Дворянская Лилия: другие произведения.

Чувства из прошлого

"Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь|Техвопросы]
Ссылки:
Конкурсы романов на Author.Today
Творчество как воздух: VK, Telegram
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Одновременно любовная и детективная история. Главные герои знакомятся в детстве, вместе взрослеют, преодолевают путь от детской дружбы до глубоких чувств и... расстаются на 20 лет. Судьба сведет их вместе во время расследования убийства и кражи картин. Главная загадка преступления - убийство совершенно оружием военного времени, а картины написаны неизвестным художником. Чтобы его раскрыть, главному герою придется как следует изучить архивы.

  -1-
  (1988 год)
  В сквере витал медовый запах цветущих лип. Где-то в траве беспечно стрекотали кузнечики. Сквозь крону деревьев ярко светило солнце и его, падающие на землю, лучи расчерчивали детскую площадку черно-белыми полосами. С площадки доносился задорный смех, девчоночье повизгивание и скрип качелей.
  Задрав вверх к теплому июньскому солнцу веселые мордашки и зажмурившись от его яркого света, на больших скрипучих деревянных качелях, крепившихся цепями к толстой перекладине, стоя качались две девчушки. Каждой из девчушек было по семь лет.
  Они поочередно приседали, придавая качелям ускорение, и когда одна из них оказывалась наверху, в этот момент ей казалось, что она взлетает до самого неба и поэтому радостно вскрикивала.
  'Эй, малышня, вас там еще не укачало? Может домой?' - крикнула им третья девочка, прикрыв журнал, который до этого увлеченно читала. Она была чуть постарше своих подружек, поэтому считала себя взрослой и более серьезной. Старшая девочка сидела в тени на деревянной лавочке под одной из раскидистых лип. И закатав шорты выше, она выставила под солнечные лучи свои длинные, худые, покусанные комарами ноги.
  'Танюш, можно мы еще чуть-чуточку покачаемся?', - попросила ее одна из девочек с качелей с густыми темно-русыми волосами, заплетенными в длинную косу.
  'Тань, а хочешь покачаться с нами?' - предложила вторая девочка с двумя рыжеватыми хвостиками и веснушками, рассыпанными по курносому носику и пухлым щечкам.
  Таня презрительно фыркнула: 'Вот еще! Что я маленькая что ли, с вами на качелях качаться?!'.
  Девочки продолжили свое веселое занятие, а Таня, обмахивая себя журналом, продолжила загорать, время от времени лениво посматривая в сторону девочек.
  Через какое-то время девчонкам качаться на качелях надоело, они с хохотом спрыгнули на землю, наперегонки подбежали к Тане и уселись на лавочку, по обе стороны от нее.
  'Давайте прыгать в резинку', - предложила девочка с темной косичкой.
  'Нет, не хочу', - возразила ей рыженькая подружка, - 'лучше на скакалке!'.
  Девочки начали спорить, выясняя, во что им следует играть дальше.
  Но Таня их остановила: 'Так, Геля и Оля. Слушаем меня. Прыгать мы больше не будем! Сейчас мы спокойно посидим, поиграем в слова и пойдем домой обедать'.
  'Геля, начинай!' - обратилась она к девочке с косой, сидящей слева от нее.
  'Арбуз', - громко произнесла Геля.
  'Мне на 'зэ', - констатировала Таня, - 'Заяц. Тебе на 'цэ', Оля', - повернулась она к девочке с двумя хвостиками и веснушками, сидевшую от нее справа.
  Оля скуксилась, скорчила недовольную физиономию и нехотя выдала: 'Цапля'.
  Но уже вскоре все трое увлеклись новой забавой, сидя в тени липы и весело болтая ногами.
  Их игру внезапно прервал топот множества ног, пронзительный свист и громкие возгласы: 'Держи его!' 'Лови!' 'Сейчас мы тебе покажем!'.
  С гиканьем и криками 'Ну что, попался!' на детскую площадку влетели четыре мальчишки лет девяти или десяти. Высокий худой темноволосый мальчик, который бежал первым, споткнулся, ничком упал в песок, но тут же перевернулся и попытался вскочить. Но его тут же толкнули, и он так и остался сидеть на земле. Трое пацанов окружили его со словами: 'Ну, вот ты и попался, умник. Сейчас мы тебе покажем, как обзываться!'.
  Заметив сидевших на лавочке девочек, один из трех мальчишек - длинный белобрысый пацан с облезающим конопатым носом повернулся и грозно крикнул им: 'Чего зырите! Пошли вон, малявки!'
  От неожиданности девочки растерялись и испуганно друг к другу прижались. Вдруг Геля, заприметив что-то в траве, медленно спустилась с лавочки, подошла, наклонилась и подняла лежавшую на земле палку. Занесла ее над головой и сказала твердым злым голосом: 'Трое на одного - это нечестно! Не трогайте его и проваливайте сами. А мы здесь играем! Мы пришли сюда раньше вас!'
  Ее подружки в ужасе на нее смотрели, а белобрысый криво усмехнулся, сплюнул сквозь зубы и сказал, обращаясь к своим друзьям: 'Нет, ну вы видали! Защитница выискалась! Ну-ка, Стас, разберись с ней!'
  Стас, крупный полный пацан с красным и лоснящимся от быстрого бега лицом, отделился от остальных и стал медленно подходить к Геле. Та, не слова не говоря, сделала пару шагов в его сторону.
  'Слышь, ты, мелкая, - тяжело дыша произнес Стас, приблизившись, нависнув над маленькой Гелей и толкнув ее в грудь, - Домой иди! Пока цела'.
  Геля пошатнулась и вдруг резко ударила Стаса палкой по лбу, затем с силой толкнула его и он, не удержавшись на ногах, плашмя грохнулся на землю. Из рассеченной брови по его щеке потекла кровь. Стас заревел от боли и унижения, а Геля все так же молча, грозно сверкая глазами, шагнула по направлению к остальным ребятам, вновь занося над головой палку.
  Те некоторое время, поочередно, оцепенело, смотрели, то на плачущего Стаса, то на воинственную Гелю.
  'Ну, ты даешь! Чокнутая! - удивленно протянул третий хулиган с намазанными зеленкой коленками и предложил остальным. - Пацаны, да ну их... пойдемте отсюда!
  Оставив худенького паренька, так и сидевшего на песке, двое начали медленно отступать. К ним присоединился и всхлипывающий Стас, одной рукой пытаясь вытереть с лица кровь и слезы, а другой вытирая нос.
  'А ты, чокнутая..., - на ходу обернулся белобрысый к Геле, но не успел договорить потому, что в него полетела брошенная Гелей палка.
  Он крикнул остальным 'Бежим!'. И вся троица быстро скрылась вдалеке.
  Геля подошла к оставшемуся мальчику и протянула ему руку: 'Вставай!'
  'Сам справлюсь', - проворчал тот, вставая на ноги и отряхиваясь. Затем смущенно добавил, - Ладно, спасибо'.
  Мальчик был высокий, худой и какой-то нескладный. Его отросшие темные волосы топорщились в разные стороны, а одежда была мятая и заношенная. На бледном лице ярко выделялись пронзительные даже не серые, а почти синие глаза, которые настороженно смотрели на Гелю.
  'Как тебя зовут?' - робко спросил ее мальчик.
  'Я Геля. Ангелина', - ответила девочка, поглаживая руками свою косу.
  'Ангел Геля?' - переспросил он.
  'Нет, просто Геля. - засмеялась она и показала рукой на подружек, - А там Оленька и Таня'.
  'Понятно. А я Димка', - представился мальчик.
  Геля подвела его к лавочке, где сидели другие девочки.
  'Это Дима, - представила она его подружкам и поинтересовалась, - Дима, будешь играть с нами?'
  'А во что вы здесь играете?' - поинтересовался Дима.
  'В слова, - пояснила Оленька, - Давай с нами!'
  'Хорошо, я знаю очень много слов. Я люблю читать', - согласился мальчик.
  'Дим, а зачем они за тобой гнались?' - поинтересовалась Таня, отодвигаясь в сторону и давая возможность Димке присесть рядом.
  'А, - махнул он рукой, плюхаясь на лавочку, - я гулял по улице и увидел, как эти трое строят прохожим рожи, сидя в телефонной будке, и назвал их 'неандертальцами'. Они услышали, погнались за мной, ну я и побежал'.
  Оленька чуть наклонила голову и с любопытством спросила: 'А кто это такие эти неа... неа... неадатальцы?'
  И Димка стал рассказывать. Он рассказывал так увлекательно: о древних людях, как и где они жили, как охотились, как выглядели, и девочки, слушали его затаив дыхание.
  Как только он закончил свой рассказ, Таня посмотрела на часы, ойкнула, вскочила с лавочки и потребовала срочно идти домой. После небольших препирательств, Геля с Олей попрощались с мальчиком и уныло поплелись вслед за ней.
  Димка грустно посмотрел им в след, встал и неспешно пошел в обратном направлении.
  Внезапно Геля окрикнула его: 'Дим, мы гуляем здесь каждый день, приходи к нам снова!'.
  'Хорошо, завтра я обязательно приду', - крикнул в ответ Димка, помахал рукой и вприпрыжку побежал домой.
  Так и началась их дружба.
  
  - 2 -
  (1993 год)
  Димка, сидел на скамейке в городском парке и читал книгу. Точнее пытался читать, потому, что он постоянно отвлекался, пытаясь высмотреть не идут ли девочки. Июльский день разливался зноем, время шло, а девочек все не было видно.
  Они договорились встретиться ровно в одиннадцать. И вот часы показывали одиннадцать ноль пять, одиннадцать десять. А их все нет и Дима начал волноваться: 'вдруг что-то случилось, и они не придут?'.
  Но внезапно на его глаза легли две теплые ладошки.
  'Угадай кто?' - спросил Гелин голос.
  От этого Димкино сердце радостно забилось. Он не успел ничего ответить, как на скамейку рядом с ним опустились Геля и Оля.
  'Давно ждешь?' - поинтересовалась Геля.
  'Не знаю, не слежу за временем, - как можно безразличнее постарался сказать он - я читаю. Книга очень увлекательная'.
  'Почему ты тогда держишь ее вверх ногами?' - захохотала Оля.
  Димка с удивлением взглянул на свою раскрытую книгу, смущенно улыбнулся, пожал плечами и тоже расхохотался.
  Они познакомились пять лет назад и дружат до сих пор. Девочки ему очень нравились. Геля с Олей не задавались, с ними можно было гулять, играть, бросать камешки в пруд, чтобы те скакали 'блинчиками', разговаривать обо всем на свете, обсуждать книги и фильмы.
  А еще они всегда с большим интересом слушали его рассказы о пиратах, рыцарях, мушкетерах. От этого Димка казался себе очень важным и умным.
  На самом деле он не был ни 'умником', ни 'ботаником'. Совершенно обычный мальчик. Учился средне. Просто Дима был эрудированным и много читал, особенно на исторические темы. Поэтому непременное 'отлично' у него было по одному предмету - его любимой 'истории'. По 'истории' он знал гораздо больше, чем было написано в учебнике и очень удивлял этим даже своего учителя.
  Диму воспитывала бабушка. Маму он знал только по фотографиям и бабушкиным рассказам, ее не стало в тот день, когда он появился на свет. Отец-геолог в его жизни появлялся время от времени. И то время, пока отец был в экспедиции - было счастливым и спокойным. Грубый, отстраненный человек не знал, как обращаться с собственным сыном, а Дима отца откровенно боялся. Любая Димкина провинность, даже самая незначительная оборачивалась криками и отцовским ремнем. Вот бабушка была добрая, она его любила, всегда его жалела и успокаивала, и Дима ее тоже очень любил.
  Друзей у Димы было немного: девочки и еще сосед Славик. Вот как раз простодушный добряк Славик и был настоящим 'ботаником'. С одноклассниками Дима держался дружелюбно, но не сближался. Он не любил шумных игр, не гонял с мальчишками в футбол, не дрался и не прыгал по гаражам. Поэтому окружающие взрослые считали его умным, вежливым, воспитанным и, не по годам, рассудительным мальчиком.
  Вот только перед своими подружками Димке хотелось казаться не только умным, но и сильным. Для этого он потихоньку от всех записался в секцию самбо и несколько раз в неделю ходил туда по вечерам.
  Геля и Оля были не просто лучшими подружками, но и двоюродными сестрами. Татьяна - их старшей сестрой, родной - Оле и двоюродной - Геле. Татьяна повзрослела, отделилась от их компании и предпочитала проводить время с ровесниками, а не 'возиться с тремя мелкими поросятами', как она шутя называла их неразлучную троицу.
  Оля с Таней и Дима жили в Санкт-Петербурге и даже ходили в одну школу. Только Димка был на класс старше. А Геля с родителями проживала в Ярославле. В Санкт-Петербург она приезжала на каникулы, в гости к их общей с Олей бабушке. Бабушка и Олины родители жили в старинной доме, в большой просторной квартире с большими окнами и с высокими потолками с лепниной.
  Когда-то в этой квартире еще жил их дедушка, известный военный хирург, но к тому времени, когда родились Оля с Гелей, его уже не было на свете.
  Диме очень нравилось бывать у девочек дома. У них было много интересных вещей: разные статуэтки, коллекция картин, а самое главное - большая библиотека, которая занимала целую стену в одной из комнат. Ему даже разрешали брать из нее книги на время.
  Он очень любил девочек, но относился к ним по-разному. Оленьку считал что-то вроде своей младшей сестры, ему хотелось оберегать и защищать ее. Когда в школе к ней задирался одноклассник Женька Белых, ему пришлось припугнуть его и поставить на место. С тех пор Женя каждый раз опасливо поглядывал, проходя мимо него, и Олю больше не обижал.
  А к Геле у него были особые чувства. Трогательная нежная привязанность, только зарождающаяся влюбленность, но тринадцатилетний Димка еще не понимал этого и считал, что просто скучает, потому, что видятся они только на каникулах.
  Он только самому себе мог признаться, что только благодаря ей, так смело прогнавшей хулиганов, которые собирались его побить, он сам решить стать сильным и смелым. Для нее.
  'Дима, Дима... Ну, Дима же!' - вывел его из задумчивости требовательный голос Оли.
  'Да-да', - ответил он рассеянно.
  'Что 'да-да'?! Ты хоть слышал, что я тебе сказала?' - обиженно надула губки Оленька.
  Димка на нее вопросительно посмотрел и пробормотал: 'Я задумался, извини'.
  'Хорошо, повторю еще раз', - произнесла Оля. - 'Послезавтра мы с Гелей уезжаем на дачу. Вернемся в начале августа'.
  Диме моментально стало очень грустно. Он, повесил голову, уставился себе под ноги и расстроено засопел.
  'Если тебя бабушка отпустит, может ты поедешь с нами?' - осторожно предложила Геля, увидев, что он расстроился.
  Глаза Димки засияли, он оживился и радостно заулыбался.
  'Она отпустит! Обязательно отпустит!' - пообещал он и, откинувшись на спинку скамейки, зажмурился от яркого солнца и счастья.
  Впереди у них была дача, лето и вся жизнь.
  
  -3-
  (1996 год)
  Где-то вдалеке за деревьями прошумел поезд. Звук его становился все тише и тише, пока не растворился в воздухе. Ангелина прислушалась к лесу. Шелестели кроны высоких сосен, с тихим стуком на землю упала шишка. Если бы не надоедливое многоголосое комариное дребезжание над ухом, то можно было бы бесконечно долго сидеть на корточках, собирать чернику и представлять, что ты остался на этой планете совсем один.
  'Геля, ты где? Откликнись!' - донесся до нее голос Оли. - 'Ау-у!'.
  Геля вздохнула, помахала перед лицом рукой, отгоняя докучливых комаров, встала по весь рост и крикнула: 'Я здесь! Идите сюда!'
  Вскоре между деревьями замелькала белая ветровка Оли и серый свитер Димы.
  Оленька подскочила, заглянула в Гелино пластмассовое ведерко, почти полное сизой черники и чуть завистливо протянула: 'Ничего себе, уже целое ведро насобирала, а у меня едва половина корзинки наберется'.
   'Этот вон, - кивнула она на Диму, - тоже много насобирал. А у меня полянка неудачная попалась'.
  'Это не полянка неудачная, - усмехнулся Дима, - Это ты, как коза с места на место прыгаешь, цветочки собираешь, а не ягоды'.
  'Коза значит... прыгаю', - с обидой проговорила Оля.
  Она резко развернулась и со словами 'сейчас я тоже полную корзинку наберу' устремилась вглубь леса.
  Дима с Гелей переглянулись и последовали за ней, чтобы помочь с ягодами.
  Как неожиданно до них донесся хруст веток и резкий вопль 'ой, мамочки'. Оставив ведра с ягодами на тропинке, они побежали на помощь Оле.
  Та стояла на четвереньках на дне небольшого оврага и, размазывая по щекам слезы, пыталась сгрести рассыпанные ягоды черники обратно в корзину.
  'Что случилось? Ты цела?' - с тревогой спросила у нее Геля.
  'Да-а-а, - сглатывая слезы и икая, произнесла Оленька, - только я-я-ягоды... рассыпались...'.
  'Оставь их, мы с тобой поделимся', - сказал Дима, протягивая руку, чтобы помочь ей выбраться на поверхность.
  'Нет, не на-а-адо... Я сама-а-а..., - продолжала плакать Оля, - Ба-а-абушка мне сказала, что, если я сама целую корзинку ягод соберу, то она из них варенье сва-а-арит и пирог с черничным вареньем испече-е-ет'.
  'Оль, перестань реветь, - с укоризной сказала ей Геля, - Тебе уже пятнадцать лет, а ты все как маленькая!'.
  Оля вытерла нос, поднялась и грустно произнесла: 'Я так люблю пирог с черникой, а теперь мы останемся без ягод и пирожков'.
  'А все этот противный корень, за который я зацепилась', - пнула она в сердцах нечто деревянное, виднеющееся из травы.
  Димка попытался сверху разглядеть предмет, который Оля назвала корнем. Спустился к ней в овраг и внимательно посмотрел на нечто деревянное, большей частью скрытый под землей. Достал из кармана перочинный ножик и, опустившись на колени, лезвием начал окапывать вокруг него.
  Геля тоже спустилась вниз и вместе с Олей с любопытством, стали наблюдала за Диминой работой.
  Наконец, с радостным возгласом: 'ну ничего себе' он извлек на свет грязную и совершенно ржавую небольшую лопатку с короткой ручкой.
  'Что это?' - поинтересовались девочки.
  'Малая пехотная лопата', - с гордостью сообщил он. - 'С войны здесь лежит. Возьму с собой. Начнется учеба, в школьный музей отнесу'.
  'Если бы не ты, Оленька, то я бы ее не нашел!' - восторженно произнес Дима, сияя глазами и с жаром пообещал, - 'Я тебе сейчас быстро полную корзину ягод насобираю'.
  'А я тебе помогу', - добавила Геля.
  Они выбрались из оврага, оставили Олю на пеньке под деревом, приходить в себя и охранять найденную лопату и полные ведерки с ягодами и углубились в лес, выбирая место, где ягод больше.
  'Как странно все это', - сказала ему по дороге Геля, - 'Вот мы с тобой сейчас идем себе спокойно, а когда-то тут война была. Тут немцы были. Тут люди гибли. Я как представлю себе, что сейчас немецкую речь и лай собак услышу, мне так жутко становится'.
  Она остановилась, прислонилась спиной к дереву, прижала к груди руки и зажмурилась, а когда открыла глаза, то прямо перед собой, близко-близко увидела Димкино лицо и его синие глаза.
  'Геля, ничего никогда не бойся, я всегда смогу тебя защитить', - сдавлено проговорил он, приблизил свои губы и неловко ее поцеловал.
  Геля в изумлении стояла, не шевелясь, и только чувствовала, как гулко бьется в ее груди сердце.
  Ее никто никогда раньше не целовал, ну за исключением мамы, папы и остальных родственников, но это не в счет. Вот в губы - никогда! А этот поцелуй он был таким... необычным, а почему-то щемяще хотелось, чтобы он повторился еще раз. Но Димка только оторопело стоял и испуганно смотрел на нее.
  'Дурак!' - бросила ему на это Геля и, выхватив Оленькину корзинку из его рук, отбежала в сторону. Усевшись посреди черничника, она быстро начала собирать ягоды. Вскоре к ней присоединился и смущенный Дима. В четыре руки они быстро набрали полную корзинку и вернулись за Оленькой и вещами, совершенно не обратив внимания, что, за время их отсутствия, ягод в оставленных ими ведерках чуточку поубавилось. А отдохнувшая и повеселевшая Оля с синими от ягод губами, в свою очередь, не заметила, что ее друзья выглядят какими-то странно-притихшими, и, время от времени, бросают друг на друга быстрые робкие взгляды.
  На обратном пути на дачу Оленька бойко что-то им рассказывала, но Геля с Димой ее не слышали, они молча шли за ее спиной и держались за руки.
  
  -4-
  (1998 год)
  Радостная Геля прибежала из школы, с порога закинула сумку с тетрадками и дневником под стул в прихожей, вихрем влетела в гостиную к родителям и на одном дыхании произнесла: 'Ура! Я на каникулах! Целых три месяца свободы, даже не верится!'.
  - Поздравляю, - сухо отозвался папа, не отвлекаясь от футбольного матча по телевизору.
  Ангелина плюхнулась на диван рядом с мамой, подхватила спящего на спинке ленивого рыжего кота, поцеловала его в морду и повторила ему: 'Фунтик, у меня каникулы. Ты рад?'.
  Фунтик ее восторга не разделил. Он безразлично посмотрел на нее и, безвольно повиснув у нее на руках, продолжил дремать.
  Внезапно в коридоре раздалась трель телефона. Мама отложила вязание, поднялась и вышла ответить на звонок.
  Через некоторое время она заглянула в комнату и шепотом, чтобы не мешать папе смотреть телевизор сообщила: 'Геленька, это тебя. Это Оля!'.
  Геля оставила кота в покое, вприпрыжку подбежала к аппарату и схватила трубку: 'Да, привет, это я!'.
  'Геля, привет!' - затараторил по телефону голос Оленьки, - 'Ну, что как? Как? Как школу закончила? А у меня 'трояк' по физике. Ух ты, всего один год и мы закончим школу! Ты не передумала в медицинский поступать? Я буду в педагогический, только не решила еще на кого: на психолога или на филолога'.
  
  'Нет, не передумала. С осени на подготовительные курсы пойду', - сообщила ей Геля и нежно добавила, - 'Оленька, как же я соскучилась. Не дождусь, когда мы встретимся'.
  Оля вздохнула и с грустью проговорила: 'Я вот поэтому и звоню, мы с родителями в июле уезжаем на море'. Но ты обязательно приезжай, бабушка тебя ждет, да и Таня остается в городе. Ты только дождись моего возвращения, мы всего на три недели'.
  'Да, Оленька, конечно, я приеду!' - заверила ее Геля и немного помявшись спросила, - 'Ты видишь Диму? Как он?'.
  Оля фыркнула в трубку: 'Ой, Геля, не говори мне ничего о этом дураке! Ты же знаешь, я перестала с ним общаться после того случая с Женей!'.
  Да, конечно, Геля знала, что Оля поссорилась с Димой и не хочет ничего о нем слышать.
  А случилось вот что: Оле начала встречаться со своим одноклассником Женей Белых. Однажды они что-то бурно выясняли между собой, а Дима не разобравшись решил проучить, как ему показалось, наглого парня. Они подрались, Оля раскричалась, наговорила Диме разных гадостей, тот в долгу не остался и ее обозвал очень нехорошим словом. Потом, правда, извинялся и просил прощения, но Оленька сильно обиделась и перестала с ним разговаривать.
  Было печально осознавать, что некогда 'три дружных поросенка' перестали быть дружными и стали каждый сам по себе строить свои домики и свою жизнь. Наверно они просто выросли из своей детской 'поросячьей' дружбы, - думала Геля, задумчиво накручивая черный витой телефонный провод на палец.
  Убедить Олю, что отчасти она тоже не права, Геля не смогла. Та просто не стала слушать, лишь обвинила ее, что вместо того, чтобы встать на ее сторону, она просто выгораживает своего Димку. Чтобы не поссориться в Олей, Геля прекратила попытки их помирить, потому, что очень боялась потерять кого-нибудь из них, они оба были ей очень дороги.
  'Оль, ну пожалуйста', - умоляюще произнесла Геля, - 'ты же видишь его иногда, ну расскажи хоть что-нибудь, а то он так редко звонит мне...'.
  'Ой, да что тут рассказывать...' - начала Оля, - 'мы хоть и не общаемся больше, но я его действительно изредка вижу. Знаешь, в последнее время он очень изменился. Стал каким-то... странным. Диким. Носит свои отвратительные черные футболки с непонятными рисунками и надписями. А его компания?! Ты бы их видела?! Гадкие, страшные рожи. Да, что я тебе рассказываю, приедешь сама все увидишь'.
  Геля расстроено слушала, машинально рисуя карандашом кружочки и цветочки в блокноте, лежащим рядом с телефоном.
  А Оленька продолжала: 'Я конечно на него обижена, но когда-то я считала его своим другом. Поэтому немного за него переживаю. Мне бы не хотелось, чтобы с ним что-то случилось. Может, ты с ним поговоришь? Он тебя послушает, он всегда тебя слушает'.
  Она сделала паузу и возмущенно заявила 'И вообще, что ты в нем нашла?! Не понимаю!' - задорно добавив, - 'Между прочим, у Жени есть друг Иван, он видел тебя. Хочет познакомиться и постоянно у меня интересуется, когда ты приедешь'.
  'Это такой высокий, в очках?' - переспросила Геля.
  'Ну да, он самый', - подтвердила Оля.
  Геля хохотнула: 'Ну, так передай, чтоб Иван брал чемодан и отправлялся в Магадан. Не хочу с ним знакомиться!'
  Оленька засмеялась: 'Геля, Геля, ты как всегда в своем репертуаре... Ладно, буду заканчивать, а то уже много наболтали. Ты главное дождись меня с моря!'. Добавила напоследок: 'А еще подумай насчет Ивана!' и положила трубку.
  Геля тоже вернула трубку на рычаг. Немного постояла, написала карандашом в блокноте 'Дима' и обвела сердечком. Затем испугавшись, что кто-нибудь увидит, вырвала страницу блокнота, разорвала ее на мелкие кусочки и сжала в кулаке.
  'Жаль, что Оля уезжает', - думала она, - 'Ну ладно, зато Таня остается, а главное скоро я увижу Диму и мы все каникулы будем вместе'.
  
