с виду обычное такси. Он рывком открыл дверцу, закинул туда спортивную сумку не глядя, и сам сел впереди.

- Здравия желаю, господин есаул, - произнес водитель.

- Здравия! Ну што тут у вас стряслось?

- Да я сам не знаю. Только начальство в курсе дела.

- Ладно, поехали. Небось не каймак есть позвали за тыщу верст.


На миг в сознании пронеслись картинки: летний Дон, на который глазам смотреть больно из-за солнечных лучей, какая-нибудь черноглазая Таня рядом, шашлыки из осетра, рассказы Тане о том, как он как-то катался на гигантском осетре... цимлянское вино с пузырьками... Стальнов помахал головой - прочь всю эту чушь. Из отпуска выдернули точно не каймак есть. И он уже чуял, что дело будет серьезным! Ну, Михаил Архангел, укрепи!


Улицы были запружены - воскресный день, горожане гуляют семьями. Отцы семейств, матери тащат детишек за руки... А те озираются на витрины с игрушками, требуют сладолёд, упираются. Для того, старик, и нужны волкодавы, чтобы все было так, потому что каждый потенциальный разбойник знает, что стоит ему только дернуться, как тут же налетят и разорвут на клочки.


Впереди стала понемногу вырастать громада ведомственного здания. Оно стоит словно древний, молчащий утес. Он открыл мощную дверь, зашел и сразу стало тихо и прохладно. Женщина на КПП осмотрела его внимательным взглядом и вернула пропуск. Мягко зашумел скоростной лифт. Когда Стальнов вошел в кабину, там были сотрудник ведомства и какой-то загорелый тип - явно повстанеч с Кавказа, из тех, кто борется с турецкими оккупантами. Они о чем-то оживленно разговаривали полушепотом, но, увидев Стальнова, замолчали. Есаул усмехнулся про себя - и так понятно, о чем речь. Обучение, поддержка оружием... Явно не о новой опере говорят. Его немного раздражало, что лифт едет так медленно. Потом еще один КПП, еще сканирование, и вот, наконец, знакомый коридор с мягкими дорожками, из-за которых шагов вообще не слышно. А вот и знакомая дверь...


- Ну здравствуй, здравствуй, Петр Андреевич, - обнял его подполковник Гущеедов. Размашистый, как ветряная мельница. Подполковник был из ушкуйников, его фамилия известна еще со средних веков. Его высокие, худощавые, но ширококостные предки измеряли все моря, лазали по всем горам и степям, пили воду из всех рек. Поговорили о делах семейных. Гущеедов показал новые фото своей дочки, поступившей в НГУ на бюджетное отделение, что было делом чести для его родственников...

- Петр Андреич, - наконец обратился к нему подполковник.

- Слушаю, Никифор Семенович.

- Ты когда-нибудь слышал о новгородском князе Александре Ярославиче?


Стальнов задумался. В голову ничего не приходило.


- У него еще была битва на Неве со шведами. И какой-то бой на Чудском озере.

- Никифор Семеныч, если б вы меня спросили про атаманов наших, я их наизусть знаю с четырнадцатого века. Своих предков знаю до десятого колена. А из ваших новгородских я, конечно, знаю про Симеона Витязя, Радима Далиборовича, а вот про этого Ярославича никогда не слышал.

- И не мог, - подполковник встал, прошелся по кабинету, подошел к полузакрытому окну, - про него кроме узкого круга ученых никто не знает. Был такой князь. Два раза его из Новгорода выпроваживали. А потом он был убит при странных обстоятельствах. Еще до татар.

Стальнов вперил в начальника взгляд, как бур в волховский лед - а к чему это все? Расследовать дело тысячелетней давности?


Подполковник отвернулся от окна, подошел к Стальнову и сел рядом с ним. Положил руку на плечо:

- То, цто я тебе сейчас, Петр Андреевич, скажу, не должна знать ни одна живая душа. Ни одна.

Стальнов кивнул.

- Ты когда-нибудь слышал об альтернативной истории?

Стальнов пожал плечами:

- Читать доводилось фантастику. Еще когда мальчонкой был.

Гущеедов утвердительно опустил голову:

- Вот. У нас есть основания полагать, цто и в нашей истории кто-то покопался.

