# Грешный ангел

Людмила Николаевна Дохненко

Скрытые силы, проклятье и смертельная опасность. Больше вопросов, чем ответов.

29 апреля, 14 августа 2010


Постоянное чувство пустоты внутри, холод одиночества, непрерывно терзающий душу, как мне это знакомо... Время тянулось медленно, вязко, и я тонула в этом болоте отчуждения и ненужности.


С самого детства я чувствовала, что отличаюсь от окружающих. Как будто сама моя плоть состоит из других элементов, а мышление столь чуждо, что не находит отклика даже у самых близких людей. Я старалась никому не показывать своих чувств по этому поводу, но ощущение безысходности с каждым днем мучило все сильнее, и лишь подушка знала, как я страдаю.


Пока не встретила тебя. Светлый, тёплый, добрый, словно солнечный зайчик, ты вошел в мою жизнь и наполнил её радостью и счастьем.


Так она думала, лежа связанная на полу. Верёвки больно врезались в запястья и колени, но не это было самым мучительным. Гораздо больнее было то, что рядом, совсем близко страдает самый дорогой и родной ей человек, а она ничем не может ему помочь.


- Эй, пошевеливайтесь! Лучше побыстрее закончить все и убираться уже отсюда.


Два человека в грязных джинсах сноровисто копали большую яму рядом с пещерой, на полу которой сидела группа девчонок и парней.


- Ну и которая из них? - спросил толстяк в черном костюме.


- Вот эта, длинноволосая.


Тут он грубо сгреб её за шиворот и оттащил в центр пещеры.


- Так значит это и есть твое чудо-оружие? - толстяк недобро посмотрел на худого брюнета в белом, уже грязном, костюме.


- Да, электроэнцефалограмма её мозга просто потрясающая! Её способности можно развить до нереального уровня, - он казался явно взволнованным.


- Хм, ну тогда сделай это твой "нереальный" уровень реальным! - глаза толстяка зажглись недобрым огнем, - Теперь никто не сможет меня игнорировать, жалкое человечество узрит, наконец, мою силу!


- С остальными что делать будем? - спросил человек в черной майке.


- Расстрелять и в яму, что спрашиваешь то?


- Нет! Не смейте! - теряя от страха голос, умоляла девушка, - Не трогайте их.

И получила сапогом по рёбрам.


Глаза рыжеволосой девушки наполнились слезами, мысль о том, что эти ни в чём неповинные люди, пострадают из-за нее рвала сердце в клочья, но кое-что было ещё страшнее. Среди них был её Любимый.


"Господи, пожалуйста, прости меня, я все вынесу, все вытерплю, только дай мне силы защитить тех, кого люблю, они ничего не сделали, я одна во всем виновата, пожалуйста, пожалуйста... Забери, все что дал, ввергни вновь в пламя ада, но дай защитить их!"- неистово молилась девушка.


- Встать!


Человек с автоматом поднимал ребят.


Тело наполняет незнакомая мощь, слёзы уже не струятся.


Девушка с длинными волосами поднялась, и верёвки лежат у её ног. "Мне больше ничего не нужно, только дай защитить их".


- Ч-Что за хрень? Я же хорошо связал её!


За спиной девушки разворачивались огромные серые крылья.


"Не может быть! Я думал, нужно не меньше года постоянных инъекций и тренировок, чтобы выпустить её силу на волю," - темноволосый лихорадочно думал что делать.

- Идиоты! Стреляйте! Она убьёт нас!


Пули отлетали от стальных перьев.


Щелчок, второй, кажется, патроны закончились...


Ее движения быстры и плавны, за долю секунды вырвано перо, вот оно уже летит в цель и на горле противника расцветает ярко-алый цветок, ещё бросок, ещё...


Снаружи судорожно взревели колеса, оставшиеся в живых пытались как можно быстрее умчаться прочь, но зло не должно знать о такой силе, свист колес, снова цветы...

"Я должна освободить ребят"


Стараясь не смотреть в испуганные глаза, она резала верёвки. "Пусть он будет последним, я... я должна попрощаться".


В пещере остались только двое, человек и...


- Наверное, ты считаешь меня монстром, да так оно и есть. Я падший ангел, что всё-таки заслужил право на второй шанс, и вот что из этого получилось. Опять бой, опять кровь, я не имею права на счастье, поэтому я ухожу, снова во тьму, где мне самое место.


Он прижал её к себе.


- Не пущу, никуда не пущу, никому не отдам.


Серые перья падали на пол.


Для любви нет преград, ни смерть, ни само небо не в силах помешать любить. Лишь сами люди способны на такое - оттолкнуть, осудить.