# Суженая Часть 2 Глава 4

Алексей Иванович Дьяченко

Глава четвёртая


Гибель брата и смерть мамы


Первого февраля девяносто восьмого года, мне позвонил Герард Сундаралов и сообщил, что Андрей погиб. Сгорел в частном доме, в посёлке "Правдинский", вместе с четырьмя собутыльниками.

Брата хоронили в закрытом гробу. Бывшая его жена, Наталья Зозуля, по отцу своих детей не плакала. Максим и Юлия, воспринимая всё происходящее, как аттракцион, посмеивались. На отпевании в церкви, они так оживились, что Наталье приходилось их даже одёргивать. Присутствовавшая на отпевании подопечная Королевича и Зозули, старушка Анна Ивановна Бирюкова, качала головой и приговаривала:

- Какой хороший, заботливый был опекун. Где теперь другого такого найду. Ты, Серёжа не желаешь занять место брата?

- Спасибо за доверие, - поблагодарил я Анну Ивановну. - Нет времени. Не могу. За матушкой хворой ухаживать надо.

- Крыша течёт, Наташ, надо бы с управляющим связаться, - обратилась Бирюкова к Зозуле, - Где они там сидят? Кто их знает, где они сидят? Соседку насчёт сантехника спросила. Она пояснила, что он работы осуществляет, но зажрался, заламывает цены. А почему? Потому, что он очень хорошо знает свою работу. Если уж, что-то сделает, то будет надёжно.

- Анна Ивановна, потом поговорим, - осекла её Наталья, пытаясь насколько можно сохранять своё участие в поминальной службе.

- Ну ладно, - переключаясь на меня, продолжала Бирюкова, - В общем пододеяльник висит. Я его ещё два раза сегодня всполоснула. Мне Наташа говорит: "Оставь. Приду всё сама постираю". А я, как всегда, табуреточку маленькую поставлю, с неё на стул, тот что пониже, плоский. С него на высокий стул. Глядь, пододеяльник уже висит-сушится. А кофточку в тёпленькой водичке всполоснула. У меня их три, они лёгенькие, удобные. Я их простираю и повешу. Понятно?

- Да, - соглашался я, стараясь одновременно слушать и молиться.

- Я их от пота простирнула, от пота. Они не полиняли, ничего. Они в водичке у меня полежали... И каждый день, когда солнышко закатывается, я на него смотрю. Чтобы глаза хорошо видели. А вернусь с похорон - салата поем. Яичко себе сделаю. Прилягу, полежу. Я сегодня рано встала, что не имею права полежать?

- Полежите, - успокаивал я Бирюкову.

- Конечно. И полежу, и засну.

Матушке о смерти Андрея я ничего не сказал. Случалось в день вызывали четыре "неотложки" и это известие в положительном смысле на её здоровье никак не повлияло бы.

Вскоре, словно почувствовав разорвавшуюся связь с первенцем, во сне скончалась мама. Случилось это десятого февраля, днём. У матушки вдруг сильно задёргалась жилка под закрытым веком левого глаза и она перестала дышать. За восемь часов до печального события, ночью, я вызывал для мамы "скорую" и молодой врач меня предуведомил: "готовьтесь к худшему". Я воспринял его слова, как дежурную фразу, слышанную от его коллег не единожды. Но на этот раз медицина оказалась права.


2


После похорон матушки, словно только этого и ждали, в автобусном парке сменили охрану. Я остался без работы. Дома сказал, что уволился по собственному желанию.

- Правильно сделал, что бросил охрану, это не для тебя, - говорила Корнеева, - Теперь, когда у тебя появилось много свободного времени, ты должен найти работу по душе. У нас в школе работала женщина, вела биологию. Она каждое лето, отправлялась по речному маршруту. Сначала Москва-Астрахань, потом Москва-Кижи.

- Кем она была на пароходе? Экскурсоводом?

- Нет, не экскурсоводом, а массовиком-затейником. Короче говоря, подъезжали они к городу и она по радио рассказывала: "Вот мы причаливаем к пристани города Мышкин. Мы столько-то там пробудем, посетим музеи, достопримечательности. Всем держаться около меня, соблюдать отпущенное время, не задерживать отплытие". А во время перехода она на палубе... Ну, они не танцевали, - потому что, к чему трясти корабль. Она разные игры там организовывала, конкурсы. Ей, во-первых, выделяли свою каюту одноместную, а во-вторых, полностью питание. И, какую-никакую зарплату. А главное она моталась в течение лета, всё время на воздухе, при людях, при деле, впечатления. А в Астрахани они останавливались, чуть ли не на три дня. Загорали, ездили на экскурсии. И Кижи, очень интересно. В общем так отдыхали, потом возвращались. Вот и тебе бы устроиться хотя бы на лето каким-нибудь экскурсоводом. Между прочим и в Москве есть пешие экскурсии. Ноги в руки и - пешая прогулка. То же общение с народом. Может где-то с хорошей девушкой познакомишься. А так, если дома сидеть, рано или поздно в психушке окажешься.

- Это точно, - горько усмехнулся я.

Не думал я о новой работе. Все мои мысли были только о Тане. Но я не мог решиться ей позвонить или хотя бы навести о ней справки у того же Ерофея Владимировича. Стояла невидимая стена, не позволявшая мне всё это сделать. Я понимал, что эта психологическая преграда - задачка лично для меня. И кроме меня её никто решить не сможет. Понимать-то я это понимал, но силёнок для решения этой задачи у меня было мало. В очередной раз отложил её решение на потом.

В моей жизни произошли большие перемены. В опустевшую после матушкиной кончины комнату я пустил жить вернувшегося с повинной головой родителя и племянника Максима с кошкой Соней.

Как странно устроен человек. Была бы жива мама, я бы отца на порог не пустил, не исключено, что даже побил бы его за то, что он бросил нас. После его внезапного ухода с мамой случился инсульт. Для меня настали нелёгкие времена, о которых лишний раз вспоминать не хочется. Оставшись один, я в полной мере узнал, что значит "быть сиротой". Ощутил, что это такое, - ужас одиночества. И тогда, словно воскресший из мертвых, чтобы меня поддержать, "с того света" вернулся отец. Мы встретились с ним на похоронах мамы. Вместо того, чтобы высказать ему всё то, что за эти годы накопилось, я уткнул склонённую голову в грудь Сидора Степановича и пролил потоки горьких и в тоже время счастливых слёз.

Поэтому и племянника, лишившегося отца, безутешно рыдавшего на похоронах любимой бабушки, я не мог оттолкнуть. Желание Максима жить вместе с родными людьми было мне понятно.

Для того, чтобы что-то понять и кого-то простить, подчас надо многое пережить, приобрести собственный опыт.