У Стальнова затяжелел живот. Это что еще за...

- Мы проводим сейчас компьютерное моделирование. Ученые утверждают, цто есть все-таки в истории ключевые моменты - или ключевые личности. Убей такого человека - и история пойдет другим путем. Это нам сейчас видится, цто Новгород в любом случае стал бы столицей. А вспомни, какая конкуренция была со стороны Твери и Рязани! Да и владимирское княжество не дремало.

- Никифор Семеныч, можно вопрос?

- Спрашивай.

- Так если все уже есть как есть, чего выяснять? Я, может, лишнее гутарю...

- Все ладно. За цто вас, казаков, и ценим - за характер. Так если кто-то это изменил - неровен час и другое может что-то изменить. Мы это позволить не можем. Мы должны как минимум все знать. Уяснил?

- Так точно.

- Добро. Перейдем к деталям.


## Глава 2. След взят!


...Петр неслышно ступал по зеленым деревьям, валявшимся внакладку. Густая дорожка изумрудного мха коварна, как улыбка ханьца - под ней, как правило, скользкий, медленно гниющий ствол. Поедет нога и ты напорешься на крепкий и острый сук, или вообще сломаешь ногу между деревьями. И у остальных возникнет ужасный выбор - убить тебя, чтобы не мучился (или чтобы не мучили), или рискнуть всем отрядом. Да что там перелом или рана... Ногу сотрешь и уже идти не сможешь. Но это еще не все. По тайге бродят ее хозяева - тигры. Это не осторожный медведь, который сто раз прикинет прежде чем атаковать... Увидишь краем глаза тень, но уже поздно - тяжелая, мягкая масса уже летит на тебя, когти уже выпущены, клыки наготове. Да и людишки лихие в тайге бродят. Без роду, без племени, без паспорта, без фотографии. Поэтому сто раз отмерь - один раз отрежь.


Но самый страшный враг - ханьцы. Дети на уроках истории учат, как они уничтожали целые народы. Киргиз-кайсацкая степь до сих пор безлюдна. Дикое поле... В открытую они, конечно, не сунутся. Плевать, что их миллиард. Вся пятьсот миллионная Русская Федерация поднимется. Но их диверсанты постоянно стараются проникнуть в страну через густые таежные леса... Поэтому в Федерации заведено так: помимо пограничной стражи границу патрулируют особые отряды. Они состоят из казачьей молодежи, для которой такой опыт обязателен, и добровольцев из разных регионов страны. Чего только не происходило... каких только ситуаций и схваток не было... Но все тихо, все под покровом таежного леса. Никаких репортажей в новостях. Только слышны сдавленные крики, хрипы и бульканье. Причем, "вернуться домой" (обратиться на первую попавшуюся заставу) можно лишь через полгода таких скитаний по лесам. Вернешься раньше или один - позор всему твоему роду. Значит, струсил. А вольному казацкому войску трусы не нужны. Так что, если в какой-то схватке остается лишь один казак, домой он не возвращается... Не поймут. Поэтому никакой радиосвязи нет. Лишь в условных местах бойцы регулярно находят боеприпасы, аптечки и иногда новое оружие. Еду добывай сам. Но в тайге надо быть полным дураком, чтобы не найти еду.


Стальнов почувствовал прикосновение к плечу. Остановился, присел, обернулся. Это был следующий за ним Накатча, из эвенков. Небритый, заеденный гнусом. И тоже уставший. Эвенки в тайге незаменимы. Растворяются и внезапно появляются словно лесные духи. Ханьцев ненавидят люто - знают, как те относятся к эвенкам, живущим по ту сторону границы... Это в Федерации все народы живут мирно.


Когда-то, прощупав все свои владения, отправились удалые ушкуйники на восход солнца, в неведомую страну. По пути, конечно, столкнулись с местными народами. Сначала были стычки, даже до боев доходило. Потом пришельцы смекнули, что лучше с местными людьми миром. Нашли с помощью купеческой жилки подход ко всем местным царькам и вождям. Наладили торговые пути - из Азии в Европу соболей, позже древесину. Из Европы в Азию качественную сталь, позже оружие. Ну а все, что по дороге в руках застряло - то свое, родное. И дошли так те ушкуйники, среди которых, кстати, был и пращур Гущеедова до неведомого моря-океана... Сперва они выдохнули - все, цель достигнута! А потом снова стала глодать их тоска - а что там, за окоемом? И тогда, стоя на берегу волнующего моря, хлопнули они шапками оземь и ударили по рукам - и поклялись переплыть и этот океан, до самого края земли!