  -5-
  Через месяц Геля приехала к бабушке. Без Оленьки дома было непривычно тихо и немного скучно. Таня хоть и познакомила Гелю со своей компанией, но все равно это было немного не то, и Ангелина с нетерпением ждала возвращения любимой сестренки с Черного моря. Та несколько раз звонила, говорила, что скоро приедет и обещала привезти в подарок ракушки.
  В один из дней Таня отправилась веселиться со своими друзьями на дачу. Чтобы Геля не кисла дома в одиночестве ее взяли с собой, а она попросила взять еще и Димку. Татьяна не возражала, заявив, что 'чем больше народу, тем веселее'.
  Народу на даче действительно собралось много и по большей части это были Танины сокурсники с иняза. Весь день было весело и шумно. Таня со своей компанией отдыхала на 'всю катушку': громко играла музыка, жарились шашлыки, кто-то танцевал, кто-то обнимался в укромных уголках сада.
  День медленно клонился к вечеру, но жара не спадала. Геля с Димой расположились на спиленном стволе старой засохшей яблони и наблюдали, как выплясывает Таня со своими подружками.
  'Здесь очень шумно', - прокричал Дима в ухо Геле. 'Музыка слишком громкая. Давай пойдем туда, где немного тише'.
  'А пойдем лучше на речку купаться!' - крикнула в ответ Геля, стараясь перекричать орущий магнитофон.
  Дима кивнул и Геля убежала в дом переодеваться в купальник.
  Уже спустя некоторое время они сидели на коричневом клетчатом пледе на берегу широкой, темной, чуть пахнущей болотом реки, и любовались, как большое пылающее солнце медленно уплывает за горизонт.
  'Дим, пойдем, искупаемся, вода совсем теплая', - предложила Геля, снимая легкий сарафан на тонких лямках и оставаясь в темно-синем раздельном купальнике.
  'Гель, иди одна. Я здесь посижу', - ответил Димка, одергивая на себе футболку.
  'Ну как знаешь', - пожала она плечами. - 'Хоть футболку свою сними, жарко ведь!'
  'Кстати, а что у тебя на ней нарисовано?' - ткнула Геля пальцем в белый рисунок на черном фоне.
  Дима оттянул на себе футболку и пояснил:
  'Это', - он показал на шестиконечный крест, очерченный кругом, - 'Громовник, знак Перуна, символ воинской храбрости, доблести и мужества. Древние славяне часто изображали его на своих шлемах, щитах и доспехах'.
  'Дима, а тебе не кажется, что уж слишком он похож на...' - и, снизив голос до шепота, она договорила, - 'свастику'.
  Дима ухмыльнулся и возразил: 'Свастика - это не что иное, как символ солнца, плодородия, благополучия. Она встречается в древней культуре многих народов мира. Это очень древний символ, негативное значение он принял только тогда, когда нацисты стали использовать его в виде своей официальной символики'.
  Геля нахмурила брови, и серьезно глядя на него, строго сказала: 'Дима, мне не нравится твой интерес ко всему этому. Я не хочу, чтобы ты наделал глупости или влип в какие-нибудь неприятности. А еще эти твои новые друзья... я видела их, они меня пугают'.
  'Да брось, Геля', - махнул рукой Димка, - 'они нормальные ребята, спортом занимаются'.
  'Я переживаю за тебя, как ты этого не понимаешь!' - тревожно произнесла Геля, - 'Обещай мне, что прекратишь эти свои странные увлечения. Поклянись!'
  Димка нежно щелкнул ее по носу.
  'Иди, купайся', - улыбнулся он, - 'Обещаю не увлекаться и клянусь, что все будет хорошо!'
  Геля с укоризной посмотрела на него, покачала головой, поднялась с пледа и, оставив шлепанцы, медленно вошла в реку. Оттолкнувшись от дна ногами, с наслаждением погрузилась в прохладную воду и поплыла вдоль берега.
  Димка невольно залюбовался стройной и гибкой фигуркой Гели. Он уже давно понял, что любит ее, любит всем сердцем. Что готов отдать все на свете, лишь бы она была с ним. Без нее, его жизнь потеряет всякий смысл. Он боялся даже представить, как он будет жить, если Геля вдруг отвернется от него. Да он дышать без нее не сможет! Она стала для него всем, стала неотъемлемой частью его жизни. И он обязательно все это ей скажет, он уже приготовил целую речь, долго репетировал и заучивал наизусть. Да, именно так: он возьмет ее за руку и скажет все, что чувствует. Геля поймет. Геля всегда его понимала, его никто и никогда не понимал так, как Геля. Он будет самым умным, самым смелым, самым сильным, он ничего никогда не будет бояться, он сделает все это ради нее...
  'Ах, черт, Геля, что ты делаешь!' - вскрикнул от неожиданности Димка, чувствуя, как холодная вода затекает ему за шиворот.
  'Если ты не идешь в реку, то река пришла к тебе сама', - засмеялась Геля, бросив на траву найденное на берегу детское пластмассовое ведерко, на дне которого еще оставалось немного прохладной речной воды.
  'Теперь тебе точно придется снять футболку, она же совсем мокрая', - назидательно произнесла Ангелина и с хохотом начала тянуть футболку Димки вверх, стягивая ее через голову.
  Димка упирался и пытался натянуть ее обратно. Наконец, Геле все же удалось снять футболку, она брезгливо отбросила ее и заявила: 'Как же она мне не нравится!'
  Но тут перевела взгляд на оголившийся торс своего друга и, не удержавшись, охнула, прижав к губам руку: 'Боже, Дим, кто это тебя... за что?'
  Вся спина и живот ее Димы, ее любимого Димки были покрыты синяками и багровыми разводами.
  Слезы душили ее от жалости к дорогому человеку, а в душе клокотала ярость.
  'Это он, скажи мне, это он? Отец?' - с дрожащим от злости голосом требовательно спросила Геля и не выдержав, расплакалась - 'Я... я ненавижу его, он садист'.
  'Геля, милая моя, не плачь', - Дима привлек ее к себе и нежно начал гладить по мокрым волосам. - 'Мне совсем не больно. Понимаешь, я не могу дать ему сдачи, он все-таки мой отец, я боюсь его покалечить, за это могут посадить в тюрьму. Ты же не хочешь, чтобы меня посадили в тюрьму?'
  'Нет', - всхлипнула Геля, уткнувшись в его плечо. - 'Почему он так с тобой обращается?'
  'Он не может простить мне смерть мамы', - с грустным вздохом сообщил ей Дима, - 'Она умерла, когда я родился. В этом он винит меня'.
  'Дима', - подняла на него свои мокрые от слез глаза Геля, - 'Почему ты его оправдываешь? Он больной человек, это ненормально обращаться так со своим собственным сыном!'
  'Я не оправдываю', - пояснил Дима, - 'Просто я другой. Я никогда не стану таким как он'.
  Он обхватил Гелино лицо двумя руками, наклонился, поцеловал в губы, затем обнял ее и сказал: 'Слушай, я все придумал: скоро ты закончишь школу и приедешь поступать сюда, в Питер. Мы с тобой можем снять квартиру и жить вместе. Я буду получать стипендию и подрабатывать, мы справимся. Мы будем с тобою вместе Геля, понимаешь - вместе!'
  'Я люблю тебя, Дим', - прошептала вдруг Геля, - 'Еще от тебя так вкусно пахнет. Полынью'.
  'Что, что ты сказала?! Повтори еще раз!' - Димка был обескуражен внезапным признанием Гели.
  'От тебя пахнет полынью и это ... очень приятный и волнующий запах'.
  'Нет, не это, другое... Но... это я должен был первый сказать ЭТО, я даже приготовил целую речь', - сказал повеселевший Димка.
  Геля легко оттолкнула его: 'Ну, так говори!'.
  Димка встал на одно колено, взял Гелю за руку и приготовился говорить. Геля замерла, бабочки в ее животе совершили невообразимый кульбит, сердце бешено застучало, а щеки налились румянцем. Димка молчал с открытым ртом. Геля ждала. И вдруг он выдал: 'Я забыл!'
  'Что забыл?' - удивилась она.
  'Речь свою забыл!'
  'Дмитрий Павлов, ты дурак!' - иронично констатировала Геля.
  'Да, Геля, я дурак!' - виновато признал Димка и горячо произнес, - 'Я люблю тебя Ангелина! Выходи за меня замуж!'
  Геля засмеялась: 'Ты точно дурак, мне еще нет восемнадцати!'
  'Ну, скоро же будет, и тогда мы сможем пожениться. Говори - да или нет?'
  'Да, да, да! Я люблю тебя!'
  'И я люблю тебя, Геля! Люблю!' - крикнул Дима во все горло, вспугнув сидевших в кустах небольших серых птичек.
  Геля сняла через голову свой маленький серебряный крестик на цепочке и повесила его на шею Димы со словами: 'Пусть он хранит тебя от всего плохого, пусть защитит от всего дурного и пусть приведет ко мне, чтобы ни случилось'.
  Рассвет озарил своим сиянием двух влюбленных подростков. Они сидели на берегу реки, укутавшись в плед, тесно обнявшись и прижавшись друг к другу. Им казалось, что во всем этом мире нет никого, кроме них двоих, что они всегда будут вместе, а впереди у них длинная счастливая жизнь.
  -6-
  (2000 год)
  Успешно сдав свою первую сессию, Геля приехала на зимние каникулы к бабушке и Оле. Она не стала поступать в медицинский университет в Санкт-Петербурге, а училась в своем родном Ярославле. С Димой они виделись редко, но часто переписывались, перезванивались и признавались друг другу в любви. Пожениться договорились, как только закончат учебу, она свой лечебный факультет, а он исторический.
  На следующий после приезда день, Оленька уговорила Гелю сходить в кафе, чтобы отметить встречу, сдачу всех экзаменов и начало зимних каникул.
  Вот они с Олей веселые, румяные от мороза, смеясь и держась под руки идут туда, где их ждет, переминаясь от холода с ноги на ногу, Женя Белых. Олин друг.
  Он увидел подходивших девушек и приветливо помахал рукой.
  Оленька тотчас подбежала к нему, бросилась на шею, поцеловала в щеку и сообщила: 'А вот и мы!'
  Женя обнял ее за плечи и обращаясь к Геле указал на тут же подошедшего к ним высокого молодого человека: 'А это Иван. Мой лучший друг. Геля, познакомься!'
  Геля поджала губы и с укоризной посмотрела на сестру. Та сделала круглые глаза, покачала головой и развела руками, своим видом показывая, что она тут не причем. Но это была неправда. Оля неоднократно предлагала Геле познакомиться с Иваном, но получала категоричной отказ.
  'Зачем мне знакомиться с Иваном, когда у меня есть любимый Димка?!' - не раз объясняла она Оленьке.
  Оля на какое-то время оставляла эту тему, но потом начинала все заново. И сейчас ей все удалось. Но не будет же Геля со всеми ссориться, поэтому она посмотрела на Ивана с вызовом и надменно произнесла: 'Ну, привет, Иван. Как много о тебе наслышана!'
  'Надеюсь только хорошего', - произнес он с теплотой и искренне улыбнулся в ответ.
  Его карие глаза излучали неподдельный интерес, а сам он производил впечатление очень мягкого и доброго человека. Геля даже смутилась и поймала себя на мысли, что Ваня очень вполне приятный и симпатичный. Но тут же вспомнив о Димке, спохватилась и быстро прогнала ее от себя.
  Пока они заходили внутрь кафе, Геля шепнула Оле, что хотела сегодня вечером встретиться с Димой, но он чем-то занят.
  Сияющая Оленька моментально помрачнела и буркнула: 'Успеешь. Встретишься еще, только нужно ли...'
  'О чем это ты? С ним что-то случилось?' - забеспокоилась Ангелина.
  'Да жив - здоров твой Димка, ничего ему не сделается. Давай позже поговорим...', - отмахнулась Оля - 'Не порти мне настроение'.
  Две девушки и два молодых человека расположились у окна небольшого кафе. Они непринужденно болтали, пили кофе с пирожными и шутливо спорили. Геля ловила на себе нежные взгляды симпатичного Ивана и улыбалась ему в ответ, как ей казалось, просто из вежливости. Оленька исподтишка наблюдала за ними, изредка пинала под столом Гелю и хитро показывала глазами на Ивана. В ответ на это, Геля незаметно для всех остальных корчила ей рожицы и показывала язык.
  День неспешно продолжался. Женя рассказывал анекдоты, Оленька фыркала от смеха и прижималась щекой к его плечу. Он с любовью смотрел на нее и рассказывал очередную веселую историю.
  'Какие же они счастливые', - думала Геля, глядя на них, - 'Жаль, что Дима не смог пойти с нами'.
  После совместных посиделок, молодые люди предложили девушкам прогуляться и проводить их домой. Вся компания, укутавшись в шарфы и шапки, шумно высыпала на морозную улицу. Начинало темнеть. А вокруг все было сумеречно-сиренево-сверкающе. Даже фонари и деревья были покрыты сверкающим инеем, а искрящийся снег хрустел под ногами. Редкие прохожие стремительно побегали мимо, прикрыв носы варежками.
  'Как красиво', - думала Геля, смотря вокруг, - 'сверкающее серебро и глубокое черное небо'.
  То ли от того, что она недавно вышла из теплого кафе, то ли от близкого присутствия идущего рядом Ивана, ей было жарко и она, ослабив узел шарфа, жадно вдыхала холодный воздух.
  Мимо них с восторженными вскриками пронеслись Оля с Женей. Женя ухватил радостно повизгивающую Оленьку за обе руки и, быстро двигаясь спиной вперед, катил ее за собой. Через несколько метров они поскользнулись и упали, но, тут же, вскочили, отряхнулись и покатились дальше.
  'Они так подходят друг другу, оба веселые и неунывающие', - посмотрев на счастливую парочку, произнес Иван. - 'Ты знаешь, что они на конец лета запланировали свадьбу?'
  'Да, мне Оленька сказала', - отозвалась Геля.
  -'Куда торопятся?!' - удивился он. - 'Жизнь длинная...'.
  'Ты их не одобряешь?' - спросила Ангелина.
  Ваня немного подумал и пояснил: 'Не то, чтобы не одобряю...Если они так торопятся жить, то это их дело. Но я, как будущий финансист и просто рациональный человек считаю, что вначале нужно на ноги встать, а потом семью заводить'.
  'А ты что думаешь?' - поинтересовался он у Гели.
  Та пожала плечами и ответила, что согласна с ним, но эти двое, указала она на снова барахтающихся в снегу Олю с Женей, отдельный случай.
  'Жили они долго и счастливо и умерли в один день. Думаю, что это как раз про них', - внезапно произнесла Геля.
  Иван ухмыльнулся и попытался обнять Гелю за талию, но та ускользнула от него, чуть пробежала вперед, наклонившись, набрала полную горсть снега и, смеясь, швырнула им в юношу. Пока он отряхивался, развернулась и гордо зашагала впереди в одиночестве. Вскоре он ее догнал и снова пристроился рядом.
  'Да, Оленька права, Ваня действительно хороший', - думала Геля, делая вид, что смотрит на звезды, а сама искоса рассматривала Ивана, - 'Умный, рассудительный, симпатичный. Но он не Дима', - мысленно констатировала она.
  
  -7-
  Спустя час веселая компания добралась до Олиного дома. Пока Оленька с Женей все еще любезничали у парадного, Геля, наскоро попрощавшись с Иваном, поднялась в квартиру, умылась, переоделась в пижаму и легла с книгой в кровать раньше принадлежавшей Тане.
  Красотка Таня год назад выскочила замуж за одного француза и в настоящее время счастливо проживала с ним где-то в пригороде Марселя. А бывшая детская комната перешла полностью в Олино распоряжение.
  Не успела Ангелина погрузиться в увлекательное чтение, как дверь в комнату распахнулась и словно маленький ураган в нее влетела Оленька. С разбега, прямо в свитере она нырнула в постель к Геле, забралась под одеяло, прижалась, как в детстве, и мечтательно прошептала: 'Я такая счастливая, ты даже не представляешь себе. Он лучший парень на свете. Я так его люблю!'
  Затем отстранилась и спросила уже нормальным голосом: 'Я дурочка, да?'
  Геля обняла ее, поцеловала в нос и ответила: 'Никакая ты не дурочка, ты просто очень сильно влюблена. И я тебя прекрасно понимаю'.
  Оля внезапно разом стала серьезной, отстранилась и резко бросила: 'Геля, ты многого не знаешь!'
  Быстро встав с кровати, она стремительно вышла из комнаты и скрылась в ванной.
  Геля удивилась такой реакции сестры. Отбросив книгу, она села на постели и, скрестив на груди руки, стала терпеливо ждать Олиного возвращения.
  Оленька вскоре появилась в пижаме и с зубной щеткой в руке.
  'Вы с Ваней очень хорошо смотритесь вместе', - начала она, - 'ты ему нравишься... он хороший парень...'
  'К черту, Ваню', - Геля начала выходить из себя и потребовала, - 'Не говори загадками, рассказывай, что произошло!'
  Оля, развернувшись на пятках, снова скрылась в ванной комнате. Геля готова была вскочить и бросится за ней, но глубоко вздохнув несколько раз, все-таки осталась ждать ее в комнате, ломая голову, что могло случиться.
  'Перестань прятаться, выходи, тебе все равно придется все мне рассказать', - крикнула она в сторону ванной комнаты спустя некоторое время.
  Оля вышла, утирая маленьким розовым полотенцем свое заплаканное лицо. Отбросив полотенце, она молча присела на кровать к Геле, нервно теребя край пижамы.
  Геля тоже молчала и ждала, покручивая в голове разные варианты событий, о которых не решается рассказать Оленька: от серьезной травмы Димы до наличия у него другой девушки.
  Наконец Оля решилась и заговорила, глядя в глаза сестры: 'Геленька, милая, я очень тебя люблю, ты моя замечательная сестренка и моя лучшая подружка. Я знаю, ты очень сильная, но я не хочу, чтобы тебе было больно. В общем, в общем...
  'Да не тяни, говори уже!' - не выдержала Геля, схватив ее за плечи и легонько встряхнув, - 'Что, у него кто-то есть? Ты ее видела?'
  'Да! То есть нет! С чего ты взяла?! Да, лучше бы так...' - протянула Оля, - 'Я бы быстро с этим разобрались... То, что он сделал это... это ужасно!' - округлила она глаза.
  'Забудь о нем! Не нужно с ним больше общаться! - категорично заявила Оля, - 'Он стал одним из этих!' - неопределенно покрутила она рукой в воздухе.
  Геля удивленно и непонимающе смотрела на сестру: 'Каким этим? Кем этим? О чем ты?'
  Оля набрала воздуха и выпалила на одном дыхании: 'Он стал таким же, как те парни, с которым он общался! Я не знаю, кто они: неонацисты, националисты, скинхеды... я не разбираюсь, короче, эти отвратительные бритоголовые уроды. Дима теперь такой же, как они.
  И продолжила: 'Говорят, он даже сделал себе татуировку на руке ну в виде... сама понимаешь...'
  Геля на секунду оцепенела и похолодела, ей казалось, что в миг в комнате закончился весь воздух, захотелось плакать и кричать в голос. Она опрометью бросилась в ванную комнату, закрылась на щеколду и подставила голову под струю холодной воды. В голове стучало: 'нет, нет, это все не правда, такого не может быть, он же обещал, он клялся покончить со всем этим' и снова 'нет, нет, он не мог так поступить'.
  Оля с другой стороны барабанила в дверь: 'Геля, Геля... открой!'
  'Нет, это все неправда!' - убеждала себя Геля. - 'Завтра мы встретимся. Мы договорились. Мы поговорим. Да, завтра я с ним поговорю, он должен все объяснить. Оленька ошибается, он не мог, после всего... он не мог... он обещал, обещал покончить со всем этим. Завтра... да, завтра мы должны поговорить'.
  Геля подняла глаза и встретилась со своим мокрым и бледным отражением в зеркале: 'Завтра, все будет завтра. А теперь спать...надо идти спать'.
  Она вытерла лицо и волосы первым подвернувшимся полотенцем и вышла из ванной комнаты. Оля с тревогой молча за ней наблюдала. Не произнеся ни одного слова, Геля медленно улеглась в кровать и закрыла глаза. Тактичная Оленька быстро погасила свет и юркнула под одеяло. Вскоре Геля услышала ее мерное посапывание.
  Сон все не шел. Открыв глаза, глядя в потолок, Геля вспоминала, как Дима впервые поцеловал ее, когда они собирали чернику в лесу неподалеку от дач. Как они впервые признались друг другу в любви на той речке, где часто гуляли. А еще, как она кричала на его отца, высказав все, что о нем думает, а Дима прикрывал ее собой, думая, что произойдет что-то ужасное. Но все закончилось хорошо, его отец просто молча выслушал, собрался и ушел. Больше Дима, к своему счастью, его никогда не видел. Только знал, что он живет где-то за Уралом и у него новая семья.
  Заснула Геля только под утро. Как ей показалось, только она закрыла глаза, как раздался звонкий голос Оли: 'Геля, вставай! Пора завтракать!'
  Ангелина с трудом разлепила глаза, чувствуя себя ужасно разбитой, в голове звенели осколки вчерашнего разговора с Олей.
  'Сегодня я все для себя выясню', - сказала она самой себе, вставая с постели и одеваясь.
  'Я сделала нам кофе и бутерброды', - объявила Оля вошедшей на кухню Геле.
  'Не смотри на меня как на тяжелобольную, со мной все нормально, - огрызнулась Геля, но тут же, извинилась, - 'Прости меня, но со мной точно все нормально. Спасибо за кофе'.
  'Где вы встречаетесь?' - поинтересовалась Оля, наблюдая как Геля, машинально выпив черный кофе, сидит и неотрывно смотрит на дно своей чашки.
  Та ответила не сразу, как будто пыталась вспомнить: с кем она встречается и для чего.
  'Как всегда в парке. На нашем месте', - наконец произнесла она.
  
  -8-
  В занесенном снегом парке, забравшись на скамейку с ногами, на ее спинке сидел крепкий рослый молодой человек. Широко раздвинув ноги в высоких армейских ботинках, опершись локтями на свои колени и сцепив руки в замок, он напряженно всматривался вдаль из-под низко надвинутого черного капюшона.
  Немногочисленные прохожие бросали на него неодобрительные косые взгляды и пытались поскорее свернуть на другую дорожку.
  Внезапно, увидев что-то заинтересовавшее его, молодой человек резво спрыгнул со скамейки, скинул свой капюшон и быстро побежал по тропинке, вившейся между черных стволов деревьев.
  В его направлении шла стройная девичья фигурка в светлой шубке, голубой вязанной шапке и такого же цвета объемном шарфе, обмотанном вокруг шеи.
  Дима бежал Геле навстречу и думал, что сейчас схватит ее в охапку, поднимет, прижмет к себе, поцелует и скажет, как сильно ее любит. Ее волосы будут щекотать ему лицо, он зароется в них носом и с наслаждением вдохнет такой родной, такой любимый запах Гелиных духов. Он так давно не видел ее и сильно соскучился, ведь со времени их последней летней встречи прошла по ощущениям целая тысяча лет.
  Геля тоже его заметила и остановилась. Это уже был не Ее Димка. Это был какой-то огромный, страшный, бритый на лысо тип в черной короткой куртке, военных камуфляжных штанах, заправленных в ботинки на высокой шнуровке, и у этого чужого неприятного человека были Димкины синие глаза.
  'Не приближайся ко мне', - почти выкрикнула она.
  Дима в нерешительности остановился.
  'Геля, ты что? Это же я, Дима!' - удивленно спросил он.
  'Ты еще спрашиваешь?!', - ее голос дрожал от возмущения, - 'Дима... что ты наделал? Зачем? Это же чудовищно!'
  Дима молча переминался с ноги на ногу, непонимающе смотрел на нее и не знал, что ответить.
  Геля подошла к нему ближе и быстрым движением закатала сначала правы, а потом левый рукав куртки. На его левом предплечье было то, что она больше всего боялась увидеть.
  Геля с ужасом и отвращением отпустила его руку.
  Он пришел в себя и полепетал: 'Геленька, милая, это же только рунический солярный знак... Древний символ солнца...'
  И тут Геля взорвалась: 'Я тебе больше не милая!' - кричала она, - 'Ты обманул меня, ты клялся прекратить все это! Это чудовищно! А ты предатель! Ты предал меня, ты предал наши отношения. Ты променял меня на все это', - потрясла она его за край куртки.
  'Геля, выслушай меня', - молил он. - 'Я всегда хотел стать сильным, и я стал им. Я никого не боюсь и всегда смогу защитить тебя. Я один из немногих, кто может сделать мир чище и светлее. Я все делаю только ради нас'.
  Геля с большим усилием подавила в себе гнев и стала говорить холодным размеренным голосом: 'Я не хочу быть с тобой заодно. Все, Дима, все... это конец. Нет больше никаких нас, есть ты и есть я. Ты сам выбрал свой путь, но я за тобой не последую. Мне все это гадко и мерзко!'
  Геля залилась слезами и снова сорвалась на крик: 'Ты мне стал омерзителен! Я ненавижу тебя! Я так тебя любила, а ты взял и все сломал! Ты меня сломал! Ты душу мою сломал!'
  Она резко развернулась и пошла в обратном направлении.
  Дима догнал и преградил ей дорогу: 'Геля, я люблю тебя, не говори так', - произнес он, - 'Ты моя, навсегда моя!'
  У него были влажные испуганные глаза, он расстегнул дрожащими пальцами ворот куртки и вытащил подаренный ею серебряный крестик на цепочке со словами: 'Вот. Ты обещала, что мы всегда будем вместе'.
  Геля резко дернула, цепочка порвалась, крестик блеснул и провалился в глубокий снег.
  'Ты... ты... умер для меня! Нет! Не умер! Тебя просто не было!' - тяжело дыша зло сказала она и произнесла по слогам, впечатывая каждое слово в его память: 'Те-бя ни-ког-да не бы-ло в мо-ей жиз-ни! Запомнил? Ни-ког-да!'
  
