Миллер Елена: другие произведения.

Темная полоска Света. Книга первая. Шаг к Лабиринту

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Новинки на КНИГОМАН!



  • Аннотация:
    История Алисы продолжается. Магическое искусство, узоры заклятий, древние артефакты, боги и измерения. Сны воплощаются в жизнь. Проклятие демона - как его преодолеть, как примирить Тьму с Хаосом? Страсти накаляются. Дракон или некромант - выбор сложен, проще сбежать...

Любые совпадения имен, дат или событий - случайны.

Мемуары Странницы - 2

Оглавление

Есть много близких меж собой явлений,
Двуликих свойств (о, где их только нет!).
Жизнь - двойственность таких соединений,
Как вещь и тень, материя и свет.

Эдгар Аллан По

Пролог

- Элле, таха руле дан. Эда харан тал, - заговорила со мной эльфийка. Голос певуч и нежен. Но чего она хочет? Говорила бы уже по-русски, все-таки это мой сон.
Когда увидела ее портрет в галерее, подумала, что это я, только загримированная под Толкиеновского персонажа "Сильмариллиона". Но присмотревшись, поняла, что мне до нее, как Золушке до принцессы. Бывает, встретишь на улице человека - вылитая кинозвезда. Только звезда - яркая, броская, манящая своей сексуальностью, а это обычный человек - ничего особенного. В каждом типе внешности есть свои красавицы и дурнушки. Вот и здесь также.
Эльфийка просто чудо как хороша. Атласная кожа. Тонкие симметричные черты лица. Темно-красные брови вразлет. Губки - спелая ягодка: пухлые, яркие - на месте мужиков зацеловала бы. Зеленые глазищи серны, кажется, или меняю оттенок: вот секунду назад были салатовыми, а сейчас изумрудные. Косы до пят, цвета пламени и толщиной в руку. На высоком челе тонкий обод с тремя большими камнями, сияющими так, будто в них по светодиоду встроили. Ростом красавица на полголовы выше меня, а я девочка немаленькая со своими 178-ю сантиметрами. Ее одеяние клубилось, стелилось, меняло очертания, будто она облаком окутана - фигуру не разглядеть, только руки на виду. Тонкие запястья с браслетами. Пальцы на зависть всем пианисткам. Перстни с каменьями. Длинные ногти выкрашены в бледно-голубой цвет с замысловатой золотистой росписью. В руке обруч - двойник того, что на голове, только с голубыми камнями. Где-то я его уже видела.
- Лехе ре тай, Элле! - Она протянула мне обруч.
Хоть языка я ее и не понимала, но жест однозначно говорил: примерь. Вспомнила! Видела сей предмет в кабинете Квинта, в ту самую ночь, когда Зиг меня похитил. Обруч тогда уколол палец до крови и напугал до чертиков. Правда, тот был закопченным, с камнями - черными дырами, этот же сиял как новая монета, но узор по ободу тот же, могу поклясться.
- Лехе ре тай! - напевно повторила эльфийка.
Ну, уж нет, увольте! Эту пакость больше в руки не возьму, не говоря уже о том, чтобы надеть на голову. Хоть арию спойте нежнейшим сопрано - не выйдет!
- Лехе! - чуть ли не топнула ножкой красавица. Щеки раскраснелись. Брови сошлись над переносицей. Губки поджаты.
Смотри-ка, не привыкла, когда не слушают. Ну да перетопчетца. Я девка упрямая: если что-то навязывают - никогда не возьму, будь это хоть трижды распрекрасная вещь. Развернувшись, пошла прочь от картины. Эльфийка, наверное, и дальше вопила бы свое "лехе", да только картины "живы", пока на них смотришь, а отвернулся - все замерло, кричи, сколько влезет, тебя не услышат. Только гулкое эхо моих шагов разносилось по бесчисленным коридорам галереи.

 

Глава 1. Госпожа-хозяйка.

Алиса.
6 ноября 2012 года.

Проснулась в доме Квинта. На часах 17:26. Зевнула, потянулась, потерла глаза.
Мы вернулись домой в восемь, до завтрака еще час. Квинт сказал, что у него в доме появились новые жильцы, и он хотел бы меня с ними познакомить, но я настолько устала, что желание вымыться и завалиться на боковую победило. Поднявшись к себе, сбросила грязную рвань, пропахшую потом и кровью. Побежала в душ. О, как же хорошо: теплая вода, фруктовый шампунь, пушистое полотенце.
Покинув ванную, застала в комнате горничную. Она запихивала в мусорный пакет мои рваные шмотки. Как же ее звать: Алина, Катя или Наташа? Имена я помнила, но кто из них кто - вопрос. Жаль, бейджики на их униформах не предусмотрены. С другой стороны, обслуживающего персонала не так уж и много: дворецкий, повар с посудомойкой, три горничные, садовник японец, есть еще дворник, он же помощник садовника. Можно и запомнить.
- Простите, вы Алина? - решила начать в алфавитном порядке.
К тому моменту горничная, закончив шелестеть мусорным пакетом, принялась переставлять содержимое подноса на стол: кувшин с апельсиновым соком и тарелку с кексами.
- Катя, госпожа Алиса. - Она выпрямилась, закончив свое занятие.
- Простите. У меня никудышная память на имена. И, пожалуйста, можно без госпожи, просто Алиса.
- Извините, нельзя. Распоряжение господина, - она опустила глаза. Опять двадцать пять! И здесь правила обращения обслуги к проживающим, прямо как в клинике Одинцова. Ну, хоть по имени-отчеству не зовет, и на том спасибо.
Горничная вышла, прихватив с собой мусор. Я залпом выпила стакан сока, налила еще. Надкусила кекс. Да, Марио - настоящий творец кулинарных шедевров. Слопав три кекса, поняла, что сплю на ходу. Одеяло с подушкой приняли в свои теплые объятья, унеся на встречу с эльфийкой.
И вот проснулась. Во рту пустыня. Чайку бы, зеленого, с какими-нибудь добавками: цветочными или фруктовыми. Мой бывший шеф, заядлый чаевник, частенько угощал коллектив изысканным чайком, привезенным из-за границы. Кто-то таскается там по бутикам и ювелирным салоном, а Яшка Ревский искал чайные лавки и покупал чай, много и разных сортов. И, неважно, в командировку он ездил, или в отпуск, все знали, что по возвращению в офисе состоится грандиозное чаепитие. Помню, где-то с год назад привез он из Гамбурга японский "Сэнтя с манго" - у-у-у, вкуснятина.
Помечтав о чае, задумалась об увиденном во сне. Эльфийка, болтающая на абсолютно непонятном языке, - это что, воплощение потаенной мечты? Почему она походила на меня? Не помню, чтобы грезила Галадриэлью. И еще этот проклятый обруч, который она мне так упорно навязывала. Надо будет расспросить о нем Квинта.
Осторожный стук в дверь прервал размышления. Незнакомый мужской голос, довольно низкий, хоть и приглушенный дверью, спросил:
- Госпожа Алиса, можно войти?
Мысленно застонала. Ну какая из меня госпожа? В жизни ни кем не командовала, и прислуги отродясь не было. От карьеризма далека, как экватор от полюса, ибо не вижу смысла протирать штаны, пардон, юбку, в начальственном кресле - лишняя ответственность на мягкое место.
Запахнув банный халат, завязала пояс. Перед сном как-то не нашлось сил переодеться в пижаму. Волосы тоже поленилась высушить - теперь они торчали во все стороны. Еще влажное полотенце валялось на подушке. Обернула его вокруг головы тюрбаном - сойдет. Взяв с тумбочки пульт, разблокировала дверь.
На пороге вырос амбал в костюме дворецкого. В руках поднос с японским чайником и чашкой-пиалой. Рядышком трехярусная пироженница полная крохотных пирожных, больше похожих на конфеты. Эх, балует меня Марио.
Новый дворецкий поставил поднос на стол.
- Что с Кристофом? - я знала, что Зигмунд стрелял в него, видела лежащим на лестнице в холле, но надеялась, что он был только ранен, как Войцех.
Дворецкий поднял на меня желтые глаза, почти звериные. Черты лица резкие, но правильные. Пепельные волосы торчат во все стороны, такие не уложить и не пригладить.
- Кристоф мертв, госпожа Алиса. Отец убил его.
- Ты Войцех? - воскликнула, заливаясь краской по самые уши. Ну, и дура слепая, могла бы и догадаться: глаза, волосы. Боже! И вот этого парня я чесала за ушком и гладила по холке! Стыдно-то как! Опустила глаза, спросила: - Как ты себя чувствуешь? Зиг тебя чуть не убил.
- Хотел бы убить - не промахнулся бы, - сухо ответил вервольф.
- Да, он меткий, - почесала затылок, вспомнив о шишке, которой Зиг запустил в меня по дороге в горное убежище. - Не вини себя. Твой отец - сильный маг. Ты все равно не смог бы помешать ему.
- Должен был. Защищать дом и жильцов - моя обязанность, с которой я не справился. Прошу простить за это, госпожа Алиса.
- Прощения хочешь - прекрати называть меня госпожой. Лучше ответь, как себя чувствуешь? Раны беспокоят? - нашла в себе силы посмотреть на него.
- Спасибо, я быстро восстанавливаюсь. А вы как? Зигмунд вам ничего не сделал? - Волк пристально глядел мне в глаза.
- Я в норме. А Зиг поначалу вел себя как последний засранец, но потом мы поладили. Он многое рассказал о себе, о своей жизни.
- Это на него не похоже. Отец замкнут и никому не доверяет.
- Квинт того же мнения. Не буду спорить, вам виднее, но мне он почему-то доверился.
- Значит, вы стали ему дороги, - в его эмоциях промелькнуло смущение, но лицо осталось невозмутимым.
- Перестань уже выкать! Ты постарше моего прадедушки будешь. Это я тебя на вы и по имени-отчеству называть должна, Войцех Зигмундович! - Ух, язык сломать можно.
- Просто Войцех, госпожа Алиса, - он обозначил уголками губ улыбку.
- Загрызу, вервольф! - оскалилась. - У меня тоже зубы хорошие. Возьми свою "госпожу" обратно, быстро!
- Но вы госпожа, а я страж. - Упертый Волк, весь в отца.
- Войцех, я ведь и обидеться могу. Давай так, при посторонних блюди свой чертов протокол, но наедине - на "ты" и без всякой там госпожи. Договорились?
- Простите, это недопустимо.
- А если прикажу? - Может, еще ножкой топнуть?
- Вынужден буду подчиниться, гос... Алиса, - его улыбка стала шире - совсем другое дело.
- Кстати, прими мои соболезнования по поводу Кристофа. Хоть он и не особо мне нравился, но Зигмунд зря его убил.
Войцех сгрузил содержимое подноса на стол. Поставил чайник на специальную подставку для подогрева, зажег на ней свечку. Я подошла к столику, хотела было снять крышечку с чайника, чтобы вдохнуть аромат чая, но обожгла пальцы о горячую керамику.
- Ой! - Схватилась за мочку уха.
- Осторожно! Сильно обожглась? - Войцех участливо взирал на мою кислую мину.
- Сейчас исправим. - Подула на пальцы, представив, что боль уходит - она прошла. Но на ее место пришла мигрень и тошнота - сработал запрет Квинта на магию в доме. Прохныкала: - Черт, просто хотела узнать, что за чай.
- Сэнтя с манго.
- Мой любимый! - Головную боль как рукой сняло. - Как ты узнал? Как ты догадался принести чай как раз тогда, когда я его захотела?
- Я ему велел, - Квинт возник в двери, словно соткался из воздуха.
- Не хорошо подслушивать чужие мысли, - покачала головой, глядя на него с укоризной.
Войцех налил мне чаю.
- Научись их защищать, - Квинт занял одно из кресел у столика.
- Хм, умник. Чай будешь? Правда, нужна еще одна чашка.
- Обойдусь.
- Как хочешь, мне больше достанется.
- Наслаждайся.
Я села в свободное кресло по другую сторону стола. Войцех ретировался с подносом грязной посуды. Отхлебнула чай, проглотила крохотное пирожное - хорошо: во рту тает пища богов, любимый рядом, поправочка, один из них. Правда, будь они оба здесь - драки не миновать, это мы уже проходили. Вздохнув, проглотила еще одно творение Марио, затем еще и еще...
- В семь ужин - не налегай, - предупредил дракон.
- Не переживай, я голодна как волк, да простит меня Войцех. Кстати, о вервольфе: ливрея дворецкого на нем как на корове седло. Нужно найти ему замену.
- Согласен. Уже дал своему человеку задание подобрать надежных кандидатов.
- А мне на них взглянуть будет можно?
- Нужно, ты ведь хозяйка дома.
Подскочила, чуть не выплеснув остатки чая:
- Так вот, почему меня все госпожой обзывают! С твоей подачи, чешуйчатый?
- Да, я сообщил слугам о твоем статусе, - он забросил ногу на ногу. - Ты отлично справишься с этой обязанностью.
- Обязанностью, значит, - сузила глаза. Мог бы и спросить, перед тем, как возводить на здешний трон. - Если я против?
Он поднялся, взял из моих рук пиалу, поставил на стол, обнял. От него едва ощутимо пахло гелем для душа.
- Не сердись, из тебя выйдет прекрасная хозяйка дома.
- Не подлизывайся, - отстранилась.
- Ты согласна?
- Только если ты готов терпеть на своей территории демократию. Учти, крепостничества не потерплю, рабства - тем более.
- Серьезное заявление, госпожа Алиса, поборница демократии и прав человека.
Ткнула его кулаком в пресс - у-у-у, руку сломать можно:
- Не подкалывай, а то пошлю куда подальше вместе со всеми господами и госпожами, и съеду к себе на квартиру!
- Шантаж? - излом брови, насмешливый взгляд.
- Предупреждение!
- А как насчет: повелительницы сердца, госпожи грез, властительницы дум?
- Еще слово - хвост прищемлю! Хватит издеваться, дракон!
"Прости", - от него пришла волна ментального жара. Его жажда бурлила, булькала как зелье в котле, рвалась наружу.
Захотелось слиться с ним в поцелуе, и будь, что будет. Нельзя! Ногти до крови вонзились в ладони. Дыши! Вдох - выдох. Еще разок. Желание отпустило, но сердце еще колотилось загнанной птицей.
Где-то завибрировал мобильник - Квинт достал свой смартфон, ответил на звонок:
- Да, Дима. Хорошо, сейчас посмотрю и определюсь с ответом.
- Кто это? - полюбопытствовала, когда телефонный разговор закончился.
- Фокин - мой фамильяр, генерал ФСБ.
- Ого, какие люди с тобой в связке! - присвистнула. Крут мой дракон: хотел бы миром править - правил бы, но жмет ему корона. Будь это иначе, бежала бы от него без оглядки, как Зиг велел. - Зачем этот Фокин звонил?
- Прислал резюме кандидатов на замену Кристофу. Десять файлов. - Он просматривал содержимое электронного письма на смартфоне.
- Можно взглянуть? - попыталась заглянуть в дисплей.
- Лучше в кабинете на большом мониторе.
- Так пошли. Чего ждем?
- Тебе стоит переодеться.
Глянула на свой банный халат - вздохнула: ну да, госпожа должна выглядеть как госпожа.
- Пять сек. - Метнулась к шкафу.
- Алиса, не торопись. Жду тебя в кабинете. - Замок на двери щелкнул, сообщив, что его и след простыл.
Шкаф представлял собой нишу в стене размером с небольшую комнату. Можно даже дефиле устраивать между рядами развешенной на плечиках одежды и обувными полками - рай для модницы.
Платье надевать не хотелось, ибо к нему нужны чулки и шпильки. Выбрала узкие черные брючки из жаккардовой ткани с обойным рисунком, тоже черным, но с атласным отливом, от некоего Тэда Бэкера. Впервые слышу об этом дизайнере, но вещички у него прикольные. Сидели штанишки отлично, будто на меня шитые. К ним прекрасно подошла просторная белая блуза в черную полоску от Донны Каран из Нью-Йорка. На ноги - черные балетки с бантиками на носках.
Настал черед волос. Расчески всех видов, форм и размеров, а также плойки, выпрямители, резинки, шпильки, заколки и прочая дребедень нашлись в комоде. Расчесав непокорные кудри, стянула их в хвост на затылке, закрутила в гулю, пара шпилек - готово. На макияж плюнула, он мне больше ни к чему, магического гламура хватает. Как же Сила красит женщину - хорошо быть ведьмой, однозначно!
Покинув шкаф, оглядела себя в зеркале: неплохо так, в стиле легкого декаданса. Не доставало только броши на жабо. Как там в песне: "Там где брошка - там перед". Вернулась в шкаф, где-то в комоде мелькала какая-то бижутерия. На дне одного из ящичков нашла брошь в виде жука-скарабея: лапки, усики, зазубренный наличник из зачерненного металла, панцирь из трех угольно-черных камней с отливом и гравировкой, точно передающей хитиновый покров насекомого. Глянешь на такого - жук, ан нет - брошь, на брюшке булавка, нужно только перевернуть козявку. Нацепила на жабо - декаданса прибавилось. Вот теперь, и правда, госпожа-хозяйка.

  

Глава 2. Денёк артефактов.

Алиса.

Вплыла в кабинет Квинта в лучших традициях госпожи Бежовой. Интересно, как там поживает моя несостоявшаяся тетушка?
- Мирослава мертва, - Квинт оторвал взгляд от монитора, опять прочитав мои мысли.
- Как мертва!? С метлы, что ли, сверзилась?
Дракон буквально вырос передо мной: только что сидел за столом - и вот уже впечатал мою спину в дверь. Его палец уткнулся в брошь-скарабея.
- Откуда эта дрянь взялась на тебе? Сними немедленно!
- Что, не нравится? - я ошалело уставилась на его палец. - А по мне, так - миленькая вещичка.
- Эта "миленькая вещичка" - ключ от ларца Пандоры. Снимай!
- Ты о той самой зловещей Пандоре, мифическом персонаже? - отстегнула брошь дрожащими пальцами, он не на шутку напугал меня.
- Пандора была твоей сестрой, дочерью Энтаниеля, - он взял скарабея из моих рук.
- Как сестрой? - опешила.
- Вот так. Проклятая, низложенная, якшавшаяся с Тьмой и казненная своими же сестрами.
Мое любопытство "сорвало крышку с котла".
- А поподробней можно? - присела в одно из кресел у камина, то, что было повернуто спинкой к злосчастному портрету пана Тарквиновского. Не хотелось мне больше смотреть на него, прошлого раза хватило. - Зигмунд обещал рассказать мне о сестрах по отцу, но так этого и не сделал. Знаю только историю Дафны.
- Хорошо, расскажу, - он присел на край рабочего стола, брошь положил рядом. - Но сперва ответь, где ты ее взяла?
- В комоде нашла: лежала среди прочей дребедени.
- Странно. Она должна быть в хранилище артефактов, в подвале. Доступ туда есть только у меня и Войцеха. Волк ее тебе не подбрасывал. Он ее даже с крышки не снял бы. Только Пандоре было такое под силу. Кстати, этим скарабеем она еще скрепляла хитон на плече в знак траура по мужу, любовь к которому и довела ее до падения. Еще это некропожиратель.
- Эпиметей, так звали ее возлюбленного, - непонятно откуда в моей голове взялось это имя, вроде бы мифологией не увлекалась. Илиада с Одиссеей - пафосная скукотища, только в голливудском формате ее и можно выдержать.
- Не знал, что ты так хорошо знаешь мифы Древней Греции.
- Я и не знаю. Просто само в голову пришло, выскочило непонятно откуда.
- Что ж, поздравляю: у "Ларца бед" появилась новая хозяйка.
- Опять хозяйка? И что это за ларец такой? Он, правда, приносит беды и катастрофы, как утверждают мифы? И причем здесь любовь Пандоры к мужу? И что такое некропожиратель?
Он вскинул руки, останавливая поток моих "почему":
- Не тараторь, все по порядку.
- Ладно, но учти, меня интересуют все интимные подробности.
- Кто бы сомневался, - хмыкнул. - Итак, Пандора была мастером артефактов, таков ее дар. Она встретила Эпиметея. Он - простой смертный, она - видящая с неограниченным сроком жизни. Покувыркались бы и разбежались, но Пандора влюбилась. Поначалу все было прекрасно, она наслаждалась любовью мужа, подарила ему четверых дочерей, что само по себе - нонсенс, поскольку видящие не рожают больше одного ребенка от одного отца.
- Почему?
- Законы Силы и генетики. Мне перейти к ним или продолжать о Пандоре?
- Прости, продолжай пожалуйста. Больше не буду тебя перебивать.
- Свежо предание... Эпиметей старел. Срок человеческой жизни в те времена был недолог, в сорок лет уже древний старик. Муж Пандоры дотянул до ста двадцати благодаря магии своей жены, но это был предел. Что она только ни делала: эликсиры, декокты, мази, артефакты, лечебные заклятья. Эпиметей выглядел молодо для своего возраста, но все равно умирал. У даркосов Пандора помощи не просила. Войны между нами еще не было, но уже тогда наши расы были антагонистами. Она нашла другой способ: некромантию. Этот скарабей - ее первый темный артефакт. Времени углубляться в черную магию у нее не было, потому следующим творением стал "Ларец", в котором она собиралась удерживать душу мужа, пока не создаст для него бессмертное тело.
- Так это ловушка для души?
- Да, но удерживать души смертных запрещено Творцом всего сущего. Даже боги не имеют такого права. Пандора же попрала этот закон ради любви, потому к ней явился ангел Смерти, назовем его Харон, по греческой традиции.
- А как его зовут на самом деле?
- Истинное имя Смерти можно узнать только в момент открытия врат Бездны Рока, ибо оно - ключ. Войдешь во врата - все забудешь.
Вздрогнула. Прямо страшилка на ночь: "В черной-пречерной комнате есть черная-пречерная дверь..."
В кабинет без стука вошел Войцех с подносом в руках. На нем лежала свежая говяжья вырезка. Поставил свою ношу на стол рядом с Квинтом, покинул кабинет.
- Я попросил Войцеха принести мясо, чтобы продемонстрировать тебе некропожирателя в действии, - дракон положил скарабея на мясо. - Прикажи ему мысленно: "хаш".
- Зачем?
- "Хаш" на языке элиенеров означает ешь.
- Ты знаешь эльфийский? - удивилась.
- Всего несколько слов.
Жаль, а то расспросила бы его, о чем там говорила эльфийка из моего сна.
"Хаш", - приказала мысленно скарабею.
Жук ожил, задвигал лапками, задергал усиками, пополз и раздвоился. Потом их стало четыре, восемь и так в прогрессии, пока они полностью не покрыли кусок мяса черной шевелящейся массой. Фу! Смотреть на это было противно. Подступила тошнота, но я не отвернулась - стойко и героически перенесла кормежку навозника. Жуки сожрали мясо за пару минут и сложились в одну особь, также быстро, как и размножились.
- Спасибо, что потребовал снять с себя эту гадость, - я неприязненно смотрела на скарабея, теперь уже простую брошь-безделушку. И как это раньше не почувствовала в ней магии? А если не сняла бы ее с себя и сказала: "хаш" - жуки сожрали бы и меня? Мигом представила себя под этой шевелящейся массой: миллионы крохотных лапок, усиков, зазубренных скребков-наличников, ртов...
"Прекрати немедленно!" - раздался в голове суровый голос Квинта.
Видение схлынуло, тошнота отпустила.
- Магию нельзя направить против себя. Хоть триста раз говори: "хаш", тебя они не тронут.
Ах, да! Зиг о чем-то таком говорил, когда рассказывал, что Дафна-Яга не могла покончить с собой с помощью колдовства - один из постулатов магии, который не обойти.
- Прости, я слишком впечатлительна.
- Да, у тебя буйная фантазия. Для мага это опасно. Ты должна научиться контролировать свои мысли, чувства и желания.
- Да знаю, знаю. Может, продолжишь рассказ. Что там дальше стало с Пандорой?
- К ней явился Харон и потребовал душу Эпиметея. Она отказала - он проклял ее вместе с "Ларцом". Пандора плюнула и забыла, ей нужно было изготовить новый "сосуд" для любимого. Она создала голема, но толку из этого не вышло. Углубившись в изыскания, не заметила, как постарела - Тьма взяла свою плату. Зато это заметили сестры - Пандору поймали с поличным и приговорили к ритуалу передачи Силы.
- Что за ритуал такой?
- Видящие передают Силу одному из потомков или близкому родственнику, потом умирают. Процесс этот добровольный. Свет не приемлет принуждения или рабства, в отличии от Тьмы.
- Как же они уговорили Пандору на эту передачу Силы? Почему Тьма ее не защитила? Насколько мне известно, некроманта сложно убить.
- Не знаю подробностей. Мирра об этом не рассказывала. Наверное, и сама не знала. Но поверь, у видящих хватает методов убеждения, даже при запрете на подчинение.
- Кто такая, эта Мирра?
- Мирофора была пятой дочерью Исиды, основательницы рода целителей. Ей доверили на хранение ларец Пандоры, поскольку она обладала некоторыми способностями к созданию артефактов. Род казненной, разбросали по остальным Ветвям Древа. Пирра, старшая дочь Пандоры и Эпиметея, вошла в род целителей. Мирре поручили за ней присматривать, а заодно и обучаться у нее премудростям ремесла мастера артефактов.
- А как "Ларец" попал к тебе?
- Во время охоты на видящих, устроенной Ремом, я захватил Мирофору в плен. В последствии она стала матерью Маркуса, моего первенца.
- Твоя первая наложница?
- Да, - он вздохнул.
- Расскажешь о ней.
- В дугой раз, по одной сказке в день. Сегодня - Пандора, завтра - посмотрим. Тебе еще нужно просмотреть список потенциальных дворецких, а до ужина осталось полчаса.
- Но мы еще не закончили с Пандорой. Как думаешь, почему "Ларец бед" выбрал именно меня?
- Не знаю. У артефактов такой Силы и древности свои резоны. С веками они обретают некое подобие разума или искусственного интеллекта, если тебе так понятней, только магического. Не забывай еще о душе несчастного Эпиметея. Лишенная права на перерождение, она, наверняка, уже превратилась в злобного демона, жаждущего вырваться на волю и сокрушить все вокруг.
- Его поэтому назвали "Ларцом бед"?
- Никто не знает, что ожидать от артефакта, проклятого самой Смертью. К слову, видящие называли его еще "Погибель Пандоры".
- Здорово! И что мне с ним делать?
- Решать тебе, ты ведь теперь его хозяйка.
Уж свезло, так свезло.
- А как этот мерзкий жук оказался в моем комоде, есть соображения?
- Он мог приползти из подвала в мое отсутствие. Вопрос в том: как он покинул хранилище, пребывающее в статис-поле? С этим нужно разобраться.
В дверь тихонько постучали.
- Войди, Катерина, - громко сказал Квинт.
Порог робко переступила горничная, приносившая мне утром сок и кексы. Дверь она за собой не закрыла, будто собиралась сбежать при первой же возможности.
- Простите, что побеспокоила. Я нашла это в ваших вещах, госпожа Алиса, - она вытянула руку. С ее пальцев свисала грубая, потемневшая от времени цепочка с большим допотопным бронзовым ключом.
Бог ты мой! "Ключ от всех дверей" собственной персоной.
- Спасибо, Катерина, можешь быть свободна, - Квинт подоспел к горничной раньше меня и взял артефакт Ключника.
Горничную как ветром сдуло. Да, боится прислуга дракона. В кабинете еще витала остаточная эманация ее страха. Интересно, знают ли слуги, на кого работают. Удовлетворять свое любопытство по этому вопросу не стала, ибо Квинт был слишком занят Ключом.
- Забавная вещица. Слышал о нем, но вижу впервые. Значит, Зигмунд подарил тебе артефакт наставника?
- Ага, без моего ведома.
- Позволишь с ним разобраться?
- Изучай сколько хочешь.
- Спасибо, - Ключ перекочевал в его карман. Он жестом пригласил меня за свой рабочий стол. - Давай разберемся с кандидатами в дворецкие, время поджимает.
Когда шагнула к столу, взгляд зацепился за витрину.
- Что это за вещь? - указала на кусачий обруч.
- Артефакт Странника. Он был на голове твоего отца, когда мы с ним познакомились.
- Это когда ты его убил? Зиг рассказал мне об этом, - свернула к витрине.
- Он не мог знать, но догадываюсь, кто трепал языком.
- И кто же?
- Мирослава.
- Ты ее за это убил?
- Все так и норовят обвинить меня в смерти советницы, - он покачал головой. - Мирослава была казнена за измену по приказу Морганы.
Опять вокруг меня мрут люди. Инициация ничего не изменила в раскладе злодейки судьбы. Сперва Кристоф, теперь Мирослава.
- Алиса, не стоит ее жалеть. Она сама вырыла себе могилу и тебе собиралась, даже Зигмунда на это подрядила. Она отвлекла меня, увела за собой в Китай, чтобы он смог похитить тебя и доставить в ее московскую клинику.
- Так вот почему тебя не было так долго, - сказала и осеклась. Три дня - будто целая жизнь прошла, наша с Зигом. Могла ли я винить Мирославу за три мгновения счастья - не могла.
Квинт подошел к витрине, открыл стекленную дверцу и достал обруч Странника.
- Возьми, - он протянул его мне. - Теперь он твой. В хранилище есть и другие артефакты Энтаниеля. Нашел их у Мирославы после ее смерти. Они тоже твои.
Я не торопилась касаться обруча.
- Не бойся, больше не ужалит. Он уже опознал тебя и принял.
- Как ты узнал, что он меня жалил?
- Войцех рассказал.
- Прости, что шпионила здесь в твое отсутствие, - взяла обруч Странника. Он не вспыхнул, как в прошлый раз, не стал похожим на своего двойника из сна.
- Ты можешь заходить сюда, когда захочешь, здесь не хранится ничего опасного. Все это уже давно перестало быть артефактами, просто трофеи, - он кивнул на полки витрины.
- Знаешь, я не виню тебя за смерть отца. Он бросил мою мать, стер ей память, а ты был рядом со мной все мое детство. Ты мой друг, а он просто донор спермы.
Квинт обнял меня. Уткнулась лбом в его ключицу. Высок мой дракон - можно и "Лабутены" носить с таким-то кавалером.
- А что насчет портрета пана Тарквиновского, разве он не опасен? - высвободилась из его объятий, ибо ходила по тонкому, очень тонкому льду, когда он был так близко. - В прошлый раз чуть не влипла во что-то страшное из-за него, благо, Войцех помешал.
- Это всего лишь статис-ловушка. Побыла бы денек в безвременье, пока я отсутствовал. Зато Зигмунд не смог бы тебя похитить, сам угодил бы в картину.
Может, так было бы лучше для всех? Была бы пара: я и дракон, а не треугольник с некромантом в придачу. Увы, уже ничего не исправить. Зиг стал частью моей жизни, и я об этом нисколечки не жалела.
Положила обруч Странника на поднос рядом со скарабеем. Сегодня прямо-таки денёк артефактов.

  

Глава 3. Кадровый вопрос.

Алиса.

Наконец-то добралась до стола Квинта. Сам он стал у меня за спиной, облокотившись на спинку рабочего кресла, в котором я изволила восседать, чувствуя себя самозванкой, занявшей чужой трон.
Итак, посмотрим, кого нам посулил в мажордомы большой гебешник.
Глянула на компьютер Квинта - вздохнула. Не то чтобы я не любила "маки", просто они мне не нравились. Я сисадмин, а не дизайнер - лучше уж Linux или Unix, на худой конец "винда", но никак не "макось". Намучалась с "маками" на прошлой работе. У дизайнеров вечно проблемы были с простыми сетевыми программами, зато графика "летала" аж бегом.
Щелкнув однокнопочной мышью, развернула PDF-ку с первым резюме. С фото на меня уставился амбал под стать Войцеху. Блондинистый, с квадратной рожей и глазами отмороженной рептилии. Нос сломан, причем не раз. Уши - тряпочки, как у профессионального борца. Пробежала глазами текст: "Спецназовец... 32 года... Спецоперации... Боевой опыт... Школа выживания... Водит вертолет... Владеет в совершенстве всеми видами холодного оружия... Бла-бла-бла". В корзину резюме такого кандидата. Он что мне тут, глотки горничным резать будет?
Так, следующий "спортивный коллектив". Рамшанов, Саид. Лоб в два пальца, надбровные дуги гориллы, борода в пол-лица. IQ - 145, аналитик. Приехали. Прости, Саид, не судьба. С тобой бы кроссворды разгадывать, на философско-политические темы дискутировать, но представить тебя, подающим овсянку, не могу.
Следующим был снайпер, с лицом унылого флегматика и отрешенным взглядом полного пофигиста. Его тоже отправила к первым двум. Ну не понравился он мне, и все тут.
Четвертый позабавил. Неказистый такой, лопоухий очкарик, ростом 165 см. и весом 55 кг. Мелкий и хилый. 40 лет. Лучший профессиональный убийца на службе у "короны" за последние пятнадцать лет. Эксперт по несчастным случаям. Кличка Зяблик. Чуть со стула не грохнулась. Где же Каракурты и Шакалы? Врет чертов Голливуд, ох, врет. Людей по заказу "мочат" такие вот Зяблики с Сусликами.
Пятый был хорош: сибарит с холеной рожей барина и бабника. Полковник, и это в свои тридцать восемь. Генеральский сынок, не иначе, породу за версту видать. Умелец пускать пыль в глаза. Оперативник. Работал атташе по культуре в паре посольств. Карьерист. Жестокий маньяк-вивисектор. Спец по допросам с пристрастием, влюблен в заплечное ремесло до самозабвения. Лапочка просто. В топку красавчика-садиста. Я ему прислугу пытать не позволю. Вначале бабы из-за него передерутся, а потом взвоют, когда поймут, что он за птица, точнее зверь.
Шестой - чеченец. Ходил у Басаева в полевых командирах. Работал под прикрытием на разведку. Во взгляде лед человека, потерявшего все. Живой мертвец. В душе выстужено, если она, вообще, есть. Даже в глазах Зига такого не было, а ведь он безжалостный убийца с четырехсотлетним стажем, к тому же некромант, продавший душу Тьме. Нет, однозначно нет. Этот человек, точнее то, что от него осталось, в моем доме служить не будет. И куда только этот Фокин смотрит? Неужели он совсем не разбирается в людях, или у него другие стандарты? Скорее уж второе, чем первое. Квинт себе в фамильяры кого попало не возьмет.
Номер семь. Миленький: глазки - васильки, прямо Брэд Питт в молодости. 27 лет. Мастер боевого самбо. Обратил на себя внимание Первого отдела, когда голыми руками убил четверых сослуживцев. Двоим шеи свернул. Третьему мозг пальцами через глаза пробил. Четвертому кадык в глотку вправил, да так, что тот скончался от асфиксии на месте. Два выживших свидетеля будут писаться в штанишки до конца своих дней где-нибудь в "дурке". В сторону Синеглазика. Опасная зверушка. Дальше.
Восьмой - аналитик, компьютерный гений. Истовый борец с хакерством. Можно сказать, коллега. Обычный парень, ничем внешне непримечательный. Опять не для овсянки.
Девятый - "мент". "Висяков" ничтожно мало. Цепкий взгляд. От такого ничего не скроешь. Слуги при нем точно воровать не посмеют.
- Этот двойник Фокина, - прокомментировал девятого кандидата Квинт из-за моего плеча. - Не внешне, конечно, дар у них схожий: человек-ищейка.
Значит, проехали. Зачем нам еще один? Кого искать будем, крупу или мышей? Для последних и кот сгодится.
Десятый меня тоже не впечатлил: еще один боевик. Воевал в горячих точках, профессиональный наемник. Пес войны, как говаривал Зиг.
- Разве ж это дворецкие! - возмутилась. - Ты на них только взгляни. Сплошные головорезы-спецназовцы или "ботаны". К тому же молодняк. Дворецкий должен быть мужчиной солидным, степенным, за пятьдесят. Возьми того же Берримора. Чем плох? Хотя нет, примерчик так себе. Михалков больше подойдет - сильный типаж.
- Сомневаюсь, что это сопоставимо с его амбициями, - хмыкнул Квинт, поддержав мою шутку. - Значит, ты отвергла всех, моя госпожа?
- А в зуб за госпожу?
- Привыкай. Ты теперь здесь хозяйка, и это не обсуждается.
- Ладно, диктатор, - поднялась из-за компьютера. - Госпожа, так госпожа. Только учти, тирании в доме не потерплю - придется смириться с демократией.
- Нельзя смириться с тем, чего нет в принципе.
- По-твоему, власти народа не существует?
- Власть - удел меньшинства, иначе бардак. Государство - пирамида. Переверни ее - она рухнет, что и происходит во времена смуты за равенство и братство. Потом террор, диктатура. Пирамида возвращается в изначальное положение. Когда тирания умирает, как правило, вместе с тираном, ее место занимает олигархия, именующая себя демократией. Просто смена декораций, а принцип тот же: власть меньшинства над большинством.
- Множество государств построено по принципу демократии. Куча народу верит ее идеалы.
- Каждый верит в то, во что хочет. Ты действительно считаешь, что народные избранники взошли на вершину пирамиды по воле народа?
- Зачем тогда выборы?
- Ради игры. В демократию еще дядюшка Зевс играл. Мой отец тоже пробовал, когда создал республику в Риме, пока амбициозный Гай не положил ей конец.
Продолжать политические дебаты с властелином было глупо.
- Не буду с тобой спорить, но и тиранить слуг не позволю. Я заметила, как бедная Катя тебя боится. Тряслась тут как кролик перед удавом.
- Этот "бедный кролик" зарезала жениха и забила до полусмерти лучшую подругу.
- Что!?
- Катерина застукала будущего мужа на подруге, причем в канун свадьбы. Схватила нож, которым любовники нарезали фрукты, и ударила жениха прямо в сердце, будущий хирург все-таки - знала, куда бить. Подруга попыталась сбежать, но голой выскочить из квартиры постеснялась, замешкалась в похожей. Было лето - на вешалке только дождевик - его и надела. Пока возилась, Катерина ее настигла, сбила с ног и запинала до потери сознания. Проходившая мимо соседка застала конец этого действа, дверь изменщица успела-таки приоткрыть. Поработав над подругой, Катерина вернулась в комнату, выдернула нож из трупа жениха, вытерла его трусиками подруги, села перед телевизором и стала орудием убийства отрезать по кусочку от яблока и отправлять в рот. Так ее и застала милиция, вызванная соседкой.
- Бог ты мой! Как эта убийца очутилась в твоем доме? - меня едва не стошнило во время его рассказа.
- Заключила со мной сделку.
- Какую сделку?
- Либо тюрьма на пару десятков лет, либо работа в моем доме на тот же срок. Она выбрала последнее.
- Ты ее отмазал от тюрьмы?
- Да, инсценировал смерть. Так было проще. У нее даже могила на кладбище есть.
- А она в курсе, кто ты такой на самом деле?
- Конечно. От слуг такое не скроешь. Сегодня у меня одна внешность - завтра другая. Стирать память - портить работников: они становятся вялыми и депрессивными, потом сходят с ума. Либо фамильяры, либо честная сделка.
- А что на счет других слуг? Они тоже убийцы?
- Да. У каждого своя багровая история.
- А Марио? - я просто-таки отказывалась верить в криминальное прошлое душки-повара итальянца.
- Маэстро кулинарного искусства Марио Скорца был знаменит на всю Сицилию своим рестораном в Палермо и кулинарным шоу на местном телевидении. Один заезжий критик из Милана раскритиковал его стряпню во время шоу в прямом эфире. Поначалу он поносил ресторан Марио, потом его самого. Когда дело дошло до блюд, терпение маэстро лопнуло - он запустил в обидчика кухонным ножом. Тот угодил прямехонько в горло критикана. Пять лет назад это было весьма громким событием в СМИ Италии. Они даже выпустили документальный фильм о жизни сеньора Скорца. А один публицист написал книгу под названием "Кровавая кухня". Если интересно, она есть в библиотеке, правда, на итальянском.
- Ужас! - никогда не буду критиковать его стряпню. Правда, она выше всяких похвал, но все же.
- Мне рассказать истории остальных слуг?
- Конечно. Я должна знать, с кем живу под одной крышей.
- Светлана, помощница Марио, убила мужа за очередной выкидыш. Он ее регулярно избивал, бил по животу, чтобы следов не было видно. За садовника не скажу, его прислал брат, но все тело Кэтсу покрыто татуировками характерными для бойца якудзы. Дворник - бывший солдат-контрактник, пристрелил командира, когда тот послал его взвод на верную смерть, было это в Первую чеченской.
- Это еще куда ни шло. А что с Алиной и Наташей?
- Алина отравила мужа и его любовницу, когда заподозрила, что они хотят "отжать" ее бизнес. Наташа выбросила с балкона своего новорожденного ребенка, он мешал ей спать.
Ничего себе горничные! Детоубийца, отравительница и социопатка. Может, я зря отвергла кандидатуру красавчика-садиста. Эти дамы вполне заслуживают такого начальника.
- Где ты их только находишь, Квинт?
- Фокин сообщает - я рассматриваю кандидатов и выбираю тех, кто достоин. Только Марио я нашел сам.
- Ты считаешь этих людей достойными? - потрясенно уставилась на него.
- Все они хорошо знают свое дело, не болтливы, и, на мой взгляд, заслуживают снисхождения. Катерине разбили сердце. Марио опозорили. Светлану избивали. У дворника Валеры обостренное чувство справедливости. Алина стала жертвой заговора и предательства. У Натальи была послеродовая депрессия.
А он прав. "Кто из вас без греха, первым брось в нее камень." Не мне их судить. Сама убийца поневоле, жертва насилия. Госпожа вполне соответствует прислуге.
- Твои слуги в замке тоже были убийцами?
- Нет, обычные смерды. Я был их магнатом, а они моими подданными - всякие сделки излишни. Да и слуг тогда было много, но лишь приближенные знали, кто я такой. Остальные травили байки.
- Что стало с твоим имением?
- Сравнял с землей в середине 19-го века. Перебрался в Краков. Взял с собой только Кристофа и Войцеха. Остальных отпустил.
- А как ты попал в наше захолустье?
- В 81-м здесь произошел прорыв реальности - поспешил на встречу с твоим отцом. Потом нашел твою мать и остался в этом городе.
- Этот дом ты тогда построил?
- Позже, в начале 90-х. Купил часть степного заповедника и выстроил его. Место не ахти какое, конечно, но лучшее из того, что было поблизости. Здесь проходит рукав жилы Земли.
- Как в долине Ключника?
- Намного слабее, - он пересек кабинет и распахнул дверь. - Мы уже опаздываем на ужин, госпожа Алиса.
Фыркнула, взяла с подноса обруч отца, стараясь не коснуться скарабея, и вышла из кабинета.
- Что ты решил насчет дворецкого? Выбрал кого-нибудь?
- Ты ведь отвергла всех кандидатов. Без твоего одобрения я дворецкого не возьму. Пусть Фокин ищет дальше.
- Правда? Тебе так важно мое мнение?
- Ты хозяйка в этом доме - все кадровые вопросы впредь будут решаться только с твоего одобрения.
- Пусть Михалкова не предлагает. Это я так, в шутку, сказала, - хлопнула ресницами, как глупенькая кукла.
- Его я не одобрил бы.
- Ага, значит, твое слово все равно последнее? - пихнула его в бок.
- И решающее, - едва заметная улыбка.
Ничего не ответила, лишь головой покачала.
Заскочив к себе в комнату, повесила обруч Энтаниеля на столбик в изголовье кровати. Вернулась в коридор, взяла дракона под ручку, и мы направились в малую столовую, как госпожа Адамс с господином Адамсом в их доме, полном слуг-убийц.

  

Глава 4. Непредвиденная задержка.

Зигмунд.

Кое-как оклемавшись, сбросил с себя опостылевшее бревно - поднялся. Ноги пока слушались плохо, Сила еще не восстановилась полностью, но ходить мог.
В долине - полный бедлам. Попытался хоть что-то рассмотреть в там, где стоял коттедж, но из-за завалов это было пустой тратой времени. Пришлось карабкаться вверх по склону, переползая через поваленные стволы. Добрался к полудню. От дома остался лишь фундамент и пара внутренних стен. Стол застрял в зеве подвала, заблокировав вход.
Среди обломков обнаружилась балка со следами крови, и крови было много: лужа. Похоже, Алиса не послушалась: вылезла из погреба. При такой кровопотере человек загнулся бы, но она выжила, сам видел ее на спине дракона. Отодвинув балку, обмакнул палец в центр лужицы, где она еще не успела засохнуть. Лизнул - кровь была полна Силы Света, чистая, без примеси даркосской. Но попробовал я ее не за тем, чтобы определять расовую принадлежность или связь с драконом, необходимо было выяснить, что здесь произошло. Даркосы используют магию крови ради трансформации. Темные применяют ее в других целях: поиск, порча, контроль, рабство, а еще видения, связанные с потерей этой самой крови.
Сосредоточился, вызывая воспоминания Алисы. В трансе буквально стал ею, ощутив себя ползущим по остаткам коридора. Пытался добраться до балки, застрявшей между дверным проемом и лестницей. Дополз, обхватил руками, прижался всем телом. В мою спину что-то ударило, пробив легкое, оно пригвоздило меня к бревну. Хотел закричать, но изо рта хлынула кровь. Потом муть: бессвязные мысли, обрывки желаний, сожаления. Чувствовал, как гаснет ее разум, как она уходит в небытие. Потом пришел голос, смутно знакомый, но настойчивый. Он словно выдернул из пучины. В рот хлынула даркосская кровь, вкус которой ни с чем не спутать. Из спины вытащили занозу - боль была дикой, но недолгой, регенерация вступила в свои права.
Открыл глаза, прервав транс, выматерился. Дракон ее спас, но при этом посадил на поводок Кровной связи. И я не знал, злиться тут или радоваться. С одной стороны, это помогло ей выжить, к тому же даркосская кровь может задержать пробуждение в ней магии Пути, что даст мне фору во времени. Но с другой, придется рвать эту связь с помощью "Вместилища души", а это дико больно, да и Алиса может заартачиться из-за своей бредовой влюбленности в дракона.
Мои рассуждения прервал шум вертолета. Посмотрел вверх, но его пока видно не было. Наверняка, спасатели, летят разведать обстановку. Возможно, обнаружили мою машину за перевалом и решили, что сюда отправились какие-то туристы. Не буду их разочаровывать.
Покинул развалины, стал дожидаться "вертушку" на видном месте. Она не заставила себя ждать, только это оказались не спасатели. Черный вертолет без опознавательных знаков был окутан магическим экраном. Снова выматерился. Эйнар нашел-таки меня, что и неудивительно после того магического шторма, который мы тут с Квинтом учинили.
Шпионы Ордена заметили меня почти сразу, направив вертолет в мою сторону. С помощью спасательного троса меня подняли на борт. Помимо пилота там был еще один Грифон, чье лицо я видел впервые. Захлопнув дверь, он протянул мне наушники. Вертолет тут же стал набирать высоту.
- Как делишки, палач? - раздался в наушниках голос Эйнара. Глава шпионов Ордена помахал рукой, оторвавшись от штурвала.
- Какого хрена, Эйн! Я же в отпуске.
- Ага, в свое свободное время решил пободаться со старейшим даркосом. Что, прошлого раза было недостаточно?
- Не твое дело.
- Ошибаешься, Зиги. Ты нам всю "малину" портишь. Из-за твоих танцев с Тарквином вся наша политика с даркосами может накрыться медным тазом.
- Квинт знает, что вы здесь не причем. Я же сказал, личное.
- Дело не только в Тарквине. Не забывай о Константине, он тоже дракон, имеющий на тебя зуб, а значит, и на нас. Если он почует недовольство тобой отца - спустит с поводка своих потомков. Они и так уже пощипывают наши ряды.
- А вот отсюда поподробней, - эта информация была новой. Похоже, за время моей отлучки из Ордена, случилось немало интересного.
- Месяц назад погиб Джованни.
- Младший Борджия!? - удивился. Этот тип был весьма скользкой личностью, лучший ученик Эйнара. У меня с ним была пара миссий. - Соболезную, Эйн. Ты выяснил, кого за это призвать к ответу?
- Вилли, кого же еще. Он даже визитку свою на теле Джо оставил. Урод! Жаль, достать его не получится.
Я вспомнил Вильгельма, третьего сына Константина и старшего брата убитого мной Арслана. Эйнар прав, хоть Вилли и не дракон, но ему уже шесть сотен лет с гаком. Такого одолеть сложно, но можно. Вот только Константин тогда с катушек слетит. Вилли - его последний сын. Кроме него у Константина остались лишь внуки, а над ними его власть невелика.
- Но наказать стоит, иначе это будет продолжаться, - ответил Эйнару. - Ты упомянул, что кроме Джованни пострадал кто-то еще. Кто?
- Кастрикий не досчитался двоих своих финансистов.
- Тоже Вилли?
- Да нет, почерк другой. Они бесследно исчезли. Связать их потерю с даркосами мы не можем, тел то нет.
- Тогда почему ты решил, что это они?
- Это вполне вероятно после смерти Джо: сначала он, через неделю эти двое, причем с разницей в один день.
- Как насчет Древа?
- Ориген тоже считает, что без ведьм не обошлось. Мордред ему поддакивает.
- С этой тварью все ясно, хочет насыпать перца на хвост Моргане, причем чужими руками.
- Кто ж спорит! Тебе придется разобраться с этим. Мы должны знать, с кем имеем дело. Если Константин - это одно, а если Моргана - другое.
- Скажи, деньги со счетов этих финансистов пропали?
- Кастрикий клянется, что нет.
- Кстати, почему ты сообщаешь мне об этом только сейчас?
- Да потому, что только нашел. Послал тебе кучу сообщений, но ты ни на одно не ответил.
- Поискать не пробовал?
- Зиги, мои люди за тобой не следят, им жизнь дороже. Видишь, сам за тобой прилетел, остальные побоялись. Вот только Клемент компанию составил, и то потому, что новичок, и о тебе пока ни черта не знает.
- Хорош начальник, раз приказать своим людям не можешь.
- Тут ты прав, против твоего авторитета мой не катит.
- Ладно, проехали. Только я в отпуске - на работу не спешу.
- Это ты Оригену объясняй. Моя задача - найти и доставить, что и делаю.
- У меня другие планы, Эйн, но обещаю, с этим разберусь, только позже. Ведьмы с даркосами никуда не денутся.
- Сказал же, с Оригеном разбирайся. Он мне всю плешь проел: "Где Зигмунд? Найди его немедленно!" - передразнил он бас бывшего центуриона, а ныне главы Ордена Грифонов. - Уже пару недель в Риме появиться не могу, опасаюсь на его гнев нарваться, а все из-за тебя.
- Если рассчитываешь на извинения - не дождешься, - репутацию одиозного палача нужно поддерживать, а то совсем "кислород перекроют".
- Кто ждет? Просто даю понять, летим в Рим.
- Я ж и сойти могу. Высота меня не пугает.
- Зиги, не плюй в колодец. Сегодня ты мне услугу - завтра я тебе.
- Тогда окажи ее прямо сейчас: скажи, где Мирослава?
- В гробу ведьма, где ей и место.
- Советница мертва!? - вот так сюрпризец. Не думал, что Квинт прижучит бывшую тещу так скоро.
- Ага, Моргана ее все-таки потопила. Вчера официально объявили о скоропостижной кончине советницы. Теперь подыскивают ей замену, а попутно чистят ряды магов влияния. По слухам, их Ветвь, вообще, расформируют. Правда, расформировывать особо нечего, большинство разбежалось и попряталось. Дело пахнет расколом или бунтом.
- Причина известна?
- Да их полно. Мирослава много кому дорогу перешла. Там еще какие-то склоки с даркосами были, но это не подтверждено.
- Ну конечно, без Квинта не обошлось, - хмыкнул себе под нос. Придется менять планы, больше Мирослава не сможет помочь выманить дракона из дома.
- Ты что-то сказал? - спросил Эйнар. - Говори громче, шепот в наушниках не разобрать.
- Не важно. Скажи, наследницу Мирославы, Клементину, тоже повязали?
- Нет. Сбежала и остальных за собой увела. Я ж говорю, раскол или бунт. Кстати, Мордред считает, что финансистов похитили мятежницы Мирославы или теперь уже Клементины.
- Ну да, а деньги не взяли - полная чушь.
- Вот и я о том же, но Ориген слушает Мордреда.
- Давно?
- Как только ты в отпуск ушел, Мор стал подбивать клинья к боссу.
- Что, даже тебя оттер?
- Ну я пока в фаворе. Мор все-таки ведьмак, а не из бывших фамильяров. Ориген ему доверяет, но с оглядкой.
- Мало я морду этому ублюдку бил.
- Ты впредь поосторожней с ним будь. Раньше Ориген на ваши склоки глаза закрывал, а теперь даже и не знаю, как себя поведет, если ты Мора на место поставишь.
- Давно "пришил" бы этого гада, если б он Ключнику так мил не был.
- Не ворчи, Зиги. Ему тебя не переплюнуть, сколько не пыжься.
- Что другие советники?
- Да все также: каждый свою паутину плетет. В Риме только Лавр и Кастрикий, еще Реми в Ватикане. РаШБИ в Тель-Авиве. Али где-то в Сирии, попомни меня, там что-то крупное назревает, он уже год там околачивается. Где Сюй-Май - никто не знает. Последний раз прислал открытку из Нью-Йорка, шутник.
- Давно его не видел, - вздохнул. Порой мне не хватало старого друга и учителя.
- А кто видел? Он в Риме уже двадцать лет не появлялся, все мечется по миру в поисках своих "совершенных". Прислал недавно этого молчуна Никиту. Спроси его: "Где учитель?" - ответ один: "На Великом Пути", причем все с большой буквы. Не понимаю этих даосов.
Вспомнил странного мальчишку, которого Сюй-Май нашел в Смоленске, когда мы вместе путешествовали. Никитка-блаженный оправдал ожидания учителя, став бессмертным в 26 лет, тогда-то и вступил в Орден. Значит, древний даос посчитал его достойным приемником, раз прислал в Рим, вариться в нашем котле власти.
Через три часа полета мы приземлились на вертолетной площадке рядом с базиликой "Санти-Джованни-э-Паоло". От посторонних глаз и ушей она была укрыта "Пологом тишины и невидимости", надо признать, отличной разработкой Мордреда.
Оригена я нашел в его подземном кабинете. Эйнар проводил меня до дверей и ретировался.
- Здравствуй, Зигмунд, - прогудел басом главный Грифон.
- Мое почтение, Ориген.
- Тебя не было два года, палач. Не дело, так надолго оставлять свои обязанности.
- Дела личного характера.
- Эх, Зигмунд, - покачал он бритой головой. - Сам не люблю Тарквина за то, что он сделал с нашим учителем, но мстить ему - бессмысленно.
- Не трави душу, босс. Квинт не просто убил Ключника, он задолжал мне карателей.
- Тебе пора принять эту потерю, уж больше века прошло. Угомонись! - стукнул пудовым кулаком по столу - вся канцелярщина подпрыгнула. Благо, стол уцелел.
Невольно вспомнил, как однажды этим самым кулаком он врезал Эйнару за какую-то мелочь, просто был не в духе. С тех пор главный шпион обходил его стороной в такие вот приступы ярости. Только меня этим не проймешь, да и зол я изрядно после проигранного поединка. Душа требует выпустить пар - выпустил Тьму. В комнате потемнело, потянуло холодом Чистилища. Ни люминесцентным лампам, ни пылающему камину не под силу было справиться с дыханием Тьмы. Знал, что белки моих глаз стали черными, полностью поглотив радужку. На коже проявились защитные татуировки, те, что не выгорели в поединке. Клыки удлинились. Я, конечно, не дроу, но мой магический облик тоже способен заставить кровь стыть в жилах.
- Не боишься ставить мне условия? - свистящий шепот, а не голос, холодный, мертвящий.
- Чертов некромант! - Ориген добавил еще пару непечатных выражений, древних, как камни этого города, и рухнул в кресло. - Спрячь клыки, Зиг, поговорим как люди.
Убрал темный антураж, сел в кресло по другую сторону его стола.
- Эйнар уже обрисовал проблему, - закинул ногу на ногу. - Разберусь, но мне нужна еще пара недель, может, месяц - пока не знаю.
- И на кой?
- Жениться собрался, - оскалился.
Ориген захохотал.
- Насмешил, Зиг! Ой, насмешил! Потешил старика, - отсмеявшись, он вытер с глаз слезы.
- Я не шутил.
- Ладно, хватит. Посмеялись и будет. Не хочешь говорить - не надо, но времени тебе дать не могу, его у нас просто нет. Что-то назревает - хочу знать, что?
- Ориген, у тебя под боком полно шпиков Эйна. Заставь их работать.
- Они работают, будь спокоен. Только в этом деле нам без тебя не обойтись.
- Неужели так проблематично найти двух пропавших финансистов?
- Ты ж некромант, сразу скажешь, мертвы они или нет. Нам хотя бы это выяснить, а там и сами разберемся. Для тебя это дело пары часов. Сделаешь и ступай, хоть под венец, хоть дракону в пасть - твое дело.
- Хорошо, но Эйнар мне потом окажет услугу.
- Какие проблемы, свои люди - сочтемся. Только есть одно условие, которое тебе не понравится.
- Говори, - сцепил руки в замок.
- Работать будешь в паре с Мордредом. Он в этом деле с самого начала - ему его и продолжать. Ты уж постарайся держать себя с ним в рамках. Почешешь кулаки в другой раз.
- Отличного напарника ты мне подсунул, нечего сказать, - костяшки пальцев побелели, так сильно я их сжал.
- Он лучший в магии, ты это знаешь. Пропажа этих двоих связана с магией сокрытия: нет ментальных следов, и все тут.
- Где это случилось?
- В Брюсселе и Берне. Бельгийского финансиста звали Говард Моран, швейцарского - Натан Шанс.
- Значит, Мордред отважился покинуть Рим, чтобы исследовать место преступления? - удивился. Ведьмак боялся нос высунуть даже из подвалов базилики, не говоря уже о городе.
- Нет, там побывали люди Эйнара. Но с тобой он туда поедет, чтобы поискать зацепки на месте.
- Так мне еще и охранять его!
- Смири гордыню, Зигмунд. Мор, кстати, согласился с тобой работать.
- Ну еще бы, при мне Крошки Ламии его не тронут.
- Так ты в деле? Или будешь и дальше ныть?
- В деле, но если Мор выведет меня из себя, уж не обессудь.
- Твое право, только не убивай его. Он весьма полезен.
- Не буду, - поднялся из кресла.
Миссия по спасению моей принцессы откладывалась, но ненадолго.

  

Глава 5. Убей мою "подругу".

Алиса.