И сдержали свою клятву - вернулись через пять лет по уже проторенной дороге. Нашли за морем новую страну с новыми народами, похожими на жителей Азии, которых уже довелось встретить. Пошли на юг, дошли до самой Калифорнии и подивились богатству здешних мест. Сгоряча решили уже создать Русско-Американский Купеческий круг, поставили пару крепостей, а потом одумались. Вспомнили необъятные пространства, которые за год едва на коне обскачешь... Их сначала надо осваивать, а потом на заморские земли замахиваться! И успокоились. Продали крепости те, да вернулись с достатком и достоинством. И стали строить города, обустраивать границу. И вовремя - через сто лет к границе вышли ханьцы...


Накатча молча указал пальцем на камень, выступающий в верхней части узкой расщелины. Мол, туда. Ханьцы нагоняли их отряд, а у них как назло закончились боеприпасы. Пришлось использовать вековой опыт предков для последнего боя. Голь на выдумку хитра. Сделали оружие из подручных средств, плюс ножи... Он затопал, утирая пот, отмахиваясь от комарья...


Стальнова опять похлопали по плечу. Он снова присел, развернулся... над ним стоял ханец. Тот самый...


И тут он проснулся.


Пошел в трапезную комнату, налил едва теплой воды из чайника, жадно выпил. Потом вернулся в спальню и достал сухую простынь, а эту скинул на пол. Включил свет, посмотрел на одну из настенных фотографий. Там они стояли с Накатчой и другими перед отправкой на это задание... Все еще совсем юные, смешные, с напускной суровостью, за которой кроется беспокойство.


В реальности никакого ханьца за спиной не было. Опытный таежник (а они такими уже стали) чувствует чье-то присутствие минимум за шестнадцать саженей. Им уже настала пора возвращаться. За полгода они потеряли только двух человек. И то один утонул при ночной переправе в быстрой студеной реке, а второй отравился. Спасти не смогли. В общем-то они уже шли к пограничной заставе, когда напоролись на крупный отряд ханьцев. Бой, потери, отход. Боеприпасы кончились, а преследователи перекрывали подход к тайнику, где возможно лежали патроны.

Постепенно они стали понимать - не уйти. И вот у той злосчастной расщелины они поняли, что ханьцы их обложили. Впереди тоже показались камуфляжные фигурки, послышалась характерная "картавая" речь. Поняв, что зарядов у бойцов нет, ханьцы стали весело перекрикиваться. А потом несколько кучкой пошли к ним. Достали ножи из ножен, приладили штык-ножи к автоматам...


Последний бой. Страха не было. Была досада, что все так дурацки сейчас закончится, когда казалось, что все уже будет хорошо. Никто их здесь не найдет и родные даже не узнают место их гибели. Похороны будут символическими - без гроба. Накатча ухватил поудобнее "пальму", которую он нашел в тайге во время их отступления. Это эвенкское оружие с древком, на который насажен длинный рубяще-колющий клинок. Описать его трудно, но спутать ни с чем нельзя. Похож на тесак на очень длинной рукояти (чуть длиннее клинка). Стальнов зажал в руках "деревянные кастеты" - две довольно толстые Т-образные ветки с заостренными кончиками. Одно "острие" торчит между пальцев, два других в обе стороны высовываются из кулака. Казацкая штука. У остальных бойцов тоже что-то было - шашка, которую хозяин таскал на спине, кинжалы, ножи... Стальнов отдал свой нож Картечеву, земляку. Ничего - можно и веткой немало ханьских глаз выколоть...