  -9-
  (20 лет спустя, наше время)
  Павлов вздрогнул, проснулся и, не открывая глаз, первым делом ощупал шею, на месте ли цепочка с крестиком.
  Ощутив под пальцами шероховатый металл, успокоился: 'На месте!'
  Ему опять снилась Геля. Каждый раз, когда она возникает в его сновидениях, вскоре после этого наступают события, которые требуют от него внимания, осторожности и благоразумия. Каждое ее появление во сне является каким-то сигналом, знаком, предупреждением об опасности.
  'Геленька, милая, о чем ты мне хочешь сказать на этот раз?' - мысленно спросил он.
  Этот сон был связан с тревожными, неприятными воспоминаниями, но в нем была Геля и выходить из него не хотелось, хотелось продлить ее присутствие, хотя бы в сознании.
  Дима лежал на боку с закрытыми глазами и вспоминал: 'Когда же она приснилась мне в первый раз после нашей последней встречи? Да, наверно вот тогда...' - он даже заскрипел зубами от своих мучительно постыдных воспоминаний. Этот период в своей жизни он старался загнать в самые потаенные уголки памяти и больше не вспоминать.
  Дмитрий всегда увлекался историей, еще со школы, и сам того не заметил, как однажды его интерес к славянским истокам перерос в увлечение язычеством, а позже к откровенному национализму.
  Когда-то в спортивном зале, куда он ходил 'качаться', познакомился с ребятами, которые называли себя неоязычниками. Они заинтересовались его знаниями, он их убеждениями. Так он попал в их компанию. А еще через некоторое время он полностью проникся их идеями о национальном славянском единстве, торжестве справедливости, силе правды и не видел ничего особенно в том, что борьба за свои идеалы должна идти любыми способами против тех, кто эти идеи не разделяет.
  А когда Ангелина порвала с ним отношения и объявила, что 'его для нее никогда не было', то он как с катушек слетел. Ненавидеть всех вокруг и ему стало совершенно плевать, что с ним будет дальше.
  В тот самый злополучный день она ему и приснилась в первый раз. Его компания собиралась ночью устроить погром на местном рынке, чтобы как они это называли 'очистить район от неславянских лиц'. Перед 'очисткой' он лег ненадолго подремать, потому что ему нездоровилось. Во сне пришла Геля и строго сказала: 'Остановись или мне придется сделать это самой!'.
  Тогда он не придал этому значение, не прислушался к ее предостережению. Встал, собрался, наклонился зашнуровать ботинки в прихожей и... потерял сознание. Его увезли на 'скорой', в больнице поставили диагноз: 'менингит'. По делу о погроме на рынке он проходил как свидетель.
  Пожилой следователь, который вел это дело, тогда сказал ему, что у него сильный ангел-хранитель, что ему следовало бы крепко задуматься о своей жизни и что второго шанса может не быть. Дима действительно задумался и все для себя понял. Он порвал с той компанией, присоединился к поисковому отряду. Ползал по лесам и болотам Карелии и Ленинградской области, отрабатывая, таким образом, свои некогда опасные убеждения. Потом получил повестку и ушел в армию, остался на сверхсрочную. Геля еще снилась ему пару раз, когда он служил в 'горячих точках'.
  Сквозь дрему до Диминых ушей донеслась назойливая приглушенная мелодия и он открыл глаза.
  'Димулечка, разве ты не слышишь? У тебя телефон звонит', - произнес нежный вкрадчивый голос у него за спиной.
  Дотянувшись рукой до стоящего неподалеку стула, заваленного одеждой, Дима пошарил рукой, нащупал свои джинсы, залез в карман и достал звонивший телефон. Взглянув на экран, коротко сообщил трубке: 'Павлов слушает!'
  'Спишь еще, Дмитрий Григорьевич?' - спросила трубка голосом его начальника, полковника Таюрова.
  'Имею законное право, у меня выходной', - ответил Дмитрий, предчувствуя, что выходного скорее всего не будет.
  'Давай просыпайся, умывайся и дуй в отдел, тут одно дело нарисовалось по твоей части', - подтвердил его предположение полковник Таюров.
  Дмитрий потер ладонью заспанные глаза и недоуменно переспросил: 'То есть как это по моей части?'
  'Приезжай, здесь поймешь', - заявил полковник и отключился.
  Дима, спустив ноги на пол, сел на постели, бросил телефон на подушку и с хрустом потянулся.
  'Димулечка, а ты уже встаешь?' - спросила миловидная хрупкая блондинка, обнимая его сзади за шею и целуя в висок.
  'Да, заинька, и ты тоже. Поэтому сделай мне кофе', - попросил ее Дмитрий, машинально поглаживая шрам на левой руке от некогда сведенной татуировки.
   'Заинька' скорчила недовольную физиономию, но послушно поднялась и, сверкая голой попой из-под коротенькой маечки, отправилась на кухню варить кофе.
  Павлов проводил ее оценивающим взглядом, сгреб со стула одежду, натянул джинсы и рубашку, сунул в карман телефон и пошел на кухню, где уже хозяйничала блондинистая 'заинька'.
  Он всех своих женщин называл исключительно: заинька, котенок и белочка, в зависимости от цвета их волос. Заиньки были все как одна блондинками, котята могли быть шатенками или брюнетками, ну а белочки, соответственно, рыжие. Дмитрий так и не встретил такую, как Геля, а другой ему было не нужно. Поэтому не старался запоминать не их лиц, ни имен. Они были так, на время. Пока не начнут заявлять на него права и что-то от него требовать.
  
  -10-
  Притормозив у метро и высадив обиженную 'заиньку', планирующую провести с ним весь день, Дмитрий пообещал той позвонить 'как только так сразу' и тут же, забыв о ее существовании, незамедлительно поехал на службу.
  Войдя в кабинет руководителя следственного отдела полковника Таюрова, он увидел, что там уже находится его коллега и приятель следователь Николай Крылов и оперативник уголовного розыска из местного отделения полиции, Константин Трохов.
  'Здравствуй, майор', - поприветствовал его Трохов, пожимая руку, и ехидно усмехнулся, - 'а я смотрю ты бодренький такой, выспавшийся, видимо у тебя выходной'.
  'Уже закончился', - съязвил Дима и, усевшись на общий стол, вопросительно посмотрел на присутствующих, приготовившись внимательно слушать.
  'Спасибо, что так быстро приехал, Дмитрий Григорьевич', - произнес Таюров и объявил, - 'У нас двойное убийство'. 'Николай Петрович, дай ему ознакомиться', - обратился он к Крылову.
  Тот, молча, передал ему папку уголовного дела, которое до этого изучал сам.
  Полковник встал, вышел из-за стола, подошел к окну и в пол-оборота произнес: 'Мне кажется, тебя это должно заинтересовать, Дмитрий. Ознакомься пока'.
  С немым удивлением Дима взглянул поочередно на Крылова и на Трохова, не понимая, что может быть интересным в рядовом убийстве и почему вызвали именно его, в его выходной. Затем раскрыл папку и принялся читать имеющиеся в ней документы:
  ... В квартире, расположенной по адресу... (прочитав адрес он насторожился, адрес был до боли знакомым, но сразу он не понял почему и продолжил читать дальше) ... было обнаружены два тела с огнестрельным ранением... Тело мужчины находилось на полу между гостиной и спальней... тело женщины находилось на диване в гостиной... По информации, поступившей от Красиковой Ираиды Максимовны, соседки пострадавших, проживающей по адресу... тела принадлежат супругам Белых: Евгению Витальевичу и Ольге Юрьевне...
  Прочитав это, Дмитрий оцепенел: 'Нет, не может быть. Только не Оленька. Это не может быть Оленька...', - пронеслось у него в голове, - 'Адрес!' - он еще раз перечитал адрес, - 'О, нет! Это действительно ее адрес. Она жила там с родителями. Я же в детстве много раз был у них дома. Ну как же так?! Почему Оленька? За что Оленьку?'
  Дальше он стал читать дальше с удвоенным вниманием: ... предположительно, смерть обоих пострадавших наступила от пулевого ранения в область головы. Оружия на месте происшествия обнаружено не было. В гостиной и спальне наблюдается беспорядок: книги и вещи разбросаны на полу. Подвергнуто порче пять картин в гостиной: три из них изрезаны острым предметом, две вырезаны из рам и отсутствуют. Картины в других помещениях не тронуты...'
  Прочитав протокол осмотра места происшествия, Дмитрий поднял голову на своего начальника и спросил глухим, от внезапного потрясения, голосом: 'Как вы выяснили, что я знал погибших?'
  Полковник резко обернулся от окна, за которым он рассматривал оживленную улицу, и с удивлением посмотрел на Дмитрия.
  'Я не знал', - удивленно произнес он.
  Дима был в замешательстве и недоуменно произнес: 'Тогда почему вы решили, что меня заинтересует это дело?'
  'Посмотри результаты баллистической экспертизы', - посоветовал Николай Крылов.
  Дима вернулся к документам и нашел отчет экcперта: ... обнаруженные на месте происшествия и извлеченные из тел 9 мм пули, выпущены... пистолетом Люгера 'Парабеллум' образца 1939 - 1941 года.
  'Ох, ничего себе..., - охнул Дмитрий.
  'Вот, вот', - протянул полковник Таюров, - 'Ты же у нас историк в прошлом, вот и займись этим делом'.
  
  -11-
  После совещания у Таюрова, мужчины вышли в коридор.
  'Константин, пойдем к нам, кофейку испьем и поболтаем', - предложил Дмитрий, открывая ключом дверь своего кабинета и пропуская Трохова с Крыловым вперед.
  В кабинете Николай прежде, чем расположиться за своим столом, включил электрический чайник. Затем, освобождая место, убрал со стола на подоконник какие-то папки, бумаги и отодвинул на край стационарный телефон. Дима в это время достал из шкафчика кружки, банку растворимого кофе, пакет с сахаром, миску с сушками и поставил на все это стол Крылова.
  'Дмитрий, а ты, правда, был знаком с погибшими?' - спросил Трохов, взяв стул и придвинул его к столу Крылова.
  'Да', - стиснув зубы, произнес Дмитрий, - 'Мы когда-то дружили в детстве ... с Олей... погибшей ... и я знал ее мужа, мы с ним учились в одной школе, но я ничего не слышал о них уже лет двадцать'.
  Чайник отключился с тихим щелчком, и Дима разлил кипяток по кружкам.
  'Костя, ты выезжал на место? - уточнил он у Трохова, присаживаясь за стол, и попросил его - 'Расскажи подробнее'.
  'Сейчас, расскажу', - ответил Трохов.
  Он положил в кружку кофе, две ложки сахара, размешал, вытащив ложку, облизал ее, опустил на стол, сообщил: 'Слушай!' и повел свой рассказ:
  На момент происшествия в этой большой квартире Ольга и Евгений жили одни. Когда-то там еще проживали бабушка и родители Ольги, но после их смерти, в квартире осталось трое: сама Ольга, ее муж Евгений и сын Митя.
  Парню 18 лет, он живет отдельно от родителей, со своей девушкой. Снимает квартиру в пригороде. В настоящее время находится в Красноярске, знакомится с родителями своей подруги. Митя не мог несколько дней связаться с родителями, позвонил соседке, той самой Ираиде Максимовне, чьи показания есть в деле.
  Со слов соседки, она видела с улицы, что в квартире горит свет, но двери ей никто не открывал. Она заволновалась и вызвала участкового. Тот вскрыл квартиру и уже вызвал нас. А там... она в гостиной на диване, он на пороге гостиной в луже крови. Все вверх дном, книги разбросаны, фарфоровые безделушки разбиты.
  В гостиной на стене картины висели. Так три из них разодраны в клочья, две куда-то пропали, одни рамы остались. Причем, заметь, беспорядок - только в гостиной и спальне. Другие комнаты не тронуты и все остальные картины целы.
  Николай Крылов молча пил кофе и внимательно слушал.
  'И что, никто ничего не слышал? Даже соседка?' - уточнил Дмитрий.
  'Нет, дом-то старый. Толщина стен, знаешь, какая...' - Костя отхлебнул из кружки свой кофе и поморщился. 'Уже остыл', - сообщил он.
  'С их сыном уже разговаривали?' - спросил Дмитрий, вставая за чайником и подливая Константину кипяток.
  'Нет, приедет, тогда поговорим. Соседка сказала, что он уже послезавтра возвращается'.
  'Знаешь, Костя' - заявил Дмитрий, - 'Я сам к нему съезжу и побеседую'.
  Трохов покивал головой в знак согласия. Потом помолчал и добавил: 'Больше семидесяти лет, как война закончилась. А чем приходится заниматься...'
  'Разве еще что-то было?' - спросил Крылов.
  'Вы разве не в курсе?' - Костя понял брови и пояснил, - 'В нашем районе действует группировка неонацистов. Мы, конечно, ловим их поодиночке, парочка уже сидит за тяжкие, остальные привлекаются так, по мелочи, вандализм или хулиганство. Эта зараза распространяется все больше и больше. И точно знаем, что их 'осиное гнездо' где-то у нас в районе, но вычислить не можем, уже все подвалы, чердаки и спортивные залы проверили'.
  Константин встал, стряхнул с брюк невидимые крошки и сказал: 'Ладно, мужики, не буду грузить вас своими проблемами. За кофе спасибо. Будут новости - сообщу'.
  Когда за ним закрылась дверь, Николай спросил Дмитрия: 'Как думаешь, есть какая-то связь между 'Парабеллумом' и нациками?'
  'Пока не знаю', - пожал плечами Дмитрий и, перебравшись с кружкой кофе за свой рабочий стол, снова погрузился в изучение дела Белых.
  
  -12-
  Из материалов дела следовало, что Митя Белых, сын Ольги и Евгения, жил в Ленинградской области, в городе Ломоносове. На следующее утро после его возвращения в город, Дмитрий отправился к нему домой.
  Дорога не заняла много времени. Припарковав автомобиль по дворе старенькой панельной пятиэтажки, он зашел в один из ее подъездов. К его удивлению, в подъезде было чисто, а на подоконниках даже стояли растения в горшках.
  На звонок дверь открыла хорошенькая девушка с длинными темно-русыми волосами, заплетенными в косу.
  'Я к Мите, он дома?' - спросил ее Дмитрий.
  'Вы из полиции?' - уточнила девушка.
  'Нет, из следственного отдела', - пояснил он, показывая свое служебное удостоверение, и тревожно переспросил, - 'Вы ВСЁ уже знаете?'
  Она грустно кивнула.
  'Да. Входите', - девушка распахнула дверь шире, приглашая зайти и показала рукой в сторону, - 'Митя там, в комнате. Пройдите туда. А я поставлю чайник'.
  Дмитрий прошел в единственную комнату и увидел парня. Тот лежал плашмя на расправленном диване прямо в одежде, отвернув голову к стенке.
  'Митя', - осторожно позвал его Дмитрий, присаживаясь с ним рядом на диван.
  Митя медленно повернулся, испуганно посмотрел на Павлова. Спустил с дивана ноги и сел рядом, уткнувшись невидящим взглядом в пол.
  Парень был бледный, очень потерянный, его длинные рыжеватые волосы спутались и висели неаккуратными прядями.
  'Митя, ты очень похож на Олю... на свою маму', - внезапно сказал ему Дима.
  Тот вздрогнул, перевел на него удивленный взгляд и недоверчиво переспросил: 'Вы что знали мою маму?'
  'Да, мы когда-то были знакомы, учились в одной школе, но потом наши дороги разошлись', - пояснил Дима и продолжил, - 'Меня зовут Дмитрий Павлов, я следователь. Мне нужно с тобой поговорить'.
  'Здесь или лучше на кухне?' - переспросил юноша и сам ответил, - 'Лучше на кухне. Там можно выпить чаю. Я сейчас скажу Асе'.
  Митя поднялся и, ссутулив плечи, пошел в сторону кухни. Дмитрий проследовал за ним. Ася уже все приготовила, поэтому на кухне их ждал горячий чай, печенье и бутерброды.
  Погладив Митю по спине, Ася оставила их одних и ушла в комнату.
  'У тебя замечательная девушка', - отметил Дмитрий.
  'Да, Ася хорошая. Я ее очень люблю. Мы собираемся пожениться... - Митя замешкался, - 'Ну, то есть собирались... теперь, наверное, надо будет отложить'.
  Он сел за стол и обхватил двумя руками чашку с чаем, как будто пытался согреться.
  Дмитрий сел напротив него.
  'Если собираетесь жениться, то лучше надолго не откладывать', - с грустной усмешкой посоветовал ему Дима и серьезным тоном продолжил, - 'Митя, расскажи мне, пожалуйста, о родителях, чем они занимались, были ли они обеспокоены чем-либо в последнее время, угрожал ли вам кто-нибудь'.
  Митя, опустив глаза в чашку, начал говорить: 'Ничего такого не было. Никаких угроз. Мама была директором в детском развивающим центре 'Три поросенка'. И руководила, и сама, как психолог занималась с малышами. Отец хорошо зарабатывал, он был управляющим филиала коммерческого банка. Поэтому мама могла бы не работать, но она не хотела сидеть дома без дела и много времени проводила на работе.
  Мы с Асей живем в этой квартире уже полгода, а до этого я жил вместе с родителями. После того, как я перебрался сюда, мы с мамой постоянно созванивались и виделись каждые выходные. Они с папой ни разу не упоминали, что у них есть какие-то сложности. Они даже не ссорились никогда. Наоборот, они всегда поддерживали друг друга, подшучивали, любили подурачиться. С воодушевлением планировали нашу с Асей свадьбу. Они ведь сами тоже рано поженились и много лет живут счастливо... точнее жили...', - при этих словах Митя хлюпнул носом, а в глазах у него блеснули слезы.
  'А у отца не было проблем на работе?' - продолжал спрашивать Дмитрий.
  'Нет, точно не было', - заверил юноша. - 'Я бы знал. Я подработаю системным администратором в его банке, пока учусь заочно в политехническом. И у мамы не было, ее все в центре любили'.
  'У вас в доме было оружие?' - поинтересовался Павлов.
  'Нет, что вы', - испуганно замотал головой Митя. - 'Да, у отца есть сейф в кабинете, но там лежат только документы и некоторые мамины украшения, я не раз открывал и закрывал его. Мы ничего не скрывали друг от друга. Оружия дома не было'.
  'Митя, мне нужно, чтобы ты съездил домой и посмотрел, что могло пропасть из квартиры, возможно, что-то ценное', - попросил Дмитрий, - 'Еще из материалов дела следует, что исчезли две картины из гостиной, мне нужно бы получить их описание'.
  'Хорошо, я посмотрю', - растерянно пообещал юноша.
  'Кто тебе рассказал о произошедшем? Соседка?' - поинтересовался Дмитрий.
  'Нет, Ираида Максимовна, мне только сказала, что не может застать родителей дома. Была обеспокоена этим, но попросила меня не волноваться', - ответил Митя и добавил, - 'Она очень милая старушка, одна из немногих, кто живет в доме, как и моя семья много лет. Я знаю ее с самого детства. Нет, мне тетя сказала'.
  Дмитрий насторожился и уточнил: 'Тетя Таня?'
  'Нет', - возразил тот, - 'тетя Геля, мамина двоюродная сестра. Они всю жизнь с мамой дружат... дружили... В последнее время реже виделись, но праздники мы всегда отмечали все вместе. Она вчера встретила нас с Асей в аэропорту, привезла сюда домой и все здесь рассказала. Пытается меня успокоить, а у самой слезы льются и руки дрожат. Я сегодня хотел поехать к ней. Она на Ленинском проспекте живет, но нет сил. Завтра похороны'.
  Сердце Димы екнуло, провалилось, а его самого охватило волнение: 'Как? Геля живет здесь? Хотя, чему удивляться, он через общих знакомых знал, что она вышла замуж за этого... как его... Ивана. Вот, наверно и переехала к нему'.
  Митя внезапно что-то вспомнил и пристально посмотрел на него: 'Мне мама однажды рассказала, что у них с тетей Гелей в детстве был хороший друг, и меня она назвала в честь него - Дмитрием. Это ведь вы, правда?'.
  Митя не выдержал, часто заморгал, и по его щеке побежала одинокая слеза. Вцепившись в руку Димы, срывающимся голосом он умоляюще произнес: 'Вы ведь найдете того, кто это сделал? Обещайте, что найдете!'
  Дмитрий сглотнул ком в горле, поднялся и, отечески обняв парня, пообещал: 'Я сделаю все для этого возможное!'
  Всю обратную дорогу домой Дима думал о том, что завтра увидит Гелю. Впервые, через двадцать лет.
  
  -13-
  В кроне деревьев щебетали птицы, они беззаботно перелетали с ветки на ветки, нарушая тишину скорбного места. Легкий ветер обрывал с черных ветвей желтые листья, и они медленно планировали на землю. На кладбище было много народу и море разноцветных цветов. Похороны Ольги и Евгения в этот еще теплый и солнечный октябрьский день казались чем-то неправдоподобно абсурдным и сознание Дмитрия, отказывалось принимать этот факт.
  Он стоял на боковой дорожке, держа в руке шесть сиреневых хризантем, и сквозь темные солнцезащитные очки рассматривал, подходивших к месту упокоения Оли с Женей, людей, которые сбивались в небольшие группки и тихо перешептывались.
  Дима увидел Гелю не сразу, но сразу узнал. Она шла рядом с Асей, держа Митю под руку. Такая же, как и он, потерянная и безразличная ко всему, полностью погруженная в свое горе. Они прошли мимо, совершенно не обратив на него внимание. Но почувствовав на себе пристальный взгляд, Геля повернулась, безразлично скользнула взглядом по Дмитрию и, не узнав его, отвернулась, продолжив о чем-то тихо переговариваться с племянником. Пройдя еще несколько шагов, она вдруг резко остановилась и отстала от Мити и Аси. Вновь повернулась и внимательно на него посмотрела. Тихо охнула и прижала ко рту руку с платком.
  Дмитрий глубоко вздохнул, собрался с духом и наконец решился к ней подойти. С каждым шагом навстречу Гели его сердце колотилось все отчаяннее.
  С минуту они молча друг друга рассматривали.
  'Она мало изменилась', - думал Дима, - 'только прическу поменяла: вместо длинных густых волос у нее была короткая стрижка. Ей идет'.
  Это была все та же Геля, только взрослая. Но уже не его... чужая жена.
  Ангелина не сразу осознала, что этот высокий крепкий мужчина с пробивающейся сединой в темных волосах - Дима. Поэтому даже переспросила у него: 'Дима, это действительно ты?'
  'Да, Геля, здравствуй', - чуть хрипло произнес он, снимая темные очки.
  'Откуда ты здесь?' - удивилась Геля. - 'Но... как же ты узнал?'
  Дима чуть помялся и объяснил: 'По стечению обстоятельств, я веду следствие по этому делу'.
  'Надо же...', - удивленно протянула она.
  Развернувшись, чтобы пойти дальше, Геля чуть пошатнулась, и Дима был готов ее подхватить под руку, но она покачала головой и строго сказала: 'Не надо! Все нормально. Я сама'. Обняв себя за плечи, она медленно пошла рядом с ним в сторону участка под захоронение.
  'Их хоронят рядом с Олиными родителями и нашей бабушкой', - тихо сказала Геля, когда они с Димой дошли до места.
  'Дима извини, поговорим позже', - произнесла она и, оставив его одного, вновь подошла к Мите, обняла и, поглаживая его подрагивающую спину, что-то начала говорить тому в самое ухо.
  Дима остался стоять в толпе и внимательно присматривался к пришедшим на прощание людям: кто-то негромко переговаривался, кто-то утирал платком глаза.
  У него за спиной тихо беседовали две женщины, и Дмитрий прислушался к их разговору: '... Как же жаль, какая несправедливость... Ольга Юрьевна, была замечательным специалистом и такой светлый человек. За что ей это...' - расстроено произнес один женский голос.
  'Вы тоже занимались у нее?' - спросила вторая женщина.
  'Да, мой младший был очень застенчивый мальчик. Он не шел на контакт с другими детьми. Ольга Юрьевна с ним занималась и только после ее занятий он начал играть с другими ребятами. И моему старшему сыну она тоже помогла'.
  'У вас оба сына посещали ее центр?' - уточнила вторая.
  'Нет', - возразила первая женщина своей собеседнице, - 'только маленький Глебушка, ему 2 года. Старшему уже 13 лет, это мой сын от первого брака. С ним стало сложно. Он замкнулся, перестал со мной разговаривать. Я не знала, что делать...'
  Вторая женщина хмыкнула: 'Подростки все сложные. Не слушаются, хамят, курят, собираются по подъездам. Сына одной моей приятельницы, чуть из школы не исключили, за то, что он на уроке химии, учителю реактивы заменил и светопреставление устроил'.
  Первый голос возмутился: 'Егорка не такой. Он не спорил, неплохо учился, занимался туризмом, ходил с ребятами в походы ... Но, однажды, перестилая ему постель, я нашла под матрасом странные брошюры и листовки, призывающие очистить мир от скверны. Я показала их мужу, и он сильно напугал меня, сказав, что это очень опасное чтение и нужно немедленно их выбросить, а с мальчиком серьезно поговорить.
  Егорка категорически отказался с нами разговаривать. Я отчаялась и, не зная, что делать, поделилась с Ольгой Юрьевной. Она направила нас к своему знакомому подростковому психологу. После его занятий Егор изменился, стал более открытым. Стал доверять и теснее общаться с моим мужем. Теперь они даже вместе ездят на рыбалку. Вот только туристический кружок бросил. Жаль, он ему так нравился...'
  Павлов обернулся, решив посмотреть на участниц разговора, но те уже затерялись в толпе, и он не смог определить, кто из окружающих женщин мог вести эту беседу.
  Подошла его очередь возложить цветы, он приблизился, опустил свой букет поверх остальных и взглянул на памятник, где уже было три фотографии родителей Ольги и ее бабушки. Что-то кольнуло в мозг. Внимание выхватило что-то очень важное, но он не сразу понял, что именно его насторожило. Он еще раз внимательно посмотрел на памятник. Дата! Осенило его. Дата смерти у всех трех людей: отца, матери и бабушки Оли была одинаковая - 13 декабря 1998 года.
  'Надо будет спросить об этом у Гели', - решил он.
  