- Что за гости в нашем доме? - спросила Квинта, когда мы шли по коридору к холлу.
- А я все гадал, когда ты спросишь, - его губы искривила лукавая улыбка.
- Утром слишком устала, настолько, что любопытство уснуло раньше меня. Теперь оно бодрствует, потому хочу знать, с кем придется столкнуться в столовой.
- Хорошо, удовлетворю твое любопытство, дабы избежать конфуза.
- Все так плохо? Ты пригласил к нам пожить каких-то монстров?
- Если дети для тебя - монстры, то так и есть.
- Дети?
- Всего один ребенок. Я взял на воспитание Игоря, мальчика-даркоса. Ему одиннадцать. До своей первой перемены он будет жить с нами, возможно, и дольше, если решит остаться под моей защитой.
- Квинт, когда ты успел!? Меня не было всего пару дней, а ты уже обзавелся воспитанником.
- Я убил его отца. В заговоре Мирославы учувствовал мой племянник Тэтсуя, младший сын Лонгвея.
- Жестко ты с родичем. А как же мальчик, неужели он согласился стать твоим воспитанником после убийства тобой его отца?
- Согласился, причем охотно и абсолютно добровольно. Он сам попросил меня наказать Тэтсуя.
- За что?
- Тот изнасиловал его мать, держал ее в ужасных условиях, прятал ото всех. Ирина Неженская была видящей, а я запретил даркосам гон с женщинами Древа.
- Значит, тебе можно, а им нельзя? Зигмунд рассказал, что твои наложницы - сплошь дочурки советниц.
- Такова плата Древа за мою защиту от даркосов.
- Ага, значит, волк защищает овец от сородичей по стае и за это берет свою дань, - едко заметила я. - Типичный рэкет.
- Защита без платы быстро обесценивается. Совет Древа не должен забывать о договоре. Для видящих это тоже своего рода гарантия. Если меня не станет - мои потомки продолжат защищать их как своих родственниц.
- Хороша гарантия, если твои детки ее нарушают.
- Тэтсуя мой племянник.
- И часто твои племянники тебя ослушиваются?
- Этот первый.
- Ладно. Парню-сироте нужна крыша, с этим не поспоришь. К тому же я совсем не против детей в доме. Кто еще у нас гостит?
- Две видящие. Ты знакома с обеими.
- Правда? Не так уж много ведьм и знаю: Бежова-Мирослава, но она мертва, еще директриса Ветрова. Неужели ты притащил ее в дом?
- Нет, ее я отдал брату в наложницы - она сейчас в пекинской резиденции Лонга.
- Это что, двойные стандарты: племяннику нельзя, а брату можно?
- Ветрова была моим пропуском в Китай. В любом случае ее казнили бы за участие в заговоре.
- Все равно, это как-то неправильно, - вздохнула. - Кто же эти двое видящих? Не томи, Квинт.
- Сейчас увидишь, - он распахнул передо мной дверь малой столовой.
Переступила порог. Войцех стучал тарелками у столика с готовыми к подаче блюдами. Кивнула ему - он улыбнулся в ответ.
За обеденным столом сидело трое. Слева - мальчик-подросток, лет тринадцати, наверное, тот самый Игорь, воспитанник Квинта. Внешность у него была вполне европейская: желто-зеленые глаза, светлая кожа, блондинистые кудряшки. Стало как-то не по себе: подростковая копия Зарецкого сидела и пялилась на меня глазами Шерхана. Квинт говорил, что даркосы в своем изначальном облике походили на братьев-близнецов своих матерей. Но не могла же эта Неженская быть еще и матерью Игната, или могла? Чушь! Зарецкий давно в Бездне - хватит видеть его в каждом кудрявом блондине с тигриными глазами.
Справа сидела миловидная женщина, слегка за тридцать. Не может быть! Вера Ивановна, моя учительница младших классов. Правда, волосы она перекрасила, но шатенкой ей шло больше. Двадцать с лишним лет назад она выглядела несколько моложе, но не на много. Силы в ней не ощущалось, лишь легкий налет на ауре, заметный в магическом спектре.
Теперь я практически постоянно пользовалась магическим зрением, оно стало естественным дополнением к обычному восприятию.
Спиной ко мне, кстати, на моем прежнем месте, сидела еще одна женщина. Объемная черная пайта с капюшоном полностью скрывала ее голову и фигуру. Она заинтересовала меня более остальных гостей, ибо ее аура сияла мегаваттной лампочкой, но в этом свете была некая червоточинка, багровое пятнышко.
Вера Ивановна подняла на меня глаза - расцвела в улыбке, она всегда мне нравилась.
- Алиса! - воскликнула, отодвигая стул и собираясь встать.
- Добрый вечер, Вера Ивановна, - улыбнулась ей в ответ. - Нет, нет, сидите, не стоит вставать.
Видящая в черной пайте обернулась - я встретилась с желто-зеленым взглядом своей заклятой подруги. Реакция была мгновенной: вскинула руку - стол вместе с Плетневой полетел прямиком в большое панорамное окно. Будь столешница чуть уже рамы, он вылетел бы наружу вместе с ведьмой, убившей мою мать. Увы, этого не случилось. Да еще и стекло оказалось заговоренным - спружинило, оттолкнув стол назад в комнату.
Серова упала на спину вместе со стулом и беспомощно задрыгала ногами. Войцех бросился помогать ей подняться. Игорь ловко отскочил к стене и застыл, смотря на меня восхищенными глазами. Аллу расплющило, прижав животом к кромке столешницы. Она сложилась пополам, схватившись руками за ее край.
И тут пришла дикая боль - упала на колени, стошнило кексиками, пирожными, желчью - сработал запрет Квинта на магию. Сильные руки подхватили меня и выволокли из столовой, в коридоре поставили на ноги.
- В чем дело, Алиса? - дракон был в ярости.
- Эта тварь убила мою мать! - я же полыхала гневом.
Он выругался на незнакомом языке. Не поняла ни слова, но судя по интонациям, ничем, кроме ругани, это быть не могло. Бросив меня сползать по стеночке, он ринулся назад в столовую. Через минуту вывел оттуда всхлипывающую Плетневу, поддерживая "бедняжку" под локоток. Подмывало вцепиться ей в волосы, по-простому, по-бабьи, без всякой магии, но сил не было, даже подняться. Во мне кипела злость, пока Квинт с Плетневой не скрылись за одной из ближайших дверей.
Из столовой выглянул Игорь, подошел, присел на корточки рядом:
- Здорово ты ее приложила.
- Она убила мою мать, тварь! - эмоции играли, и обуздать их было крайне сложно, да и головная боль с тошнотой некуда не делись, что только усложняло задачу по обузданию эмоционального шторма.
- Мою тоже. Не напрямую, конечно, просто предала, после чего маму отдали отцу в наложницы. Наставник запретил ее трогать, велел простить, но я не смог. Спасибо, что приложила ее.
Уставилась на него в немом изумлении. Похоже, моя бывшая подруга - прямо-таки патологическая убийца матерей.
Игорь худо-бедно помог подняться. Из столовой показался Войцех, ведя Серову под руку. Он бросил на меня разочарованный взгляд, но ничего не сказал. Вера шла потупившись - в мою сторону не глядела. И я почувствовала себя последней сволочью.
- Жаль, что эта стерва стала наложницей наставника, а то бы я ей показал, - вздохнул Игорь.
- Что? - взвыла. Из комнаты Плетневой выскочил дракон - Игоря сдуло. Я задыхалась от обиды и боли. - Как ты мог, Квинт?
Он подхватил меня на руки - все смазалось - через секунду я уже сидела на кушетке в библиотеке.
- Успокойся, выпей воды, - он протянул мне стакан. - Я все объясню.
- Что ты объяснишь? - всхлипнула.
- Пей и не плачь, - ласково прошептал, пересаживая меня к себе на колени.
Квинт поднес стакан к моим губам - с трудом сделала глоток. Губы дрожали. Зубы стучали о край стакана - чуть воду не расплескала. Он поддерживал дно, помогая мне пить.
- Вот, значит, что ты имел ввиду, сообщив мне, что гон больше не проблема? - спросила, когда хоть немного уняла рыдания.
- Да, я удовлетворил его с Плетневой. Поверь, исключительно потому, что заботился о тебе.
- Трахаясь с этой тварью? - и кричала, и всхлипывала. - Хороша забота!
- Мой гон убил бы тебя. Когда ты появилась здесь, стало крайне сложно сдерживать его.
- И ты выбрал Плетневу? Молодец! Не смог найти кого-то еще? Эта тварь - моя. Хочу порвать ее в клочья собственными руками.
- Сперва выслушай - потом решай, как поступить.
- Говори, - посмотрела на него взглядом взбешенной гарпии, прекрасно осознавая, что этот манипулятор убедит меня в чем угодно, даже в том, что черное это белое, и наоборот.
- Я собирался отдать Аллу Лонгу, но она пропала. На поиски времени не было - пришлось заменить ее Ветровой. Лишь на яхте Тэтсуя, где пряталась Мирослава, узнал, что Алла выдавала себя за тебя.
- Ты думал, что я сбежала с Бежовой?
- Я был уверен, что тебя принуждают. Считал, что Зигмунд доставил тебя в Москву к советнице, а она увезла в Китай под защиту Тэтсуя и Лонга. Лишь на "Чертополохе" понял свою ошибку. Пришлось менять планы: я уговорил Мирославу передать Силу Плетневой, поскольку искать Клементину, дочь советницы, времени не было, а Алла была под рукой. Я торопился, опасаясь, что Зигмунд причинит тебе боль. Он не стал бы убивать тебя, но покалечить мог. Чтобы лететь за тобой, нужно было избавиться от инстинкта, иначе я взял бы тебя прямо там, в долине.
- Зиг не стал бы меня калечить, - запальчиво возразила.
- Я этого не знал наверняка.
- Игорь сказал, что она убила и его мать, вернее, подставила.
- Алла этого не делала, она не говорила советнице о рождении Неженской мальчика.
- Какого мальчика?
- Игната Зарецкого.
- А он то тут причем? - слезы высохли, глаза округлились.
- Ирина Неженская - мать Аллы, Игната и Игоря.
- Мать твою! Так Шерхан был братом Терминаторши? - описать свои эмоции в тот момент я не могла, они скакали от удивления до ненависти с полным спектром сопутствующих примесей.
- Да. Ирина Неженская родила Игната вопреки запрету Древа на рождение мальчиков. За это Мирослава отдала ее Тэтсую в наложницы.
- А Алка, значит, подложила меня под осиротевшего братишку, правильно я поняла?
- Тебе нужен был дефлоратор, чтобы пробудить Силу.
- Какая "добрая" у меня подружка, оказывается: братом пожертвовала, мать в могилу свела.
- Кстати, как ты об этом узнала?
- Зигмунд сказал. Он был в квартире и видел следы Порчи, как депрессивной, так и смертельной. Первая предназначалась мне, вторая - маме.
- Значит, они встречались, если он узнал ее ментальный почерк.
- Нет. Зиг сказал, что просто проследил за ней, чтобы выйти на Мирославу.
- Тогда понятно, почему она избавилась от скрывающего артефакта. Мирослава использовала ее как наживку при ловле Зигмунда.
- У Плетневой был скрывающий артефакт?
- Был. Ты могла его видеть на ней. Продолговатый аметистовый кулон на длинной цепочке. Твои серьги имеют тоже назначение.
- Мне сказали, что это подарок отца, - я коснулась мочки уха, нащупав крохотный изумруд.
- Несомненно. Вещь добротная, и с задачей своей справляется отлично. Не будь между нами Кровной связи, решил бы, что ты обычный человек.
- Так ты не знал, что Плетнева ведьма?
- Не знал, но догадывался. В школе за тобой присматривали Серова с Ветровой, но они не скрывали своей принадлежности к Древу. В институте к тебе должны были приставить нового соглядатая. Вариантов было несколько, но Плетнева среди всех была фаворитом: зелень в глазах, высокая блондинка, и при этом ни капли Силы. Я тщательно проверил ее биографию, как и всех остальных, но ничего подозрительного не нашел. Мирослава отлично поработала над ее легендой. После института круг подозреваемых расширился, но спустя пару лет отсеялись все твои бывшие одногруппницы, кроме Плетневой. Шли годы, твои знакомые менялись, но она оставалась, хоть и виделись вы редко.
- Выходит, ты ее вычислил, но с поличным не поймал.
- Ошибаешься. После похорон Надежды, я уже знал наверняка, что она шпионка Мирославы.
- Ты был на маминых похоронах? - удивилась, злость потихоньку ретировалась, но о вожделенном душевном покое можно было только мечтать.
- Был. Стоял рядом с тобой, поддерживал, чтоб не упала. Потом всю ночь держал за руку, пока не уснула.
- Что? - воскликнула. - Ты влез в шкуру Ромки Грязева?
- Принял его облик, пока он отсыпался после ночной смены. Твой сосед идеально подходил.
- Кошмар, Квинт! И часто ты так делал?
- Время от времени. Порой мне просто необходимо было побыть рядом с тобой, или ты нуждалась в поддержке. Тогда я приходил в облике твоих друзей или знакомых. Даже принял у тебя повторный экзамен по математике, когда ты пропустила первый из-за несданного вовремя курсового.
- Прикидывался профессором Захаровым? - вот это да! Сколько же еще интересных подробностей, доселе сокрытых от меня, я узнаю о своей прошлой жизни, жизни до моста?
- Да. Ты тогда была в расстроенных чувствах, все никак не могла оправиться после истории с Игнатом, запустила курсовой - решил подстраховать тебя.
- Боже, - потрясенно прошептала. - Кем ты еще прикидывался?
- Перовым. Он был большим любителем поспать и помечтать. Я давал ему такую возможность: шел на пары вместо него.
- Ты был Сашкой-Задохликом? - ну вот, еще одно удивление на нитку сегодняшних сюрпризов.
- Был, - он тепло улыбнулся, убрав заплаканную прядку с моего лица.
- А в тот раз, когда Сашка получил по морде от Зарецкого, это тоже был ты?
- Да.
- Тогда, какого черта, ты не размазал его по асфальту? - злость вернулась, хоть ее и не звали. Но ее никогда не зовут, она всегда нежданная гостья...
- Игнат тебе нравился - решил, что он вполне неплох, раз смог очаровать тебя. Насилия за ним не водилось, проверял. Его непостоянство - тоже на руку. Он должен был провести инициацию и уйти. Я только предупредил его, чтобы был с тобой нежен. Его реакция поразила, но я не стал бить в ответ. Не знал тогда, что Плетнева шантажом вынудила его переспать с тобой, и что они родственники, а должен был догадаться.
- Господи, я ж его за это убила! - из глаз опять хлынули слезы, на смену злости пришла жалость, к себе, к Игнату, увы, запоздалая. - А он такая же жертва, как и я.
- Мне жаль, что так произошло, - Квинт обнял меня еще крепче, коснувшись губами виска. - Я уехал из города, точнее, улетел. Не смог оставаться, зная, что должно произойти на том свидании. Поручил Войцеху присматривать за тобой, но близко не приближаться - вот он и не успел. Потом дождался, когда ты уйдешь, и замел следы.
- Так вот почему не было следствия! - теперь явилось потрясение, слава Богу, не шок, но близко.
- Да. Он избавился от трупа - я заставил забыть о Зарецком.
- Квинт, - уткнулась лбом уму в шею и заревела, уже не сдерживаясь, когда штормит - без дождя не обходится, с эмоциями также. Ну вот я и нашла того бога, которому следовало молиться.

  

Глава 6. Сны, в том числе и эротические.

Алиса.

Без ужина меня не оставили, несмотря на тот разгром, что учинила в столовой, подали в библиотеку. Квинт, как обычно, потягивал вино. Аппетита не было, хоть я и исторгла все съеденное за день. Взяв тарелку с салатом, поковыряла содержимое.
- Ешь, - приказал Квинт - пришлось отправить рукколу в рот.
Салат сменила запеченная рыба с отварным картофелем и брокколи. Вместо вина овощной сок. Жаль, алкоголь сейчас не помешал бы. На десерт - тирамису с капучино.
Поле ужина я почувствовала усталость, пришедшую на смену стрессу - отправилась спать. Квинт проводил до дверей мой комнаты.
- Сладких снов, искорка, - прошептал, коснувшись губами виска.
Переоделась в пижаму, почистила зубы. Когда забиралась под одеяло, взгляд наткнулся на обруч Энтаниеля. Черное кольцо на белом столбике кровати - сложно не заметить. Сняла его, осторожно провела пальцем по камню - ничего не случилось. Может, стоит надеть, как требовала эльфийка из сна. Тогда я наотрез отказалась, но теперь стало любопытно. Надела обруч, глядя на свое отражение в зеркальной двери шкафа. С минуту ничего не происходило. Уже собиралась было снять его, когда увидела в зеркале вспышку, пробежавшую по ободу. Обруч стал таким же, как во сне: серебристым с голубыми камнями. И тут словно током ударило: хлоп - я уже в лабиринте "живых" картин, в том самом месте, где висело полотно с эльфийкой.
- Здравствуй, Элле, - она смотрела на меня зеленющими глазами серны. - Наконец-то ты вняла голосу своей крови.
- Вы кто? - спросила и опешила: в этот раз я не только понимала ее язык, но и сама на нем говорила.
- Мод, королева элиенеров и твоя бабушка.
Стояла бы - упала бы, но я и так уже сидела на полу из черно-белой ассиметричной плитки.
- Бабушка? - наверное, мои глаза округлились.
- Да, Элле, - эльфийка, то бишь бабушка, понимающе улыбнулась. - Я супруга-мать твоего отца Энтаниеля, третьего мага Пути моего Дома.
- А кто такая Элле? - понимаю, вопрос глуп, ведь так она обращалась ко мне. Но не спрашивать же ее, как она не постеснялась женить на себе сына? И потом, если она супруга-мать моего отца, то мне тогда приходится мачехой-бабушкой. Осталось только захихикать, но я стоически сдержалась.
- Это твое имя, дитя. Оно достойно наследия Энтаниеля.
- Какого наследия?
- Ты четвертый маг Пути Дома Зари, потому должна вернуться домой, чтобы занять подобающее место подле меня. Ты нужна своему народу, Элле.
- Знаете, Ваше Величество, - я поднялась с пола. Если уж спорить с королевой, то стоя. - Мне и в моем мире хорошо.
- Твой мир отныне здесь, на Эде, - ее тон стал повелительным.
- Простите, где?
- Эда - наш мир, названный в четь великой Королевы-Странницы.
- Понятно.
- Открой для себя Путь и вернись домой, Элле.
- Может, просветите, Ваше Величество, как это сделать, а то я без понятия.
- Раскрой свой дар Странницы.
- Как? - я готова была уже сорваться от ее повелительно-снисходительного наклонения.
- Каждый Странник находит свой способ владения магией Пути. Твой отец создавал туннели с порталами на входе и выходе. Его предшественник, мой сын-консорт Эмфатиель, второй маг Пути, использовал псевдопространство, попадая в которое, можно было выйти в любом другом мире.
- Как лифт, что ли?
- Мне не знакомо это понятие, - в ее голосе появилась чопорность.
- Это такое устройство для перемещения ввех-вниз. Зашел в кабину, нажал на кнопку - поехал, куда нужно. Лифт остановился - вышел.
- Интересный принцип, - чопорность сменила задумчивость. - Для подъема и спуска мы используем лестницы и левитацию. Не знала, что уровень магии в твоем мире столь высок.
- Это не магия, а технология.
- Жаль, на Эде это неприменимо, но сам принцип меня заинтересовал. Ты полна дельных идей, Элле. Отыщи свою магию Пути. Мы так долго ждем тебя, Странница.
Да, неплохо было бы побывать на родине отца, поглазеть на мир эльфов, тем более по приглашению венценосной особы.
- Как-нибудь загляну к вам в гости, Ваше Величество, если только выясню, как это сделать.
- Ты близка к решению этой задачи. Венец Странника признал тебя, что позволило мне отыскать дорогу в твой сон.
- Так вы реально существуете, а не просто мне снитесь? - вот так пассаж!
- И то, и другое. Мой дар - магия сновидений, в ней я особенно сильна. Как Странники способны перемещаться между вселенными, так я хожу по снам. Лимб принадлежит седьмому измерению, единому для всей метавселенной. Именно поэтому я смогла отыскать тебя, несмотря на то, что ты находишься за миллионы миров от меня.
- Миллионы миров? - зачарованный шепот.
- Цифра примерная. Просто ты живешь в одной из вселенных Ядра. Эда же находится рядом с пределом Света.
- Понятно, - хотя понятного было мало, но общий принцип мироустройства Квинт мне уже как-то обрисовывал.
- Поторопись, дитя, и будь осторожна. Чую, как над тобой сгущается Тьма и Хаос. Только рядом с нами, своей семьей, ты будешь в безопасности. Странники святы, особенно женщины. Ты станешь моей преемницей и когда-нибудь возглавишь наш народ, подобно Пресветлой Эде.
Ого! Стать аж самой королевой эльфов - мечта, только не моя, с меня и статуса госпожи-хозяйки драконьего дома довольно. Да и с предостережениями она несколько опоздала: Зигмунд с Квинтом уже заполучили меня, каждый по-своему.
- Берегись!!! - закричала Мод.
Черный смерч подхватил меня, закружил, сорвал с головы обруч и выбросил в реальный мир. Распахнув глаза, уставилась на обеспокоенное лицо Квинта. Сковал холод, зубы застучали. Я почему-то лежала в ванной с ледяной водой, причем в пижаме.
- Ты исчезла, пропала из моих мыслей. Перестал тебя ощущать, - обеспокоено шептал дракон, вытаскивая меня из воды, и правильно делал.
- Ка-ко-го че-р-р-та су-ну-ну-л ме-ня в ле-д-д? - отстучала зубами, прямо азбука Морзе.
- Под горячий душ я тебя уже ставил, тряс, подвешивал за ноги, снова тряс, даже по лицу бил.
- Са-ди-ди-с-т, - представляю, каковы будут последствия такой побудки.
- Что мне оставалось делать, если ты была мертвой и воскресать не желала?
- Как мертвой? - даже зубами стучать перестала.
- Не дышала. Зрачки не реагировали на свет. До мозга не достучаться. Только тело еще теплое. А этот чертов обруч невозможно было снять, словно прирос к голове, - даже в долине Ключника Квинт не был так напуган и взволнован.
- Как же ты его снял? - прикоснулась ко лбу, где раньше был Венец Странника - отдернула руку, почувствовав адское жжение. - Ай!
- Осторожно, кожа там сильно обожжена. Сейчас подлечу. Потерпи немного, - меня коснулась магия его крови - жжение сменилось зудом. Захотела почесать лоб - не позволил. - Терпи.
Пришлось ждать конца заживление. Радовало то, что наконец-то согрелась. Даже жарко стало.
- Как ты снял с меня Венец Странника? - повторила вопрос, когда рана на голове исчезла, будто ее и не было.
Выбравшись из объятий дракона, я стала стаскивать с себя мокрую пижаму. Кафельный пол был залит водой. Да и сам Квинт промок до нитки, но раздеваться не торопился. Зато с удовольствием наблюдал за моим неказистым стриптизом.
- Шарахнул по нему Хаосом, - он протянул мне банное полотенце.
- Спасибо, - поблагодарила за полотенце - за Хаос устроила выволочку. - Ты в своем уме, чешуйчатый? Я же могла и головы лишиться по твоей вине!
- Не лишилась же, - подошел, принялся вытирать мои волосы другим полотенцем. - Может, расскажешь, что произошло?
- Рассказывать особо нечего: надела на голову - отключилась, - сквозь завесу волос я заметила злополучный обруч. Он опять почернел и валялся в луже на полу, прямо под ногами Квинта.
- Ты что-нибудь видела, когда отключилась? - он убрал с моей головы полотенце. Взгляды встретились - просто идеальный момент для поцелуя, но нельзя.
- Устроишь мужской стриптиз, расскажу.
- Полный?
Вздрогнула от предвкушения узреть дракона во всей его мужеской красе. В голову полезли похабные мыслишки, о возможностях метаморфа регулировать размер этой самой красоты. Вспомнился каменный идол какого-то африканского божка, ну уж с очень большим "достоинством".
- До плавок, - покраснела до ушей.
Стриптиз занял ровно вздох, и вот уже Квинт стоит передо мной в одних плавках от Кельвина Кляйна. На животе кубики. Золотистая кожа, гладкая и абсолютно сухая. Не только разделся, еще и обсохнуть успел.
- Помедленней нельзя было, попой покрутить, бицепсами поиграть?
- Предпочитаю смотреть, как ты попкой крутишь.
- Опыта маловато, - обошла его, чтобы взять банный халат с вешалки, но он добрался до него первым.
- А если я настаиваю? - спрятал вожделенный халат за спину.
- Ладно. Раз ты хочешь пялиться на мои неумелые пассы бедрами - смотри, - повернулась к нему спиной и покрутила тем, что пониже.
- Теперь полотенце с себя сними и повтори еще разок, - попросил низким голосом.
От этого тембра захлестнуло желанием - сорвала с себя полотенце, медленно повела бедрами. Подошел, прижался ко мне сзади, руки легли на грудь, но продолжения не последовало. Он просто замер, уткнувшись в мои волосы. Возникло ощущение, будто стоишь ты над пропастью с бумажными крыльями за спиной и хочешь взлететь, и знаешь, что можешь воспарить на краткий миг абсолютного блаженства, но потом бродяга-ветер порвет бумагу, гравитация возьмет свое - рухнешь с небес, подобно Икару, поверившему в гений Дедала...
- Квинт, - прошептала через пару минуту таких вот умозрительных ассоциаций.
- Все в порядке, Алиса, - также шепотом ответил он. - Просто сегодня я чуть не потерял тебя, дважды.
- Прости. Не знала, к чему это приведет. Одолело банальное любопытство, да еще и этот чертов сон накануне.
- Тот, который ты анализировала, когда проснулась? - он развернул меня к себе лицом.
- Опять подслушивал мои мысли? - спросила строго.
- Постоянно их слушаю.
- Тогда должен был видеть и мой сон.
- Со снами все не так просто. Магия Сновидений запутана и сложна. Я в ней небольшой дока. Во время сна проще погрузиться в чужое сознание, поскольку оно не сопротивляется вторжению, но в сами сны лучше не входить без особой причины. Если это и происходит, то лишь тогда, когда нужно внушить другому разуму какую-нибудь идею или мысль. Тогда он воспринимает ее на подсознательном уровне, принимая за свою собственную. Проделывать такое крайне опасно, можно не найти дорогу назад, в свое сознание. Правда, есть один способ свести риск к минимуму.
- Какой?
- Замена снов. Когда входишь в чужой сон, твое сознание бодрствует, а его - спит. Ты сталкиваешься с чужим подсознанием, понять которое, с точки зрения бодрствующего, невозможно. Оно коварно и непредсказуемо, как маньяк-шизофреник, а ты перед ним беззащитен, как любой нормальный разум. Единственный способ выиграть в этой схватке - заменить его бредовые видения своими осмысленными образами.
- Покажешь, как это делать, - с мольбой посмотрела на него.
- Вряд ли.
- Почему?
- Алиса, твои сны сокрыты от меня. Я уже пробовал в них войти - натолкнулся на полосу серого тумана, из которой с трудом вышел. Думаю, это твой дар или что-то еще защищает тебя от моего проникновения.
Задумалась. Лабиринт "живых" картин не желает его впускать. Похоже, это непростой сон, а нечто-то большее...
Отобрала халат, надела. Подобрав отцовский обруч с пола, пошлепала босыми ногами в комнату.
- Ты обещала рассказать о своем сне, - Квинт шел следом.
- Ладно, - залезла под одеяло. Обруч вернула на столбик кровати.
В конце концов стриптиз был, хоть и мгновенный. Да и полюбоваться на драконью стать без шмоток и чешуи было приятно, даже чисто эстетически. Вот я и поведала ему все о своих снах, начиная с комы. Сидя в кресле возле кровати, он молча внимал моему рассказу, ни разу не перебив.
- Полагаю, этот твой лабиринт "живых" картин непосредственно связан с даром предвидения. Видящие, прошедшие через смертельную инициацию, становились пророчицами.
- Все может быть, - не удивилась. Зигмунд упоминал о провидческом даре Дафны-Яги, открывшимся у нее после первого воскрешения. Да и сюжеты некоторых картин из лабиринта походили на варианты будущего.
- Этот сон открывает для тебя возможность контроля над своим пророческим даром, что, кстати, большая редкость. Провидицы Древа крайне редко могли осмысленно вызывать видения грядущего.
- Что-то не выходит у меня контролировать этот сон. Может, подскажешь чего? Ты ж у нас дока, хоть и неважный.
- Я не пророк, а в твои сны мне путь заказан.
- А если навяжешь мне свой сон, заодно и покажешь, как его контролировать.
- В этом случае ты все забудешь после пробуждения.
- Но ведь что-то в моем подсознании останется, какая-нибудь установка, типа не писаться в кроватку.
- Тогда тебя буду контролировать я, а не ты свои сновидения.
- Да, проблемка, - почесала макушку в том месте, где ранее был шрам - похоже, у меня появилась новая привычка. - А давай попробуем. Может, чего и выйдет?
- Если настаиваешь.
- Иди сюда, - откинув угол одеяла, похлопала по матрацу рядом с собой.
- Я и отсюда могу, мы ведь связаны.
- Марш в постель, дракон! Дважды приглашать не стану - сбегаю к Марио за скалкой и загоню силой. Понял?
- Понял. Чего уж тут неясного? - он со вздохом поднялся из кресла.
Отодвинулась к правому краю, освобождая место. Он вытянулся рядом под одеялом. Ну вот, заманила-таки его в свою постель, хоть и по другой причине. Придвинулась вплотную, положила голову ему на грудь - вздохнул, но обнял.
"Ты слишком близко", - прошелестели в голове его мысли.
"Отодвинуться?" - приподнялась на локтях, заглянула ему в глаза.
"Поздно", - из его спины выросли крылья, как у летучей мыши, грудь стала шире, торс вытянулся, кожа покрылась чешуйками, зрачки превратились в вертикальные черточки. Крылья спеленали меня как младенца. - "Спи!"
Шум прибоя. Ласковый ветерок на коже. Запах соли и йода. Море. Распахнула глаза - увидела безбрежный океан. На небе незнакомые созвездия. Полная луна. Под ногами песок, белый в лунном свете. На берегу пальмы с изогнутыми стволами. Я полностью обнажена. Рядом лежит черный дракон, глядя на меня немигающим бирюзовым взглядом, глаза светятся в сумраке южной ночи.
"Это мой остров в Полинезии", - пришла ко мне его мысль.
- У тебя есть персональный остров? - воскликнула. - Почему молчал?
"Хотел сделать подарок".
- Какой подарок?
"К твоей инициации. Приобрел, когда тебе исполнилось восемнадцать. С тех пор он ждал тебя."
- Квинт!!! - бросилась к дракону, стала целовать чешуйки на его морде.
Исполнилась детская мечта. В пятом классе, начитавшись Даниеля Дефо, я заявила Вовке, что хочу иметь свой необитаемый остров, хотя бы на летние каникулы. Где мы будем добывать огонь трением, ловить рыбу и купаться весь день, как Робинзон и Пятница. А еще есть кокосы с бананами и петь "Чунга-Чанга".
Тут меня обдало жаром, и я оказалась в объятьях самого прекрасного мужчины на свете. Квинт наклонил голову - наши губы встретились. Вздрогнула.
"Это сон - можем рискнуть."
Дважды просить не пришлось - мои губы впились в его. Все завертелось в восхитительном водовороте чувственных прикосновений, мыслей-чувств, ласк, поцелуев, ритмичных движений тел и сердец. С Зигом было иначе: первобытное земное соитие, дикое, почти звериное. С Квинтом - легко, как парение в облаках, как дыхание. Эйфория, истома, наслаждение. Единое целое: тела и души, ощущения и мысли. Я была им, а он мной, чувствовала тоже, что и он - он тоже, что и я. Проходя сквозь призму нашего единого восприятия, это суммировалось, умножалось, возводилось в степень и так до бесконечности. Не знаю, сколько длилась наша нирвана, но мне она показалась вечностью.
Очнулась на песке, мягком, словно перина, нереальном. Квинт лежал рядом, обнимая меня за плечи. Истома растекалась по телу - шевелиться не хотелось.
"Значит, мы можем заниматься любовью во сне?" - спросила его мысленно, ибо говорить тоже не хотелось.
"Не думаю, что в следующий раз смогу сдержаться."
"Почему? Ведь получилось же!" - хотела возмутиться, но было слишком хорошо.
"Твоя истома - истощение. Я забрал почти все - ты на гране смерти."
"Что?" - сил не было даже пошевелиться.
"Лежи. Постараюсь вернуть часть отнятого", - он прикоснулся к моим губам - почувствовала, как возвращается Сила. - "Прости, что не могу отдать остальное. Это противоестественно для меня. Если бы ты носила под сердцем моего сына, было бы легко делиться с тобой Силой, таков инстинкт. Но в любом другом случае это насилие над собой, извращение."
"Ты ведь лечил меня раньше с помощью магии. Создавал фамильяров и оборотней. Разве ты не делился тогда Силой?"
"Не путай магию крови с жаждой хищника Хаоса. Да, я могу лечить тебя, тратя на это Силу, как и любого другого фамильяра, но при этом хочу выпить. Отдача и поглощение взаимодействует, одно следует из другого, но в этом случае они вступают в противоборство: инстинкт жаждет твоей Силы, а дух хочет разделить с тобой судьбу."
"Прости, что довела тебя до такого, любимый", - его боль - моя боль.
"Это только моя вина - мне и платить. Позавидовал Зигмунду, и это могло стоить тебе жизни. Более так рисковать не намерен", - он сел и уставился на океан, мирно катящий волны на берег. Лунная дорожка поблескивала на воде.
- Я не виню тебя, чешуйчатый. К тому же ты подарил мне остров. Или это только снится?
- Нет, остров, действительно, существует.
- Как называется?
- Чунга-Чанга.
- Здорово! Там, наверное, сейчас лето. Он ведь в южном полушарии? - я подняла глаза к незнакомым созвездиям.
- Там всегда лето.
- Жаль, что все забуду, когда проснусь.
- А ты постарайся запомнить. Пусть это станет первым уроком по контролю сновидений.
Луна стала расти, заполнила весь небосвод и взорвалась ослепительной вспышкой.

  

Глава 7. Происки ведьмака.

Зигмунд.

В Брюссель мы с Мордредом прилетели на самолете Ордена. За весь перелет и словом не обмолвились, сидели в разных концах салона, но лицом к лицу.
Говард Моран, бельгийский финансист Кастрикия, исчез из своей квартиры в центре города. Такси доставило по адресу. Мордред достал из кармана пальто ключи и открыл дверь пентхауса, где проживал пропавший.
В квартире - чисто: следы борьбы отсутствовали. Прошелся по гостиной, заглянул в спальню и кабинет. Пошел на кухню - замер на пороге. Как и говорил Ориген, ментальных следов не было, ни хозяина, ни кого-то еще. Зато был душок смерти, который обычный маг не учуял бы, но некроманту мимо такого не пройти.
- Моран мертв. Его убили здесь, на кухне, во время завтрака. Смерти других людей не чую.
- Знаю, - Мордред был спокоен, но стоял поодаль, скрестив на груди руки.
- И как ты это узнал?
- Послал людей, чтобы убили Морана и Шанса.
- Зачем?
- Я обкрадывал Орден, а они сообразили, каким образом.
- Много украл?
- Сущие копейки, но эти два гения финансов все равно заметили.
- Как тебе, вообще, удалось? Я, к примеру, не смог бы, а ты вряд ли разбираешься в финансах лучше меня.
- Компьютерный "червь", созданный моим чудо-хакером, сосал по мелочи с кучи счетов, как людей, так и корпораций. Никто никогда не обращал внимания на такие ничтожные расхождения в балансе.
- С миру по нитке, значит?
- Именно. Только хакер подох - "червь" остался без контроля и пролез в те сети, которые трогать не стоило. Так Шанс с Мораном на него и напоролись, точнее, на его деятельность - стали копать. Не мог допустить, чтобы они докопались до меня.
- На хрена ты воровал? Денег не хватало?
- Нужны были средства на собственную организацию.
- Зачем она тебе? - удивился.
- Ты же создал своих карателей. Чем я хуже?
- Каратели были частью Ордена, а о твоих людях слышу впервые. К тому же ты даже не в Совете, чтобы иметь свою фракцию.
- Потому и не афишировал.
- Кого же ты вербуешь в свою организацию, таких же ублюдков ведьм, как сам?
- Увы, я такой один - приходится использовать простых смертных.
- Как же они убили Морана и Шанса, да еще и следы замели так мастерски?
- Зелья и артефакты. Тебе ведь известно, что есть такие, которые могут разогнать человеческие способности до максимума, заставить работать мозг на сто процентов. А это, уж поверь, больше, чем магия. Только цена непомерна - быстрое старение и смерть. Приходится заниматься постоянной вербовкой, что утомляет.
- Ты нарушил Покров? - схватил его за грудки, встряхнул.
- Убери руки, некромант, - спокоен и сосредоточен.
- Откуда ты знаешь, кто я? - вдавил его спиной в стену.
- Догадался. От тебя давно Тьмой несло. Другие не чуяли, но я то Светлый - у меня на такое нюх. Да и наша взаимная неприязнь - еще одно тому доказательство.
- Я немало ведьм перетрахал на своем веку, ни одна во мне Тьмы не почуяла, а контакт был теснее некуда. Насчет неприязни, так она у нас с тобой с первого взгляда, а некромантом я тогда не был.
- Знаю, ты ненавидишь инквизицию, а заодно и меня. Кстати, Темным ты и при нашей первой встрече был, просто еще не осознавал этого. Душа у тебя такая, меченная.
- Что значит меченная? - выпустил лацканы его пальто, отступил.
- Иногда среди людей рождаются бессмертные адепты Сил. Возможно, кто-то из высших демонов Тьмы послал тебя в этот мир таким вот образом.
- Никто, кроме ангела Жизни, не знает, куда приведет нас путь реинкарнации.
- Сделки существуют для всех - боги не исключение. Не забывай еще о парках, эти три паучихи лучше ангелов знают, куда какую душу направить. Ты родился здесь потому, что это было кому-то нужно.
- А ты?
- Кто ж его знает? Предназначение не изведать, пока оно тебя по яйцам не шарахнет. Может, перед смертью кто-то что-то и поймет.
- Если и поймет, то забудет, - сел на диван в гостиной. Из окна открывался прекрасный вид на город: центральная площадь и монумент Атому вдали, новое и старое. Разгар дня, но небо затянуто тучами. В комнате полумрак. Мордред занял кресло слева от меня. Глянул на него, косо. - Зачем тебе организация людей?
- Уже пятьсот лет я маринуюсь в подвалах Цитадели. Надоело. Хочу выйти на волю, но для борьбы с Морганой нужны средства. Ключник мне их давал - Ориген нет.
- Ты ведь понимаешь, что мне придется сдать тебя ему?
- Мы можем договориться.
- Пусть я и Темный, но почему-то кажется, что это попахивает сделкой с Дьяволом.
- Забудь о Силах. Мы с тобой маги, которые могут помочь друг другу.
- Что ты можешь предложить, кроме компромата на себя?
- А ты поделись своими проблемами, может, и помогу, чем смогу.
- Мне нужна Клементина. Сможешь ее найти?
- Я и так знаю, где она.
- Откуда? Даже эйнаровцы не в курсе, где ее искать.
- А мои в курсе. Я их ради информации и создал, она, как известно, сила и оружие в наше время, да и всегда была.
- Тогда говори.
- Сперва сделка, - он посмотрел мне прямо в глаза.
- Идет. Скажу Оригену о смерти финансистов. Обвиняй в этом Моргану, возражать не стану.
- Моего слова будет не достаточно, Эйнар усомнится. А вот если ты обвинишь Древо - никому даже в голову не придет, что мы в сговоре, все поверят в происки ведьм.
- А это происки ведьмака, - покачал головой. - Врать главе Грифонов опасно. Если наша афера откроется - оба вылетим из Ордена.
- Об этом не волнуйся. Ты предоставишь им неопровержимые доказательства.
- Какие?
- Допросишь призраков убиенных финансистов.
- Чтобы они подтвердили твое участие?
- Наоборот. Обоих убили женщины, к тому же неинициированные видящие из Ветви влияния.
- Как ты их заставил работать на себя?
- За дозу зелья, сделавшего их почти всесильными.
- Где они сейчас?
- Мертвы.
- Убил?
- Зачем? Сами подохли от быстрого старения.
- Мне нужен состав зелья.
- Нет, на него наша сделка не распространяется.
- Если откажусь?
- Придется тебя убить.
Я захохотал.
- Ты можешь попытаться, - сказал, отсмеявшись.
- Я знаю, как убить некроманта, чтобы он не воскрес.
- Откуда такие познания, ведьмак?
- Информация. Забыл? На меня работают те, кто может достать ее даже из девятого измерения.
- На это способны лишь боги Пределов.
- А кто такие люди, если их мозги врубить на все сто?
- Ты в курсе, что подрываешь законы бытия.
- Не переживай, эти законы сами себя защищают. Мои адепты - халифы на час: побыл пару деньков богом - топай в Бездну.
- Хорошо, коли так. Будь по-твоему, Мор: допрошу призраков финансистов.
- Вот и отлично, только не спрашивай их о деньгах.
- Не буду. Где Клементина?
- Скажу, после спиритического допроса.
- Что ж, тогда мне понадобятся личные вещи обоих покойников.
- Здесь полно вещей Морана, и все личные. За вещами Шанса прогуляемся в Берн, давненько я там не был.
Я вспомнил, что сибиллианок Мордред сжег именно в Берне, тогда еще крохотном средневековом городишке.
В качестве предмета-якоря для призыва призрака выбрал любимый галстук Морана. Любимые вещи покойных всегда обращают на себя внимание некромантов, в нашем магическом восприятии они несколько ярче.
Перелет в Берн занял час. По прибытии в офис Натана Шанса, где его видели в последний раз, позаимствовал его любимый дырокол, почему-то гениальный швейцарский финансист был привязан именно к нему.
Еще через пару часов мы вошли в кабинет Оригена.
- Выяснили что-нибудь? - он окинул нас пристальным взглядом.
- Передай мои соболезнования Кастрикию, - сел в кресло подле его стола. Мордред занял соседнее.
- Значит, обоих?
- Да. Почерк один и тот же.
- Чей?
- Можем спросить мертвых.
- Мордред, иди, ты свободен, - Ориген глянул на ведьмака.
- Зачем? - едко спросил я. - Отправив нас на задание, ты считай прямым тестом сказал Мору, кто я такой.
- Так было нужно для дела, - Ориген несколько смутился.
- Проехали. Но если кого-то мутит от магии Смерти - пусть идет.
- Спасибо, конечно, за заботу, но я останусь, - ведьмак осчастливил меня косым взглядом.
- Тогда приступим, - выложил на стол галстук Морана и дырокол Шанса. - Какое-то время буду отсутствовать ментально, отправлюсь в Чистилище, чтобы отыскать души финансистов. Так что в саван рядить не торопитесь, хоть и буду казаться вам трупом. Когда приведу их, увидите призраков или ощутите их присутствие - зависит от их остаточной связи с нашим миром. Слышать вы их будете, но отвечать они будут только на мои вопросы.
- Хорошо, действуй, - кивнул Ориген.
- Если через три дня не очнусь, дадите мне это зелье, - выставил на стол флакончик "Живой воды".
- Что это? - Мордред хотел было взять флакон, но Ориген его опередил.
- Что будет, если этого не сделать? - спросил он.
- Застряну в Чистилище. Как надолго - сказать не могу, там время течет иначе. Могу и век блуждать, пока не найду дороги назад в тело.
- Не переживай, век ты там не проведешь. Через три дня получишь зелье, - пообещал Ориген.
Хлебнув "Мертвой воды", чтоб сразу попасть в Чистилище, а не блуждать по тонким мирам, возложил руки на вещи покойных и скользнул в транс. В Чистилище царил вечные сумрак, мгла и туман, неясный шепот множества голосов. Я держал в руках две путеводные нити, ведущие к душам финансистов. Сперва пошел за Мораном, он умер раньше, потому и найти его следовало первым. Затем настал черед Шанса. Его я отыскал довольно быстро, швейцарец более цепко держался за жизнь, нежели бельгиец. Придя в себя, увидел двух призраков: Моран стоял слева от стола , Шанс - справа, в соответствии с лежащими на нем предметами-якорями.
- Сколько меня не было? - спросил Оригена.
- Два дня.
Выматерился по-польски, поскольку рассчитывал обернуться часов за десять, двенадцать, так надолго в Чистилище еще не хаживал.
- Приступим к допросу, - сказал, после всплеска нецензурщины. - Видите призраков?
- Да, - оба кивнули.
- Спроси, кто их убил, - попросил Ориген.
Передал его вопрос призракам.
- Ведьма, - бесстрастно сказал Говард.
- Ведьма, - повторил за ним Натан.
- Опишите их, - приказал я.
- Блондинка, под сорок, красивая. Глория. Она провела со мной ночь, потом напала во время завтрака. Я даже не понял, как умер, - сказал Моран.
- Блондинка, за тридцать. Она принесла какие-то документы в офис, выдавала себя за курьера. Сказала, что я лично должен расписаться. Ее проводили ко мне. Когда подписывал бланк доставки, получил укол в шею. Двигалась она очень быстро - даже не успел заметить руку со шприцом. Потом серая мгла. Не мог найти дорогу назад. Помогите, - жалобно попросил Натан.
- Это невозможно, - сказал ему, затем перевел взгляд на магов. - Удовлетворены, господа?
- Вполне, - кивнул Ориген. - Можешь отпускать их.
Разорвал нити, удерживающие призраков - они исчезли.
- Если обе ведьмы были немолоды, то это кто-то из седьмого или восьмого поколения, - подал голос Мордред.
- На них могли быть личины, - возразил я для проформы.
- Им запрещено пользоваться масками. Да и мага такими фокусами не проведешь, - сказал Ориген. - Спасибо за помощь, Зигмунд. Эйнар в твоем полном распоряжении, и твой отпуск продлен.
Глава Ордена вернул мне флакон с не пригодившейся "Живой водой", и я покинул его кабинет. Пошел искать Эйнара. Хоть и договорился с Мордредом, но врать нужно до конца, раз уж начал. С главным шпиком столкнулся прямо за углом - на ловца, как говорится, и зверь бежит.
- Долго же тебя там держали, - сказал он.
- Ты что, все это время под дверью томился, меня ожидаючи?
- Наведывался периодически. Кстати, чем вы там занимались?
- Работали, а ты, что подумал?
- Меня чего не взяли? - он прищурил глаза. - Я работу люблю, особенно такую.
- Кастрикия мы тоже не пригласили.
- Каст финансист, а я сам знаешь, кто. Такие дела в моем ведомстве.
- С претензиями к боссу.
- Ладно, ты только намекни, до чего вы доработались.
- Финансистов убил не Вилли.
- А кто?
- Это дело рук Светлых, - ответил уклончиво.
- Ну и на кой им?
- Это уже тебе выяснять. Думаю, дело в финансах, там и копайте.
- Мы-то покопаем, будь уверен. Жаль только, что эта сволочь, Мор, прав оказался.
- Не переживай, будет и на твой улице праздник, - хлопнул его по плечу. - Кстати, за тобой должок.
- Так я всегда пожалуйста.
- Найди мне Клементину.
Эйнар присвистнул:
- Да ее сейчас все, кому не лень, ищут. Нам и самим не терпится выяснить, где мятежницы попрятались.
- Вот когда выяснишь, не забудь и мне сообщить.
- Заметано.
Пожали друг другу руки и разошлись по коридорам. Направился в свои комнаты, давненько там не был. Приняв душ и переодевшись, стал дожидаться Мордреда. Свою часть сделки выполнил - черед за ним. Он явился почти за полночь, не торопился.
- Говори, - потребовал, едва он переступил порог.
- Под Рязанью, в местечке Большие холмы, есть православный женский монастырь. Во времена революции его закрыли, но в начале девяностых он был возрожден на деньги советницы Мирославы. Обитель Богородицы стала прикрытием ее генетических экспериментов. Там они ставили опыты по суррогатному материнству. Это место тайное даже для Древа. Курировала его Клементина с дочерьми. Она там, будь уверен.
- Проверю, но если солгал...
- Не угрожай, свары со мной тебе ни к чему. Пусть враги у нас и разные, но оба мы изгои. У нас куда больше общего, чем ты думаешь.
- Ошибаешься, Мор. Я хоть и редкостная тварь, но такой сволочью, как ты, никогда не был.
- Не зарекайся, - он вышел, мягко прикрыв за собой дверь.
Стал собирать вещи, чтобы отправиться в Рязань. Три дня и так уже были потеряны, благо, не впустую.

  

Глава 8. Ифриты Воздуха.

Алиса.

Открыла глаза. Четыре утра. Квинт рядом, только в облике человека, а не полу-дракона. Банный халат отсутствует - лежу под одеялом в чем мать родила. Когда только успела раздеться? Может, жарко стало? И тут в моей голове вспыхнуло яркое воспоминание: чудо-остров, океан, огромная луна и волшебный секс на пляже.
- Квинт! - подскочила.
- Да, - он повернулся ко мне.
- Давай махнем на Чунга-Чангу. Пожалуйста!
- Ты ведь хотела в подвал, - усмехнулся. - Кстати, поздравляю. Смогла все-таки вспомнить сон. Молодец, делаешь успехи.
- Спасибо, конечно, но надо быть последней идиоткой, чтобы забыть такое. Если Рай нам только снится, то пусть хотя бы остается в памяти. А подвал подождет.
- До пробуждения Полякова еще дня три - можем и слетать, но когда он очнется, я должен быть рядом. Это важно.
- Три дня - отлично! - бросилась ему на шею, чмокнула в щеку. Он напрягся. Бедром ощутила, что плавок на нем нет. - Так у нас это на самом деле было? Ну ты понимаешь, о чем я.
- Нет, искорка, - нежно коснулся губами моей щеки. - Только во сне.
- Тогда почему мы голые?
- Не смог отказать себе в удовольствии прикасаться к твоей обнаженной коже.
- Мазохист, - ласково прошептала, запустив пальцы в его волосы.
Новая вспышка воспоминаний: идеальная близость, экстаз на грани безумия, слияние тел и душ. Если во сне было столь прекрасно, то каково могло бы быть наяву? Отстранилась, убегая от соблазна пожертвовать жизнью, чтобы это выяснить.
- Если ты еще не передумала лететь на другой край земли - пора собираться, времени в обрез. Перелет туда сам по себе займет часов десять, а нужно еще добраться до аэропорта и подготовить самолет, - Квинт встал с кровати. - Жаль, у меня только второй пилот, которого, кстати, еще и разбудить нужно.
- Постой, зачем нам самолет? Ты же быстрее любого из них с этой своей супер-скоростью.
- Быстрое перемещение в облике дракона лучше не использовать без особой нужды, - он направился в ванную, где вчера ночью оставил свою одежду. На пороге обернулся. - Ты готова провести пять часов на моей спине без удобств, которые есть в самолете?
- Какие проблемы? Надену памперс. Возьму с собой бутерброды.
- Ну, ну. Памперс, значит, - усмехнулся и исчез за дверью. Через секунду вышел полностью одетый. - А вещи?
- Запихну в рюкзачок. Что там брать-то на три дня? Купальник, шорты с майкой, еще шлёпки. Надеюсь, у тебя там хижина найдется? Если нет, захвачу еще и спальный мешок.
- Хижина найдется и полотенца тоже.
- Класс! - подпрыгнула на кровати - ощутила головокружение.
- Ты слишком слаба для такого перелета, Алиса.
- Пустяки, справлюсь.
- Нет, так не пойдет.
- Ты же уже согласился! Поздно идти на попятную.
- Ничего подобного. Я лишь обрисовал тебе перспективы такого перелета.
- Квинт, но в самолете мы потеряем целых два дня на дорогу туда и обратно, - умоляюще посмотрела на него. - Какой смысл тогда, вообще, лететь? Бананы и в зимнем саду лопать можно, а плавать в бассейне.
- Хорошо, но при условии, что ты освоишь принцип восстановительного транса.
- Вот и чудненько! Показывай, - меня посетила мысль-образ, как дракон подпитывается Силой во время медитации. Надо же, как удобно стало обучаться с помощью ментальной связи. - Спасибо.
- Обращайся, ученица. Пойду скажу Марио о бутербродах, а ты собирайся.
- Пятнадцать минут - буду готова, командир.
- Я не Зигмунд, - ему было больно.
- Прости, - вскочила с кровати, подавив приступ головокружения, бросилась ему на шею. - Прости, прости, - покрывала его лицо поцелуями, но губ избегала.
- Нелегко смириться с тем, что ты любишь нас обоих, - он обнял меня. - Но в этом я тоже отчасти виноват, оставил тебя одну, а не стоило.
- Ни в чем ты не виноват, Квинт. Это я дорвалась до счастья за годы одиночества. Предала тебя - теперь предаю его. Что самое странное - не испытываю ни стыда, ни раскаяния, словно это нормально. Хочу вас обоих и ничего не могу с этим поделать.
- Это в твоей крови, Светлая принцесса.
- Почему? - подняла на него глаза.
- У элиенеров многомужество - норма.
- Что!?
- Это отличительная черта Светлых рас: женщин гораздо меньше, чем мужчин. Они рождаются реже, поскольку наделены магическим даром. Матриархат в их обществе по той же причине.
- А у Темных?
- Знатные дроу держат гаремы. Женщины там абсолютно бесправны, даже высокородные. Представителей обоих полов примерно поровну.
- Откуда тогда гаремы?
- По большей части они состоят из пленниц, захваченные в войнах или похищенных из других миров. Рабство и работорговля там процветают.
- Мерзкая картинка, - передернуло, будто какую-то бяку проглотила. - А Темные эльфийки обладают Силой, или у них только мужчины ею наделены?
- Не только. Все дроу одарены магией, но женщины гораздо слабее мужчин.
- Выходит какой-то перекос: у Темных и бабы, и мужики - маги, а у Светлых только бабы.
- Потому Тьма и доминирует.
- Свет всегда побеждает! - вспыхнула негодованием. Ну вот, опять защищаю свой источник Силы. Странно это как-то, не в моем стиле, раньше я поборницей каких-либо идеалов не была, тем более светлых.
- Он побеждает лишь тогда, когда Тьма ему это позволяет, - спокойно возразил Квинт.
- Позволяет!?
- Да. Свет малочисленен, потому жесток и бескомпромиссен. Тьма огромна и эгоистична. Она воспринимает Свет, как некую игрушку, забаву, но исключительно свою. Для Темных войны со Светлыми - нервы пощекотать, скуку развеять. Для Светлых - великая цель, вселенское благо.
- Дебилизм, - покрутила пальцем у виска. - Ладно, пойду собираться. Ты ведь больше на меня не сердишься?
- Нет, - он чмокнул меня в нос и испарился, только ветром от захлопнувшейся двери обдало.
Вздрогнула, осознав, что стою абсолютно голая фактически на пороге. Развернувшись, поскакала в ванную. Пол высох, вообще, выглядел вымытым. Быстренько приняв душ и почистив зубы, отправилась паковать вещи.
Рюкзак нашелся в шкафу, рядом с лыжным комбинезоном. Запихнув туда пару трусиков, стала искать купальник - нашла целых пять, причем один даже бикини назвать было сложно: пара каких-то полосочек с перемычечками. Подумала, покрутила, и так, и этак, к себе приложила, в зеркало заглянула - сунула в рюкзак, вдруг пригодится, но все же добавила к нему еще один приличный купальник. Теперь пара парео в тон купальникам, пляжные шлепанцы на пробковой подошве, шорты, две майки. В комоде нашла очки от D&G - пойдет, несмотря на пафос.
Собрав вещи, надела джинсы и свитер. Поверху натянула лыжный комбинезон. Хоть и на юга летим, но на высоте с десяток километров, пусть и под защитным куполом, он не помешает, тем более, что опыт экипировки для полетов на драконе уже имеется. Обув горные ботинки, вышла из шкафа.
Квинт ждал в кресле, держа бутылку с водой и пакет с бутербродами. Тело его покрывала черная чешуя. Запихнула бутерброды и пластиковую бутылку в рюкзак.
Поднялись на крышу по лестнице в левом крыле дома, которая вела на вертолетную площадку. Нас сопровождал Войцех. Наверху было морозно. Изо рта вырывался легкий парок. Край неба уже порозовел. Квинт обернулся драконом. Подошла к Войцеху, попрощаться:
- Прости, что так вышло в столовой.
- Я понимаю, госпожа Алиса. Вера мне все рассказала.
- Спасибо за понимание. До послезавтра.
- Счастливого полета и отдыха, - улыбнулся.
Помахала ему рукой на прощанье и побежала к дракону. Забравшись в "седло", отправила Квинту мысленное послание о готовности. Меня опять оплели щупальца. Дракон спрыгнул с края крыши и взмыл в безоблачное небо, взяв курс на восток. В голове возникла картинка, подобная той, что обычно показывают пассажирам в самолетах во время полета: карта с красной полосой, только на конце не пиктограмма самолетика, а черный дракончик, рядом счетчик высоты и километража. Шутник.
Последний бутерброд слопала где-то над Гималаями. Сложно оторваться от творений Марио, даже если это простые бутерброды. В восстановительный транс тоже входила, еще до бутербродов. Только хватило меня где-то на час. Воду старалась не пить, пара глотков - хватит, ибо памперс был блефом.
По большей части глазела на облака, проплывающие под нами. Иногда вдали мелькал серебристый самолетик. В магическом зрении силовые потоки Воздуха походили на прозрачные жгуты, сплетенные в грандиозную сеть. Белесые вихри вертелись рядом с ними. Ментально потянулась к одному из жгутов, мимо которого пролетали в тот момент. Квинт предостерегающе зарычал - поздно. Меня чуть не сорвало с его спины, когда я достигла-таки цели, и это несмотря на ремни-щупальца и защитный экран.
"Не делай так больше!" - взревел дракон мысленно.
"Прости, не знала. Хотела по-быстрому восстановиться", - после такого эксперимента меня трясло от переизбытка Силы, словно к высокому напряжению подключили. Благо, на голове шапка, а то волосы дыбом стояли бы.
Дракон тоже был на взводе. От него исходило беспокойство, раздражение, ярость. Были б дома, наверняка, отшлепал бы меня, как малолетнюю идиотку, решившую сунуть пальцы в розетку, и по делом. Но мы на высоте десяти километров где-то над Индией, и нам еще лететь часа три. Надо было срочно его отвлечь. Например, задать какой-нибудь вопрос по магии. Разглагольствовать на эту тему он любит, да и мне наука. Кое-как справившись с потрясением, послала ему мысленный вопрос:
"Что это за белесые вихри вокруг силовых жгутов?"
"Элементалы, ифриты Воздуха", - ответил он, подавляя раздражение.
"Те самые джины, как в сказках Шехерезады?"
"Нет. Они неразумны. Просто обособленные сгустки стихийной Силы."
"Значит, желания не исполняют - жаль", - вздохнула мысленно.
"Это как посмотреть. Они ведь частицы магии. Какое желание ты в них вложишь - такое и исполнят, но только в рамках своей стихии."
"Хочешь сказать, что бессмысленно просить огненного джина о левитации?"
"Именно. Левитация - епархия ифрита Воздуха. И не просить - заставить."
"Ясно. Ты, кстати, с их помощью летаешь?"
"И да, и нет. В воздушном пространстве использую их в качестве подпитки, но в космосе приходится обходиться другой энергией."
"Ты бывал в космосе?" - удивилась.
"Однажды, когда летал на Луну, проверить корабль предков. Увы, от него мало, что осталось", - Квинт показал картинку лунного кратера и каких-то руин, погребенных под толстенным слоем космической пыли.
Ощутила его разочарование, будто рухнули очень важные для него планы - послала в ответ соболезнования по поводу потерянной возможности путешествовать среди звезд.
"Как использовать элементаль Воздуха для левитации?" - спросила после некоторых раздумий.
"Можно напрямую - можно через артефакт."
"Напрямую я уже пробовала - спасибо, не надо."
"Алиса, ты прикоснулась к Силовому жгуту, а не к ифриту. Не путай океан с ручьем."
"Хорошо, все поняла, усвоила - пальцы в розетку впредь совать не стану. Честное слово", - представила себя провинившейся первоклашкой, опустившей очи долу и ковыряющей носком лаковой туфельки пол.
Дракон вздохнул всем телом, подобно волне, прокатившейся под дном лодки, ответил:
"Свежо предание, да верится с трудом. В твоих мыслях видел картинку, как перегнул тебя через колено и отшлепал по попе. Так знай, она мне понравилась. Нарушишь свое честное слово - претворю твою же идею в жизнь."
"Тиран!"
"Он самый."
"Что ж, тут ты в своем праве. Нерадивых учеников нужно наказывать, особенно за опасные для жизни выходки. Хорошо, что хоть линейкой по пальцам лупить не станешь, как наша математичка."
"Помню, как ты этого боялась. Может, и мне стоит взять на вооружение этот метод."
"Не смей, змей чешуйчатый!" - заорала во всю свою ментальную глотку. - "Устроишь мне такую экзекуцию - я тебе все чешуйки пинцетиком для бровей выщипаю. Понял?" - угрозу подкрепила соответствующим образом, для пущего эффекта.
"Так у тебя талант к пыткам обозначился. Раньше ты была добрее, мягче. Отговаривала меня от излишне-жестоких, по твоему мнению, шуток над Ветровой."
"Что, испугался?"
"Да нет, задумался."
"О чем же?"
"Сила Света меняет твой нрав, к сожалению, не в лучшую сторону. Ты никогда не была агрессивна - теперь стала."
Захотелось возмутиться, но тут дошло, что он прав. Мой характер действительно портился. Нападение на Плетневу - одно из доказательств. Раньше просто прекратила бы с ней общение, порвала все связи - теперь убить готова, причем самым жестоким образом. Свет - не добро, он как лезвие бритвы, и теперь эта бритва в моей руке. Станет ли она скальпелем хирурга или орудием маньяка-вивисектора - решать мне.
"Спасибо, что предупредил. Порой просто необходимо, чтобы кто-то поставил тебя на место."
"На это можешь рассчитывать всегда."
"Квинт, расскажи, как создать артефакт с ифритом Воздуха", - попросила, чтобы отвлечься от неприятного самоанализа.
"Для этого необходим носитель, желательно из прозрачного или белесого камня. Алмаз слишком ценен - его используют для более энергоемких заклятий, поэтому лучше взять горный хрусталь или, на худой конец, лунный камень", - дракон показал мне картинку обоих минералов.
Невольно вспомнила соседку, Клавдию Борисовны. У нее в серванте стоял сувенир, привезенный ее покойным мужем с Урала. На черной мраморной плате, размером шесть на десять сантиметров, сиял кристалл горного хрусталя, из которого торчала маленькая позолоченная кирка с деревянной ручкой. В детстве, когда в мамины дежурства я учила уроки у Борисовны, она разрешала с ним поиграть. Потом вспомнила серьги, купленные на первую зарплату: две капельки лунного камня.
"Что дальше?"
"Ловится элементаль и привязывается к камню особым заклятием. Такой амулет можно сделать индивидуальным или общим. Активируют его по-разному: магическим импульсом, мысленным пожеланием, словом-ключом, ощущением, даже инстинктом. Некоторые древние даркосы вживляли такие поделки в тела своих созданий."
"Каких созданий?"
"Слыхала о Пегасе?"
"Конечно! Крылатый конь, любимец муз, рожденный от крови Медузы горгоны."
"Вот и нет. Пегас - продукт генной магии моего дядюшки Посейдона. Он скрестил коня с птицей, но заставить его летать при нашей силе гравитации было невозможно. Ни одни крылья не поднимут лошадь."
"Рожденный ползать летать не может", - процитировала Горького.
"Так и есть. Потому Посейдон поймал трех ифритов Воздуха, поместил их в камни из горного хрусталя и вживил в Пегаса. Активацию привязал к инстинкту полета орла, чье сознание добавил к лошадиному."
"Он что, смешал сознания?"
"Да. Без инстинктов птицы конь не взлетел бы."
"А зачем аж три ифрита?"
"Чтобы равномерно распределить нагрузку: два под крылья, один в круп."
"Ты в своего человека-орла тоже подсадил элементаль Воздуха?"
"Нет. Я ведь не приделывал Полякову крылья, а дал ипостась птицы. Пернатым ифриты ни к чему, сами летать могут. Но артефакт в него все-таки вживил, магический Накопитель, чтобы хватало Силы на обращение."
"Ага, значит, без артефактов никак?"
"Смотря в чем. Лично я прибегаю к ним лишь в случае крайней нужды. Для меня они - что-то вроде костылей."
"Ну да, зачем костыли дракону - не солидно как-то."
"Ерничаешь?"
"Разряжаю твою лекцию образными комментариями. Кстати, что там с Пегасом? Как ему крылья приделали? Пришили, что ли?"
"Прирастили. Сперва Посейдон изменил геном орла, заставив того вырасти до размеров лошади. Летать такой орел уже не мог, но это от него и не требовалось. Посейдону нужны были лишь его крылья и инстинкты. Его любимый конь Пегас, тогда еще бескрылый, был белой масти, поэтому он сделал донора крыльев альбиносом, исключительно ради эстетики. Когда все элементы были готовы, Посейдон перенес сознание птицы в коня, прирастил крылья и вживил артефакты с ифритами Воздуха."
"И конь полетел?"
"Как орел. Он даже гнездо себе обустроил на горе Геликон, хотя у него было стойло в конюшнях Посейдона на Коринфе."
"На той самой горе, где черпали вдохновение поэты?" - этой информацией поделилась со мной Алка, заядлая любительница поэтов и поэзии. Пегасы, Парнасы, источник Гиппокрен, роща Муз - мифическая дребедень, которой она мне все уши прожужжала еще в институте.
"Люди придумывали легенды, когда видели Пегаса. А поскольку в гнезде он бывал частенько, то и воду пил из ближайшего источника, и травку в рощице по соседству пощипывал. Вот какой-то поэт, заметив его, и сочинил поэму. Она стала популярной - источник назвали "Ключом коня". Туда потянулись жаждущие славы рифмоплеты, поглазеть на Пегаса, заодно и водицы испить из ключа вдохновения."
"В мифах крылатый конь был говорящим."
"Пегас не обладал разумом, зато был связан Кровной связью с Посейдоном - если он что-то и вещал, то это говорил его устами хозяин."
"А правда, что на нем ездил сын Посейдона? Помню, была еще история о слепне, ужалившем коня под хвост, в результате чего, он сбросил беднягу на землю."
"Это лишь миф, но подоплека у него есть. Беллерофонту Пегас достался после смерти отца. Конь тогда совсем обезумел. Кузен стремился его приручить, объездить заново, вот и падал пару раз в процессе. Ему было жаль убивать творение отца. Позже он стал разводить пегасов и продавать их другим даркосам."
Перед глазами встала одна из картин лабиринта: златовласый Аполлон преследует юную деву, его колесница запряжена пегасами. После рассказа Зигмунда о Дафне-Яге, догадалась, что та девочка, преследуемая золотым драконом - моя сестра Дафна. Показала эту картинку Квинту.
"Да, это действительно было, давно, еще до того, как мой отец объявил охоту на видящих."
"Ты обещал рассказать о той охоте, и о том, как встретил свою первую наложницу."
"Внемли же."

  

Глава 9. Мирофора.

Квинт.
Римская империя. Греция.
462 - 179 годы до нашей эры.