Когда ханьцы подошли достаточно близко, то по команде будущего есаула воины первыми бросились в атаку. "Кастеты", судя по визгу от ужаса, сработали что надо. Но их было слишком мало против подготовленных, отобранных солдат империи. Мало-помалу ханьцы стали одолевать. Один за одним падали ребята, пока их не осталось двое против оскалившейся толпы. Вот взревел медведем Накатча и срубил головы сразу двум противникам, но и он пал, пронзенный несколькими штыками... Стальнов отмахивался выщербленной шашкой, чей владелец уже спокойно спал вразвалку на земле, но и он в итоге упал на одно колено. Ханьцы, возбужденно галдя, столпились вокруг него. Каждый старался достать ударом штыка, хотя, и сами они уже устали. Было трудно дышать в этом кольце врагов, не хватало степного неба напоследок.


После очередного пропущенного удара Стальнов понял, что теряет сознание. Даже сейчас, вспоминая это, он непроизвольно передернул плечами и скривился. Упав, он подумал, что сейчас будут добивать. Так даже лучше, пусть добьют в горячке боя, чем будут пытать неделю.


Любопытно, но крики ханьцев поменяли свою интонацию. С трудом открыв глаза, Петр увидел склонившегося над ним человека, заросшего до самых глаз.


- Вставай, станишник, - человек подал ему руку.


Вокруг бродили лохматые, обросшие люди. Обыскивали ханьцев, добивали их. Негромко переговаривались.


Выяснилось, что Накатча еще жив. Лесные жители перевязали их, вкололи лекарства и стимуляторы, найденные в захваченной аптечке, помогли Петру и эвенку добраться до заставы. Но сами туда не пошли.


У них это получилось. У двоих из всего отряда. Правда, со временем Стальнов понял, что душевные раны в отличие от телесных не затягиваются. По крайней мере, на лице шрамов не осталось, а то пришлось бы забыть о сыщицкой стезе. С такими приметами его бы за версту было видно. Встречаясь раз в год с Накатчей, они молча поминают товарищей, но разговаривают о том, о сем.


В обед он пошел в ведомственную столовую. Обед вкусный, но дороговатый. Десять серебряных монет, кои в просторечии зовутся "копейками" (из-за изображения Георгия Победоносца, который копьем пронзает змея). Диктор опять гугнил из большого монитора на стене: "...ходе спецоперации задержан посадник Галимзянов... финансовые махинации... ведется следствие...". Потом начался фильм "Сень предка". Распахнулась дверь и в столовую вошел Кузьма, довольный как чадо, которому купили сто порций сладолёда. Увидев Петра, большеголовый, сферический Кузьма пошел к его столику.

- Ну здравствуй, здравствуй. Даже если я бы сейчас новости не посмотрел, то по одному твоему сияющему лику бы догадался. Поздравляю, брат!

- Спаси Бог, Петруха!

- Что дали - орден аль медаль?

- Пока не знаю! Но звание внеочередное точно дадут! И награду - пять тысяч рублей! Золотом!


Стальнов присвистнул.


- Построю себе домик, всех в гости позову!

- Да до твоей Мордовии пока доберешься...

- Ну ради такого случая приедешь!

- И что теперича, господин посадник в тайгу поедеть?

- А как же! Будет ближе к народу! Жаль только, цто больше ему в этой жизни избираться нельзя!


Посмеялись.


Весь день Стальнов провел в раздумьях. С чего начинать - он понятия не имел. Забросил сети в научные организации, но без толку. А ведь он не с улицы туда обратился... Поняв, что за окном уже сумерки, хлопнул папкой о столешницу, сдернул куртку с вешалки, и пошел на выход. Снаружи было уже зябковато. Улицы опустели. Где-то звенел трамвай. Светились немногочисленные витрины. Мимо прошли двое детишек: мальчик и девочка лет шести. Они держались за руки, ели непременный сладолед, и обсуждали какое-то цирковое представление.


- Эй, детвора! - окрикнул их Стальнов, - вы не заблудились?

- Нет, дяденька, - ответил мальчик, - мы уже почти пришли. Вот наш дом.

- Ну ладно.


Он посмотрел им вслед с еле уловимой улыбкой - теперь мальчик размахивал руками, изображая кого-то, а девочка заливисто смеялась. Но надо было решать дело. Стальнов закинул голову - знакомые очертания созвездий. Вспомнилось, как дед показывал сухим пальцем, где Большая Медведица, где Малая.