  -14-
  Возобновить с ней разговор ему удалось только в зале ресторана, где были организованы поминки. Дима отозвал Ангелину в сторону и, убедившись, что она готова ответить на его вопросы, уединился с ней за одним из столиков.
  'Геля, извини, что приходится задавать тебе вопросы в этот день', - начал он, - 'но у меня такая работа'.
  'Я все понимаю, Дим', - ответила она, положив локти на стол и крепко сцепив пальцы. - 'Спрашивай'.
  Дима видел ее напряженные кисти рук, с коротко подпиленными розовыми ноготками, бледное лицо с припухшими грустными глазами и опущенными уголками губ и ему хотелось, обнять ее, успокоить, пожалеть или, хотя бы, дотронутся до нее, коснуться ее нежной руки, но он не смел.
  Судорожно сглотнув, он начал ее расспрашивать: 'Я заметил, что ваша бабушка и Олины родители умерли в один день, можешь рассказать, что случилось?'
  'Они попали в автомобильную аварию', - глухо пояснила Геля.
  'Как это произошло? Можешь рассказать?'
  Геля сжала руки и начала рассказывать: 'Со слов Оли, им кто-то позвонил и сообщил, что на дачу в их отсутствие забрались воры. Разбили стекла, и все перевернули вверх дном. Поэтому они решили съездить и проверить, что там случилось. Дело было зимой, дорога скользкая, что именно произошло точно неизвестно, были предположения, что на дорогу выскочило какое-то животное или их подрезал другой автомобиль, или их машину просто занесло. Это так и осталось достоверно невыясненным. Случайные водители нашли в кювете их сгоревшую перевернутую машину, они все погибли'.
  Геля всхлипнула, расцепила пальцы и, достав носовой платочек из рукава черной водолазки, промокнула мокрые глаза и добавила: 'Оленька тогда ждала второго ребенка, но от переживаний так и не выносила его'.
  'Ты часто виделась с Ольгой и ее семьей?' - продолжал спрашивать Дима, не давая Геле погрузиться в печальные воспоминания.
  Она тяжело вздохнула и произнесла: 'Теперь думаю, что недостаточно часто. Я уже давно переехала в Питер, но, сам понимаешь, большой город, работа, заботы... Мы с ними встречались, как правило, на праздники. Иногда собирались на даче, но чаще просто перезванивались'.
  'Оля или Женя жаловались тебе на свои проблемы, может по работе, ну или упоминали о каких-то сложностях?'
  'Нет, у них все хорошо было. Оля с Женей жили дружно, но, может, были какие-то мелкие недовольства, как в любой семье, но никаких серьезных выяснений отношений и крупных ссор не было. И Митя всегда был хорошим добрым мальчиком', - при этих словах она бросила тревожный взгляд на племянника, который вместе с Асей сидел за длинным общим столом и наблюдал за ней. Махнула ему рукой и одними губами произнесла: 'Сейчас приду'.
  Вновь перевела взгляд на Диму и продолжила рассказывать: 'Оленька была встревожена, когда Митя решил переехать. Она предлагала ему с Асей жить с ними вместе, квартира ведь большая, но он сказал, что они хотят быть самостоятельными и попробовать пожить отдельно. Ася хорошая девушка, когда Оля убедилась, что Митя в надежных руках, она смирилась и с головой ушла в работу. Ее любили в детском центре, она была востребована, приходили заниматься именно к ней. Женя возглавлял свой банк несколько лет, до этого был в нем одним из руководителей отдела. Его ценили. Этот ресторан и организацию поминок его банк полностью взял на себя'.
  'Я что-то не вижу Татьяну. Она здесь?' - поинтересовался Дима.
  'Таня не смогла сейчас приехать, у ее мужа какие-то проблемы со здоровьем, она не может оставить его одного. Обещала приехать при первой же возможности' - пояснила Геля.
  Дима помолчал немного, собираясь с духом, и неуверенно спросил: 'Ну, а как ты сама живешь, как Иван?'
  Геля приподняла бровь, внимательно на него посмотрела и сухо ответила: 'Хорошо! У меня все хорошо! И у Ивана тоже хорошо'.
  Рассказывать, что она давно развелась с Иваном, когда узнала о его любовной истории на стороне, она не стала. Так же, как и не стала ничего спрашивать у Димы. Ангелина прекрасно понимала, что со дня их последней встречи прошло два десятка лет. А прошлое, должно в прошлом и остаться. И нечего тешить себя напрасными надеждами.
  Дима взял номер ее телефона, предупредив, что возможно ему придется еще не раз с ней поговорить. На этом они и расстались.
  
  -15-
  После Диминого ухода, Геля вернулась за стол к Мите и пересказала тому, о чем разговаривала с Павловым.
  'Ангелина Петровна, вы, правда, раньше дружили с этим следователем?' - поинтересовалась у нее Ася.
  'Да, дружила', - подтвердила она и мысленно добавила, - 'А еще очень его любила'.
  Их встреча пробудила в ней все воспоминания, которые она старательно усыпляла в своей памяти. Она тогда очень болезненно восприняла их с Димой разрыв. И чтобы отомстить ему за предательство, слишком стремительно закрутила роман с Иваном. Ей было на тот момент все равно, был ли это Иван или кто-то другой. Но это был именно Ваня. Он стойко сносил все ее перепады настроения, был к ней заботлив и внимателен. Она привыкла к нему, присмотрелась и даже начала отвечать взаимностью. С ним было легко и приятно общаться, а когда она заболела и не смогла приехать к бабушке на одни из зимних каникул, то тот сам приехал в Ярославль. Геля сдалась. Димка никогда к ней не приезжал, а Ваня приехал. И даже сообщил ее родителям, что любит ее и у него самые серьезные намерения. Поженились они уже на пятом курсе и, после окончания университета, Геля переехала к нему. Интернатуру она проходила здесь, в Санкт-Петербурге.
  Оленька была счастлива, что они с Гелей теперь могут видеться так часто, как захотят, а еще больше, что они с Ваней вместе. Это были очень счастливые времена, они дружили семьями, ходили друг к другу в гости, ездили вместе отдыхать, нянчились с маленьким Митей. Потом случилась беда, унесшая жизнь бабушки и Олиных родителей и только все вместе они помогли Оленьке справиться с этой трагедией.
  Своих детей у Гели не было. Врачи разводили руками, не было никаких причин, чтобы их не было. А их почему-то не было. Поэтому Митя это был их с Олей ребенок на двоих. Геля часто присматривала за ним, когда он был маленький, лечила его, когда он болел, играла, а затем, водила на кружки, когда он стал взрослее.
  Дима. Она вспоминала его. Да что уж говорить, она никогда не забывала его. Много лет назад от общих знакомых она случайно выяснила, что он служит где-то на Кавказе и с тех пор часто молилась о его здравии и время от времени ставила свечки в церкви. Но искать его или узнавать что-то о нем, не пыталась, убедив себя, что у каждого из них теперь своя сложившаяся жизнь.
  Потом от нее ушел Иван, точнее она сама попросила его принять решение и уйти, так как видела, как он страдает и переживает. Сама она страдала не долго. Только развод с ним отдалило ее от Оленькиной семьи, потому что их компания распалась. Женя продолжал общаться с Ваней, Оля с Гелей, но все вместе встречаться они уже не могли.
  Иван ушел благородно. Оставил ей их совместную квартиру и переехал к новой возлюбленной. Он всегда был порядочным человеком, как бы парадоксально это не звучало. И вот теперь, когда она вновь встретила Диму, Гелю внезапно посетила странная мысль, что вдруг то, что Иван исчез из ее жизни - тоже было его правильным решением.
  'Тетя Геля...' - донесся до нее голос Мити, - 'Ты сходишь завтра со мной в родительскую квартиру? Я не смогу один... после всего этого...'
  'Да, конечно, схожу', - задумчиво отозвалась она, - 'Наверно стоит Диму тоже позвать'.
  
  -16-
  Конечно, Дима не смог отказать Геле. Ему и самому хотелось еще раз побывать в доме, с которым были связаны радостные моменты. Хотя сейчас повод был совсем не радостным.
  Спустя много лет Дима вновь очутился в доме Оленьки и совсем его не узнал его. Он стоял в прихожей и, вертя головой в разные стороны, с любопытством осматривался.
  'Здесь все сильно изменилось', - произнес он, - 'Я запомнил эту квартиру совсем другой'.
  'Да, Оля с Женей сделали ремонт и перепланировку. Теперь здесь все по-иному', - увидев его замешательство, сообщила Геля.
  'Проходи в гостиную', - предложила она и первая пошла вглубь квартиры.
  Дима и Митя проследовали за ней. Под ногами хрустели осколки стекла и фарфора, вокруг валялись обрывки бумаг, разбросанные книги и вещи.
  Геля щелкнула выключателем и в комнате под потолком загорелась люстра.
  'Какой же беспорядок, что же здесь искали?!' - охнула она.
  'Так, давайте за дело', - распорядилась Ангелина, - 'Митя, начни с кабинета папы, посмотри, что могло пропасть ценного?'
  Митя неподвижно стоял и, не отрывая расширенных от ужаса глаз, смотрел на большое бурое пятно на диване. Геля, перехватив его взгляд, взяла лежащий на кресле плед и набросила на диван, скрыв им следы недавней трагедии.
  Затем развернула Митю и со словами 'иди' легонько подтолкнула в сторону кабинета.
  'Дим', - с небольшим надрывом в голосе спросила она Павлова, оставшись с ним в гостиной вдвоем, - 'Вот за что? За что их могли убить? Деньги? В доме их не было! Драгоценности? Все на месте! Неужели из-за этих двух картин?! Так они же не представляют никакой художественной ценности!'
  Дмитрий облокотился на черное фортепиано на гнутых ножках, скрестил на груди руки, посмотрел на противоположную стену, где зияли пустотой тяжелые резные рамы и спросил: 'Что это были за картины? Я не помню'.
  Геля перевела взгляд на место, с сожалением посмотрела на место, где ранее были картины и пояснила: 'Та, что больше, называлась 'девушка в вечернем наряде'. Это мы ее так называли. На ней была изображена некая молодая женщина, сидевшая в кресле с резной спинкой и резными подлокотниками. Женщина была одета в длинное черное атласное платье, украшенное белоснежным кружевом и несколькими нитками жемчуга, на голове у нее была маленькая шляпка с крупными перьями. На картине была дата не то 1916, не то 1918 год, точно не скажу. Начало 20 века'.
  'Вторая картина. Та, рама, что меньше размером', - указала Геля рукой, - 'На ней был изображен пухлый розовощекий ребенок. Малыш на картине, одетый в длинную зеленоватую воздушную рубашку, сидел на сером коврике и играл с белым лохматым щенком. Вот на ней точно знаю была сзади надпись: 'Ирма, 1931'. Обе картины были подписаны латиницей 'Koch'.
  Она подошла к стене и показала надпись на куске холста, бывшем некогда пейзажем с дорогой и полем, а сейчас рваной тряпкой свисающим с рамы: 'Вот как здесь! На остальных'.
  'Откуда ты знаешь, что они не представляют ценности?' - решил уточнить Дмитрий.
  'В конце девяностых годов, во время очередного экономического кризиса, дядя Юра, Олин папа, решил сдать эти две картины в антикварный салон, в надежде получить за них приличную сумму', - объяснила Ангелина, - 'но там сказали, что картины рисовал какой-то неизвестный художник, что они недостаточно старинные и предложили такие смешные деньги, что их решили не продавать. Сколько себя помню они всегда здесь висели. Жаль, что остальные картины испортили, мне они нравились, очень милые пейзажи'.
  Геля вздохнула и продолжила: 'Хоть дедушка и был известный хирург, они с бабушкой жили скромно. Все, что есть в доме, представляет скорее семейную ценность, чем материальную. Дедушка не любил роскошь, единственной его страстью были книги. Как ты знаешь, здесь внушительная библиотека. Оленька ее сохранила'.
  'Бабушка рассказывала, что эти картины', - обвела она рукой стены гостиной, - достались им вместе с квартирой. А те, что в кабинете - подарены благодарными пациентами'.
  'Кто является владельцем квартиры?' - осторожно спросил Дима.
  Геля усмехнулась и съязвила: 'Ты подозреваешь в убийстве кого-то из нас? Выбор у тебя небольшой. Из нас - только я и Митя'.
  'Геля, не ерничай', - оборвал ее Дима, - 'я должен это знать'.
  'Ну, хорошо', - согласилась она, - 'По бабушкиному завещанию квартира доставалась ее дочерям: моей маме и Олиной маме - тете Вере. Но тетя Вера погибла вместе с бабушкой, и ее доля разделилась между Олей и Таней. То есть получается, что половина квартиры принадлежит моей маме, четверть Тане. А Олина доля, в том же размере должна перейти Мите. Я полагаю так... Но не знаю, что будет с квартирой дальше. Не уверена, что кто-то захочет здесь жить после того, что случилось'.
  Их разговор прервал появившийся в гостиной Митя:
  'Я все посмотрел в папином кабинете', - сообщил он, - сейф не вскрыт, все ценности и документы на месте'.
  'Вот только не могу найти мамин телефон. Пробовал позвонить, он отключен', - Митя повертел головой, оглядывая гостиную.
  Затем он сходил на кухню, заглянул в ванную комнату.
  'Странно', - произнес юноша, вернувшись, - 'Его нигде нет. Ладно, позже еще поищу'.
  'Бред какой-то', - думал Дима, потирая пальцами лоб, - 'Убиты два человека... Ради чего? Ради пары картин неизвестного художника? Убиты немецким оружием времен войны. И зацепиться не за что'.
  Из раздумий его вывел звонок в дверь. Митя пошел открывать.
  'Ой, а я иду из булочной, смотрю, у вас свет горит. Решила, дай зайду, проверю, все ли в порядке', - донесся из коридора чуть дребезжащий старческий голос.
  'Спасибо за беспокойство, Ираида Максимовна. Мы здесь проверяем, что у нас украли', - ответил на это Митя.
  В гостиной появилась благообразная пожилая дама с седыми кудряшками и в бордовом шерстяном платье, украшенное камеей, заколотой под воротником.
  Оглядев беспорядок, она возмутилась: 'Вот же негодяи! Да как это можно!'
  Взглянув на Гелю Ираида Максимовна запричитала, по щекам у нее поползли слезы: 'Ой, Гелюшка, горе какое! Олюшка, Женечка, такие хорошие, такие добрые. Они же у меня на глазах выросли! Вот за что их! Еще и картины попортили. Что же это делается... Как же страшно... И куда только полиция смотрит...'
  Геля подошла к ней, обняла, погладила по спине и успокаивающим тоном сказала: 'Ираида Максимовна, не переживайте. Вот познакомьтесь, это следователь Дмитрий Павлов', - представила она Диму, - 'Он расследует дело. Он обязательно найдет того, кто это сделал!'
  Ираида Максимовна достала из кармашка белый кружевной платочек, промокнула слезы со сморщенного личика и умоляюще произнесла: 'Вы уж, пожалуйста, найдите этих негодяев!'. Затем добавила: 'Ну ладно, я пойду, не буду вам мешать', - и, чуть шаркая ногами, покинула квартиру.
  Дмитрий выглянул в коридор и, убедившись, что она ушла уточнил у Гели, которая закрыла за соседкой дверь: 'Эта та самая соседка, которая подняла тревогу?'
  Геля подтвердила: 'Да, это наша соседка - Ираида Максимовна Красикова. Очень приятная бабушка. Живет здесь практически всю жизнь. По крайнее мере, сколько я себя помню, она всегда здесь была. В этом доме из 'старых' жильцов мало кто остался. Дом старый, первый этаж занят под офисы, ряд квартир выкуплены целыми этажами состоятельными людьми. Я уже практически никого здесь не знаю.
  'Она одинокая, эта Красикова?' - поинтересовался Дима.
  'Нет', - возразила Геля, - 'У нее сын есть. Они вдвоем живут'.
  'Что ты знаешь о ней и о ее сыне?'
  Ангелина задумалась, пару секунд подумала и начала рассказывать: 'Знаю, что мужа у нее не было. Она всегда вдвоем с сыном жила. Когда-то работала медсестрой в госпитале. Еще вместе с нашим дедушкой. Сына зовут Эдик. Ему лет 55-56. Когда-то преподавал в строительном техникуме, что именно - не знаю. Сейчас тоже где-то работает. Я редко его видела. Он странноват, вечно как будто чем-то недоволен, здоровается всегда сквозь зубы. А с Красиковой Олина семья всегда поддерживала хорошие отношения. Можно сказать - дружила'.
  Она замолчала, помялась и неуверенно произнесла: 'Не знаю, насколько это тебе интересно, но бабушка как-то рассказывала, что с ним была связана одна неприятная история. Когда он был еще подростком, то однажды коляску с маленькой Таней с лестницы столкнул. Таня не пострадала, все обошлось благополучно. Ираида Максимовна, тогда сильно плакала, умоляла его простить, говорила, что он нечаянно. Но мы с девочками всегда его недолюбливали.
  Оставив Гелю с Митей наводить дома порядок, Дима с ними попрощался и направился к себе в отдел, чтобы спокойно осмыслить полученную информацию и поразмышлять.
  
  -17-
  Это дело для Павлова имело особую важность, распутать его было не просто делом чести, но и восстановления доверия Гели. Дима был в замешательстве и с трудом пытался сформулировать хотя бы несколько рабочих версий.
  'Бессмыслица какая-то', - думал он, - 'Жили себе хорошие, приличные люди, окружающие их любили и уважали. А кто тогда убил? И за что? И куда делись те картины?
  Дмитрий так задумался, что на одном из перекрестков даже пропустил зеленый сигнал светофора, за что удостоился возмущенных сигналов водителей автомобилей, что скопились за ним на перекрестке.
  Добравшись до отдела, он прошел в свой кабинет и даже несколько обрадовался, что Крылова на месте не оказалось. Так никто не мешал думать. Дмитрий сел за стол, вытащил из сейфа дело Белых и вновь внимательно его изучил. Ничего. Ничего, что могло натолкнуть его на мысль.
  Тогда он взял чистый лист бумаги и стал рисовать. 'Символист' - шутя, называл его Николай Крылов. Все свои размышления Дима всегда выносил на бумагу в виде кружочков, стрелочек, крестиков и палочек. Ему так было легче думать.
  Дмитрий нарисовал вверху листа круг, подписав его внутри: 'Женя, Оля', от круга он провел две стрелки, разделив лист пополам, под одной начертил прямоугольник и написал 'картины' под другой в таком же прямоугольнике 'квартира'. Под 'картинами' поставил вопросительный знак. Под 'квартирой' перечислил через черточку все имена: Любовь Николаевна (мама Гели) = 50%, Геля = 0%, Митя = 25%, Таня = 25%. И принялся думать.
  'Парабеллум' в рисунок преступления не укладывался. Совсем.
  'Кому была выгодна смерть Оли и Жени?' - размышлял Дима, - 'На работе все было благополучно, с соседями не ссорились, наследников на квартиру много. И на момент убийства, родители Гели находились в Ярославле, Таня во Франции, Геля ничего не получает, а Митя похож на убийцу меньше всего, он до сих пор так и не отошел от смерти родителей'.
  Он еще посидел над расчерченным листом и, вспомнив слова Гели, что картины достались ее дедушке вместе с квартирой, провел двустороннюю стрелку, соединив прямоугольники со словами 'картины' и 'квартира'. Вот это, уже было связано между собой, и это была зацепка.
  Чтобы потянуть за ниточку 'квартира', Дима решил узнать ее историю и сделал запрос в центральный архив.
  Полученный спустя несколько дней официальный ответ на его запрос нисколько не прояснил ситуацию, данные были крайне скудны.
  Архивная информация гласила, что здание, где находится квартира Белых, частично пострадало во время войны, в послевоенные годы было восстановлено и передано в ведомство Министерства Вооруженных Сил СССР. В 1946 году квартира предоставлена для проживания майору медицинской службы Савицкому Николаю Сергеевичу и его супруге, лейтенанту медицинской службы Савицкой Надежде Георгиевне. В 1994 году квартира была приватизирована Савицкой Надеждой Георгиевной.
  Ничего для себя не выяснив, Дмитрий решил съездить в архив самостоятельно и изучить более раннюю историю дома.
  Перелистав в архиве несколько пожелтевших домовых книг, он обнаружил одну заинтересовавшую его запись. Эта запись, с одной стороны, обрадовала его, а с другой, породила новые вопросы. Но самое главное - она укладывалась в его схему!
  В старинной домовой книге было указано, что в период с 1923 по 1942 год в том самом доме проживал Карл Фридрих фон Кох с супругой Аидой фон Кох (урожденной Вейгер) и дочерьми - Софьей и Ирмой.
  Дима ликовал: 'Вот картины и нарисовались!'
  Конечно, могло оказаться, что на этом 'ниточка оборвется' и полученные сведения окажутся бесполезными, но больше ухватиться было не за что. Интуиция подсказывала Павлову, что 'копать' нужно именно в этом направлении, в глубь времен.
  
  -18-
  (1934 год)
  Конец апреля 1934 года в Ленинграде выдался необычайно теплым. Горожане облачились в летние костюмы и яркие платья, и все больше проводили времени, гуляя в парках и выезжая на пикники за город.
  А в зоосаде в выходной день было море посетителей: родителей с детьми и веселые компании, которые толпились у клеток с животными или просто неспешно прогуливались по дорожкам.
   В толпе, у вольера с бегемотом стоял высокий худощавый мужчина, на плечах которого сидела хорошенькая пятилетняя девочка с плюшевым медвежонком в руках и без умолку болтала: 'Папа, а что едят бегемоты? А у них болят животы? А зачем им такой большой рот? Папа, а мы пойдем смотреть слона? Папа, а когда мы пойдем смотреть слона?'
  Ее отец с насмешливой укоризной ответил: 'Ирма, если ты хочешь, получить ответы на свои вопросы, не задавай их все сразу. И да, скоро мы пойдем смотреть слона'.
  'Надо же какая у вас любознательная девочка', - раздался рядом с ними мужской голос с чуть заметным иностранным акцентом. Отец девочки бросил быстрый взгляд на ничем не примечательного среднего роста мужчину в летней шляпе и коричневом двубортном костюме и ответил: 'Дети так болтливы, что взрослым всегда следует быть осторожными в обсуждении своих дел в их присутствии'.
  'Да, вы правы, зачастую родители даже к подросткам относятся как к неразумным младенцам', - поддержал беседу случайный собеседник и поинтересовался, - 'Вы, случаем, не подскажите, как пройти к зебрам?'
  Мужчина с девочкой на плечах чуть повернулся в сторону и показал ему направление 'прямо и направо', добавив при этом: 'Я слышал, что зебры скоро переберутся в другой вольер, в северную часть сада. Мой приятель считает, что это произойдет дней через двенадцать'.
  Отвернувшись от незнакомца, мужчина поинтересовался у дочки: 'Ну что, ты готова идти смотреть слона?'.
  'Да!' - воскликнула обрадованная девочка, подпрыгивая у него на плечах и начала декламировать: 'А мы идем смотреть слона!'.
  Отец спустил ее с плеч и, взяв за руку, повел в сторону слоновьего вольера. Вскоре они растворились в толпе посетителей зоопарка.
  Человек в шляпе, с которым только что перебрасывался репликами отец девочки, посмотрел себе под ноги, наклонился и поднял маленького потертого плюшевого медвежонка. Он попытался высмотреть в толпе папу с дочкой, но так и не увидев их, пожал плечами и положил медвежонка в свой карман. Еще немного полюбовавшись на бегемота, он чуть надвинул на глаза шляпу и неторопливо направился к выходу из зоопарка.
  А ровно через двенадцать дней произошло чрезвычайное происшествие, о котором стало известно только узкому кругу лиц. Сторожевое судно, отправившееся на прохождение испытаний в Белое море, экстренно вернулось обратно в порт. Большая часть его экипажа скончалась от подмешанного в пищу неизвестного яда, оставшейся части потребовалась срочная госпитализация и лечение.
  