В 462 году до рождества Христова три дочери Странника: глава Древа Лорель, Вилла, основательница рода магов влияния, и целительница Исида, разорвали Кровную связь бронзового дракона Рема с Ромулом. Отец воспринял это не только, как личное оскорбление, но и как угрозу нашей власти. Он загорелся целью уничтожить Древо. На его призыв откликнулись многие даркосы, как молодые, только что получившие самостоятельность, так и патриархи, драконы. В тот год мне исполнилось всего 82, по нашим меркам, юнец, потому к охоте я допущен не был. Оставив меня в Риме, отец отправился на ловлю видящих вместе с Титом-сабинянином, моим старшим братом.
Шли годы. Я маялся бездельем в Риме, а охота на дивин не кончалась, наоборот, она набирала обороты. Отец и его кузены-драконы уничтожили первое поколение Древа, но и даркосы несли потери. Тит погиб в поединке с Калипсо, восьмой дочерью Энтаниеля. Одина одолел круг дочерей Фрейи, после того, как он убил их мать. Сгинул Аполлон, погнавшийся за девственницей Дафной. Мента, пятая дочь Странника, успела перед смертью проклясть Аида, своего убийцу. В результате он стал одержим убийством даркосов и первым делом лишил жизни своих сыновей: Радаманта и Таната. Другим охотникам пришлось покончить с безумцем, пока он не покончил с ними. За почти три века погибло 27 даркосов, что было существенно для нашего вида. Охота переросла в войну.
Шел 185 год прошлой эры, мне уже исполнилось 323, но гон не наступал. Еще до того, как я переступил свой трехсотлетний рубеж, Рем поставил условие, что не позволит мне принять участие в войне до тех пор, пока я не обзаведусь потомством. Ведомый этой целью, я делил ложе с множеством женщин, от рабынь до патрицианок, участвовал в оргиях, но ни с одной у меня не возникло мистического единения, способного подарить жизнь даркосу.
В конце концов отец внял мои мольбам и отпустил на охоту, правда, при этом навязал в спутники, точнее в надсмотрщики, Миноса, последнего сына Аида. Напарник был старше меня на два века, потому потребовал полного подчинения, как только я явился к нему на Крит. Пришлось согласиться, иначе отец отозвал бы меня обратно в Рим.
На Крите я познакомился с Тесеем, сыном Миноса. Он уже был признан совершеннолетним, но отец не отпускал его. В этом мы с ним были похожи, наверное, потому и стали приятелями. Минос не собирался брать Тесея на охоту, хоть парень и рвался. Я попытался замолвить за него словечко, но Минос обозвал меня выродком, неспособным к продолжению рода, которому не следует лезть в дела отца и сына. Я стерпел, хотя мог бы и вызов бросить. В том, что победа будет за мной, я не сомневался. Боевая трансформация Миноса по сравнению с моей была, скажем прямо, слабовата. Он обращался в гиганта с бычьей головой, Минотавра, как его еще называли на Крите. Моей же ипостасей был хищный прямоходящий ящер. Эту форму я почерпнул у древних рептилий, что жили миллионы лет назад. В подземельях отца стояли их ископаемые скелеты, соединенные магией в единую конструкцию. Рем увлекался историей. Одно время он активно вел раскопки, тогда-то и отыскал эти окаменелые останки. Еще ребенком я спускался в подземелья, чтобы поглазеть на них. Магия Иллюзии реконструировала облик вымерших ящеров, потому я мог видеть, какими они были при жизни.
Минос начал охоту с островов, которых было полно в Эгейском море. Шли месяцы, его корабль плавал от одного острова к другому, но дивин нам не попадалось. Лишь спустя год на Лесбосе мы натолкнулись на следы Светлого колдовства. Как оказалось, неслучайно, это была ловушка, оставленная нам ведьмой второго поколения. Минос, само собой, полез туда первым и попался, угодив в лабиринт подземелий, выхода из которого найти не смог. Я за ним соваться не стал, а решил распутать заклятие, удерживающее его там. Плетение оказалось крайне сложным, чтобы снять его, нужен был особый ключ: слово или артефакт. Выяснить это можно было лишь у создательницы ловушки. Порасспросив местных жителей, я узнал о некой Ариадне, богатой вдове, что несколько лет гостила у Хлои, другой знатной вдовы. Обе женщины покинули остров за неделю до нашего прибытия. О том, куда направилось судно, на котором они отплыли, не знала даже жена капитана. Но в одном ведьмы просчитались, они скрыли свои ментальные следы, но не озаботились сокрытием следов капитана и команды. Я направил корабль Миноса по их следу, но как оказалось, женщины сошли на берег на Хиосе, ближайшем крупном острове. Они щедро заплатили команде, чтобы те подольше покутили вдали от дома и семей. Куда беглянки направились дальше, я не знал, но на острове их уже не было. За неделю с Хиоса отплыло лишь три корабля, два держали путь в Афины, один в Патры. Афины были ближе Патр, потому я поплыл туда. Добравшись до материка, я отпустил корабль Миноса на Крит.
В Афинах я первым делом посетил квартал гетер. Видящие довольно часто выдавали себя за вдов или привилегированных шлюх, чтобы оправдать перед патриархальным обществом свою независимость от мужчин. Афинские гетеры пользовались немалым влияние в те времена, косвенно это подтверждало то, что без ведьм там не обошлось. Чутье меня не подвело, я наткнулся на следы видящей по имени Таис. Она заправляла всем кварталом и крайне редко делила ложе с клиентами, причем выбирала их сама, вне зависимости от средств или статуса. Я послал ей щедрые дары. Потом явился сам под видом богатого купца, плененного ее красотой, но был встречен внушительным фаерболом. Часть энергии я поглотил, а часть прожгла в моей брюшине основательную дыру. Разозлившись, я набросился на Таис и выпил ее еще до того, как успел допросить. Энергия видящей залатала рану, но прочесть ее мысли я не смог. От служанок я узнал, что три дня назад дом гетеры тайком посетили две старухи-нищенки. Одну из них хозяйка называла мамой, другую - сестрой. Ментального следа мнимые нищенки не оставили. Поиск в трущобах результата не дал. Зато там меня отыскал Тесей, чтобы предложить свою помощь. На самом деле он не так уж и стремился вызволить отца, скорее жаждал поохотиться, насладиться свободой, пока Минос блуждал в ловушке-лабиринте.
Основательно перетряхнув столицу, мы отправились дальше. Следующим городом был намечен Патры. Мы разделиться: я пошел по материку, а Тесей поплыл на Пелопоннес, обернувшись дельфином. В деревушке под Фивами я натолкнулся на семью видящих: мать с двумя дочерьми и внучкой. Встреча была неожиданной, но только для меня. Четыре ведьмы влияния, образовав Круг, напали первыми. Их заклятие было отупляющим - я почувствовал апатию, желание сдаться, просто лечь и сдохнуть им на радость. До этого я даже не подозревал, что слабость может быть пыткой. Старшую из них звали Мариной, второе колено, дочь самой Виллы. Она назвалась, чтобы я знал, кого молить о смерти. В какой-то момент отупляющего бессилия нечто внутри меня разозлилось до такой степени, что пробило брешь в их магических путах. Этого хватило для одного броска, но именно благодаря ему я и спасся. Уверенная в своей победе Марина подошла слишком близко, да еще и склонилась надо мной - я рванулся и сломал ей шею. Круг мгновенно распался - заклятие рухнуло. Я убил дочерей Марины, восполнив свою Силу за их счет, а внучку оставил для допроса. Звали ее Целестиной. Она не солгала мне ни единым словом, только толку допрос принес мало. Целестина понятия не имела, где Ариадна с Хлоей, зато знала, где скрывается Мирофора, глава Целителей, вместе с дочерьми и внучками. Она умоляла не убивать ее, пообещав, принести клятву верности, как своей, так и потомков. Я был сыт, потому подумал над ее предложением. С одной стороны, альянс с видящими противоречил целям моего отца, но с другой, я и сам бунтовал против него. Приняв клятву Целестины, я отпустил ее на все четыре стороны и отправился искать целительниц.
Мирофора жила на острове Эвбея в крохотной рыбацкой деревушке под Халкидой. Я знал, что с ней еще пять видящих. Встреча с четырьмя ведьмами уже чуть не стоила мне жизни - идти открыто против шестерых было просто глупо. Я решил выкрасть старшую, а затем заняться младшими. Но никого красть не пришлось, Мирофора сама вышла ко мне, одна. Высокая, статная красавица с копной медно-рыжих волос поклонилась мне в пояс, вместо того, чтобы напасть.
- Я Мирофора, глава Ветви мирта, целительница, - ее голос был певуч и нежен.
- Тарквиний Квинт, сын Рема, - я поднялся с прибрежного камня, на котором сидел, наблюдая за ее приближением.
- Я пришла заключить с тобой сделку, досточтимый даркос.
- Какую сделку?
- Мне известно, что ты пощадил одну из нас. До тебя никто из твоей расы так не поступал. Мы видим в этом знак.
- Какой знак?
- Мира, который положит конец этой бессмысленной бойне. Лорель ошиблась, проведя ритуал разрыва Кровной связи Ромула. Нам не следовало вмешиваться в ваши дела.
- Твои раскаяния не помогут. Вы доказали отцу, что опасны. Он не успокоится, пока не уничтожит Древо.
- Тогда почему ты пощадил Целестину?
- Не знаю, - я пожал плечами. - Может, потому, что уже насытился ее старшими. Как ты узнала об этом? Целестина не могла попасть на этот остров раньше меня.
- Благодаря артефакту, с помощью которого мы можем общаться на расстоянии.
Мне стало любопытно. Каждый раз, возвращаясь с охоты, Рем привозил с собой трофеи, артефакты побежденных им дивин. Некоторые из них даже превосходили его поделки.
- Покажешь?
- Если примешь сделку, я покажу и расскажу тебе многое, поведаю наши тайны.
- Ты искушаешь меня, ведьма?
- Нет. Я предлагаю тебе нашу дружбу.
- Зачем мне предавать своих ради вас?
- Мне известно, что ты ищешь свободы, тебя душат оковы отца. Мы поможем тебе освободиться, а ты поможешь нам выжить.
- Как!? Рем перебил всех ваших старших. Что вы можете ему противопоставить?
- Без тебя мы бессильны, но с тобой мы породим новую генерацию даркосов, которые не станут убивать родственниц своих матерей.
- Ты предлагаешь мне себя в наложницы!? - я был потрясен.
- Да, я готова умереть, чтобы выжил мой вид.
Я подошел и сорвал с нее хитон, провел рукой по совершенной груди, сжал пурпурные соски. Она не вздрогнула, не отстранилась, просто смотрела на меня.
- Мой гон не приходит, женщина. Ни тебе, ни кому-либо до тебя еще не удалось разбудить этот инстинкт. Если я возьму тебя прямо сейчас, то выпью всю твою Силу - ты просто умрешь.
- Я готова стать твоей пленницей и подождать, когда это случиться.
- Если я приведу тебя в Рим - отец заставит меня убить тебя, либо сделает это сам.
- Мы можем остаться здесь, пока наш сын не родится. Рему необязательно знать, кем была мать твоего первенца.
- Наш сын будет точной копией тебя, пока не вырастит и не пройдет через первую смену облика. До вас рыжие среди людей еще встречались, но зеленых глаз не было ни у кого. Любой даркос, заглянувший в глаза нашему сыну, поймет, кем была его мать.
- Тогда дождись, когда он сможет скрыть свой истинный облик.
- Я под властью отца. Если он прикажет мне явиться в Рим, я не смогу ослушаться. Но даже если я и смогу скрыть от него нашу сделку, столь долгое отсутствие, возбудит его подозрения. Если он учинит мне ментальный допрос с пристрастием, то узнает о моем предательстве, а за такое казнят.
- Скажешь ему, что не устоял, что взял меня в момент гона, как Зевс сделал это с Европой, когда породил Геркулеса.
- То было еще до войны, теперь все иначе. Геркулес отщепенец, изгой. Он живет среди людей, выдавая себя за смертного, чтобы лишний раз не показываться на глаза другим даркосам. Кстати, почему бы тебе не предложить себя ему?
- Оба его сына уже рождены от женщин Древа, но этого крайне мало.
- Вон оно что. Хоть Геркулеса вы и приручили, но после смерти Зевса, от него мало проку. Даркосами теперь правит мой отец, потому вы и решили подобраться ко мне.
- Если ты так смотришь на мое предложение, то убей меня прямо сейчас, только позволь уйти моим дочерям и внучкам, отпусти их, как отпустил Целестину. Они принесут тебе те же клятвы, если хочешь.
- Знаешь, я все не могу понять, почему вы не создали Круг и не напали на меня? Ведь могли же, но не сделали этого.
- После того, как ты пощадил Целестину, я поняла, что ты не станешь убивать беззащитных, - она смотрела мне в глаза, и я вдруг осознал, что она права. Прояви она агрессию, я бы уже убил ее, но ее покорность обезоруживала.
- Ты ошибаешься, мне доводилось убивать слабых.
- Даже тех, кто не нес тебе угрозы?
- Иногда.
- И каково тебе было после этого? - ее глаза пронзали мне душу.
- Плохо.
- Ты не такой, как все, Тарквиний Квинт, сын бронзового дракона Рема, - она улыбнулась, нежно и ласково. - Значит, надежда еще есть.
Я разозлился. Эта женщина видела меня насквозь, она поймала меня на слабости. Может, потому отец и держал меня подле себя, зная, что выиграв в поединке с агрессивным задирой, я окажусь бессилен против покорного миротворца.
- Я отпущу твоих потомков. Пусть идут, лучше на восток или север, там проще спрятаться. От их клятвы я не откажусь, мне нужны гарантии. Ты же останешься со мной, как пленница. Отдашь мне артефакты, которыми владеешь, поделишься секретами вашей магии, расскажешь все, что знаешь о Страннике и Древе. Еще ты поможешь мне найти Ариадну, мне нужен ключ от ее лабиринта-ловушки.
- Я принимаю твои условия, - она опустила глаза.
- Поклянись своей Силой.
Она поклялась. Затем клятву верности принесли ее потомки. Я отпустил их, как и обещал. Они отправились на север, на восток идти не рискнули. С помощь чудесного артефакта-коммуникатора, в виде серебряного блюда с яблоком, моя пленница связалась с Ариадной и договорилась о встрече в Левадии. Туда мы и направились. Мирра держала слово, рассказывая мне о Древе, об их обычаях и законах. Я стал осознавать, что привязываюсь к этой женщине. Однажды у костра, когда она спала после дневного перехода, я поймал себя на том, что рисую прутом, которым ворошил угли, ее портрет в придорожной пыли. Доселе я никогда не рисовал, хоть и унаследовал этот талант от матери. Стало беспокойно, Мирра меняла меня, пробивала брешь в броне, которой я окружил себя.
В Левадии Мирофора попросила довериться ей, сказала, что встретится с Ариадной и выпросит ключ от лабиринта. Ее не было весь день. Я ожидал и беспокоился, но не потому, что она могла обмануть или сбежать. Я боялся, что ее может заметить другой даркос и убить. Мирра вернулась с первой звездой и принесла золотой клубок, ключ от лабиринта, где блуждал разъяренный Минотавр. Я решил разыскать Тесея и передать ему артефакт, пусть сам спасает своего отца. Оставив Мирру в Левадии, я отправился в Патры, где мы условились с ним встретиться. Передав Тесею клубок Ариадны и рассказав выдуманную историю о том, как раздобыл его, я ввернулся к Мирре. Всю разлуку я думал о ней, скучал, даже тосковал. Она была рада моему возвращению, это лишь на мгновение мелькнуло в ее глазах, но я почувствовал себя счастливым, что было ново, но уже не пугало - наоборот, окрыляло.
Мы вернулись в деревушку под Халкидой и три года провели под одной крышей. Для всех я был ее мужем, но близости меж нами не было. Я желал ее, во мне росла доселе неведомая жажда. Я понимал, что это гон, но не хотел убивать ее своей страстью. Она была нужна мне рядом, всегда.
Однажды в наш дом явился Минос. Я ловил рыбу вместе с другими мужчинами из деревни. У меня с Миррой не было Кровной связи, но на шее всегда висел амулет, капелька ее крови в янтаре. Благодаря ему я чувствовал, где она, и что с ней. Ощутив ее страх, я выпрыгнул из лодки и понесся к берегу на предельной скорости. Когда ворвался в дом, Минос уже пил ее Силу. Трансформировавшись в ящера, я полоснув его когтями по спине. Он выпустил мою возлюбленную, слабую, но живую. Мы сцепились. Земля задрожала. Бой превратил дом в руины. Люди в ужасе бежали из деревни. Мой противник был старше, но меня вела ярость и страх за любимую. Я и сам мог победить его, но Мирра испугалась за меня - она ударила в него световым лучом, разрядив боевой артефакт. Минос начал заваливаться. Я добил его, выпив остатки Силы и память. Так я узнал, что Минос нашел Ариадну с Хлоей. Он убил их, а потом отправился искать меня, чтобы выяснить, каким таким образом я раздобыл артефакт Ариадны, пощадив ее саму.
Мирра едва дышала, лежа на груде развалин. Я поднял ее и отнес в рощу мирта, что росла за домом. Она была столь хрупка и прекрасна. Она любила меня, как и я ее, хотя мы никогда не говорили об этом. Я понял, что не в силах больше сдерживать свое желание. Когда все закончилось, я с ужасом осознал, что погубил свою единственную, обрек на мучительную смерть. Но дело было сделано, и мне оставалось лишь ценить каждое мгновение, что у нас осталось.
- Квинт, - прошептала она. - Прости, что подвела тебя.
- Подвела? - удивился я.
- Теперь они узнают. Тесей почувствует смерть отца и потребует от тебя ответа.
- Посмотрим.
Через неделю к нам явился Тесей, но не для того, чтобы бросить мне вызов. Он пришел передать мне права на Крит. Я отказался.
- Территория Миноса теперь твоя, Тесей.
- Благодарю, но мы могли бы разделить ее. Остров большой.
- Я бы с радостью, но Рем не отпустит меня из Рима. Ты освободился от власти отца, а я пока нет.
- Я твой должник, Квинт. Знай, я не выдам твою тайну, - он намекнул на мою связь с видящей. - Отец при мне убил Хлою. Она даже не сопротивлялась. В этом не было ни чести, ни доблести. Я много думал над этим и принял решение: я не стану принимать участие в этой войне.
Тесей вернулся на Крит, а века спустя оплатил свой долг, выступив на моей стороне в Последней битве вместе с двумя своими сыновьями и внуком.
Мой первенец Маркус появился на свет в первый день весны 179 года прошлой эры. Самый любимый из моих сыновей, тот, в ком жила память моей возлюбленной Мирры. Лишь потеряв его в огне Последней битвы, я понял, почему отец держал меня подле себя в Риме. Так же, как и я Мирру, он любил мою Мать, Тарквинию Минор. Во мне жила часть ее сути, а он не хотел отпускать то, что от нее осталось. Он щадил и берег меня, поскольку не смог сберечь ее. Увы, я понял это слишком поздно.

  

Глава 10. Чудо-остров.

Алиса.

Поскольку мы летели навстречу солнцу, на место прибыли в пять вечера по времени Чунга-Чанги. Наш чудо-остров находился примерно в тысяче километрах южнее экватора. Он был частью кораллового атолла, опоясывающего большой вулкан. Плоский, сплошь покрытый пальмами, с высоты он походил на большую зеленую подкову с белым контуром пляжей. Невдалеке, слева и справа, выступали из воды его соседи, такие же крохотные коралловые островки, зеленые на бирюзовой глади.
По словам Квинта, вулкан давно потух и угрозы не представлял. Там жили люди, но мало, всего пара поселков. Еще сто лет назад вулканический остров был необитаем. В те времена пираты использовали его как стоянку и перевалочную базу, хранили и обменивались там награбленным добром. Туристов здесь отродясь не водилось, несмотря на всю райскую красоту и круглогодичное лето. Дело в том, что это спорная территория на границе Кирибати и Лайн, а значит, ничья. Местное население жило бедно - денег на развитие туризма у них не было. Да и проведенные в середине двадцатого века ядерные испытания на Молдене, что располагался неподалеку, отпугивали потенциальных инвесторов индустрии туризма. Хотя остров был примечателен тем, что именно здесь зарождался день. Пик вулкана торчал из океана прямо на стыке самого раннего часового пояса с самым поздним. Так что одна половина острова жила сегодняшним днем, а другая - вчерашним, при этом время у них было одинаково, только с разницей в 24 часа.
Облетев атолл по кругу, дабы показать мне его весь, Квинт приземлился на Чунга-Чангу, прямо на пляж внутри "подковы", тот самый, который я видела во сне. Я слезла со спины дракона и бухнулась в песок. Он был белым и мелким, как во сне, но к пальцам лип. Пальмы также нависали над водой. Только вот наяву здесь стояло бунгало на сваях, прямо в воде, деревянное, с пальмовой крышей. Мостиком оно соединялось с берегом, на котором была еще одна "хижина": одноэтажный коттедж под такой же крышей. Картину дополняла пристань с пришвартованным скоростным катером.
"Хижина, значит", - послала я мысль Квинту, пока стаскивала с себя комбинезон и ботинки. За ними последовали джинсы и свитер.
Температура была под тридцать. Солнце палило вовсю. На небе лишь перистые облака. И это седьмое ноября, "красный день календаря", когда у нас может и снег срываться. Как же чудесно, накануне зимы вернуться в лето.
Выяснив у дракона, что на острове мы абсолютно одни, я плюнула на приличия и сняла с себя все. Черт с ним, побуду три дня нудисткой. Зря только с купальниками заморачивалась. И куда мой стыд подевался, а ведь раньше даже топлес не загорала. Да и купальники мои были верхом скромности.
Я стояла босыми ногами на песке, теплом, а не обжигающе горячем, как можно было ожидать при такой жаре, и вожделенно глядела на океан. В магическом зрении он был покрыт бирюзовой пленкой Силы Воды. Квинт подошел ко мне, тоже в чем мать родила, только на месте плавок поблескивала черная чешуя.
- У нас 62 часа. Наслаждайся, - сказал он, собирая мои вещи.
- Буду, когда ты уберешь свои чешуйки, - дерзко заявила я, наблюдая за его действиями.
- Уверена? - он прекратил свое занятие и посмотрел на меня.
- Да, желаю наслаждаться видом твоей эталонной задницы на райском фоне.
- Ну, ну, - хмыкнул он, но чешуйки убрал.
Прихватив вещи, он направился в коттедж, оставив меня пялиться ему вслед. Я наслаждалась видом играющих мышц его спины и того, что пониже, пока он не скрылся за дверью. Умеют же некоторые мужики двигаться. Зигмунд тоже хорош. Я вспомнила, как он рубил дрова по пояс обнаженный. Черт, опять я думаю о некроманте. Хватит уже дразнить драконью ревность.
Повернувшись к океану, я побежала к бирюзовой воде. Прозрачная, словно слеза, она оказалась еще и теплой, как парное молоко. Не нужно было стоять у кромки прибоя, ожидая, когда ноги привыкнут к прохладе, как это было на Черном море. Я проплыла метров пятьдесят, а глубина оставалась по-прежнему небольшой. Вокруг был полный штиль, лишь легкая рябь на воде, не скажешь, что и океан, совсем как бассейн. Я перевернулась на спину и распласталась, подобно морской звезде.
Океанская гладь отражала яркий солнечный свет. Я вдруг поняла, что могу смотреть на всю эту слепящую красоту не щурясь. Перевела взгляд на солнце - ни темных кругов перед глазами, ни желания зажмуриться. Не успела я еще проанализировать это открытие, как меня что-то чиркнуло по спине. Перевернувшись на живот, я осмотрелась и замерла. Огромная акула разворачивалась, заходя для нового витка.
- Мамочки! - заорала я и шарахнула в нее сдуру фаерболом. Шаровая молния, попав в воду, ударила меня током так, что аж искры из глаз посыпались.
А акуле все нипочем, она неотвратимо продолжает плыть прямо на меня, зараза. И откуда она только взялась? Да и дракон еще где-то прохлаждается, когда меня тут жрать собрались.
"Я здесь", - ответила акула мысленно.
- Гад! - заорала я на него, хлопнув по воде ладонью. - Нельзя же так людей пугать. Я чуть не описалась с перепугу.
"Ты должна быть готова к опасным встречам", - продолжала измываться надо мной акула-Квинт.
- Ну не в отпуске же.
"Всегда".
- А ты тогда зачем нужен, защитник хренов?
"Меня может не оказаться рядом. Так уже случалось."
- Ладно, зубастый. Ну хоть за плавник подержаться дашь? Покатаешь?
"Держись", - акула подплыла ко мне вплотную.
Я ухватилась за плавник, и понеслась душа по кочкам, точнее одна глупая ведьма по волнам. Чувствовала я себя так, будто свалилась с водных лыж, а катер продолжал тащить меня за собой. Наглотавшись вдоволь океанской водицы, я выпустила акулий плавник. Квинт успел протащить меня почти до берега - я уже ногами до дна доставала. Отплевавшись, я погрозила зубастой харе кулаком, высказав мысленно все, что думаю о его водных забавах. В прозрачной воде было видно, как акула разинула пасть в "очаровательном" оскале. Ухмыляется, ну, ну. Смешно ему. Фыркнув, я поплыла к лесенке, ведущей в бунгало на воде. Акула-Квинт направился к пляжу. Когда я поднялась по лестнице, он уже скрылся в доме.
На веранде перед бунгало стоял широкий шезлонг, размером с двуспальную кровать с белым тентом-балдахином. Еще был столик с двумя креслами из ротанга под навесом из пальмовых листьев. Я заглянула в бунгало. Его стены были из мореного дерева. В центре пола шестиугольник из плексигласа демонстрировал дно лагуны. Широкая кровать с балдахином из тюля стояла у дальней стены. Над нею висел вентилятор, прикрепленный к поперечной потолочной балке. Большие окна выходили на океан. Здесь и ванная комната имелась с душевой кабиной.
Услышав шум мотора, я вышла наружу. Квинт, одетый в футболку и шорты, возился с катером.
"Ты куда это собрался?" - послала я ему мысль, не орать же в самом деле.
"На большой остров за продовольствием для тебя", - отвел он, отдавая швартовые.
"Когда вернешься?"
"Часа через два. Не скучай."
Помахав ему рукой, я продолжала наблюдать за катером, пока тот не покинул бухту. Потом пошла исследовать коттедж. Мостик привел меня прямо на веранду, выложенную бледно-желтой плиткой с отпечатками окаменелых кораллов, такой же, как и дорожки в зимнем саду дома Квинта. Слева от входа стояло два шезлонга, справа столик с креслами, близнецы тех, что были возле бунгало. Двухстворчатые двери были распахнуты. Вход прикрывала только тюлевая занавеска, едва колеблющаяся от сквозняка. Откинув ее в сторону, я вошла внутрь.
Большой холл, соединенный со столовой с одной стороны и со спальней с другой. Два вентилятора медленно вращались, создавая легкий бриз, значит, электричество есть. В центре холла стоял большой диван с парой кресел и журнальным столиком. Вся мебель была в колониальном стиле: массивное темное дерево с резьбой, кожа и бежево-коричневый баракан с пальмовым рисунком. На деревянных панелях висели картины Квинта: размытые цветовые пятна, создающие настроение. На полу лежали плетенные циновки. В столовой стоял большой стол со стульями. За ним, отделенная лишь барной стойкой, находилась кухня, вполне себе современная, но выдержанная в том же колониальном стиле.
Я открыла дверцу холодильника. Он работал, но был абсолютно пуст, не считая моей бутылки с водой. Достав ее, уже достаточно охлажденную, я выпила все до последней капли. Потом проверила воду в кране. Она шла, причем очень мягкая. Я и ее хлебнула, для пробы. Наполнив ею бутылку, я вернула оную в холодильник. В шкафах нашлась пачка галет, чай, какао, соль и всякие специи. Кофе не было. Надеюсь, Квинт не забудет его купить, мне без него утро - не утро. Пожевать тоже было нечего, кроме разве что галет, которые оказались пресными, как бумага. Эх, сейчас бы булку с маслом, да икорки сверху, но чего нет, того нет.
Не солоно хлебавши, я отправилась исследовать спальню. Она была отделена от холла только тюлевыми занавесками. Кровать такая же, как в бунгало: с балдахином и полосатым покрывалом. Тумбочки, комод и шкаф из мореного дерева. Ни телевизора, ни компьютера, ни телефона я не нашла, даже радио отсутствовало.
Возле шкафа стоял открытый рюкзак, мои вещи были свалены в кучу. Мужчины, вечно они бросают все, где попало, драконы не исключение. Хорошо, что хоть бутылку воды додумался в холодильник положить. Я повесила комбинезон в шкаф, туда же определила ботинки и джинсы со свитером. Остальное разместила в комоде, в тех ящиках, что не были забиты полотенцами, постельным бельем и вещами Квинта.
В ванной меня встретил джакузи, он манил, обещая нечто изысканно-буржуйское, но я предпочла ему душ, в силу своей плебейской натуры. После душа я обвязала бедра парео, обула шлепки, взяла с тумбочки очки, покрутила их в руке и вернула на место. Похоже, они мне больше ни к чему.
Выйдя наружу, я обошла дом по периметру. Вокруг росли банановые пальмы и цвели кусты гибискуса. Сорвав крупный красный цветок, я заткнула его за ухо, как это делают туземки в кино, и отправилась на прогулку. Остальная растительность на острове состояла в основном из кокосовых пальм. Кокосов здесь было видимо-невидимо, и на земле, и на деревьях, только не маленьких волосато-коричневых, а больших, гладких, бледно-зеленых. Правда, некоторые потемнели до коричневых оттенков, но волосатостью еще не обзавелись. Какие из них пригодны к употреблению, я не имела ни малейшего понятия, потому и трогать не стала. По земле, точнее песку, стелились лианы, причем какой-то вид с мелкими колючими плодами, почище репейника. Я еле отодрала их от подола своего парео. А еще за время прогулки к оконечности "подковы" я пару раз отыскала дикие орхидеи. Цветочки у них были крохотные, запросто можно пройти и не заметить.
Наш островок в длину был где-то пару километров, а в ширину метров двести. Дом, пристань и бунгало располагались в центре, на берегу бухты, что выходила на океан. Чтобы лицезреть большой остров с вулканом, нужно было пересечь Чунга-Чангу поперек. С этого я и начала свое исследование местности. За время отсутствия Квинта я успела сходить в оба конца "подковы". Когда уже возвращалась со второй оконечности, заметила катер, входящий в бухту, и поспешила к дому.
Дракона я застала у холодильника. Он складывал туда привезенные продукты. В основном это были фрукты и овощи: манго, папайя, маракуя, парочка ананасов, целая ветка бананов, которую он просто поставил в угол, а еще батат и какие-то другие овощи, которых я даже на картинках в интернете не встречала. Была еще пара белых пластиковых канистр с экзотическими соками. Резанный хлеб для тостов, рис, спагетти, пачка тертого пармезана, мед, тростниковый сахар и бутылка кокосового масла. Я стала помогать ему, раскладывая по шкафчикам, те продукты, что не нуждались в охлаждении. Сахар пересыпала в специальную банку с соответствующей надписью. А мед решила попробовать, он оказался с привкусом каких-то экзотических цветов. Вкусно.
- Где ты пармезан достал? - поинтересовалась я, видя, как он кладет его в холодильник.
- На остров иногда доставляют всякие деликатесы с большой земли, в основном для губернатора. Он и поделился. Правда, оливкового масла я не нашел, пришлось взять местное.
- А где кофе? Надеюсь, ты не забыл его купить?
- От кофе отвыкай.
- С чего вдруг?
- У тебя есть магия, вот ею и будешь пополнять запас своей бодрости по утрам. Ну а если этого мало, есть еще водные процедуры, они тоже отлично бодрят, - он улыбнулся во все 32 зуба, которые заострились прямо на глазах, превращаясь в акульи иглы.
Я живо представила, как Квинт выбрасывает меня из постели прямо в океан, а потом гоняет в облике акулы до тех пор, пока я не взбодрюсь окончательно. Бр-р.
- Ладно, магия вместо кофе вполне подойдет. Кстати, я жрать хочу, что твоя акула.
- Полчасика потерпи. Я сейчас гриль разожгу, чтоб угли прогорели. А потом займусь подводной охотой. Лангусты на ужин тебя устроят?
- Еще бы! - обрадовалась я, поскольку никогда этой морской живности не пробовала, но всегда хотела. - Кстати, а откуда у тебя здесь электричество, пресная вода и прочие удобства? Это же атолл.
- Магия Воды. Она и генератор крутит, и воду опресняет, очищает и назад возвращает, ну и отходы аннигилирует.
- Ух, ты! Прямо чудо-остров.
- Здесь так гораздо проще обеспечить удобства цивилизации. Да и защиту тоже.
- Ага, так это твои защитные заклятья мне глаза мозолили, пока я по острову гуляла.
- Это ведь моя собственность, мне и защищать ее от всяких нежелательных воздействий.
- Каких, например?
- Время, погода, природа, люди, нелюди, ну и пыль, конечно же.
- Ах, да, - кивнула я с улыбкой. - Пыль - вселенское зло, об этом все бабы знают. С чем бы не приходилось бороться человечеству, все это временно, но вот с пылью у него вечная война.
- Тоже заметила? - он подмигнул и пошел на террасу, что примыкала к кухне.
Сорвав с ветки банан, я последовала за ним. Понаблюдав, как он хлопочет у гриля, я слопала банан и отправилась за добавкой. Когда вернулась, в печи уже горел огонь, а дракона и след простыл.
"Ты где?" - спросила я его мысленно.
"Охочусь", - пришел ответ, вместе с образом подводного мира кораллового рифа.
"Удачной охоты."
Бананы утолили первый голод, но я хотела попробовать тропической экзотики. Манго я однажды уже покупала, когда они только появились на прилавках наших магазинов. Цена на него была немалая, но очень уж хотелось выяснить, каков на вкус этот экзотический фрукт. Стоило лишь кусочек откусить, как возникло ощущение, будто жую зеленую шишку. Алка сказала, что манго нужно есть по месту произрастания, тогда он чудо, как хорош. Проверим. Почистив плод, я срезала с него сочную желтую мякоть. Сок тек по пальцам. Как и утверждала бывшая подруга, манго оказался восхитителен, без какого-либо привкуса хвои, сладкая сочная вкуснятина. Хоть в этом она не обманула. Маракуя меня разочаровал. Попробовала я его впервые, поскольку в наши края этот фрукт не завозили. Напитки из него мне нравились, приятный такой привкус, даже не знаю, на что похожий. Но сам фрукт оказался кислятиной почище лимона. Ковырнув содержимое его половинки пару раз ложкой, я выбросила ее в мусор. И только тогда заметила, что ни банановой кожуры, ни упаковки от сахара там нет. В магическом спектре ведро было опутано бирюзовой спиралью особого плетения. Так вот оно какое, аннигилирующие заклятье. Я осмотрелась - дом весь был увит силовыми нитями, толстыми и тонкими, сплетенными в разные узоры. Интересно, какой из них отвечает за борьбу с пылью. Это заклятие я бы освоила в первую очередь, терпеть не могу вытирать пыль. Надо будет насесть на своего наставника, пусть научит.
Закусив кислый маракуя еще одним сладким манго, я налила себе стакан сока и отправилась к бунгало. Облокотившись на перила, я стала высматривать в воде Квинта, потягивая сок через соломинку. Плеснуть бы в него еще рома, чтоб стал полноценным дайкири, но алкоголя в доме не оказалось, а Квинт не привез. Видимо, он решил, что магия мне теперь должна заменить все допинги, начиная с кофе, и заканчивая косячком дури, который я попробовала лишь раз в институте. Правда, того раза мне хватило: кашляла почти час, я ведь не курящая, да и никакого кайфа не поймала. Как выразился наш институтский наркодилер, Степка, лишь продукт перевела. Хотя потом он мне снова предлагал, клиентскую базу расширять-то надо, но я его послала. Что ж, магия стоит любых стимуляторов. Она эйфория в чистом виде, раз попробовал - подсел до конца жизни. И как я только раньше без нее обходилась? Допив сок, я заставила стакан левитировать на столик.
Квинт был прав, магии здесь хоть залейся. От океана жгуты Силы тянулись к дому, к бунгало, и даже к пристани с катером, бензобак которого сиял бирюзовым светом в магическом восприятии. Интересно, что будет, если создать компьютер по такому же принципу? Тот, что стоял в кабинете Квинта, был с виду обычным. Но с другой стороны, весь его дом был опутан магией.
От рассуждений меня отвлекло появление Квинта. Он вышел из воды в человеческом облике, только его левая рука была трансформирована в садок. Я поспешила за ним в дом. Когда зашла на кухню, он перекладывал в миску лангустов. Они походили на огромные креветки, зеленые с красноватыми лапками и усиками. Эта живая куча шевелилась, таращась на меня множеством глаз-бусинок.
- Ты живьем их жарить будешь? - обеспокоилась я участью членистоногих. Припомнился случай из детства, когда я увидела, как живых раков бросали в кипящую воду. После этого зрелища я их еще долго есть не могла, хоть и любила.
- Так, устроит? - Квинт провел рукой над миской, и лангусты перестали шевелится.
- Что ты сделал? - подняла я на него глаза.
- Выпил их жизненную силу, быстро и безболезненно, никакой мучительной смерти на гриле. Довольна?
- Мою ты тоже так выпить можешь?
- Да, - спокойно ответил он, затем повернулся и направился к грилю, захватив миску с почившими лангустами.
Ужинали мы на веранде рядом с бунгало. Я накрыла на стол, даже свечи нашла в комоде. Солнце уже скрылось из виду, оно садилось на другой стороне острова, за вулканом, но было еще светло. Я лопала лангустов, по вкусу ничем не отличающихся от раков, только без душка тины. Квинт просто сидел напортив, наблюдая за моей трапезой. Стемнело внезапно: только что было светло, и вот уже звезды на небе блещут. Вместе мы убрали со стола. Я загрузила посуду в посудомойку и нажала кнопку. Удобно, черт возьми.
Отяжелевшая от даров моря, я решила провести остаток вечера на шезлонге-кровати. В бунгало отыскалась пара махровых простыней, которыми я застелила топчан. Дракон снял полог с балдахина, чтоб не мешал любоваться звездами. Мы улеглись и стали глазеть на звезды вместе. С океана дул легкий бриз, но было по-прежнему тепло. Свечи горели в стаканах, их огоньки колебались, но не гасли. Дракон рассказывал мне о созвездиях южного полушария, указывая то на "Райскую птицу", то на "Хамелеона", то на "Жертвенник" или "Южный крест", а еще на Большое Магелланово Облако, далекую галактику. Под звук его голоса я уснула.

***

Лабиринт. Я снова стою на ассиметричной плитке пола, босая и абсолютно нагая. Передо мной картина: Зигмунд разговаривает с блондинистой красоткой, высокой, стройной и полногрудой. Во мне вспыхнула ревность. Я представила, как они сбрасывают одежду и набрасываются друг на друга.
- Сложно тебя было отыскать, Клементина, - сказал Зиг.
- Зачем я тебе понадобилась, палач? - было заметно, что блондинка напугана до чертиков.
- Есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - ухмыльнулся мой любовник, и его собеседница задрожала.
Похоже, моя ревность была беспочвенной. Когда Зигмунд так ухмыляется - на романтику он совсем не настроен.

  

Глава 11. Изменения.

Алиса.

Квинт разбудил меня перед рассветом, чтобы я насладилась восходом над океаном. Надо признать, зрелище того стоило. Затем был завтрак. Я выказала желание отведать кокосового молока. Посмотрев на меня скептически, но ничего не сказав, Квинт достал для меня подходящий плод, из тех, что висели на пальмах неподалеку. Я хотела было понаблюдать, как он будет лазить по пальмам, но супер-быстрый дракон провернул это в мгновение ока. Срезав мачете верхушку кокоса, он протянул мне зеленый орех. Попробовав содержимое, я поняла его скепсис. Наш березовый сок куда лучше, или же это издержки менталитета. Вот родилась бы я среди пальм, наверняка, сочла бы березовый безвкусной дрянью. В любом случае опыт - полезная штука. Теперь буду знать, что кокосовое молоко стоит пить лишь тогда, когда подыхаешь от жажды, а из воды только морская.
- А что будет на обед? - спросила я, похрустывая тостом.
- Рыба. Тунец тебя устроит?
- Еще бы. В банках он мне всегда нравился. Салаты с ним - просто объедение.
- В банках не обещаю, но стейк из тунца обеспечу.
- На рыбалку с собой возьмешь?
- Возьму, если желаешь прокатиться на спине морского дракона, - он посмотрел на меня с хитринкой.
- А катер тогда зачем?
- На нем долго и скучно.
- Ладно, - на воздушном чудо-юде я уже летала. Почему не поплавать на морском?
- Через пару часов и отправимся.
После пары часов, проведенных на пляже, Квин сказал, что пора на подводную охоту. Морской дракон был более похож на морену, только морда осталась прежней. Крылья же стали плавниками. На лапах появились ласты. Я уселась на свое место на его загривке, меня снова опутали щупальца. Квинт плыл достаточно медленно, чтобы я не захлебывалась морской водой, как когда он катал меня в ипостаси акулы. Мы покинули бухту, а затем и атолл. В открытом океане было значительно прохладней, а волны выше.
"Готова?" - мысленно спросил он.
"А ты уже тунца учуял?"
"Пока нет. Для этого нужно нырнуть и поискать его."
"Так ныряй", - беспечно разрешила я, не осознавая подвоха.
Он нырнул, вместе со мной. Я едва успела в рот воздуха набрать. Мы стали погружаться все ниже и ниже.
"Что ты творишь!?" - завопила я мысленно, когда мои легкие уже горели от нехватки кислорода.
"Тунца ищу", - спокойно ответил он.
"Квинт, я сейчас захлебнусь! Быстро всплывай!" - я дергалась, пытаясь вырваться из захвата щупалец.
"Дыши."
"Как!? Я же не рыба - жабр у меня нет."
"Используй магию. Преврати воду в легких в воздух и дыши."
"Как!?"
"Пожелай этого. На самом деле тебе не нужен ни воздух, ни тепло. Ты живешь благодаря магии вне зависимости от среды. Хочешь дышать - дыши водой, азотом, водородом, чем угодно. Или не дыши вовсе."
Я послушалась, вдохнула воду. Она хлынула в мои разрывающиеся легкие. Я сделала вдох, еще один и еще. Ура! Я дышала! Сначала с трудом, потом все легче и легче. Это было потрясающе.
"А что насчет кессонной болезни?" - спросила я - дракон только расхохотался, мысленно.
Единственный дискомфорт - подводный мир выглядел мутно, но это я и сама исправила. Представила, что на мне маска для ныряния - зрение прояснилось. Ранее я никогда не понимала дайверов - теперь поняла. Подводный мир вблизи атолла был прекрасен, только затонувших кораблей не наблюдалось. Жаль, можно было бы поискать сокровища.
Поймав тунца, Квинт прикрепил его к телу щупальцами, совсем как меня, и поплыл обратно к острову. Под водой атолл походил на огромный аквариум. Здесь было гораздо светлее, цвета различались отчетливей. Красные кораллы, пестрые рыбки, зеленые водоросли, ракушки, морские звезды и все в том же духе. Я даже умудрилась поймать одну желтую рыбку за хвост. Перепугав малютку до судорог, я ее отпустила. Мне теперь никакие рыбки для исполнения желаний не нужны.
Когда вышли на берег, Квинт понес пойманного тунца на кухню. Он был огромен, почти на всю длину кухонного стола, и уже не трепыхался. Дракон быстро разделал его. Часть замариновал, часть отправил в морозильник, два приличных куска пожарил на гриле. На гарнир был зеленый овощ, с виду похожий на гигантский конский каштан. Почищенный и отваренный в подсоленной воде он по вкусу напоминал кольраби. Я наелась до отвала.
Поглаживая заметно выпирающий животик, я отправилась вздремнуть на пляж. Мой отяжелевший организм нуждался в спокойном переваривании. В тени оставаться не хотелось, тело жаждало солнца. Вытащив шезлонг на середину пляжа, я улеглась, подставив бледные телеса яркому светилу.
Обгореть я не боялась, ибо никогда не обгорала, даже когда ведьмой не была, но и загар ко мне не лип. Я всем белоснежкам белоснежка. Могу неделями на пляже валяться - толку ноль. Знакомый мамин дерматолог сказала, что с кожей у меня все в порядке, а загара не липнет из-за редкой генетической аномалия. Теперь-то я в курсе, кому обязана этой самой аномалией, спасибо папаше-эльфу.
Закрыв глаза, я вытянулась на шезлонге. Солнце палило во всю, но мне нравилось. Обожаю жару. Легкий шум прибоя убаюкивал, навевал дрему, в которую я и погрузилась. Под веками расплывались круги, желтые с красной окантовкой, они сменялись фиолетовыми с ядовито-зеленой каймой. Шепот прибоя стал мелодичным, похожим на песню. Казалось, что я даже слышу слова этой песни. Сперва их было не разобрать, но потом пение стало четче и громче. Женские голоса пели на языке элиенеров. Это был гимн Свету, а может, молитва или заклинание - не могу сказать наверняка. Голоса сменяли друг друга, более высокие уступали низким. Они были прекрасны, ни единой фальши или неправильной ноты. Круги под веками плясали в такт пению. Звук нарастал. Он уже заполнил все мое сознание, вытеснив посторонние мысли. Невольно я стала им подпевать, ибо не смогла удержаться. Гимн Свету еже вовсю гремел в моей голове, когда меня грубо выдернули из хора.
- Так нельзя, Алиса! - Квинт почти тряс меня.
- Какого черта!? - возмутилась я спросонья. В голове был полный бедлам. Слова песни распадались на бессвязные звуки, исчезая из памяти. Я попыталась восстановить их, связать воедино, но ничего не получилось.
- Ты меняешься слишком быстро, - обеспокоенно сказал Квинт.
- Что значит, меняюсь?
- Идем, сама увидишь, - он потащил меня в дом.
- Я умею ходить, - я оттолкнула его руку. Меня охватил гнев. Казалась, что та песня была важнее всего на свете. Хотелось выместить на нем злость за то, что разбудил так не вовремя. Он отпустил. Сделав пару шагов, я чуть не упала, меня вело. - Что со мной?
- На солнце перегрелась, - Квинт снова взял меня под руку.
- У меня тепловой удар? Никогда такого не было.
- Ты объелась Силы, или перепила, сама решай, как это назвать.
- Я просто заснула на пляже.
- Алиса, даже я не впитываю столько Силы во время транса.
- Ну извини, - я надула губы. - Откуда мне было знать? Я и подольше под солнцем валялась.
- В этот раз ты валялась шесть часов.
- Сколько!? - я остановилась на пороге бунгало, обернулась и глянула на светло. Оно было еще высоко, но тени пальм заметно удлинились.
- Уже половина седьмого, - он повел меня в ванную и поставил перед зеркалом. - Теперь видишь?
Я посмотрела на свое отражение и обомлела. Кожа сияла белизной. В полумраке ванной она казалась светящейся, совсем как у Мод. Волосы - огонь. Кудряшки стали мельче и интенсивнее. Кабы не длина шевелюры, совсем на овцу была бы похожа или на пуделя. Кудри мои теперь уже прикрывали мягкое место. Черты лица стали тоньше, скулы выше и резче. Глаза увеличились. И, черт возьми, уши заострились. Одна радость - грудь выросла. Она теперь не уступала Алкиной: размер третий, не меньше. Соски покраснели, будто их румянами припудрили. А губы карминовой помадой накрасили.
- Боже, - потрясенно прошептала я. - Как я в таком виде на людях покажусь? Рыжая как клоун, только красного носа не хватает. А уши! Что мне с ними делать?
- Мне нравится, - Квинт окинул меня оценивающим взглядом. - Прямо эльфийская принцесса. Я никогда не видел первое поколение видящих, но похоже, внешне они от эльфов мало чем отличались.
- В меня теперь каждый встречный-поперечный будет пальцем тыкать и орать: "Нелюдь!"
- Или просить телефончик, - усмехнулся он.
- Прекрати шутить! Это не смешно.
- Ты зря беспокоишься. Люди всегда видят то, что хотят увидеть. Никому даже в голову не придет, что ты не человек.
- А цвет волос, кожа, глаза?
- Краска, косметика, линзы.
- Ага! А уши - пластика?
- У тебя прелестные ушки.
- Они уродские! Это нужно исправить, - я уставилась в зеркало и попыталась изменить внешность, как делала это в клинике, но заработала лишь головокружение и кровь из носа.
- Что ты делаешь!? - взревел Квинт. - Прекрати немедленно! Ты не метаморф. Эти изменения необратимы. Они часть твоей Силы.
- Но у меня раньше получалось, - я всхлипнула, размазав лиловую кровь рукой. - Какого черта! Почему у меня кровь фиолетовая?
Квинт слизнул ее с моей щеки и сказал:
- Потому что у твоего отца она была голубой, а у тебя раньше красной. Ты ведь знаешь, что получится, если смешать эти две краски? Возможно, это промежуточное состояние, а возможно, такой она теперь и будет. Поживем - увидим.
- Тебе легко говорить. Ты можешь свою кровь хоть зеленой сделать.
- Не завидуй. Мы принадлежим к разным расам, потому и возможности у нас разные.
- Да, но ты можешь все, а я - ничего.
- Ошибаешься. Уверен, скоро ты сможешь то, на что я не способен.
Я моргнула, не в силах выдержать его взгляд.
- А если у меня нет дара отца?
- Есть, я в этом почти уверен.
- Но он никак не проявляется.
- Тебя признал обруч Энтаниеля.
- Ты сам сказал, что это меня чуть не убило.
- Я просто испугался.
- Ладно, поживем - увидим, - вернула я ему его фразу. - Кстати, почему мне раньше удавалось менять свою внешность, точнее улучшать ее, а теперь нет?
- Тогда ты плыла по течению, а сейчас против.
- И что это значит?
- Магия стала тебя менять сразу после инициации. Раньше ты подстегивала эти изменения, а сейчас попыталась им противостоять.
- А-а, тогда все ясно. Я то думала, что у меня есть способности к трансформации.
- Они тебе не нужны, - он обнял меня и поцеловал в висок. - Хочешь, наполню для тебя ванную.
- Хочу. Я еще никогда не была в джакузи.
- Сейчас мы это исправим, - Квинт выпустил меня из объятий и пошел заниматься ванной.
Зашумела вода, забурлили пузырьки.
- Может, примем ее вместе? - с надеждой спросила я, когда вода набралась.
- Я и не собирался оставлять тебя здесь одну.
- Отлично! - я повисла у него на шее. Мы залезли в джакузи и принялись наслаждаться пузырьками. Они приятно щекотали кожу. Квинт регулировал их интенсивность всякими рычажками и ручками. - Ты сказал, что я перебрала сегодня Силы. Как думаешь, этой Силы достаточно, чтобы мы смогли поцеловаться без риска?
- Зачем тебе это?
- Хочу получить удовольствие, а заодно и тебя накормить.
- Тогда мы поступим иначе. Иди сюда.
Я подалась к нему. Он притянул меня к себе, прижав спиной к своей груди. Сотни крохотных щупалец выскользнули из его тела. Они стали покрывать мою кожу поцелуями, покусывали, посасывали, лизали. Везде. Я ощутила оргазм почти сразу, причем множественный и нескончаемый. Извиваясь, я хохотала в объятьях распутных щупалец.
Когда все прекратилось, я не смогла даже пошевелиться, настолько была истощена. Квинт взял меня на руки и вытащил из джакузи. Пока он заворачивал меня в махровую простыню, я бросила взгляд в зеркало. Моя пресловутая эльфийская внешность ни на йоту не изменилась, а я так рассчитывала, что если избавлюсь от избытка Силы, то верну прежний облик. Ну хоть удовольствие получила, многократное, и дракона накормила. Он же меня тунцом кормил - я его Силой. Все по-честному.

  

Глава 12. Теория и практика измерений.

Алиса.

Я проснулась, когда солнце стояло уже высоко. Квинта в доме не было, да и на острове тоже. Хоть я и не связывалась с ним мысленно, но могла указать направление, где он находился. Будь у меня сейчас карта, я бы не ошиблась с координатами его местонахождения. Похоже, наша связь крепла.
На тумбочке стоял стакан сока. Улыбнувшись такой заботе, я выпила все до капли. Сока было ровно столько, сколько мне нужно, ни больше, ни меньше. Если я знала, где искать своего дракона, то он знал, что мне нужно и сколько.
Скомканная простыня, в которую Квинт завернул меня накануне, валялась в ногах кровати. Прихватив ее, я пошла на пляж. Меня слегка пошатывало - нужно было подзарядиться солнышком. Тащить из тени шезлонг я не стала, просто постелила простыню на песок и улеглась. Солнце припекало, я плавала в приятной неге, но песнь эльфиек не возвращалась. Тем не менее я ощущала, как моя Сила восстанавливается.
Лежа с закрытыми глазами, я чувствовала приближение Квинта. Вот он подплывает к бухте, вот он уже в ста метрах от берега, вот выходит на пляж, и вот его тень накрыла меня.
- Не перегрейся как вчера, - строго сказал он.
- И тебе доброе утро, - я приоткрыла один глаз.
Капельки воды на его теле блестели на солнце. Волосы горели золотом, глаза сияли бирюзой - красавчик. Только вот в руках у этого красавчика был отвратительный бурый комок водорослей.
- Что это ты притащил? - я сморщила нос.
- Морскую капусту.
- Фу! Ты хоть раз в жизни ее пробовал?
Помню, как-то раз в детстве, мне тогда было лет семь или восемь, мы с мамой зашли в овощной магазин. Пока она покупала картошку и соленья, я рассматривала консервные банки за спиной продавщицы. Они стояли горкой, и я размышляла о том, какую из них нужно выдернуть, чтобы вся конструкция рухнула. Вариантов была масса. Решив эту задачку, я перешла к чтению этикеток. Зеленая гласила: "Морская капуста", красная - "Килька в томатном соусе". Зеленое с красным хорошо сочеталось, как огурцы с помидорами. Кильку я уже пробовала, а вот морскую капусту нет, потому стала канючить, чтобы мама ее купила. Она ответила, что есть я ее все равно не буду - только деньги зря потратим. Но мне очень понравилась банка, и отступать я не собиралась. Продавщица сказала: "Возьмите, вещь полезная и стоит всего двадцать копеек." Но тогда и буханка хлеба столько же стоила - мама колебалась. Я же топала ножками и размазывала слезы по щекам, так сильно мне хотелось отведать морской капусты. Мама сдалась, она терпеть не могла моих "публичных выступлений". "Хорошо", - сказала она, - "Только тебе придется съесть всю банку. Поняла?" Сдуру я согласилась. Маленькая победа вызвала прилив счастья - я вприпрыжку бежала за мамой, предвкушая наслаждение содержимым зеленой банки. Слизистая коричневая дрянь, представшая передо мной, когда ее вскрыли, воняла тухлой рыбой и походила на червей. Но я дала слово и теперь должна была есть эту гадость. Мама вручила мне вилку, сказав: "Приступай." Я давилась морской капустой, пока меня не стошнило. Тот урок я запомнила на всю жизнь.
- Я все пробовал, уж поверь, - сказал Квинт, оторвав меня от неприятных воспоминаний.
- Но это такая гадость. Я вообще не понимаю, как ее есть можно.
- Японцы хвалят и не только они.
- Вот пусть и едят ее, а я не буду. Мне одного раза хватило.
- Я ведь тебе не советскую морскую капусту в банках предлагаю, а изысканный японский деликатес.
- Этот "деликатес" воняет и выглядит мерзко.
- Его нужно еще приготовить. К тому же стереотипы нужно ломать, они ограничивают кругозор.
- А морская капуста-то тут причем?
- Ты к ней предвзято относишься, нужно это исправить, - он пошел в дом.
- Не получится, - заорала я ему вслед.
- Завтрак по-японски будет готов через десять минут. В меню салат из морской капусты и сашими из тунца. Не задерживайся.
Я застонала, водоросли и сырая рыба - просто "мечта", но пытки японскими "деликатесами" не случилось. Кусочки тунца, политые соевым соусом, были нежными и мягкими. Порезанная на длинные тонкие ленты морская капуста, приправленная тем же соевым соусом и лаймовым соком, да еще и посыпанная зернышками кунжута, была очень даже съедобной. Квинт все-таки сломал мой детский стереотип.
После завтрака и купания в лагуне мы улеглись на пляже.
- Чем хочешь заняться сегодня? - спросил он.
- Может, поучишь меня магии.
- Это последний день на острове, завтра мы улетаем. Хочешь потратить остаток каникул на учебу?
- А я заучка, если дело касается магии.
- Хорошо. Сегодняшний урок я посвящу измерениям.
- Каким: метрам, сантиметрам и килограммам?
- Если намерена шутить - урок окончен.
- Прости. Просто когда ты начинаешь читать лекции, твой тон становится как у нашей математички. Помнишь Матильду?
- Как ее забыть? - усмехнулся он. - Даже я опасался, что она меня по пальцам линейкой стукнет.
Мы оба рассмеялись. Мой друг детства Воронин вернулся, но ненадолго.
- С чего начнем: с теории или практики? - спросил уже строгий ментор Квинт.
- С теории, так логичней. Разве нет?
Он кивнул и начал излагать:
- Измерений всего двенадцать. Первые три тебе хорошо известны: точка, плоскость и трехмерное пространство. Остальные магические. Четвертое, пятое и шестое тоже пространственные. С седьмого по одиннадцатое - тонкие миры. Двенадцатое - первозданный Хаос. Прошу, не путать его с Пределом Хаоса.
- А в чем разница?
- Предел - источник многообразия во вселенных, а первозданная магия - анархия в чистом виде. Если одно хорошо, то другое опасно.
- Ладно. А зачем столько измерений?
- Метавселенную создал Творец, его и спрашивай. Я лишь излагаю одну из базовых концепций его творения, о причинах которой можно только догадываться.
- Понятно, господин лектор. О причинах забыли. Прошу, продолжайте излагать базовые концепции. Я вся во внимании.
- Ерничаешь? - он выгнул бровь.
- Нет, - я покачала головой, глядя на него честными глазами. - Просто сгораю от любопытства.
- Тогда продолжим. Четвертое измерение имеет множество названий: Изнанка, Тень, Оборотная сторона времени, Эхо, Призрачная тишина, Сумеречная зона или просто Сумрак, Мир магов, Тайная сторона, Кладовка, Невидимка и прочее.
- Зачем так много?
- Все эти названия отражают ту или иную грань четвертого измерения.
- А как ты его называешь?
- Изнанкой.
- Почему?
- Это проще показать, да и нагляднее тоже. Встань, - Квинт поднялся с шезлонга и протянув мне руку.
- Что, уже настал черед практики? - спросила я, поднимаясь.
- Буду чередовать ее с теорией. Закрой глаза, - он стоял рядом, держа меня за руку.
Я подчинилась и почувствовала поток Силы, словно ветерок пролетел. Стало тихо, то есть абсолютно тихо: ни плеска волн, ни каких-либо других звуков. Запахи тоже исчезли, воздух стал стерильным, словно мертвым.
"Можешь открыть глаза", - сказал Квинт мысленно. - "Только молчи."
- Почему? - выпалила я, распахивая глаза, и тут же заткнула уши. Мое раскатистое "почему" гремело эхом. Оно то усиливалось, то ослабевало, то грохотало как гром.
"За это четвертое измерение и называют Эхом или Призрачной тишиной. Звуки здесь могут жить очень долго, облетать планету и множиться. Порой, попадая сюда, можно услышать шепот или гром - значит, кто-то побывал здесь и нашумел. Правда, определить, где и когда это было, невозможно."
"И как долго будет продолжаться это безумие?"
"Минуты, часы, сутки или годы - неизвестно."
Все еще затыкая уши, я осмотрелась вокруг. Краски были выцветшими, будто пеструю ткань на изнанку вывернули. Стало понятно, почему это место так назвали. Источников света не было, просто серая мгла вокруг, потому и Сумрак. Полный покой, ни единого движения. А еще на всем этом безрадостном фоне четко выделялись магические потоки. Они были яркими в отличии от всего остального, словно швы на одежде шиворот-навыворот. Это отчасти походило на магическое зрение, только здесь в нем нужды не было.
"Так и есть", - подтвердил мою догадку Квинт. - "Когда ты смотришь на мир сквозь призму магического восприятия, то накладываешь образ Изнанки на трехмерную реальность. Потому четвертое измерение и называют еще Миром магов. К тому же здесь проще колдовать или подзаряжаться Силой, особенно стихиной."
"А остальные названия, в чем их соль?"
"Оборотная сторона времени, потому что Изнанка запаздывает на ничтожную долю секунды от основного временного потока."
"Значит, скоро придут Лангольеры?" - вспомнила я ужастик по Стивену Кингу о монстрах, пожиравших прошедшее время.
"Не переживай, Изнанке не грозит исчезновение от выдумок Кинга. У времени нет пожирателей, по крайней мере в нашей вселенной. Как я уже говорил тебе, время - инструмент Творца, лежащий в основе всего сущего. Если Лангольеры и существуют, от они химеры первозданного Хаоса, окружающего нашу метавселенную. Но к нему мы еще дойдем."
"Ага, двенадцатое измерение, типа анархия, а не многообразие."
"Вот именно. Итак, Тенью Изнанку называют за то, что она и есть тень всего того, что ты видишь. Исключение составляют магические потоки, поскольку они не тени. А еще здесь нет теней людей, животных и транспорта, всего, что может передвигаться самостоятельно."
Я посмотрела на причал и не увидела катера. Похоже, он не отбрасывал тени в Изнанке.
"Некоторые маги", - продолжил Квинт, - "Используют тени вещей в качестве подделок. По сути, они точная копия оригинала, но на деле - лишь видимость. К примеру, если взять отсюда компьютер и принести его в трехмерность, то работать он не будет, несмотря на то, что все микросхемы будут идентичны реальным. Да и сам оригинал скоро сломается, отсутствие тени здесь лишит его стабильности там."
"Зачем же тогда маги так поступают?"
"Это самый надежный способ обезвредить чей-то артефакт: лиши его тени - он перестанет функционировать. Такую поломку не починить. Да и страховки от нее нет, особенно если не дружишь с Изнанкой."
"А если дружишь?"
"Тогда создашь артефакт здесь. Когда он окажется в трехмерности, то иметь изнаночной копии не будет. Получится вещь без тени."
"А работать он будет?"
"Конечно, это ведь Мир магов: где еще создавать предметы Силы, как не здесь. Правда, можно поступить и по-другому: к примеру, сделать артефакт подвижным. Наглядный тому пример - скарабей с ларца Пандоры. Но об артефактах мы поговорим на других занятиях."
Я вспомнила пожирателя плоти, которого нацепила на себя как брошь, и меня передернуло.
"Скажи, все маги могут сюда попасть?"
"Мирофора могла, первое поколение тоже, а вот Моргана уже нет. Кстати, Зигмунд использовал Изнанку во время нашего поединка в Долине смерти, чтобы скрыться из моего поля зрения."
"Да, он рассказывал. Только называл это отводом глаз", - о Яге, научившей его этому трюку, я решила не упоминать.
"Все верно, если уходишь в Изнанку, то из трехмерности исчезаешь. Потому ее и называют Невидимкой. А еще Кладовкой, поскольку здесь можно прятать вещи, особенно артефакты."
"Хочешь сказать, что здесь полно магических кладов?"
"Да, но найти их крайне сложно, хоть здесь и нет запертых дверей."
"Почему?" - удивилась я.
"Тень замка не может ничего запереть. Ты найдешь его в двери, да и ключ тоже, но ни то, ни другое работать не будет."
"Понятно. А деньги, если их взять отсюда и выдать за реальные, что будет тогда?"
"Они не пройдет проверку в банке, а реальные купюры испортятся."
"Жаль. Все сейфы открыты, а толку ноль. Кстати, когда мы отсюда уйдем, а то я уже устала уши затыкать."
Мое нескончаемое "почему" продолжало звучать на все лады: вопило, гремело, шептало, то басом, то сопрано, то фальцетом - жуть просто.
"Тогда пойдем дальше", - Квинт обнял меня за плечи.
Снова прошел поток Силы - мир стал абсолютно серым, к тому же сжался до размера футбольного поля. Исчезло все: океан, остров и чертово эхо. Я вытащила пальцы из ушей и огляделась. За спиной Квинта была дверь, такая же серая, как и пространство вокруг.
- Мы в пятом измерении, - сказал он вслух. - Здесь можно разговаривать и шуметь сколько угодно.
- Куда все подевалось, и откуда взялась эта дверь?
- Это выход. Но давай по порядку. Пятое измерение это псевдо пространство. С его помощью можно расширять территории, создавать потайные комнаты, статис-ловушки. Здесь можно останавливать время без опасения повредить основному континууму.
- Как это?
- Представь, что это пузырь или волдырь на теле трехмерности. По идее, его не должно быть, но он есть, поскольку ты его создала или открыла. Этот пузырь движется вместе с основным временным потоком, но можно сделать так, чтобы время внутри него стояло. По такому принципу написана картина-ловушка в моем кабинете.
- Портрет пана Тарквиновского?
Квинт кивнул:
- Он является дверью в подобный пространственный пузырь, где время остановлено.
- Как эта? - я указала на серую дверь.
- Да. Форма значения не имеет: дверь, картина, лаз, арка. Кстати, вход может быть только один: где вошел - там и вышел. Потому пятое измерение не годится для туннелей или тайных троп.
- Ты научишь меня создавать такие "пузыри" и ловушки?
- Если ты еще не разучилась писать картины, то научу.
- А если разучилась?
- Значит, попутно буду учить и живописи.
- Почту за честь учиться у такого мастера, - я отвесила ему поклон, совсем не шуточный, уважительный.
Ничего не сказав, Квинт открыл дверь, за которой я увидела пляж и бунгало. Он галантно пропустил меня вперед. Выйдя из пятого измерения, я оглянулась. Позади стоял только дракон, а двери не было.
- Куда она подевалась? - удивилась я.
- Исчезла вместе с "пузырем".
- А почему ты не повел меня прямиком в шестое измерение?
- Увы, оно мне недоступно. Чтобы попасть туда, нужно двигаться на субсветовой скорости. Шестое измерение релятивистское: время там течет медленнее, чем здесь. Его еще называют подпространством. Первые межзвездные корабли дариев были оснащены фотонными двигателями, способными развивать такую скорость. Но после открытия гиперпространства они перешли на антигравитационные, а фотонные использовали лишь в качестве аварийных.
- А что такое гиперпространство?
- Это седьмое измерение, оно же Чистилище, Мир снов, Лимб, Территория духов, Грань, Преддверие Бездны, Та сторона, Стикс, Калинов мост и тому подобное.
- Ты рассказывал, что ваши предки, прилетевшие сюда из другой галактики, чуть не сошли с ума в гиперпространстве, а люди вообще погибли.
- Так и есть, седьмое измерение отвергает физическую оболочку, ибо оно уже принадлежит к тонким мирам. Если смертный больше суток находится в гиперпространстве, то он рискует не только разумом, но и телом. Призраки, обитающие там, сделают все, чтобы разорвать эту связь. Мои предки выжили лишь потому, что обманули их: ушли в анабиоз, по сути, маленькую смерть.
- Ты сказал, что это еще и Мир снов. Значит, мой лабиринт "живых" картин тоже там?
- Не знаю. Видишь ли, не все сны принадлежат Чистилищу.
- Какие тогда принадлежат?
- Трансцендентальные, в которых маги-сновидцы могут покидать свои тела во время сна или транса.
- Как Мод?
- Да. Чистилище едино для всех вселенных. Теоретически из него можно попасть куда угодно, но во плоти это могут сделать лишь боги и Странники.
- Почему?
- У богов нет физической оболочки, но они могут материализоваться во что угодно. А вот насчет Странников - понятия не имею. Может, у них иммунитет на призраков. Или это какая-то генно-магическая аномалия.
- Ясно, - вздохнула я. - А что там дальше, за Чистилищем?
- Бездна Рока, Мир мертвых, Перекресток судеб, Ад и Рай, Шамбала, Валгалла и так далее.
- Бездна, значит. Ты говорил, что ее контролируют два ангела Закона: Смерть на входе и Жизнь на выходе.
- Рад, что ты запомнила. Тогда не буду задерживаться на Бездне, наш урок и так уже затянулся.
- Но я хочу узнать об оставшихся измерениях!
- О них мало, что известно. Девятое - информационное пространство, доступное только богам.
- Божественный интернет, что ли?
- Гораздо круче, но принцип примерно тот же. Кстати, его контролируют парки. Дар оракулов и фантазеров тоже от них.
- А мои пророческие сны тоже оттуда?
- Я не могу это ни подтвердить, ни опровергнуть.
- Тогда проехали. А что там с десятым измерением?
- Это Пределы Сил. Там живут только боги-хранители. Их называют по-всякому, но на самом деле имен у них нет. Они отрекаются от своей личности и прошлого, когда становятся хранителями. По сути, они и есть Пределы, или фильтры изначальной магии. Традиционно Светом и Законом правят женские сущности, а Тьмой и Хаосом мужские.
- Почему?
- Считается, что Тьма и Хаос имеют женское начало, потому укротить их могут только мужчины, и наоборот, подчинить Свет и Закон могут только женщины.
- Значит, два бога и две богини живут в десятом измерении, три парки - в девятом, два ангела - в восьмом. А где остальные боги, в одиннадцатом?
- Нет. Одиннадцатое - это Рубеж, граница между изначальным Хаосом и нашей метавселенной, там нет разума. О двенадцатом измерении я тебе уже говорил: бесконечный океан чистой, неразделенной на источники, магии.
- Клокочущий котел протоплазмы, - я перефразировала понятие Хаоса на научно-фантастический манер.
- Или так.
- А боги где?
- Живут во вселенных Пределов. Плетут интриги, воют, создают миры и бессмертные расы.
- Что-то я запуталась. В каких измерениях лежат эти вселенные Пределов?
- Все вселенные, Ядра или Пределов, имею шесть измерений. Разница только во времени. Если оно стабильно, как здесь, то это вселенная Ядра. Если течет слишком быстро, или медленно, или скачет, то мир Пределов. От этого зависит и уровень магии: в Ядре он низкий, у Пределов высокий.
- Ах, да. Что-то такое ты уже говорил. Ладно, давай закончим урок, а то у меня уже голова "распухла" от всей этой информации.
- Тогда пойдем собирать устрицы. Обед мы уже пропустили, нужно хотя бы позаботиться об ужине. Или ты согласна на морскую капусту и тунца?
- Нет уж, пошли за устрицами. Кстати, я их никогда не пробовала.
- Вот и попробуешь.
Ныряние заняло пару часов. Квинт показал мне, какие ракушки стоит брать, а какие нет. Собирая их в садок, я надеялась, что хоть в одной окажется жемчужина. Было приятно ползать по дну атолла, не отвлекаясь на вдыхание кислорода и прочие неудобства подводного плавания.
К устрицам Квинт приготовил соус из кислого маракуя. Я накрыла на стол. В меню было еще карпаччо из тунца. Только бальзамик с рукколой хитрый дракон заменил на соевый соус и морскую капусту, но вышло вкусно. Устрицы мне тоже понравились. Сегодня у меня был прямо день сыроедения.
После ужина мы пошли полюбоваться закатом на внешнюю сторону "подковы" острова. Солнце довольно быстро опускалось за пик вулкана.
- Красиво, - сказала я.
Мы стояли на диком пляже. Квинт опирался на прибрежную пальму, а я прижалась спиной к его груди. Его руки обнимали меня за талию. Хотелось, остановить время.
- Знаешь, это не справедливо, что ваши избранницы умирают от гона. Зиг рассказывал, что ты поил Ольгу кровью. Значит, она должна была обрести бессмертие, как и любой твой фамильяр. Почему же она умерла? Здесь нет логики.
- Проклятия нелогичны, они основаны на эмоциях.
- Какие проклятия? - я повернулась, чтобы заглянуть ему в глаза.
- Очень давно, еще до Дарианской империи, нашу расу проклял высший демон Тьмы, то есть бог.
- За что?
- Даркосы уничтожили его народ. Они столкнулись с Темными бессмертными во время очередной звездной экспансии. Началась война, в которой мы одержали победу. Потом явился Демон и уничтожил всех даркосов, участвовавших в войне. Выжил только один, живший на отшибе галактики, и ничего не знавший о войне. Придраться к нему Демон не смог, но и простить тоже, потому проклял, обрекая на вечное одиночество.
- Какой кошмар! А снять проклятие вы пробовали?
- О, множество раз. Даже здесь, на Земле, предпринимались попытки. Был такой дракон Велиал. Он хотел призвать Демона, чтобы тот снял проклятье, но вышло только хуже.
- Зигмунд мне рассказывал о Велиаловом болоте. Скажи, а другого способа нет?
- Проклятие бога может снять только бог, равный ему по Силе.
- А ваш Дракон Хаоса мог бы это сделать?
- Конечно, но где его взять? За прошедший миллион лет он не посетил нас ни разу.

***

Уснув той ночью, я снова очутилась в лабиринте "живых" картин. Только на полотне, рядом с которым я стояла, не было Зигмунда с аппетитной блондинкой. Зато был инопланетный пейзаж: огромные грибы-гнилушки, фосфоресцирующие лишайники, бурые скалы, деревья, больше смахивающие на кораллы. Солнце было густо-оранжевым, почти красным.
На поляне стояли двое. Один - точно даркос, только в ипостаси странной расы. Он был похож на человека: руки, ноги, торс и голова имели те же пропорции и размер, но все остальное отличалось: кожа была голубовато-серой, на пальцах присутствовали небольшие перепонки, вместо ушей - дырки, за ними жабры. Глаза были большими, фиолетовыми с вертикальными зрачками. Нос - плоский, как у рептилии. Губы - черточка. На голове его был гребень и крупная синяя чешуя вместо волос. Наверное, эта раса эволюционировала из земноводных.
Другой был подобен сгустку черного дыма - враг, отвратительное мерзкое порождение Тьмы. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. В душе вскипела ярость - захотелось жахнуть в него фаерболом, но я сдержалась. Желание выяснить, что эти двое не поделили, победило.

  

Глава 13. Проклятие Демона.

Властелин Текура.
Около 500 тысяч лет назад в неведомо какой галактике.

Желтая звезда Ката вошла в зенит - время пришло. Отец, в ипостаси дракона, ждал меня в центре поля. Его чешуя сияла золотом в лучах Ката - такая мощь и величие. Достигну ли я когда-нибудь его высот в Силе и скорости? Я принял боевую ипостась, мое тело покрыла чешуя, синяя, мой цвет. Сегодня день испытания на совершеннолетие. Моя мать, прекрасная и вечно-юная Исте, ободряюще улыбнулась и махнула рукой, давая сигнал к началу поединка. Нужно выстоять всего минуту - и я свободен.
Планета Ахарат, на которой проживал мой род, была велика и богата. Ее в незапамятные времена нашел мой дед, с тех пор никто из его потомков не захотел покинуть родной мир. Мои братья и племянники были довольны тем, что имели. А меня манили звезды, новые миры, приключения. Я родился таким же авантюристом, как и дед. Седьмой сын главы рода, самый младший, я ждал этот день, считал годы. Минута поединка с отцом - тяжкое испытание для меня. Нуру, самому старшему из моих братьев, было гораздо легче, тогда отец еще не был столь силен. Но звезды зовут меня - я должен выстоять, чтобы принять свою судьбу.
Движения - танец, кружение - бой. Меня хорошо учили, и я не подвел наставников, ни отца, ни братьев. Двести оборотов Ахарат вокруг Ката я пробыл юношей, и вот теперь стал мужем. Мать махнула рукой, давая понять, что поединок окончен, и отец остановился. Его тело потекло и он стал собой, высокий, зрелый, властелин Наду.
- Я признаю тебя равным и отпускаю, - сказал он традиционную фразу.
Мое сердце ликовало, душа пела, я обернулся к матери и увидел печаль на ее лице. Она знала о моих планах. Я не делал секрета из своих намерений. Шестеро моих братьев остались здесь, а я решил покинуть не только отчий дом, но и планету. Она волновалась за меня, звездная экспансия была сопряжена с немалым риском.
Когда мой дед Ахарат нашел эту планету, ему пришлось защищать ее от других даркосов, таких же, как и он, авантюристов звездного поиска. Войны с захватчиками были частыми в те времена, отец их помнил. В одной из них погиб мой легендарный дед. Но меня это не страшило.
Ахарат входила в Содружество миров, возникшее благодаря экспансии. Звездный поиск был нашей традицией. На каждой планете были свои правила, установленные основателем колонии или старейшиной рода, но и законы мы тоже чтили. Согласно одному из них, если на свет появлялся даркос, не важно на какой планете, на стапелях космических верфей Содружества закладывался новый крейсер-ковчег, пригодный как для войны, так и для экспансии. Его называли в честь властелина, которому предстояло стать его бессменным капитаном. Чем больше даркосов жило на планете, тем больше был ее флот. Если даркос погибал, его корабль или переделывали на грузовое судно, или пускали на переплавку, или выставляли на аукцион, где каждый желающий властелин, потерявший свой ковчег, мог принять участие в поединке на право владения.
Корабль деда вращался на стационарной орбите Ахарат. Его превратили в станцию-спутник в память об основателе колонии и первых поселенцах. Когда Ката садилась за горизонт, можно было увидеть короткий световой сигнал, посылаемый им. Будучи ребенком, я не пропустил ни одного такого момента. Эта кратковременная вспышка на сумеречном небосклоне стала моей путеводной звездой. Уже тогда я знал, кем стану.
Конечно, в Содружестве были и другие корабли. Малые-пассажирские, для туризма и налаживания торговых связей. Они перевозили людей и фамильяров. Грузовые. Личные яхты, принадлежащие очень богатым людям, сколотившим свое состояние на межзвездной торговле. Мы не чинили препонов предприятиям людей, ведь от их прибыли зависело благополучие наших колоний. Самые удачливые торговцы становились фамильярами. Мы всегда приближали лучших из лучших.
Крейсер-ковчег Текура ждал меня на орбите уже очень давно. Руководящая часть его команды была связана со мной магией крови. Я подбирал этих людей не только на Ахарат, некоторых нашел на других планетах Содружества. Все они были по-своему уникальны. Никто из моих братьев не тратил столько времени и сил на подбор команды для своих ковчегов. Их корабли стояли на приколе, ожидая агрессии звездных захватчиков, но после гибели деда, никто на нас больше не напал. Флот из 121-го крейсера был слишком большой силой, чтобы какой-нибудь одиночка отважился на войну с нами.
Несмотря на плотность населения Ахарат, мест для освоения новых территорий хватало: семь больших материков, один из которых был пока необитаем. Отец был ярым противником территориальных поединков - все его потомки были живы, а колония Ахарат считалась самой влиятельной в Содружестве. Каждый из моих братьев, став совершеннолетним, набирал переселенцев и отправлялся заселять пустынные территории, их потомки поступали точно также. И для меня было место, но я бредил звездным поиском.
Отец позволил мне взять людей для переселения из своих подданных, но при одном условии, они должны были добровольно согласиться покинуть родную планету. Вербовка затянулась на пять оборотов Ахарат. Если команда была полностью укомплектована, то с будущими колонистами возникли сложности. Авантюристов всегда хватало, но отправиться неведомо куда готовы были немногие. Даже те, кто сидел в тюрьмах пожизненно, не горели желанием сменить свою клетку на отсек ковчега. А мне нужно было набрать хотя бы две сотни мужчин и женщин, хорошо бы и детей. Но семьи не стремились обрести новый дом где-то еще на звездах.
И вот день отлета был назначен. Я прибыл во дворец отца, чтобы попрощаться с ним и мамой. Исте была вечной спутнице Наду, его единственной. Далеко не каждый даркос решался вступить в Брак вечности, особый ритуал, связывающий судьбы до скончания времен. Если умирал один - другой следовал за ним в Бездну Рока, чтобы вместе возродиться в новом мире и снова быть вместе. Эту формулу оставил нам Дракон Хаоса, потому его еще называли божественным браком. На Ахарат лишь мои родители были связаны такими узами. Остальные брали наложниц для каждого гона.
Второй мой старший брат, Кас, всегда завидовал любви отца и матери. Как я был одержим звездами, так он стремился найти свою единственную. Но парки не терпят фальши. Если твоя избранница тебе не пара, то ритуал Брака вечности обернется против тебя: вместо вечной любви ты получишь вечную боль. Когда Кас решил сделать своей супругой третью наложницу, парки не приняли его выбор. В порыве ярости брат убил несостоявшуюся жену и с тех пор стал неприкаянным. Неудача сделала его затворником, озлобила. Он возненавидел женщин, до последнего тянул с гоном, а потом истязал своих наложниц, иногда даже убивал. Такой пример не мог не остудить пылкие сердца, жаждущие вечной любви.
Я вошел в покои матери, отец тоже был там.
- Мой мальчик, ты все-таки не передумал, - Исте протянула ко мне руки.
Я подошел и обнял ее.
- Прости, мама, но ты же меня знаешь.
- Да, ты мечтал об этом еще ребенком. Но я не хочу терять тебя.
- Ты должна отпустить его, Исте, - сказал отец.
- Тебе легко говорить, - она обернулась к мужу. - Признал взрослым и отпустил, а мое сердце кровоточит. Я знаю, что больше никогда не увижу его.
- Кто знает, мама, однажды я могу вернуться, чтобы навестить вас. И потом, отец всегда будет знать, что со мной. Он позовет, если возникнет такая необходимость.
- Не надо утешать меня, Кур, - на ее глазах выступили слезы.
Она назвала меня детским именем, и я вспомнил, как был в ее утробе, един с нею. Моя мать была сильной женщиной, видеть слезы на ее глазах - было непривычно.
- Иди, сын, иди и не оборачивайся, найди свой новый дом и будь счастлив, - напутствовала она меня.
Отец кивнул, он отпустил меня уже тогда, когда признал совершеннолетним. И я ушел, не оборачиваясь и не сожалея.
На закате крейсер "Текура" покинул орбиту Ахарат и отправился в поиск. Отлетев на достаточное расстояние от Ката, мы открыли гипер-портал и оказались у соседней звезды. Здесь нам было делать нечего, весь сектор галактики, занимаемый Содружеством, был освоен и изучен вдоль и поперек. Но открывать порталы можно было лишь между соседними звездными системами, как ближайшими скоплениями гравитационных масс.
Прыгая от звезды к звезде, мы достигли границ сектора и углубились в неизученный космос. Нам патологически не везло, и в том отчасти была моя вина. Мы могли бы отправиться к центру галактики, где желтых звезд хватало, но и искателей пригодных планет там тоже было хоть отбавляй. Лететь в том направлении - означало воевать, а я не хотел терять ковчег и людей, доверивших мне свое будущее. И вот теперь нас окружали красные звезды, слишком холодные и тусклые. Попадались оранжевые, но редко. Увы, стоящих планет рядом с ними не было. И мы летели все дальше и дальше, пока не вышли за второе внешнее кольцо спирали, где и нашли то, что искали.
Мир, доставшийся нам, был далек от совершенства: единственный материк, притом небольшой, все остальное - океан. По массе планета была меньше Ахарат. В атмосфере преобладал азот, кислорода было мало, но для дыхания хватало. Звезда была тусклой, красно-оранжевой, но планета находилась к ней близко, потому здесь было тепло. Океан непрерывно парил, создавая туманы и плотные облака, рассеивающие тусклый свет и удерживающие тепло. Климат почти не менялся с течением года, за исключением двух ураганов, практически полностью затоплявших материк. Когда мы высадились на планете, то не знали об этом. Половина переселенцев погибла во время первого наводнения. Ко второму мы были готовы, но жить на суше, когда два раза в год твой дом сносит гигантская волна, не хотелось никому.
Мы могли бы отправиться в новый поиск или вернуться назад, в обитаемый сектор, чтобы отвоевать уже заселенный мир, но был и другой способ - приспособиться. За год мы достаточно изучили местную флору и фауну. Я решил создать расу-симбиот из местной земноводной рептилии и человека. На эксперимент отважилась лишь половина выживших, остальных я не неволил. На ковчеге было оборудование для генной магии, ведь во время экспансии никто не знал, к какой среде придется приспосабливать переселенцев.
Для начала я использовал эмбрионы. После направленных мутаций, они росли в искусственных инкубаторах. Первое поколение оказалось нежизнеспособным, но я продолжил эксперименты. Третья попытка принесла нужные плоды: младенцы умели плавать и дышать под водой. Тогда я подверг мутациям взрослых. Некоторые погибли, но выжившие стали сильнее и выносливее обычных людей. Рептилия мур, чей геном я использовал для симбиота, была долгожителем и хищником, что наложило свой отпечаток на новую расу: срок их жизни увеличился почти вдвое. Это убедило оставшихся пойти на изменения. Только мои фамильяры, офицеры ковчега, не согласились, они предпочли остаться на корабле, чтобы нести вахту на орбите. Новую расу решено было назвать мурахар, соединив название рептилии и ахарцев. Планета же по традиции получила мое имя, Текура.
Прошло почти сто оборотов с начала колонизации. Мурахар построили подводный город, Синду. Разбили множество ферм по выращиванию водорослей и моллюсков. Приближался мой первый гон, но я пока еще не выбрал себе наложницу, мне было не до того - новый мир поглощал все мое время и внимание.
Я выслушивал тяжбу двух фермеров, когда почувствовал смерть отца. Это было больно. К тому же я знал, что моя мать умерла вместе с ним. В самом начале поиска и колонизации мы довольно часто связывались ментально, но потом общение стало редким. В последний раз это было почти два оборота назад. Перед смертью он предупредил меня: "Спасайся, беги!" Но куда и от чего - я не успел уловить. Нужно было лететь на ковчег, чтобы отправиться на Ахарат и выяснить, что же там произошло. Но на сборы требовалось время. Неизвестно, на сколько затянется мое отсутствие - я не мог оставить колонию без власти. Нужно было подготовить достойную себе замену и в Синду, и в фермерских округах.
Но вот все было готово. Я ожидал челнока с ковчега на материке, когда в воздухе передо мной возникла черная полоса. Она разошлась и из нее хлынула Тьма. Черный дым клубился и уплотнялся, образуя некое подобие фигуры.
"Даркос", - сказала мне Тьма мысленно.
"Кто ты или что?"
"Бог".
"Ты не Дракон Хаоса - значит, и не бог мне", - заявил я, осознавая, что именно об этой угрозе предостерегал меня отец перед смертью. Этот демон убил моих родителей, а теперь явился за мной.
"Ты смел и безрассуден, даркос".
"А ты убийца".
"Я кара".
"За что?"
"Твой род уничтожил мой народ. Они перебили всех. Я пришел, чтобы покарать виновных. Ты последний."
Я вздрогнул. Неужели все мои братья, племянники и вообще все даркосы мертвы? Это было чудовищно, непостижимо.
"Ты удивлен?" - спросил демон.
"Я не знал о войне."
"Да, ты далеко забрался. И если бы не последний крик твоего отца, я бы не нашел тебя."
Я приготовился к смерти, но без боя бы не сдался.
"Ты последний даркос в этой вселенной. Твой бог силен и опасен. Я встречал его на своем пути. Дай мне повод, чтобы я смог убить тебя по праву, не разъярив Дракона Хаоса."
Я расслабился.
"Хочешь убить меня - убей. Ни нападать, ни защищаться я не стану. Ты сильнее меня, но не сильнее моего бога."
"Соблазн велик, но есть и иное решение. Я обрекаю тебя и твой род на вечное одиночество."
"Это проклятие?" - я удивился такому повороту событий.
"Да, отныне ты проклят."
"Но у каждого проклятия есть условие, по которому его можно снять".
"Когда твой род примет Темного как брата, разделит с ним судьбу и душу, тогда проклятие падет."
Дым втянулся в щель, и она исчезла. Я попытался осмыслить случившееся. Что имел ввиду темный бог - оставалось загадкой. Челнок я отослал на ковчег, надобность в путешествии отпала.
Единственный даркос во всей вселенной - на мне теперь лежала ответственность за существование вида. Я более не отстранялся от гона, но лишь когда моя наложница умерла при родах, я понял на какое одиночество обрек нас демон Тьмы.

  

Глава 14. Предложение руки и сердца.

Алиса.

Утром, за завтраком, я пересказала Квинту свой сон.
- Не знал, что Проклятого звали Текура, - сказал он, выслушав мой сбивчивый рассказ.
- А условия проклятия, они были тебе известны?
- В несколько другом изложении, но да, были.
- И что ты об этом думаешь?
- Пока не знаю. "Принять Темного как брата, разделить с ним судьбу и душу" - это может иметь множество трактовок. Я ведь уже говорил тебе, что даркосы во все времена пытались снять проклятие.
- Вы когда-нибудь встречали Темных после той войны?
- О демонических расах в нашей истории больше не упоминалось.
- А некроманты? Они ведь тоже Темные.
- Они люди, принявшие Тьму, а не порожденные ею создания.
- А есть разница?
- Конечно. В Дарианской империи была планета Смерти. Туда отправлялись пережившие своих господ фамильяры. Они становились некромантами.
- И даркосы этому не препятствовали? - удивилась я.
- Нет. Орден Смети не лез в дела Империи, не захватывал планеты, не воевал - их не трогали.
- Чем же они тогда занимались?
- Изучали магию Смерти. Общались с мертвыми и на этом неплохо зарабатывали. Их планета была далека от идеала: холодная, ни флоры, ни фауны, ни полезных ископаемых.
- Мрачная картинка. Как же они там жили?
- Под землей. Питались энергией. Планету они практически не покидали, но щедрых паломников из других миров в их храме всегда хватало.
- А дарианские даркосы пытались с их помощь снять проклятие?
- Неоднократно, но ни Кровная связь, ни долгое пребывание в их среде ничего не принесли.
- Печально, - вздохнула я.
- Ты рассчитывала, что если я снова сделаю Зига своим фамильяром, то это решит нашу проблему?
- Надеялась.
- Не грусти, я что-нибудь придумаю.
- Родители Текура состояли в Браке вечности. Тебе о нем что-нибудь известно?
- Божественный брак, завет Дракона Хаоса. О нем знает каждый даркос. Это магия Судьбы высшего порядка - без одобрения парок она невозможна.
- Это мне известно. Но я хотела узнать, знаешь ли ты формулу этого заклятья?
- Это больше молитва, чем заклятие, форма произвольная: позвать Паучих и попросить связать судьбы. Одобрят - вечные узы, не одобрят - поединок, слабейший умрет, выживший станет монстром.
- А от чего зависит их решение?
- Духовная совместимость, ментальная пара. Иногда парки заключают браки вечности и без просьб. Некоторые люди связаны такими узами.
- Люди?
- У них ведь есть души. Что тут удивительного?
- И как это происходит у людей?
- Очень сильные чувства - как маяк для парок. Паучихи рассматривают каждый такой огонек, и если все трое сходятся во мнении, что это пара, возникает вечная связь.
- Вечная любовь.
- Вроде того, но не обязательно. Бывает, они связывают врагов - такая вот насмешка судьбы, злая шутка, а может, кара.
- Почему?
- Кто ж их, Паучих, разберет? У Судьбы свои законы и свой юмор.
- Значит, одни будут вечно счастливы, а другие - вечно несчастны. За что так карать?
- Помнишь историю Пандоры. Она обманула парок, прервала нить судьбы Эпиметея. За такое они вполне могли наказать ее насильственным Браком вечности.
- С кем?
- Да хоть с тем же Эпиметеем.
- Но ведь она этого и добивалась, разве нет?
- А ты всегда уверена в том, чего хочешь? Не случалось у тебя, что желаемое оборачивалось разочарованием?
- Бывало.
- Нужды и желания крайне редко ходят вместе.
- Но ведь иногда везет?
- Брак вечности - и везение, и проклятие. Хочешь рискнуть?
- Ты о чем? - я сглотнула, подступивший к горлу ком.
- Свяжешь со мной свою судьбу до скончания времен?
- Ты же только что назвал это проклятием, - я возмутилась, чтобы потопить захлестнувшее меня противоречие чувств.
- Ты сомневаешься - значит, не готова, - Квинт отвернулся, поднялся с хокера и вышел из бунгало.
Я понеслась за ним.
- Ты не можешь со мной так поступать, не можешь! Если парки одобрят наш брак, то твой следующий гон убьет нас обоих. Кто будет воспитывать нашего сына? И потом, я слабое звено в этой цепи. Если меня не станет - ты умрешь. Неужели ты этого хочешь? - я кричала, мой голос сипел и срывался, эмоции выплескивались через край.
- Не хотел бы - не спрашивал, - он был холоден и мрачен. - Я устал от одиночества. Порой оно невыносимо.
- Это не повод жениться на первой встречной.
Он посмотрел на меня долгим взглядом.
- Я должен был тебя убить. Забрать твой дар и выпить твою Силу. Я шел к этой мечте тысячи лет. Что же меня остановило? - от него веяло Силой, безбрежной, как океан за его спиной. Он стал меняться, превращаться в человека-дракона: черные крылья, чешуя, вертикальные зрачки.
- Лю-любовь? - я уже заикалась.
- Страх одиночества. С тобой его нет. Я не один и не хочу, чтобы это прекращалось.
- А Мирофора? Ее ты любил?
- Не знаю. Я уже ни в чем не уверен. Ты спутала все мои карты. Ты слишком волнуешь меня, чтобы отмахнуться от этого.
- Ты говорил, что любишь меня, - всхлипнула я.
- А что это, если не любовь?
- Но ты ведь сомневаешься?
- А ты? Сомнения - это нормально, только парки могут поставить на них крест.
- Поэтому ты хочешь просить их о Браке вечности?
- Тогда я не смогу убить тебя. Наша Сила станет общей. Останется лишь одна преграда - гон.
- А как же Зиг? Если он - моя судьба, что тогда?
- Мы не узнаем, пока не рискнем.
- Я не знаю. Я не готова. Все происходит так стремительно.
- Мое предложение открыто. Думай сколько захочешь.
Он повернулся и пошел к воде.
- Постой! - закричала я ему в след. Он обернулся. - Научи меня летать.
Ничего другого я придумать не смогла: перед глазами маячили его крылья. Ну что мне ему говорить? Что я хочу его больше всего на свете - тогда почему отталкиваю? Я и себе на этот вопрос ответить не могла. Как же порой достает быть бабой: ой, хочу - не могу, нет, нет, не надо, а может, надо или все же пока не надо, потом как-нибудь, если еще буду хотеть. У мужиков все проще, конкретней: если да, то да, если нет, то нет, хочешь - пожалуйста, не хочешь - до свидания. Метущихся мужчин, полных сомнений и неопределенностей, не зря называют бабами. У сильного пола сомнения вторичны, они есть, но роли не играют: вот сделаю, а потом буду разгребать последствия. А мы, если что-то и натворим, то сгоряча, в порыве импульсивности, но тоже разгребаем последствия. Так чем наша редька их хрена слаще?
- Для полета нужны крылья, а их у тебя нет. Но левитации научить могу.
- А если я хочу летать как супер-девушка? - дурацкая мечта, знаю, но хочу.
- Можно использовать артефакт с элементалом Воздуха. Но его нужно изготовить: поймать ифрита, привязать к камню.
- А по-другому никак?
- Можно привязать его к себе, заклятие называется "Призрачные крылья". Но в этом случае элементаль начнет менять тебя.
- Как?
- Замещать твою человечность. Ифрит будет питаться твоими эмоциями, как ты его Силой. Он станет приобретать черты твоей личности, а ты станешь безразличной, холодной, как воздух. Когда отпустишь его, эмоции постепенно восстановятся, а ветерок может стать ураганом, пока не выплеснет позаимствованное у тебя.
- Почему сразу ураганом?
- А какие эмоции ты испытываешь чаще всего? Положительные или отрицательные?
- Противоречивые, но негатива больше.
- Боюсь даже представить, каким станет ифрит Воздуха после симбиота с тобой.
- Что, разнесет полпланеты?
- Лучше это не проверять.
- Так я не смогу летать?
- Парить научу. Подниматься ввысь, чтобы осмотреть окрестности. Опускаться с большой высоты, чтобы не разбиться о твердь. Зависать в воздухе, в общем, левитировать.
- Хоть что-то.
Он подхватил меня и взмыл вверх. Мои руки обвили его шею, его - обняли меня за талию. Небо стало близко, земля далеко.
- Доверься мне, отпусти руки.
- Боязно как-то, - я посмотрела вниз, на подкову бухты и океан. Мы зависли на высоте птичьего полета, метров триста, четыреста над землей. - Зачем так высоко?
- Чтобы я успел тебя подхватить, если начнешь падать.
- Так создай какой-нибудь защитный кокон.
- Тогда ты не научишься самостоятельной левитации. Кокон будет парить по моей воле. Твоя страховка - высота и моя скорость.
- Хоть что-то, - меня душил страх, зуб на зуб уже не попадал.
- Вверх смотри, на солнце, или закрой глаза. Представь, что стоишь на чем-то твердом, почувствуй опору под ногами.
Я задрала голову вверх, глядя на светило - все потонуло в океане света. Я разжала руки, отпустив шею Квинта. Его объятия исчезли. Хотела испугаться еще больше, но Квинт потребовал:.
- Не смей бояться. Будь легкой, как перышко. Не сомневайся в этом. Почувствуй потоки воздуха. Ты стоишь на них. Стоишь, а не падаешь.
Я перевела на него взгляд.
- Я что, и правда, парю?
- Паришь, - кивнул он. - Только вниз не смотри, еще рановато. Больше уверенности.
Так мы и висели. Крылья Квинта трепетали. Я не отрывала от него глаз, боялась, что тогда потеряю контроль и упаду. Я вдруг представила, что мы на балу, стоим друг напротив друга, ожидая звуков вальса. И он грянул музыкой в моей голове. Квинт протянул руку, я приняла ее, и мы закружились в неистовом вихре "Вальса цветов". Ему подпевали эльфийки, я снова слышала их голоса. Сила переполняла меня, она сплеталась с Силой Квинта и создавала призрачные цветы, багровые и ослепительно белые. Они вспыхивали у меня под ногами, я ступала по ним, как героиня мультяшного "Щелкунчика". Только у меня был свой принц-бабочка, на зависть всем дюймовочкам. Он и я в свадебном танце среди цветов и бабочек. В сказочной стране, в выдуманном мире, где нет ограничений и запретов. Музыка стала стихать, мы медленно опускались с небес на землю.
- Я согласна, Квинт, - пальцы моих ног коснулись воды. - Я тоже не хочу быть одна, никогда. Я уже теряла тебя однажды, больше не хочу.
Наши губы встретились - Сила стала покидать меня. Он подхватил меня на руки и пошел по воде к пляжу. Положив меня на шезлонг под солнцем, он сказал:
- Восстанавливайся, а я приготовлю обед. Нам скоро вылетать.
Я лишь улыбнулась, проваливаясь в дрему.
Обед был предсказуем - стейки из тунца. Я слопала сразу три, повышая запас фосфора в организме. "Чтоб глазки по ночам светились", - как говорила мама, когда уговаривала меня съесть жареного минтая. Потом мы собрали вещи, аннигилировали мусор. Опять лыжный комбинезон и ботинки. Из райского лета в мерзкую осень. Но что поделать, рай не вечен, ни для кого.
Обратный полет прошел без инцидентов. Мы летели из вечера в утро, наперегонки с солнцем. Я пребывала в трансе, болтаясь между сном и явью. Квинт не отвлекал. После моего согласия, мы вообще мало разговаривали, словно боялись рассеять сказку.
А вот и он, милый дом: крыша и ожидающий нас Войцех.
- Что случилось? - требовательно спросил Квинт вервольфа, как только сменил ипостась.
Войцех даже рта не успел раскрыть, чтобы поприветствовать нас.
- Вам лучше взглянуть на это самому, пан.
- Почему ты мне ничего не доложил.
- Не хотел портить ваш отдых.
Мы спускались по лестнице правого крыла. Было заметно, что Квинт еле сдерживается, чтобы не перейти в режим супер-скорости. Наш этаж, коридор, дверь его кабинета, спальни, моей комнаты. Он прошел мимо, направляясь в вестибюль. Я помчалась за ним. Войцех был между нами. Расспросить я его не успела.
- Алла, зачем это? - голос Квинта был холоден, как льды Антарктиды.
Я завернула за угол - передо мной предстала картина: пьяная Плетнева развалилась на диване, в руке бокал с недопитым виски. Почти пустой графин на столике рядом. Войцех застыл статуей у подножия лестницы, за спиной своего господина.
- Что, за своего ублюдка беспокоишься? - пьяный голос бывшей подруги был полон сарказма. - Так твоего даркосика даже ядом не вытравить, не то что пол-литрой алкоголя.
- Тогда зачем пьешь?
- Нервы поправляю. Тебе ж не жалко для меня виски, дорогой?
- Как долго это продолжается? - Квинт повернулся к Войцеху.
- С вашего отъезда, - ответил тот.
- Алиса, иди к себе, - поднял на меня глаза Квинт.
Я уже стояла на середине спиральной лестницы.
- А, подружка, - Алка выгнула шею и уставилась на меня. - Вся прямо светишься. Гляжу, силенок у тебя прибавилось. Да и личиком - вылитая эльфийка. Папина кровушка сказалась.
- Мы больше не подруги, - моя ярость поднимала голову.
- Да как скажешь, мне побоку. Мне теперь вообще все до лампочки. А мы живем для того, чтобы завтра сдохнуть. Лай, ла-лай, - запела она.
- Тебе нужно отдохнуть, - не сказал, а приказал Квинт.
- Я и отдыхаю, разве не видно? Могу выпить море водки - стать в нем подводной лодкой. Лай, ла-лай, - она размахивала стаканом, выплескивая остатки виски на серебристо-белый диван.
- Ну ты и нажралась, Алка, - не часто мне доводилось видеть ее в таком состоянии.
- Что, завидно? Тебе ж алкоголя нельзя, в твоем-то положеньице, интересненьком. С кем это ты так плодотворненько покувыркалась, Лисица? Неужто с Зиги-палачом? Ну ты и смелая, с таким мэном закрутить. Я бы от него ноги уносила дальше, чем видела, а не раздвигала. Ха-ха.., - она хохотала, тыча в меня пальцем. Собственная шутка ее забавляла.
Я стояла, как громом пораженная. Ну зачем она так? Мстит за мою выходку в столовой?
- Ты врешь, - выпалила я. Руки так и чесались вцепиться ей в патлы и оттаскать как следует.
- Ой, ты что, не знала? - она округлила глаза. - Где твоя хваленая Сила, если ты даже собственную беременность проворонила? Ведьма, вот умора!
Хохот продолжился. Квинт встряхнул ее, легонько. Стакан выпал и разбился вдребезги. Символично: счастье было таким недолгим, и вот оно разлетелось на куски, как осколки стакана. Беременна!!! Чтоб меня!
Плетнева всхлипнула и заревела.
- Дорогой, пожалуйста, отнеси меня в постель. Я так устала, так устала. Нет сил подняться, - слезы текли по ее щекам.
Квинт подхватил ее на руки и понес к лифту. Я преодолела остаток лестницы и встала у них за спиной. Плетнева обнимала моего "принца-бабочку" за шею. Ее голова покоилась на его плече. Она окинула меня оценивающим взглядом и коварно улыбнулась. Слез как не бывало. Стерва! Руки так и чесались запустить в нее пару шаровых молний, но запрет на магию в доме меня остановил.
Они скрылись в лифте. Я бессильно опустилась на испачканный диван. Откинувшись на спинку, я уставилась в прозрачный купол. Небо было полно туч, тяжелых, беременных дождем. Тьфу! Неужели я залетела от Зига? Верилось в это с трудом. Положив руку на живот, я сконцентрировалась. Так и есть: крохотная жизнь, всего пара-тройка клеток, обособленная, не моя. Когда же это случилось? В памяти всплыл наш с Зигом секс в ночь перед поединком, непросто соитие, единение. Его переполняли чувства, как и меня, отчаянные, безысходные, это была любовь обреченных, лучик надежды на выживание. И теперь этот лучик жил во мне, рос.
Интересно, знал ли Квинт? Знал. Что за вопрос? Он пробовал мою кровь в долине. Он не привез ром с вулканического острова вместе с другими продуктами. Мне не подали вина после инцидента в столовой. А ведь до похищения я могла пить его сколько угодно. Какие еще нужны доказательства? Он знал, но молчал. Не хотел расстраивать, или у него были другие мотивы. Согласилась бы я на его предложение, знай о беременности от Зига. Вряд ли. Дети - все меняют.
- Госпожа, Алиса, - Войцех прервал мой цикл рассуждений. - Здесь нужно прибрать. Вы можете порезаться.
- А я думала, хочешь поздравить меня. Или это мне стоит поздравить тебя с сестренкой?
Он потупился, не зная, что ответить. Ну я и стерва, прямо не хуже Плетневой.
- Прости, я что-то не в себе. Сумасшедший денек, столько событий, - я поднялась с дивана и направилась к лестнице.
- Я понимаю, - сказал мне Войцех вдогонку.
Я кивнула и потопала по ступенькам. Надо как следует оросить подушку слезами, может, в голове прояснится, и я смогу решить, как жить с этим дальше. Как говорила Скарлет Охара: "Я подумаю об этом завтра." Лишь бы с лестницы никто не уронил. Ха-ха три раза, умора. Если в доме беременная баба и лестница - результат предрешен. Вот только в доме две беременные бабы. Чей черед падать?

  

Глава 15. "Монашки".

Зигмунд.

Забор как в тюрьме, разве что без колючей проволоки сверху. КПП. Да еще и купол магической защиты такой, что и меня остановит. Охрана женская, все видящие - суровые дамы. Ну, хоть одеты не как монашки: черные брюки, куртки, армейские ботинки.
- Мне к настоятельнице, - усмехнулся я блондинистой красотке-охраннице, открывшей калитку. За ее спиной маячили еще четыре такие же красавицы.
- Это женская обитель, - девица преградила мне путь, можно сказать, грудью встала - внушительная такая преграда, прямо глаз радуется.
Что мне нравится в ведьмах - порода: одна другой краше, ни единой серой мыши среди них нет. Стройные, грудастые, яркие, как на подбор. Глянцевые обложки по ним плачут, любой эскорт обрадуется такому персоналу, а тут монастырь, причем женский - смешно.
- Вижу, - окинул я ее оценивающим взглядом, особенно грудь. - Неужто не признала меня, красавица? Я самый, что ни на есть, митрополит, - ощерился, глядя в ее прекрасные желто-зеленые глазки.
- Ты Зиги-палач. - Она демонстративно сплюнула в подмерзшую лужу у ворот, почти мне под ноги.
Баба, а корчит из себя мужика, курам на смех.
- Смела ты, девица, как я погляжу, - прищурился, шагнул к ней поближе.
- Зачем тебе матушка-игуменья? - она отступила, но со своего поста не сбежала. И, правда, смелая, ну или дура.
- Потискаться, - я был серьезен, как никогда.
Охранница вытаращила на меня свои тигриные очи, даже ресницами хлопнула пару раз. Неужели поверила?
- Не ревнуй, красавица, у тебя тоже сиськи зачетные, - подмигнул. - Я и ими могу заняться, но потом.
- Проваливай, демон! - рыкнула тигрицей.
- Вот именно, ключевое слово здесь "демон". Позли меня еще немного, и тисканьем дело не закончится, - мой оскал стал демоническим, Мефистофель обзавидовался бы.
Она поджала аппетитные губы.
- Долго будешь губу жевать, красавица? Я уже и замерзнуть успел.
- Мне нужно разрешение игуменьи, - в ее глазах поубавилось превосходства, а в тоне спеси.
- А мы ей устроим сюрприз. Вот Клементина обрадуется.
- Какая Клементина? - она попыталась сыграть удивление.
- Дуру из себя не корчь. Думаешь, я не в курсе, где мятежная Ветвь отсиживается. Может, для Морганы это и тайна, но не для меня.
- Я не могу. Накажут. - Она закусила губу до крови.
- Не хнычь. Вали все на меня. Скажи, запугал до чертиков, ирод окаянный. Поверят. Или пугнуть тебя хорошенько, для убедительности?
- Не надо, - она отступила в сторону, пропуская меня в калитку. - Второй этаж главного корпуса, дверь в конце коридора.
- Так бы сразу, красавица, - я вошел на территорию обители "Богородицы", едва задев плечом пышные формы охранницы. Она вжалась в стену КПП, отступать дальше было просто некуда. Одарил ее плотоядной улыбкой - зарделась, глазки опустила. Хороша девка.
Храм здесь присутствовал, большой, с золотыми куполами, его я увидел еще с дороги. Остальные здания больше походили на корпуса научного городка. Клумбы, дорожки, зеленая травка на лужайках - лепота. Тут и сквер имелся с детской площадкой, в женском-то монастыре, ну и ну.
- Откуда дети? - спросил я охранницу, которая все-таки решила сопроводить нежданного гостя до кабинета начальницы. Или я ей так сильно понравился?
- При обители есть приют и ясли, - она дышала чуть учащенно - нервничает бедняжка.
Мимо прошли три монашки, одна на сносях.
- Веселенькое здесь у вас заведеньице, - я проводил глазами беременную, симпатичная бабенка, молоденькая, просто человек.
- Обитель принимает женщин, которые нуждаются в помощи.
- В сексуальной? - хмыкнул.
Она сверкнула на меня очами:
- Мы принимаем тех, кто не готов к рождению ребенка. Они идут к нам, вместо абортария.
- Как благородно. А детей, значит, вы себе оставляете?
- Мы ищем для них новые семьи.
- Я так понимаю, за деньги этих новых семей?
- Это не имеет значения! Мы помогаем женщинам и детям, - запальчиво возразила она.
- Ну да, ну да, - покивал. - Ясно, на какие средства вы отгрохали эту обитель. Неплохо вы укрыли финансы от Древа.
Она промолчала, но щеки ее пылали гневом.
Мы поднялись по ступенькам главного корпуса и вошли в фойе. Здесь мало что говорило о Боге: ни икон, ни какой-то еще религиозной атрибутики. На стенах плакаты со счастливыми мамашами и такими же счастливыми карапузами. Избитые фразы: "Подари жизнь - стань матерью!", и прочее в том же духе. Прямо женская консультация, а не монастырь.
Второй этаж, конец коридора, дверь красного дерева с латунной табличкой "Игуменья".
- Я пойду, - ретировалась моя провожатая.
- Ступай, дочь моя, ступай, - перекрестить ее что ли, или это уже перебор?
Я толкнул дверь и вошел. За столом приемной сидела еще одна блондинистая ведьмочка, этакий майский цветочек. Прошел мимо нее.
- Я к матушке-игуменье, - обернулся, одарив чаровницу-секретаршу фирменным оскалом.
Она дурочкой не была - пробкой вылетела из приемной. Глянул ей в след. Хорошая попка. Юбчонка в обтяжку. Ягодицы вверх-вниз, вверх-вниз, в такт красной подошве Лабутенов, мелькают в дверном проеме, уносясь вдаль по коридору. Монашка. Хмыкнул и вошел в кабинет настоятельницы.
За офисным столом восседала тридцатилетняя блондинка в деловом костюме цвета кофе с молоком. Вылитая мамаша, только во взгляде льда поменьше.
- Сложно тебя было отыскать, Клементина, - я без приглашения плюхнулся в гостевое кресло.
- Зачем я тебе понадобилась, палач? - Она не удивилась моему визиту. Видимо, с КПП уже звякнули. Жаль, сорвали сюрпризец.
- Есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться, - осклабился, как давеча ее секретарше.
Она вздрогнула, но не сбежала.
- Никаких сделок я с тобой заключать не стану, - процедила сквозь зубы. - Моя мать за это жизнью заплатила.
- Кстати, что с ней произошло?
- Неизвестно, свидетелей нет, - она вздохнула. - Там были только Тарквин и Полонская.
- Кто такая Полонская?
- Последний десяток лет она носила фамилию Плетнева.
- Об этой даме я наслышан, хоть и не встречал ее лично. Так Мирославу прикончил дракон?
- Я не знаю! - взвилась она. - Может, он, а может, Полонская. Эта тварь всегда имела зуб на мать, хоть и прикидывалась овечкой.
- Успокойся! - я чуть повысил голос, чтобы проняло. Затем спросил спокойнее: - Где это случилось?
- В Южно-Китайском море.
- Далеко же их занесло, - присвистнул. - Что они там забыли?
- Мать с Полонской отвлекали дракона по твоей просьбе, а ты свое слово нарушил. Я ждала тебя с Беловой в клинике, пока не почувствовала смерть матери. Потом осталось только ноги уносить.
- Слова я не давал - ничего не нарушил.
- Как удобно, - фыркнула она. - Где Белова?
- Квинт ее забрал, но это временно, - вот не люблю признаваться в своих проколах. А кто любит? - Что с этой Полонской-Плетневой? Куда она подевалась?
- Пропала. Может, умерла. С ее дочерьми тоже нет связи.
- Ясно.
- Что тебе ясно? Это все по твоей вине! - Она вскочила из-за стола, подбежала к кухонному столику, достала из холодильника бутылку абсента, налила в кофейную чашку и выпила залпом.
- Полегчало? - спросил вкрадчиво.
- Куда уж легче? - она вернулась за стол с бутылкой. - Хочешь?
- Давай. - Размениваться на чашки я не стал - отхлебнул из горлышка. Бесовский напиток пронесся жидким огнем по жилам, пробрал до костей старого некроманта. - Крепкий.
- На нашем заводике разливают. Рецептик тоже наш.
- Ага, значит, от продажи детишек финансов не хватает.
- Угадал, - она опустила голову на руку и заревела.
Вот не терплю я воющих баб. Обошел стол, вздернул ее за плечи, поднес зеленую бутыль ко рту:
- Пей.
Она сделала пару глотков, поперхнулась, но реветь перестала:
- Что мне делать, Зигмунд? Что? Нас разгромили! Все планы матери псу под хвост. Нас ищут! Найдут - уничтожат. Если ты отыскал это убежище, то скоро сюда явятся взыскатели Древа.
- Ну, ну, успокойся, - я прижал ее к себе. - Справишься.
- Как? - она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза.
- Устрани Моргану, и дело с концом. Может, и в Древо вернешься.
Она захихикала:
- Какой ты, лапушка. Все-то у тебя просто и весело, - ее пальцы прошлись по моей щетине.
- Не обижайся, красавица, но с деловыми партнерами я интима не имею.
- А мы партнеры? - в ее интонации вплелась чувственная хрипотца.
Красивая бабенка. Вот только сердце мое в путах, и хозяйка этих пут не простит интрижки на стороне. Бедняжка томится в драконьей башне, а я кручу шашни с ведьмой. Хорош суженный. Оторвал от себя Клементину, вернулся в кресло.
- Ну и как мне, по-твоему, убить Моргану? - Она рухнула на свое место, обиженно надув губки.
- Оставь это Мордреду, он уже близок к цели.
- Так мне сидеть здесь и ждать?
- Не совсем. Ты должна начать войну.
- Как!? - она поперхнулась.
- Диверсия - лучшее начало военных действий. Нанесла удар и спряталась. Выбирай ключевые фигуры и устраняй. Перемани на свою сторону недовольных. У Мирославы ведь были сторонницы в других Ветвях?
- Допустим.
- Используй их.
- Матери сочувствовали три советницы. Но они сейчас в опале - готовы ноги Моргане лобызать, лишь бы вернуть ее расположение.
- Так сыграй на этом.
- Этого слишком мало. Мы проиграем.
- Да, с таким настроем ты слона не продашь, - хмыкнул.
- Предлагаешь, нацепить пояс-шахида и "Аллах акбар"? - она фыркнула. - Мы не самоубийцы, Зигмунд.
- Наступать лучше, чем обороняться. Отсидеться за этими стенами не получится. Ты сама сказала, если я нашел вас, то и другие найдут.
- Мне нужно время, совсем немного, и тогда они меня не достанут.
- Что ты задумала? - я по-прежнему расслабленно сидел в кресле, делая вид, что мне совсем не интересны ее планы.
- Слыхал о Китеж-граде? - она подалась вперед.
- Еще бы. Красивая сказка.
- А вот и не сказка. Видящие Китежа объединились в Большой Круг и перенесли город в пятое измерение.
Большим Кругом назвался Круг из двенадцати дюжин видящих, то есть 124 ведьмы, объединившие свои Силы ради какого-то дела. Если Большой Круг собрать из видящих одного поколения, да еще тех, что постарше, то можно и горы свернуть, и реки вспять обратить.
- И что с ними стало? Что-то давненько они в этой "тихой заводи" отсиживаются.
- Предположительно, они угодили в статис-ловушку. Мать пыталась найти туда вход, но не преуспела.
- Рискованный трюк. А Силенок у вас хватит на этакую затею? - скептицизм из меня так и сочился.
- Думаешь, мы выбрали это место только потому, что здесь раньше монастырь стоял?
- Земляная жила, - констатировал я, прислушавшись к общему магическому фону.
- Бери выше, - ее пальчик взлетел вверх. - Перекресток: Земля и Вода. Внизу протекает подземная река. Китеж стоял в подобном месте.
- Стихийная магия - это хорошо, но хватит ли у тебя ведьм для Круга?
- В этом и проблема. Мы уже пытались, но нас должно быть больше. Чертова деградация Силы!
- Собираешься вербовать волонтеров?
- Какая дура к нам присоединится? - горько спросила она, скорее, себя, чем меня. - Остается ждать, когда молодежь пройдет инициацию.
- Долго?
- Пару лет.
- Многовато. Мой тебе совет, Клементина, не прячь голову в песок, не подставляй зад врагу - дай отпор.
- Зигмунд, на голом месте я войну не начну. Мне нужно оружие. Мне нужно хоть что-то. - Она уронила голову на руки, потом вскинулась: - Кстати, что насчет поддержки Грифонов?
- На меня и Мордреда можешь рассчитывать, но Орден в ваши свары не полезет.
- Мордреда! - воскликнула. - Ты в своем уме, Зигмунд? Этот выродок сжег элиту нашей Ветви.
- Враг моего врага - союзник. Кстати, адресок этот слил мне именно он. Заметь, мне, а не твоим конкуренткам или даркосам.
- Кошмар! - она снова хлебнула абсента.
- Не переживай. Ему пока не до тебя, а потом договоритесь. Помилуешь его, когда займешь кресло главной ведьмы. А Мор, на радостях, перестанет жечь вашу братию, вернее, сестрию.
- По-твоему, это реально, стать главой Древа? - в ее глазах появился амбициозный блеск. - Для этого нужно перебить все шестое поколение. Их, конечно, мало, но они сильнее.
- Я в тебя верю, Клементина. Вот, это тебе в помощь. - Я достал из рюкзака флакон с чернильно-черной жидкостью и поставил на стол перед ней.
- Что это? - ее глазки заблестели.
- "Мертвая вода".
- Та самая, яд некромантов, убивающий все живое? - она вскинула на меня округлившиеся глаза. - Откуда она у тебя?
- От Деда Мороза.
- Опять шутишь, - хмыкнула.
- Какие шутки? - притворно удивился. - Чем Дед Мороз хуже некроманта?
- Ладно, уж, - она махнула рукой. - Как применять?
- Капля на кожу или в напиток, и твоих врагов уже ничто не спасет, а их жизненная сила перейдет отравителю. Таково свойство "Мертвой воды". Даже смертные могут за ее счет продлевать молодость, возвращать здоровье, а маги - преумножать дар.
- Какая прелесть! - она всплеснула руками. - Почему же ты не убил ею дракона?
- На бессмертных не действует, иммунитет. Но в Чистилище на какое-то время отправит.
- Жаль, что не убьет, - она вздохнула. - Что ж, с такой "гранатой" можно и в бой.
- Так дерзай. - Я поднялся из кресла. Рыбка клюнула - пора и честь знать.
- Маловато будет, - она постучала розовым ноготком по склянке с зельем.
- Ну и аппетиты у тебя, Клементина, - покачал головой, выгружая из рюкзака еще пять флаконов. - Больше нет, уж извини.
- Этого хватит, - она плотоядно улыбнулась, рассматривая ряд черных склянок.
Да, вылитая мать, и телом, и духом.

  

Глава 16. Подвал.

Алиса.

Стоило только влететь в комнату, плюхнуться на кровать и начать жаловаться подушке, Квинт был уже тут как тут.
- Ты знал, знал и ничего не сказал! - слезы ручьем, палец уткнулся в драконью грудь.
- Это ничего не меняет.
- Дети меняют все. Я беременна от другого.
- Я приму твою дочь как свою собственную.
- Но она Зига! Почему ты мне не сказал?
- Не хотел расстраивать раньше срока, искал подходящего момента.
- О да, момент был самый, что ни на есть, подходящий!
- Прости, я не мог это предвидеть.
- Кстати, почему ты здесь? Иди утешай свою наложницу, она ведь носит твоего ребенка.
- Алла спит. А тебе нужно успокоиться, - голос мягкий, убаюкивающий.
- Успокоиться!? Я беременна, беременна от твоего врага, от некроманта, от худшего отца на свете. Посмотри, во что он превратил Войцеха.
- Войцеха превратил я, причем без ведома Зига. Поверь, он был ему хорошим отцом.
- Он бросил его мать, стрелял в него. Хорош папочка, нечего сказать!
- Зигмунд никогда бы не убил собственного ребенка.
- А скольких он бросил? Скольких?
- Не знаю, не считал его отпрысков.
- Уверена, больше футбольной команды, обоих составов, - слезы высохли, но гнев клокотал. - Я дочь матери одиночки. Всегда хотела избежать ее судьбы. И на тебе, залетела от "черта", которому плевать на детей.
- Ты не одна.
- Я не могу пойти на брак с таким довеском. Это нечестно, ни по отношению к тебе, ни к ней, - я коснулась живота. - Это риск, огромный риск. Если брак не состоится - ты убьешь меня, а что станет с ней? Отцу не нужна, тебе противна, как и все, что связано со мной.
- Я буду ждать сколько потребуется, но не отступлю.
- Кто бы сомневался, - хмыкнула я. - Драконы не сдаются.
- Именно. И еще, как бы я не относился к Зигу, из него выйдет отличный отец. Поверь, я знаю его достаточно хорошо, чтобы утверждать это.
- Он лишь полвека был с тобой связан. Потом много чего произошло. Зиг опасен, непредсказуем. У него бывают вспышки неконтролируемой ярости. Думаешь, я подпустила бы его к дочери?
- Ты говорила, что любишь его.
- Если ты способен разобраться в моих чувствах - сделай это, потому что я не способна, - я встала и пошла в ванную.
Говорят, вода расслабляет, смывает боль с души - иллюзия, символ, но хоть что-то. Когда вернулась, Квинт никуда не делся, зато что-то изменилось в комнате. Стало как-то приятно, спокойно, уютно, хорошо.
- Что ты сделал с моей комнатой?
- Изменил узор.
Я глянула на потолок. Завитушек прибавилось, тона приобрели розовый с фиолетовым оттенки.
- Ну и что это значит?
- Раньше это заклятие было нейтрально, просто охранное. Теперь я добавил позитивных эмоций, они тебе нужны.
Ну и что мне ему сказать - чтобы катился куда подальше со своей манипуляцией настроения, или поблагодарить за заботу?
- Миленько, только розового не люблю.
- Привыкнешь.
Нахал.
- Тебе нужно выспаться.
- Не думаю, что получится.
- А я уверен, - он вперил в меня свой рентгеновский взгляд.
Мои ноги подкосились - он подхватил меня, положил на кровать, укрыл.
- Мерзкий манипулятор, - я зевнула.
- Сладких снов, любовь моя.
Провал. Снов не было, или не запомнила, значит, действительно спала, а не шастала по лабиринту. Открыла глаза, мягкий свет заката, полпятого. С каждым днем темнеет все раньше и раньше. Зима близко. Радует, что она не длится семь лет, как в мире Джорджа Мартина, а то бы я в сосульку превратилась. Хоть и люблю я эту книгу, но главы с Дейенерис мне нравятся больше, чем с Джоном Сноу.
Кровный навигатор сообщил, что Квинт в кабинете. Я почистила зубы, одела джинсы и свитер от какого-то супер-пупер дизайнера и пошла к нему.
- Спасибо, выспалась, повелитель, - я отвесила ему куртуазный поклон прямо на пороге.
- Все еще злишься? - он оторвался от монитора.
- Чем занят? - я подошла, заглянула в экран. Дракон цацкался в "Мир драконов". Смешно. - Да ты геймер, как я погляжу!
- Балуюсь иногда, - он закрыл окно броузера. - Чем хочешь заняться?
- Ты обещал показать подвал. Кстати, как твой орел-оборотень поживает?
- Спит пока.
- Это плохо?
- Не знаю. Впервые скрестил птицу с человеком. Подождем еще.
- А если не очнется?
- Будет очень жаль. Сергей отличный парень, не хотелось бы его потерять.
- Зачем тогда рисковал?
- Любопытство - страшный зверь.
- Не стану спорить.
Мы вышли из кабинета и спустились в подвал.
- Предупреждаю, лаборатория, хранилище, бестиарий и прочее находятся в пятом измерении. Для тебя я открыл доступ. Слуги о них даже не знают, кроме Войцеха, конечно.
Мы остановились у глухой стены, но в магическом восприятии был виден вход. Когда спускались по лестнице, краски выцвели как в Изнанке.
- Вход через Изнанку, - догадалась я. - Хитро.
- Дополнительная защита. Я спрятал арку входа в четвертом измерении, чтобы люди не смогли ее увидеть.
- А если маг сюда явится?
- Попадет в ловушку безвременья.
- Разумно.
На этаже краски вернулись, лампочки больше не казались размытыми лужами света. Лестница здесь не закончилась, уводила вниз.
- А что там, этажом ниже?
- Тюрьма, бестиарий, свалка, крематорий. А здесь мастерская, хранилище артефактов и лаборатория.
- Тюрьма!? Крематорий!? А бестиарий тебе зачем?
- Дань традиции, у отца был, вот и я завел на всякий случай. Он пустует, как-то не удосужился создать хоть одну химеру.
- Химера - это что?
- Симбиот разных животных, иногда людей: грифоны, гарпии, русалки, церберы и прочие твари.
- Кошмар! Рада, что ты не творил это с бедными зверушками.
- Предпочитаю оборотней.
- А это сложнее?
- Даже не знаю, что сказать.
- Ладно, не парься. Зачем тебе тюрьма?
- Для врагов, но она тоже пустует.
- Всех победил?
- Если бы.
- Когда Зиг явится, ты его туда определишь?
- Так было бы спокойней для всех.
- Ну хоть передачки далеко носить не придется, - я фыркнула.
- Зачем они ему в безвременье?
Да уж. Самая гуманная тюрьма на свете. Зашел - вышел - один миг. Но вот перевоспитался ли? Хотя обычная тоже не перевоспитывает: калечит, губит, усугубляет, может, и искупляет, спорить не берусь.
- Хочу осмотреть тюрьму и бестиарий.
- Идем.
В тюрьме было три камеры, в бестиарии три клетки, в крематории большая печь. Свалка заинтересовала меня больше всего. Картины, ржавое оружие, огромный гризли. Чучело медведя стояло на задних лапах и скалилось во всю пасть. Жуткая зверюга.
- Берсерк Локи, - пояснил Квинт. - Раньше стоял в замке, в охотничьей зале. Но сейчас таксидермия не в моде, а уничтожить рука не поднимается.
- А это кто? - я указала на портрет блондинки в платье шестнадцатого века.
- Ольга.
- Твоя последняя наложница, точнее уже предпоследняя? Зиг рассказывал о ней. Старшая дочь Мирославы.
- Да, она. Мать Ольгера.
- Красивая.
Квинт промолчал. Мы вернулись на этаж выше. В мастерской было полно холстов, пустых, ни одной незаконченной картины.
- Ты больше не пишешь?
- Редко.
- Зря. Ты мастер.
- Теперь писать полотна будешь ты, а я присматривать и направлять.
- Ну я сама напросилась. Когда начнем?
- Завтра.
Мы покинули мастерскую и вошли в лабораторию. Здесь было просторно и гулко. Шкафы, книжные стеллажи. Ниша с урнами. Столы: рабочий, патологоанатомический, алтарь, по другому и не назвать, над ним клубилось багровое облако Силы. Я посмотрела в другую сторону - увидела ячейки для трупов.
- Что в них?
- Хочешь взглянуть?
- Неужели трупы?
- Да. Один принадлежит Мирославе.
- Серьезно!? Покажи!
Он открыл один из шкафов. Красивая блондинка, одно лицо с той, что на портрете в хламнике. Она казалась спящей, только не дышала.
- Я помню ее совсем другой: брюнетка за сорок, а это молодая блондинка.
- Ты видела личину. Мирослава нацепила облик Бежовой, чтобы подобраться к тебе.
- А эта Бежова существует на самом деле, или тоже фальшивка?
- Эту личность создали специально для тебя, точней прототип у нее существовал, имя и фамилия, только та женщина не хозяйка СПА-салонов.
- Ну да, вранье от первого и до последнего слова, - грустно. Пусть я и не верила Бежовой, но надежда, что нашла родственников, все же была. - А что это за урны?
- Кладбище моих фамильяров.
Я подошла ближе. На одной было латиницей написано имя Кристофа.
- Ты многих похоронил.
- Не каждый способен принять вечность. Это память, не только о моих людях, но и об ошибках.
- Персональная Кремлевская стена.
- Что-то в этом роде.
- Идем, здесь гнетуще. Слишком много твоей Силы, еще и трупы, урны - прямо могильник.
Ну и на что я жалуюсь? В мастерской Зига, наверняка, мрачнее. Там царит Тьма, а здесь всего лишь магия крови.
В хранилище было светло и просторно. Стеллажи, стеллажи, стеллажи, от пола до потолка, рядами, у стен. Свободного места на полках было мало. Прямо музейное хранилище. Столько антикварных вещичек.
- Это тебе, - Квинт вручил мне чемоданчик-косметичку.
- Что там, супер-гламур, от которого у мужиков крышу сносить станет?
- Он принадлежал Мирославе. Внутри артефакты твоего отца и другие мелочи.
Я открыла крышку. Нецке эльфа из полупрозрачного белого камня с фиолетовыми прожилками. Ветка из голубого кристалла, похожая на коралл. Маленький шарик из тоненьких переплетенных веточек, едва заметно фосфоресцировал. Несколько пузырьков с зельями, связка амулетов. Один примечательный - аметистовый кулон на длинной цепочке, Алкина вещичка. Она его не снимала, сколько я ее помнила, говорила подарок отца. Наверное, Квинт приобщил его к добру Мирославы, когда обрюхатил Плетневу. Спрашивать я не стала, слишком больная тема.
Пока рассматривала содержимое чемоданчика, Квинт направился в дальний конец хранилища, я понеслась за ним. Он взял амфору, черную, с золотыми письменами неизвестного языка. Достал из кармана скарабея и положил в углубление на пробке.
- Что это?
- Ларец Пандоры.
- Ларец? - я поперхнулась. - Серьезно!? Это же амфора.
- В античной Греции большинство сосудов были такими.
- А почему его называют ларцом?
- Трансформировали, переиначили. Какая разница?
Скарабей упорно не желал прилипать к пробке, соскальзывал, падал на пол.
- Попробуй. Может, тебе удастся, - он протянул мне амфору и скарабея.
Я нехотя взяла его. Навозник тут же угомонился и лег в углубление на пробке как влитой, казалась, они одно целое.
- Что теперь? - я подняла глаза на Квинта.
- Можешь открыть, можешь вернуть на полку.
- Опять шутишь? - я поставила сосуд с душой демона Эпиметея на место, от греха подальше.

  

Глава 17. Оборотни.

Орлан.

Я парил над землей. Здесь все не так, и все не то. Нет скал и моря, нет даже леса. Полоски деревьев и голая земля. Где охотиться? Где ловить рыбу? Нет кроликов. Только мыши, но их много, лови не хочу. Нет, не голоден. В большом гнезде, новом, кормят мясом. Но я охотник. Ловлю мышей. Хозяин улетал, далеко. Сейчас вернулся. А брат все спит, давно спит. Я жду.
"Брат, проснись. Проснись, брат! Брат!!!"