  -19-
  (Наше время)
  На получение дальнейшей информации по семейству Кох потребовалось куда больше времени, чем рассчитывал Дмитрий.
  Пока сотрудники архива готовили сведения, Дмитрий решил заняться оружием и изучить дела, в которых фигурирует 'Парабеллум'. В этом ему согласился помочь Костя Трохов.
   'О, Дмитрий, заходи', - тихо поприветствовал его Костя, увидев на пороге своего кабинета в отделе полиции и показал рукой на стул, - 'Присядь'.
  Он одновременно подписывал какие-то документы и, прижимая плечом к уху телефон, говорил в него с небольшими промежутками 'угу, угу'.
  Через пару минут, он с довольным видом убрал телефон от уха, собрал свою кипу разбросанных бумаг в аккуратную пачку и передал рыжему юноше, сидевшему справа от него. Тот бережно взял бумаги, любовно пересмотрел и тут же покинул кабинет.
  'Стажер', - объяснил Трохов, - 'Прыткий малый, все рвется в бой и требует настоящей работы, а не нашей текучки. Вот нашел ему кое-что интересное, чтобы глаза мне не мозолил'.
  'Сам же был таким, забыл уже', - ухмыльнулся Дмитрий.
  Костя хохотнул: 'Забыл. Давно это было и не со мной'.
  Павлов поинтересовался у него: 'А для меня что-нибудь интересное есть?'
  'Чая нет, кофе тоже нет, но кое-что есть. Интересное ли, оценишь сам, когда просмотришь, я сам не смотрел, времени не было', - ответил Трохов и пояснил, - 'Мой стажер нарыл вагон и маленькую тележку архивных дел, где фигурирует пистолет 'Парабеллум': убийства, ограбления, разбой и так далее. Но одна существенная неприятность... Все они были возбуждены не позже 1971 года. Есть ли среди них наш, сложно сказать, так как, сам понимаешь, сами улики не сохранились, а их фотографии того времени оставляют желать лучшего'.
  'Вот здесь, - он поднял с пола две картонные коробки, доверху заполненными папками старых уголовных дел и водрузил их на стол, - 'Только те, которые были приостановлены, в связи с неустановлением лиц, совершившим преступление, и прекращены, за истечением срока давности. Те, где оружие было изъято нас же не интересуют, верно?'.
  'Короче, знакомься', - сказал Трохов Дмитрию, - 'А я пойду, у меня еще дел по горло. Если уйдешь раньше, чем я приду - просто захлопни дверь'.
  Костя ушел, а Дмитрий принялся изучать архивные уголовные дела.
  Он пролистывал страницу за страницей уже пятый час, как вдруг наткнулся на знакомую фамилию. Прочитав дело внимательнее, Дмитрий набрал Гелю.
  Ангелина ответила после шестого гудка: 'Да?' - спросил сонный голос.
  'Геля, это я, Дима', - сообщил он и тут же спохватился, - Ой, прости, не посмотрел на часы. Ты уже спишь?'
  'Ничего страшного, это я рано легла. Почти двое суток на ногах, а завтра мне рано на дежурство'.
  'Что случилось?' - забеспокоился он.
  Геля судорожно вздохнула и всхлипнула: 'На Митю неподалеку от родительского дома напали какие-то отморозки и сильно избили, если бы не сосед, возвращавшийся с прогулки со своим ротвейлером, то страшно подумать, что бы с ним случилось...'
  Геля снова всхлипнула: 'Он в больнице, в тяжелом состоянии. Я все это время была с ним, наблюдала за его состоянием, пару часов назад только домой вернулась'.
  'Геля, не плачь, хочешь, я к тебе приеду?' - предложил Павлов.
  'Нет, Дима, не надо', - тихо произнесла Геля и тут же поинтересовалось, - 'Ты для чего позвонил, у тебя есть новости?'
  'Пока ничего конкретного, но я хотел у тебя кое-что уточнить', - перешел он к делу, - 'Скажи, отчего умер твой дедушка?'
  'Дим', - замялась она, - 'Это случилось задолго до моего рождения, в 1971 году. Он был значительно старше бабушки, воевал, был ранен, и я всегда считала, что он умер из-за возраста и слабого здоровья. А почему ты спрашиваешь?'
  'Да так ...' - решил не вдаваться в подробности Дима, - 'Пока выясняю информацию о членах вашей семьи, вдруг поможет. Спасибо, Геля. Когда можно Митю навестить?'
  Геля ответила, что через пару дней и она сообщит, когда тому станет чуть лучше.
  'Хорошо. Спокойной ночи', - произнес на прощание Дмитрий и повесил трубку.
  Павлов еще раз прочитал архивное дело: '... в парадном своего дома, расположенного по адресу... было найдено тело ведущего хирурга военного госпиталя Савицкого Николая Сергеевича. Смерть наступила от ранения в затылочную часть головы. Пуля, извлеченная из черепа потерпевшего, выпущена из пистолета Люгера 'Парабеллум'...'
  
  -20-
  Через несколько дней Митю перевели из реанимации в обычную палату и Геля разрешила Павлову и Трохову навестить парня. Дмитрий искренне переживал за Митю, все-таки он был сыном Оленьки и племянником Гели. А у Кости Трохова был профессиональный интерес. Так как напали на Митю на его территории, то и заниматься этим делом пришлось ему и его ребятам.
  Константин опаздывал, и Дима решил терять время и не ждать того в холле, а подняться к Мите в палату.
  Юноша лежал весь в бинтах. Кроме сотрясения мозга у него были сломаны два ребра, челюсть, а лицо представляло один большой синяк, не говоря уже о множественных ушибах по всему телу. У его кровати дежурила Ася, и по ее изможденному виду, было ясно, что последние несколько дней у нее выдались очень тяжелые.
  'Как он?' - тихо спросил ее Дмитрий.
  'Хорошо уже то, что он пришел в себя', - ответила девушка.
  'Он может говорить?' - поинтересовался Павлов.
  Ася отрицательно покачала головой.
  Дима чуть наклонился к Мите, рассмотрел его и протянул: 'Как же тебя угораздило так, парень...'
  В больничной палате появился Костя Трохов и, увидев Митю, тихо присвистнул: 'Ну и дела!'. Затем пообещал Асе: 'Мы обязательно будем искать этих негодяев, если вы нам поможете'.
  Митя сделал небольшое движение рукой.
  'Что, Митенька, что?' - подскочила к нему девушка.
  Тот водил рукой, как будто что-то писал. Ася непонимающе переводила взгляд то на Митю, то присутствующих в палате мужчин.
  Костя догадался первым, он раскрыл свою папку на молнии, достал из нее ручку и несколько чистых листов бумаги. Листы с подложенной под них папкой, положил на кровать к Мите, прямо под его ладонь и вложил в его руку шариковую ручку.
  Митя неуверенной рукой косо нацарапал на листке '4 лысых'.
  Дмитрий с Константином прочитали надпись и переглянулись.
  'Лысых?!' - переспросил Костя.
  'Может бритоголовых?' - предположил Дима.
  'На тебя напали четверо бритоголовых парней?' - уточнил Трохову Мити.
  Митина рука дрогнула и нацарапала 'да'.
  Поняв, что, таким образом, можно хоть что-то выяснить, Дима и Костя подвинулись к нему поближе и стали по очереди задавать вопросы.
  - Что они от тебя хотели?
  Митя вывел: 'Телефон'.
  - Они забрали твой телефон?
  Митя снова написал: 'да'.
  Костя обратился к Асе: Найди, если возможно, какие-нибудь документы на Митин телефон, попробуем его поискать'.
  Ася пообещала посмотреть у них дома.
  Костя попытался еще немного поговорить с парнем, но пришла медсестра и настойчиво попросила их удалиться. Пожелав Мите набираться сил, они с Димой покинули палату.
  В конце больничного коридора, уже у лестницы до них донесся голос Аси: 'Подождите, подождите, - бежала она за ними и, догнав, вручила Диме лист бумаги, свернутый пополам. - 'Митя попросил передать вам это'.
  Дмитрий развернул лист и прочитал: 'Телефон мамы нашел. Он на кухне'.
  Поблагодарив и попрощавшись с девушкой, мужчины покинули больницу и отправились каждый по своим делам.
  В Олином телефоне могла содержаться важная информация: звонки, сообщения, их нужно было посмотреть и проверить, поэтому Павлов набрал Гелю, чтобы договориться об очередном визите в квартиру Белых за телефоном. Но Геля не ответила.
  'Наверно, занята', - подумал он и набрал ей сообщение: 'Мне нужно попасть в вашу квартиру еще раз. Митя нашел телефон. Можешь вечером сходить со мной?'
  Через полтора часа он получил ответ: 'Да, в восемь часов я буду там. Подъезжай'.
  
  -21-
  В воздухе чувствовалась близость зимы. Темные деревья во дворе выглядели тенями. Из черного неба на землю падал мелкий накрапывающий дождь, время от времени переходящий в такой же мелкий неприятный снег. Особенно отчетливо его было видно в свете желтых фонарей.
  Подняв воротник и натянув капюшон куртки, Павлов сидел на скамейке во дворе Олиного дома уже почти час, а Геля все не шла. Он беспрерывно смотрел на часы и набирал ее номер, но безучастный женский голос упрямо твердил ему 'Абонент временно не доступен. Перезвоните позже'.
  Дима волновался, в голове билась мысль, что надо куда-то бежать. Возможно, ей нужна помощь, но вот только куда бежать?! Сидеть на одном месте он тоже больше не мог, поэтому встал и начал прохаживаться вдоль дома. И вдруг увидел вынырнувшую из арки знакомую фигурку в светлом пальто, которая медленно шла, скрываясь под голубым зонтом. Дима обрадовался, облегченно выдохнул и, быстрым шагом, направился к ней на встречу.
  Подойдя ближе, он увидел, что Геля чем-то сильно напугана и вся дрожит.
  'Геленька, что случилось, я так беспокоился!' - начал он.
  Геля ахнула и прижалась к его груди.
  'Дим, мне страшно. Мне очень страшно. Я не понимаю, что происходит...', - испуганно шептала она.
  Дима обнял ее, прижал к себе и попытался успокоить: 'Я рядом. С тобой не случится ничего плохого. Я с тобой, я помогу тебе. Расскажи, что произошло'.
  Она подняла на него свои широко распахнутые серые глаза, казавшиеся в темноте совсем черными, и с сомнением в голосе произнесла: 'Знаешь, мне кажется, что кто-то пытался меня убить'.
  'Так, стоп. Пойдем в дом, расскажешь мне все по порядку', - потянул ее за собой встревоженный Дима и повел в Оленькину квартиру.
  В доме было прибрано, больше ничего не напоминало о совершенном преступлении, только в гостиной, в том месте, где когда-то висели картины, были порваны обои.
  Дима помог Геле снять пальто и бережно придерживая за плечи, провел на кухню.
  Там он усадил ее за стол, а сам стал по очереди открывать все ящики: 'Где в этом доме лекарства?', - спросил он у Гели.
  'В спальне, в шкафу', - машинально ответила она и встрепенулась, - 'Нет, не нужно лекарств. В шкафчике есть бутылка коньяка. Я бы сейчас выпила'.
  В подвесном кухонном ящике у холодильника Дима обнаружил пузатую бутылку коньяка. Взяв стакан и немного плеснув спиртное, Павлов протянул его Ангелине со словами: 'Выпей, успокойся и рассказывай!'
  Сделав глоток, Геля поморщилась. Затем глубоко вдохнула и рассказала, что, как обычно, после работы спустилась в метро. Был час пик и ее окружал плотный поток людей. Когда к станции подходил электропоезд, она ощутила сильный толчок в спину и чуть не упала с края платформы на рельсы. В последний момент ее подхватил какой-то мужчина, да при этом еще и так обругал, что она растерялась и даже забыла его поблагодарить.
  'Я поначалу просто испугалась', - нервно сжимая пустой стакан, говорила она, - 'Отошла в сторону. Присела на скамейку, чтобы успокоиться и мне вдруг пришло осознание того, что это не случайность. И чем больше я думала, тем больше убеждалась в этом. Сначала убили Олю с Женей, затем чуть не до смерти избили Митю, теперь пытались избавиться от меня. Кто-то хочет, чтобы никого из нас не осталось в живых. Но я не понимаю почему?!
  Она перевела растерянный взгляд на Дмитрий и еще раз переспросила у него: 'Почему?'
  'Может это просто случайность?' - попытался успокоить ее Дима, хотя сам так не считал. На самом деле его это очень обеспокоило.
  'Что у тебя с телефоном?' - поинтересовался он.
  'Разрядился, наверно', - пожав плечами, ответила ему Геля и, закрыв лицо руками, страдальчески произнесла, - 'Дим, ну за что все это нам?'
  'Геля, я разберусь, обязательно разберусь', - пообещал он, подвигая ногой табуретку и присаживаясь рядом с ней'.
  Дима убрал ее руки от лица, приблизился и осторожно поцеловал в губы. Геля опешила, но, не совладав со своими эмоциями, ответила ему взаимным поцелуем и внезапно почувствовала, как сердце отчаянно застучало, а ее обволокло чувство трепетного счастья. Но внезапно испугавшись этого, она отстранилась от него: 'Что мы делаем?!'
  Дима перевел дух и мысленно себя отругал: 'Действительно, что я делаю, дурак! На что рассчитываю? Я - ее прошлое, а в настоящем у нее муж'.
  'Может тебе уехать на время к родителям?' - предложил Павлов.
  'Ты что?! Я не могу', - ответила она, - 'Митя в больнице, да и на работе меня сейчас никто не отпустит'.
  'Давай лучше поищем Олин телефон', - предложила Геля.
  Телефон нашелся сразу. Он лежал на подоконнике, среди журналов и квитанций, и был полностью разряжен'.
  'Я заберу его, посмотрю, что на нем', - Дима, сунул телефон в карман с молчаливого Гелиного согласия.
  Находится в квартире больше не было смысла и Геля засобиралась домой. Дима предложил ее подвезти. Происшествие в метро сильно потрясло Ангелину, поэтому она с благодарностью приняла предложение Димы.
  Всю дорогу они ехали в абсолютном молчании, думая каждый о своем, а на самом деле друг о друге.
   Остановившись, через некоторое время, у дома, где жила Геля, Дмитрий проводил ее до подъезда и остался ждать на улице, пока не увидел, что в ее окне зажегся свет. Затем вернулся в автомобиль, еще раз с тоской взглянул на ее окна, завел двигатель и поехал в свою пустую холостяцкую квартиру.
  Геля зашла к себе домой, где ее тоже никто не ждал. Прошла в комнату, включила свет и в изнеможении рухнула на диван, содрогаясь в рыданиях: от пережитого стресса, от волнения за Митю, от жалости к себе за свое не сложившуюся жизнь и от своей глупой гордости, которое не позволило ей пригласить Диму к себе.
  
  -22-
  В один из дней сияющий Трохов пришел к Павлову на службу и с радостной улыбкой развалился перед ним на стуле: 'Ну, что Дмитрий Григорьевич', - заявил он, - 'Нашел я тех уродов, что напали на Митю'.
  'Он их опознал по фотографиям', - пояснил Костя и, чуть помешкав, начал рассказывать, - 'Правда, не всех, а только двух из них. Эти негодяи уже проходили через нас около полугода назад, когда напали на строителей - таджиков. Но те, потом испугались, отказались от дачи показаний, дело замяли, и 'гоблины' так и остались безнаказанными. Но сейчас они влетят по полной, я гарантирую. Один из них пожадничал и оставил у себя Митин телефон. Показания они давать отказываются, молчат как партизаны на допросе в гестапо, поэтому мы пока держим их у себя, но я уже подал ходатайство о заключении этих двоих под стражу'.
  Он немного походил по кабинету и продолжил: 'Уверен, они не сами по себе. Кто-то ими руководит. Мои ребята порылись в их телефонах и обнаружили, что они очень часто созванивались с кем-то обозначенным в телефоне под именем 'Дик'. Но, понимаешь, Дмитрий', - Константин даже пристукнул ладонью по столу, - 'Номер зарегистрирован на давно умершего человека и сейчас уже отключен. Подозреваю, что у них есть какая-то система связи 'свой-чужой', поэтому выяснить кто это, пока не представляется возможным. Но мы работаем'.
  Дима внимательно его выслушал и в ответ произнес: 'Костя, у меня тоже есть кое-что интересное!' - и протянул тому телефон в чехле с изображением милого ангелочка, принадлежащий ранее Оле, - 'Послушай запись!'
  Константин взял из его рук телефон, запустил видеофайл. На темном экране двигались какие-то серые тени и приглушенно раздавались два голоса. Слышно было плохо, только отдельные отрывочные фразы.
  Трохов внимательно слушая, чуть склонив голову, чтобы было лучше слышно, а когда запись закончилась, остался неподвижно сидеть, напряженно сдвинув брови.
  'Ну, что думаешь?' - переспросил его Дмитрий.
  'Хорошо бы выяснить, кому принадлежат эти голоса. Предположу, что женский голос - это сама хозяйка телефона, а мужской чей? За весь разговор, так и не прозвучало ни имени этого человека, ни какого-либо намека на то, кем бы он мог быть. И что за Егор? О ком это речь?' - разочаровано произнес Константин.
  'Слушай', - перебил его Дмитрий, - 'Я сейчас кое-что вспомнил. В день похорон Ольги Белых, на кладбище я случайно услышал чужой разговор. Одна женщина рассказывала другой о своем сыне-подростке Егоре, которого Ольга направила к психологу, и тот помог мальчику, но в чем именно я так и не понял. Я, к сожалению, не знаю ни ее имени, ни как она выглядит, только запомнил, что она занималась с младшим мальчиком в том центре, где работала Ольга. 'Три поросенка' кажется. Только как же его звали...' - задумался Дима, в нетерпении легко постукивая себя по лбу кулаком. Он перевел взгляд на стену и мучительно вспоминал, - 'Что-то связно с Высоцким... Владимир? Нет, не Владимир... ну крутиться же в голове... Глеб!' - воскликнул он, вспоминая, - 'Точно! Как Глеб Жеглов из известного фильма. Она назвала сынишку Глебушка. Имя не столь распространенное, можно съездить в это центр и попытаться через них выйти на его маму, чтобы поговорить с ней и ее старшим сыном'.
  'Съездим завтра с утра?' - поинтересовался Павлов у Трохова.
  'Нет, завтра с утра не могу, я должен на совещании присутствовать, а потом у меня другие дела запланированы', - ответил Костя и предложил, - 'А поехали прямо сейчас. Еще не очень поздно, успеваем застать кого-нибудь из администрации на работе'.
  Чтобы сократить время и не попасть в вечернюю пробку, они решили добраться на метро, оставив машину Дмитрия у отдела. Все равно Дима планировал вернуться к себе и еще поработать.
  
  -23-
  Детский развивающий центр 'Три поросенка' находился в одном из спальных районов, и дорога туда заняла приличное время, но на метро все равно получилось быстрее, нежели Дима с Костей решили поехать туда на автомобиле. К их обоюдному облегчению - он все еще работал.
  Располагался центр на первом этаже одного из жилых домов с отдельным входом. Уже начиная с яркого красочного крылечка, было видно, что он полностью соответствует своему сказочному названию.
  В холле находилась молоденькая девушка с бейджем 'Варвара'. Услышав звонок колокольчика над входной дверью, она выглянула из-за ноутбука, посмотрела на вошедших мужчин и одарила их приветливой улыбкой.
  Павлов с Троховым даже немного растерялись от обилия света, ярких красок и наличия живых зверюшек, которые пищали и чирикали в своих клетках: кроликов, морских свинок, канареек и волнистых попугайчиков. Еще был огромный аквариум с множеством разноцветных рыб и ползающими по дну сомиками. Двое взрослых мужчин стояли и вертели головой во все стороны, хотелось все посмотреть и потрогать.
  'Вам чем-то помочь?' - радушно поинтересовалась у них Варвара.
  Только тут они оторвались от созерцания рыб в аквариуме, подошли к ней и предъявили свои служебные удостоверения.
  'Мы работаем по делу Белых. И нам нужна ваша помощь', - начал разговор Дмитрий.
  Варвара погрустнела и ответила: 'Да, конечно, я понимаю. Что именно вас интересует?'.
  'Нам нужно найти маму одного из мальчиков, который в этом году посещал ваш центр', - объяснил Костя, - 'Мальчика зовут Глеб. Это все, что мы знаем'.
  Варвара поискала в ноутбуке информацию и сообщила, что мальчиков по имени Глеб за последние четыре месяца было трое, их мам зовут: Татьяна Игоревна, Елена Всеволодовна и Наталья Степановна.
  'Кто из них занимался именно с Ольгой Юрьевной?' - уточнил Константин.
  Варвара еще раз посмотрела в монитор компьютера и произнесла: 'Только сын Елены Всеволодовны. Но больше они наш центр не посещают. После смерти Ольги Юрьевны, они к нам не приходили'.
  Варвара мялась и не решалась без одобрения руководства сообщать телефон клиентки. Но немного подумав, она самостоятельно набрала ее номер и, переговорив с ней некоторое время, протянула трубку Дмитрию.
  Елена Всеволодовна довольно охотно согласилась незамедлительно встретиться с Троховым и Павловым, продиктовала свой адрес и сказала, что очень благодарна Ольге Юрьевне и окажет любую помощь следствию.
  Жила она неподалеку, всего через три дома от детского центра, поэтому уже через пятнадцать минут после того, как Дмитрий и Константин попрощались с милой Варварой, они уже снимали куртки и ботинки в прихожей Елены Всеволодовны.
  Дмитрий вспомнил, что уже видел ее на похоронах Оленьки. Тогда она показалась ему какой-то блеклой и тихой, сейчас же перед ним стояла яркая сильно накрашенная блондинка и беспрерывно болтала. За то время, что они снимали верхнюю одежду в прихожей, она успела обрушить на них такое количество информации о своих мальчиках, что ее даже пришлось останавливать.
  В отличии от жизнерадостной и разговорчивой мамы, Егор оказался замкнутым, хмурым, настороженным парнем. На вопросы он отвечал напряженно, односложно и все порывался уйти. Было видно, что беседовать он не настроен. Решив, что его смущает присутствие мамы, Дмитрий намекнул Елене Всеволодовне на чай и та, оставив их втроем, ушла хозяйничать на кухню.
  Егор чуть расслабился и, хоть с трудом, у него все-таки удалось кое-что выяснить. Он рассказал, что с февраля по сентябрь этого года занимался в туристическом кружке 'Край'. Руководил им Эдуард Олеговича и Михаил. Попал туда, просто получив на улице листовку от какого-то незнакомого парня. В первый раз пойти один не решился и взял с собой своего одноклассника, который, посетив пару занятий, ходить перестал. А Егору там понравилось. Он и еще десяток ребят учились ориентированию на местности, топографии, умению распознавать съедобные и несъедобные растения и грибы, вязать узлы, ставить палатку и многое другое. Кроме этого с ними проводились занятия по 'патриотизму', рассказывали о 'врагах нации', о необходимости защиты своих интересов, о плохих и хороших национальностях.
  Они ходили в походы в которых принимали участие друзья Михаила, крепкие взрослые ребята, которые учили их метать ножи и метко стрелять из пневматических винтовок. Те брошюры, которые у него нашла мама, ему тоже дал почитать Михаил. И теперь он очень боится, что тот его найдет и потребует их назад, а у него ничего не осталось - мама их разорвала и выбросила, поэтому в кружок он больше не ходит.
  Мальчик рассказал, где находится здание, в котором располагался тот туристический кружок, но категорически отказался появляться там снова. Павлов и Трохов пообещали, что ему не придется этого делать, решили больше не мучить его расспросами и отпустили восвояси. Заметно повеселевший Егор быстро скрылся в своей комнате и носа оттуда не высовывал, пока Дима и Костя, для приличия, пили с Еленой Всеволодовной чай и снова выслушали ее рассказы о семье и сыновьях.
  Спустя некоторое время, сославшись на неотложные дела, мужчины покидали ее квартиру, так же спешно, как и Егор, после их совместного разговора.
  
  -24-
  В пятничных вечер Дмитрий предложил Косте Трохову и Николаю Крылову наведаться в уже полюбившийся им спортбар, чтобы немного развеяться и отдохнуть от работы.
  Они расположись за столиком в большом шумном зале, где на большом плазменном экране шел футбольный матч, а многочисленные зрители громко реагировали на то, что происходило на экране.
  Мужчины сидели тесным кружком, чтобы хорошо слышать друг друга и время от времени бросали взгляды на экран, где пока ни одна из команд еще не открыла счет.
  'Ну, что парни', - начал разговор Костя, принимая из рук официантки заказ, - 'Судя по всему, наши интересы во всех этих делах тесно переплетаются, поэтому давайте думать, что предпримем дальше'.
  'Вот и отдохнули', - скептично произнес Николай, - 'Совещание продолжается'.
  'Для начала нужно наведаться в этот странный кружок', - проигнорировав его замечание, предложил Дмитрий, поднимая бокал и делая глоток холодного пива, - 'Посмотреть, что к чему'.
  'Да, но сделать это нужно как-то неофициально', - заметил Николай, - 'Иначе можно их спугнуть'.
  Костя Трохов выбрал из мисочки сырную гренку, потряс ее в воздухе и подтвердил: 'Да, сходить туда нужно', - затем откусил от нее половину и продолжил рассуждать, 'Кого-то еще подключать не хочется. Но опасаюсь, что если там собираются мои 'клиенты', то некоторые из них знают меня в лицо. Димка тоже здоровый мордоворот, это может их напрячь. Слушай, может ты, Николай сходишь к ним', - предложил он Крылову, который больше походил на научного работника, чем на следователя.
  'Правда, Коль', - оживился Дима, - 'Сходи на разведку в этот псевдотуристический кружок. Скажешь, что хочешь устроить туда своего Славку, они же не знают, что ему еще и года нет. Осмотришься, пообщаешься. А мы тебя с улицы подстрахуем'.
  Крылов опустил пустой бокал на стол и, пожав плечами, согласился.
  'Го-о-ол!', - пронеслось эхом по залу. И подвергшись всеобщему ажиотажу, Костя, Дмитрий и Николай, забыв про дела и работу, с увлечением стали следить за ходом игры.
  В понедельник следующей недели ровно в три часа дня Дмитрий высадил Николая Крылова из машины за квартал до нужного адреса. А сам вместе с Костей Троховым поехал дальше, чтобы, уже там, на месте, не привлекая к себе внимания, понаблюдать, как Крылов посетит сомнительный кружок по туризму, и оказаться рядом на тот случай, если тому понадобиться помощь.
  Подростковый кружок 'Край' находился в здании бывшего детского сада в глубине двора и скрытого с дороги деревьями и кустарниками. Одно крыло старого здания было заброшено и зияло пустыми, разбитыми рамами, а другое ощетинилось зарешеченными стальными прутьями окнами, к тому же еще и наглухо закрытыми жалюзи. В эту часть здания вела металлическая дверь без какой-либо вывески, но снабженная камерой видеонаблюдения.
  Дмитрий припарковал свой автомобиль во дворе одного из близлежащих домов и вместе с Костей зашли в подъезд. Подъезд был темный, грязный, пахнущий кошками, но из него хорошо просматривался вход в здание старого детсада. Расположившись у подоконника, заваленного шелухой от семечек, пустыми деформированными алюминиевыми банками и сигаретными окурками на одном из верхних этажей, они наблюдали, как спустя некоторое время ко входу в здание подошел Крылов и позвонил в звонок. Затем он с кем-то беседовал по переговорному устройству. Затем снова позвонил, махнул рукой и зашагал прочь.
  Павлов с Троховым переглянулись, подождали пару минут и тоже покинули свой пост в грязном подъезде.
  Николай дожидался их в соседнем дворе. Забравшись в машину, он сразу начал рассказывать: 'Я позвонил и на вопрос 'кто вы?' сообщил, что хочу записать к ним на занятия своего сына. Меня спросили, как я о них узнал? Ответил, что однокласснику сына попала в руки их листовка, и мой Славик теперь тоже хочет заняться туризмом. Видимо мне не поверили, сообщили, что набор закончен и отключились. Когда я повторно позвонил в дверь, пригрозили, чтобы я не хулиганил, иначе у меня будут неприятности. Поэтому мне пришлось уйти'.
  'Просто неприступная крепость какая-то...', - протянул Костя, - 'Не нравится мне это, ой не нравится. Что дальше делать будем?'
  'Думать', - ответил ему Дима с кривой усмешкой.
  Высадив коллег у входа в метро, сам он направился в архив, где для него была подготовлена очередная информация об интересующей его семье Кох.
  