***
Сергей.

Открыл глаза. В комнате сумрак, шторы задернуты. Часики на плазме показывают полчетвертого. Кровать - сексодром, я на ней голый и один, обидно. Как там Жанна, моя сладкая Жанночка, обожаемая и желанная? Волнуется небось. Сколько же я был в отключке?
На прикроватной тумбочке лежали мои часы, кварцевые, помимо времени они показывали дни и месяцы. Глянул - глазам не поверил. Неделю, целую неделю здесь провалялся. Бедная моя, она же волнуется, извелась вся. Сейчас, родная.
Я схватил мобильник, он тоже отдыхал на тумбочке. Черт, разрядился. Хорошо, додумался взять с собой зарядку, найти бы только, куда ее определили. Осмотрелся - сумки моей не видать. Встал, заглянул в шкаф. Ага, вот ты где! Сумка была там, моя одежда тоже, а еще ряд дорогих костюмов, прямо как в шкафах у олигархов. Достал зарядник, нашел розетку, поставил кормиться своего старичка Sony Ericsson. Все никак смартфоном не обзаведусь. Да и нахрена он мне? Звонить и этим можно, а большего мне и не надо.
Брат ждал снаружи. Попытался отдернуть штору - не получилось, тут явно какая-то механика. Ломать не хотелось, в гостях как ни как. Открыл балконную дверь. Орлан сидел на перилах. Красавец! Голова седая, крылья черные, клюв желтый. Заклокотал, приветствуя меня. Открыл дверь пошире. Брат влетел, бесстрашно, как к себе домой. Облюбовал спинку стула в качестве насеста. Стул тяжелый, дубовый - выдержал такую птичку. Погладил его по голове, он не возражал, радовался.
"Брат проснулся. Я ждал", - даже не мысль - образ. У птиц нет слов, но они тоже по-своему мыслят. Раньше я этого не знал.
- Проснулся, как видишь, братишка.
"Хозяин близко", - в голове вспыхнул образ орла размером с гору. Надо же, как он представляет босса.
- Как себя чувствуешь? - незабвенный босс возник на пороге, а я в чем мать родила, не в бане все-таки.
- Ну, что сказать? Здоров как бык. Так отлично себя даже пацаном не чувствовал. Когда в небо?
- Освойся пока, успеешь еще.
- Брату надоело одному летать, скучает он по родине, по морю.
- Привыкнет. У тебя с ним телепатическая связь?
- Ну да, по-другому я даже и не знаю, как это назвать.
- Очень хорошо. Значит, этот вопрос решен.
- А что дальше?
- Пришлю к тебе Войцеха, он покажет здесь все, расскажет.
- И надолго я тут застрял?
- Пока не будешь обращаться также легко, как Волк. Когда это произойдет - сказать не могу, рано еще строить прогнозы. После первого обращения посмотрим, - босс вышел, оставив после себя неопределенность.
Не люблю отсутствие ясности, но что поделать. Пошел в ванную. О назначении единственной двери, кроме входной, догадаться было нетрудно. Почистил зубы, принял душ. Войцех уже дожидался в комнате.
"Волк кормит", - сообщил орлан.
Я глянул на громилу с благодарностью:
- Спасибо, что заботился о птице, пока я отдыхал.
- Не за что.
- Ты вроде как мой гид на сегодня.
- Затем и здесь. Одевайся и пойдем.
Открыл шкаф. Шикарные костюмы трогать не стал, одел свой, привычный, рабочий. Пиджак лопнул в плечах. Ворот на рубашке не сошелся. В штанах выглядел как подстреленный, они мне даже до щиколоток не доставали. И когда ж я так подрос-то и возмужал?
- Примерь лучше этот, - Войцех протянул мне серый костюм. Шерсть дорогая, мягкая.
- Он не мой.
- Теперь твой, все они твои, - он махнул рукой вдоль ряда костюмов.
- Прикалываешься? Они ж целое состояние стоят. Гардеробчик банкира.
Войцех только плечами пожал. Я взял серый костюм. Подобрал к нему рубашку, бледно-голубую, на левом боку выстрочена маленькая черная розочка - лэйба какая-то или товарный знак, не в курсе. Оделся. Шикарный прикид, как в той песенке: "Главное, чтобы костюмчик сидел." Он и сидел как влитой, будто на меня шитый. Галстуки трогать не стал, не люблю их, не на работе. Хотя Войцех был при галстуке, костюм черный, безупречный, но какой-то чопорный.
Я выпустил орлана полетать. Войцех помог разобраться со шторой. Оказывается, в этом супер-навороченном доме все управлялось с пультов. Вышли в коридор.
- Там кабинет и спальня пана, - Войцех указал на пару дверей с противоположной стороны.
- Почему пана? - удивился я необычному обращению к боссу.
- Привык так его называть.
- Ну да, ты ж поляк, судя по имени.
- Родился им, сейчас я волк-оборотень, и это моя единственная национальность.
- Значит, я тоже уже не русский.
Мы улыбнулись друг другу. Поладим. Мужик он правильный.
- Слушай, а можно в кабинет босса заглянуть? - я знал, что Тарквинова там нет, не знаю, откуда, но знал.
- Конечно, - Войцех открыл дверь кабинета и пригласил меня войти.
Вот это да! Такого я еще не видел: слева офис, справа замок. На стене целый арсенал холодного оружия, руки зачесались потрогать.
Как вошли, показалось, что тут кто-то есть, но это была лишь картина, огромная, в полстены, без рамы, будто продолжение комнаты. Как-то бывал в Севастополе, посетил "Панораму", эффект примерно тот же. Мужик на картине весь в черном, ботфорты, как бабы в начале девяностых носили, у старшей сестренки такие были. В руке кубок. Выхлебал винцо и теперь дремлет у камина. Завидую.
- Что за чувак? - кивнул на портрет.
- Пан Тарквиновский, ты его называешь боссом.
- Нет, не похож, у этого рожа другая.
- Ты забыл, кто он такой?
- Такое не забудешь.
- Пан периодически меняет внешность, чтобы смертные ничего не заподозрили. Этого требует Покров.
- А это еще что?
- Мы скрываем свое существование от людей.
- Ну да, иначе бы я о вас знал, как и остальное человечество. Мне теперь тоже от людей прятаться?
- Не прятаться, скрывать истинную сущность.
Вздохнул. Жанна не любит тайн - начнет донимать, если заподозрит неладное. Что ж, сам подписался - придется выкручиваться.
- А зачем босс в кабинет свой портрет повесил? Как-то не замечал за ним мании величия.
- Это статис-ловушка.
- Прости, что?
- Охранное заклинание для незваных гостей. Картина - вход в псевдо-пространство, в котором остановлено время. Если попадешь туда - застрянешь в безвременье.
- И что потом?
- Придет пан, вытащит нарушителя.
- Вон оно что. Но какой дурак сунется в картину?
- На ней чары приворота. Сейчас они неактивны. Видишь, пан спит. Если он проснется, ты услышишь его голос, зов. Он станет тебя заманивать, соблазнять.
- Я не девица, чтоб меня этот тип охмурил, - хмыкнул. - Но бабы, наверное, ведутся.
- Еще как! - он подмигнул. - Одна даже из одежды выпрыгнула, но это давно было, еще в замке.
- В каком замке?
- Под Краковом. Там раньше поместье пана было.
- Что, раскулачили товарищи-поляки?
- Да нет. Он сам поместье с землей сравнял, когда времена меняться стали.
- И когда ж они меняться-то стали? По мне, так они постоянно меняются, порой не уследишь.
- Сейчас - да, но тогда по другому было, медленно, со скрипом. Пан переехал в Краков в 50-х годах позапрошлого века, да, точно в 1857.
Я присвистнул:
- И это при тебе было?
- При мне.
- Сколько ж тебе лет-то?
- В этом году 376 минуло.
- Да иди ты! А выглядишь на двадцать пять, причем с большой натяжкой, - он, и правда, казался юнцом, но только казался. - И как тебе живется на пороге четвертой сотни? К праотцам не тянет?
- Иногда бывают помрачения. Тогда я ухожу в картину, - кивок на портрет. - Вышел - год прошел, а то и десять. Из этих четырех сотен, я век точно в картине просидел. Но так раньше было, сейчас приходится замещать дворецкого.
- Значит, ты при исполнении, а я то думаю, чего у тебя такой вид чопорный.
- Увы, приходится, - он вздохнул. - Раньше был стражем дома, а теперь вот, сам видишь, кто.
- Так ты человек военный, прости, волк-оборотень.
- Да нет. Это отец мой солдатом был, сотником, лучшим, потом правой рукой пана стал. Я обычным смердом родился, - на его лицо набежала тень.
- Все еще скорбишь по нему?
- Ты об отце? Нет, - он покачал головой. - Просто у нас с ним были сложности.
- А у кого их не было? Ты еще моего батю не знал. Так меня ремнем в детстве отхаживал, сидеть не мог без стонов. Умер пару лет назад, инфаркт.
- Соболезную.
- Да, жаль батю. У нас с ним по-всякому было, но хорошего больше.
- Завидую.
- Серьезно?
- Мой отец - сложный человек. Лучше закроем эту тему, не хочу говорить о Зигмунде.
- Как скажешь. А как ты в картину попадаешь? Сложно представить.
- Смотри, - Войцех подошел к портрету вплотную. Миг - он уже стоит рядом с креслом пана.
Я только рот открыл.
- Здорово, - сказал, когда он оттуда вышел. - А мне можно?
- Дерзай, ловушка на тебе не сработает - сможешь спокойно выйти.
Повторил трюк Войцеха. Грани между картиной и комнатой как бы не существовало: переступил некую черту - очутился в замке. Каменные стены, гобелены, камин, такой же как и в кабинете. Пан глянул на меня разок. Глаза светло-серые, пронзительные, цепкие. Закрыл зенки и дальше дремать. Опасный у меня босс, даже на портрете. Я вышел оттуда. Ощущение осталось странным. Воздух в картине был неживым, стерильным, как в подвале, в лаборатории.
Оружие на стене я все-таки потрогал, не сдержался. Потом обратил внимание на витрину со всяким барахлом.
- Что это? - спросил Войцеха.
- Трофеи пана. Бывшие артефакты, но сейчас они бездействуют. Просто память.
- А это что за гранчак? - указал на треснутый каменный стакан с затейливыми знаками по ободу.
- О Граале слышал?
- Шутишь! Кто ж о нем не слышал-то! Так это он, тот самый, который святой? - моему удивлению не было предала. Ай, да босс, Святой Грааль в трофеи взял. Его все ищут, найти не могут, а он здесь преспокойненько пылится на полочке.
- Не знаю о святости, но этот артефакт, действительно, дарил бессмертие. Его сделал один даркос, давно. Только Грааль сейчас не действует. Видишь трещину? Теперь это просто стакан.
- А если его починить, как-нибудь склеить?
- Зачем?
- Это ж Грааль!
- И что? Пан сам может давать бессмертие кому пожелает.
- Я так понимаю, его создатель тоже мог, но все равно сделал Грааль. Кстати, зачем?
- Толком не знаю, спроси пана.
- Спрошу.
Мы покинули кабинет.
"Голоден. Поймал мышь. Мало. Волк не кормит", - поступила жалоба от орлана.
- Орел проголодался.
- Точно, - Войцех глянул на часы. - Я его в это время обычно кормлю, на крыше.
- Компанию составить можно?
- Конечно, присоединяйся, это ж твоя птица. Только куртку прихвати, там нежарко. Я спущусь на кухню за мясом. Встретимся на лестнице, она за поворотом в конце крыла, - он указал направление.
Вернулся в комнату за курткой, надеюсь, еще влезу, она мне раньше великовата была. Не люблю вещи в облипку, стесняют движения. На глаза попался мобильник, он уже немного подзарядился. Ввел пин. Бог ты мой, пятьдесят три сообщения: sms-ки, голосовые, пропущенные звонки. Пролистал - все от Жанны. Позвонил.
- Серж, ты где? Куда ты пропал? - голос подруги был полон волнения.
- Все пучком, Жан.
- Пучком! Тебя неделю не было, а я даже адреса не знаю, где родня твоего покойного дядьки живет.
Каюсь, соврал Жанне, что еду на похороны к брату отца в Брянскую область. Он, и правда, умер, но пять лет назад. Не говорить же ей, что иду в оборотня превращаться. Адрес брянской родни, само собой, не оставил, а то, не дай Бог, нагрянет. Что ей потом говорить - что у другой любовницы зависал. Пошлет и правильно сделает, а она мне нравится, даже очень.
- Эй, ты еще там? Почему на телефон не реагировал? - уже злится.
- Прости, родная, зарядник дома оставил. А тут ни у кого подходящего не было. Только сейчас в район вырвался, нашел в одном ларьке, где старыми мобилами торгуют.
- Когда ты уже нормальный телефон купишь? Сто раз тебе говорила, а ты все цепляешься за это раздолбанное старье. На него даже без слез смотреть нельзя. Каменный век.
- Уговорила, куплю твое "надкушенное яблоко". Какой там сейчас, четвертый, в ходу?
- Окстись, отсталый, уже "4S" - не новость.
- Ну извини. Какой скажешь, такой и куплю.
- Ладно, - она слегка остыла. - Как там все прошло?
- Скорбно.
- Понимаю. Когда домой?
- Не знаю пока. Тут все сложно.
- Что сложно!? Тебе же на работу выходить надо!
- Я у босса уже выпросил бессрочный отпуск.
- Бессрочный!!! Что у тебя там стряслось? Опять влез в какую-то авантюру, или баба завелась?
- Жанна, успокойся. Мне, кроме тебя, никто не нужен. Ты же знаешь.
- Знай, но проверяй. Так что там у тебя, если не баба?
- У дядьки долгов было полно. Теперь у семьи проблемы. Как решу, так и приеду. Бросить их в таком положении я не могу, родня все-таки.
- Так одолжи им денег, и дело с концом.
- Не все так просто, Жанна.
- Да что сложного-то?
- Вернусь, объясню. Это не телефонный разговор, - хорошая отмазка, с моей бывшей срабатывала.
- Как скажешь, только возвращайся поскорей и больше не пропадай. Без тебя тоскливо. Этот хмырь, Вовик, задрал.
- Опять руки распускал? - я напрягся.
Второй пилот раньше подкатывал к Жанне, хоть у него и благоверная имеется. Она отшила женатого ухажера. Он не понял, полез снова. Ну я ему и объяснил, что к чему, в грубой кулачной форме. С того случая у нас с Жанной все и закрутилось.
- Нет. Просто он ссыкло, и летать с ним хреново. Ты лучший, мой сокол! Возвращайся.
Ну вот, соколом и вернусь, точнее орланом. Попрощался с любовницей, нежно, и прервал звонок. Волк поди уже заждался на лестнице. Так и было: Войцех топтался с миской мяса в руке.
- Говядина, - определил я по запаху. Не спрашивайте, как - сам не знаю.
- Она, - кивнул вервольф.
Поднялись на крышу. Уже темнело. Ветер сильный, сырой, но дождя нет. Зимой пахнет. Брат заметил нас - кинулся камнем вниз. Я инстинктивно вытянул руку - он приземлился на мое плечо, точно, будто мы этот трюк годами отрабатывали. Тяжелый же ты, Братишка, кило на десять. Стал брать из миски полоски мяса и скармливать пернатому брату. Он хватал на лету, глотал. Доволен, крылатый хищник.
- Каково оно, в первый раз обернуться? - спросил я Войцеха.
- Адски больно - врагу не пожелаю. Даже когда меня волки в лесу рвали, и то не так плохо было. Там я почти сразу отключился, а тут пришлось все вытерпеть.
- Отличная рекламка! Врагу, значит, не пожелаешь.
- Ты сам согласился.
- Кто ж спорит! За что боролись, на то и напоролись. И долго это у тебя длилось?
- Если ты о первом обращении, то о времени ничего сказать не могу, оно мне вечностью показалось. Во второй раз было легче, ну а через год вообще ничего не чувствовал. Был человеком - стал волком: раз, и все.
- Через год!?
Он кивнул. Орлан доклевал свое мясо и взлетел. На рукаве остались рваные дыры от его когтей, из них выглядывало нутро подкладки, а ведь куртка-то из толстой воловьей кожи. Ну и коготки у моей птички!
- Ты сказал, тебя волки рвали. Как это тебя угораздило?
Мы все еще стояли на крыше, следя за парящим орланом. Он послал нам с небес приветственный клич.
- Лютый был, февраль по здешнему, дрова кончились. Дед с бабкой старые. Вот и пошел я в лес за хворостом. Темнеть уже попозже стало - думал, до сумерек управлюсь. Не вышло. Волки оголодали к концу зимы. Я один, без лошади, так бы ее задрали. Повезло, что пан мимо проезжал, услышал мои вопли - спас. С тех пор я такой.
- Да уж, веселая история. Ты тоже неделю в отключке был?
- Пять дней.
- А обратился когда, сколько дней прошло?
- В следующее полнолуние, значит, где-то двадцать.
- Так это, и правда, от луны зависит, как в ужастиках про оборотней?
- Нет, - ухмылка. - Бред это все, суеверия. Но я тогда темный был, во всю эту чушь верил. Потому пан и назначил такой срок. На самом деле я обратиться могу в любой момент.
- Покажешь? - затаил дыхание.
- Покажу, от чего ж не показать, только смотреть особо не на что. Пойдем в мою комнату, не здесь же.
Мы покинули крышу, спустились на третий этаж. Комната Войцеха оказалась прямо над кабинетом хозяина. Достаточно аскетичная. Кровать в два раза уже моей.
- Здесь раньше Кристоф жил, бывший дворецкий. Теперь вот я обитаю, - он снова вздохнул. - Проходи, располагайся.
Я сел в кресло. Войцех стал раздеваться, аккуратно складывая одежду на кровать. Я смотрел в потолок. Не то, чтобы мне стало неловко, но как-то не так. Войцех обернулся практически мгновенно. Воздух вокруг него задрожал - и вот уже передо мной стоит серая зверюга размером с пони. Глаза желтые, сверкают. Клыки в палец. Хорош, брат Волк. Подошел к нему, погладить не пытался, не идиот. Войцех оскалился, но по доброму, вроде как улыбнулся.
- Быстро у тебя вышло.
- Я ведь говорил, смотреть особо не на что, - он снова принял человеческий облик и стал одеваться.
- Слушай, а как у тебя с бабами?
- Лучше некуда, даже слишком. Только детей нет.
- Босс об этом не упоминал.
- Так это и ежу понятно. Мы ж продукт магии крови, можно сказать, аномалия. Размножаться не положено.
- Тебя это напрягает? Знаешь, с детьми непросто. У меня дочь-подросток, так это сущий кошмар.
- Раньше меня это не волновало, а потом я встретил одну женщину, привязался, но она хотела детишек.
- И что?
- Ушла, нашла себе другого самца. Я не неволил, пусть идет, отпустил.
- Почему сироту не взяли? Тоже вариант.
- Она своих хотела.
- Видать, это тебя сильно задело, вид у тебя кислее некуда.
- После того я в картину на двадцать лет ушел. Пан не тревожил. Когда вышел, не сдержался, пошел ее навестить. Марта сильно постарела, оплыла, нарожала шестерых.
- Идиллия?
- Да нет, муж ее бил по любому поводу, постоянно в синяках ходила.
- А ты что?
- Ушел. Сама выбрала такую жизнь. Да и не мог я ей на глаза показаться. Она постарела, а я такой же остался.
- Да, Покров, ты говорил. Но я, на твоем месте, мужику ее морду начистил бы, чтоб руку не поднимал.
- Мужика ее волк в лесу задрал.
- А-а, ну тогда все путем, - я ткнул его кулаком в плечо, несильно, по-дружески.
Войцех продолжил экскурсию по дому. К ужину мы обошли все, что можно, даже по саду прогулялись. Весной там будет красиво, но до нее еще не скоро.

  

Глава 18. Солнышко и Орел.

Сергей.

Ужин был в семь. Глянул на часы: 59 минут. Пора. Птицу покормил, телефон зарядил, осталось позаботиться о собственном желудке. Отправился в малую столовую. Не знаю, почему "малая", вполне себе приличных габаритов столовая. Круглый стол в центре на два десятка персон. За ним только трое. Игоря я уже знал. Парень был надут, не в настроении. Блондинку, кажется, Аллу, тоже видел: холод Антарктиды, аж зубы сводит. А вот с симпатичной шатенкой знаком не был: милая, сразу видно, приятная женщина.
- Добрый вечер, - поздоровался с порога.
Войцех хозяйничал у бокового столика со снедью. Похоже, в его обязанности входило и обслуживание гостей за столом. Он оторвался от своего занятия и представил мне шатенку. Вера - чудесное имя, жизнеутверждающее. По тому, как Волк на нее смотрел, не сложно догадаться - его подруга. Надеюсь, у них все склеится, если Вера детишками не бредит. Я выбрал место между Игорем и шатенкой, поближе к парнишке. Никто не возражал.
Дверь отворилась и на пороге возникла ОНА - рыжее Солнышко, ослепительное совершенство. Протуберанцы волос. Белоснежная кожа. Глаза - изумруды. К губам приник бы, не оторвешь. Ноги от ушей. Красотки с глянца обложек нервно курят в сторонке. Подскочил, встал на вытяжку, словно генерал нагрянул, нет, маршал. Вслед за нею вошел босс, глянул на меня так - сразу ясно, без всякой телепатии: МОЯ, полезешь - шею сверну. А я то думал, у него шуры-муры с блондинкой, но его можно понять: куда Ледышке до Солнышка - тут даже вопрос выбора не стоит.
- Алиса, познакомься, это Сергей Поляков, капитан "Гольфстрима".
- Привет, как себя чувствуешь, человек-орел, - словно реченька журчит, заслушаться можно.
- Спасибо, хорошо, - только и смог из себя выдавить.
Блондинка уронила вилку, намеренно.
- Сергей, это Алиса, моя невеста, - сообщил босс.
На пол полетел нож. Попал, ты мужик, между полюсом и экватором.
- Что Алла, руки с бодуна трясутся? - Солнышко глянула на Ледышку. Хоть и едко, все равно реченька.
Даже если б она бранилась с утра до вечера, слушал бы. Солнышку все можно, она светит. Никогда раньше не понимал рыцарей, вздыхавших по прекрасным дамам. Что толку вздыхать, если даже в руках не подержать. Теперь понял.
Блондинка Солнышку не ответила, нахохлилась еще больше. Войцех подал ей новые приборы. Расселись. Ели молча. Душевных застольных бесед не сложилось. Алиса перемигивалась с Игорем, видимо, они ладят. Парнишка был ей откровенно рад, ожил. Босс не ел, только винцо потягивал. Блондинка пила ледяную воду стаканами, Волк замаялся ей подливать. Видать, и правда, с бодуна. Солнышко пила апельсиновый сок, я тоже. Не знал, как организм оборотня отреагирует на алкоголь. У Войцеха накануне не спросил, а задавать такие вопросы боссу за столом, посчитал неуместным, особенно при Солнышке. Что-то я оробел, как прыщавый юнец.
Еда была выше всяких похвал. Надо бы завернуть на кухню, обнять повара за такие шедевры. Истосковался я по хорошей стряпне. Жанна вообще готовить не умеет, но старается: все время что-то варит, парит, жарит. Приходится есть, на радость язве желудка, не обижать же ее. Хитрю, вожу в рестораны, пиццу заказываю, но она настойчива в желании накормить меня домашненьким. Вот Кира, моя бывшая, была стряпухой знатной. Готовила так, что от борща за уши не оттащишь. Когда женился, думал до смерти будем вместе, но возникли трудности, и она ушла, нашла себе другого, успешного.
Расправившись с тирамису, все разошлись по своим делам. Я пошел с Войцехом на кухню, поручкаться с поваром. Марио оказался отличным мужиком, обрадовался похвале, стиснул в медвежьих объятьях так, что кости б затрещали, не будь я теперь крепче скалы. На кухне крутились горничные, ловкие девицы, познакомился. У садовника-азиата было лицо Будды, невозмутимое и нечитабельное. Многословием он не отличался, хотя русский знал хорошо. Я заметил фрагмент цветной татуировки, выглянувшей из под рукава его форменной куртки. Крутой дедок, видать бурной была его криминальная молодость.
Вернулся к себе, включил телик. В новостях сплошной бред: у нас все зашибись, за бугром все хрень. Переключил канал: мексиканец обнимал мексиканку, заливая ей в уши возвышенную муть. Кто, вообще, им пишет диалоги - экзальтированные дамочки, мечтающие о принцах? Мужики так о чувствах не говорят, особенно суровые нарко-бароны с рожами убийц. На другом канале - бокс: Кличко-младший мутузил Мариуша Ваху, запись. Этот бой я уже видел - оставил в фоновом режиме.
Мысли вернулись к словами Волка. Ждать целый год, когда смогу обращаться, как он. Жить здесь. С Жанной все будет кончено, ей муж нужен, биологические часики-то тикают - найдет другого. Да еще этот Покров. На сколько хватит наших отношений? Когда она начнет замечать, что стала выглядеть старше меня? А дети? Она ведь их захочет. Бабы есть бабы, инстинкт и все такое. Придется ее отпустить, как Волк свою Марту. Лучше сейчас, чем потом. Похоже, серьезные отношения мне теперь не светят, ни с кем. Вечный бобыль-оборотень.
В кабинет босса вошел без стука:
- Разрешите?
- Проходи, - Тарквинов сидел в кресле у камина, прямо как пан на портрете, напротив - Солнышко.
- Не помешал?
- Совсем нет, - она улыбнулась - в комнате стало светлее, словно люменов в лампах добавилось.
- Есть разговор, - я посмотрел боссу прямо в глаза.
- Я пойду, - она вспорхнула с кресла райской птичкой. Яркая, манящая. Выпорхнула за дверь - стало темнее. Напряжение отпустило, будто команду "Вольно" дали. Я даже не заметил, что дыхание затаил и грудь колесом выпятил.
- Присаживайся, - бос указал на кресло, где сидела Солнышко.
Сел.
- Станислав Романович..., - начал официально.
- Квинт. Наедине и в доме зови меня так.
- Принято. Я пришел сказать, что готов к обращению. Не вижу смысла тянуть.
- Завтра на рассвете тебя устроит?
- Вполне.
- Договорились.
Разговор окончен. Я поднялся, пошел к двери. Взгляд наткнулся на треснутый Грааль. Собирался же расспросить его об этой вещице, так почему не сейчас.
- Войцех сказал, что это тот самый Грааль, из которого пил Иисус на Тайной вечере, - обернулся к Квинту.
- Не знаю, пил ли он из него или нет, не расспрашивал об этом Соломона.
- Соломона, библейского царя? - думал, удивиться больше, чем когда услышал о Граале, не смогу. Смог.
- Да. Это его артефакт, его формула.
- Войцех сказал, это трофей. Ты убил Соломона?
- Не его. Ирода, племянника Соломона. Он украл дядюшкин Грааль после его кончины. Соломон был талантливым магом, можно сказать, лучшим. Он оставил после себя целую коллекцию знаменитых артефактов. Этот один из них.
- Зачем Ироду Грааль? Мир хотел захватить?
- Нет, так далеко его планы не заходили. Он создал войско бессмертных, чтобы истребить видящих. Тогда шла война между нами и ими.
- А кто эти видящие?
- Ведьмы.
Невольно вздрогнул:
- Они тоже существуют? Или Ирод их перебил?
- Нет, не перебил. Древо видящих по-прежнему живо.
- Значит, ты вступился за ведьм, за противника?
- У меня с ними некоторые договоренности. Войско бессмертных убило немало женщин Древа. Пришлось спровоцировать Ирода на поединок и убить. Грааль я взял трофеем. Изучил заклятие, наложенное на него, и вывел из строя.
- Зачем ломать Грааль?
- Для Соломона "Чаша бессмертия" была лишь экспериментом: он ее создал, но никогда не применял. Я не мог допустить, чтобы она еще раз попала в руки такого, как Ирод, или смертных. Видишь ли, я ведь не сразу сломал "Чашу". Поначалу хранил, пока ее не украл Ярила. Слышал сказку о тридцати трех богатырях?
- "В чешуе, как жар горя, тридцать три богатыря," - процитировал великого русского Пушкина. - Они что, тоже не плод былинного творчества?
- Не плод. Ярила был в два раза старше меня, думал я к нему не сунусь, ошибся.
- Ты и Ярилу убил, бога Солнца!?
- Не бога, а даркоса, почти дракона. Я не мог спустить ему этого унижения - вызвал на поединок. Он не ожидал такой наглости, даже от бешенного сына Рема, потому отнесся беспечно. А у меня за плечами было немало поединков - я был гораздо сильнее даркосов своего поколения. Когда победил, практически сразу стал драконом, на пятьсот лет раньше срока. Ну а Грааль сломал, одной ошибки было более, чем достаточно.
- Да ты крут! А что стало с богатырями?
- Кого-то перебили, кто-то подался к Перуну, сыну Ярилы. Черномор мелькал в его свите. После смерти Перуна на поле Последней битвы, не знаю, что с ними стало. Может, примкнули к новым Грифонам. Может, погибли.
- Ясно. А Грифоны у нас кто: орлы-львы или львы-орлы?
- Не то и не другое. Это Орден бессмертных магов.
- Чем дальше в лес - тем толще партизаны. Сколько ж вас на Землице-матушке?
- Нас! Не так уж и много.
- Ну да, теперь нас. Спасибо за историческую лекцию, Квинт. Похоже, я совсем не знаю истории.
- Узнаешь, если захочешь.
Я пожелал ему спокойной ночи и вышел вон. Из комнаты по соседству выглянула Солнышко, когда я уже стоял у своей двери.
- Поговорили? - зажурчала реченька.
Кивнул, членораздельно вряд ли бы ответил. Стал как истукан и пялюсь на нее глазами влюбленного подростка, будто мне шестнадцать а не тридцать восемь.
- У меня к тебе просьба, - она подошла вплотную - запахло маками, сладкими-сладкими, июльским зноем, медом, раем. - Ты собираешься завтра обратиться, ведь так?
Опять кивнул. Идиот, хоть слово выдави, она ведь так смотрит, сияет изумрудами, разгоняя мрак.
- Можно мне присутствовать?
- Нет! - выпалил как из "винтаря".
- Прости, ну я и дура! Конечно, это же в первый раз - тебе будет больно. Неловко-то как, - она опустила прекрасные очи - похолодало.
Ну вот как ей отказать? Но по другому - никак. Чтоб она видела, как меня колбасить будет - да ни за что.
- Никогда не видела обращения. Мне просто стало любопытно. Прости, - она мяла белыми пальцами край свитера.
- Все в порядке. Говорят, это зрелище не для слабонервных. Почему бы тебе не попросить Войцеха, у него это выходит на раз.
- У нас с Войцехом не все так просто, - она подняла на меня взгляд, полный печали, а может, и сожаления.
- Вы не ладите? - я уже собирался пойти встряхнуть Волка. Неужто он обидел Солнышко? За что?
- Ладим, просто мы с ним в некотором смысле родственники, или станем ими.
- Это как?
- Я беременна от его отца, - оркестр сыграл Тушь, осталось только врезать дуба.
- Думал, ты с Квинтом.
- Так и есть, но тут тоже все сложно. Ладно, не буду забивать тебе голову своей "Санта Барбарой". Спокойной ночи. Удачи завтра, - она повернулась, чтобы уйти.
- Могу побыть жилеткой, если хочешь, - сам не знаю, почему предложил. Просто вырвалось. Не хотелось, чтобы она уходила.
- Пожалуй, мне стоит выговориться. Мы с тобой едва знакомы - так даже проще.
Я распахнул дверь, предлагая ей войти. Босс мне голову оторвет.
- Располагайся.
"Брат вернулся, впусти", - орлан телепатировал с балкона.
- Ты не против, если я впущу птицу? - спросил я Солнышко.
Она стояла посреди комнаты и не знала, куда себя деть. Пальцы пианистки продолжали теребить край свитера.
- Конечно, я его еще не видела. Это ведь орлан? Твой прототип? - она загорелась - стало светлее.
- Он самый, - открыл балконную дверь, впуская птицу.
Крылатый Брат принес в клюве мышь.
"Ты кормил - я кормлю", - он бросил мне в руки свою добычу, когда примостился на спинке стула.
- Какой красавец! - всплеснула руками моя прекрасная дама. - Можно его погладить?
Я передал ее просьбу Брату.
"Самка хозяина - можно," - в моей голове вспыхнул образ белоснежной орлицы.
- Он будет только рад.
Она погладила орлана по голове. Мне показалось, или пернатый выпятил грудь и хвост распушил. Самец. Похоже, Солнышко и на него так влияет. Или это он моими эмоциями проникся?
- Ты будешь выглядеть также? - она повернулась ко мне.
Спрятал мышь за спину, чтоб не пугать ее. Женщины боятся мышей - еще одна загадка их натуры, которую не разгадать.
- В теории, да. Присаживайся, куда хочешь.
Эх, предложить бы ей чего-нибудь выпить, чаю, например, так нет ничего. Может, к Марио сгонять?
- Твоя комната - близнец моей, - она опустилась на краешек кровати. - Только узоры на стенах немного другие, нейтральные.
Я примостился на стул с орланом, сесть рядом с ней на кровать не решился. Осмотрел стены. И правда, роспись присутствует. Как-то раньше не обращал на это внимание: комната и комната.
- Почему нейтральные?
- Это заклятия, защитные, еще Антипыльники. Они по всему дому.
- Заклятия!? - поперхнулся я.
- Да. Квинт собственноручно расписывал стены. Этот дом дышит магией. Не чувствуешь?
- Странности, конечно, есть. Портрет в кабинете, например, стремная вещица.
- Заметил, да, - она улыбнулась. - Знаешь, я чуть не угодила в него, когда проникла в кабинет шпионить.
- Ты здесь шпионила!?
- Было дело. Войцех меня тогда спас: выпрыгнул из картины и не пустил к пану. Рычал, а я, дура, и не поняла сразу, все рвалась туда, потом дошло.
- Как же ты повелась?
- Ну, он был таким соблазнительным, - она порозовела, опустила ресницы. - Звал. Хотелось плюхнуться ему на колени, ну и так далее.
- Волк упоминал о каком-то Привороте. На мужиков это тоже так действует, или только на женщин?
- Мужчин он соблазняет вином, какой-нибудь тайной, может, провоцирует на драку. Толком не знаю, но чары Приворота действуют на всех.
- Понятно. А откуда тебе известно обо всей этой чертовщине?
- Я ведьма.
Сглотнул. Слов не было, они застряли где-то на уровне кадыка.
- Не бойся, я незлобная, и ты мне нравишься.
Вот и как на это реагировать? Моя прекрасная дама - ведьма, но я ей нравлюсь. Прыгать от радости или по-пластунски под кровать?
- Так ты из этих, из видящих? - спросил первое, что пришло на ум, чтобы сгладить неловкость.
- Нет. Я просто дочь эльфа и человека, полукровка.
Ну все, приплыли ежики! Вроде и косячком не баловался накануне.
- Эльфа? - переспросил, вдруг послышалось.
- В нашем мире расу моего отца называют именно так, но на самом деле Энтаниель был элиенером, Странником, путешествовал между вселенными.
Думал, босс увел меня за грань удивления, но Солнышко его переплюнула.
- Потому ты ведьма, отцовские гены?
- Да, вся в папочку. А насчет видящих - сама их не жалую. Ты же видел Аллу, она одна из них.
- Ледышка - ведьма!?
- Как ты ее назвал? Ледышкой? Что ж, ей идет. Я ее Терминаторшей называла: с виду вроде человек, а внутри машина, готовая пойти по трупам ради выполнения своей задачи, - вода в реченьке отдавала горечью.
- Я заметил, что вы не ладите.
- Мягко сказано. Алла убила мою мать, я убила ее брата, но мы были подругами двенадцать лет. Вот такая вот сказочка.
- Ты убивала!? - ладно, там я, мужик военный: бомбить приходилось - гордиться нечем, но она то Солнышко, нежный маков-цветик, райская птичка.
- По неволе. Не знала, что так выйдет. Была юной дурочкой - запала не на того парня. Как потом оказалось, с подачи заклятой подружки. В общем, все кончилось плохо.
Так, Ледышку я уже ненавижу. Пусть она и баба, но я никому не позволю обижать Солнышко.
- Да уж. Я то думал, вы босса не поделили, а тут все так запущено, - почесал затылок -чуть пернатого на пол не сшиб. Он нахохлился, но не клюнул и насест не сменил.
- И это тоже. Алла ждет ребенка от Квинта - я от Зигмунда, его бывшего фамильяра, а теперь врага, - она встала и подошла к окну.
- Ты права, "Санта Барбара" отдыхает. А что означает "фамильяр"?
- Слуга крови - как ты, как я, как Войцех.
- Слуга!?
- Ну да. Привилегированные, но слуги.
- А этот Зигмунд, значит, спрыгнул, сорвался с поводка. Я правильно понял?
- Да, он разорвал Кровную связь с драконом.
- Как?
- Есть такой ритуал и специальный артефакт, Зигмунд называл его "Вместилищем души". Он позволял фамильярам сохранить память после Разрыва.
- А как ты вообще связалась с этим Зигмундом? Ты же невеста дракона.
- Он меня похитил, прямо из этого дома. Войцех пытался его остановить, но он его подстрелил, а Кристофа, бывшего дворецкого, убил.
Мои кулаки сжались. Хорош у Волка батя, не чета моему. Я встал, подошел к ней.
- Он тебя тронул? Обидел? - голос надломился. - Взял силой?
- Нет, - она покачала головой и обернулась ко мне. - У меня появился Стокгольмский синдром, ну или что-то типа того: потеряла голову, влюбилась. Зигмунд умеет очаровывать, когда хочет. В этой истории, если кто и виноват, то только я. Они и так с Квинтом враги, а я еще масла в огонь плеснула, добавила противоречий.
- А к боссу ты как относишься? Он ведь тебя здесь не силой держит?
- Он защищает, оберегает, заботится. Он самый близкий мой друг, еще с детства. Моя судьба.
- Значит, у вас все ладно?
- Да.
- А Зигмунд?
- Не знаю, что и сказать. Я его тоже люблю, но иначе. Считаешь меня шлюхой? - в ее глазах был зеленый омут печали, глубокий.
- Нет, ты просто запуталась. Тебе нужно сделать выбор - станет легче.
- Квинт тоже так говорит. Ладно, поздно уже, а тебе нужно выспаться перед обращением. Приятно было с тобой пообщаться, - она протянула мне руку для пожатия, совсем по-мужски.
Я пожал хрупкую ладошку - обдало жаром, вспыхнул яркий свет: полдень, синий океан плещется у ног, белая полоска пляжа, фиолетовый купол неба над головой, два солнца. Видение обожгло и пропало. Ладошка выскользнула из моей руки.
- Увидимся, - она улыбнулась с порога и растворилась в сумерках коридора.
Замок тихо щелкнул. Подошел к двери, уперся лбом в дерево, стукнулся разок, легонько, чтоб мозги на место встали. Влюблялся, и не раз, любил жену, но чтобы боготворить женщину - нет, такого не было, а вот теперь есть. Орлан заклокотал, забеспокоился.
- Все в норме, Брат. Все в норме.
Разделся, лег. Ворочался, думая о Солнышке. Орлан не спал, ждал, пока я усну. Закрыл глаза. Она парила надо мной в облаке рыжих кудрей, в белых одеждах, с белоснежными крыльями за спиной, мой светлый ангел. Она звала в небо, где горели две звезды, и я полетел, расправив черно-белые крылья. Брат был рядом.
Проснулся я еще до рассвета, в час оборотня. Сегодня день "Ч" или "О", кто его теперь разберет. Орлан проснулся вместе со мной, встрепенулся. Надо бы дать Брату имя, или пусть будет Брат. Других братьев у меня все равно нет, только сестры, старшая и младшая, я средний.
Странный душок. Глянул под стул - дохлая мышь. Вчера определил ее туда, пока с Солнышком разговаривал, потом забыл выбросить. Думал не о том, о ней, переваривал услышанное. Смыл серый трупик в унитаз. Теперь утренний моцион: зубы, душ. Одеваться не стал. Зачем? Войцех в чем мать родила обращался. Накинув халат, вышел из ванной.
Босс возник в дверях, весь в черной чешуе, как в доспехах. Орлан обрадовался - приветственно кликнул.
- Готов? - спросил Квинт с порога.
- Так точно.
- Тогда приступим, - он сел на диван, орлан перепорхнул к нему на плечо.
- Здесь? Мы Алису не разбудим? - мне не хотелось нарушать покой Солнышка, пусть спит, зачем пугать ее воплями.
- Не волнуйся, здесь абсолютная звукоизоляция.
- Тогда ладно. Что делать?
- Для начала сними халат, он только помеха.
Разделся.
- Представь, что ты птица. Посмотри на орлана, внимательно. Воссоздай мысленно его образ. Вспомни те сны, которые видел в трансе.
Попробовал - ничего не вышло.
- Сконцентрируйся. Думай только об этом. Выбрось из головы Алису.
- Извини, Квинт. Мы вчера с ней разговаривали.
- Рад, что вы нашли общий язык. Теперь думай о трансформации, представь, как перья лезут из кожи.
- Как в фильмах про оборотней?
- Как тебе привычней, удобней, наглядней. Главное, думай только об этом.
Сделал, как он сказал. По телу прошла дрожь, неестественная. Она усилилась, сбила с ног. Бился на полу как эпилептик со стажем. Войцех прав, боль адская. Мама дорогая, роди меня обратно!
"Не борись, дай этому случиться", - в голове возник голос Квинта, чертова телепатия.
Попытался расслабиться, насколько это, вообще, было возможно в моем состоянии. Из кожи полезли перья, словно ножами прорезали прорехи в шкуре и лезли. Кости выворачивало в суставах. Тело усыхало. Орать не мог, с челюстью творилось что-то странное. Она удлинялась, зубы втягивались в десны. Сперва стонал, потом хрипел. Хрипы переросли в клекот. Почти ослеп. Тонул в океане лавы, горел, варился. Боль жгучая, невыносимая. Сознание ускользало.
"Держись, не отключайся. Уже скоро. Терпи. Еще немного", - голос босса, как соломинка, спасательный круг, за него и держался.
Своих мыслей не осталось, их выжгла боль. Время перестало существовать, оно растянулось в бесконечную адову Геенну, что сжигала меня дотла, месила как тесто, лепя нечто новое.
Геенна отпустила внезапно, будто выплюнула из своего жерла. Мир стал четким, черно-белым, резким и контрастным. Вместо рук - крылья. Глянул вниз - лапы. Все такое большое, будто я ребенок и лежу на полу, глядя на все снизу-вверх.
"Брат!" - орлан спорхнул с плеча хозяина на пол.
А он ростом с меня. Ну да, я же теперь птица, его точная копия.
"Ну здравствуй, Брат", - ответил ему в его же манере: послал образ.
Он заклокотал, обрадовался - понял, значит.
Квинт открыл балконную дверь. Брат вылетел наружу. Я пошел за ним, ковыляя, словно только ходить научился. Шажки маленькие, что жутко неудобно, так и час можно до балкона топать.
"Ты птица, пользуйся крыльями", - наставил меня босс на путь истинный.
Вспорхнул, вышло инстинктивно, лапы вцепились в балконное ограждение.
"Лети, я за тобой", - сказал Квинт.
Брат уже кружил в вышине. Я подпрыгнул и взлетел, поймав воздушный поток, лег на крыло, будто с рождения это делал. Вот нас уже трое, босс присоединился, как обещал. Внизу крыша дома, четкая, каждую трещинку в кровле рассмотреть можно.
"Большое гнездо", - сказал Брат.
"У вас неделя. Семь закатов, семь восходов. Раньше обращение не провести. Накопитель должен зарядиться. Летите куда хотите. Будьте осторожны. Жду вас здесь", - Квинт вернулся в Большое гнездо.
"До скорого, босс", - последняя мысль человека. Теперь только небо, только крылья, только орел.

  

Глава 19. Мой первый артефакт.

Алиса.

- Как все прошло? - я дожидалась под дверью, когда Квинт выйдет из комнаты Сергея. Солнце еще не взошло, но сейчас светало поздно - проснуться труда не составило.
- Нормально, - дракон явно был не в духе.
- Что не так?
- Вижу, ты сняла серьги, подарок Энтаниеля.
- Ну да, сняла, - я коснулась мочки. - Мыла голову, после того, как вернулась из долины, и сняла, чтобы не мочить. А что?
- Тебе нужен артефакт Сокрытия.
- От кого мне здесь скрывать свою Силу?
- Да от всех! Разве ты не видишь, как влияешь на окружающих?
- Ты о чем?
- Что ты сделала с Орлом?
- А что я с ним сделала? Мы просто поболтали о жизни, ты, наверняка, все слышал. Кстати, он классный мужик, с ним легко.
- Ты очаровала его, в прямом смысле этого слова.
- Хочешь сказать, чары навела? Бред! Я не колдовала, не магичила, зельем его не опаивала.
- Алиса, это говорит лишь о том, что ты не контролируешь свою Силу. Она влияет на людей без твоего ведома, а ты даже не замечаешь этого.
- Ну понравилась я ему. Я это почувствовала. Так может, он на рыжих западает. Причем здесь чары? Любой бабе нравится, когда она кому-то нравится. Уж прости за каламбур.
Квинт покачал головой:
- Тебе нужно научиться прятать свою Силу и выпускать ее только тогда, когда нужно. Она не должна витать вокруг тебя бесконтрольным шлейфом.
- Так научи. Ты ж, блин, учитель, - я была на взводе. Надо же, отчитал с утра пораньше. Приревновал, что ли?
- Контроль Силы - сложный процесс, учится ему долго. Проще использовать артефакт, по крайней мере на первых порах. Надень серьги.
- Нет. Если нужен артефакт - хочу сделать свой собственный, а не пользоваться поделками отца.
- Хорошо. После завтрака приступим, - он ушел в свою комнату.
В животе заурчало. В чем-то он прав: урок - уроком, а завтрак по расписанию. Вот только идти в столовую, любоваться кислой рожей заклятой подружки не тянуло. Потому пошла на кухню, к другу Марио, он голодной не оставит. "Кровавый маэстро" кулинарного искусства был мне рад - накормил вкусностями до отвала.
Квинт ждал меня в кабинете у камина.
- Я готова, мастер.
- Идем в хранилище, подберем нужный камень, - он поднялся из кресла.
Мы спустились в подвал, в хранилище, которое он показывал мне накануне. Когда шли меж стеллажей, взгляд наткнулся на большие прозрачные кристаллы, сложенные в длинный ящик. Я остановилась и взяла один. Восьмигранник, в диаметре сантиметров пять - шесть, длиной где-то пятнадцать, один конец плоский, другой заострен как карандаш. У плоского на одной из граней крохотные символы, то ли вытравлены, то ли нарисованы. Они походили на пиктограммы. Еще был ряд букв неизвестного алфавита, довольно сложных, как иероглифы.
- Что это? - спросила я Квинта.
Он уже был в конце ряда, но вернулся:
- Информационные псевдо-кристаллы с яхты лорда Ксавра. Это все, что уцелело в развалинах корабля предков. Они выращены благодаря особой технологии - крепче алмаза, практически неуничтожимы, если не плавить их в плазме, конечно. На них можно записывать и перезаписывать информацию.
- Так они из другой галактики? - я была потрясена, держа в руках древнюю флэшку внеземной цивилизации.
- Да, из Дарианской империи.
- И что на них?
- Книги, фильмы, голо-шоу, документация, ИскИн.
- Искусственный интеллект!!! Не шутишь? Это же грандиозно! Он на этом кристалле? - я протянула ему тот, что держала.
Квинт взял, глянул разок:
- Нет. Это документация по фотонным двигателям.
- А где ИскИн? - я заглянула в ящик. Фотонные двигатели, конечно, круто, будь я ракетчиком или физиком-ядерщиком, но меня, как программера, больше интересовал искусственный разум.
Квинт вернул документацию на место, порылся, достал кристалл, по виду ничем не отличающийся от предыдущего.
- Это один из трех кристаллов ИскИна, - он протянул мне свою находку.
- Как ты их различаешь?
- По символам маркировки, - он указал на цепочку знаков у основания кристалла. - Первый означает искусственный интеллект. Второй - символ дома Касан, клана моего предка. Третий - личный знак лорда Ксавра. Четвертый - логотип яхты Ильсу. Пятый - номер кристалла.
- Откуда ты это знаешь?
- Кое-какие сведения я почерпнул из архивов отца, о чем-то догадался, ну и еще просмотрел все эти кристаллы.
- Как?
- Считыватель тоже уцелел, - он извлек из ящика черный куб, десять на десять сантиметров, на одной из его сторон было восьмигранное углубление. - На яхте их было много. Я захватил только один, но кристаллы взял все.
- Давай посмотрим, что на нем, - я протянула ему носитель искусственного разума.
- Боюсь, ты будешь разочарована. Впрочем, сама увидишь, - он взял у меня кристалл и вставил в углубление на кубе.
Пространство замерцало - мы оказались в рубке корабля.
Голография создавала полную иллюзию реальности. Рубка не походила на звездолеты будущего из наших фантастических киноновелл. Видимо, дарианская технология развивалась иначе либо ушла далеко вперед, очень далеко. Идеально-круглое пространство, по периметру экран или голограмма космоса. В центре черный куб с тремя торчащими из него кристаллами - главный компьютер или считыватель, как тот, что держал в руках Квинт, только большой. Три кресла-люльки и все.
Возле куба возникла женщина, точнее молодая девушка, лет двадцати по нашим меркам. Одета она была в серебристый балахон, скрывающий фигуру. Волосы - длинные, черные, прямые. Разрез глаз азиатки, но черты европейки, очень правильные. Глаза бледно-серые, почти прозрачные, как вода. Кожа молочно-белая, она буквально светилась на фоне черного космоса за ее спиной. Девушка посмотрела на нас и что-то сказала на незнакомом языке.
- Кто она, и о чем говорит? - спросила я дракона.
- Это Ильсу - аватар ИскИна, голографическая копия наложницы лорда Ксавра, в честь которой он назвал яхту. Говорит она на дарийском-общегалакте. Просит пароль доступа.
- Ты его знаешь?
- Нет.
- И что теперь?
- Я ведь сказал, что тебя ждет разочарование. Дальше этой сцены мы не продвинемся.
- Какая жалость, - было обидно. В руках внеземной искусственный интеллект, а толку ноль. - Взломать не пробовал?
- Мне известно, что есть некий код экстренного доступа, на случай гибели экипажа. Он был един для всего флота, известен всем, кто подался в космос. Я искал его на этих кристаллах, в документации, но не нашел. О нем упоминалось, и только.
- А по другому не пробовал? Какие-нибудь программы взлома? Если есть компьютеры - есть и хакеры. Аутсайдеры вездесущи.
- Возможно, но я в этом не разобрался.
- А если я попробую - возражать не будешь?
- Дерзай. У тебя впереди вечность.
- Смешно, дракон. Очень смешно.
- Почему же? Я в тебя верю, - он похлопал меня по плечу.
- Ладно, тебе, - отмахнулась. - Что-нибудь еще с этих кристаллов посмотреть можно, что не запаролировано?
- Сейчас поищем, - он вытащил кристалл из куба - рубка исчезла. Достал из ящика еще один носитель информации. - Думаю, тебе это понравится.
Мы оказались в коридоре дворца. Высокие стены, пол, сводчатый потолок, все из голубого камня с багровыми прожилками, похожего на мрамор. Лепнина в виде лоз и цветов. Ажурные кованые двери-ворота из серебристо-белого металла. Они распахнулись. Мимо нас прошел мужчина в чешуйчатой броне, бронзовой. Высок, широкоплеч, стать как у Квинта. Волосы - вороново крыло, заплетены в длинную косу необычного плетения, наш "колосок" и рядом не стоял. Лицо слишком правильное. Глаза пронзительно-синие. Мы двинулись за ним, хотя стояли на месте. Поворот, еще одни. Еще одни ажурные двери-ворота. Вышли в сад. Растения не радовали глаз хлорофиллом: красные, от темно-бурого, почти черного, до алого. Дорожки тоже выложены голубыми плитами, как и стены дворца. Контраст, прямо скажем, жутковат. Вышли к фонтану. Огромный прозрачный шар парил в метре над землей, с него в плоскую чашу стекала розовая вода. Она испускала одуряющий аромат лилий или чего-то подобного. Какая сила держала этот шар в воздухе, и откуда бралась благоухающая вода - загадка. У бортика сидела красавица в серебристом подобии сари. Завидев даркоса она подскочила и бросилась ему на шею. Он обнял ее, закружил. Она что-то прощебетала. Он ласково ответил, поцеловал. Аж завидно.
- О чем они говорят?
- Воркуют, - ответил дракон. - Он рад, что вернулся. Говорит, очень скучал. Она называет его любимым и тоже рада.
Банально. Квинт поставил мне мелодраму. Тем временем даркос подхватил на руки красавицу и понес ее во дворец тем же путем, что и пришел. Дальше была любовная сцена во всех подробностях.
- Выключи! - смотреть порно с драконом - акт мазохизма. На ложе, размером с мою комнату, я почему-то видела Квинта с Плетневой, а не эту парочку. - Что это за порно, и кто эти двое?
- Актер играл императора Гарона, актриса - его наложницу Кирам. Такого жанра, как порно, у дариев не было. Это мелодрама.
- Императора? Того самого, что прилетел вместе с твоим предком, Ксавром?
- Да, он самый. Бронзовый дракон, старейший даркос Дарианской империи.
- А что за планета?
- Дар, конкретно, императорский дворец.
- Странная у них там растительность, прямо все оттенки крови. И фонтан этот - загадка науки. Или это магия? - не обсуждать же любовную сцену, в самом-то деле. Хотя замечу, выглядело все очень красиво, не то что в нашей порно-индустрии, но и просто эротикой это было сложно назвать.
- Технология. Шар висел за счет антигравитационного поля. Запах генерировался в зависимости от предпочтений человека, находившегося рядом. Жидкость - голографическая иллюзия.
- "До чего дошел прогресс, до невиданных небес," - пропела я песенку из детства.
- Хочешь еще что-нибудь посмотреть? Или все же подберем нужный камень для твоего артефакта Сокрытия?
- Подберем камень, - я покраснела. С этим голо-порно совсем забыла о цели предстоящего урока. Но я еще вернусь к этому ящичку, всенепременно. Вот бы еще выучить дарийский-общегалакт. Будем надеяться, что где-то на этих кристаллах найдется пособие по языку или какая-нибудь обучающая программа.
В конце стеллажа стоял сундук, набитый неограненными камнями. Мутные алмазы мало отличались от битого стекла. Некоторые из самоцветов прилепились к кускам породы.
- А с огранкой у тебя нет? - я вертела в руках серый булыжник с кристаллом изумруда.
- Есть, - Квинт открыл длинный ящик, разбитый на множество ячеек. Первые пять занимали брильянты разных размеров, от крупных к мелким, потом шли сапфиры, изумруды, рубины, аметисты и так далее по ценности камней.
Пальцы сами зарылись в изумруды. Может, стереотип сыграл свою роль, ведь отцовский подарок был именно с этими камнями, а может, просто предпочтение. Я выбрала изумруд размером с ноготь мизинца.
- Этот подойдет? - я показала его Квинту.
- Вполне.
- А как мне потом его носить? В кармане, что ли?
- Можно сделать кулон или кольцо. Если выберешь два одинаковых камня, сделаем серьги.
- У тебя есть знакомый ювелир?
- Зачем он мне? Сам справлюсь.
Ну конечно, если живешь две с половиной "штуки" лет - можно научиться чему угодно. Выбирать два одинаковых камня не хотелось, душа уже прикипела к тому, что держала в руках.
- Серьги у меня есть - пусть будет кольцо, - вообще-то, кольца я не жалую, но цепочки с кулонами не жалую еще больше - удавки на шее.
- Как скажешь. Пойдем в лабораторию или вернемся в кабинет?
- В кабинет, - в его могильник с алтарем меня не тянуло.
- Ну и что я должна делать? - спросила я Квинта, когда снова забралась в кресло у камина. Было тепло и уютно. За окном срывался мокрый снег, мерзкая погода.
- Я мысленно покажу тебе плетение заклятия Сокрытия, называется "Пелена". Ты его воспроизведешь и привяжешь к камню.
- Давай, я готова.
В голове вспыхнул узор, очень сложный, как макраме метр на метр, с узорчиком без единого повторения. Жуть, особенно, когда крючок в руках отродясь не держала. Тут нужно быть вязальщиком-профессионалом, ну или паучьи гены иметь.
- Ничего не выйдет, - я покачала головой. - Это нереально воспроизвести.
- Уже сдаешься? Тогда носи серьги, - знает, как на меня надавить, гад чешуйчатый. Жмет на "слабо" и врожденное упрямство.
- Не дождешься! Как это плести? С чего начать? Где "нитки" брать?
- Нить - твоя Сила, сконцентрируй ее, уплотни. Представь ее клубом шерсти, скрути в нить и плети.
- Легко сказать, - пробурчала я себе под нос, но попробовала.
Скрутить Силу в некое подобие нити получилось довольно быстро, но вот с плетением возникли проблемы: узлы, неровности, стяжки. Одна ошибка - распускай, начинай по новой. Промучилась до головной боли, но так ничего толкового и не сплела. Вышла из транса, глянула на часы - время перевалило за полдень. Застонала:
- Больше не могу. Дико трудно.
- Я предупреждал, что заклятия Сокрытия одни из самых сложных.
- А других способов нет? К примеру, татуировки?
- Сейчас у тебя только голова болит. Представь боль, когда будешь наносить этот узор на кожу. К тому же кольцо можно снять - татуировку придется выжигать, если захочешь от нее избавиться.
- Ладно, поняла. Шкуру портить не буду. Но что мне делать? Я выжата как лимон, точнее даже не выжата - вымотана, будто вагон разгрузила.
- Подзарядись.
- Как? - я глянула в окно. Мокрый снег валил вовсю. - Солнца нет совсем.
- Разгони тучи.
Поперхнулась:
- Ты в своем уме!? У меня тут с заклятием полный провал, а ты предлагаешь контролем погоды заняться.
- Для этого кропотливая работа не нужна, достаточно "грубой" Силы.
- Серьезно!? Ну раз так, давай разгоним тучи.
- Вперед, - он кивнул на окно.
- Что, прямо отсюда?
- А что тебя не устраивает?
- Не знаю. Может, стоит подняться на крышу? Хотя там, наверное, сейчас премерзко, - меня передернуло, от воображаемого холода.
- Идем на крышу, если тебе так проще.
Я зашла в свою комнату за курткой, выбрала с капюшоном. Квинт ждал у лестницы в конце крыла. На крыше было холодно, ветер срывал капюшон. Я задрала голову к небу - хлопья мокрого снега слепили глаза. Пора прекращать это погодное безобразие я жахнула в облака Силой со всей дури.
"А ну валите, окаянные! Разлетайтесь! Разбегайтесь! Надоели уже! Сыпьте снегом где-нибудь в другом месте!" - примерно в такой манере орала я мысленно облакам. Были выражения и покрепче, без них как-то не обошлось.
Небеса вняли моей ругани - снег прекратился, ветер усилился, стал растаскивать тучи. Происходило это довольно быстро, через двадцать минут уже вовсю сияло солнце. Я сбросила капюшон, расстегнула куртку. Раскинула руки, как героиня "Титаника". Уставилась на яркий диск светила. Душа запела:
"Эхе ланахар рели оли О, эхе оли Э! Ласа тара нитар а Эли, ласа миле Дарас! Ика нимэ Ран, ика нимэ Эли! - Славься великая мать, пресветлая О, славься пресветлая Э! Да пребудешь ты вечно в Свете, да будет твоя Власть! Дай мне Силу, дай мне Свет!" - откуда это взялось - понятия не имею. Наверное, общение с Мод сыграло свою роль. Слова песни-молитвы просто возникали в мозгу, на языке, которого я знать не могла в принципе. Сила текла в меня бурным потоком. В магическом зрении в мои ладони уткнулись два луча, связав меня с солнцем, как нити куклу-марионетку с кукловодом. Квинт встряхнул меня хорошенько - все прекратилось.
- Ты чего!? - я была зла как черт. Меня выдернули из розетки до того, как индикатор показал сто процентов заряди.
- Забыла, что было в прошлый раз?
- Извини, - меня немного отпустило. - Спасибо, что остановил.
- Ты не упоминала, что знаешь эльфийский.
- Я и не знаю. Как-то само на ум пришло. А что?
- Дочери Энтаниеля этот язык специально учили. Мне говорила об этом Мирра. Эльфийский очень сложен - требует длительного обучения. Ты использовала какой-то артефакт Странника, из тех, что я тебе дал? Может, фигурку эльфа?
- Нет, я еще не разбирала чемоданчик Мирославы. Думаю, это из снов.
- Пожалуй.
Мы вернулись в кабинет. Я снова взялась за макраме "Пелены". Вышло со второй попытки. Ура! Получилось!
- Молодец, - похвалил наставник, рассматривая камушек. - Проверим?
- Давай, - я взяла с его ладони изумрудик, зажала в кулаке. - Ну как?
- Аура человека, - он изучал меня с легким прищуром. - Есть некоторая странность - узелок, за который бы я потянул, чтобы распутать узор. Но не думаю, что кто-то, кроме меня, сможет его заметить. А теперь марш в столовую. Урчание твоего живота даже Войцех услышал в другом крыле дома.
- Что, правда?
- Он только что меня спросил, почему ты не пришла в столовую, если так голодна.
- Кошмар! Ну и слух у Волка.
- Это не совсем слух. Войцех связан с охранной системой дома - при желании, может слышать, что и где происходит.
- Везде, в любой комнате? - я невольно залилась краской.
- Везде. Он Страж - это его обязанность.
- Мог бы и раньше предупредить!
- Какая разница? Я тоже в курсе того, что происходит в доме.
- То ты, а то кто-то другой. Ты и так уже окопался в моей голове, ничего не скроешь.
- Тебе есть что скрывать от меня? - левая бровь выгнулась дугой.
- Вот только уволь меня от своей подозрительности. У каждого человека должно быть личное пространство, а я, выходит, исключение. Хочу сама решать, какие мысли выставлять на твое обозрение. Наша связь однобока: ты можешь копаться в моем мозгу, а мне в твою голову путь заказан. Ну давай, возрази что-нибудь мудрое.
Квинт молчал. Между нами будто возникла стена, непроницаемая и холодная. Огромные блоки изо льда и снега, подогнаны друг к другу, смерзлись накрепко. Куда ни глянь: влево, вправо, - стена до небес.
- Молчишь? Ну молчи, - я вышла из кабинета, хлопнув дверью, точнее попыталась. Она, зараза, все равно мягко закрылась.
Я пошла в столовую. Меня трясло от ярости. Неужели уже беременность начала сказываться, или это от переизбытка Силы? Свет вступил в конфликт с Хаосом, а я, самонадеянная дура, не могу его контролировать. Надо бы обдумать это, но не на пустой желудок.
Обед уже прошел, но Войцех оставил мою порцию. После еды отпустило - пошла мириться с Квинтом. Он был в свой спальне, куда я еще не заглядывала. Постучала.
"Входи", - стена, похоже, пала.
Он стоял у окна. Комната была в два раза больше моей, кровать тоже. Зачем она ему, если он не спит? Подошла, обняла его сзади за талию, уткнулась носом в лопатку:
- Прости.
- Я не сержусь. Ты сама хотела личного пространства - я тебе его дал, - он повернулся ко мне.
- Ну не также. Ты все неправильно понял, - я заглянула в бирюзовые глаза.
- Так объясни.
- Научи меня ментальной защите. Как ты выстроил эту стену изо льда?
- Представил.
- Просто представил?
- Да.
- Если я представлю, тоже получится?
- Для меня в твоей стене всегда будет дверь. Могу лишь пообещать, что не стану входить в твой разум без нужды. И ты права, наша связь неравна, но знай, для тебя моя дверь всегда открыта.
- Поцелуй меня. Я сегодня перебрала Силы, наорала на тебя. Избавь меня от этого раздражителя.
Его губы накрыли мои. Все как обычно, Сила уносилась прочь, но как же приятно было отдавать ее ему, почти оргазм.

  

Глава 20. День отдыха.

Алиса.