  -25-
  Забрав в архиве документы, Дмитрий расположился в автомобиле и начал читать. На этот раз архивные сведения сообщали ему следующее:
  Карл Фридрих фон (Карл Витольдович) Кох, родился в 1898 году в Санкт-Петербурге, в семье купца второй гильдии Витольда фон Коха. Национальность - немец. Преподавал в городской гимназии историю и немецкий язык, увлекался живописью. В 1923 году женился на дочери аптекаря Аиде Вейгер, 1900 года рождения. Немке. В 1924 году у них родилась дочь Софья, которая в возрасте 4 лет скончалась от воспаления легких, в 1929 году родилась дочь Ирма (Ирма Карловна Кох).
  В 1941 году Карл фон Кох оставил жену с ребенком в Ленинграде и перешел на сторону немцев. Числился сотрудником Гатчинского СД под именем Фридрих Кохель.
  Супруга скончалась в марте 1942 года от сыпного тифа. Дочь Ирма Кох была эвакуирована с другими детьми-сиротами, которые остались без попечения родителей, в Краснодарский край в апреле 1942 года. Погибла от бомбежки эшелона по пути следования, в результате немецкого авианалета.
  Карл Кох-Кохель арестован и расстрелян в 1948 году.
  Остальная информация оказалась засекреченной.
  'Что и это все?' - разочаровано подумал Дмитрий, пробежав глазами листок еще раз, - 'Если все умерли, то кому понадобились его картины? А может дело не в картинах? Тогда в чем?'
  Он закрыл глаза, откинулся на спинку водительского сидения и, вытащив из ворота, цепочку с маленьким крестиком, покрутил его между пальцев и мысленно произнес: 'Ох, если я не распутаю это дело, то, как посмотрю в глаза Геле и Мите'.
  ***
  (1942 год)
  Шел седьмой месяц блокады Ленинграда. В госпитале не оставалось свободных мест, больных было много. В инфекционном отделении больные лежали рядом с умершими, которых не успевали уносить.
  По коридору сновали санитарки в белых халатах, старшая медсестра раздавала указания хмурым осунувшимся пожилым мужчинам с носилками: 'Из третьей заберете двоих, из пятой еще одного'.
  До ушей медсестры доносился громкий разговор из-за одной запертых дверей. Вслушиваться она не стала, времени на это не было.
  'Я хирург, понимаете хирург', - раздавался в кабинете главного врача возмущенный мужской голос, - 'Я не инфекционист, не терапевт. Отправьте меня на фронт, там я большую пользу принесу, чем здесь'.
  'Дорогой, мой, Николай Сергеевич', - устало ответил ему второй мужской голос, - 'Вы, прежде всего врач, а у нас и так специалистов не хватает. Поэтому мы все делаем одно общее дело - спасаем наших пациентов'.
  'Ну, хорошо', - выдохнул усталый голос, - 'Договоримся так. Вы еще пару месяцев здесь поработаете, а потом я дам вам направление'.
  Дверь резко распахнулась и из кабинета стремительно вышел среднего роста жилистый мужчина лет тридцати с небольшим одетый в белый халат и шапочку, надвинутую до самой переносицы. Широко шагая, он быстро шел по коридору.
  На пороге третьей палаты, где лежали больные сыпным тифом, в его рукав вцепилась коротко стриженная девочка-подросток лет двенадцати: 'Доктор, пожалуйста, спасите мою маму', - отчаянно молила она, - 'Она умирает!'
  'Что ты тут делаешь?!' - возмутился он, - 'Уходи сейчас же, здесь заразные больные'.
  'Пожалуйста, помогите ей!' - не отпускала его девочка, по ее перекошенному от горя лицу текли слезы.
  'Я делаю все, что могу', - попытался он отцепить ее руки от себя и когда ему это удалось твердо повторил, - 'Сейчас же иди домой!'
  'Подождите, подождите', - твердила девочка. Она сняла свой заплечный мешок и трясущимися руками развязала его.
  'Вот, смотрите', - показала она ему содержимое, - 'У меня есть продукты, я отблагодарю. Только вылечите маму!'
  Доктор посмотрел на лежащие в мешке консервы, глаза его сузились от злости, и он процедил сквозь зубы: 'Немедленно убирайся отсюда! И никому! Слышишь! Никому никогда ЭТО не показывай'.
  'Настя!' - крикнул он уже находившейся неподалеку медсестре, - 'Выведи посторонних! Не место здесь детям!'
  Настя немедленно подскочила, заохала и, обняв девочку за плечи, повела в сторону выхода, приговаривая: 'Доктор у нас хороший. Он обязательно поможет твоей маме. Его зовут - доктор Савицкий. Николай Сергеевич. Запомни это имя'.
  Девочка выкрутилась из-под ее руки и с вызовом заявила, что она не маленькая, с ней не надо сюсюкать, она знает, где выход и дойдет туда самостоятельно.
  Вечно занятая медсестра, напутствовала ее 'надеяться на лучшее' и, развернувшись на каблуках, помчалась по своим делам.
  Девочка сделала пару шагов к выходу, огляделась, не увидев никого из персонала, вернулась к больничной палате, где лежала ее мать и заглянула в приоткрытую дверь. У постели ее больной матери стоял тот самый доктор и разговаривал с молоденькой санитаркой.
  'Аида Кох у нас во Дворце пионеров хоровой кружок вела', - щебетала санитарка, - 'Мы песни пели, как же мне этого сейчас не хватает. Я очень петь люблю'.
  'И что пели?' - поинтересовался доктор.
  'Ну, наши советские песни пели, еще народные. А сама она романсы любила. Какой же у нее хороший голос был. Ее муж в первые же дни войны на фронт ушел и говорят, что без вести пропал'.
  'На фронт значит ушел... и без вести пропал...', - протянул доктор и сухо сообщил санитарке, - 'В общем, допелась она, Наташа. Не жилец больше. Поэтому не смейте тратить на нее лекарство, его и так не хватает. Вам все ясно?'
  Наташа понимающе посмотрела на доктора и покивала головой.
  Девочка за дверью побледнела от ужаса, залилась слезами и, ничего не видя вокруг себя, опрометью бросилась прочь из больницы.
  На улице, пробегая через заснеженный парк, она поскользнулась и упала лицом в рыхлый мартовский снег. В истерике девочка колотила по снегу руками и ногами не переставая твердить при этом 'Ненавижу, ненавижу, ненавижу...'. Через какое-то время она затихла, утерла снегом опухшее от слез лицо и пошептала: 'Будь ты проклят Савицкий Николай Сергеевич. Да я твое имя никогда не забуду!'
  
  -26-
  (Наше время)
  Несколько дней рыжий стажер Кости Трохова с чрезвычайным усердием и внимательностью следил за зданием, где располагался туристический кружок. Поэтому к концу недели у Константина появилось множество фотографий с изображением людей входящих и выходящих из бывшего детского сада.
  Собравшись в кабинете Трохова, Дмитрий с Константином склонились над столом и внимательно разглядывали разложенные на нем снимки, распечатанные на принтере.
  'Смотри, вот этот', - ткнул Костя пальцем в одну из фотографий, где был изображен высокий худощавый мужчина лет пятидесяти с острыми чертами лица, в очках и длинном черном пальто', - по описанию Егора похож на Эдуарда Олеговича, руководителя.
  'А этот', - перевел он палец на другой снимок с широкоплечим, спортивного вида молодым мужчиной с короткой стрижкой, в темных джинсах и укороченной кожаной куртке, - 'возможно Михаил. По наблюдениям моего парня, в дневное время кружок посещает человек восемь подростков от 12 до 14 лет'.
  Костя сложил вместе несколько фотографий и их протянул Дмитрию: 'Вот они все, можешь посмотреть', - произнес он, передавая снимки и продолжая рассказывать, - 'А поздно вечером собирается совсем другая публика, с которой даже я не хотел бы оказаться один на один в темном переулке'.
  Он показал на фотографии, запечатлевшие крепких накаченных парней в темной одежде и спрятанными под капюшонами лицами.
  'Может подключить ФСБ', - предложил Дмитрий, внимательно рассматривая снимки один за другим.
  'У нас на них пока ничего нет', - возразил ему Костя, - 'Те двое, что напали на Митю уверяют, что избили его из-за... не поверишь', - зло усмехнулся он, - 'из-за внезапно возникших личных неприязненных отношений. Представляешь?! Вот, уроды'
  Трохов выругался и повторил: 'Ничего у нас нет, кроме версий и предположений, а этого недостаточно, сам понимаешь...'
  'Я возьму эти фотографии?', - спросил Дмитрий.
  'Да, конечно! Я себе, если нужно будет, еще распечатаю', - ответил Константин, подавая ему прозрачный пластиковый файл.
  Какое-то время они с Костей еще немного обсуждали возможные варианты решений, но внезапно Дмитрий спохватился, что обещал Геле встретить ее с работы и свозить к Мите, который уже выписался из больницы и долечивался дома.
  Он спешно попрощался с Троховым и уехал. Ему не терпелось поскорее увидеть Ангелину.
  Дмитрий заехал на территорию больничного городка и остановился на стоянке. Пока он ждал Гелю, достал фотографии, полученные от Кости, и начал рассматривал их еще раз, пытаясь запомнить лица, запечатленных на них людей. Время от времени он поднимал голову, посматривая в окно, чтобы не пропустить Ангелину.
  Едва увидев ее, неспешно идущую по дорожке, в своем светлом пальто и голубом берете, Дима сунул снимки обратно в файл, небрежно бросил его на пассажирское сидение, вышел из машины и помахал Геле рукой. Она заметила его, заулыбалась и, приблизившись, дружески чмокнула в щеку. Затем открыла пассажирскую дверь автомобиля и, не глядя, села на сидение. Тут же ойкнула и вытащила из-под себя пачку фотографий. Взглянула на верхнюю и удивленно спросила: 'Дима, а зачем тебе фотографии Эдика?'
  Павлов недоуменно переспросил: 'Эдика? Ты имеешь в виду Эдуарда Олеговича? Откуда ты его знаешь?'
  'Ну как же?!' - еще больше удивилась Геля, - 'Я же рассказывала тебе про него, это сын Ираиды Максимовны, соседки Оленьки'.
  Дмитрий, став серьезным, строго сказал: 'Геля, давай заедем ко мне в отдел. Я должен тебе кое-что показать'
  'Да, конечно', - согласилась она.
  Дмитрий привез ее в следственный отдел и провел в свой кабинет. Усадив за стол, достал из сейфа телефон Ольги и дал послушать запись разговора.
  'Ты узнаешь эти голоса?' - спросил он после того, как воспроизведение записи закончилось.
  'Оля с кем-то разговаривает', - констатировала она.
  'А с кем именно? Знаешь?' - выжидающе смотрел Дмитрий.
  'Я не очень уверена, но, похоже, что она разговаривает с Эдиком', - засомневалась Ангелина, - 'Тот тоже немного картавит'.
  После этой фразы Геля охнула: 'Дима, ты, что думаешь, это ОН... ее и Женю?'
  'Так, стоп! Я пока не могу этого утверждать', - остановил ее Павлов.
  'Но ты же слышал, что она его в чем-то обвиняет, что-то связанное с мальчиком Егором', - не унималась Геля.
  Дмитрий объяснил: 'Даже, если Эдуард действительно в чем-то виноват, то это нужно доказать. Пока нам нечего ему предъявить. Как и нет прямой связи между ним и убийством'.
  'Но запись...', - растерянно возразила Геля.
  'Это ничего не доказывает', - ответил ей Дмитрий и предложил, - 'Давай съездим к Мите в другой раз, а сегодня лучше навестим Ираиду Максимовну, вдруг она расскажет нам что-нибудь интересное'.
  
  -27-
  Ираида Максимовна сильно удивилась, увидев Гелю и Диму на пороге своей квартиры, растерялась, но, тут же, заохала, засуетилась, провела на опрятную кухоньку и предложила чай.
  В кухне у нее была идеальная чистота и порядок: бежевая скатерть без единого пятнышка, тюль накрахмалена, баночки на шкафчике выстроены по размеру, даже мельхиоровые ложки были тщательно начищены.
  'Какой у вас образцовый порядок, Ираида Максимовна', - ахнула Геля, присаживаясь за кухонный стол.
  'А что мне еще делать, Гелюшка', - улыбнулась Ираида Максимовна, доставая из шкафчика три фарфоровых блюдца и изящные чашки с нежным цветочным узором, - 'Целыми днями дома, занимаю себя как могу'.
  Она стала наливать чай в чашки и передавать их сидящим за столом гостям.
  'Ираида Максимовна', - вступил в разговор Дмитрий, принимая из рук пожилой женщины чашку чай, пахнущего чабрецом, - 'Я понимаю, что вы уже давали показания, но может вы еще что-то вспомните, что могло бы нам помочь'.
  'Я постараюсь, молодой человек', - пообещала она. - 'Напомните мне еще раз свое имя'.
  'Дмитрий', - представился он.
  'Хорошее имя', - улыбнулась Ираида Максимовна и погрозила пальцем Геле, - 'Смотри, Ангелина, не упусти такого парня, видишь, какими глазами он на тебя смотрит. Это ты правильно сделала, что с Иваном развелась. Занудный он был'.
  Дмитрий не поверил своим ушам, он с радостным удивлением посмотрел на зардевшуюся Гелю, отчего она смущенно отвела глаза.
  'Ой, ладно', - отмахнулась она и попыталась вернуть разговор в нужное русло: 'Ираида Максимовна, вы же знаете, как я любила Оленьку, помогите нам, пожалуйста. Вспомните, может она вам на что-то жаловалась, что-то рассказывала?'
  Ираида Максимовна погладила ее по руке: 'Милая моя, я бы рада тебе помочь, только не знаю как', - ласково произнесла она, немного подумала и начала рассказывать: 'Оленька в последнее время часто жаловалась, что скучает по Мите. Мальчик вырос, стал жить отдельно. Женечка был занят на работе, и Оля много времени посвящала занятиям с чужими детками. С того дня, как я беседовала с Оленькой в последний раз, не происходило ничего необычного. Все как всегда: утром я хожу за продуктами в гастроном за углом, весь день вяжу перед телевизором, вечером приходит мой Эдичка. Мы ужинаем, и я ложусь спать. В нашем доме очень толстые стены, у меня всегда громко работает телевизор, поэтому я не слышала ничего особенного. Наверно это дело рук каких-то наркоманов'.
  'Никто от этого не застрахован', - всхлипнула она, достала из кармана кружевной платочек и приложила его к глазам.
  'Чем занимается ваш сын?' - спросил Дмитрий.
  'Эдичка педагог', - с гордостью произнесла Ираида Максимовна, - раньше он преподавал в строительном техникуме, но на работу было далеко ездить, поэтому он уволился и сейчас руководит туристическим кружком, здесь в нашем районе.
  Дима и Геля услышали, как открылась и захлопнулась входная дверь.
  'Мамуля, я дома', - раздалось из прихожей, и в коридоре, соединяющим прихожую и кухню, появился сам Эдуард.
  Увидев незваных гостей, он изменился в лице, его глаза сузились за стеклами очков, а губы сжались в тонкую полоску.
  'Эдичка, дорогой', - нежно проворковала Ираида Максимовна, - 'К нам зашла Геля и ее друг Дмитрий, который расследует убийство Оли с Женей. Мы немного поговорили, по-соседски'.
  'Вы снова допрашиваете мою маму', - сходу накинулся на них Эдуард.
  Он действительно произносил букву 'р' несколько гортанно и его голос был схож с голосом, слышанным Димой на записи в Олином телефоне.
  'Сколько можно издеваться над пожилым человеком', - почти кричал он, - 'Не мучайте ее! Уходите! Вы, что не видите, как она устала. Уходите немедленно!' - приказал он, указывая на дверь.
  'Простите моего сына', - виновато произнесла Ираида Максимовна, - 'В последнее время я плохо себя чувствую. А он просто очень за меня переживает'.
  Дмитрий с Гелей переглянулись, извинились, поднялись из-за стола и вышли за дверь.
  'Да, разговор не удался', - констатировал Дмитрий.
  'Я же говорила, что он неприятный тип', - обронила Геля, спускаясь вниз по лестнице.
  Но Дима уже думал о другом. Он хитро посмотрел на Гелю и спросил: 'Это правда, что ты с мужем в разводе?'
  'Да', - нехотя призналась Геля, - 'Он влюбился в одну девчонку со своей работы. Скрывал сколько мог, а та однажды нагло заявилась ко мне на работу, сказала, что они любят друг друга и больше не могут и дня прожить порознь, я и отпустила его. Они уже несколько лет счастливо живут вместе'.
  'А ты?'
  'А я уже несколько лет счастливо живу без него', - усмехнулась Геля.
  Дима остановился на площадке у почтовых ящиков, развернул Гелю к себе лицом, обнял, прижал к себе и проговорил куда-то ей в висок: 'Геленька, какие мы все-таки дураки!'
  'Почему?' - шепотом спросила она.
  Он нежно поцеловал ее и так же шепотом ответил, продолжая целовать в губы после каждого слова: 'Мы... столько... времени... потеряли... напрасно... Но... я... обещаю... мы... все... наверстаем...'
  Дима взял ее за руку, вывел на улицу и подвел к автомобилю.
  'Поехали ко мне?', - робко предложил он.
  'Поехали. К тебе', - согласилась Геля, улыбаясь счастливой улыбкой и не сводя с него блестящих влюбленных глаз.
  
  -28-
  За стеной у Диминых соседей громко работало радио, как внезапно диктор сообщил, что наступила полночь и радио умолкло.
  'Полночь', - констатировала она.
  'Что?', - невнятно отозвался Дима.
  Они лежали рядом на Димином диване, уставшие и разомлевшие от счастья.
  'Я говорю, по радио сообщили, что наступила полночь', - повторила Геля.
  'А-а-а', - протянул он, скидывая остатки дремы, - 'За стенкой живут старенькие бабушка с дедушкой, они любят слушать местное радио, но так как немного глуховаты, поэтому слушают его громко. Ну и я иногда слушаю его с ними'.
  'Я, когда была маленькая, тоже любила слушать радио, особенно радио-спектакли', - поделилась Геля воспоминаниями и улыбнулась сама себе в темноте.
  'Ты меня извини, я понимаю, что сейчас не самый удачный момент', - вдруг произнес Дима, приподняв голову с подушки. Он положил ее на согнутую в локте руку и внимательно посмотрел на Ангелину, - 'Но раз это ночь откровений, я очень хочу задать тебе этот вопрос. Он мучает меня, и я бы хотел получить честный ответ'.
  'Спрашивай', - нежно мурлыкнула Геля и перекатилась со спины на бок, чтобы видеть его лицо.
  'Ты любила его? Только честно!'
  Геля сразу поняла о ком идет речь - Иван. А ведь она уже и забыла о его существовании.
  Геля пристально посмотрела в Димины глаза и произнесла резче, чем следовало: 'Любила ли я его? Честно? Да, если хочешь знать, любила! Иначе бы не вышла за него замуж'
  Затем осознав, что ей не следует так с ним разговаривать и если она не станет подбирать слова тщательнее, то их только-только возобновленные отношения могут снова разладиться, сбавила напряженность в тоне и продолжила уже более тепло и мягко объяснять: 'Понимаешь, Дим, тогда мне казалось, что это конец, что нам с тобой уже ничего нельзя исправить и наши пути разошлись навсегда. Я думала, что потеряла тебя навсегда. Мне было очень плохо, мне даже жить не хотелось. Иван очень осторожно и ненавязчиво вернул меня к прежней жизни. Он оказался очень хорошим человеком, внимательным, заботливым и он любил меня. Его было за что любить. А то, что произошло потом, когда у него появилась другая женщина, конечно, это было очень обидно. На тот момент. А сейчас я понимаю, что это было неизбежно. Мы с ним так и не стали друг другу родными людьми'.
  Геля прижалась к Диме, обняла его и почувствовала, как сильно он напряжен неприятным для него разговором.
  'Я хочу тебе признаться', - прошептала она, - 'Знаешь, я всегда боялась назвать его ТВОИМ именем'.
  Геля с облегчением почувствовала, что Дима расслабился. Он снова опустился на подушку и тоже обнял ее.
  'Мы начнем сначала', - сказал она, прижимаясь к нему сильнее, - 'Теперь все будет по-другому!'
  'Нет', - отозвался Дима и Геля чувствовала, что он улыбается, - 'Мы продолжим дальше'.
  Быстрым движением он перевернулся и оказался над ней. С первым же поцелуем, они устремились к взаимному счастью.
  
  -29-
  Несмотря на счастливую, но короткую ночь Дима проснулся за несколько минут до того времени, когда должен был прозвенеть будильник.
  Он неподвижно лежал с закрытыми глазами, чтобы не разбудить Гелю, тихо посапывающую на его руке и воспроизводил в памяти все услышанные ранее разговоры, еще раз прокучивал в голове информацию, и вопросов у него возникало все больше и больше. Он уже был уверен, что все делает правильно. Оставалось совсем немного, чтобы подтвердить его догадки, но для этого необходимо было плотно поработать с архивными данными и попытаться найти возможность ознакомиться с закрытой информацией.
  Будильник заиграл пронзительную мелодию. Дима потянулся к телефону и отключил на нем будильник. От звонка Геля зашевелилась, проснулась, перекатилась через Диму и со словами 'я первая' скрылась в ванной комнате.
  Дмитрий усмехнулся, отключил навязчивую музыку и продолжил лежать на кровати. 'Надо же', - думал он, - 'Нет ни удивления, ни раздражения от присутствия другого человека в доме, как бывало раньше'. Наоборот, ему казалось, что так и должно быть и никак иначе.
  Наскоро выпив кофе и получив выговор от Ангелины, что в доме нет нормальной еды и так жить нельзя, Дима отвез ее на работу в больницу, а сам поехал к себе в отдел.
  В кабинете был Крылов, который при взгляде на него хмыкнул и отметил, что тот выглядит подозрительно счастливым. Павлов пропустил его замечание мимо ушей и попросил поделиться номером телефона одного из знакомых Николая, работающего в ФСБ. Дмитрию срочно потребовалось выяснить более детальную информацию о Карле Кох-Кохеле, его аресте и делу. Он подсознательно чувствовал, что это может значительно прояснить непростую ситуацию, а помочь в этом могли только архивы органов госбезопасности.
  Крылов, поискал в телефоне номер, продиктовал его Павлову и тот тут же его набрал. Знакомый Николая обещал подумать, чем он может помочь и перезвонить позже.
  А сам Дима отправился в городской архив, где его уже узнавали и шутили, что скоро он совсем переберется к ним на работу. В последний раз он проводил столько времени за изучением архивной информацией, еще учась на историческом факультете университета. Большую часть дня он внимательно вчитывался в неровные строки, написанные выцветшими фиолетовыми чернилами, с трудом разбирая подчерк и, по привычке, рисуя в своем блокноте какие-то символы, составляя из них схемы.
  В конце рабочего дня перезвонил знакомый Крылова и предложил приехать к нему на службу, потому как дело, которое интересовало Диму, он мог дать только для ознакомления и только у себя на работе. Диму это вполне устроило.
  Освободился он только поздним вечером и с удивлением для себя отметил, что ему не терпится поскорее очутиться дома, потому что там его уже ждала любимая Геля.
  Дима зашел к себе домой и, почувствовав вкусные запахи, доносящиеся с кухни, осознал, что теперь это не просто квартира - место, где можно переночевать, а именно дом - место, куда хочется возвращаться.
  Геля выглянула из кухни, подошла и потерлась носом о его щеку: 'Я скучала', - сказала оан, помогая снять ему куртку - 'Мой руки и иди ужинать, ты, наверное, голодный'.
  Дима поцеловал ее в нос и искренне ответил: 'Очень!'
  Пока он ел, Геля сидела за столом напротив него и с нежностью на него смотрела.
  'Я очень счастлива', - откровенно сказала она, - 'У меня такое чувство, что без тебя жила не я, а кто-то другой. И все, что было в моей жизни - происходило не со мной. Что я в свои восемнадцать лет провалилась в какую-то временную дыру и появилась уже взрослой тридцативосьмилетней женщиной'.
  'Прости, Дима, я говорю какие-то глупости', - смутилась она. Затем тяжело вздохнула и добавила, - 'Еще я чувствую себя очень скверно от того, что нас с тобой воссоединила такая трагедия'.
  'Геля', - Дима взял ее за руку, - 'Давай считать это прощальным подарком Оленьки'.
  Он подвинулся к ней на табуретке, обнял за плечи и тихо произнес: 'Знаешь, незримо ты была со мной всегда. Когда мне было трудно, я всегда мысленно обращался к тебе за помощью. Я не мог представить свою жизнь без тебя. А сейчас я не могу чувствовать себя полноценно счастливым, пока не расследую это дело. Я должен обязательно найти того, кто это сделал... для Оленьки, для Мити и для тебя'.
  
  -30-
  (1948 год)
  К 1948 году Ленинград практически восстановил свой облик и снова начал жить привычной мирной жизнью. Мужчины все больше сменяли военную форму на классические костюмы, а женщины изо всех сил старались выглядеть красивыми и модными.
  Теплый летний день собрал в зоопарке множество посетителей. Гомон стоял несусветный. Со всех сторон доносились обрывки разговоров, веселый смех, детские радостные вскрики и голоса животных.
   По одной из дорожек неспешно шла симпатичная молодая девушка в клетчатом платье с белым воротником и ела мороженое. Она останавливалась у каждого вольера и с большим любопытством рассматривала находящихся в них животных. У бассейна с бегемотом девушка задержалась намного дольше. Постояла на одном месте, затем, посмотрев на часы, медленно обошла вольер вокруг. Еще раз взглянула на часы и отошла к соседней клетке. Через некоторое время вернулась и еще долго смотрела на бегемота. Если бы в тот момент кто-то внимательно к ней присмотрелся, то мог бы заметить, что бегемот ее совсем не интересует, в ее глазах был испуг и смятение. Она в очередной раз посмотрела на часы, пробралась сквозь толпу зевак и быстрым шагом направилась на выход.
  Оказавшись на улице, дошла до метро, спустилась в подземку и села в вагон поезда. Проехав несколько станций, неожиданно выбежала из вагона и заскочила в поезд, двигающийся в противоположном направлении, проехала на нем еще несколько станций. Выйдя на одной из них, поднялась наверх, села на автобус и долго ехала на окраину города. Сошла на конечной остановке, пересекла заросший высокой травой пустырь и оказалась перед деревянным двухэтажным домом с палисадником, где буйно росли ромашки и высокие фиолетовые колокольчики.
  У одного из подъездов этого дома на лавочке сидела сморщенная старушка в темном, несмотря на теплую погоду, шерстяном платке и наблюдала, как на куче песка неподалеку копошиться малыш, играя с консервными банками.
  Девушка в нерешительности остановилась перед домом и, задрав голову вверх, скользнула взглядом по окнам.
  'Ишшшешь кого?' - прошепелявила старуха.
  'Скажите', - обратилась к ней девушка, - 'Художник Ефимов в вашем доме проживает или в соседнем?' - кивнула она на стоящую дальше по улице аналогичную постройку.
  'Энто тот, который в клубе плакаты малевал?' - переспросила старуха и, не дожидаясь ответа, сообщила, - 'В нашем - в нашем. Только больше не живет'.
  'Как не живет?' - удивилась девушка, - 'А где он?'
  'А ты ему кто такая будешь? С какой целью ишшшешь?' - прищурив мутные глазки, прошелестела старушка.
  'Я... эм-м-м..., - запнулась вначале девушка и затем бойко сообщила, - 'Я из художественной самодеятельности нашего училища. Наша комсомольская организация спектакль для детей готовит. Мы договаривались, он нам должен был декорации к постановке нарисовать'.
  'Э-э-х, девонька', - вздохнула старушка, еще больше кутаясь в свой платок, - 'Иди домой и не ишшши его больше'.
  'Санька, подь сюды', - крикнула она малышу, - 'Обедать пора!'
  Малыш послушно бросил свои жестянки и первый помчался домой.
  Старушка с трудом встала и направилась за ним, но на полпути остановилась, подошла, к все еще неподвижно стоящей, девушке и прошептала ей: 'Забрали твоего художника. Сегодня ночью увезли. Сама в окно видела. Уходи!'.
  И тяжело ступая, медленно скрылась в доме.
  Огорошенная этой новостью девушка резко развернулась и опрометью кинулась прочь. Она бежала, не разбирая дороги, просто бежала вперед. Бежала, а по щекам у нее текли слезы. Ей было страшно и горько. Однажды у нее уже было так, теперь снова. Вся ее недолгая жизнь сплошные потери, у нее отобрали все. Все самое ценное, оставили только саму жизнь. Но ее ли это жизнь?!
  Она добежала до заросшей камышом речки, упала в густую траву, буйно разросшейся на ее берегу и выла в голос, пока у нее не заболела голова, затем просто лежала долго ничком, ничего не слыша и не видя кругом. Только когда солнце скрылось и похолодало, она поднялась, чуть покачиваясь подошла к реке, умыла ржавой водой лицо и медленно побрела на автобусную остановку, чтобы вернуться домой.
  Жизнь, это все что у нее сейчас оставалось и, какая-никакая, это теперь была ее жизнь, другой уже никогда не будет.
  Старый пыльный дребезжащий автобус, совершавший свой последний на этот день рейс, привез ее к станции метро, и через некоторое время она добралась до своего дома. Поднимаясь к своей квартире, на лестнице она встретила свою молоденькую соседку по этажу. Та шла с подружкой и весело сообщила ей, что они идут в кино и не хотела бы она составить им компанию.
  'Нет, спасибо', - покачала головой девушка, - 'Я очень устала'
  'Ну как знаешь', - улыбнулись те и прошли мимо.
  'А вот еще что', - окрикнула ее с нижнего лестничного пролета соседка, - 'Я все забываю тебе сказать: мой муж просит тебя быть более осмотрительной и не открывала дверь кому попало. Помнишь здесь ходил подозрительный незнакомец, который интересовался прежними жильцами. Скорее всего это был преступник. Но ты не волнуйся, мой муж уже сообщил о нем участковому милиционеру'.
  И весело переговариваясь, молодые женщины продолжили спускаться вниз.
  Девушка похолодела, трясущимися руками она открыла входную дверь, зашла внутрь и, закрыв изнутри ключом, прислонилась к ней спиной, закрыла глаза и медленно сползла на пол. В голове пульсировало только одно слово: 'Ненавижу, ненавижу, ненавижу...'.
  'Уничтожу!' - яростно прошептала она вслух, вскочила, схватила стоящую в прихожей табуретку и с размаху с силой бросила ее об стену. Табуретка отскочила и, не выдержав сильного удара, упала на пол с двумя переломанными ножками.
  
  -31-
  (Наше время)
  Каждый раз, когда Дима оказывался в том районе, где находился Оленькин дом, то его охватывал острый приступ ностальгии. Очень многое было связано с этим местом. Когда-то неподалеку был сквер с детской площадкой, где он познакомился с Гелей и Олей. Сейчас сквера уже не было, вместо него располагалась автомобильная стоянка.
  В этом же районе он сам раньше жил вместе с бабушкой. Дима учился в десятом классе, когда их старый дом снесли и им с бабушкой предоставили новую квартиру в другом районе. Тогда ему казалось, что они переехали на самую окраину. За домом был пустырь, несколько котлованов начатого строительства, а из окон был виден редкий болотистый лес. Теперь же, когда город так сильно разросся, его окраина превратилась в один из спальных районов. А на месте их прежнего дома в настоящее время возвышалось большое безликое офисное здание с зеркальными окнами.
  Он проезжал мимо по служебным делам и ему внезапно очень захотелось остановиться и ненадолго окунуться в свои воспоминания. А еще рядом был гастроном, в который когда-то бабушка отправляла его за хлебом и молоком, и там можно было купить банку растворимого кофе в отдел. Потому что с частыми визитами Кости Трохова кофе заканчивался слишком быстро.
  Уже расплачиваясь на кассе за покупки, он неожиданно увидел в магазине Ираиду Максимовну. Она была одна и его не заметила.
  Дмитрий, что вот он удачный момент, чтобы с ней еще раз поговорить и для этого остался ждать ее на крыльце пока та сделает покупки и выйдет из магазина.
  Спустя десять минут ожидания, Ираида Максимовна показалась на крыльце гастронома с пакетом продуктов и медленно, шаркая ногами двинулась по направлению к дому.
  'Ираида Максимовна, добрый день!' - окрикнул ее Дима, приближаясь позади нее.
  Та остановилась, обернулась, и Диме даже показалось, что, увидев его, на доли секунды в ее глазах мелькнуло раздражение.
  Тут же она расплылась в улыбке и благодушно ответила: 'Добрый день, молодой человек. Дмитрий, если не ошибаюсь'.
  'Не ошибаетесь', - улыбнулся в ответ Дмитрий. - 'У вас отличная память'.
  'Для моего возраста, это звучит как комплимент', - пококетничала Ираида Максимовна, - 'Память - это то немногое, что у меня осталось'.
  'Разрешите, я вам помогу', - предложил Павлов и, не дожидаясь ответа, взял у нее из руки пакет, который, несмотря на объемный вид, оказался не слишком тяжелым и зашагал рядом с ней.
  'Как дела у Гелюшки?' - поинтересовалось пожилая дама. - 'Давно ее не видела'.
  'У нее все хорошо. Просила передать вам привет', - ответила Дима.
  'Хорошая она, славная. Вы уж берегите ее', - попросила она с ласковой улыбкой.
  'Как хорошо ваш дом летом отреставрировали. Как новый стал', - продолжил разговор Павлов, подходя ближе к дому, - 'Вы давно в нем живете?'
  Ираида Максимовна протяжно охнула и засмеялась: 'Ох, да почти всю свою жизнь. Наш дом когда-то был ведомственным. Я работала в больнице медсестрой и мне дали здесь квартиру. Живу я здесь аж с начала 1948 года'.
  'Откуда вы родом?' - поинтересовался Дмитрий.
  'Я коренная ленинградка', - с гордостью произнесла она и начала рассказывать, - 'В этом городе родилась, прожила, здесь и умру. Когда война началась мне 12 лет было. Мама в блокаду умерла, отец на фронте погиб. А меня с другими детьми отправили в эвакуацию, и я оказалась в Ростове-на-Дону. Закончила там курсы медсестер, а как война закончилась, то вернулась в Ленинград и устроилась на работу в больницу. Дом, где я с родителями жила оказался разрушен, пришлось снимать угол на самой окраине города у одной доброй женщины. Но у той был муж-алкогололик, который, когда не пил, то был тишайшим, добрейшим человеком, а как выпьет и руки распускать начинал, и жену бил, и мебель ломал, и меня на улицу выгонял. Но жена его жалела, говорила, что контуженный. Сама у соседей на время его запоев пряталась, а меня просила на работе ночевать или на вокзале.
  Они остановились у парадного, и Ираида Максимовна продолжала рассказывать: 'Я и старалась брать как можно больше дежурств, чтобы ночевать прямо на работе и как можно меньше бывать у себя. Николай Сергеевич, Гелин дедушка, заметил, что я практически живу на работе, узнал мою историю и помог мне с собственным жильем. Золотой был человек. На всю жизнь его доброту запомнила'.
  Она вздохнула и добавила: 'Мы с ним и работали вместе, и жили рядышком по соседству'.
  Дима внимательно ее выслушал и внезапно спросил: 'Вы когда-нибудь слышали имя Карл фон Кох?'
  Ираида Максимовна растерянно похлопала своими блеклыми глазами, в которых Дима успел заметить промелькнувшую тревогу, и скривила губы: 'Нет, не слышала. Это имя мне незнакомо'.
  'Вас проводить до квартиры?' - заботливо поинтересовался Павлов.
  На ее отказ - попрощался и вернув пакет с покупками, поспешил к своему оставленному на парковке у гастронома автомобилю.
  Ираида Максимовна, проводив его взглядом, зашла в парадное и тяжело поднялась к себе в квартиру. Оставила покупки в прихожей, прошла в комнату, достала из старомодной сумки телефон и, набрав номер сына, произнесла в трубку: 'Эдичка, дорогой, снова приходил Гелькин следователь. Он задавал мне слишком странные вопросы. Мне все это очень не нравится. Сделай что-нибудь, чтобы больше он меня не беспокоил'.
  
  -32-
  Зима все никак не вступала в свои законные права, на улице было темно, слякотно, шел дождь со снегом. Геля вышла из метро, натянула капюшон и, как всегда, через парк, пошла на работу в больницу, сегодня у нее было ночное дежурство.
  Дима, возвратившийся с работы перед самым ее уходом, предлагал довезти, но она, отметив его усталый вид, заверила, что доберется сама привычным маршрутом.
  Обычно в парке гуляли собачники со своими питомцами, но, видимо, плохая погода загнала их по домам пораньше, поэтому идти одной через темный парк было неприятно и, придерживая рукой капюшон пальто, Ангелина ускорила шаг.
  Она не заметила, как от дерева, мимо которого она только что прошла, отделились две темные фигуры. Из-за дождя и капюшона, их шагов она тоже не услышала. Каким-то необъяснимым чувством она почувствовала опасность и побежала.
  Капюшон слетел и только тогда она явно слышала топот и тяжелое дыхание сзади. Вскоре ее догнали два парня. Их лица была спрятаны под натянутыми до бровей черными шапками и темными шарфами, закрывающими рот и нос, оставляя открытыми только одни глаза.
  Один из них схватил ее со спины, зажав рукой рот, отчего она могла только мычать и пинаться, а второй выхватил из рук сумку. Внезапно тот, который держал, с силой отшвырнул в сторону и Геля, не удержавшись, упала на землю, прямо в лужу со снежной грязью.
  Пока она соображала, парни быстро убежали, прихватив с собой ее сумку. Геля поднялась и попыталась привести себя в порядок, отряхнув с пальто грязный снег, но только еще больше размазала грязь.
  Первой мыслью было: 'Можно ли отчистить пальто в химчистке или придется покупать новое?'
  Вслед за этой пришла уже вполне отрезвляющая мысль: 'Меня ограбили! Что делать дальше?'
  'Надо позвонить в полицию!' - решила Геля и спросила себя: 'А как я позвоню?! Телефон в сумке, сумку украли!
  Она гляделась вокруг: 'И никого, кто бы мог помочь'.
  Ангелина вытерла грязные руки о мокрую пожухлую траву на газоне и решила, что дойдет до больницы и позвонит уже оттуда.
  Пока шла, на ходу пыталась оценить нанесенный ей урон: 'Сумку жалко, она новая и очень удобная: аккуратная и вместительная. Наличных денег в кошельке немного, только банковские карточки. Ох, карточки! Их же надо срочно заблокировать! Что там еще там лежало? Скидочные карточки? Их не жалко! Паспорт? Нет, остался дома. Косметичка? Переживу! Телефон! Самое главное телефон!
  Потеря телефона огорчила ее больше всего. Это был недорогой, немного устаревший смартфон, но в нем было большое количество контактов, а самое главное номер Димы, который она еще не запомнила наизусть. И теперь у нее не было никакой возможности с ним связаться. Хорошо, что хоть ключи, карточка в метро и немного денег лежали в кармане.
  'А что толку звонить в полицию. Их же все равно не найдут, а ходить давать показания придется', - думала Геля, подходя к зданию больницы, - 'Не буду звонить! Вернусь домой - расскажу Диме! Он скажет, что мне делать'.
  В то время, пока Геля с неприятными приключениями добиралась до работы, Дима лежал на диване и, без всякого интереса, смотрел по телевизору, как было заявлено анонсом 'остросюжетный' фильм. Но как выяснилось, с довольно банальным сюжетом: один 'хороший парень' противостоит банде 'плохих парней', ищет похищенную возлюбленную, раскидывая по пути всех неприятелей 'одной левой'.
  'Да-да', - думал он, переключая пультом каналы во время рекламы, - 'Такие фильмы всегда заканчиваются одинаково: Враг - повержен, мир - спасен, справедливость - торжествует, парень - герой'.
  Не обнаружив ни по одному телевизионному канала что-либо интересное для себя, Дима выключил телевизор и решил лечь спать. Геля дежурила, без нее дома было тоскливо. Внезапно раздался мелодичный перезвон телефона, Дима поднял с пола, лежавший на подзарядке смартфон на экране которого высветился Гелин номер, и он обрадовано принял звонок: 'Слушаю тебя, родная!'
  В трубке раздалось шипение, потрескивание, и сквозь шумы прозвучал невнятный шепот: 'Дима, помоги... меня хотят убить... Стройка... Медвежка... Забери меня отсюда...'.
  'Геля что случилось, где ты? Алло! Геля!' - крикнул он в телефон, резко вскакивая с дивана.
  Связь прервалась, а номер оказался недоступен.
  'Геля я уже еду, не волнуйся', - сказал вслух, быстро натягивая джинсы со свитером и засовывая телефон в карман. Молниеносно зашнуровав ботинки и надев куртку, он схватил с полочки у входной двери ключи от автомобиля, слетел по лестнице вниз, запрыгнул в машину и помчался на северо-восток, по направлению города Мурино.
  
  -33-
  Ранее Мурино был поселком городского типа, но некоторое время назад слился с большим быстро разрастающимся городом и практически стал одним из его районов. Медвежий Стан, или как его многие называли 'Медвежка', был одним из центральных районов города Мурино.
  По дороге Дмитрий несколько раз пытался дозвониться до Гели, но ее телефон по-прежнему оставался недоступным. Он ужасно нервничал. Речь шла о жизни Гели и ему никак не удавалось сохранить хладнокровие в этой ситуации. Павлов был не на шутку встревожен и потерял способность действовать осторожно и осмотрительно.
  Только въехав на территорию Мурино, он сообразил позвонить Константину Трохову и быстро заговорил в трубку, не отвечая на его возражения: 'Костя, Гелю похитили и грозятся убить. Она на какой-то стройке в Медвежке. Я почти подъехал. Пришли кого-нибудь ко мне. Времени ждать нет!'
  Отбросив телефон на сидение, не обращая внимания на входящий звонок от Константина, Дима проехал поселок насквозь, пока в самом его конце не уперся в высокий металлический забор, за которым виднелась коробка недостроенного здания.
  Он заглушил двигатель, достал из-под водительского сидения травматический пистолет и вышел из машины. Огляделся, прислушиваясь, и осторожно прошел в темноте вдоль забора. Через несколько метров увидел отогнутый угол металлического листа, подлез под него и проник на территорию. Было темно и очень тихо. Небольшими перебежками он приблизился к не до конца возведенному зданию, заглянул внутрь и, увидев нечто в дальнем углу, как ему показалось, похожее на сидевшего на полу человека, осторожно вошел внутрь.
  'Геля, это ты?' - спросил он шепотом. И тут же на него сзади обрушился страшный удар по затылку. Разрывающая голову боль и всепоглощающая темнота. Оглушенный Дима упал на пыльный бетон.
  Очнулся он лежащим на животе на грязном деревянном полу от того, что кто-то окатил его с ног до головы ледяной водой. Было очень холодно. Дмитрия знобило, тошнило, голова раскалывалась от боли, а в ушах шумело. С трудом разлепив глаза и сфокусировав взгляд, он увидел перед лицом несколько пар черных ботинок, испачканных глиной.
  Павлов собрался с силами, приподнялся на локтях и попытался сесть. Удалось ему это только со второй попытки. Он сидел на полу и держался за голову. Перед глазами все плыло. И невообразимо мутило. Дмитрий вдруг понял, отчего ему так холодно - на нем не было никакой одежды, кроме трусов и футболки и те были насквозь пропитаны холодной водой.
  Напротив, стояли люди, в которых он узнал Эдуарда и Михаила, а с ними были еще двое крепких, коротко стриженых парней с битами в руках.
  'Ну, что, следак, очухался', - спросил один из парней и гадко загоготал.
  'Заткнись', - прикрикнул на него Эдуард.
  'Да ладно тебе, Дик', - ответил тот, все еще противно ухмыляясь.
   'Значит, Дик, это ты, Эдик', - борясь с тошнотой и пульсирующей болью, жгущей глаза, прохрипел Дмитрий, безуспешно пытаясь встать на ноги.
  'Где Геля, что ты с ней сделал? - с трудом спросил он, с ненавистью взглянув на Эдуарда.
  Тот смотрел на все происходящее совершенно спокойно, невозмутимо и даже с некоторым наслаждением.
  'Нет больше никакой Гели', - ехидно улыбнулся Эдуард, - 'Как будто и не было никогда. 'И никто не узнает, где могилка ее', - фальшиво пропел он.
  Дима оцепенел и покрылся холодным потом.
  Эдуард подался вперед, чуть наклонился к Павлову и назидательно сказал: 'Я же просил оставить мою маму в покое, ну зачем ты лез не в свое дело'.
  Дмитрий сделал попытку его ухватить, произнеся при этом: 'Что ты с ней сделал, урод?', но моментально получил от Михаила резкий удар ногой под дых. У Павлова перехватило дыхание, и он мешком свалился на пол, согнувшись пополам от ослепившей его боли под гогот бритых парней.
  Михаил сделал попытку еще раз его ударить, но Эдуард остановил его, схватив за руку: 'Прекрати, а то он скопытиться раньше времени'.
  Тот нехотя сделал пару шагов назад, готовый продолжить в любой момент.
  Спустя несколько минут, Дмитрий пришел в себя, перевел дыхание, снова сел на пол и, смотря прямо Эдуарду в глаза, прерывающимся сиплым голосом произнес: 'Это... мое... дело...ты... всех...убил!'
  'Я?!' - искренне удивился Эдуард, - 'Нет, я никого не убивал!'
  Он с презрением смотрел на сидящего перед ним Павлова и ледяным тоном продолжил: 'Это проклятый дед твоей подруги был убийцей. А я никого не убивал. Это из-за него моя мама лишилась своих родителей, а я никогда не знал своих дедушку и бабушку. Это из-за него они погибли! Моя мама всегда меня защищала, а сейчас я всего лишь защищаю свою маму!'
  После этих фраз у Димы что-то щелкнуло в голове, для него тут же все встало на места, и картинка сложилась.
   'Потерпи еще немного. Скоро ты встретишься со всеми встретишься и вдоволь наговоришься', - подмигнул ему Эдуард, под хохот своих помощников.
  'Больше не хочу тратить на тебя свое время, будем прощаться. Вещи и машину мы твои забираем. Когда найдут твои обгорелые останки, то решат, что это бездомный бродяга, решил погреться в бытовке, устроил пожар и погиб', - произнес он и обратился к остальным, - 'Все парни, уходим!'
  Они вышли из деревянной бытовки и заперли снаружи дверь, подперев ее для надежности деревянными балками.
  Дмитрий, собрав последние силы, встал на ноги и с разбега ударил в дверь плечом, но никакого эффекта это не возымело. Вскоре он почувствовал запах растворителя для краски и еще через некоторое время едкий дым стал наполнять крохотное помещение.
  Павлов судорожно соображал, что можно предпринять: двери были плотно закрыты, окна слишком маленькие, чтобы можно было через них пролезть, шансов на спасение не было никаких.
  Он снял мокрую футболку, сложив ее в несколько раз, приложил к лицу, стараясь дышать через нее. На ощупь пробрался к окну с намерением разбить его и позвать на помощь, но не успел, стекла лопнули сами и языки пламени пробрались внутрь, Дмитрий начал задыхаться, в затуманенном мозгу промелькнуло: 'Геля, я иду к тебе, скоро мы будем вместе' и он потерял сознание.
  