Открыла глаза - лежу в постели, но не в своей. Ну да, я ведь вырубилась у Квинта в комнате, вот он и определил меня на свой сексодром. На теле только нижнее белье.
- Доброе утро, соня, - дракон вышел из ванной, волосы влажные.
- Доброе, - зевнула. - На сколько меня вырубило?
- До следующего утра.
- Это еще терпимо, не на пару деньков.
- Я бы не стал так рисковать, особенно с учетом твоего положения.
- Оно что-то меняет? - потянулась.
- Конечно. Ты должна передать Силу дочери. Если буду злоупотреблять - она родится слабой: инициацию пройдет, но уровень будет невысок.
- Насколько невысок?
- Не знаю. Это лишь предположение. Видящим на сносях запрещено колдовать.
- Вот оно что. Так наши невинные поцелуйчики придется прекратить? Учебу тоже свернем?
- Пока нет, но в будущем - возможно.
- Жаль, даже этой радости не останется, - в животе заурчало. - Который час?
- Начало десятого, - Квинт скрылся в гардеробной.
- Ну вот, завтрак потерян, - села на кровати, завернувшись в одеяло.
- Его сейчас принесут сюда. Я дал распоряжение Войцеху, - донеслось из гардеробной.
- Здорово! - опять пропущу визави с Плетневой, что не могло не радовать. Глаза наткнулись на портрет над камином: я в полный рост в выпускном платье с дикой улыбкой неврастенички. Заорала благим матом, непечатную лексику опущу: - Это что еще такое!!?
Квинт вылетел из гардеробной в одной рубашке и трусах. Я ткнула пальцем в портрет:
- Как ты мог это написать!? Я на нем, как бледная поганка с ментоловым оттенком в тон платью. Ты же знал, как я ненавидела эту тряпку.
- Миленькое платьице. Ты была в нем прелестна.
- Прелестна!? Я его надела только потому, что мама купила этот чертов отрез ткани, когда я еще пешком под стол ходила. Она все сожалела, что так ничего из него и не пошила: "Такая роскошная ткань! Такой цвет! Дочке на выпускной берегу. Ты будешь в нем прекрасно смотреться, Аля. Он так идет твоим глазам." Бледно-ментоловый! Ненавижу! Я в нем на труп была похожа, причем лежалый.
- Ты ошибаешься.
- Сними и сожги. Иначе сама сожгу прямо здесь и сейчас.
- При одном условии.
- Валяй.
- Ты будешь мне позировать для нового портрета. И этот я не сожгу.
- Зачем тебе мой портрет, если я и так здесь. Вот, - покрутилась, одеяло сползло с плеч. - Смотри сколько влезет. А это сожги.
- Нет. Условие неизменно.
- Ну хорошо, принципиальный ты мой. Попозирую тебе. Могу даже обнаженной. Но это сожги.
- Торгуешься?
- Что, так заметно? - сложила губки бантиком. - Куда ты собираешься перевесить эту бледную поганку?
- Я ее спрячу.
- Отлично! Давай спрячем в крематории, в топке. А?
- Нет. Этот портрет дорог мне как память. Я написал его, когда вынужден был тебя покинуть.
- Он что, тринадцать лет висит на этой стене?
В памяти вспыхнул выпускной. Фейерверк в директорской, который мы с Вовкой учинили. Потом сбежали, спрятались в кабинете биологии, который почему-то оказался не заперт. Целовались, а потом случилось то, чего не было на самом деле: первый в моей жизни секс, не насилие в лапах Зарецкого, а восхитительно-нежное соитие с Вовкой. Черт, но ведь этого не было. Да, у меня были планы потерять невинность в ту ночь, но Вовка не повелся на мои чары. Кстати, то фиаско я списала на платье.
После выпускного я Вовку больше не видела, перезванивались, и только. У него дела. У меня дела: готовилась к поступлению в Политех, подавала документы. После его похорон сожгла чертово платье в посадке, у дороги, где его сбила машина.
- Висит, - кивнул Квинт, отвлекая меня от воспоминаний.
- Ужас!
- Не переживай, ты его больше не увидишь, - он подошел к камину, снял со стены портрет и унес с моих глаз долой в гардеробную.
- Если найду - сожгу, - прокричала ему вдогонку.
- У меня есть, чем тебя задобрить.
Он вернулся и протянул мне кольцо. Две платиновые женские ручки сведены вместе большими и указательными пальцами, между ними изумруд, словно радужка глаза: вроде бы и руки с камнем, а вроде бы и око. Красиво и оригинально.
- Похоже на всевидящее око, - взяла кольцо. Работа ювелира была безупречна. - Ты и тут мастер. Когда успел-то?
- Ночью. Нравится?
- Еще бы! Только надписи не хватает, как на кольце "Всевластия". Оно ведь делало Фродо невидимкой, а это будет делать невидимкой меня, только от магов.
- Исправим, - он забрал кольцо. Провел пальцем по ободу, внутри. Вернул.
На внутренней стороне появилась цепочка витиеватых символов неизвестного языка, видимых только в магическом спектре.
- Что здесь написано? И что это за язык?
- "Алисе, моей возлюбленной невесте, от властелина Таквина", - прочел дракон. - Это на даркосском.
- Вот ты и подарил мне колечко. Считай, помолвлены, - одела кольцо на безымянный палец левой руки. Оно идеально подошло. Продемонстрировала Квинту: - Ну как, мне идет?
- Идет. Но на помолвку у меня припасен для тебя другой подарок.
- Какой?
- Черный бриллиант, вот такой, - Квинт сложил большой и указательный пальцы в кружок.
- Ого! Зачем мне такой булыжник? Его к колечку не прицепишь.
- Я планирую вживить его в тебя.
- Что!? Ты шутишь?
- Нет. Ты наложишь на него заклятие Стража, а я вживлю.
- Что за Страж?
- От моей жажды. Камень будет накапливать Силу как резерв, до которого я не смогу добраться. Даже если я переступлю черту - ты выживешь.
- Ясно. И куда ты собираешься его вживить?
- Вот сюда, - Квинт указал на область под диафрагмой. - Между легкими, над желудком.
- Ребенку это не повредит?
- Нет, операция не повредит, а артефакт защитит. Более того, при родах он может отдать накопленную Силу твоей дочери. Баланс будет соблюден.
- Раз ты так говоришь - резерв мне не помешает. Когда операция?
- Завтра.
- Уже?
- Зачем медлить, если ты согласна.
- Действительно. А камень покажешь?
- Не сейчас, Катерина уже у двери, - он опять скрылся в гардеробной.
В комнату вошла горничная с подносом в руках. Поздоровалась. Расставила содержимое на столе и удалилась. Я сползла с кровати, пошла к столу. Вместо кофе был какао. Из-за беременности меня лишили всех допингов: алкоголя, кофе. Хорошо, хоть сладкое оставили.
Я дожевывала круассан с персиковым джемом, когда Квинт покинул гардеробную. Прямо явление царя народу. Темно-серый костюм. Бирюзовая рубашка, кстати, совсем не та, в которой я видела его накануне. Жилетка. Галстук, жемчужно-серый в тонкую желтую полосочку, косую. Брильянтовые запонки. Я присвистнула как портовый грузчик вслед понравившейся красотке.
- Куда намылился, на прием к королеве?
- В офис.
- У тебя есть офис?
- Конечно, - он поправил манжеты.
- А как же следующий урок? Или я уже отстранена от учебы?
- Отстранена, но временно.
- За что такая немилость, властелин Тарквин?
- Тебе нужен отдых. Сегодня выходной, ученица. Завтра продолжим. Будешь заговаривать Стража-Накопителя.
- Ну спасибо. Почему только завтра?
- Ты еще не восстановилась достаточно.
- Могу подзарядиться.
- Не стоит этим злоупотреблять, и меня дразнить тоже.
- Дразнить?
- Когда ты переполнена Силой, мне приходится прилагать намного больше усилий, чтобы игнорировать жажду.
- Понятно. А чем ты занимаешь в своем офисе?
- Появляюсь время от времени, чтобы люди не забыли, на кого работают.
- А-а, это важно, не то совсем от рук отобьются, - пошутила я, отправив остатки круассана в рот.
- Не страшно. Они лишь создают видимость работы.
- Видимость!? - круассан пошел не в то горло. Прокашлялась. - Зачем ты их тогда держишь? Им же зарплату платить надо.
- Зарплату они отрабатывают.
- Как, ничего не делая!?
- Почему же? Они перекладывают бумажки, перебрасывают деньги со счета на счет. Это что-то, да приносит.
- Волшебно! Вот это я понимаю, магия! - ну учила я экономику в институте, ибо обязаловка. О дебете с кредитом общее представление имею, но игра на бирже, акции, банковские операции и прочая финансовая канитель - тайна за семью печатями. - Как это у тебя так выходит, зарабатывать на пустом месте?
- Деньги делают деньги.
- Железный принцип. А поподробней?
- Хочешь узнать больше - пообщайся с Аароном.
- Кто у нас Аарон?
- Мой финансист.
- Фамильяр?
- Да.
- И где же он? Ау, Аарон! - заглянула под стол.
- Он в Швейцарии, там его банк. Раз в год он приезжает сюда для финансового отчета. В январе я тебя с ним познакомлю. Он гений финансовых операций.
- Операций или махинаций?
- И того, и другого.
- Ага, хитрый банкир, значит. Кстати, в Швейцарии его банк или твой?
- Его. У меня много банков по всему миру. Аарон управляет ими от моего лица.
- Круто! Так ты супер-пупер-мега богач?
- Неофициально.
- Ну да, ты просто тихо живешь в нашем захолустье, изображая рядового олигарха с офисом бесполезных работников. Кстати, где он у тебя находится?
- На Ильича. Новое здание.
- Стеклянная высотка? - это чудо западной архитектуры появилось в нашем городе пять лет назад на месте старого института "Стали и сплавов".
- Да. Здание принадлежит мне.
- Ух ты! Небоскреб дармоедов и весь твой! Слушай, а можно с тобой? Хочу взглянуть, где твои сотрудники "очки втирают". Заодно и высотку изучу изнутри. Там, говорят, все по-загнивающему, по-западному.
- Хорошо, собирайся.
- Я мигом.
Выскочила в коридор в трусиках и бюстгальтере, благо, там никого не оказалось, чтобы оценить мое неглиже. Юркнула к себе в комнату. На душ времени не было.
"Карабарас", - активировала заклятие чистоты, которым со мной поделился Зиг.
Ощутила себя выскобленной мылом с привкусом мятной пасты на зубах. Скрутило болью. Какая же я дура! Забыла о запрете на магию в доме без присмотра Квинта. А вот и он, легок на помине, ворвался в комнату смерчем, подхватил меня, шатающуюся, уложил на кровать.
- Зачем ты применяла магию? - он глядел на меня с укоризной.
- Торопилась.
- Упрямая девчонка.
- Квинт, пожалуйста, сними запрет, умоляю, - почти прохныкала.
- При одном условии.
- Каком? Я на все согласна, только скажи.
- Ты поклянешься Силой, что не применишь магию против Аллы.
Застонала.
- И мне очень хотелось бы, чтобы вы помирились.
- Это вряд ли.
- Тогда просто не ссорься с ней.
- Ладно, постараюсь, но ничего обещать не могу. А насчет клятвы, будь по-твоему, - вздохнула и начала торжественно: - Я, Алиса, дочь Энтаниеля из Дома Зари, клянусь силой Света, что не направлю магию против Плетневой. Доволен?
- Да. Теперь можешь колдовать, но будь осторожна, не применяй Силу, когда можно просто помыться и почистить зубы.
- Как скажешь, мастер.
Убедившись, что со мной все в порядке, он покинул комнату. Дожившись, когда за ним закроется дверь, сползла с кровати и зашла в гардероб. Первым делом сменила белье.
Так, что же одеть в офис? Серый костюм - в яблочко. Длинная юбка-дудочка с разрезом сзади, вполне цивильным. Пиджак. Теперь блузка. Глаза наткнулись на сатин цвета флага Ислама - то, что надо, развеет серую скуку и с кольцом отлично сочетаться будет. Теперь колготки, ибо чулки не выношу - издевательство над женщинами. Возьму бежевые, с оттенком загара. "О, прикрой свои бледные ноги!" - не знаю, кто сказал, но это обо мне. Сапоги, серые, замшевые, на шпильке. Как-нибудь справлюсь. Если ноги переломаю - срастутся, Квинт подлечит.
Волосы чистые, но бесконтрольные, причем длинные. Возиться с этой гривой - час потерять. Но у меня теперь есть магия без всяких запретов. Сконцентрировалась, представила прическу Лары Крофт и пожелала. Получила то, что хотела: коса до пояса. Вполне прилично, вот только уши неприкрыты. Не подумала. Расплела. Собрала в ракушку, закрепила магией, такую массу волос шпильками не удержать. Зато уши спрятаны, по крайней мере острые кончики.
Меня повело, голова закружилась. Опять!!! Неужели Квинт соврал? Или это я еще не восстановилась? Так, надо временно завязать с ворожбой. Постояла немного, опустив голову. Через пару минут отпустило.
Просмотрела ряд верхней одежды. Шубы носить рано, оставим соболей с норками на мороз. Кашемировое пальто, белое. Черт с ним, могу себе позволить не заморачиваться на общественный транспорт и экологию, признанных губителей белых вещей.
Остались шарфик и сумочка. Выбрала зеленый клатч под цвет блузы, все равно класть в него нечего, даже мобильника нет. Я бы и брать не стала этот клатч, но дама может быть без собачки, а вот сумочку иметь обязана.
Теперь шарфик. Заглянула в комод - узрела Алкин подарок от Кензо. Не сдержалась, порвала в клочья, руками, а не телекинезом. Затем выбрала первый попавшийся шарф и вышла из гардеробной.
На каблуках шатало как на палубе в шторм. При такой качке могу запросто людей сбивать как кегли в кегельбане.
Квинт невозмутимо ждал в коридоре.
- Я долго, да?
- Нет, но магию ты зря использовала.
- Я же говорила, что спешила.
- Могли поехать и позже.
- Опаздывать не есть гуд.
- Туда мы никогда не опоздаем.
- Ах, да, начальство только задерживается.
- Именно, - он взял меня под руку и повлек к лифту. Не взял бы - сама б в него вцепилась, чтоб не грохнуться по дороге.
У крыльца нас ждал черный "мерин" представительского класса. За рулем водитель. При нашем появлении, он выскочил и распахнул перед нами заднюю дверцу.
- Алиса познакомься, это Эдуард, - представил мне водителя Квинт.
Мордоворот квадратной челюстью изобразил некое подобие улыбки, лучше б не старался. С таким оскалом только припозднившихся дамочек ночью в переулках пугать.
- Очень приятно, - улыбнулась в ответ.
- И мне, госпожа Алиса, - прогудел он радостно.
Сели в машину.
"Ну ты и подбираешь себе персонал!" - послала мысль Квинту. - "Где ты нашел этого головореза с большой дороги?"
"Фокин прислал. Весь штат охраны состоит из его людей."
"Опять спецназовец?"
"Нет. Учитель истории."
Откинулась на спинку сиденья, пытаясь подавить смех.
"И в какой школе он преподавал сей важный предмет?"
"Ни в какой. Его завербовали сразу после университета."
"Почему? Кастинг по роже прошел?"
"Задавал слишком умные вопросы кому не следовало. Разозлил Первый отдел."
"А-а, правдолюб, значит. Чего тогда в Органы пошел?"
"Убил человека."
"Кого?"
"Особиста Первого отдела."
"И после этого его завербовали!? Должны были в унитаз спустить в особо жестокой форме."
"Дело вел человек Фокина. Парень ему понравился."
"Понятно."
Учитель истории вел машину как шофер-виртуоз - ни одна колдобина не потревожила покой наших седалищ. Окраина осталась позади. Центральная улица встретила пробкой, но задержала ненадолго. Свернули на проспект Ильича, один из главных притоков первой линии. Удивительно, "совок" канул в Лету два десятка лет назад, всех вождей развенчали, а названия остались: площадь Ленина, проспект Ильича, город Ульяновск.
Был у меня один забавный случай. Подвернулась халтурка в одной из станиц области. Сельсовет жаждал иметь интернет не только в кабинете председателя, но и у агронома, зоотехника, бухгалтера и секретаря. Задача простая: развести сетку, настроить сервер, "поколдовать" над быстродействием и тому подобные мелочи. Добиралась часа три: электричка, автобус, попутка.
Единственная площадь перед сельсоветом встретила фигурой вождя пролетариата. Шапка в левой руке. Вихри революции развевают полы пальто. Правая рука вытянута в призыве ладонью кверху. Вот только все пальцы на ней, кроме среднего, отбиты - весьма неприличный жест получился, главное, исторически-верный. Показал-таки нам дедушка Ленин, что он сделает с нашим будущим.

  

Глава 21. Драконья башня.

Алиса.

В одиннадцать мы высадились у высотки, совсем не опоздали. Билборд напротив кричал о гастролях Мариинки. Премьера завтра в восемь вечера. Балет "Сильфида" Адольфа Нурри на музыку Хермана Лёвенскьольда. Всего три спектакля.
Замерла, пожирая глазами афишу, как страждущий путник оазис в пустыне.
- Хочешь пойти? - Квинт вздохнул за моей спиной. - Помню, в детстве ты обожала балет.
- Все не можешь простить, что три раза таскала тебя на фильм "Анна Павлова"?
- Нет, - он улыбнулся и кивнул на билборд. - Давай сходим, если хочешь.
- О чем ты!? Премьера завтра - билеты, наверняка, все распроданы даже на два последующих спектакля.
- Ты видишь в этом проблему?
Действительно, какие тут могут быть проблемы для дракона, который видит цель и не видит препятствий.
- Спасибо.
- Скажешь после спектакля.
Секьюрити на входе в башню из стекла и бетона, суровые парни-доберманы в черных костюмах и плащах, встали на вытяжку при нашем приближении. Стеклянные двери разошлись в стороны, пропуская нас внутрь. Фойе - розовый туф и стекло. Лифты. Ресепшен. Три "болонки" модельной внешности завиляли "хвостиками", завидев Квинта.
- Добрый день, Станислав Романович, - "пролаяли" хором. Хороши красотки, блузки на груди натянуты так, что пуговки вот-вот вырвет с "мясом" при особо глубоком вздохе.
- Доброе утро, - холод и лед начальственного гласа. Начальник сказал: "Утро" - значит, утро. Технически он прав, стрелки часов еще не перевалили за полдень.
Три груди приподнялись, вздохнули в такт, но залпа пуговицами не случилось. Лишь три долгих вздоха растаяли за нашими спинами. Пусть завидуют, не жалко. Пусть любуются моим красавцем-драконом, лишь бы "лапками" своими загребущими не трогали.
Скоростной лифт вознес нас на самый верх, под крышу, на 36-й этаж. В жизни в таком выстном здании не была. Это, конечно, не Эмпайр-стейт-билдинг, но по нашим меркам - вполне себе небоскреб.
В приемной ждала секретарша - дама-Цербер под пятьдесят. Серый костюм. Белоснежная блузка застегнута на все пуговицы. Очки - прямоугольники роговой оправы. Короткая стрижка-каре цвета соли с перцем. Ни краски, ни косметики. Глянула так, что впору под стол забиться.
- Алиса, это Изольда Андреевна, мой секретарь и личный помощник.
- Очень приятно.
- И мне, госпожа Алиса, - широко улыбнулась Изольда, вполне искренне. Не иначе, я у нее по дресс-коду прошла.
Спиральная лестница привела на крышу. Кабинет Квинта представлял собой стеклянный куб с полной панорамой города. По периметру шла широкая терраса. Не будь снаружи так мерзко, прогулялась бы по ней. С восточной стороны имелась вертолетная площадка с черной стрекозой вертолета.
- Зачем тебе "ветрушка"? - спросила дракона.
- Для солидности.
- А-а.
Подошла к западной стене. Серые силуэты центральных улиц утопали в унылом сумраке пасмурного дня. Окраины таяли в дымке. Река казалась мега-червем с ложноножками притоков. Она ползла через город, рассекая его надвое. Тонкие полоски мостов-перемычек делили тело "червя" на сегменты. По ним мчали "мошки" машин. Где-то там и мой "Калинов" мост.
- Чувствую себя на вершине мира.
- Когда стемнеет, будет лучше, - Квинт подошел ко мне встал за спиной. - Не столица, конечно, но огней хватает.
- Проверим. Сейчас темнеет рано.
- Хочешь задержаться здесь до вечера?
- Что дома делать? Ты ведь не против? - обернулась к нему.
- Нет, конечно. Можем даже переночевать, - кивок на квадрат белоснежных диванов в юго-западном углу.
- Что ж, они вполне располагают к ночлегу, но лучше в кровати, дома.
- Как скажешь.
- Чем планируешь заняться?
- Буду по очереди вызвать начальников отделов, слушать их отчеты о проделанной работе.
- Что-то вроде: "Господин начальник, каждый день я и вверенный мне отдел делали то, что ничего не делали".
- Именно. Только не столь коротко: один отчет затягивается в лучшем случае на полчаса.
- Кошмар! А в худшем?
- Финансовый отдел отчитывается часа два.
- Сколько у тебя этих отделов?
- Тридцать один.
Я упала на диван, изобразив труп:
- И ты всех их будешь опрашивать?
- Не всех, выборочно.
- Это еще куда ни шло. Может, не станешь вызывать финансистов?
- Можешь сама выбрать, кого позвать, - Квинт взял со стола папку, достал оттуда список отделов и протянул мне.
Пробежала глазами:
- Вызывай IT-шников, остальных выбирай сам, но их первыми. Хочу послушать ваших технарей, да и в серверную с удовольствием заглянула бы. Организуешь экскурсию?
- Глава отдела тебе все покажет, тем более, что он тебе хорошо знаком.
- Правда! Кто таков?
- Увидишь.
- Только не так, как с Плетневой. Мне такие сюрпризы не нужны.
- Этот тебя обрадует.
- Ловлю на слове, чешуйчатый.
- Изольда Андреевна, будьте добры, пригласите ко мне Александра Владимировича из IT отдела, - сказал Квинт в селектор.
- Сию минуту, Станислав Романович, - ответила та.
Я бросила пальто на диван, там оно почти затерялось, белое на белом. Минут через десять по лестнице поднялся Сашка-Задохлик с планшетом в руках.
- Сашка, ты!? - воскликнула, не веря глазам своим.
Правда, назвать Перова Задохликом уже язык не поворачивался. Возмужал-таки мой студенческий воздыхатель. Неверное, в спортзал записался, на бодибилдинг. Давно пора.
- Алиса? - неуверенно спросил он.
- Она самая. Не узнал?
- Узнал, конечно. Простите, Станислав Романович, - он повернулся к Квинту. - Мы с Алисой учились в одной группе в Техническом университете.
- Мне это известно. Алиса моя невеста. Пожалуйста, Александр Владимирович, покажите госпоже Алисе серверную, ваш отдел и все, что она захочет увидеть. Побудьте ее гидом. Отчет подождет до следующего раза.
- Конечно, - выдавил Сашка с округлившимися глазами. - Алиса Сергеевна, прошу вас следовать за мной.
- С удовольствием, Александр Владимирович, - чуть не прыснула.
Мы прошли мимо Изольды. В приемной ожидал шеф следующего отдела, приговоренный к визиту на драконий ковер. Бедолага. Его унылое лицо напоминало морду бассета.
- Кто этот несчастный? - спросила Сашку, когда двери лифта сомкнулись за нами.
- Начальник отдела кадров. Алиса, это правда?
- Что правда?
- Что ты помолвлена с Тарквиновым?
- Да. А ты тут как оказался?
- Устроился на эту фирму сразу после защиты. Тарквинов тогда в институте "Стали и сплавов" две трети помещений под офис снимал. Потом выстроил эту громадину.
- Неужели фирма так разрослась?
- Да. За последние пять лет особенно. Теперь мы Корпорация "ТарКом".
- Круто. Вы все здание занимаете?
- Двенадцать этажей сдаются под офисы другим фирмам, но они дочерние. Тарквинов собрал всех под одной крышей. Так как ты стала его невестой?
- Познакомились, влюбились.
- Странно. Это на тебя не похоже. Знаешь, не удивился бы, встреть его в обществе Плетневой, но не с тобой.
- Почему? - упоминание заклятой подруги, да еще и в сочетании с Квинтом, меня взбесило, но я смирила гнев. Сашка просто выдал свою точку зрения.
- Она охотница за деньгами, а тебе на них плевать. Или это изменилось? Не верю, что ты превратилась в меркантильную особу.
- Не переживай, не превратилась. Кстати, между мной и Плетневой Тарквинов выбрал именно меня.
- Так вы теперь соперницы?
- Нет, она мне не соперница и больше не подруга. Давай не будем о ней.
- Ладно, - он улыбнулся. Алка ему никогда не нравилась. - Знаешь, Алиса, это, конечно, не мое дело, но пожалуйста, будь осторожна с Тарквиновым. Он очень опасный человек.
- Тебе никогда не нравились мои ухажеры.
- Зарецкий просто мелкая сволочь по сравнению с Тарквиновым.
Вздрогнула, заслышав стук костей скелета в шкафу. Он явно пытался открыть дверцу и выбраться наружу.
- Не надо их сравнивать, пожалуйста, - сцепила зубы.
- Прости, не хотел лезть в твою личную жизнь. Просто ты мне по-прежнему дорога - не хочу, чтобы ты снова страдала.
- Принято. К тому же страдать я больше не собираюсь.
- Вот и правильно, страдать - глупо.
- Когда это ты успел стал таким оптимистом?
- Когда избежал жерновов судьбы.
Как куртуазно! Сашка всегда был романтиком, даже стихи писал и пел их под гитару. У него неплохо получалось, но Алка постоянно его подкалывала: "Я поэт, зовусь Задохлик, от меня вам дохлый ослик."
- Как там Яшка Ревский поживает? - спросил меня Перов о моем бывшем шефе. - Слышал, ты на него работала.
Мы вышли на втором подземном этаже, здесь оказывается были и такие.
- Держится. Заказы пока есть. По Европам ездит, чаем тамошним угощает по возвращению.
- Яшка в своем репертуаре. Помнишь, какой у него самовар в общаге был? Раритет на углях. Он его еще кочегарил прадедовским сапогом.
- Конечно, помню! Такое разве забудешь? Дым стоял коромыслом. Плетнева его Кочегаром за это прозвала, - сказала и осеклась, сама же просила не поминать бывшую подружку. - Только я на него больше не работаю.
- Давно?
- С октября.
- И где сейчас?
- Да нигде. Бездельничаю. Наслаждаюсь безработной жизнью.
- Ну да. Ты ведь помолвлена с Тарквиновым.
- Сдалась тебе моя помолвка. Показывай уже свое царство "железа".
На входе в серверную стоял сканер отпечатков пальцев, серьезная защита для фирмы, которая перекладывает бумажки и гоняет деньги по кругу. Стальная дверь толщиной в руку отъехала в сторону, и я узрела сисадминский рай. Стойки серверов высотой в два метра стояли рядами и уходили вдаль. За дверями из затемненного стекла помигивали огоньки индикаторов. Было холодно от кулеров - пожалела, что оставила пальто в Квинтовском пентхаусе.
- Вот это да! - присвистнула. - Да ты всем "пайперам" "пайпер"! Что вы здесь обрабатываете?
- Много чего. В основном финансовые потоки. Храним банковские базы. Остальное - мелочи. Нам еще одна местная телефонная компания принадлежит, из новых. Может, слышала, "Квинт-бэйс" называется?
- Да. Мы делали для нее какую-то рекламу, точнее фирма Яшки, - соврала. Ай, да дракон! Назвал-таки в свою честь телефонную компанию.
Замерзнув до неконтролируемой дрожи в серверной, я все-таки решилась ее покинуть. Лифт доставил нас на 26-й этаж, в Сашкин отдел. Пока ехали спросила:
- Еще о ком-нибудь из наших слышал?
- Пашку Малюкова помнишь?
- Малявку, твоего закадычного дужка! Конечно, помню. Прости, сама же просила не поминать Алку. Ох, уж эти ее клички.
- Ну да: "Задохлик с Малявкой - прямо братишки", - едко процитировал он Плетневу.
Алка прозвала Пашку Малявкой за рост, ниже нашего с ней, и субтильное телосложение.
- Так что там с Пашкой. Где он сейчас?
- В инвалидном кресле.
- Да ты что!? Почему?
- ДТП два года назад: с камазом не разминулся. Еще повезло, что жив остался. Хотя перелом позвоночника трудно назвать везением. Уж лучше сразу к праотцам, чем такая жизнь.
- Туда всегда успеем. И что, ничего нельзя сделать?
- У нас нельзя, за "бугром" можно, но даже у меня таких денег нет.
- А в клинику Одинцова не обращались?
- Смысл? У них профиль не тот. Кардиологи толковые есть, а хирургов-ортопедов нету. Да и цены у них поднебесные, европейские. Что в Германию езжай, что у них лечись, такса та же.
- Но ведь Пашка из крутых, единственный отпрыск бывшего мэра.
- Папаша-мэр помер в 2005-м, через год после отставки. Не слышала?
- Нет. Если и слышала, но забыла.
- Так вот, отцовских сбережений хватило на пару операций в Москве, но толку они не принесли. Какие-то крохи, конечно, остались, на "аспирин" до конца жизни.
- Мрачно. Не повезло парню. Как он, кстати, держится?
- Закладывать стал не по-детски. Жена ушла, точнее выгнала его. Сейчас он живет с матерью на Титова. Помнишь его двадцатую днюху? Мы ее там отмечали.
- Да. Мы знатно тогда погудели.
На свое двадцатилетие Пашка Малюков всю нашу группу пригласил к себе домой, в шикарную квартиру в центре города. Я тогда впервые попала в длинный сталинский дом на проспекте Титова, обиталище больших чинов. Высокие потолки, комнаты по сорок квадратов.
Двери лифта разошлись и мы вышли в огромный зал, разделенный на клетушки рабочих мест офисными перегородками. Нео из "Матрицы" работал в таком же, еще до того, как встретил Тринити и выпил пилюлю.
Кабинет Перова от сотрудников отделяла стеклянная стена. Офисный стол, компьютер с двумя мониторами, кресло-вертушка. Даже диванчик в углу присутствовал и журнальный столик с парой последних номеров журнала "CHIP".
Сашкина секретарша принесла кофе. Аллилуйя! Квинт еще не успел наложить для меня запрет на весь кофе мира. Выпила крохотную чашечку эспрессо почти залпом, пока никто не отобрал и не погрозил чешуйчатым пальцем. Ну и что, что из кофе-машины, я нынче не привередлива - даже бурду из автомата готова пить, лишь бы кофеин присутствовал. Попросила милую девушку о добавке - получила желаемое.
- Ты, кстати, женат? - спросила Сашку, взбодрившись второй чашечкой эспрессо.
- Бог миловал.
- Что так?
- Однажды я уже стоял на пороге ЗАГСа, но невеста не явилась к алтарю.
- Кинула тебя!?
- Сказала, что думала всю ночь и передумала. Мол, не видит она себя рядом со мной в старости.
- Сочувствую.
- Зря. Я ее в прошлом году в супермаркете встретил. Опустившаяся тетка с одутловатым лицом алкоголички катила тележку, ни на кого не глядя. Даже меня не заметила. Я ее тоже едва признал. Так что, тут поздравлять нужно, а не сочувствовать.
- Тогда поздравляю. Тебя поэтому больше под венец не тянет? Боишься через десять лет узреть в супруге опустившуюся тетку?
- Да нет. Выбирать особо не из кого. Такую, как ты, не встретил, а меркантильных особ на дух не переношу. Для тела есть любовница, ему хватит, - он стрельнул глазами в сторону стола секретарши, который был виден через стеклянную стену. - Надоест, сменю.
- Ты изменился.
- С этим не поспоришь. Того "бледного юноши со взором горящим" и гитарой в руках больше нет. Был, да весь вышел, - вздохнул. - Алиса, беги от Тарквинова, пока не поздно. Оставь его Плетневой и беги.
- Я как-нибудь сама разберусь в своей личной жизни, но спасибо за заботу, - в моем голосе прорезалась сталь. Помолчали. Мне не хотелось с ним сориться. Чтобы разрядить обстановку попросила: - Слушай, Саш, выручай. Мне нужен комп, ноут, нормальный, а не "яблоко". С "Линухом" и эмуляцией "Винды".
- Сделаем, не проблема, - он поднялся и вышел из кабинета.
Через стекло было видно, как Сашка разговаривает с одним из своих сотрудников. Типичный технарь: борода в крошках, растянутый свитер, засаленные джинсы - наш человек. Перов вернулся:
- Вик подготовит для тебя "железо", заодно и систему поставит. Дай ему время.
- Лады.
- Здесь подождешь?
- Нет, вернусь к Квинту, - что-то расхотелось мне с ним болтать, после его совета бежать от дракона.
- К кому? - непонимающе уставился он на меня.
- К Тарквинову. Я иногда его так называю, в шутку, из-за телефонной компании, - выкрутилась. Вот же дура! Здесь Квинт - Станислав Романович, Стас, Стасик. Запомни и больше не прокалывайся так по-глупому.
Распрощавшись с бывшим Задохликом, я вернулась в приемную Станислава Романовича. У него был очередной несчастный глава отдела. Решила не мешать, а посидеть в компании Изольды. Дама-Цербер меня более не пугала. Оказалось, она бабушка, обожающая своих двухлетних внуков-близнецов и вязание. Я для приличия поахала над фотографией двух розовощеких карапузов, оценила ее недовязанный комбинезончик для одного из них, Кирюшеньки, и мы стали почти подругами.
Проводив глазами очередного унылого "бассета", проглоченного кабиной лифта, я поднялась к дракону. Он сидел за столом, глядя в монитор.
- Я голодна, Станислав Романович. Где тут у вас можно пожрать?
- В здании три кафетерия. Идем, составлю тебе компанию.
- Премного благодарна, барин, - поклонилась в пояс. - Такая честь.
- Не ерничай, - он поднялся из-за стола. - Как прошла экскурсия?
- Я, можно сказать, узрела жизнь Силиконовой долины. Может, мне устроиться к тебе в IT?
- Нет, - сказал как отрезал.
Спорить бесполезно. Госпожа Алиса не должна горбатиться в офисе. Даже перекладывать бумажки с места на место ей не подобает, ибо не царское это дело.
На 30-м этаже находился кафетерий для сотрудников старшего звена, считай ресторан, судя по обслуживанию и меню, причем бесплатный. Видимо, перекладывание бумажек окупало не только зарплаты, но и кормежку персонала.
Заказала карпаччо из лосося, салат с креветками и медовик на десерт. Запивала я это великолепие персиковым соком. Вместо спиртного здесь подавали безалкогольное пиво и вино. Хотела было заказать последнее, ведь любопытно же, что за вино без алкоголя, но передумала. Какая истина в вине без градуса? Вот и я подумала, что никакой. А персиковый сок мне нравится больше виноградного.
Пока я сражалась с карпаччо и салатом, Станислав Романович попивал минералку с таким видом, будто вкушал самый изысканный напиток на свете.
Обеденное время уже прошло - посетителей было немного, но на нас косились все без исключения, в том числе и обслуга кафетерия. Они периодически, один за другим, выглядывали из кухни, дабы узреть большого босса. Похоже, хозяин впервые заглянул сюда, да еще и с дамой, что вызвало такой ажиотаж.
После трапезы зашла в дамскую комнату рядом с кафетерием, "припудрить носик", оставив Станислава Романовича дожидаться у лифта. Пока "пудрилась" в кабинке, в сортир завернули две девицы, вполне вероятно, секретарши сегодняшних "бассетов".
- Слыш, Ир, ты ее видела? А то я пропустила. Мне только сейчас Олька звякнула, что большой босс с ней в столовку для "шишек" заявился, - пролаяла "болонка" номер один.
- Ну, видела, - ответила ей "болонка" номер два, лаем давно все повидавшей на своем веку суки.
- И как?
- Ну, Морковка: рыжая, аж жуть. Еще и блузку зеленую нацепила. Морковь с ботвой и есть.
- Что, правда!?
- Ну, я тебе говорю.
- Слыш, а мне Ритка с ресепшена сказала, что она вся такая разодетая фифа. Шмотки из самых, что ни на есть, последних коллекций, а не из наших бутиков. Ты ж знаешь Ритку, у нее на такое глаз-алмаз. А еще говорит, изумрудец на пальце в три карата.
- Ну, богатая Морковка, и что? Деньги к деньгам, как говорят.
- Так ты слышала, что она его невеста? Представляешь, я не поверила. Думала, он гей, наш красавчик-босс. После того, как Лорка из бухгалтерии перед ним стриптиз устроила, а он ее отшил, все так считали. Ты ж Лорку знаешь, перед ней даже импотент не устоит, точнее встанет.
- Ну, Голубочки тоже женятся, чтоб честным натуралам глаза отвести. Мол, женат на бабе, значит, весь такой правильно-ориентированный.
Все, мое терпение лопнуло. Сняла с пальца кольцо. Если Квинт прав, что моя бесконтрольная аура охмуряет окружающих, поставлю опыт на "болонках". Нажала на кнопку слива и покинула кабинку. Прошла к рукомойнику. Вид у подопытных "болонок" был такой, будто хозяйка застукала их за лаканием воды из унитаза. Невольно позавидовала Плетневой: она бы нашла, что сказать этим двоим, да так, что до них не сразу и дошло, похвалили их или опустили ниже плинтуса. Вымыв руки, я королевским пуделем прошествовала мимо высунувших языки "болонок". Победа на конкурсе элитных сук была за мной. Так и подмывало наслать на их длинные языки чесотку на пару деньков, но сегодня у меня выходной. Пусть лают, от нас с Квинтом не убудет. Сплетни - сопутствующий ущерб власти и известности. Пора привыкать к "собачьей" брехне, госпожа Алиса.
Станислав Романович дожидался там, где я его и оставила. Народ обтекал его, чуть ли не кланяясь, робко здороваясь. Барин кивал черни холодно и сдержано. В магическом зрении вокруг него клубился багровой плащ Силы. Значит, ему можно, а мне нельзя. Тем не менее вернула кольцо на палец, пока барин не рыкнул. Краем глаза заметила выглянувших из туалета "болонок" - подошла к суженому, взяла за руку.
"Поцелуй меня нежно за ушком, кода войдем в лифт", - послала ему мысль.
"Только за ушком?"
"Мы же в офисе, чешуйчатый развратник."
Зашли в лифт, и Станислав Романович меня поцеловал, нежно и трепетно, прямо туда, куда просила. Двери сомкнулись, скрыв нас от высунутых языков "болонок". Ну вот, теперь брехня на всю "псарню" гарантирована.
В приемной меня дожидался ноутбук, Сашка сдержал слово. Логотип "Асуса" на крышке прикрывал приклеенный листочек стикера, на обратной стороне которого мелким почерком был написан код доступа к вайфаю, логин и пароль, восьмизначный из случайных символов. Узнаю коллегу сисадмина: никаких дат рождений, имен домашних любимцев, стишков из песенок. Пароль, сгенерированный случайным образом, взломать гораздо сложнее. Сама такими пользуюсь. У меня их несколько записано на подкорке мозга. Хоть ночью разбуди, безошибочно наберу все двенадцать, над десятью остальными чуть-чуть задумаюсь. Ни в моих записях, ни в файлах, вы не найдете ни одного пароля, ибо профессиональная паранойя.
Поднявшись в кабинет, я устроилась на диванах. Ноутбук разместила на журнальном столике. Станислав Романович призвал очередного "бассета". О чем они вели беседу, я не слушала, углубившись в свои "пайперские" дела. Перво-наперво сменила логин и пароль. Вошла в сеть, проверила свои "схроны" на разных серверах. Я ничего не храню на личном компьютере, сети полно мест, где можно даже базу МВД спрятать. Скачала привычный вспомогательный софт, установила. Зашла на сервер старой работы, проверила, как у них дела. Новый Яшкин сисадмин сменил пароли, но у меня были лазейки. Система функционировала нормально. Похоже, Ревский нанял на мое место толкового парня. Обидно, когда строил, налаживал, а потом пришел "слон" и устроил погром в твоей "посудной лавке".
За сетевыми делами время пролетело незаметно. Давно стемнело. Последний "бассет" покинул кабинет. Квинт выключил свет и подошел к западной стене. Бросив свою новую игрушку, я присоединилась к нему, любоваться морем "светлячков" внизу.
- Ты прав, красиво.
Он обнял меня и замер. Так мы и стояли на вершине драконьей башни, созерцая огни города, раскинувшегося у ее подножья.

  

Глава 22. Папаша-эльф.

Алиса.

Проснулась рано, до завтрака еще три с половиной часа. Приняла душ, отполировала зубы. Сегодня предстоит насыщенный день: операция по вживлению Стража-Накопителя, очередной магический урок, а вечером "Сильфида". Этот балет я видела один раз, в детстве, по телику, какая-то мистическая история. Решила освежить либретто в памяти. Теперь у меня был "комп" и всезнайка Google, его и спросила - получила кучу ссылок, выбрала "Википедию" - относительно надежный источник, особенно по таким пустякам.
Итак, Сильфида, пленительный дух воздуха, охмуряет шотландского фермера. Он бросает невесту ради призрачной девы, но не может ее поймать. В дело вмешивается ведьма, и вся романтика летит в облака. В конечном итоге фермер остается без обеих баб: одну упустил, вторую не поимел. Печальная, в сущности, история. Мужика жаль, хоть он и попрыгунчик.
Еще покопалась в интернете, почитала всякие рецензии на спектакль, просмотрела фото разных времен и разных Сильфид, нашла даже театральные сплетни. Фу! Закрыла ноутбук. Сплетниц мне вчера хватило. Одно радует, теперь знаю, как называть ифрита Воздуха: сильфида или сильфид. Хоть они бесполы в реальном мире, а не в балете, но пусть будут женского рода, так мне ближе по духу, да и благозвучнее. Можете считать меня за это сексисткой.
За тумбочкой пылился сундучок Мирославы, давно пора было его исследовать. Шарик из переплетенных веточек меня заинтересовал - достала его и изучила. В магическом восприятии плетение Щита, а это был именно Щит, оказалось весьма занятным. Вот только в нем зияла дыра: шарик потерял пару крохотных веточек. Жаль, этот артефакт был испорчен. "Веткой Отца" полюбовалась, сравнила ее со своим колечком. Увы, я пока далека от мастерства Энтаниеля. К аметистовому кулону Плетневой даже прикасаться не захотела.
Рука сама потянулась к фигурке эльфа. Вытащив ее, включила все лампы, чтобы рассмотреть получше. Мелкие детали были потрясающе подробны: даже ногти на пальцах, сжимающих посох, присутствовали. На посохе была цепочка едва заметных символов. Сюда бы лупу, но она не понадобилась. Чем дольше я смотрела на надпись, тем ближе она становилась. Язык был незнаком, но каким-то образом я ее прочла. "Дочь моя, напитай меня Силой, дабы узреть меня", - гласила она. Значит, нецке эльфа нуждалась в магической зарядке. Проверим - сжала фигурку в ладони, пропуская через нее Силу.
Меня обдало жаром июльский полдня, ветерок всколыхнул волосы, слуха коснулся плеск волн, изысканный аромат наполнил ноздри. Открыла глаза. Две звезды сияли на фиолетовом небе. Синий океан катил волны к подножию одной из башен дворца, на балконе которой я стояла. Резные колонны из белого камня с фиолетовыми прожилками были увиты вьюном неземного происхождения. Его стебли и листья напоминали виноградные, только фиолетового цвета, а цветы походили на розу, ультрамариновую снаружи и нежно-голубую в серединке. Это они испускали столь изысканный аромат, что "Шанель" с "Кензо" передрались бы за его формулу.
На балконе стояло два резных кресла. Одно занимал эльф, самый настоящий: огненные кудри, уши торчком, зеленые глаза в пол-лица и рожа сноба-пофигиста. Красив, по мне, так даже слишком. Из одежды на эльфе были только белые широкие штаны из ткани, подобной шелку. На бедрах их удерживал плетеный золотой пояс. Шаровары заправлены в высокие сапоги голубого цвета из тонкой кожи неведомого зверя. На рельефной груди атлета - ни волоска, только затейливый медальон на длинной цепочке. На правом бицепсе - сложная татуировка, золотистая с серебристыми деталями. Сперва я приняла ее за наплечный браслет, но присмотревшись, поняла, что это именно тату-заклятие. На челе - обруч, тот самый, что отдыхал на столбике моей кровати.
- Здравствуй, дитя, - пропел эльф. Говорил он на языке Мод, но я все понимала. - В тебе просыпается Сила.
- Я заметила. Так ты мой отец? - как-то не тянуло меня вешаться ему на шею с криком: "Папочка!"
- Да. Только моя дочь могла активировать артефакт Памяти.
- Что за артефакт?
- Носитель моей личности. Я записал его перед тем, как покинуть твой мир. У меня не было времени, чтобы вырастить тебя и передать знания лично. Мод призвала меня на Эду. Я оставил этот артефакт видящим для тебя.
- Советница Мирослава не торопилась с ним расставаться. Он достался мне только после ее смерти.
- Это прискорбно.
- Где это мы? Что за место?
- Ты сейчас в трансе. А это, - он обвел рукой пространство вокруг себя, - мой родной мир, Эда. Мы на балконе моих покоев во дворце Мод.
- Королевском, значит.
- Тебе известно, кто такая Мод? - в его голосе было удивление.
- Да, я видела ее во сне.
- Это печально.
- Почему?
- Есть только одна причина, по которой королева решила разыскать тебя.
- Какая?
- Я мертв, а ты унаследовала мой дар Пути. Что ж, - он вздохнул, - такой вариант развития событий не исключался. Когда перед уходом я обновлял память этого артефакта, знал, что у портала ждет засада. Меня убил дракон Тарквин, не так ли?
- Он самый.
- Тогда этот артефакт Памяти - все, что от меня осталось, Элле.
- Почему ты назвал меня так? Мод тоже называла меня Элле, во сне, в другом сне.
- Это твое имя, Странница.
- Меня зовут Алиса.
- В твоем убогом мире - возможно, но для нас ты Элле. Имя Странника всегда начинается с "Э" в честь первой Королевы-Странницы Эды. Поскольку ты пока только принцесса, в твоем имени должно быть две гласные буквы и две согласные. Когда взойдешь на престол, одну согласную уберут - ты станешь Эле.
- Я не собираюсь восходить на престолы, садиться на троны, носить короны и прочее в том же духе. И имя, кстати, тоже менять не намерена.
- Это твоя судьба, Элле. Рано или поздно ты ее примешь. Ты призвана Светом, чтобы служить ему.
- Я сама как-нибудь решу, что мне делать и кому служить.
- Это не вопрос выбора. Ты родилась с даром Пути. Такова воля пресветлой Э.
- Кто такая эта Э?
- Богиня Света, дочь-наследница О, богини-хранительницы светлого Предела Силы. Звезды в нашем мире названы в их честь, - он указал на правое светило, то, что покрупнее. - Это О, рядом Э.
- Я им молилась, просила Силы. Сама не знаю, почему.
- В этом нет ничего удивительного. Ты адепт Света. Когда ты вернешься домой, твоя Сила возрастет многократно.
- Я уже дома.
- Твой дом на Эде, рядом с твоим народом.
- Мод говорила мне тоже самое, звала к себе, но мой дом на Земле.
- Ты передумаешь, Странница. Однажды ты покинешь мир, который сковывал твою Силу. Пусть ты и родилась на Земле, но возвращаться туда не захочешь.
- Почему ты тогда явился на Землю во второй раз? Неужели соскучился по нашей убогой магии?
- Я пришел проведать своих дочерей, узнать, справились ли они со своей задачей. Но ни одна из них не выжила, а их потомки слишком ослабли и разочаровали меня.
- Ты б еще три тысячи лет не являлся, вообще, никого не застал бы, даже потомков.
- Для меня прошло гораздо больше времени, Элле. Время на Эде течет в семь раз быстрее земного.
- Ого! - присвистнула. - Тогда ты побил все рекорды по посещению родственников.
- У меня было немало дел.
- Само собой, папочка.
- Ты назвала меня отцом. Это приятно.
- Не обольщайся. Кстати, а если вы с Мод ошибаетесь? Если я не Странница?
- Я погиб в твоем мире - ты унаследовала мой дар как ближайший потомок. Если бы смерть застала бы меня среди своих, следующий сын Мод родился бы Странником. Таков порядок: один маг Пути умирает - другой рождается.
- Но я не мальчик.
- Потому ты будущая королева элиенеров, наследница Мод.
- Но я не умею открывать порталы, ничего такого.
- Ты просто не пыталась.
- И как мне по-твоему пытаться?
- Начни с телепортации.
- Легко сказать.
- Это несложно. Представь некое знакомое тебе место и сделай шаг. Начни с соседней комнаты, затем расширяй круг. Со временем ты научишься перемещаться туда, где еще не бывала.
- Как? Если я даже не в курсе, куда сделать этот самый шаг.
- Ты будешь видеть новые миры во сне.
- Значит, сны - ключ.
- Да, особенно к межмировым перемещениям.
- Как ты вообще перемещался между вселенными?
- Открывал портал в мир Снов, пользуясь им как туннелем. Наш дар дает возможность путешествовать там воплоти.
- В Чистилище? - удивилась. - Но это же опасно. Можно угодить в Бездну или свихнуться.
- Мир Снов находится у внешней границы седьмого измерения. Для Странников он не опасен, как и для тех, кого мы ведем с собой.
- Значит, я тоже смогу открывать порталы?
- Необязательно. У каждого свой способ перемещения. К тому же ты женщина - будешь гораздо сильнее меня: сможешь переводить из мира в мир целые народы.
- Даже так! - хмыкнула. Супер-трансфер Алиса. Любые миры на ваш вкус. Переселяю всех желающих. Добро пожаловать в новые вселенные! Можно бизнес открывать. - Как, кстати, узнать этот способ?
- Поймешь, когда придет время.
- Терпеть не могу такие отговорки, - скуксилась.
- Но я не могу этого знать. Магия Пути - инстинкт, она врожденная. Ты просто открываешь дверь и идешь туда, куда хочешь.
- Все просто, значит. Открой и иди, - покачала головой. Похоже, мое обучение магии Пути зашло в тупик. Тогда поговорим о другом. Кивнула на пахучий вьюнок. - Что это за цветочки такие ароматные?
- Это шевраза, ее еще называют королевским цветком. Она растет только во дворце. У этого цветка нет другого применения, кроме услады обоняния. У него не бывает плодов, он бесполезен как специя. В эпоху королевы Сар его селекционировала одна простолюдинка, Шевразамата. Над ней все смеялись за то, что она вырастила бесполезное растение. Шевразамата решила преподнести свой цветок в дар королеве Сар, дабы посрамить насмешников. Вдохнув аромат, королева настолько была им очарована, что сделала Шевразамату придворной дамой в обход всех правил. Так она получила новое имя Шевраза. Цветок назвали в ее честь. С тех пор весь дворец оплетен им. Цвет его лепестков и аромат меняется с течением суток: по утрам он бодрит, днем дарит умиротворение, вечером - афродизиак, а по ночам навевает сладкие грезы.
- Прямо шедевр садоводческого искусства!
- Магии, - поправил меня Энтаниель. - Все растения на Эде созданы с помощью магии. Когда Королева-Странница привела наш народ в этот мир, здесь не было растений на суше, только водоросли в океане.
- Убогое местечко, - вернула ему должок за то, что назвал Землю убогим миром.
- Наши женщины это изменили. На Эде нет такого разнообразия флоры, как на Земле, зато каждое созданное ими растение имеет множество полезных свойств. Плоды, семена, цветы, листья, стебли, корни - все можно использовать.
- Одна шевраза исключение, - я сорвала "бесполезный" цветок. В мгновение ока он потемнел и скукожился, а потом просто рассыпался темно-синей трухой. - Что это с ним?
- Шевраза жива, пока не сорвана. Я ведь сказал, бесполезное растение. Во времена Сар придворные дамы очень сокрушались, что не могли украшать этими цветами волосы и грудь. Из лепестков пробовали делать притирания, но ничего не вышло. Леди Шевразу просили доработать ее детище, но она этого так и не сделала, не успела, умерла молодой, а вместо нее никто не смог. Шевраза растет только в горшках. Зато она неприхотлива: отщипнул листик, воткнул в горшок с песком - через три дня появились первые цветы.
Похоже на сорняк одуванчик: растет где угодно и вянет очень быстро, хоть и не до такой степени. Но, на мой взгляд, одуванчик еще более бесполезное растение в утилитарном плане, ибо восхитительный аромат отсутствует, к тому же его точно ни одна королева в своем дворце не потерпит.
- Скажи, Элле, дракон Тарквин тебя отыскал?
- Он меня и не терял. Я с ним помолвлена.
Лицо эльфа окаменело:
- Немедленно найди свой Путь и уходи. Беги от него. Если он смог одолеть меня, то и для тебя опасен.
И этот туда же, лезет ко мне со своими предостережениями. " Если победит дракон - беги, ибо в этом мире тебе от него не спастись", - сказал мне Зиг перед поединком с Квинтом. "Я чувствую, как над тобой сгущается Тьма и Хаос. Берегись!!!" - заорала мне королева Мод. "Алиса, беги от Тарквинова, пока не поздно. Оставь его Плетневой и беги," - настоятельно рекомендовал Сашка-Задохлик. От судьбы не сбежать, да и не хочу я от нее бегать.
- Как мне выйти отсюда? - холодно спросила копию памяти моего отца. Не собиралась я спорить с мертвым эльфом.
Он кивнул на дверь:
- Открой и иди.
Так и сделала. Наверняка, на Эде витражная дверь из множества синих, лазурных и фиолетовых стеклышек вела в покои Энтаниеля, но войдя в нее, я осознала себя сидящей на кровати с нецке эльфа в руке, а вокруг все еще витал воображаемый аромат шевразы. Дракон сидел в кресле и смотрел на меня, пристально.

  

Глава 23. Обручальная операция.

Алиса.

- Что ты видела в трансе? - строго спросил Квинт.
- Общалась с папашей-эльфом. А что, не смог прочесть мои мысли? - едко улыбнулась дракону.
- Не смог. Все также, как и с твоим сном-лабиринтом. Только в этот раз вместо серого тумана - белый. Я не смог его пройти. Он выталкивал меня из твоего сознания.
Дракон в тумане, в отличии от ежика, не встретил свою "лошадь". Бедолага, не все-то он и может.
- Любопытный эффект у этой вещицы, - я покрутила нецке эльфа. Буду знать, на всякий случай. - Это артефакт Памяти, флэшка с личностью Энтаниеля. Доступ только у меня.
- Нечто подобное я и предполагал, - он поднялся из кресла. - Тебе пора завтракать, а потом спускайся в лабораторию.
- В твой могильник! А в кабинете нельзя? - посмотрела на него щенячьим взором.
- Хорошо, - вздохнул он. - Заклятие Стража-Накопителя наложишь в кабинете, но операция по вживлению пройдет на алтаре в лаборатории.
- Хоть какой-то компромисс, - я нахохлилась, но не надолго, лишь пока он не вышел за дверь.
Надо бы одеться, я все еще пребывала в банном халате. Причесаться тоже не помешает. С выбором прикида заморачиваться не стала: надела джинсы и зеленый свитер, обула балетки. Волосы собрала в конский хвост. Вот теперь точно Морковка. Пошла в столовую, дабы созерцать постную физию заклятой. Одна отрада - Игорь, воспитанник Квинта, был мне рад.
После завтрака явилась на урок в кабинет наставника. Он дожидался меня у камина.
- Это основа, - Квинт протянул мне крупный черный алмаз: гладкий шарик, где-то пяти сантиметров в диаметре. Только Богу и ювелиру ведомо, сколько в нем карат. Мне же на ум пришла только одна "цифра" - немеряно.
- Большой булыжник, - взяла камень-основу. Холодный. Как я буду носить эту ледышку внутри себя? Но камушек стал постепенно нагреваться в моей ладони - уже неплохо.
- Тебе предстоит наложить на него два заклятия: сперва Накопитель, потом Стража. С первым все просто, его плетение труда для тебя не составит. Со вторым придется повозиться. Ты должна сделать его непроницаемым для меня.
- Шутишь! Кто ты, а кто я? Мне до твоего уровня еще прыгать и прыгать, мастер.
- Тренируйся. Придумай что-нибудь. Удиви меня, ученица. Тебе не впервой, - он подмигнул, хитрюга.
- Ну конечно! Ты, как всегда, в своем репертуаре. Еще в школе мне талдычил, какая я молодец, даже когда я тройку по химии схлопотала.
- Не двойку же.
- Смешно, чешуйчатый. Ха-ха. Показывай Накопитель.
Плетение Накопителя, и правда, оказалось простым. По сравнению с метровым макраме заклятия Сокрытия, оно походило на фенечку в два пальца толщиной. Можно сказать, сплела - раз плюнула.
- Хорошо, - похвалил Квинт мою работу. - Теперь смотри заклятие Ментального стража. Его перед Последней битвой наложила Целестина на артефакт, который дала мне для защиты от отца. Рему тогда было столько же, сколько и мне. Заклятие выстояло под его натиском минуту.
В моей голове вспыхнул клубок светящихся нитей, точнее не клубок, а невообразимая путаница: дайте котенку поиграть с нитками - получите тоже самое.
- Если твой отец взломал его за минуту, то какой в нем смысл?
- Твоя задача - доработать его. Запутай еще больше, импровизируй.
- Чтобы импровизировать, нужен опыт, причем приличный.
- Или талант. Он у тебя есть. Дерзай, - Квинт направился к двери. - Оставлю тебя одну. Когда справишься, спускайся в лабораторию. Я буду там.
- Боюсь тебе придется там заночевать, - хмыкнула я в сторону закрывшейся двери.
Итак, чтобы такого придумать с этим хаотичным безобразием нитей? На ум пришел шарик из коллекции Мирославы, он ведь тоже Щит, переплетение веточек и шипов. Что, если слить воедино оба этих заклятия? Идея показалась мне оригинальной, и я принялась путать нитки вокруг веток, о шипах тоже не забывала. Когда черный шарик в магическом восприятии превратился в кокон, который и Черту со здоровыми ногами не распутать, я завершила плетение. Любопытно, будет ли мой Страж по зубам дракону, я вот точно вряд ли распутаю то, что сама же и напутала. Сейчас узнаем.
Я спустилась в лабораторию. Квинт скучал там с книжкой в руках. Книга была на английском.
- Что читаешь?
- "Старик и море", первое издание.
- Раритет, значит. Не знала, что ты поклонник Хемингуэя. Я эту муть до конца прочесть не смогла. Жуткая скука.
- А мне нравится. Я как-то встречался с Эрнестом в Париже. Интересная личность, скажу я тебе. Он мне этот экземпляр лично подписал, - Квинт продемонстрировал третью страницу с дарственной надписью автора.
- Круто, если ты поклонник его таланта. Ну так как, вживлять булыжник будешь или еще почитаешь? Кстати, в который раз ты читаешь эту муть.
- В восемьдесят первый, - он отложил книгу в сторону.
- Жуть! А я думала, это у меня рекорд по "Мастеру и Маргарите". Я ее четырнадцать раз читала. Она и рюмка мартини, - я зажмурилась, как довольная кошка. - Наслаждение.
- Значит, ты меня понимаешь.
- Если бы ты был фэном Булгакова, а не Хемингуэя, стопроцентно поняла бы, а так, прости. В литературе у нас с тобой вкусы всегда были разными. Помнишь, как ты мне навязывал "Три товарища" Ремарка. Я дальше пятой страницы продраться не смогла.
- Такое разве забудешь, ты ж меня после этого "унылой личностью" обозвала. Все, хватит о литературе. Показывай работу.
Показала. Квинт оценил, сказав, что ему понадобится с полчаса, чтобы снести эту защиту, а этого вполне достаточно, чтобы остановиться и осознать себя ненасытной сволочью. После такой лестной оценки, я оголилась топлес и залезла на стол-алтарь. Бр-р!!! Ну и жуткое ощущение. Меня окутала чужеродная магия, но вполне терпимая, наверняка, из-за Кровной связи с драконом.
- Я хочу наблюдать за операцией. Ты же можешь сделать местную анестезию?
- Могу, - он провел пальцем от ключицы до ключицы, и я перестала чувствовать все, что ниже этой невидимой черты. - Приступим. Готова?
- Угу, - не очень уверенно промычала я.
Квинт отрастил коготь и сделал надрез под моей диафрагмой. Выступила полоска фиолетовой крови. Он вложил камень в мое нутро и слизал кровь - разрез затянулся. Остатки моей крови, испачкавшей его лицо, впитались в кожу. Зрелище было весьма сюрреалистичным. Он снова провел пальцем от ключицы к ключице, но в обратную сторону - паралич исчез. Боли не было.
- Все готово. Подымайся.
Я села и потрогала место операции, но никакого дискомфорта не ощутила, о чем и сообщила дракону-хирургу:
- Я даже его не чувствую.
- Физически и не должна. Попробуй магически.
Попробовала. Камень был во мне. Он отлично там обосновался и уже успел срастись с моим магическим полем. Страж-Накопитель тянул из меня Силу, создавая резерв. Я встала с алтаря - меня пошатывало.
- Квинт, мне срочно нужно подзаправиться. Камушек требует зарядки и сосет энергию из меня.
- Конечно, подзарядись. Идем в сад, день сегодня чудесный.
Он был прав, с утра сияло солнце, на небе ни облачка. Одевшись, мы вышли в сад. Квинт прихватил пару булочек, покормить рыбу в каналах, пока я буду "торчать" в "солнечной розетке". Он ушел к китайской беседке посреди центрального пруда, а я выбрала горбатый мостик, не скрытый сенью деревьев. Раскинув руки, я подставила лицо светилу и стала выпрашивать Силу у О и Э. Богини были ко мне благосклонны - дали, что просила. В этот раз я не почувствовала пресыщения, камушек поглотил все излишки - вскрылась еще одна его полезная грань.
Подзарядившись, я направила стопы к Квинту, целоваться, чтобы проверить новоприобретенный артефакт. Но дракон вручил мне вторую булку, и я стала кормить его домашних любимцев, японских рыб. Кормежка затянулась на четверть часа.
Стряхнув остатки крошек в воду, Квинт поднялся со скамейки и плотоядно посмотрел он на меня:
- Ну что, проверим результат?
- Давай. Только учти, нам сегодня еще поход на балет предстоит.
- Я помню, - он подошел ко мне и обнял. - Если превышу лимит, вынесу тебя на солнышко. Оно приведет тебя в норму до того, как сядет.
- Тогда целуй уже.
Он поцеловал, крепко, по взрослому, а не легким касанием губ. Из меня рвануло Силу, будто кран на полную катушку открыли. Все завертелось, под веками вспыхнули цветовые пятна, и я провалилась во тьму.
Открыла глаза, солнце садилось. Квинт держал меня на руках на том самом мосту, где я подзаряжалась накануне.
- Давно так стоишь? - прошептала я.
- Три часа сорок две минуты.
- Так тебе и надо, обжора.
- Я готов носить тебя на руках вечно, возлюбленная моя.
- Прямо душка-вампир, энергетический. Можешь поставить уже свою возлюбленную. Я в норме.
- Рад это слышать, - он вернул меня землю, точнее на мостик.
- Как Страж-Накопитель, прошел испытание?
- Успешно. Без него ты была бы сейчас мертва.
- Значит, ты вытянул из меня Силу до донышка?
- Именно.
- И меня пронесло. Ура!!! - я повисла у него на шее.
- Тебе нужно поесть, ты пропустила обед. Ужин ты тоже, наверняка, пропустишь из-за сборов в театр.
- Уже бегу к другу Марио.
Мы пошли по дорожке к дому, рука об руку.

  

Глава 24. "Сильфида" и "емоб".

Алиса.

Я любила балет сколько себя помнила. В первом классе я даже ходила в балетную студию, уговорив маму записать меня туда, правда, с боем и истериками. Отзанималась я там всего год, усвоив, как держать осанку, основные позиции постановки ног, и прочие начальные па. Потом Вовка увлек меня живописью, и я сменила балетную студию на художественную школу. Мама была только рада, ибо знала, в силу своей профессии, что труд балерины неизбежно приводит к переломам пальцев ног, хроническим судорогам в стопах и прочим неприятностям. Мой кумир, Анна Павлова, вообще, умерла от гангрены, не пожелав, чтобы ей оттяпали ногу.
Хоть я и распрощалась с балетом, но он остался в моем сердце. Правда, до тех пор, пока мы с Алкой не пошли на "Лебединое озеро" на первом курсе института. Спектакль начинался в четыре, детское время, точнее школьное, зато билеты были дешевыми, и они были. Выступала труппа второго состава. Мы сидели в почти пустынном партере, а галерка ломилась от школяров-подростков. Оркестр был хорош: вступление сыграл не подкопаешься. Поднялся занавес, и началось действо признанного реквиема советских вождей. Мама рассказывала, что если по телику вне программы шло "Лебединое озеро", то скоро объявят о кончине генсека.
Второй состав честно старался донести до нас красоту классического танца. К маленьким лебедям претензий не было, но прима раз пять спотыкалась, а один раз ее чуть не уронил принц. Алка хохотала до упаду, отпуская комментарии "кривоногим" танцорам, причем достаточно громко. Галерка встречала их бурным одобрением. С тех пор я несколько разочаровалась в балете, потому больше на спектакли не ходила.
Сейчас же я почти уверена, что Плетнева в тот раз специально заставляла приму спотыкаться, магичила ради веселья, шутила. В отличии от меня, она отдавала предпочтение опере, но оперные спектакли в нашем театре не посещала. Говорила, всей местной труппе "медведь" отдавил и уши, и глотки.
Благо, в этот раз я иду на балет с Квинтом. Радует, что ему не пришла идея захватить заклятую из вежливости, или хитрости, чтобы устроить нам примирение под сенью Терпсихор. Наверняка, он думал об этом, но решил избежать публичного скандала двух разъяренных ведьм. Предусмотрительно с его стороны, а то не только труппа ноги переломала бы - театр рухнул бы, погребя под собой весь городской бомонд.
Что же надеть на балет? У меня всего пара часов. Квинт был прав: от ужина пришлось отказалась, ибо красота требует жертв, от желудка в первую очередь. Из множества вариантов, висевших в шкафу, я выбрала шифоновое платье в стиле двадцатых, цвета розовой пудры, с бежевым атласным чехлом на тонких бретельках. Телесные чулки со стрелкой сзади, придется потерпеть это женское издевательство. Бежевые туфельки с серебристой вышивкой и ремешками от Джимми Чу были как раз в стиле двадцатых годов прошлого века. Так, еще длинная нить розового жемчуга, разок обернутая вокруг шеи, и к ней серьги: две крупные розовые жемчужины на длинных платиновых нитках-цепочках.
Осталось разобраться с прической. В дверь робко постучали. Я выглянула из шкафа к крикнула:
- Входите, не заперто.
В комнату вошла горничная Алина с чемоданчиком парикмахера.
- Госпожа Алиса, господин Тарквинов прислал меня уложить вам волосы. У меня здесь косметика, лаки для ногтей, - она скосила глаза на чемоданчик.
- Спасибо. Вы как раз вовремя, Алина. Не могли бы вы уложить мне волосы в стиле двадцатых годов, чтобы прическа соответствовала платью?
- Конечно, госпожа Алиса, - она поставила чемоданчик на прикроватную тумбочку, а потом выскочила за дверь со словами: - Я сейчас вернусь.
Через минуту явился Войцех с дубовым стулом и поставил его перед зеркальной дверью в гардероб, поближе к тумбочке. Я поблагодарила его. Он удалился, оставив меня наедине с Алиной "Борджия" местного разлива. Я покорно селя на стул. Парикмахерша-отравительница знала свое дело: после ее сорокапятиминутного "колдовства" над моей шевелюрой, на меня из зеркала смотрела ухоженная дамочка родом из двадцатых. Попутно Алина накрасила мне ногти лаком в тон платью. От росписи по коготкам я отказалась.
Надев давешнее белое пальто, я вышла из дома. Квинт уже дожидался меня в "мерине". Домчали без происшествий и пробок, успели вовремя.
Театр встретил огнями и курящей на крыльце публикой. Вошли в фойе. Оставлять свое дорогущее пальто в гардеробе я не пожелала, к тому же там сейчас была очередь. Наш путь лежал вверх по лестнице в главную ложу. Даже не знаю, кого Квинт выселил из нее ради нас. Если честно, меня это мало волновало, как потом оказалось, зря.
Мы вошли в ложу. Разодетая в тафту и бархат публика неторопливо заполняла партер. Оркестр скрипел настройкой. Квинт любезно помог мне снять пальто. Сам он был одет в современное подобие фрака, бабочка тоже присутствовала. Нам принесли шампанское. Квинт взял свой бокал и отослал официанта прочь под моим жаждущим взором.
Стоило официанту скрыться с подносом бокалов, как к нам пожаловала мерзкая личность. Мужичонка был невысок, лысоват, где-то между сорока и пятьюдесятью, с глазами дохлой сельди. Одет он был в серый костюм с отливом или искоркой, как говорят в народе. Длинноносые туфли - последний штрих в его портрете.
- Станислав Романович, - расплылся он в слащавой ухмылке. Квинт явно не испытывал симпатии к этому типу, ибо руки не подал. Посетитель не стушевался, сделав вид, что просто решил пригладить залысину на затылке. - Не ожидал вас увидеть в нашем скромном обществе. Вы все особнячком и особнячком. Не хорошо запираться от людей. Брезгуете?
Я чуть не прыснула, это ж надо было так дико перепутать особняк, то есть дом, с особняком, то есть отдельно от остальных. Квинт же ничего не ответил мерзкому нахалу, он словно заледенел. Если сейчас колдонет - от визитера и кучки пепла не останется.
- Не желаете представить меня своей спутнице? - продолжал вещать нахал, как ни в чем ни бывало. Похоже, он стопроцентно не чувствителен к магии. Вокруг Квинта бушевала багровая Сила, а ему побоку. - По городу гуляют слухи, что вы обручились. Неужели не лгут?
Квинт молчал.
- Прекрасная незнакомка, - мерзкий тип оценил меня рыбьим взглядом, еще и руку свою протянул. - Позвольте представиться, Андрей Сергеевич Пузырев, депутат и предприниматель.
- Алиса Белова, - я тоже не приняла его руки. - Невеста господина Тарквинова.
- Значит, не лгут. Знаете, когда я узнал о вашем визите на премьеру, с удовольствием уступил вам свою ложу. Отсюда отличный вид. Не были здесь? Ну еще увидите, - он подмигнул мне.
В ложу вплыла крупнокостная блондинка-гренадер. В начале девяностых на мировых подиумах и в кино блистала Бриджит Нильсен, одна из жен Сталоне. Так вот, эта блондинка была той же стати, что и супер-модель моего детства, прямо амазонка. Одета болнди-амазонка была в фиолетовое платье-ночнушку до пят, на плечи было наброшено газовое подобие пеньюара, на ногах, само собой, лабутены.
- Дорогой, - пропела она хрипловатым сопрано. - Вот ты где? А я тебя ищу, ищу.
Блондинка взяла под руку мерзкого коротышку, который мог бы спрятаться под ее объемным бюстом как под детским "грибком" в песочнице. Парочка получилась весьма комичная, особенно, если представить их в интимной обстановке. Прямо как в том анекдоте: бегает лилипут по великанше и орет: "И это все мое!".
- Дорогой, может, ты нас познакомишь. Кто эта милая пара? - по-кошачьи выгнула спину блондинка, пожирая глазами дракона.
- Это, моя дорогая, тот самый господин Тарквинов со своей невестой, Алисой Беловой.
- Ой, как приятно! А я Регина Северская, невеста Пузика, - она продемонстрировала нам наманикюренную ручку, которой впору было и коня на скаку остановить, с колечком в три карата. - Белова? Не ты ли институтской подружайкой Плетневой будешь?
Я скривилась, и тут моя заклятая всплыла, как дохлая рыба после динамита.
- Да, верно. Мы с Плетневой учились в Политехе.
- Ну да, - она махнула рукой с колечком. - Аллочка о тебе много говорила. Кстати, ты не в курсах, куда она пропала? С начала месяца ее не видать, на телефон тоже не отвечает. Я ей кучу sms-сок набросала, а она в полном игноре.
- Залетела от иностранца - слиняла за "бугор", - в той же манере ответила я Регине. С каждым нужно говорить на его языке, а то рискуешь быть не понятым, или же неправильно понятым, что еще хуже.
- Да ты что!?
- Прошу прощения, дамы, - Пузырев протиснулся между мной и необъятным бюстом своей нареченной к Квинту. - Господин Тарквинов, раз случилась такая оказия, мне нужно с вами переговорить. Не будем нагружать нежные ушки наших спутниц деловыми разговорами, давайте выйдем.
Ну вот, уже во второй раз Пузырев чуть не рассмешил меня своими неоднозначными речевыми оборотами.
"Эй, дракон, ты мне сразу не понравился - давай выйдем!" - послала я мысль Квинту, причем вместе с картинкой, как этот коротышка трясет за грудки дракона. - "Ланцелота вызывали? Драконо-борец прибыл. Блондинистую лошадь оставим в стойле, пусть поржет с рыжей товаркой."
"Если я с ним выйду - от него и мокрого места не останется. Был Пузырь и лопнул на радость всему городу."
"Эй, ты поосторожней с таким хрупким дядей."
"Ничего не обещаю", - дракон одарил меня чарующим оскалом и удалился с местным "Ланцелотом" на деловое "ристалище".
Стоило им выйти, как в ложе нарисовалась еще одна дива в красном гипюровом платьице-мини без чехла и нижнего белья. Пардон, тонкую полоску стрингов все же можно было рассмотреть, если внимательно присмотреться, не отвлекаясь на остальные прелести. "Девочка в красном" была средней комплекции, с шикарной работой пластического хирурга на месте бюста. Действительно, зачем прятать такой шедевр от людей - его выставлять нужно, да еще и деньги за просмотр брать. Мордочкой девица напоминала крысу с накладными ресницами и ботоксными губами, такая себе рыба-крыса получилась.
- Регина, вот ты где? Я увидела, как твой Пузик отсюда вышел с шикарным парнишей, решила заглянуть, - пропищала рыба-крыса. Именно, что пропищала, потому как голосок у нее соответствовал внешности, писклявый: "Регина, пи-пи-пи, вот ты где? Пи-пи-пи", и так далее.
- Познакомься, Алекса, это Алиса Белова, Алкина институтская подружка, - представила меня ей Северская.
- Оч. приятно, - рыба-крыса взмахнула ресницами, окатив меня томным взглядом. - Алекса Криштовская.
Ах, вот, кто она такая! Мне припомнился разговор с Плетневой, когда она меня навещала в клинике Одинцова, о ее бомондных подружках. Алка как всегда оказалась непогрешима в расклеивании ярлыков: Шиншилла, и правда, походила на грызуна.
- Слушай, что она говорит, - Регина повернулась к Шиншилле, говоря обо мне в третьем лице, будто меня здесь и не было вовсе. - Алка залетела и улетела в загранку.
- Не врешь? - уставилась на меня Криштовская глазами-пуговками.
Я лишь покачала головой, все слова застряли в глотке. Ну вот, опять я робею перед наглыми личностями, правда, не без причины. Поспорила я как-то раз с таким вот экземпляром, одернула - получила в глаз, в буквальном смысле этого слова. Кулачок у "марьиной рощи" оказался знатный - я потом неделю "светила" свой наградой борца с хамством.
- Помнишь, Регинка, в каком Алка раздрае была, когда мы ее в последний раз видели? Она тогда к этой стерве московской, Бежовой, приходила.
- Ну, помню. Она мне еще папочку подогнала с историей ее семейства, такую зелененькую.
В памяти всплыла папка с историей якобы сестры моей бабушки. Неужели, Алка отдала ее этим ципам? Впрочем, какая теперь разница. Все равно там вранье от первого и до последнего слова.
- Ну так, чо? Правда, что Алка залетела от забугорника? - Шиншилла продолжала сверлить меня взглядом.
- От англика, - соврала я, подавив желание сбежать вслед за Квинтом.
- Так она в Англию укатила!? - присвистнула Северская. - Круто! В Лондон?
- В Бирмингем, - сказала я первое, что пришло в голову.
Прозвенел последний звонок, свет стал гаснуть. Квинт вернулся в ложу.
- Ну все, мы почапали, - махнула рукой Шиншилла. - В антракте заскочим, погутарим еще.
Светские львицы покинули нас - стало легче дышать. Да, жаль беднягу Криштовского. Как он три года терпел это хамоватое чудо в красном? Он мне, конечно, особо не нравился, но чтобы такое маячило каждый день перед глазами - врагу не пожелаю. Воистину, любовь зла, а "козам" только того и надобно, "козлам", кстати, тоже.
Пока смотрела действо: порхание сильфид, муки шотландского фермера, отдыхала душой от знакомства с местным бомондом. Увы, балетный акт не вечен - наступил антракт. Я пулей вылетела из ложи "пудрить носик", чтобы не попасть под жернова Криштовской и Северской, даже спустилась в дамскую комнату на уровень ниже, чтоб уж наверняка. Как только Алка с ними общалась? Жуть, прямо мурашки по коже. Хотя чему тут удивляться, они вполне достойны дружбы с Плетневой. Это мне не повезло повстречать ее на своем пути.
Я торчала в дамской комнате, пока не начался второй акт. Лишь когда дамы рассосались, и за дверью все стихло, я покинула спасительный сортир. Мой путь лежал по лестнице вверх. На каблуках в двенадцать сантиметров каждый лестничный пролет - подвиг. Я уже почти достигла своего этажа, когда передо мной вырос амбал с бандитской рожей.
- Привет, Рыжая, - он масляно осклабился. - Поразвлечься не желаешь? Какая у тебя такса. Я щедрый.
Я пялилась на него во все глаза. Меня приняли за шлюху, пардон, ночную бабочку. С чего бы вдруг? Одета я вполне скромно по сравнению с теми же Шиншиллой и Северской.
- Так чо? - амбал цыкнул, явив мне золотую фиксу. - Сколько берешь-то за часок? Пока эти "стре-козлики" там пляшут, уединимся в сортире. Две сотки баксов хватит? Ну если не хватит, то просто отсоси. Я с собой больше не захватил. Встретимся в другой раз. Лады?
Я продолжала хлопать глазами, млея от такого непристойного предложения. Мою благосклонность оценили аж в двести баксов. Прямо какая-то заговоренная сумма в моей жизни. Плетнева мне тоже двести баксов предлагала за решение ее варианта задания на вступительном экзамене в Политех. Ровно столько же она мне одолжила в клинике Одинцова, сообщив о краже в моей квартире.
- Ну чо застыла, Рыжая? Бери зеленые и пошли уже. Я, кстати, Роня, человек Пузыря. Может, слыхала? - он надулся от гордости, протягивая мне доллары. Его пальцы-сардельки покрывали перстни-наколки. - Я частенько девочек заказываю в "Золотом кольце". А ты из какой фирмы? Что-то я тебя не припомню. Мне Регинка дала наводку, что ты телочка-профи.
Ага, вот, значит, кому я обязана таким приятным знакомством с Роней. Северская, видать, решила со мной поквитаться за то, что мы с Квинтом выселили ее из главной ложи. Так, пора дать залп по этому Роне, а то он уже тянул ко мне свои татуированный сардельки. Я сняла колечко с "Пеленой".
- На колени, червь! - мой эльфийский голосок взвился под потолок. Да, поднабралась я спеси у Мод, или гены папашины сказались.
Кустистые брови Рони успели сплясать па-де-де, пока мой приказ пробивал его лобную кость. Пробил-таки и отыскал извилину, хотя бы одну.
- Госпожа! - Роня рухнул передо мной на колени. - Я тебе всю мохнатку вылижу, только прикажи. Пальчики на ногах тоже вылижу, хоть щас.
Он полез стаскивать с меня туфельку.
- Замри и внимай, червь!
Он послушался, хороший мальчик-подлиза. Глазки масляные, масляные, довольные, смотрят на меня с обожанием. Сейчас я преподам ему урок общения с женщинами, надолго запомнит.
- Хочешь поработать языком - лижи лестницу отсюда и до следующего этажа, - я указала вниз. - После спектакля проверю.
Оставив Роню за работой, я пошла в ложу. Квинт едва сдерживал смех.
"Что!?" - грозно рыкнула я на него мыслью, ибо еще не вышла из образа Рониной госпожи.
Дракон покачал головой, но ничего не сказал. Улыбка продолжала украшать его физию, ну хоть кому-то весело.
- Мог бы и заступиться за невесту, - шепнула я ему, заняв свое кресло.
- Зачем, моя повелительница? Ты и сама отлично справилась.
- А если бы он на меня полез?
- А ты бы позволила?
- Так, не мешай мне балетом наслаждаться, чешуйчатый, - я уставилась на ведьму, заговаривающую для фермера шарф, дабы пленить Сильфиду.
Влюбленный фермер поймал воздушную деву шарфом, отчего у бедняжки отвалились крылышки. Она не смогла вынести такую муку и почила в Бозе. Подружки-сильфиды вознесли ее хладный труп в небеса. Безутешный фермер остался у "разбитого корыта". Занавес пал. Труппа дважды выходила на поклон. Зал рукоплескал стоя.
Мы покинули ложу. На лестнице нас ждало новое представление. Пузырев ревел на Роню, требуя, чтобы тот немедленно прекратил вылизывать пол. Но Роня еще не завершил поставленной задачи. Северская хохотала и отпускала скабрезные шуточки. Шиншилла попискивал своим смехом ей в такт.
- Молодец, Роня, - я потрепала его по бритой макушке проходя мимо и тихо добавила, кивнув на Северскую с подружкой. - А теперь десерт. Эти две цыпы - твои, вылижи их как следует.
Здоровенный "лось" Роня тут же набросился на обеих светских львиц. С проворством и грацией орангутанга он повалил их на лестницу. Его сардельки-пальцы сорвали шелк с Северской оставив ее в кружевных трусиках-танго и чулках. Шиншилла, пришедшая в себя на мгновение раньше, пыталась уползти, но бодигард мертвой хваткой завзятого рыбака вцепился в сеть ее платья и ни за что не собирался выпускать свой улов. Она лежала на животе и пыталась отпихнуть его ногами, давно потерявшими свои лабутены, при этом нещадно молотя ими по страусиному яйцу его бритой головы. Визг Северской возвестил о том, что Роня сорвал-таки с нее зубами последнее кружево. Раскрасневшийся Пузырь, на пару с одышкой, тщетно пытался своими коротенькими ручками стащить этого громилу со своей невесты, тем самым добавляя пикантности финальной сцене.
Мы с Квинтом пошли к выходу, протискиваясь сквозь поток любопытствующих театралов, которые живо собирались на новую "премьеру". Вдруг крики Северской оборвались и послышались томные стоны. Даже Шиншилла затихла: прекратилось шлепанье ее босых пяток по Рониной лысине, и она как-то странно засопела.
Театральная публика живо обсуждала это событие. Раздавались смешки и реплики.
- Это флешмоб такой? - громко спросила одна брюнетка своего кавалера, заглушая стоны Северской и мат Пузыря.
- Ага, емоб, - хохотнул ее спутник.
Вот так "Сильфида" завершилась "емобом".

  

Глава 25. Почти помирились.

Алиса.

Что сделал с Роней Пузырь, как спас от него суженую - я не видела. Мы с Квинтом чинно покинули этот непристойный бедлам. В машине меня накрыло запоздалыми муками совести, ведь, поступив подобным образом, я, по сути, уподобилась этим двум светским стервам.
В доме было все, как обычно: на диване в холле похрапывала пьяная Алка, графин с виски был пуст - прямо дежавю. При нашем появлении она в последний раз всхрапнула и открыла осоловелые глаза.
- А-а, явились, не запылились, театралы. Насмотрелись на питерских попрыгунчиков? - она едва ворочала языком. - А я тут скучаю с дружком-вискарем, одна-одинешенька, - Плетнева всхлипнула, смахнув несуществующую слезу. - Бросили меня, - она заревела уже на самом деле.
- Алла, опять!? - строго сказал Квинт.
- Не надо, я сама, - я схватила дракона за рукав пальто. Мне не хотелось повторения прошлой сцены, когда он унес ее несчастную на руках, а я осталась страдать в холле.
- Уверена? - он испытывающее посмотрел на меня.
- Что я, пьяную Алку на себе не таскала - справлюсь, не впервой. А ты иди, чешуйчатый, иди. Мы тут сами разберемся.
- Хорошо, - Квинт поднялся наверх и скрылся в коридоре.
- Давай, Алка, поднимайся, - я подошла к бывшей подруге.
- Лисичка, ты вернулась! Ты меня простила? - она уставилась на меня глазами побитой собаки, очень пьяной побитой собаки.
- Я вернулась, но не простила. Идем.
Я подхватила ее под мышки и попыталась взвалить на себя, но мои шпильки синхронно подвернулась, и мы обе грохнулись на пол, стукнувшись лбами, да так, что звезды под веками воссияли почище, чем на куполе потолка.
- Ой! Так мне и надо, - Алка потерла лоб. - Считай, протрезвела. Спасибо, Лиса, вывела из запоя.
Мы посмотрели друг на дружку и прыснули, а потом захохотали. Смеялись до тех пор, пока стало невмоготу. Стресс вылился в бесконтрольное веселье на грани истерики. Потом я поведала ей о Роне, Северской и Шиншилле.
- Узрела-таки, в каком "серпентарии" мне приходилось обитать? - спросила Алка, отсмеявшись.
- Зачем же ты там обитала?
- Реноме поддерживала.
- Я не смогла бы.
- Оно и видно. Ты их сразу приложила, да еще и публично, а я изводила годами, растягивала удовольствие. Значит, Северская добилась-таки колечка от Пузыря?
- Добилась. Правда, после сегодняшнего "емоба" она может с ним распрощаться.
- Будь уверена, - кивнула Алка. - Пузырь не простит ей публичного позора, Роне, кстати, тоже. Его, наверняка, уже завалили.
- Ну и стервой же я стала, - простонала. - В кого я превращаюсь, Алл? Бедный Роня! Он, конечно, урод, но не убивать же его за это. Квинт прав, Сила меняет меня, увы, не к лучшему.
- Интересно, чтобы ты запела, если бы этот орангутанг отимел тебя и в хвост, и в гриву? Да будет тебе известно, Роня - самый жестокий садист в нашей ойкумене. Девицы из "Золотого кольца" тебе памятник поставят, прижизненный, за устранение такого клиента.
- Серьезно? - я глянула на нее с надеждой. У меня уже был один скелет в шкафу - не хотелось добавлять к нему еще один.
- Я наш криминальный бомонд как свои пять пальцев знаю. Изучила за годы мимикрии, - она тряхнула головой, потом схватилась за нее, простонала: - Ой, что-то у меня башка трещит. Пойду-ка я бай-бай.
- Давай. Сон тебе в самый раз после бутылки дружка-вискаря и лобового столкновения с ведьмой.
Она ответила вымученной ухмылкой, поднялась, но, сделав пару шагов, бессильно рухнула на ближайший диван, вздохнула:
- А ну его! Здесь заночую.
Я расстегнула ремешки и сбросила убийственные туфельки от Джимми Чу.
- Подымайся. Давай, дотащу тебя до кровати.
Босиком мне удалось ее удержать. Мы потащились к лифту. Когда преодолевали мостик, Плетнева сказала:
- Лисичка, мне надо с тобой поговорить. Это важно.
- Зачем?
- Покаяться хочу, исповедаться. Не откажи мне в такой милости, Светом молю.
- Ты убила мою мать, Алла, - я остановилась, холодно глядя на нее.
На мгновение меня посетило желание, сбросить ее вниз с мостика. Ее голова треснула бы о мраморный пол, как спелый арбуз, расплескав повсюду мозговую мякоть. Представила я себе эту картину и ужаснулась собственной жестокости.
- Идем, - поторопила я ее, ибо голова шла кругом от внутренних противоречий, вызванных таким соблазном. "Я не такая, как она!!!" - вопила душа, - "Я не такая!" А Сила хохотала над ней, утверждая: "Такая, госпожа Элле. Ты теперь именно такая. Жестокая, бессердечная, одержимая Светом стерва." В этот раз душа победила, но лишь потому, что я поклялась Светом, что не прикончу Алку, а Силе не нашлось, что возразить на это. Клятва есть клятва.
Мы благополучно дотащились до ее двери.
- Спасибо, Алиса. Дальше я сама, - она вошла в свою комнату.
- Алл, - окликнула я ее. Она обернулась. - Я согласна выслушать тебя. Как насчет завтра, после завтрака, устроит?
- Конечно, Лисичка, - она расплылась в благодарной улыбке, но очень грустной. - Спокойно ночи.
- Спокойной. До завтра, - я еще минуту созерцала ее закрытую дверь. Потом спустилась в холл за "испанскими сапожками" от Джимми Чу.
В постели долго ворочалась, прокручивая в мозгу события вечера. Совесть еще жива, а значит, мы повоюем.
За завтраком Алла выглядела еще хуже: красные глаза, серые круги под ними. Пила воду стаканами, терзаемая муками похмелья. Я дождалась, когда все покинут столовую. Остались только я с Плетневой и Войцех. Явились горничные за грязной посудой.
- Алл, если ты сегодня не готова к разговору - давай отложим.
- Нет, я в норме. Чем быстрее мы покончим с этим, тем лучше, - она поднялась из-за стола, так и не прикоснувшись к еде.
Мы вышли из столовой вместе.
- Куда пойдем: в библиотеку или зимний сад? - мне не хотелось идти в ее комнату или вести в свою. Лучше поговорить на нейтральной территории.
- В библиотеку. Там тихо, нет этой попугайской какофонии. И без нее голова раскалывается. Что за бесполезные птицы!? Кто вообще додумался их одомашнивать? Ни слуха, ни голоса. С таким же успехом можно и ворон в доме держать, - Плетнева, как обычно, жужжала с бодуна.
Мы спустились на первый этаж и уединились в библиотеке.
- Я начну издалека, чтобы ты увидела всю картину целиком, - сказала она, рухнув в кресло.
- Давай. Времени до обеда полно. Квинт все утро будет заниматься с Игорем, - я заняла соседнее кресло. Сбросила балетки и забралась в него с ногами.
- История эта тянется с 38-го года прошлого века. В тот год умерла моя младшая сестра, Анастасия. Случилось это по моей вине. Настя не прошла инициацию, потому что рано лишилась невинности. Она очень страдала - я пообещала ей, что добьюсь разрешения Совета на повторную, смертельную, инициацию. Тогда-то злодейка-судьба и свела меня с Мирославой. Она сказала, что от Совета мне ничего не светит, но инициацию можно провести тайно, а если не выгорит - списать на суицид.
- Ты на такое пошла!?
- Пошла. Настя бы в любом случае наложила на себя руки.
- А что было потом?
- Сестра умерла. Моя мать, Ирина Неженская, узнала и вознамерилась сдать меня Совету. За такое самоуправство меня ждала казнь. Я готова была ее принять, но вмешалась Мирослава. Она знала, что если дело дойдет до разбирательства, то вскроется факт ее одобрения смертельной инициации, а за такое могли не только турнуть из Совета, Моргана не упустила бы возможности расправиться с соперницей.
- Понимаю. И что Мирослава?
- Она предложила мне сделку с совестью: либо я присягаю ей Светом на верность до конца своих дней, и она отмажет меня от следствия и казни, либо прикончит еще до суда Совета.
- Как я понимаю, ты выбрала первое.
- Каюсь. Я совершила самую большую ошибку в своей жизни. Но у меня на руках была малолетняя дочь, и оставлять ее никому ненужной сиротой, я не имела права, по крайней мере мне тогда так казалось. Так я и стала шпионкой Мирославы, пополнив ряды ее заговорщиц.
- И что было потом?
- Потом был облом. Вторая Мировая, блокада Ленинграда. Моя дочь, Сеня, осталась в Питере - я шпионила в Лондоне. Когда узнала о блокаде, рвалась туда, вывезти ее на Большую землю. Мирослава пообещала, что сама позаботится об этом, но не сделала. В феврале 42-го Сеня умерла от голода в полном одиночестве. Маму она звала до последнего. Я узнала об этом из ее дневника, который нашла уже после войны.
- Какой ужас! - я прикрыла рот рукой от потрясения. На глазах выступили слезы. Я не теряла детей, но это, наверное, ужасно. - Соболезную, Алл.
- Спасибо. С тех пор я такая, Терминаторша, как ты меня называешь. Вместо сердца насос по перекачке крови. Вместо души - ледяная блокадная пустошь.
- Боже! Я не знала.
- Ты и не могла знать, а я не могла рассказать, не нарушив клятвы Силы, данной Мирославе. Тебе знакомо это понятие, клятва Силы?
- Увы, да. Зигмунд просветил, доходчиво. Заставил меня поклясться, что не применю против него магию, никогда. Я, дура, и повелась по неопытности.
- По неопытности - простительно, - она вздохнула. - А вот мне прощения нет. Лучше бы сдохла тогда, на ковре у Мирославы. Сеню бы отдали в Академию в Швейцарии - она была бы сейчас жива.
Я вздохнула ей в унисон. А что тут скажешь? Она не могла знать, что дело примет такой оборот. Никто не застрахован от фатальных ошибок.
- Значит, Мирослава послала тебя шпионить за мной?
- Сначала она приставила к тебе моих младших дочерей, посмотреть на реакцию Квинта. Дракон чудил, но обе пережили его юмор.
- Да, было дело в "школьные годы, чудесные", - хмыкнула я. - Ты прости, Алл, но Ветрова редкостная сука.
- Так и есть. После смерти Сени, я с пеленок отдала обеих дочерей в Академию. Тоня прошла инициацию, Вера - нет. Они обе добровольно примкнули к Мирославе. Тоня стала ее ярой поборницей. Вера же всегда была слабой, всегда под каблуком у старшей сестры.
- Почему Квинт о них знал, а о тебе нет? Как вы его одурачили?
- О, это особая история. Самое настоящее внедрение в стан врага, - она криво усмехнулась. - В поле нашего зрения попала семья Плетневых. Мать с отцом в разводе. Дочь-подросток Алла, твоя сверстница и моя тезка. Плетневы жили в другом районе, далеко от тебя. Их дочь ходила в другую школу. Мы проверили, чтобы ваши пути не пересекались, нигде и никогда. От девчонки избавились, и я заняла ее место. Поначалу приходилось носить личину. Я меняла ее, медленно, чтобы окружающие привыкали к моей настоящей внешности. Мы с реальной Аллой Плетневой были одного роста, цвета волос, телосложения. Ее подбирали специально под меня, дабы упростить внедрение. Я не могла носить личину рядом с тобой, дракон заметил бы. Мою Силу от него скрыли артефактом Странника. Ты его видела на мне, аметистовая капля на длинной цепочке.
- Вы убили ни в чем не повинного ребенка лишь для того, чтобы пропихнуть тебя на ее место!?
- Никто ее не убивал. Запудрили мозги и увезли в другой город, сдали в детдом. Она и поныне здравствует где-нибудь в Задрюпенске.
- Хорошо, коли так. Как хоть тебя зовут на самом деле?
- Алла Полонская, прошу любить и жаловать, - она попыталась изобразить поклон сидя.
- Вот и познакомились, - покачала я головой. - За столько-то лет. Кстати, кулон твой у меня. Валялся в сундучке Мирославы, который мне Квинт отдал. Если желаешь - верну. Он мне не нужен.
- Мне он тоже уже ни к чему, но верни. Я к нему как-то прикипела за столько лет сокрытия.
- А как так получилось с Игнатом? Зачем ты его втянула в эту историю? - хоть и не хотелось мне тревожить прошлое, но гнойник лучше удалить, если он вскочил, а не продолжать травиться его ядом.
- Тебе стукнуло восемнадцать - Мирослава на меня плотно насела, чтобы я подсунула тебе дефлоратора. Я знакомила тебя с симпатичными парнями, намекала, подталкивала. Ты же была влюблена в своего мертвого Воронина - никого к себе не подпускала. Вот я и вспомнила о незаконном братишке. Дара в нем не было, Свет миловал от нового Мордреда, но обаяние инкуба присутствовало. Я решила, чем черт не шутит, вдруг он сможет тебя охмурить.
- Спасибо, подруга, дефлоратора ты мне подобрала просто отличного, - едко заметила я.
- Извини. Я слишком давила на него, а на меня давила Мирослава. Игнат сорвался. Он не был насильником, мы проверяли. Все его пассии добровольно раздвигали перед ним ноги.
- Почему ты не сказала прямо, что мне просто нужно переспать с кем-нибудь, чтобы стать ведьмой? Твой брат был бы сейчас жив. Все было бы иначе, - я почти кричала, выплескивая свои упреки.
- А ты бы поверила?
- Не поверила бы, но это было бы честно!
- Согласна. Только я в этом деле решений не принимала. Мирослава велела молчать, сделать все втихую. После фиаско с Игнатом, она чуть по стенке меня не размазала. Еле выкрутилась, пообещав, что доведу тебя до инициации.
- Потому ты и решила убить мою мать?
- Нет. Не сразу. Это была крайняя мера. И решение, опять же, принимала не я, а советница. Пойми, клятва Силы не оставила мне выбора: откажись я - меня прикончили бы, а на Надежду все равно свели бы потом в могилу. Я и так оттягивала время сколько могла, искала другие варианты.
- Какие варианты?
- Пыталась свести тебя с мужиками, заметь, красивыми и при деньгах. А ты не только велась через раз, но и дальше одного перепихона их в свою жизнь не пускала.
- Зачем ты, вообще, сводничала? - я непонимающе уставилась на нее.
- Замуж тебя хотела выдать - вот зачем. Еще лучше, если бы ты дочку от него родила, да хоть сына. Потеря мужа и ребенка - достаточная причина для самоубийства.
- Что!? - я не верила своим ушам. - Вы убили бы моих детей?
- Сына - да, дочь похитили бы. Мирослава лично ее воспитала бы. Таков был план, но он прогорел. Надежда была единственным значимым человеком в твоей жизни, но даже после ее смерти, ты два года сопротивлялась депрессивной порче. Мы убили твоего кота, уволили тебя с работы, подпоили зельем Храбрости, вытолкнули на мост, даже ППС-ников туда направили. Нам пришлось пойти ва-банк.
Я откинулась на спинку кресла, потрясенная до глубины души. Всегда считала, что сама виновата во всех бедах, постигших меня. Оказывается за этим стоят мои "милые" родственницы по отцу.
- Это не все, Лиса. Так, мелочи. Ты еще не услышала самого главного. Тебя собирались распотрошить на двенадцать яйцеклеток, при этом держали бы в психушке под заклятием подчинения. Потом пустили бы в расход, чтоб ты не отомстила. Твоих дочерей выносили бы заговорщицы Мирославы и воспитали бы как врагов даркосов. С их помощью Мирослава собиралась не только уничтожить Квинта и остальных, но и вообще всех хомо сапиенс.
- Как!?
- Навести полномасштабную порчу-пандемию с добавлением быстрого разложения, чтоб не завалить Землю трупами. Заметь, это некромантия. После такого твоих дочерей тоже пустили бы в расход.
- Но зачем!?
- Как говорила незабвенная Мирослава, чтобы очистить наш мир от скверны Хаоса, возродить расу "чистых", таких, как твоя мать, построить с ними светлое будущее без науки и технологии, только власть магии Света с нами у руля.
- Кошмар!? Неужели она могла пойти на такое?
- О, да. Она не только могла. Она шла по этому пути с визита Энтаниеля, когда раскопала историю о чистом геноме кроманьонцев. Она уже тридцать лет занимается выводом "чистой" расы, точнее Клементина с ее подачи, еще одна змея подколодная, вся в мамашу.
- Алла! Ты все это знала и продолжала на нее работать!?
- Нет, не знала. Мирослава просветила меня, когда ты валялась в клинике Одинцова. После ее откровения меня потянуло на саботаж. Вместо того, чтобы уверять тебя в правдивости сказочки мадам Бежовой, я отдала ту чертову папку Северской. Мелочь - а приятно.
- Твоя подружка об этом упоминала.
- Ага. Знаешь, если бы я могла придушить советницу собственными руками, сделала бы это еще в 45-м, после того, как прочла дневник Сени. Я тогда дала зарок, что не успокоюсь, пока не увижу труп Мирославы. Но убить ее собственными руками я не могла, силенок маловато. А вот свести ее с Квинтом, было в моих силах. Я оставила след из "хлебных крошек", чтобы он нашел нас в Китае. Он должен был узнать о нарушении Мирославой Константинопольского договора, о ее сговоре с Тэтсуя, о смерти моей матери и об Игоре.
- Но это ведь ты отдала свою мать даркосу?
- Знаешь, Лиса, как бы плохо я не относилась к Неженской, но смерти ей не желала. Она была права насчет недопустимости повторной инициации для Насти, а я - нет. Я не могла винить ее в своих грехах, как и не могла судить за любовь к мужчине.
- Кто тогда?
- Это Тоня подсуетилась. Еще до визита Странника она жила в Москве, под боком у обожаемой Мирославы. Однажды она увидела Неженскую, гуляющую по парку с колясочкой. У Древа не было официальной информации о рождении у нее очередной дочери. Тоня к бабке не подошла, знала, что она ни меня, ни моих отпрысков на дух не переносит. Она поступила как шпионка: проследила за ней, поговорила с соседями, узнала, что молодая чета Зарецких пару месяцев назад разродилась очаровательным малышом Игнатом. Тоня побежала к советнице и слила ей Неженскую. Мирослава не могла упустить такой возможности. Она всегда собирала компромат на всех и вся. Шантаж лежал в основе ее вербовки. Она предложила моей матери такой же контракт, как и мне в свое время.
- И что твоя мать?
- Послала Мирославу ко всем чертям. Неженская всегда была идеалисткой. Она знала, что за рождение мальчика ей светит от силы пяток лет изоляции. За дар жизни не казнят. Единственная потеря - разлука с любимым мужчиной и сыном. Игната, возможно, ждала бы смерть, если у него проявились бы магические способности, что маловероятно. Моя мать пригрозила советнице, что выложит все о заговоре главе Древа, если Мирослава не оставит их в покое. Советница стерпела, но затаила злобу. Она ничего не предпринимала до тех пор, пока не наметилась сделка с Тэтсуя, тогда-то и наказала строптивую правнучку за неповиновение. Так Мирослава и союз с даркосом заключила, и от моей матери избавилась - одним выстрелом двух зайцев, как она изволила выразиться.
- Мирослава ведь на дух не переносила даркосов. С чего вдруг ей так поступать с твоей матерью?
- Она мутила воду в их среде, хотела столкнуть братьев лбами. Рано или поздно Квинт узнал бы о нарушении запрета на гон с видящими. Он убил бы Тэтсуя - Лонгвей пожелал бы отомстить за сына. Кто бы выиграл в поединке, красный или черный, неизвестно, но в любом случае одним драконом стало бы меньше.
- Почему тогда Игорь так ненавидит тебя, если ты не сдавала его мать Мирославе?
- Он не знает. Ему достались воспоминания Неженской, а она винила меня. Я ведь ощутила рождение брата - вот она и предположила, что это я заложила ее Мирославе.
- Как ощутила?
- Ментально. После того, как советница узнала об Игнате, она устроила мне выволочку за то, что я не поделилась с ней этой новостью.
- Так вы чувствуете рождение братьев и сестер? - удивилась я, эта информация была для меня в новинку.
- Внучек или внуков тоже, а еще смерть матери и дочерей.
- Это похоже на связь даркосов с отцами и сыновьями?
- Нет, это другое. Здесь нет магии крови, нет ментального контроля. Мы просто чувствуем рождение и смерть у ближайших "почек" на Ветке, тех от кого получили Силу и кому передали ее по наследству. Дальше наша чувствительность не распространяется. Сама узнаешь, когда у тебя появятся внучки.
- Я держала маму за руку, когда она уходила, и как-то по-особенному ее смерть не ощутила.
- Ты была не инициирована, а она просто человеком. Силу-то ты от отца получила.
- Все верно, - я вздохнула, пора было выносить вердикт. Я знала, что она не солгала мне ни единым словом. - Алла, мне нужно все обдумать, переварить, но не думаю, что когда-нибудь смогу простить тебе смерть мамы. Я могу тебя понять, войти в твое положение. Я не вправе тебя осуждать, потому что понятия не имею, как бы поступила на твоем месте. Я лишь могу пообещать, что постараюсь все это принять.
- Спасибо. О большем и не прошу, не имею права. Хочу, чтобы ты знала, Алиса. За все те годы, что я лгала и шпионила за тобой, поняла парадоксальную вещь: я никого так не уважала в своей жизни, как тебя. Ты всегда поступала правильно, в любой ситуации, с честью выходила из любого дерьма, оно к тебе просто не липло. Я рада, что была твоей подругой, пусть и таким вот образом.

  

Глава 26. Ребенок Розмари.

Алиса.

Еще осталась пара часов до обеда. Я заскочила к себе в комнату, открыла чемоданчик Мирославы и вытащила аметистовый кулон, который обещала вернуть Плетневой-Полонской. Пошла к ней, но ее в комнате не застала. Хотела заглянуть к Вере, может, Алла там, но за дверью раздавались протяжные вздохи и стоны - не стала мешать. Спустилась в библиотеку, где оставила свою бывшую подругу, или будущую, я пока не решила. В прошлом у нас с ней - сплошная ложь, но сейчас появился шанс на честные взаимоотношения.
Алла перебралась на кушетку и, укутавшись в плед, читала Есенина. На столике рядом с ней стояла тарелка с брушетта, зеленые оливки, фаршированные паприкой и чесноком, маринованные артишоки, пармская ветчина с дыней и прочие антипасти. Запивала она все это ледяной водой с листочками мяты и долькой лайма.
- Шикарно устроилась. Уже на солененькое потянуло? - я кивнула на оливки и артишоки.
- Да, пробивает иногда.
- Уже!? Ведь и пары недель не прошло.
- А чему ты удивляешься? Через пару месяце я вообще нормальную пищу есть не смогу. Буду жрать сырое мясо как самка леопарда, запивая драконьей кровью.
- Откуда ты знаешь такие подробности?
- Бывшая наложница Тарквина, Ольга, кстати, моя прабабка, вела дневник во время беременности. Пока вы там загорали на островах, я нашла его здесь, в библиотеке, и прочла. Убойная вещь, скажу я тебе. Меня ждут "веселые" девять месяцев агонии, но пока терпимо. А ты как, ощущаешь дочурку?
- Пару десятков клеток сложно ощутить, но магически да, ощущаю.
- Вот подожди, когда она толкаться начнет, ножками стучать - непередаваемые ощущения, особенно в первую ходку.
- Посмотрим, - я невольно погладила плоский живот. - Когда этого ждать?
- Где-то на шестнадцатой неделе. Ты только не пугайся. Когда меня Сеня первый раз толкнула, я испугалась до чертиков. У меня ведь под боком не было матери, чтобы объяснить, что к чему. Неженская вечно занималась своими социальными проектами по спасению детишек сирот и эмансипации женщин, а на нас с Настей у нее времени не было.
- Так ты росла без матери? - я присела на краешек кушетки у ее ног.
- Я росла за высоким забором Академии. Мать помнила смутно. Меня отдали туда в пять. За тринадцать лет пребывания в этом учебном заведении Неженская ни разу не навестила меня. Только бабка Евдокия иногда наезжала, брала к себе на каникулы. Славная была ведьма, отчаянная экспериментаторша. Она явно пошла не в нашу Ветвь магов влияния, все искала Философский камень, у нее даже кое-что получалось, но в 1912-м ее лаборатория взлетела на воздух вместе с ней. Что она там нахимичила - так никто и не установил, классифицировали как несчастный случай.
- Соболезную. Вот держи, как обещала, - я протянула ей аметистовый кулон, заговоренный моим отцом.
- Спасибо, - она взяла артефакт и надела на шею - ее аура видящей с багровой червоточиной в области живота стала аурой обычного человека, но червоточина зародыша даркоса осталась. - Знаешь, а ведь это благодаря мне ты залетела, косвенно, конечно, но все же. Кулон этот тоже роль сыграл, точнее его отсутствие.
- Как так?
- Мирослава велела мне его снять, чтобы Зигмунд меня вычислил как видящую. Моей задачей было вывести его на советницу.
- И ты их свела?
- А что мне оставалось? Прямой приказ не обойти. Но знаешь, я даже рада, что они пообщались.
- Почему?
- Зигмунд Мирославу сделал по полной программе. Она-то собиралась соблазнить его, как в свое время Ключника.
- Зиг повелся? - меня хлестнуло плеткой ревности.
- Нет, - она покачала головой, одарив меня понимающей улыбкой. - Он ей дал такой отпор, что она о нем без дрожи говорить не могла. Дрожащая Царица беззаконий - редкое зрелище, скрипит зубами и дрожит. Только Квинт ее до такого довести мог.
- Зачем они вообще встречались?
- Ну как же, Зиг просил ее выманить дракона из дома, чтобы тебя похитить.
- А почему Мирослава помогла ему, если он ее так запугал?
- Надеялась, что палач доставит тебя к Клементине, для опытов, а он оставил ее с носом, увез тебя в свое логово. Хитрый гад. Как ты вообще могла запасть на такого? Я бы с ним в одном районе жить не стала, мягко говоря, а ты к себе в постель пустила.
- Ну что сказать? - я потупилась, сплела пальцы в замок. - Так вышло. Он исповедался мне. Между нами возникла искра, и все завертелось.
- Не понимаю, как ты могла предпочесть его Квинту.
- Алл, ты что влюбилась? - я уставилась на нее округлившимися глазами. - Ты ж никогда и ни в кого.
- А что я, не баба по-твоему? Никто не застрахован от этого недуга, даже ведьмы. Я всю свою жизнь избегала этого чувства. Чуть не влюбилась в Сергея, вот этого, - она показала мне на обложку томика Есенина. - От него, кстати, и Сеню родила, точнее Есению, так и назвала в честь отца.
- Правда!? Так ты его знала?
- О, весьма тесно. Да я вообще со всеми ними была знакома: Брюсов, Блок, Гумилев, Ахматова, Цветаева. Были и другие, имена которых ты знать не можешь. Они так и не прославились, канули в реку забвения вместе со своими рифмами.
- Но почему Квинт? Он ведь обрек тебя на смерть, причем мучительную.
- Когда он уговорил ненавистную Мирославу передать мне Силу, я уже была от него без ума. Он подарил мне возможность осуществить мою месть, вернуть должок за Сеню и Настю. А потом была близость, непередаваемая, восхитительная. Я никогда не испытывала таких сильных чувств к мужчине, никогда. Да, я люблю его, несмотря на то, что обречена им на смерть, заметь, заслуженную.
- Мне жаль, мне чертовски жаль, Алл, - я говорила правду. Ревности не было, ни капли. Я испытывала лишь сожаление и понимание.
- Береги его, Алиса. Он тебя любит. Ты нужна ему, я это знаю, - Алка оказалась единственной, кто не призывал меня бежать от дракона со всех ног, и за это я была ей благодарна. - Ты ведь позаботишься о нем, не бросишь ради палача?
- И не собиралась. Я хочу их помирить, хоть и понимаю, что это провальная идея.
- Они же собственники. Ты только столкнешь их лбами.
- Уже столкнула. Зиг выжил только благодаря своей некромантской живучести.
- Что!? - Алка подскочила. - Зигмунд некромант?
Она села рядом со мной.
- Да. Ты не знала? - я посмотрела на нее.
- Конечно, нет. Думаю, даже Мирослава не была в курсе. Боже, Лиса! - застонала она. - Как ты могла так вляпаться?
- Как обычно, как все бабы. Влюбилась и залетела.
- Он же ТЕМНЫЙ!!! Темный, понимаешь?
- Ну Темный, и что?
- А то, что ваш плод любви обречен.
- Почему?
- Ты что-нибудь слышала о ребенке Розмари?
- Старый американский ужастик о ребенке Дьявола.
- Если б это было только кино, - она покачала головой. - На самом деле все куда хуже.
- Причем здесь это?
- Сейчас расскажу, только не перебивай, - она почему-то взяла меня за руку. - Когда я училась в Академии, в нашем корпусе жила Дора из Ветви дуба, это маги Жизни. Дора приходилась внучкой советницы Гудрун. Восьмое поколение - отличные перспективы. В 1916-м ей стукнуло восемнадцать - пора на инициацию. В Академии есть свой штат профи-дефлораторов. Насилия там не было и в помине, сама через одного из них прошла в свое время. Так вот, после инициации Дора взбесилась. Она убила партнера по сексу и пошла мочить всех подряд. Мы с моей подругой Натали еле ноги унесли из корпуса. Дора завалила пять учениц и восемь наставниц, прежде чем ее остановил Круг учителей, равных ей по Силе, заметь, Круг.
- Трагичная история, но причем здесь я?
- Дослушай до конца.
- Извини. Продолжай.
- Такой переполох нагнал в Академию взыскателей из Ветви можжевельника, нашу тайную службу, их еще называют Крошками Ламии. Следствие установило, что Дора сошла с ума из-за конфликта Света и Тьмы. Как такое могло случиться - они понять не смогли, потому стали копать. Оказалось, что Розмари, мать Доры, спуталась с некромантом по имени Кащей, от него и зачала.
- Я слышала о Кащее от Зигмунда.
- Так рыбак рыбака видит из далека.
- Ты не права. Их пути не пересекались. Зиг просто о нем слышал.
- Да плевать, бухали два некроманта свое черное зелье или нет. Суть-то в другом.
- Хочешь сказать, что наша с Зигом дочь станет такой же, как эта Дора.
- Хуже. Твоя тринадцатью жертвами не обойдется.
- Нет! Я не верю, - замотала головой, выдернув пальцы из ее ладони.
- Как хочешь. Я просто решила предупредить тебя.
- Почему Квинт мне ничего не сказал об этой Розмари и Кащее?
- Его спроси. Кстати, он мог и не знать. Дело Доры замяли. Всех свидетелей заставили молчать. Розмари казнили, выдав это за естественную смерть. Советница Гудрун, впав в немилость у Морганы, переметнулась к Мирославе. Правда, Крошки Ламии до сих пор ищут Кащея, но тайно. Он у них в вечном розыске.
- И что мне теперь делать?
- Я сделала бы аборт.
- Убить собственного ребенка!?
- Ты все равно ее убьешь, когда она зальет землю кровью, потому что только ты и сможешь, или дракон. Но ведь ты на него это не повесишь, не так ли?
- Ты права, не повешу.
- Потому тебе решать, сейчас это сделать или через восемнадцать лет. Только тогда будет в миллиард раз больнее. Ты успеешь к ней привязаться, полюбить. Ее смерть изменит тебя навсегда, как изменила меня смерть Сени, а я такого и врагу не пожелаю.
- Я не знаю, не могу, нужно это обдумать, все взвесить, - как заторможенная я поднялась с кушетки и пошла к двери. Меня напутствовал протяжный вздох подруги.
Квинт нашел меня в комнате, безвольно сидящей на кровати. В голове был полный раздрай. Алка права на счет аборта, и я это знала, но мой непонятно откуда возникший инстинкт матери орал, что я стану детоубийцей, если пойду на это. Мама однажды высказалась, что только женщина должна решать, появиться ее ребенку на свет или нет. Таким образом она была сторонницей абортов, хотя сама от меня не избавилась, а ведь могла, тем более при таких обстоятельствах: потеря памяти, неизвестный отец, отсутствие поддержки родственников, судьба матери одиночки. Да одного пункта из этого списка было вполне достаточно для визита в абортарий.
- Алиса, - Квинт обнял меня за плечи. - Мы справимся.
- Как? - я посмотрела на него. - Ты, вообще, знал о ребенке Розмари?
- Знал.
- Почему молчал?
- Это был всего один случай. Никто не знает наверняка, почему с Дорой это произошло.
- А как же конфликт Сил?
- Это самое логичное объяснение случившегося.
- Значит, правда, - я отвернулась от него, уставившись невидящим взором в стену. - Ты можешь организовать аборт?
- Нет, и не проси.
- Почему? Это же ребенок твоего соперника, врага.
- Это твой ребенок. Я уже пообещал тебе, что воспитаю ее как отец. К тому же Зигмунд имеет право знать. Он должен высказать свое мнение прежде, чем ты примешь окончательное решение.
- Ему всегда было плевать на своих отпрысков, он даже не знал о многих из них.
- Я уверен, что о вашей дочери он узнать захочет.
- Ну и где он, этот папаша? Его нет. Я была для него лишь приманкой, которой он запудрил мозги, чтобы не бунтовала.
- Ты знаешь, что не права.
- Возможно, но в том, что касается чувств мужчины, я не эксперт. Сегодня любил, наигрался - забыл. Пошел играть со следующей любовью всей своей жизни, - мне было горько.
Квинт, попытался было возразить, но промолчал.
- Если не согласен, не буду спорить с экспертом, но в одном ты прав: Зиг должен знать. Надеюсь, он появится в ближайшую пару месяцев, пока аборт еще возможен.

  

Глава 27. "Амстердамская дурь".

Зигмунд.

Автоматические двери аэропорта Мюнхена выпустили меня в сумрак пасмурного дня. Дождя не было - считай, с погодой повезло. Я включил мобильник и позвонил Гюнтеру Штольцу, своему должнику из немецких спецслужб. Его офис располагался здесь, а не в Берлине. Гюнтер работал в отделе международных банковских махинаций, конкретно, он занимался хакерами, ворующими деньги в сети.
- Доброе утро, Гюнтер.
- Доброе, Зигмунд. Тебе что-то нужно?
- Поговорить.
- Я слушаю.
- Не по телефону.
- Ты в Мюнхене?
- Да, только что прилетел. Где-то к одиннадцати буду в центре. Встретимся в штубе "Augustiner-Klosterwirt". Надеюсь, что там можно будет найти местечко.
- Хорошо, в одиннадцать буду там.
Такси доставило меня в центр вовремя, обошлось без пробок. Порог одного из самых известных пивных ресторанов Баварской столицы я переступил за десять минут до назначенного срока. Здесь было два зала, на первом этаже и в подвале. На улице у входа тоже стояли столики, но в такое время года желающих попить пивка на свежем воздухе не оказалось. Верхний зал был наполовину забит туристами. Большая группа китайцев беспрестанно щелкала фотоаппаратами и снимала видео на смартфоны. Я пожелал занять столик в подвале - кельнер любезно проводил меня туда. В подвале было почти пусто. Я прошел мимо пары итальянцев. Они бурно обсуждали дальнейший маршрут прогулки, разложив на столе карту. Темпераментная дама жаждала шопинга, а ее супруг хотел отыскать приличный итальянский ресторан, поскольку от всех этих шпецле и кноделей его уже тошнило. Поодаль от них компания баварцев потягивала пивко. Я занял столик подальше от немцев, поближе к итальянцам. Они не знали немецкого, потому ничего не поняли бы в нашем с Гюнтером разговоре, если, вообще, пожелали бы кого-то услышать. По-моему, они даже друг друга не слышали.
Заказав бокал светлого "Августинера", я стал дожидаться Штольца. Пиво здесь было отменным, первой варки. Его сюда доставляли в бочках непосредственно из пивоварни "Augustiner Bräu München", старейшей в Баварии.
Гюнтер появился ровно в одиннадцать, пунктуален, как всегда. Пиво он заказывать не стал, попросил яблочный сок. Его рабочий день был далек от завершения - пить не положено.
- Что тебе нужно, Зигмунд? - спросил он, когда кельнер отправился выполнять его заказ.
- Вашей конторе в последнее время не попадалось странных трупов?
- Я не занимаюсь трупами.
- Но слухи-то ходят.
- Что значит странных?
- К примеру, человек по документам молод, а на деле старик.
- Ими отдел по нарко-трафику занимается.
- Почему они?
- Все эти странные тела при жизни были наркоманами со стажем. К чему твой интерес, Зигмунд? Тебе что-то известно?
- Возможно. Значит, таких тел было много?
- У нас всего три: в Берлине, в Гамбурге, и здесь. В Голландии уже семь таких покойников, кстати, последний случай был в Амстердаме. Еще пару тел нашли в Бельгии и Швейцарии. Поначалу ими занималась полиция, потом мы. Нарко-отдел координирует расследование с голландцами и остальными, но прогресса нет.
- Зелье нашли?
- Ни грамма. Неизвестно даже, от наркотиков ли они умерли. Вскрытие и токсикология ничего не показали. ДНК совпадает, а возраст нет. Когда в Берлине нашли первое тело, приняли за естественную смерть от старости, но один дотошный полицейский докопался, что тридцатилетний парень не может выглядеть как девяностолетний старик. Поначалу он решил, что это не его тело. Анализ ДНК показал обратное. Потом он подумал, что дело в подделке документов. Копался, копался, но ничего не нашел. Дело ушло в архив, но тот о нем не забыл. Когда в Гамбурге нашли подобный труп, он связался со следователем оттуда. Так и мы узнали.
- Тебе много известно об этом, как я погляжу.
- Меня привлекали к здешнему расследованию.
- Почему?
- На квартире мертвого наркомана нашли сгоревший компьютер, очень мощный. Такой в магазине не купишь, его собирал вручную профессиональный хакер. Компьютер передали нашим технарям. Много они из него не вытянули, но, предположительно, последняя хакерская атака, которую я тогда расследовал, была совершена именно с него.
- Когда это было?
- В мае 2010-го.
- А когда это все началось, знаешь?
- Первое тело нашли в Антверпене в августе 2007-го, сразу после ипотечного кризиса в США. Кстати, спустя пару месяцев к голландцам нагрянули американцы. Они установили, что хакерская атака, вызвавшая обвал ипотечных банков, была осуществлена откуда-то из Голландии. Откуда, конкретно, они не выяснили. Тогда тот странный труп с атакой не связали, но после событий у нас, я сопоставил факты.
- И к какому выводу ты пришел?
- В двенадцати случаях из шестнадцати, зарегистрированных в Европе, такие смерти случались после крупных хакерских атак. Причем целью были не только банковские сети.
- Что еще?
- В последний раз взломали игровой сайт "Мир драконов". Зачем - ума не приложу.
- Когда это произошло?
- Атака была 29 октября, а труп нашли утром 30-го в Амстердаме.
- Кто у голландцев занимается этим делом?
- Трупом - без понятия. Я знаю там только парней моего профиля.
- Свести сможешь?
- Нужно позвонить.
- Звони.
Гюнтер извлек свой "iPhone" и стал перебирать контакты, пока не нашел нужный.
- Привет, Стефаан, - сказал он в мобильник по-английски. - Тут такое дело, с тобой хочет встретиться один человек, пообщаться о трупах-старичках, - он послушал ответ собеседника. - Нет, я не в курсе, что ему известно. Сам спросишь. Хорошо, я передам, - он посмотрел на меня и спросил: - Завтра в полдень на Spuistraat в кафе "Luden" тебя устроит?
- Вполне.
- Стефаан, он будет там. Его зовут Зигмунд, сейчас вышлю фото, - Гюнтер сфотографировал меня. Я лишь головой покачал. Закончив разговор с голландским коллегой, он спросил: - Теперь скажешь, что тебе известно об этом деле?
- Тебе мало прошлого раза?
- Знаю, любопытство меня погубит.
- Тогда не спрашивай, - я допил остатки пива и попросил у кельнера счет.
- Серьезно, Зигмунд, хотя бы намекни. Прожженный наркоман в супер-хакера сам по себе превратиться не может, да еще и умереть от старости за пару недель. Ты спрашивал о зелье, так это все-таки наркотик?
- Можно и так сказать.
- Кто ж такой создал?
- Послушай меня, Гюнтер. Тот, кто стоит за этим, пощады не ведает. Он не станет с тобой церемониться, как я. Хочешь жить дальше - забудь об этом деле, иначе твои коллеги найдут твой труп.
- Это как-то связано с чертовщиной? - он побледнел, но взгляд остался твердым.
- Гюнтер, ты ж разумный мужик. Какие черти?
- Я выпустил в тебя всю обойму, когда ты заявился прикончить меня, тогда, в 2005-м. Бронежилета на тебе не было, да дело не в нем. Пули от тебя просто отскакивали. С тех пор это не дает мне покоя, ни днем, ни ночью. Кто ты такой на самом деле, Зигмунд Ковальски? Я пробивал тебя по всем базам, у нас, в Интерполе, но тебя не существует.
- Ты поэтому решил меня сфотографировать?
- У меня хватает твоих фотографий. Каждый раз, когда ты пересекаешь нашу границу, тебя ведут.
- За мной следят не только здесь. Я уже привык к этому, лишь бы под ногами не мешались.
- А я, значит, мешался?
- Ты умный малый, Гюнтер. Должен понимать, что "многие знания - многие печали".
- Можешь не цитировать мне "Екклисиаста". Я устал терзаться поиском ответов. Это не жизнь, не нормальная жизнь.
- До встречи, Гюнтер, - я расплатился с подошедшим кельнером, не позабыв и о чаевых, и поднялся из-за стола. - Спасибо за контакт.
До Амстердама я добирался поездом. Прибыл туда ночью. Гулял по центру вдоль каналов. Мок под дождем. Наблюдал, как просыпается город: вывозится мусор, выкладывается товар на прилавках рынка, открываются булочные, сувенирные лавки, кафе. В "Luden" я завернул в десять утра и заказал завтрак. Потом просто потягивал кофе, ожидая Стефаана. Он опоздал на четверть часа, в отличии от пунктуального Гюнтера.
Стефаан был высок, подтянут, на вид лет 38-40. Голландские мужики, грубо говоря, делятся на две категории: лысые и кучерявые. Этот был кучеряв. Прямой нос, тонкие губы, цепкий взгляд. Я сразу признал в нем человека из спецслужб, еще до того, как он заметил меня.
- Вы Зигмунд? - он подошел к моему столику.
- А вы Стефаан?
- Он самый, - он сел напротив. - Гюнтер просил вам помочь.
- Мне нужен адрес, где обнаружили последнее тело старика-наркомана и протокол досмотра, желательно.
- А что взамен? Гюнтер намекнул, что вам что-то известно.
- Могу лишь подтвердить ваши догадки, что за этими смертями стоит наркотик, и еще, что они связаны с хакерскими атаками.
- Об этом мы и сами догадались. Что-нибудь новенькое есть?
- Новенькое - то, что это зелье производится в единственной лаборатории. Тот, кто этим занимается, не планирует массового использования. Наркотик разгоняет возможности человеческого мозга до предела. Быстрое старение - побочный эффект.
- Кто, этот кто-то?
К нам подошел официант. Стефаан заказал пиво. Сразу видны порядки здесь и в Германии. Гюнтер не позволял себе алкоголя в рабочее время.
- Этого кого-то вам все равно не достать. А имен у него столько, что придется перечислять пару часов.
- Тогда хотя бы скажите, что ему нужно?
- Власть. Влияние. Месть.
- Кому он хочет отомстить?
- Не вам и не вашему правительству.
- Американцам?
- Нет. Его цель британский женский фонд "Древо". Слышали о таком?
- Боюсь, что нет. Мы занимаемся лишь коммерческими организациями. Но я наведу справки.
- Наведите.
Официант принес пиво.
- Чем этот женский фонд ему не угодил? - спросил Стефаан, когда официант ушел. Бокал он придвинул к себе, но пить не спешил. Его карие глаза пристально буравили меня.
- Это личное. Глава фонда - его давний враг.
- А не мелковата ли цель для такого изощренного оружия? И причем здесь атаки на банки?
- То, что вы ничего не знаете о фонде "Древо", Стефаан, еще не означает, что эта организация мелковата, или у нее нет крупных счетов в банках.
- Этот фонд - что-то глубоко засекреченное? Британцы такое любят.
- А вы покопайтесь. Мне даже интересно, что вы нароете.
- Непременно.
- Теперь ваша очередь оказать мне любезность.
- Лично я этим делом не занимался, но доступ у меня есть. Диктуйте свой e-mail, я сброшу вам все, что у нас есть по последнему трупу.
- У меня нет электронной почты. Распечатайте отчет и принесите сюда, я подожду.
- Хорошо, - он поднялся, бросив на стол десятку, и вышел из кафе.
Через час Стефаан появился с папкой. Он напросился сопровождать меня в Molenwijk, спальный район, где снимал квартиру тридцатилетний наркоман Маартен Виссер до того, как был найден трупом девяностолетнего старца. Обнаружила его подружка-наркоманка Лотте Янссен, но она понятия не имела, на какой "дури" висел ее дружок последнюю пару недель. Наркодилер покойного тоже ничего не знал.
Дверь квартиры была опечатана, но Стефаан не возражал, чтобы я вскрыл ее. Пришлось поработать отмычкой, "Ключ от всех дверей" остался у Алисы, а заклятие Взлома при свидетеле-человеке применять не стоило.
Однокомнатный притон пропах марихуаной. Окна задвинуты плотными занавесками. Всюду пыль и бардак. Засохшие остатки еды, пустые бутылки. Я сканировал квартиру магическим зрением. В комнате ничего особенного не было, а вот на кухне был едва заметный след заклятия на банке с надписью "Соль". Внутри было чисто, словно вылизано, но судя по всему, именно здесь хранилось зелье Мордреда.
- Какая встреча, чувак! - услышал я незнакомый голос и резко обернулся.
Стефаан уже "отдыхал" на полу, живой, но в отключке. Над ним стоял голубоглазый мулат с дредами и ухмылялся мне во все тридцать два зуба.

  

Глава 28. Художественная Грёза.

Алиса.

После разговора с Аллой о ребенке Розмари я пребывала в полном смятении. Мысли постоянно вертелись вокруг будущего моей дочери - сконцентрироваться на постижении магических премудростей не получалось. Квинт это понимал, потому напомнил мне об обещании позировать ему для новой картины, вместо того ужасного портрета, который я заставила его убрать. Пришлось отдуваться, причем обнаженной, раз обещала - выполняй.
Я лежала на его кровати в чем мать родила, лишь слегка прикрытая простыней в самом пикантном месте, остальное выставлено напоказ. Квинт принес огромный холст из мастерской, краски, мольберт и все остальное. Сейчас он орудовал углем, создавая эскиз. Мне было приказано лежать смирно и не дергаться, что я и пыталась выполнить, погрузившись в водоворот своей дилеммы.
Что будет с моим ребенком? Что сказать Зигмунду? Как поступить? Рожать или аборт? Мое сознание поставило вопрос на голосование. Будущая мать, то бишь еще спящий, но уже просыпающийся материнский инстинкт, однозначно проголосовала - рожать, кто бы сомневался. Недотрога-гимназистка, разбуженная к большому сексу умелым "доктором" Зигмундом, была категорически против родов. Беременность убивает сексуальность, в этом она не сомневалась - спорить бесполезно. Школьница, влюбленная в Вовку Воронина, считала, что рожать ребенка от другого мужчины - предавать свою первую любовь, потому аборт. Ее поддержала мужененавистница, изнасилованная Зарецким. Стерва-эгоистка сказала, что дети - балласт, причем неблагодарный. Растишь их, душу вкладываешь, а отдача всегда в минусе. Влюбленная в некроманта ведьма была за роды, не зря же она залетела, знала, чего хотела. Дочь матери одиночки не желала повторять судьбу своей родительницы, а девочка, мечтавшая о большой семье, собиралась нарожать еще пяток малюток. Первобытная самка считала аборты извращением женской природы, а феминистка - правом выбора каждой женщины. Только что выбрать-то? Разум захлопнул дверь, и вывесил табличку: "Сами разбирайтесь со своими бабскими проблемами." Робко постучала: "Эй, нужен твой голос, рациональный ты наш." Получила ответ: "Не хватает данных для анализа - вывод невозможен."
"Я за роды", - ворвалась в мое внутреннее голосование драконья мысль.
Итог: пять против пяти, один воздержался, осталось спросить папашу-некроманта, его голос и решит дилемму.
- Перестань себя мучить, - сказал Квинт вслух. Он уже работал кистью и красками, эскиз был готов. Быстро он однако.
Я скосила глаза на антикварные часы с боем, а может, и не быстро, я уже два часа так загораю под софитами его глаз.
- Не шевелись и смотри на меня, - потребовал он. Тут же захотелось почесать нос, затылок, пятку, еще кое-что... Психо-чесотка распространилась на все тело - поерзала. Дракон отреагировал: - Магический столбняк нашлю, как физический, так и ментальный.
Чесотка уступила место гневу:
- Только попробуй! Я тебе больше позировать не стану, мазила чешуйчатый.
- Потерпи, недолго осталось.
- Ты собираешься закончить сегодня? - удивилась я, ибо полотно было где-то три на два метра, если не больше.
- Я умею работать быстро.
- Кто бы сомневался, великий мастер, - хмыкнула я.
- Ты помнится, мечтала о галерее собственных портретов моего исполнения. Что, передумала?
- Бойся мечт, - прошептала я, а потом добавила громче: - Когда ты рисовал меня в школе, не требовал замирать на два часа. Кстати, у тебя тогда отлично получалось.
- Тогда я не писал Грёзу.
- Что за Грёзу?
- Полотно-артефакт. Оно навевает грёзы, сны, видения.
- И какие такие грёзы оно будет навевать?
- Интимные.
- Ты что, серьезно!? - я вскинулась, запутавшись в простыне.
- Не переживай, это только для меня, и вернись в изначальное положение, - его тон был строг - пришлось подчиниться.
Я снова приняла позу Данаи Рембрандта, только руку никуда не тянула. Нужно было отвлечься, подумать о чем-нибудь другом, пока мастер создает из меня эротическую Грёзу, желательно в том же ключе. Только думать о Зигмунде - причинять боль Квинту, и возвращаться к теме ребенка Розмари. Думать о Квинте - испытывать вину перед Зигмундом, и опять же возвращаться к ребенку Розмари. Тьфу, зациклилась. Подумала об исповеди Алки - вернулась к ребенку Розмари. Зарычала мысленно. Припомнилась "Сильфида" и "емоб" - стало стыдно.
Вспомнила драконью башню, Сашку-Задохлика, который уже совсем не задохлик. Прокрутила в голове наш разговор - всплыло имя Пашки Малюкова. Бедняга, в тридцать лет в инвалидном кресле, и так до конца жизни - кошмар. Надо бы ему помочь, он ведь мне помогал. Без него я через электротехнику ни за что не продралась бы, отчислили бы к чертовой бабушке. Единственный предмет, который мне так и не дался. Все эти разницы потенциалов, амперы, вольты, контуры, сопротивления, переменные и постоянные токи, комплексные числа - темный лес и куча дров. Надо вернуть Пашке этот должок. К тому же целительство - тоже магическая премудрость, ее непременно стоит осилить. Такая перспектива: борьба с раком, хронические болячки, избавление от инвалидности...
- Нет, - прервал мои грандиозные планы по исцелению человечества дракон.
- Почему?
- Люди должны сами бороться с недугами, иначе медицина перестанет развиваться, а ты нарушишь магический баланс, да и парок разозлишь - лучше не вмешиваться.
- Ну хоть Пашке-Малявке я могу помочь?
- Ему можешь, когда-нибудь.
- Почему не сейчас?
- Если бы у тебя за плечами было хоть пару курсов медицинского - я уже преподавал бы тебе Целительство.
- Что теперь, поступать в медицинский?
- В идеале, да.
- А побыстрее, никак?
- Ты должна знать, как функционирует человеческий организм, чтобы не навредить пациенту своим лечением.
- У нас дома был справочник по анатомии. Мама собиралась идти учиться дальше, но с моим появлением на свет ей стало не до института. Так вот, я частенько в детстве листала тот справочник - могу освежить воспоминания, нужно только за ним на квартиру наведаться.
- Этого недостаточно. Нужна патологоанатомическая практика, как минимум.
- Трупы вскрывать?
- Именно.
- Хорошо. Ты же помнишь, как я стоически препарировала лягушку на биологии, у меня получилось.
- Человек не лягушка.
- Квинт, я не пошла в медицинский, как мне прочили, лишь потому, что слишком близко воспринимала человеческую боль. Но трупы не испытывают боли - я справлюсь.
- Уверена? Вспомни свою реакцию на некропожирателя.
- Но меня же не стошнило.
- Тогда с завтрашнего дня займемся анатомией.
- И когда я смогу помочь Пашке?
- Через пару лет, я полагаю.
- Не пойдет. Он уже два года мучается в инвалидном кресле.
- Перелом позвоночника - серьезная травма, Алиса.
- Тогда научи исцелять именно его, а остальное осилю как-нибудь потом.
- Хорошо, но без вскрытия, хотя бы одного, не обойтись.
- Я же сказала, что согласна.
- Нужна еще его медицинская карта.
- Ему делали операцию в Москве, но где конкретно - без понятия. Я могла бы взломать пару серверов и узнать.
- Отставить хакерство. Этим займется Фокин, я уже отдал ему приказ. Завтра медкарта Павла Малюкова будет у нас.
- А ты гигант: и магические полотна пишешь, и с двумя фамильярами успеваешь пообщаешься.
- С тремя. Я отправил Войцеха за трупами для анатомического урока.
- Здорово!
Дальше я лежала молча, предвкушая прелести работы патологоанатома. Часики тикали, они пробили еще трижды, прежде чем художник-маг закончил Грёзу.
- Показывай, - потребовала я, разминая затекшую шею.
Он развернул полотно ко мне. Я будто в зеркало заглянула, настолько реалистично был передан интерьер, что казался отражением. Моя нарисованная копия возлежала на ложе. Ее глаза смотрели прямо в мои, на губах играла смущенная улыбка. Иногда она шевелилась, опускала взгляд, заливалась легким румянцем, чуть больше прикрывалась простыней, или наоборот, выставляла все интимности на обозрение, причем как бы невзначай.
- Чертова кокетка! Она же заманивает в постель. Даже я готова к ней присоединиться, - в голове вспыхнуло видение, как мы с ней придаемся лесбийским шашням. Порно с двумя близняшками - прямо мужская мечта. - И ты собираешься повесить это на стену, чтобы все, кто сюда зайдет, занимались со мной умозрительным сексом?
- Алиса, кроме меня, здесь бывают только горничные.
- Квинт, даже мне хочется заняться с ней любовью, - я ткнула пальцем в портрет. - Мне, бабе, причем бескомпромиссной гетеросексуалке. Могу себе представить, как весело будет горничным перестилать твою постель. Да они поубивают друг друга за такую работу, с такой-то биографией.
- Ты зря беспокоишься. Для людей это просто картина. Они увидят лишь женщину в постели, причем прикрытую простыней.
Я мигнула, отпустив магическое восприятие, а он прав, моя художественная копия была закутана в простынь, да еще и грудь рукой прикрывала.
- Ладно, а что насчет магов?
- Увидеть Грёзу смогут лишь те, кто связан со мной магией крови.
- То есть, глядя на эту картину, все твои фамильяры поимеют меня мысленно?
- Доступ сюда только у Войцеха.
- Вот обрадовал-то! А ничего, что я ношу под сердцем его сестру. Каково ему будет смотреть на это, ты подумал?
- Все просто, - улыбнулся Квинт. Повинуясь его телекинезу, с меня слетела простыня и накрыла картину. - Войцех не любопытен - под покров заглядывать не станет.
- Ладно, а куда ты ее повесишь? Она по габаритам больше прежнего портрета.
- Сейчас проверим.
Картина взмыла в воздух и прилипла к стене над камином, прямо напротив кровати. Простыня с нее при этом слетела.
- Удобно, - прокомментировала я расположение полотна, лежи себе на кровати и предавайся эротическим грёзам со мной. - Только простыней ее не забывай прикрывать при посторонних, или когда уходишь.
- Непременно, - простыня снова накрыла картину.
- Постой, а тот, прежний портрет, он тоже был Грёзой?
- Да.
- Черт! И о чем ты грезил, глядя на меня в том уродском платье?
- О том, что так и не произошло в вечер выпускного.
- То есть ты лишал меня девственности?
- Не сразу. Сперва мы танцевали школьный вальс, потом бедокурили с петардами, потом прятались в кабинете биологии, целовались..., - он опустил глаза.
- Вот, значит, почему ты не уничтожил тот портрет, как я просила.
- Да. Воспоминания, мечты, неудовлетворенные желания - они мне крайне дороги.
- А что с этой картиной?
- Когда я писал ее, грезил о нашей близости, самой обычной, как у смертных.
- Всего лишь?
- Да. Всегда мечтаешь о том, чего лишен.