  -34-
  Ночное дежурство выдалось для Гели хлопотным. Кроме обычной рутиной работы, она провела уже две экстренные операции: по скорой привезли мужчину с острым аппендицитом, потом молодую женщину с гнойным маститом. Обе операции прошли успешно, поэтому пока было затишье, Ангелина сидела в своем кабинете и заполняла документы, запивая это дело крепким кофе.
  Внезапно к ней ворвался встревоженный клинический ординатор Павел, дежуривший вместе с ней, и сообщил: 'Ангелина Петровна, там 'тяжелого' привезли, неизвестный, без сознания, множественные внутренние повреждения, ожоги, переломы, отравление продуктами горения'.
  'Готовь операционную, собирай бригаду. Быстро!' - резко сказала она и, бросив все, почти бегом побежала готовиться сама.
  Операция была сложной и длилась несколько часов. Мужчина сильно пострадал: кроме полученных ожогов, у него были множественные переломы, повреждения мягких тканей и внутренних органов от взрывной травмы. Черты лица были неразличимы от полученных увечий.
  Под конец операции, Геля так устала, что едва стояла на ногах.
  'Ангелина Петровна, да вы волшебница', - сказал ассистирующий ей Павел, - 'Собрали мужика почти по частям. Вот же повезло счастливчику, что к вам попал. Теперь он просто обязан восстановиться, хотя бы из уважения к затраченным на него усилиям'.
  'Паш, я сделала все, что могла. Больше нет сил', - пожаловалась она, - 'Заканчивай без меня и отправляй его в реанимацию. Я немного прилягу, если что, сразу дай знать. Сразу! Понятно?'
  'Все сделаю, Ангелина Петровна, не волнуйтесь', - отозвался Павел, - 'Устрою нашего Счастливчика в реанимации по высшему разряду!'
  Геля стянула перчатки и пошла переодеваться. Затем вернулась в свой кабинет, прилегла на кушетку и сразу провалилась в сон. Ее разбудил доносящийся из коридора звук какой-то возни, голос Павла и неразборчивый бубнеж.
  Внезапно дверь ее кабинета распахнулась, и в освещенном проеме она увидела разъяренного Павла и незнакомого мужчину.
  'Ангелина Петровна, я говорил, чтобы вас не беспокоили', - оправдывался ее ординатор.
  'Ладно, Паша, спасибо, я разберусь', - сказала она, присаживаясь на кушетке и нащупывая пальцами ног свои туфли.
  'И так, что вы хотели?' - спросила Геля, выходя в коридор к незнакомому визитеру.
  'К вам сегодня по скорой поступил наш сотрудник. Он пострадал на пожаре. Я бы хотел узнать о его состоянии', - встревожено спросил он.
  Геля ответила ему спокойным, ровным голосом, как будто разговаривала с маленьким ребенком: 'Состояние критическое, он в реанимации. Прогнозов никаких. Его наблюдают. Сообщите, его данные Павлу Ивановичу, тому доктору, с которым вы здесь препирались, а то ваш сотрудник числится у нас, как неизвестный. И оставьте свои, чтобы мы могли в случае необходимости с вами связаться'.
  Мужчина чуть успокоился, поблагодарил за информацию и направился на сестринский пост, где стоял Павел, любезничая с медицинской сестричкой'.
  Вернувшись в кабинет, Геля снова прилегла и закрыла глаза. Но на этот раз она не провалилась в темноту, а погрузилась в какой-то странный и тревожный сон. В нем она видела Диму, как он скатывается в какую-то глубокую, черную, бездонную яму, а она в последний момент хватает его за руку и держит, тянет из последних сил и понимает, что ни в коем случае не может опустить. Что лучше она свалится вместе с ним, чем отпустит. Но этого ни в коем случае не должно произойти, поэтому она все тянет его и тянет, а он цепляется за нее и пытается выбраться. Наконец, с большим трудом ему удалось выкарабкаться на ровную поверхность и вот они сидят, привалившись друг к другу, грязные, уставшие, с ободранными руками и ногами, но такие счастливые.
  Она улыбнулась во сне и очнулась. Непродолжительный и хорошо закончившийся сон придал ей сил, она потянулась и поднялась. Решила взбодриться крепким кофе, открыла банку и разочаровано обнаружила, что та пуста. Ангелина направилась в ординаторскую к Павлу, чтобы позаимствовать кофе у него и заодно узнать как дела.
  Павел сидел за столом и заполнял бумаги.
  'Паш, у тебя кофе есть?' - спросила она, зайдя в помещение ординаторской.
  'А, это вы Ангелина Петровна?' - обернулся Павел и ответил, показывая рукой с шариковой ручкой на белый раздвижной шкаф, - 'Да, он в шкафчике, справа'.
  'Вы знаете, кем оказался наш Счастливчик?' - спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил, - 'Он следователь из следственного комитета, его зовут Дмитрий Григорьевич Павлов'.
  Банка с кофе выпала из рук Гели и закатилась под стул. В испуге прижав ладонь ко рту, чтобы не закричать, она стремительно выбежала из кабинета. Недоуменный Павел поднял банку, поставил на место и, пожав плечами, вернулся к своим бумагам.
  Геля неслась по коридору в сторону реанимации, на ходу надевая шапочку и маску. Она влетела к Диме в палату реанимации и в небольшом замешательстве остановилась около него, как будто не могла поверить, что это действительно он. Затем спохватилась, проверила показания приборов и, взяв стул, присела рядом. С осторожностью прикоснулась к кончикам его пальцев, видневшихся из-под бинтов, и легко погладила их.
  'Дима, Димочка, милый мой', - шептала Геля, - 'Любимый, родной, вернись ко мне. Дорогой мой, ты сильный, ты справишься, я помогу тебе. Милый мой, только не оставляй меня, я не переживу этого. Димочка, я люблю тебя, родной мой, вернись', - повторяла она снова и снова.
  Она осталась рядом с ним и не уходила до окончания дежурства. И после окончания снова вернулась и продолжала дежурить у его постели. Несколько дней, Ангелина жила в больнице около Димы, проводя все медицинские манипуляции самостоятельно, не доверяя его никому, и отчаянно умоляла остаться с ней.
  Только когда состояние Дмитрия стабилизировалось, Павел убедил Гелю, отправиться домой и хорошенько выспаться, пообещав сообщать о любых изменениях. Заручившись этим обещанием, она уехала, чтобы нормально поспать, привести себя в порядок и сразу вернуться обратно.
  
  -35-
  Через несколько дней Дмитрий, наконец, в первый раз открыл глаза, начал самостоятельно дышать, но все время спал и это время в его памяти не отложилось.
  Однажды ночью он очнулся и никак не мог понять, где находится, вокруг было темно. Он ничего не чувствовал, не мог пошевелить ни руками, ни ногами. Все тело как будто сжали тиски. В голове была одна единственная мысль: 'я умер?'. На смену первой пришла вторая мысль: 'Если я умер, то где Геля?'.
  'Геля', - шепотом выдохнул он.
  'Я здесь, с тобой, все хорошо', - ответил тихий Гелин голос и он увидел перед собой очертания ее лица в темноте.
   'Мы умерли?' - тяжело просипел он.
  Говорить было сложно, язык распух, не слушался и еле ворочался.
  - Нет.
  - А ты?
  - Нет.
  - Где я?
  - В больнице.
  Геля поднялась, зажгла тусклую лампочку у его кровати и ввела лекарство в капельницу. Наклонилась к нему и ласково произнесла: 'Я люблю тебя, родной! Набирайся сил!'
  Дима закрыл глаза и погрузился в густую вязкую, но такую спасительную темноту.
  Прошло еще время и когда его перевели в обычную палату, почти сразу заявились Николай Крылов с Костей Троховым.
  Выяснилось, что тем самым настойчивым незнакомцем, искавшем его в больнице, оказался никто иной, как Николай Крылов. Увидев Гелю, он немного смутился и извинился за свое поведение. Ангелина отметила, что благодарна ему и если бы не он, то ей не удалось бы так быстро выяснить, что к ней попал Дима. Оставив троих мужчин обсуждать свои дела, она вернулась к работе.
  'Да, Дима, повезло тебе. Ты попал в надежные руки', - иронично отметил Крылов, проводив Гелю глазами.
  Дмитрий на это только удовлетворенно хмыкнул и попросил: 'Ну, что, рассказывайте, что я пропустил!'
  Константин с Николаем подставили стулья к его кровати и наперебой начали рассказывать.
  Трохов сообщил, что им удалось задержать Эдуарда и его банду, а обыск в его туркружке выявил много интересного, а самое главное, картотеку группировки. К сожалению, дело забрали федеральные структуры.
  'Одно радует', - произнес Константин, - 'Что теперь в нашем районе будет намного спокойнее'.
  'Уж, прости, но твои вещи проходят как вещдоки', - продолжил Трохов, - 'хотя одну из них мне все-таки удалось забрать'.
  Он протянул Диме маленький серебряный крестик на цепочке и помог застегнуть на шее.
  'Тебе крупно повезло', - отметил Крылов, - 'что рядом с бытовкой стоял старый газовый баллон, который рванул и разнес ее. Если бы он не сработал и тебя не отбросило взрывной волной, то жутко предположить, чтобы могло бы случиться'.
  'А ведь я просил, чтобы ты один туда не совался', - встрял Костя, - 'Хорошо, что все обошлось без...' - он замялся, - 'без жертв'.
  'Да-да', - пробормотал Дмитрий, - 'Враг - повержен, мир - спасен, справедливость - торжествует, парень - герой'.
  'Что?' - переспросил, ничего не понимающий, Константин, - 'Ладно, выздоравливай герой, но, чтобы больше без одиночных подвигов!' - шутя, погрозил Диме пальцем.
  'Пойдем, Николай', - обратился он к Крылову, вставая со стула, - 'пусть отдыхает, не будем его больше утомлять'.
  Тот тоже поднялся и направился в сторону двери, потом что-то вспомнил, обернулся и сказал: 'Да, вот еще, Ираида Максимовна скончалась. Острая сердечная недостаточность. Возраст, понимаешь ли... В ее квартире при обыске мы нашли картины и 'Парабеллум'. Но, кажется, тебя это не удивляет?'
  'Нет', - ответил Дмитрий, - 'Я был уверен, что все это будет у нее. Я во всем разобрался'.
  
  -36-
  После ухода Кости и Николая, Дима с нетерпением ждал, когда Геля снова к нему зайдет, он так боялся, что она придет в тот момент, когда он будет спать, что даже попытался сопротивляться медсестре, которая пришла осмотреть его швы и сделать укол обезболивающего. Потому что, когда он не чувствовал боли, то его клонило в сон. А он не должен спать, он должен дождаться Гелю и многое ей рассказать. Но медсестра победила и Дмитрий, как не старался пересилить сон, вскоре забылся.
  Когда проснулся, снова было темно, в не зашторенное окно заглядывала неполная луна. Вскоре глаза привыкли к темноте, и ему удалось разглядеть на круглых часах, висевших на стене, что уже настала ночь.
  Почувствовав прикосновение к своей руке, Дима скосил глаза и увидел Гелю. Она спала одновременно сидя на стуле и полулежа на его кровати, подложив под голову правую руку. А ее левая рука лежит рядом с его забинтованной кистью. Он дотянулся и попытался осторожно погладить кончиками пальцев ее руку.
  'Геля, нас больше никто не разлучит', - прошептал Дима.
  Она пошевелилась и еще в полусне произнесла: 'Да-да, я уже иду...'
  'Ты уже пришла, - шутя ответил ей Дима, - 'Извини, я разбудил тебя'.
  'Нет, все нормально. Мне приснилось, что меня кто-то зовет', - проговорила она, сбрасывая остатки сна и потягиваясь.
  'Это был я!'
  'Конечно ты!' - улыбнулась она, - 'Я так счастлива, что ты у меня есть'.
  И тут же радость на ее лице сменилась выражением ужаса: 'Мне страшно подумать, что я могла потерять тебя снова. Когда же все это закончится?!'
  'Все, Геля, милая, все! Вся эта долгая история закончилась!' - ободряюще произнес Дима.
  'Долгая история?' - недоуменно спросила она, - 'Ничего не понимаю...'
  'Давай я расскажу тебе, все, что знаю', - предложил Дмитрий.
  'Только если тебе не тяжело', - озабоченно ответила Ангелина.
  'Нет, не тяжело, только слушай внимательно и не перебивай. Все вопросы потом', - предупредил Дмитрий и начал рассказывать:
  'А ведь это действительно очень долгая история. Долгая трагическая история ненависти и мести, заразившая нескольких поколений. А началась она более 100 лет назад'.
  Геля подвинулась поближе и, затаив дыхание, начала внимательно слушать Диму, который повел свой неспешный рассказ, время от времени останавливаясь, чтобы перевести дыхание:
  'Много лет назад, а именно в 1898 году в Санкт-Петербурге, в семье немецкого купца Витольда фон Коха родился мальчик, которого назвали Карл Фридрих. Мальчик рос, ни в чем не нуждался, но в годы революционных потрясений его отец лишился всяких привилегий и, вероятнее всего, своего имущества. Так и не приспособившись к новой жизни, Витольд фон Кох кончает жизнь самоубийством. Его сын, Карл затаивает обиду на новую власть большевиков и начинает подпольно вести антисоветскую деятельность. В его задачу входила связь с иностранцами и привлечение сторонников в свои ряды, в основном молодежи. Он собирал и передавал ценную информацию, потому как в гимназии, где он преподавал, учились дети, в том числе и высокопоставленных чиновников и участвовал в диверсиях.
   В 1923 году он женился на дочери аптекаря Аиде Вейгер и молодожены поселились в том самом доме, где позже жили твои родственники. Через год после свадьбы у супругов Кох родилась дочь Софья, но девочка прожила только четыре года и скончалась от воспаления легких. Через год после смерти старшей дочери в 1929 году появилась на свет младшая, которую назвали Ирма.
  Карл преподает в гимназии историю и немецкий язык, а еще неплохо рисует. Те, картины, что висели у вас в гостиной, написал именно он. На тех двух похищенных были изображены его жена Аида, в те годы еще невеста, и дочь Ирма. Жили они - не тужили, и, возможно, окружающие находили их приятными и воспитанными людьми, но убеждения, которые культивировались в этой семье, были, как бы сейчас сказали, экстремистскими.
  После начала Великой Отечественной войны, немцы подошли вплотную к Ленинграду и Карл, при первой же возможности перешел на их сторону. Свою жену Аиду и двенадцатилетнюю дочь Ирму он оставил в блокадном городе, а сам перебрался в оккупированную немцами Гатчину и поступил к ним на службу в Гатчинскую школу СД. Готовил там диверсантов и шпионов для блокадного Ленинграда. Одним из его связных стала собственная дочь Ирма.
  Оставленная в городе семья довольно неплохо жила в голодное блокадное время благодаря его стараниям. Но весной 1942 года его жена Аида внезапно заболела сыпным тифом. Она попала в больницу и ее лечащим врачом стал ... Савицкий Николай Сергеевич'.
  Геля охнула.
  'Да, Геленька, ваш с Олей дедушка', - подтвердил Дима и еще раз предупредил, - 'Слушай внимательно и не перебивай. На все вопросы я отвечу позже'.
  Геля кивнула, и Дима продолжил:
  'Здесь я могу только предположить, что возможно Николай Сергеевич когда-то был знаком или что-то знал о Карле и его семье, возможно у него просто были какие-то подозрения. Теперь это уже не выяснить. Время было тяжелое, больных много, лекарств не хватало. Николай Сергеевич, то ли умышленно не уделил должного внимания Аиде Кох, предпочел ей другого пациента. Толи так сложились обстоятельства и болезнь была запущена. Одно точно - Аида скончалась. Ирма стала считать Николая Сергеевича виновником в смерти матери, к которой была сильно привязана, и поклялась отомстить.
  Официально она осталась сиротой. Отец пропал без вести, мать умерла и ее, как несовершеннолетнюю сироту, оставшуюся без попечения родителей, вместе с другими детьми отправили в эвакуацию. Но по дороге поезд попал под обстрел и Ирма Кох, как и многие другие пассажиры, погибла. Этому есть документальное свидетельство.
  В этом же поезде находилась другая девочка - Ира Красикова, которая уцелела и через некоторое время с другой группой детей оказалась в Ростове-на-Дону. Там же она потом окончила курсы медсестер, а сразу после войны вернулась в Ленинград. Спустя еще время Ирина поменяла имя на Ираида и так появилась Ираида Максимовна Красикова.
  Уже в Ленинграде девушка поступила в медицинское училище и одновременно устроилась на работу в больницу, где работал ваш дедушка.
  Сама Ираида Максимовна утверждала, что она коренная ленинградка. Но я проверил информацию, Ира Красикова, родилась и жила в Пскове, была эвакуирована в начале войны в Ленинградскую область в детский пионерлагерь, затем, когда стало ясно, что немцы окружают город, их лагерь перевезли в Ленинград, а уже позже, из блокадного Ленинграда детей отправили в южном направлении. Вот так маленькие неточности рождают большие подозрения.
  Вот поэтому могу предположить, что в поезде погибла настоящая Ира Красикова, а Ирма Кох, юная, но хладнокровная, изобретательная и расчетливая, присвоила себе ее имя и позже сменила его на Ираиду. Таким образом объединив свое настоящее имя с именем умершей матери, при этом оставив его созвучным прежнему.
  Даже если они ранее и встречались, то Ираида, теперь будем называть ее так, выросла и сильно изменилась, поэтому увидев вновь, уже в качестве своей сотрудницы, Николай Сергеевич ее не узнал. Она была хорошо воспитана, умела произвести благоприятное впечатление, поэтому быстро втерлась ему в доверие и пожаловалась на свою нелегкую судьбу. Он посодействовал ей в получении квартиры. Квартиры по соседству. А по сути, получилось, что Ираида-Ирма вернулась в свою собственную квартиру, которая на тот момент уже была перепланирована и разделена на две отдельных: в одной, более просторной жили Савицкие, в другой, намного скромнее, поселилась она.
  Если бы Николай Сергеевич только знал, какую 'мину замедленного действия' он закладывает под свою семью, помогая 'бедной сиротке' и заселяя ее по соседству. Но, к сожалению, он ничего не знал.
  Ее отец Карл Кох тоже вернулся в Ленинград, но жил под другим именем и по другим документам. Они с дочерью время от времени тайно встречались. Однажды Карл, видимо поддавшись сентиментальному порыву, неосмотрительно зашел в гости к своей дочери и случайно столкнулся на лестнице с Николаем Сергеевичем. Тот ему показался подозрительным, и Савицкий сообщил в органы. В деле Коха имеются его показания. Карла арестовали, судили и расстреляли.
  Ираида как-то об этом узнала. Сначала она потеряла мать, потом отца и источником ее утрат, по ее разумению, был один человек - твой Геля дедушка, Савицкий Николай Сергеевич. Поэтому она начала ему мстить. Думаю, что по началу, она не думала о физическом устранении, об убийстве, а строила планы, козни, чтобы извести Николая Сергеевича, навредить ему, скомпрометировать, подставить, морально уничтожить. Возможно, ей что-то и удалось предпринять и по этой причине, ему пришлось так рано уйти на пенсию.
  Как я уже говорил, Ираида была хладнокровной и расчетливой, она не действовала под воздействием эмоций. Она умела выждать подходящий момент, а ее сын Эдуард, наоборот был вспыльчивым и мог совершать необдуманные поступки. Как, например, история с маленькой Таней, когда Эдик столкнул коляску вместе с ней с лестницы.
  Ираида воспитывала сына точно также, как воспитали ее саму, с убеждениями собственной исключительности, превосходстве над окружающими. Считала, что свои интересы нужно отстаивать любым способом. А еще он, так же, как и она, ненавидел всю вашу семью. Я долго подозревал его, но расскажу об этом чуть позже.
  Так вот, после того, как Эдик, чуть было не покалечил Таню, твой дедушка ужасно разозлился и пригрозил Ираиде отправить ее сына в колонию или что-то подобное, так как Эдуарду на тот момент было лет пятнадцать или шестнадцать. Ираида долго жила с мыслью, что Савицкий лишил ее матери, отца, имущества, квартиры и когда он пригрозил лишить еще самого дорогого, что у нее было - сына. Тогда она решилась! И пустила в ход оружие отца, тот самый 'Парабеллум'.
  Геля попыталась что-то сказать, но Дима дал ей знак молчать и продолжил:
  'Да, Геля, твой дедушка не умер от болезни, он был убит. В собственном парадном, выстрелом в затылок, тем же оружием, что убили Олю и Женю. Убийцу так и не нашли. А Ираида Максимовна, избавившись от ненавистного ей человека, немного успокоилась и продолжила изображать хорошие добрососедские отношения с твоими оставшимися родственниками. Она не была кровожадна, сочла, что основной враг ликвидирован и продолжила жить обычной жизнью.
  Ираида с возрастом стала сентиментальна, ей хотелось иметь что-то на память от своей семьи. Ей нужны были картины, висевшие у вас в гостиной. Возможно, она неоднократно просила продать их ей, но вернуть так и не смогла. Поэтому часто приходила в гости и просто любовалась. А потом узнала, что твои родственники пытались сдать их в антикварный салон. И их участь была предрешена, теперь уже твоя семья покусилась на воспоминание о ее счастливом детстве и память о родителях'.
  'Ты хочешь сказать, что та авария не была случайной?' - с ужасом спросила Геля.
  'Скорее всего так и есть. Ираида Максимовна водила машину?' - спросил Дмитрий.
  Геля подумала и ответила: 'Нет, но, кажется, умела. У ее сына был автомобиль, но, в то неспокойное время, его угнали, как раз за неделю до аварии. Она тогда очень переживала. Они планировали его продать'.
  'Я не могу сказать достоверно, что произошло на дороге', - продолжил Дима, - 'Но уверен, что Ираида Максимовна причастна к этому, одна или вместе с сыном. Это я выясню у него, когда выйду из больницы'.
  'Даже после этого происшествия, она вновь стала доброй, заботливой соседкой для Оленьки, Жени и маленького Мити. Возможно рассчитывала, что сможет договориться с Олей и та, продаст ей картины. Но видимо не получилось, и картины так и остались в вашей семье'.
  'Да, было такое', - вспомнила Геля, - 'Оле нужны были деньги на похороны, и Ираида Максимовна предложила продать те картины ей. Но Оленька решила, что та делает это из сострадания, ей было неловко брать деньги у пожилого человека и она не согласилась. А деньги мы потом все вместе собрали'.
  'Значит я не ошибся', - задумчиво произнес Дима и продолжил:
  'Прошло несколько лет. Митя вырос и стал жить отдельно. Оленька посвящала все свое время деткам из развивающего центра, где и познакомилась с Ольгой Всеволодовной и ее сыновьями маленьким Глебом и подростком Егором. Егор посещал туристический кружок, которым руководил Эдуард, сын Ираиды Максимовны.
  Туристический кружок, был всего лишь прикрытием для воспитания радикально-настроенной молодежи. Ольга Всеволодовна рассказала Оле о сложностях с сыном, Оленька поговорила с ним и направила к хорошему психологу. А затем наша Оля, решила сама разобраться с Эдуардом и даже записала на телефон их разговор, который, как я думаю, позже дала послушать Ираиде Максимовне, в надежде, что та образумит сына. Наверно даже чем-то пригрозила. Но тем самым, только расшевелила это змеиное гнездо. Поняв, что над ее сыном вновь нависла угроза, Ираида Максимовна решила устранить ее источник уже привычным для нее способом. Вот так и не стало Оли, Жени и тех картин.
  Оленькин телефон с записью разговора она найти не смогла, хотя обыскала всю гостиную и спальню. Митя мне сообщил, что нашел его в диване, он провалился в ящик для белья. Митя неосмотрительно поделился этой новостью с 'милой соседкой, вот поэтому на него напали те отморозки - чтобы отобрать телефон. Но они не знали, что забрали Митин собственный телефон, а телефон Оли остался дома. На кухне, на подоконнике.
  Вначале я подозревал во всем Эдуарда. На момент убийства вашего дедушки он был уже подростком. Аварию тоже мог устроить. Не говоря уже об Оле и Жене. Но я стал думать, сопоставлять факты. Я видел его, он вспыльчивый, невыдержанный. Он не смог бы так последовательно, на протяжении всей жизни убирать членов вашей семьи. А еще эти картины... меня удивила избирательность, что из пяти забрали только две. А когда Эдуард назвал твоего дедушку убийцей и обронил, что его мать всегда защищала его, то тогда вся эта головоломка сошлась.
  Что касается Мити и нас с тобой - это уже дело рук его и его банды. Избить, устроить несчастный случай - это по его части, но при подаче его ныне покойной матушки'.
  Геля, не веря услышанному, переспросила: 'Ты хочешь сказать, что Ираида Максимовна... скончалась?'
  'Да', - подтвердил Дмитрий, - 'Она не смогла пережить арест сына, сердце не выдержало'.
  'А Эдик?'
  'Им сейчас занимаются очень серьезные ребята, поэтому ничего хорошего ему не светит'.
   Геля опустила глаза и задумчиво произнесла: 'Кто бы мог подумать... Жить всю жизнь бок об бок с убийцей и ничего не подозревать'.
  Затем перевела взгляд на Диму и сказала: 'Вроде все выяснено, а осталось какое-то гадливое чувство, как будто преступнику удалось скрыться от ответственности'.
  'Не переживай, теперь она предстанет перед другим судом', - философски заметил он.
  'Мне ее даже немного жаль', - продолжала рассуждать Геля, - 'Это же сколько надо сил, чтобы быть такой двуличной. Она могла бы прожить хорошую, спокойную жизнь, а не просуществовала в постоянном страхе, ненависти и притворстве'.
  'Дима', - восхитилась она, - 'Как тебе удалось докопаться до всего этого?'
  'О, я провел много времени исследуя архивные материалы, я же дипломированный историк по образованию', - посмеиваясь пояснил он. - 'Ну а еще, просто сопоставляя факты, внимательно слушая и присматриваясь к собеседникам. Возможно, в моем рассказе есть кое-какие неточности, но лишь в той части, которую уже нельзя никак проверить'.
  'Теперь, когда все точки над 'i' расставлены, Ангелина, ты выйдешь за меня замуж?' - неожиданно спросил Дима.
  Геля опешила.
  'Дмитрий Павлов, ты дурак', - сказала она, - 'тебе выздороветь нужно и на ноги встать'.
  'Да, Геля, я дурак', - виновато признал он, - 'я не сделал этого двадцать лет назад, а теперь уже на ногах не стою'.
  'Димка, какой же ты все-таки глупый', - улыбнулась Геля и нежно погладила его по руке, - 'Нет, ты конечно очень-очень умный, такое дело раскрыл, но сейчас говоришь такие глупости'.
  Она привстала, осторожно поцеловала его и произнесла: 'Конечно, я выйду за тебя замуж! Я слишком долго тебя ждала, но готова подождать еще немного, пока ты встанешь на ноги'.
  
  Эпилог
  (Прошел год)
  Митину свадьбу играли шестого сентября. Вначале узким семейным кругом, поэтому в ЗАГС были приглашены только самые близкие родственники. А на вечер был запланирован прогулочный теплоход, где собиралась компания из друзей, коллег по работе и однокурсников.
  По просьбе Мити, Дима и Геля стали посаженными родителями со стороны жениха. Приехавшая Татьяна, такая же восторженная хохотушка, как и раньше, бесконечно повторяла, что так рада, что 'ее любимые поросята снова вместе', все обнимала Гелю и поглаживала ее по заметно округлившемуся животику.
  Митя и Ася, молодые, красивые, счастливые стояли в центре зала, надевали друг другу кольца и клялись в вечной любви.
  Геля бросила взгляд на Диму и увидела, как он украдкой смахивает слезу. Она прижалась к нему и с нежностью погладила по плечу.
  'Представляешь, когда-то мы могли быть на их месте', - шепнул ей Дима.
  Ангелина пожала плечами.
  'Дим, понимаешь, у них еще все впереди: ссоры, недомолвки, упреки, взаимные обиды, переживания. Им через все это еще предстоит пройти. И дай Бог, чтобы они со всем справились достойно', - ответила Геля, - 'А у нас с тобой, все это уже в прошлом. И в таком объеме, что мне кажется, мы все отработали до конца жизни'.
  'Я люблю, тебя, Ангелина', - прошептал ей Дима, целуя в висок, - 'Даже когда тебя физически не было рядом, ты всегда мысленно была со мной, помогала. А твой крестик вел меня тебе. Ты мой Ангел, Геля, и теперь уже навсегда мой! Мой Ангел Геля!
  
  Конец
  
 Ваша оценка:

Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Э.Бланк "Пленница чужого мира" О.Копылова "Невеста звездного принца" А.Позин "Меч Тамерлана.Крестьянский сын,дворянская дочь"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"