  

Глава 29. Бессилие всесильных.

Зигмунд.

- Здравствуй, Магнус. Рад знакомству, - ответил я оскалом на оскал сына Ольгера. - Как отец?
- Как обычно, хмур и мрачен. Кстати, он частенько о тебе вспоминает: Зигмунд то, Зигмунд се... Уважает он тебя, чувак. Как-то рассказал мне, что чуть в драку с Константином из-за тебя не полез.
- Когда?
- Да лет сто назад.
- Сказал, почему?
- Так ты ж у нас истребитель юных даркосов - Константин спит и видит, как твою голову того, - он провел ребром ладони по шее. - А у моего старика к тебе особый пиетет из-за Ольги, да и остального тоже.
- Значит, у Ольгера вышел конфликт со старшим братом?
- Нет, до этого не дошло. Дед разрулил ситуацию.
- Квинт?
- У меня только один дед.
- Каким образом?
- А ты не в курсе? Ну ты даешь, чувак! Дядька хотел тебя завалить, а дед ему не позволил, вот он и отыгрался на твоих людях.
- Хочешь сказать, что карателей перебил Константин? - я подошел к нему вплотную.
- А кто ж еще?
- Я был уверен, что это дело рук Тарквина.
- Зря. Дед тебя и по сей день защищает. Отец тоже готов вступиться, если что.
- Польщен, - мой голос был сух. - Почему ты здесь, а не за океаном?
- Ищу производителя этой дури, - в руке Магнуса возник крохотный пластиковый пакетик с самой обычной белой таблеткой.
- Дай-ка взглянуть, - я потянулся к пакетику.
- Дам, - он молниеносно спрятал его. - Если скажешь, почему ты здесь?
- Все просто, ты ищешь производителя, а я продукт.
- Ты знаешь, кто его изготовил? - Магнус напрягся.
- Допустим.
- Тогда обмен: ты мне имя, я тебе дурь.
- Чтобы оправдать твои ожидания, я должен сперва изучить таблетку.
- Лады, чувак. Только она у меня последняя - будь поаккуратней, - он протянул мне пакетик.
- Состав известен? - я вытряхнул таблетку на ладонь.
- Обычный опиат, такие больным раком дают, чтоб не мучились перед смертью. А вот насчет магической составляющей, тут я в ауте.
- Ты прав, если не знать, наверняка, кто автор, то вычислить его не получится, - я пристально рассматривал плетение заклятия. Не знаю, как Мордреду это удалось, но он каким-то образом умудрился вывернуть его наизнанку, сжать, и еще раз вывернуть неведомо куда.
- Так ты знаешь? Этот продукт ты искал?
- Если он разгоняет мозги смертных до божественного уровня, то да.
- Все верно, разгоняет, а потом убивает быстрым старением.
- Проверим, - я проглотил таблетку.
- Стой! - Магнус попытался забрать ее у меня, но опоздал. Он почти рычал: - Ты обещал мне имя.
- Мордред, - выдохнул я, чувствуя эйфорию прихода.
Мир завертелся, затем замер и стал кристально ясным, прозрачным. Я видел мысли Магнуса, не читал, а именно видел. Знал, как убить дракона, как обратить магию крови против себя самой. Больше не существовало тайн, стоило лишь подумать о некой возможности, и она открывалась передо мной. Я знал, как зажечь или погасить звезду, как создать или уничтожить вселенную, как остановить время, как сотворить жизнь и разум, как избавиться от оков Тьмы, обмануть судьбу, и переиграть парок. Я отчетливо видел прошлое и будущее, мог управлять временем и при этом знал, если вмешаюсь в дела Творца - сгину, и бессмертие мне не поможет. Я не просто уйду в Бездну - исчезну навсегда, будто меня никогда и не существовало. Заодно исчезнет и вселенная, породившая меня, как аномалия, от которой проще избавиться, чем исправить. Власть без ограничений, но с бременем бесконечной ответственности - вот, что мне открылось. Я мог все и ничего, всесилен и беспомощен. Но кое-что я все же мог себе позволить, так, по мелочи.
- Смотри и запоминай, - я показал Магнусу плетение заклятия Мордреда, создав объемную иллюзию.
Рассматривая узор без скрывающих чар, нетрудно было догадаться, как ведьмаку удалось создать его. Он искал молодость, а нашел ее антипод. Могущество оказалось обратно пропорционально жизненному сроку, по крайней мере для смертных. А Мордред и был смертным, пусть и с очень долгим сроком жизни. Бессмертному же это зелье давало возможность осознать бессилие всесильных: как трудно богам, невыносимо трудно.
- Зигмунд, я запомнил, - Магнус коснулся моего плеча. - Ты похож на высшего демона. Даже на улице потемнело. Ветер. Гроза. Там настоящая буря.
Я создал еще одну иллюзию заклятия:
- Найди соль, хотя бы щепотку. Только здесь ее нет - поищи у соседей. Нанеси эту формулу на соль и дай мне.
- Зачем? - его голос был полон волнения и страха.
- Чтобы нейтрализовать зелье ведьмака. Ты знаешь, что обернуть свою Силу против себя я не смогу - нужна твоя помощь.
- Сейчас, - он исчез, войдя в режим быстрого перемещения. Через секунду он уже протягивал мне горсть соли, впопыхах накладывая на него заклятие: - Готово.
Я проглотил щепотку - меня завертело в обратную сторону и выплюнуло из божественного транса. Я рухнул на пол, не было сил, чтобы пошевелиться. За окном бушевала гроза, дождь лил как из ведра.
- Как ты? - Магнус склонился надо мной.
- Жив, - едва слышно прошептал я.
- Ты меня реально напугал, чувак. Реально! - он сел на пол подле меня. - Я думал, миру кранты.
- Я мог это устроить.
- А то я не заметил, - он покачал головой. - Кстати, чего не устроил?
- Жить хочу, долго и счастливо, - я оскалился.
- Не ты один. Слушай, если это дело рук ведьмака, то за этим стоит Орден?
- Нет, иначе ты меня здесь не встретил бы.
- Ну да, зачем тебе искать дурь, которую вы же и производите. Значит, Мордред сам по себе?
- Да. Но его цель не вы.
- Зачем же тогда он взломал мой сайт?
- Полагаю, что наркоман, проживавший здесь, был поклонником твоей игры. Он сделал работу для Мордреда, а потом для души.
- Не стану спорить. Кстати, есть догадки, что конкретно делают для него эти наркоманы?
- Те, о которых мне известно, грабят Древо и Орден, но это мелочи. Мордред создает ловушку для Морганы. Я почти уверен, что Мирослава тоже была его марионеткой, по крайней мере последнюю пару лет. Он даже меня в это втянул.
- Ты с ним заодно? - он пристально смотрел мне в глаза.
- Плохо же ты обо мне думаешь, Магнус, - я попытался сесть, худо-бедно, но это получилось.
- Ты одержим местью деду, а он защитник Древа. Ваши с Мордредом интересы могут пересекаться.
- Могут, но не пересекаются. Мне плевать на Древо, а Мордреда я на дух не переношу.
- Мне придется доложить об этом лорду Тарквину.
- Докладывай.
- Ты не против?
- Я был богом, Магнус, пусть и недолго. Неужели ты думаешь, что меня можно запугать гневом дракона, да хоть и всех драконов вместе взятых?
- Ты более не бог.
- Я могу им стать в любую минуту.
- Я тоже, ты показал мне заклятие, - в его глазах был вызов.
- Если рискнешь повторить мой опыт, поймешь, почему я это сделал. Только позаботься об антидоте прежде, чем решишь уничтожить вселенную.

  

Глава 30. Препарирование трупов.

Алиса.

Патологоанатомический театр был назначен на утро. На завтрак я не налегала из разумной предосторожности.
В могильнике, именуемом лабораторией, нас ожидали два тела: одно на столе для трупов, другое на каталке. Оба покойника были накрыты простынями, но судя по выглядывающим ступням с бирками, тела были мужскими.
- Зачем два трупа, одного разве не хватит? - спросила я дракона-патологоанатома.
- Один для меня, на нем я проведу показательное вскрытие. На втором будешь тренироваться ты. Но сперва нужно изучить медицинскую карту Малюкова, я переслал ее на твой e-mail.
- Да, я видела, но ознакомиться не успела.
На вскрытие я прихватила свой новенький ноутбук.
- Тогда садись за стол и изучай.
- Хорошо, но ты далеко не отходи. Если там все на латыни, тебе придется переводить.
- Давай посмотрим, - Квинт уступил мне свое кресло за письменным столом, а сам занял табурет-вертушку.
Файл содержал всякие медицинские сведения, которые мне, как непрофессионалу, мало о чем говорили. Были еще рентгеновские снимки и МРТ, но опять же, чтобы читать их, нужно было иметь медицинское образование.
- Что ж, картина предельно ясна, - сказал Квинт.
- А мне нет.
- Видишь это место, - он указал на один из снимков МРТ, - здесь перелом, причем весьма сложный, между вторым и третьим поясничными позвонками. Спинной мозг не поврежден, поскольку он заканчивается на позвонок выше, но вот нервные корешки так называемого конского хвоста, отвечающего за подвижность нижней части тела, сильно пострадали. Этот снимок сделан до операции, а вот этот уже после.
- Ну, разница есть, - сказала я с умным видом, хотя никаких особых различий не видела, кроме даты и времени на нижней кромке снимка.
- Они поставили титановую скрепку, но конский хвост подлатали плохо, что и не удивительно, такая операция крайне сложна, а результат непредсказуем.
- И что делать?
- Убрать скрепку и срастить нервные корешки.
- То есть новая операция?
- Необязательно, скрепку можно аннигилировать, не проникая в тело.
- Как тот мусор, который уничтожало твое чудо-ведро на острове?
- Можно и так, но аннигилирующих плетений довольно много. Я покажу тебе более подходящие для этого случая, а ты уже выберешь сама.
- Отлично! Значит, я еще попутно осилю и борьбу с мусором.
- Итак, приступим к вскрытию, - Квинт подошел к патологоанатомическому столу и сдернул простыню с трупа. Это был сорокалетний мужчина без каких-либо внешних повреждений.
- Отчего он умер? - я встала по другую сторону стола.
- Попробуй установить это сама.
- Как?
- Трупы имеют остаточную ментальную оболочку, ауру, еще сорок дней после смерти. По ней можно определить, отчего умер человек. Тот орган, что стал причиной смерти, в ментальном восприятии выглядит червоточиной, как дыра в Бездну. У этой дыры, или пробоя, нет какого-либо цвета, но она испускает некое подобие холода, по крайней мере я это так воспринимаю.
Я провела рукой над телом мужчины, пытаясь ощутить ментальный холод.
- Вот здесь, - моя ладонь замерла чуть левее солнечного сплетения.
- Все верно, этот человек умер от инфаркта, - Квинт перевернул труп на живот, затем вскрыл его спину когтем и вырвал позвоночный столб. - Смотри, вот в этом месте был сломан позвоночник Малюкова, - Он отделил три нижних позвонка, обнажив пучок нервных отростков, видимо, тот самый "конский хвост".
Я стояла, разинув рот, и не знала, блевать сейчас, или еще подождать.
- И что теперь? - я подавила тошноту.
Квинт отложил оторванные позвонки. Кровь с позвоночника трупа куда-то испарилась, открыв моему взору кости и нервы. Они выглядели как нутро разорванного оптоволоконного кабеля. Жуть.
- Тебе придется срастить их, причем правильно. Каждый нервный корешок отвечает за определенную функцию. Ошибиться нельзя, иначе ты только навредишь.
- Показывай, что я должна делать.
Он вернул позвоночник в тело трупа.
- Для дополнительного примера, я сращу сперва шейные позвонки. Наблюдай и запоминай.
Багровая нить его магии крови оплела шею трупа, от нее отделились еще ниточки, или щупальца, и принялись пришивать оторванное. Действовали они быстро и слажено: каждая нитка четко знала, что и где ей штопать.
- Как ты это определяешь: что к чему пришивать? - восхищенно спросила я, не отрывая глаз от процесса магического сращивания.
- Доверяю интуиции, она подсказывает верные решения. Ты будешь чувствовать, что правильно, а что - нет. Главное, не игнорировать это, позволить действовать чутью, а не разуму.
- Ну, это я могу.
- Не все так просто.
- Кто бы сомневался.
- Теперь перейдем к конскому хвосту. Это намного сложнее, - он приставил три оторванных позвонка на место.
Пучок нервных корешков втянулся в них, повинуясь телекинезу. Его магия опутала весь поясничный отдел и крестец. Ловкие щупальца принялись сшивать нервы и восстанавливать соединительные хрящи.
- Проверим результат, - сказал Квинт, когда его магия оставила труп в покое.
Мертвое тело зашевелилось. Я отскочила от стола и чуть не напоролась на каталку с другим трупом. Квинт перевернул покойника на спину, тот сел, затем встал со стола и прошелся по комнате. Дыра вдоль его позвоночника выглядела весьма феерично. Покойник присел на корточки, поднялся, попрыгал.
- А танцевать он умеет? - я попыталась пошутить, но вышло как-то кисло.
- Только, если умел это при жизни, но ты можешь это проверить.
Покойник отвесил мне поклон, и протянул руку, явно предлагая тур вальса.
- Нет, спасибо, - я попятилась от него подальше, обходя бочком каталку.
- Тогда вернем его на место.
Труп залез на стол и улегся спиной кверху. Квинт провел над раной рукой, и она затянулась.
- Твоя очередь, - он кивнул на каталку.
- Что, так сразу? Мне нужно прийти в себя после этого сеанса некромантии.
- Это не некромантия. Я лишь заставил двигаться его кости и мышцы, пустив свою Силу по его нервным волокнам.
- Тогда ладно, - я повернулась лицом к каталке.
Квинт подошел и сдернул простыню. На меня уставилось мертвое лицо Рони. В центре лба было пятно запекшейся крови - явно след от пули, убившей его. Я снова попятилась, но уже от каталки:
- Почему!? Кто это сделал?
- Ты, - спокойно ответил Квинт. - Конечно, не ты спустила курок, но ты навела руку стрелявшего.
- Нет! Я не хотела! Я не думала! Я просто наказала его за наглость и грубость...
- Каждое твое действие, каждый твой шаг, даже намерения имеют последствия. Ты могла наказать его иначе, но предпочла публичный скандал, а Пузырев никому не прощает подобных оскорблений.
Хоть Алка и говорила мне об этом, и о том, что Роня заслужил смерти, но я все еще не верила, что моя шутка могла привести к таким вот последствиям.
- У него есть родственники или близкие? - в моих глазах стояли слезы.
- Тебе придется выяснить это самой. Если ты не готова к продолжению урока, мы перенесем его на другой день.
- Нет, - я вытерла глаза рукавом блузы и вернулась к каталке. - Одному жизнь я уже загубила, надо исправить жизнь другому.
Квинт убрал тело инфарктника в один из боксов для трупов, а тело Рони перенес на стол. Ребром ладони он сломал ему позвоночник в том месте, где была травма у Малюкова.
- Мне его вскрывать? - спросила я Квинта.
- Нет. Я проводил вскрытие лишь для наглядности.
- Хорошо, - вздохнула я и приступила к сращиванию позвонков Рони.
Первый блин, как всегда, вышел комом: Роня сел, но со стола встать не смог.
- Поздравляю, в дополнение к параличу, ты еще и нарушила функции его толстой кишки, - оценил Квинт мою первую попытку.
Он еще четырежды ломал Роне позвоночник, прежде чем у меня получилось срастить все правильно. Когда Роня сплясал брейк-данс, похоже, он лихо зажигал на дискотеках начала девяностых, мой наставник признал, что я готова лечить переломы позвоночника у живых пациентов.
После обеда я освоила заклятие Аннигиляции, испарив титановую пластинку из запасов Квинта. На этом урок был закончен.
- Поехали к Малюявке, - сказала я, окрыленная своими успехами.
- Завтра. На сегодня с тебя хватит.
Спорить было бесполезно.

  

Глава 31. Целительница.

Алиса.

Вот и Пашкин дом, второй подъезд, кажется. Давно я здесь не была, десять лет как минуло. Боже, так много, а вроде совсем недавно бегала на пары и сдавала курсовые.
На двери подъезда был кодовый замок, но я прихватила с собой "Ключ от всех дверей", выпросила у Квинта, на всякий случай, и не прогадала. Дракон по моей просьбе остался в машине. Я как-то стеснялась представить его Пашке, вдруг он тоже посоветует мне бежать от дракона.
Второй этаж, дверь слева, добротная: железо обшитое деревом. Нажала на кнопку звонка - услышала соловьиную трель, подождала. Дверь приоткрылась ровно на длину цепочки. Из щели на меня смотрела старуха. Неужели это Пашкина мать? Я помнила ее совсем другой: цветущая дама, гордая, ухоженная, красивая, с отличной фигурой для женщины ее возраста. И что теперь: седая, сгорбленная, тревожные складки у губ, в уголках глаз, на лбу. Бедная женщина, как же ее жизнь подкосила: сначала мужа похоронила, теперь вот с сыном беда. Я вспомнила, что Пашка был единственным ребенком, как и я.
- Вам кого? - спросила она.
- Вы Пашина мама? - как же я не додумалась освежить в памяти ее имя, позвонить тому же Задохлику и спросить. Пашка когда-то знакомил меня с ней, но то давно было. - Простите, я забыла, как вас зовут.
- Эльвира Васильевна. А вы, собственно, кто?
Надо же, какие имена давали женщинам их поколения! У Квинта секретарем работает Изольда, а Пашкина мать - Эльвира. Вот среди моих сверстниц сплошные Крестины с Полинами, в моем классе аж три первых и двое вторых было. Теперь же называют просто: Даши, Кати, Насти. Надо будет подумать над именем для своей дочурки.
- Я Алиса, мы с Пашей учились вместе в институте. Не помните меня?
- Нет, не помню. Что вам нужно?
- Я совсем недавно узнала, что Паша попал в аварию. Вот, пришла навестить. Простите, что не позвонила предварительно. Просто у меня нет номера Павла.
- Павлик ни с кем не общается.
- Я хочу ему помочь.
- Чем вы ему поможете? - в ее голосе была горечь.
- Отсюда - ничем, но если вы меня впустите и позволите его осмотреть, то я его на ноги поставлю.
- Разве вы врач? - она покачала головой. - Вы же сами сказали, что учились с Павликом. Да и толку от врачей-то.
- Нет, не врач, я целительница, - мое заявление было уверенным, хоть и преждевременным.
- Проходите, - она сняла цепочку и открыла дверь шире. - Подождите пока здесь, я скажу Павлику о вас.
- Конечно.
Она оставила меня одну. Я осмотрелась. Некогда шикарная квартира заметно обветшала. Меня, конечно, пока дальше прихожей не пустили, но это было заметно с порога.
Услышав приглушенные голоса, я подошла к двери. Пашка спорил с матерью, он явно не хотел никого видеть. Плюнув на приличия и воспитание, я вошла в гостиную. Здесь почти ничего не изменилось с того раза, когда я была на Пашкином двадцатилетии. Правда, обои пожелтели, из серванта пропал антиквариат, на диванной обивке появились пятна, ковер был затерт до залысин.
Дверь в Пашкину комнату была приоткрыта. Я увидела силуэт Эльвиры Васильевны. Она стояла ко мне спиной и выслушивала истерику сына. Я подошла и протиснулась мимо нее в комнату. Здесь царил форменный бардак. Сигаретный дым висел коромыслом. Всюду валялись пустые бутылки. Одна початая стояла на журнальном столике рядом с открытой банкой огурцов. Пашка сидел в инвалидном кресле пьяный вдрызг, и едва ворочая языком, честил мать на чем свет стоит. Она, зажав рот рукой, плакала.
- Так, Эльвира Васильевна, успокойтесь, - я обняла ее за плечи. - Идите, посмотрите телевизор или еще чего. Я сама тут со всем разберусь.
- Спасибо, Алиса. Ой, неловко-то как, - она вытерла глаза рукавом халата.
- Все в порядке, идите.
Когда она вышла, я взяла Пашкино лицо в ладони, заглянула в его мутные глаза и пожелала, чтобы он протрезвел, само собой, подкрепив желание Силой. Пашка дернулся, потом его стало тошнить. Алкоголь покидал его тело не совсем так, как я себе это представляла. Схватив пустую на треть банку с огурцами, я подставила ее ему вместо тазика. А что еще оставалось? Другой посуды не было, кроме стакана, конечно, но он был маловат для такой задачи.
Опорожнив свой желудок, Пашка посмотрел на меня трезвым взглядом, кстати, весьма злобным:
- Какого хрена, Лиса? И так водки мало, а ты меня еще и анестезии лишила.
- Забудь про алкоголь и про дурь забудь. Отныне ты не пьешь спиртное и не куришь, вообще. Понял меня? - я дала ему ментальную установку. Не знаю, как у меня это вышло, наверное, по наитию.
- Понял, - Пашка смотрел на меня, разинув рот. Моргнул, тряхнул головой: - Чего это ты раскомандовалась, Рыжая? Ты раньше тихоней была.
- А ты пил только по праздникам.
- Было дело, да сплыло. Кстати, как это ты меня так лихо трезвенником сделала?
- А так. Я теперь амплуа сменила, целительницей заделалась.
- С чего вдруг?
- С моста прыгнула. А когда меня с того света вытащили, талант у меня к целительству открылся.
- Ты что, серьезно!?
- Да. Вот, узнала о твой беде - пришла помочь.
- А сможешь? Не то, чтобы я тебе не верил, особенно, после такого убойного сеанса трезвости, просто не надо мне ложных надежд давать. Задолбало разочаровываться. Да и заплатить мне нечем. Сама видишь, мы теперь, считай, нищенствуем. Только эта квартира и осталась.
- Деньги мне твои не нужны. Я пришла долг вернуть.
- Какой долг?
- Без тебя я через электотехнику не прорвалась бы.
- Нашла, что вспомнить. Для меня это раз плюнуть было. Да и свой интерес у меня был.
- Какой?
- Ты Саньке нравилась, а он мой друг. Если бы тебя отчислили - он страдал бы.
- Ах, это! Не в счет. Ты не свой интерес имел. А теперь давай-ка я над тобой поколдую.
- Поколдуешь? - недоуменно переспросил он.
- Фигурально выражаясь, ибо мой метод наука объяснить бессильна.
- А-а, тогда колдуй. Что мне сделать?
- Желательно лечь на живот и футболку задрать, хотя это необязательно.
- Ладно, сейчас мать позову.
- Зачем, я сама тебе помогу на кровать перебраться.
Я подкатила его кресло к кровати. Она была не застелена. Отбросив грязное покрывало, я помогла Пашке лечь на живот. Потом возложила руки на место перелома, больше для наглядности, чем для дела.
Итак, приступим. Сперва нужно аннигилировать титановую скрепку.
- Может немного жечь, - предупредила я Пашку.
- Не страшно. Я все равно ниже того места ничего не чувствую.
- Это ненадолго.
Сосредоточившись, я пустила магию в ход. Поначалу Пашка терпел, потом начал ерзать, потом стонать. В комнату ворвалась Эльвира Васильевна:
- Что здесь происходит? - она застыла на пороге, уставившись на акт моего целительства.
Я не могла ей ответить, не нарушив концентрации. В тот момент я как раз сшивала конский хвост, потому ошибки себе позволить не могла. За меня ответил Пашка:
- Ма, уйди. Не видишь, Алиса меня лечит.
- Господи, святый Боже, - она перекрестилась. - Свят, свят, свят.
- Уйди, я сказал, - прорычал Пашка.
Она ретировалась за дверь.
Срастив все нервные корешки, я проверила работу интуицией, как наставлял меня Квинт. Фальши не почувствовала.
- Попробуй пошевелить пальцами ног, - попросила я Пашку.
- Сейчас, - он приподнялся на локтях, затем сел.
Я отошла от кровати:
- Ну?
- Шевелятся, - он посмотрел на меня ошалевшим взглядом. - Черт возьми, Алиска, шевелятся!
- Очень хорошо. Теперь попробуй встать.
- Что, прямо так сразу и встать?
- А что, не насиделся еще?
- Насиделся, - упираясь руками в журнальный столик, он разогнул колени. Постоял согнувшись, затем оттолкнулся от опоры и выпрямился.
- Ну как? Что чувствуешь?
- Чудо, - из его глаз брызнули слезы. Он быстро вытер их. Мужчины не плачут, даже от радости.
- А теперь иди ко мне, - я протянула к нему руки, как мать к ребенку, который делал свои первые шаги.
- Шутишь?
- Топай ко мне, быстро! Я не намерена торчать тут до бесконечности, пока ты борешься со своими сомнениями.
Он сделал шаг, пошатнулся. Постоял, сделал еще один, потом еще и еще.
- Алиска, я хожу! Ты кудесница, ты чудо!
Он уже почти приблизился ко мне, но я попятилась. Толкнув попой дверь, я вышла спиной вперед в гостиную. Эльвира Васильевна застыла посреди комнаты с подносом в руках.
- Ах! - воскликнула она - поднос полетел на пол вместе с чайным сервизом.
Я пожелала, чтобы он не долетел до пола. Он завис в воздухе, потом поплыл к столу и успокоился там. Эльвира перекрестилась.
- Свят, свят, свят, - шептала она, не переставая.
- Ма, заткнись! - Пашка шел ко мне. - Не обращай на нее внимания, Лиса. Она в последнее время на Боге свихнулась, а ведь раньше активной коммунисткой была.
- Не смей кричать на мать, а то отправлю обратно в кресло!
Пашка замер:
- Алиска, ты чего?
- Думаешь, только ты страдал? А каково было твоей маме, ты подумал?
- Не знаю. Нет, пожалуй, - он смутился, опустив глаза. - Ма, прости меня, прости за все.
- Ой, Павлик! Главное, что ты снова пошел. Не зря я Боженьке молилась, услышал он мои молитвы. Алисанька, спасительница вы наша, святая, Боженькой посланная, да вы садитесь. Может, чайку?
- Спасибо, Эльвира Васильевна, но меня ждут. Я вот сейчас Пашу на белый танец приглашу, чтобы убедиться в результате, а потом сразу пойду.
- Да что вы! Вы же нам теперь как родная. Я за вас молиться стану.
- Спасибо, не стоит. Ну как, Пашка, спляшем?
- А давай. Только музыки нет.
- Плохому танцору и ноги мешают.
- Ну держись, Лиса, - Пашка обнял меня за талию. - Как на счет тура вальса, прекрасная целительница?
- С удовольствием, - я улыбнулась ему, и мы сделали первое па.

  

Глава 32. Дом, милый дом.

Алиса.

Представительский "мерс" Квинта скользил сквозь морось по центральному проспекту. Мы возвращались домой после моего первого сеанса целительства, безбожно тормозя в пробках. За рулем был несостоявшийся учитель истории Эдик, борец за правду с бойцами невидимого фронта. Полдень, а такое впечатление, что либо уже вечер, либо еще утро: хмуро, серо, мерзко.
- Слушай, пока мы в городе, давай махнем ко мне домой. Я там давненько не была. Алка говорила, что там бардак после кражи, - я повернула голову к Квинту, оторвавшись от созерцания безрадостной картины за окном авто.
- Как надолго? - деловито спросил он.
- Ты куда-то спешишь?
- Нет. Просто ты голодна, к тому же потратила Силу на излечение Павла.
- Да, пополнить пищевые резервы мне не помешало бы. Но мы можем и где-нибудь в городе перекусить. Вон, видишь, "Империал", за ним на следующем перекрестке есть кафешка "У Гиви". В ней отличный харчо и чахохбили подают. Мы с Алкой частенько там заседали годков этак пять назад. Встретимся после работы, точнее моей работы, потрещим по девчоночьи, киндзмараули дрябнем. Да, были денечки, - я вздохнула.
- Сожалеешь?
- Нет. Прошлое нужно оставлять в прошлом, - снова вздох, бесконтрольный какой-то.
- Если хочешь, можем заехать к "Гиви", но ты в последнее время предпочитаешь рыбу, или все же желаешь чахохбили.
- Нет. К мясу животных я отныне равнодушна. Кстати, у тебя есть предположения, почему?
- Думаю, это связано с Силой Света.
- Да, ладно! Алка трескает мясо, за уши не оттащишь.
- Ты - первое поколение, а она - десятое.
- А сияет словно лампочка.
- Она впитала Силу Мирославы. Конечно, не всю, поскольку родство у них было не столь близким, но сейчас ее статус приравнивается к седьмому колену.
- Значит, Мирослава была ярче?
- Не на много.
- Жаль, что наши с ней пути пересеклись тогда, когда я еще даже не подозревала, кем являюсь на самом деле, и само собой, оценить ее магический потенциал не могла.
- Даже раскрыв свои способности, ты не смогла бы почуять в ней видящую. Она не расставалась с "Веткой Отца".
- Это ты о том артефакте Скрытия моего папаши, что лежал в ее чемоданчике?
- Да. Единственное, что ты смогла бы - увидеть ее истинный облик сквозь личину.
- Этого было бы достаточно, чтобы раскусить ее ложь.
- Ты и так ей не поверила.
- Да. Моя интуиция вопила: "АФЕРА!" Так куда махнем обедать, если не к "Гиви"?
- Японский ресторан тебя устроит?
- А в какой? Я как-то была на свидании с одним хмырем, с которым меня, кстати, Алка свела, этакий светский мальчик, тусовщик в ее вкусе. Так вот, он позвал меня в "Амбар", поскольку там волшебные кальяны, а он был большим любителем попыхтеть ароматическим куревом. В общем, так весь вечер и пыхтел, потому я его и отшила прямо на выходе из "Амбара". Правда, роллы там были ничего и обслуживание хорошее. В "Якитории" я тоже бывала, причем в разных, на "Северном" самая лучшая, но это в другой стороне. "Три самурая" тоже там. Я в нем не была, но слышала положительные отзывы.
- Суши-бар "Осака" как раз по пути к твоему микрорайону.
- Вот и отлично! Посмотрим, какие у них роллы.
"Осака" мне понравилась: уютненько, мило. Помимо роллов, я заказала еще сашими, овощи в кляре, а после того, как Квинт приобщил меня к водорослям на "Чунга-Чанге", даже на салат из вакуме отважилась. Эх, жаль, что Марио не готовит блюда японской кухни, хотя грех жаловаться. К тому же можно и в ресторан заглянуть в кои-то веки, чтобы поесть азиатских вкусностей.
Когда я основательно утрамбовала рис, сырую рыбу и водоросли в свой желудок, мы отправились в мои родные пенаты. Ключа от квартиры у меня с собой не было - воспользовалась артефактом Ключника, снова. Удобно, черт возьми: один волшебный ключик для всех дверей - прямо универсал. Может, я зря отдала его Квинту? Мне он тоже в хозяйстве не помешал бы.
- Забирай. Я его уже изучил, - любезно позволил Квинт в ответ на мои мысли.
- Спасибо, чешуйчатый, - я спрятала ключик-универсал в свой клатч, одарив дракона лучшей улыбкой из своего арсенала.
Дом, милый дом, встретил запустением и бардаком: пыль, грязь, выброшенные из шкафа вещи, мои и мамины вперемешку, книги, сброшенные с полок, опрокинутый торшер, вспоротое кресло. Воришки-наркоманы искали тайники с деньгами, а по ходу буйствовали. Зачем испоганили кресло ножичком - не понятно, наверное, от разочарования, что ничего не нашли, кроме того, конечно, что лежало почти на виду.
- Я найму фирму для уборки, - сказал дракон, почувствовав мое скисшее настроение.
- Нет, я сама. Давно пора разобраться со всем этим: отдать кому-нибудь мамины вещи, отобрать то, что возьму с собой, а остальное выбросить...
В дверь позвонили, прервав мое изложение планов по уборке. Квинт пошел открывать, поскольку был ближе к прихожей.
- Кто вы такой, и что здесь делаете? - услышала я голос Борисовны, моей соседки по лестничной площадке. А Алка права, когда тетя Клава злится - очень даже смахивает на Шапокляк, и дело не только в длинноватом носе, интонации в ее голосе те же, что и у мультяшного персонажа.
Я выглянула в коридор, пока Борисовна не пригрозила вызвать полицию:
- Клавдия Борисовна, здравствуйте. Познакомьтесь, это мой жених, Станислав.
Я обняла Квинта за талию для наглядности.
- Ой, Аля! - она всплеснула руками. Борисовна называла меня также, как мама. - Поздравляю, давно пора. Очень приятно, молодой человек.
- И мне, Клавдия Борисовна. Спасибо, что поддерживали Алису после похорон матери.
- А как же иначе-то! Столько лет соседи - как не помочь, не поддержать, - она вдруг смутилась и перевела взгляд на меня: - Так тебя уже выписали, Аля? Ты прямо красавицей стала, расцвела, и волосы отросли-то как. Хорошо, что вернула природный цвет, тебе он к лицу. Яркая - любо глянуть.
- А-а, это парик, тетя Клава, - соврала я. - Подружка одолжила. Меня ведь обрили перед тем, как голову заштопать. Вот и приходится носить, пока.
- Это Алка, что ли, подружка твоя вертихвостка? Была она здесь, дважды, и следователь был, Стрельцов его фамилия.
- Да, знаю. Он заходил ко мне в клинику.
- Серьезный молодой человек: все тут осмотрел, сказал, что найдет воришек, но велел ничего не трогать. А я ведь прибрать здесь хотела. Думаю, вернешься, увидишь все это и расстроишься.
- Спасибо, тетя Клава, - я обняла ее, по щеке скатилась непрошенная слеза. Мир полон хороших людей, только мы этого не замечаем, даже когда живем с ними рядом и видим их каждый день.
- Не за что, Аля. Ты ж мне как дочь. Я всегда девочку хотела, а у меня два оболтуса. Здоровые лбы выросли, а мать совсем забыли, - ее глаза тоже наполнились влагой. - Не то, что ты у Наденьки, совсем не то. Вы так душевно жили. Я всегда ей завидовала, царство ей небесное.
Клавдия Борисовна перекрестилась. Я вздохнула.
- Тетя Клава, я тут решила мамины вещи отдать. Вы не в курсе, может, нужны кому?
- Правильно решила. Покойников отпускать надо. А вещи, нужны, конечно. Вон, те же Сергиенко из первого подъезда, ну ты их знаешь, многодетная семейка, семеро детишек, так они постоянно во всем нуждаются. А еще при Храме нашем, "Христа спасителя", есть пункт сбора пожертвований для нуждающихся. Там все берут: и одежду, и утварь, и продукты тоже.
- Тогда мне нужно все собрать. Найти бы только куда это сложить, - я зашла в мамину спальню.
На полу валялась ее любимая кофточка, синяя в мелкий белый горошек. Я ее подняла. Как ни странно, она еще хранила запах любимых маминых духов, а ведь почти три года прошло, как она надевала ее в последний раз.
"Это призрачный запах", - прокомментировал мое наблюдение Квинт. - "На самом деле его нет. Ты улавливаешь остаточную ауру любимого предмета. Для тебя она ассоциируется с духами Надежды".
- Я отправлю Эдуарда купить сумок и мусорных пакетов, - сказал он уже вслух.
- У меня есть парочка. Они, конечно, старенькие, но еще крепкие. Сейчас сбегаю, принесу, а потом помогу тебе сложить здесь все, - предложила Борисовна.
- Спасибо, тетя Клава, но..., - я хотела было отказаться, но она уже выбежала из квартиры за обещанной тарой для маминых вещей.
Квинт отдал распоряжения водителю, как и обещал. Я решила переодеться во что-то домашнее, более пригодное для уборки, чем жемчужно-серый костюм от Донны Каран. Старые трикотажные лосины и длинный свитер грубой вязки вполне подошли для предстоящей задачи.
Борисовна вернулась с двумя клетчатыми клеенчатыми сумками, столь любимыми челноками, и мы принялись складывать в них мамину одежду. Синюю кофточку я тоже туда положила. Отпускать прошлое - так отпускать.
Водитель привез новые клетчатые сумки и большие мусорные пакеты. После маминой одежды настал черед моей, по крайней мере той, что еще подлежала носке. Потом посуда, сковородки, столовые приборы. Продукты, из тех, что могут храниться годами: крупы, макароны, сахар, соль, консервы - я сложила в отдельную сумку. Борисовна вызвалась отнести ее вечно-голодным Сергиенко из первого подъезда. Фотоальбомы и коллекция Вовкиных школьных рисунков отправилась в отдельную сумку, которую я решила взять с собой в свое новое обиталище. К ним добавила: документы, старый затертый томик Булгакова, пару дисков с моими программными наработками. Хотя кому они теперь нужны - выбросила. С остальным хламом я тоже была безжалостна, отчего количество пакетов в прихожей росло как на дрожжах.
- Что делать с книгами? - спросила я Квинта, который вытряхивал содержимое цветочных горшков.
Сами горшки я собиралась отдать еще одной маминой подруге, тете Кате с пятого этажа. Они с мамой очень сдружились на почве комнатных растений.
- Поставь пока на полку. Я пришлю букиниста, чтобы забрал, - Квинт стоял над кадкой с остовом фикуса, моего ровесника.
- Спасибо за букиниста. Почему ты застыл?
- Его еще можно оживить, - он кивнул на фикус.
- Ты серьезно!? Он же почил почти пару лет назад, правда, последним из всей зеленой братии.
- В растениях жизнь теплится очень долго. Она может пробудиться, если условия станут благоприятными, а может и нет, но с магией Жизни результат будет стопроцентным.
- И как мне его пробудить? - я подошла к фикусу.
- Это просто. Почувствуй в нем остаточную жизненную силу и добавь своей, подстегни его к росту. Для растений подходит два вида стихийной Силы: Земля - идеально, Вода - чуть хуже. К тому же в качестве универсального источника магии Жизни ты можешь использовать свою личную жизненную энергию, но это быстро истощит тебя, если нет подпитки извне.
Я посмотрела на фикус магическим взором. Квинт прав, некое зеленое марево еще присутствовало на дне горшка, в корнях почившего патриарха нашей семьи. Я плеснула в него Силой, будто полила из магической лейки, и пожелала, чтобы он стал прежним, таким, каким был при маме. Что-то вырвалось из горшка, вытолкнув сухой остов, словно сбросило старую кожу. Новый зеленый стебель устремился вверх, пока не вымахал с меня ростом, затем он стал утолщаться, темнеть. Из него полезли ветки и листья. Они выросли до размера моих ладоней и остановились.
- Молодец, - похвалил меня Квинт. - Пойду принесу воды, чтобы полить его, он сейчас отчаянно нуждается во влаге. Но больше не действуй так сгоряча, и лучше присядь, отдохни.
Я опустилась в соседнее с загубленным кресло. Меня еще не вело, но некую усталость я ощутила. Квинт вытащил лейку из одной из сумок, я уже упаковала ее за ненадобностью, и пошел на кухню за водой. Фикус получил свою долгожданную влагу.
Тут явился Эдик, чтобы снести полные сумки в машину и отвезти их в пункт приема пожертвований при местной церквушке. Их было всего семь - вся мамина жизнь поместилась в них, кроме цветов и книг.
- Ты не против, если я возьму фикус с собой? - я подняла глаза на Квинта.
Он стоял подле раскуроченного кресла. Одно мановение руки - оно снова стало целым, даже выглядело так, словно только что из магазина.
Я помнила, как мы купили эту мебель, хоть и мала была. Правда, не вся она была куплена. Сервант на высоких ножках, родом из шестидесятых, достался маме от кого-то из ее приятельниц по общежитию. Комод в маминой спальне сделал Романыч, водитель с маминой скорой, это был его подарок к ее тридцатилетию.
Романыч по профессии краснодеревщик, но работал на скорой, поскольку там больше платили, плюс еще шла надбавка за дежурства. Раньше он частенько у нас бывал, а потом пропал, только в больничном гараже я его и видела.
- Может, на сегодня достаточно? - Квинт сел в реанимированное кресло.
- Нет, - я упрямо покачала головой. - Посмотри на эту грязь. Окна больше двух лет не мылись. Занавески не стирались. Пыль в палец толщиной. А эти пятна на ковре! Откуда они? Я, конечно, не фанатка уборки, но ковер до такого безобразия не доводила.
- Ты собираешься мыть все это вручную?
- Нет, хочу освоить одно из твоих заклятий Антипыльников и прочие магические штучки по уборке.
- Алиса, это может серьезно утомить тебя.
- У меня теперь есть Страж-Накопитель, мой особый резерв, ну и ты останешься сегодня без моего поцелуя на ночь.
- Хорошо, раз ты так хочешь. Но применять уборочное заклятие одноразово - пустая трата Силы, через неделю все вернется в прежнее состояние.
- Согласна, чистоту следует поддерживать постоянно. Вот и покажи мне, как это сделать.
- Тебе нужно привязать уборочное заклятие к какому-нибудь источнику стихийной магии, лучше всего Воды, Воздух тоже подойдет, но ни в коем случае не к Земле.
- Почему?
- Земля родоначальница пыли.
- Ах, ну да - не поспоришь.
- На заклятие еще нужно установить таймер, который будет активировать его раз в неделю или через пару дней, это зависит от уровня загрязненности окружающей среды и энергии выбранного тобой источника Силы.
- Раз в неделю подойдет. К тому же здесь рядом есть мелкая речка-вонючка, ну ты знаешь, Вовкины окна как раз выходили на нее.
- Да, знаю. Ее Силы вполне хватит для еженедельной уборки твоей квартиры, даже каждодневной.
- Что мне делать, мастер? - я потерла ладони, будто собиралась работать руками.
В моей голове вспыхнуло плетение заклятия.
- Это универсальный Уборщик, - пояснил Квинт. - В нем стандартный набор плетений: Антипыльник, Мойщик и Аннигилятор грязи.
- А таймер?
- Таймер добавишь потом, на уже готовое заклятие, когда привяжешь его к этому месту и вещам.
- Зачем его привязывать?
- Чтобы удержать. Магия Воды нестабильна, а Воздух тем более. Правда, можно его доработать, вот так, например, - Квинт добавил пару загогулин в узор.
- Что ты сделал?
- Усилил. Теперь оно будет более энергоемким, но зато универсальным. Тебе предстоит привязать его только к стенам и окнам, в общем, к периметру, внутри которого оно должно действовать. Любая вещь, попадающая в эту квартиру, будет раз в неделю вычищаться этим заклятием.
- Значит, и посуду можно не мыть, и белье не стирать?
- Можно.
- Здорово! Тогда приступим.
Я мысленно потянулась к речушке у Вовкиного дома. Зачерпнув из нее Силы, я свила нить, точнее канат, и потащила его к своей квартире. Потом стала выдергивать из него "нитки" и плести Универсального уборщика. Когда оно повисло посреди зала, похожее на паутину мега-паука с вкраплениями спиралей Аннигиляторов грязи, я стала выдергивать из него нити и приклеивать их к стенам, полу, потолку, окнам, привязывать к периметру, как назвал это Квинт. Кухню, мамину спальню, коридор и туалет с ванной я тоже включила в периметр. Потом добавила к этому шедевру бытовой магии еженедельный таймер-активатор, и в первый раз активировала заклятие. По комнате прокатилась невидима я волна, как вздох великана. О, Боже мой! Все засверкало чистотой: занавески, окна, ковер, диван, печка на кухне, теперь уже опустевшие шкафчики, стол, раковина, ванная и прочее.
Сегодняшний день прошел с огромной пользой: сперва исцеление институтского приятеля, потом реанимация фикуса, и наконец я победила ГРЯЗЬ! Моя душа ликовала, хоть я и вымоталась выше нормы, но эта усталость была приятной.

  

Глава 33. Dolce Vita.

Алиса.

На следующий день я пожелала заняться живописью. Мне не терпелось написать свою Грёзу или Ловушку, на что Квинт сказал:
- Начнем с картины Настроения.
- Это как те, что развешаны в коридоре? Наляпать цветовых пятен на холст, и готово, так это я мигом.
- Алиса, ты ведь знаешь, что абстрактные полотна требуют не меньшего мастерства, чем классическая живопись.
- Знаю, но мазня есть мазня, в отличии от твоих работ, конечно. Как-то видела в интернете абстракции одного художника, причем с классическим образованием. Так вот, он создавал свои шедевры в "Фотошопе" с помощью сочетания разных фильтров, затем распечатывал их на принтере и продавал. Цена за такие шедевры на его сайте варьировалась от сотни баксов до пары штук. Может, и мне так сляпать картину Настроения, чтоб не пачкаться краской.
- Ты боишься испачкаться?
- Да нет, но пятна не люблю, по крайней мене на одежде и мебели, ну а на картинах, когда как.
- Тогда будешь писать натюрморт, они у тебя раньше хорошо получались.
Вздохнула. Если уж быть до конца честной, то натюрморт - единственное, что у меня, вообще, получалось. Пейзажи выходили хуже, в них не хватало динамики, жизни. О портретах лучше промолчать, ибо уловить истинное сходство с живой натурой у меня никогда не получалось. Вроде малюю одно лицо - выходит совсем другое, похожее, но другое.
- Мне потребуется натура для натюрморта. Или поискать коллажик в интернете?
- Никаких коллажей, а за натурой для композиции обратись к Марио. Он будет рад тебе помочь.
- Уже лечу на кухню, - я помахала Квинту ручкой.
Марио был доволен и горд, что я решила изобразить его кулинарные шедевры. Только сокрушался, что его не предупредили заранее, а то он сотворил бы свой фирменный торт, по которому отныне тосковали гурманы Палермо. Но я заверила его, что дивных пирожных-конфет и кантучини, а еще тирамису и ванильного мусса будет вполне достаточно. Выглядели все эти вкусности сами по себе шедеврально, ибо Марио не только вкусно готовил, но и умел художественно оформить еду. Одно слово - мастер.
К сладостям я решила добавить фрукты. В закромах Марио их нашлось немало. Кухонная кладовка, как и подвал, была пузырем в пятом измерение со статис-полем, только доступ сюда имели все. Среда безвременья сохраняла продукты лучше любого холодильника. В ящиках лежали августовские помидоры, июльские огурчики в пупырышках, стручки молодого гороха и прочая, прочая снедь, растительная и животная.
Мне приглянулся виноград, но я не смогла выбрать какой-то один сорт, взяла сразу трех видов: белый, темно-синий и розовый, а еще персики, абрикосы, дыню, клубнику. Не удержалась и от экзотики: ананас, бананы, манго. Но чего-то не хватало для завершения композиции в стиле "Dolce Vita".
На кухню явился Войцех. Поскольку дворецким теперь был он, я спросила его о вине, которое подавал мне еще Кристоф в мой первый день пребывания в этом доме. Называлось оно, кажется, "Chateau d'Yquem", если я ничего не напутала.
- Оно у нас есть, госпожа Алиса, - кивнул Волк-дворецкий. - Но я не думаю, что вам в вашем положении стоит его пить.
- Мне только для художественной композиции, - я лучезарно улыбнулась, показав Волку зубы.
Он принес бутылку, но я нашла ее недостаточно живописной, потому золотистое вино было перелито в декантер, который меня вполне устроил, хоть и противоречил здравому смыслу, поскольку декантеры предназначены для красных вин. К нему в пару я еще захватила хрустальный бокал. Войцех в два захода снес всю эту вкусную красоту в мастерскую. Квинт уже выделил для композиции деревянный куб размером со стол. Из предложенных вариантов драпировки я выбрала тепло-коричневый бархат, ибо на нем натюрморт смотрелся максимально презентабельно.
Где-то с час я расставляла еду, то так, то этак, чтобы смотрелась наилучшим образом. Квинт лишь вздыхал. Холст и уголь для наброска он давно уже приготовил.
- Ну что, приступим? - я обернулась к нему, когда не нашла, к чему можно было еще придраться в своей композиции.
- Давно пора.
- И что дальше?
- Сперва реши, что ты хочешь передать будущим полотном, какое настроение.
- Голод. Это ведь натюрморт - посмотришь на него и захочешь съесть увиденное.
- Уверена?
Я подумала, и передумала:
- Нет, пожалуй, чувство насыщения. Глянул - объелся десертом, да еще и захмелел, но слегка.
- Это уже интересней.
- И как мне этого добиться?
- На стадии эскиза - никак. Когда закончишь, я объясню, что делать дальше. Приступай.
На эскиз я потратила все время до обеда и еще час после него. Без магии все-таки не обошлось: вместо терки я использовала урезанную формулу заклятия Уборщика. Квинт не запрещал. Во время обеда я сознательно оставила себя без десерта, чтобы глядеть на композицию с вожделением, а не безразличием или даже отвращением объевшегося человека.
Приняв мой эскиз, Квинт сказал:
- В краску добавь свою слюну или кровь, чтобы закрепить магию в полотне.
- Ладно. А что потом?
- Все, как обычно, мазок за мазком. Только когда будешь накладывать краску на съедобные объекты, представляй их вкус, еще лучше и запах, и не забывай при этом ощущать насыщение.
- На словах легко.
- Магический транс поможет тебе сосредоточиться.
- А почему нельзя накладывать краску телекинезом?
- Лишняя трата Силы. Работа руками избавляет от половины усилий, которые обычно даже не замечаешь, поскольку делаешь это автоматически. А вот работа только мысли требует чрезмерных ментальных затрат. Ты только представь себе, что каждое движение кисти, ее нажим на полотно, плотность нанесения краски, пропорции ее смеси и так далее, множество мелочей, которые ты делаешь интуитивно руками, тебе придется делать телекинезом. Будь ты калекой, не способной двигаться, это еще оправдало бы себя, а так, пользуйся руками. Телекинезом легко ломать, швырять, переносить, но не создавать.
- Ломать всегда легче, - хмыкнула. - Видишь ли, я несколько иначе себе это представляла.
- И как же?
- Что-то вроде: махнула одной рукой - озеро появилось, махнула другой - лебеди поплыли.
- Ты не иллюзию создаешь, а реальный артефакт, а они зачастую требуют ручной работы.
- Реальный артефакт - это волшебная палочка.
- Волшебная палочка - вообще, не артефакт. Магических предметов, исполняющих любые желания, не существует.
- Почему? Разве нельзя сделать его мультизадачным?
- Где ты видела ложку, которой можно стирать или зубы чистить? У каждой вещи есть свое назначение. В артефакт можно вложить пару задач, не больше, иначе он не выполнит толком ни одной.
- А компьютер? Он ведь на многое способен.
- Бумагу резать и воду кипятить тоже? - Квинт с сарказмом посмотрел на меня.
- Почему тогда о волшебной палочке столько сказок?
- Видящие постарались. Во времена до Покрова они размахивали ветками своих тотемных деревьев, творя ворожбу. Люди видели это и сочиняли небылицы. Магические посохи из той же оперы.
- Значит, волшебная палочка без мага - тоже самое, что и дирижерская без дирижера?
- Именно это я и сказал: символ, а не артефакт.
- Жаль. А если создать волшебную кисть?
- Ты вроде бы картину Настроения собралась писать, а не создавать артефакт божественного уровня.
- Неужели ее так сложно сотворить? - я посмотрела на кисть в своей руке.
- Как ты себе это представляешь?
- Ну не знаю. К примеру, пожелал - она сама написала картину.
- Это тоже самое, что и волшебная палочка: без мага-художника работать не будет.
- А если вложить в нее талант, как это сделал Ключник, создав "Ключ от всех дверей"? Он ведь работает и без мага-взломщика. Так и волшебная кисть будет писать полотна в руках человека, далекого от живописи.
- Ты намекаешь на то, чтобы я создал для тебя артефакт с даром художника?
- Ну наконец-то! Думала, уже и не догадаешься.
- Алиса, ты и без моего таланта прекрасно справишься. И потом, картины, написанные моим артефактом, будут контролироваться мной, а не тобой.
- Да мне не жалко.
- Перестань сомневаться в себе. Задатки художницы у тебя есть, это я тебе как наставник говорю, а не как льстец. Приступай. Хватит тянуть время.
Войдя в магический транс, я принялась за тяжкий труд художника. Хитрила, выписывая драпировки фона, все не решалась перейти непосредственно к натюрморту. В конце концов фон был готов - пришлось заняться делом по-настоящему.
Первой жертвой моей кисти пал черный виноград. Крупные ягоды с тонкой коркой, придави зубами - лопнут, наполнив рот сладким соком, и ни каких противных косточек, нет, их в моем винограде не будет. Я вспомнила жаркий август 91-го. Страна на изломе, взрослые встревожены, власть захватило ГКЧП, Горбачев томится в Форосе, Ельцин поднял знамя буржуазии, советская империя рушится, распадаясь на республики-государства. А мне всего девять - плевать на политику, каникулы на излете, школьные базары, на которые меня таскала мама, и черный крымский виноград на рынке, дорогущий, но она купила, может, для того, чтобы отрешиться от тревог за будущее. Так мне и запомнилось то лето, сладким вкусом черных ягод.
Теперь розовый "Кардинал", нет, даже не розовый, а фиолетово-красный с дымчатым восковым налетом - один из лучших столовых сортов, которые я пробовала. У нас на юге изобилие винограда в сезон, но говорят, что в Средней Азии он еще слаще. Тогда пусть и мой "Кардинал" будет слаже, как и белый "Монарх" с привкусом муската.
Персик. О, дивный персик! Ты сладок и сочен, твой сок течет по рукам, мякоть тает во рту, лаская рецепторы языка.
Абрикос, спелый и мягкий, кожица с легкой кислинкой, а внутри сладкая кашица. Как же много их в наших краях. Весной они цветут самыми первыми. Если деревья абрикоса выстрелили белыми цветочками, еще не обзаведшимися листиками, то пришла весна. Да, еще будут холода, а возможно, и заморозки, но она уже пришла. Спелая ягода, оранжевая среди зеленой листвы, в посадках вдоль дорог, во дворах - вестница начала жары, когда стихают июньские грозы, и приходит истинное лето.
А вот и дыня - моя любимица, медовая нега, сладкая настолько, что хочется запить ее водой, нет, не водой, десертным бордосским, белым мускатным благодатного 2005-го года. Его букет опьяняет, чарует, кружит голову, даря эйфорию с изюмно-дынным послевкусием.
Клубника, июньская, поздняя, темно-красная. Ей не нужен ни сахар, ни сливки, она хороша само по себе. Сорвал с куста - и в рот, как в детстве, когда мамина подруга тетя Лиля приглашала нас к себе на дачу. Меня пускали попастись на клубничной грядке. Я возвращалась оттуда перепачканная красным соком с раздувшимся от сладких ягод животиком.
Бананы. О, пусть это будет мой первый банан, который я попробовала в своей жизни. Он буквально перевернул мое детское вкусовое восприятие. Говорят, в бананах есть фермент счастья, и если их есть каждый день - будешь пребывать в хорошем настроении. Я уже завидую приматам. Наверное, при такой диете их жизнь - сплошная радость. Не понятно только, зачем в начале времен они слезли с банановых пальм и стали питекантропами. Может, устали быть вечно счастливыми?
Ананас - признанный абсорбент алкоголя, кисло-сладкий, яркий по вкусу. "Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй", - незабвенный Маяковский, певец революции, доведенный этой самой революцией до суицида. К черту рябчиков - пережиток царизма, к тому же они не вписываются в мою десертную композицию. А вот ананас я всегда стремилась попробовать именно из-за этой фразы поэта, чтобы почувствовать себя буржуем, но не в последний день.
Манго, нет, не та "шишка", которую я купила в супермаркете, а сладкая прелесть с Чунга-Чанги. Нельзя описать его вкус, ибо он несравненен. Он дарит ощущения отпуска, жарких стран, южных островов, он манит в далекие края, к пляжам из белого песка, к пальмам и океану. Манго нельзя пресытиться, у меня не получилось, как и утолить жажду жарких стран и южных морей. Лета много не бывает, особенно, когда зима на пороге.
Теперь первый план: творения Марио. Хрупкая скорлупа шоколада пироженых-конфет, а внутри клубничный конфитюр или ванильный крем, нежное суфле, пьяная вишенка в ликере. Привкус "Амаретто" в нежнейшем тирамису. Карамельная кожица на крем-брюле хрустит на зубах сладкой патокой, а под ней восхитительная амброзия, пища богов, ваниль с капелькой бренди. Рассыпчатые кантучини, полные миндаля, отличное дополнение к эспрессо. Увы, только кофе здесь нет.
Я вывалилась из транса, накатила фантомная тошнота от переедания сладкого - отвернулась, и от своего натюрморта, и от натурной композиции, ибо была готова исторгнуть желчь из пустого желудка прямо здесь и сейчас.
- Немедленно разорви связь с картиной, - приказал Квинт. - Она продолжает тянуть из тебя Силу, а ты уже на грани истощения.
- Как это сделать?
- Видишь нить, связывающую тебя с ней? Порви ее, но не отпускай. Чтобы сохранить эффект магического воздействия, полотну нужна подпитка. Используй Воздух, эта стихия лучше остальных подходит для картин.
- Где его здесь взять, этот Воздух? Силовые жгуты за облаками.
- Хватит и того, что окружает тебя.
Я собрала фактически невидимую Силу Воздуха, скатала ее в некое подобие нити, разорвала связь с картиной, словно пуповину перерезала, и связала две нити узелком.
- Так пойдет? - глянула на наставника.
- Теперь можешь смело смотреть на свою работу.
Повернулась к натюрморту. Просто картина: фрукты, сладости, тщательно выписанные, но не более того.
- Похоже, я слажала, - вздохнула.
- Нет. Картины Настроения относятся к классу артефактов влияния, а значит, воздействуют на всех, кроме мага-создателя.
- Но ведь меня до этого тошнило, значит, действовало, а потом перестало.
- То был результат истощения, ты слишком отдалась работе.
- Что-то тут не вяжется. Если такие картины не действуют на своих создателей, то почему на тебя действует Грёза, которую ты написал давеча?
- Грёза - вспомогательный артефакт, призванный помогать магу, а не влиять на него. Кольцо Сокрытия на твоем пальце, Страж-Накопитель вживленный в тебя - все это артефакты-помощники.
- И как же Грёза тебе помигает?
- Она реализует мою мечту, пусть и иллюзорно, - он приподнял уголки губ, обозначив улыбку, в его взгляде появилось желание.
- Вон оно что, - опустила глаза. Опять дразню дракона, да и себя заодно, идиотка. - Кстати, а на тебя мой натюрморт действует?
- Да, но я не фанат человеческой пищи, посему нужна оценка людей. Идем, - Квинт подхватил мое полотно и направился к выходу из мастерской.
Поскакала за ним:
- Ты куда?
- На кухню. Горничные устроили полуночные посиделки. По воскресеньям они играют в "преф", это у них почти традиция.
- Бабы играют в преферанс!? Я в институте пробовала, но так и не разобралась в этой жуткой игре.
- Ты просто не игрок.
- Это да. Правда, однажды я писала код для виртуального покера, подвернулась халтурка для online-казино, но "преф" по сравнению с ней - непролазная чаща.
- Ниши горничные с тобой не согласятся.
- Спасибо, что предупредил. Я теперь с ними в картишки перекидываться не стану, а то спущу все твое имение.
- Они тебя и не позовут.
- Ах, да, субординация. Кстати, который час?
- Полпервого ночи.
- Я написала картину всего за десять часов?
- Магический транс ускоряет действие, даже если к этому не стремишься. Сила подстегивает твою моторику, нейронные импульсы, скорость реакции.
- Это потому магические поединки быстрее обычных?
- Если повстречаешь мастера боевого транса, то он и без магии тебя уделает.
- Зиг из таких: владеет боевым трансом, да и магией тоже, но тебя одолеть не смог.
- Он почти преуспел. Если бы не отвлекся на тебя - выиграл бы. Мои Щиты были на пределе.
- Ты серьезно? - я схватила его за руку почти у двери кухни.
Он остановился и посмотрел на меня:
- Зиг стал опасен. Он более не тот мальчишка, что противостоял мне в Долине смерти.
Наше появление на кухне переполошило горничных и посудомойку. Они вскочили из-за стола, спрятав карты и перевернув листок с расписанной "пулей" чистой стороной кверху.
- Приятной ночи, дамы. Кто ведет? - спросил Квинт об игре.
- Я, - потупилась Катя.
- Поздравляю. А теперь прошу вас оценить это полотно, - он повернул к ним мою картину. - Выскажите свои ощущения.
Минуту стояла гробовая тишина, показавшаяся мне вечностью, а потом они заговорили все разом. "Боже, какой персик!" - вздохнула Алина. "Я, кажется, уже захмелела", - призналась Катя. "Бананы, я их обожаю", - это была Наташа. "Да что вы понимаете! Крем-брюле Марио - вот это шедевр", - вступилась за творения шефа посудомойка Светлана, она же и его помощница. "Ой, я уже объелась," - Алина. "И я", - Катя. "И у меня полный живот", - Наташа. "Слабачки", - сказала пухленькая Света.
- Спасибо, дамы, этого достаточно, - Квинт развернул картину так, чтоб они ее больше не видели, потом посмотрел на меня: - Удовлетворена?
- Более чем.
- Станислав Романович, - робко позвала Света.
- Да? - Квинт повернул к ней голову.
- А куда вы повесите эту картину?
- Это пусть решает госпожа Алиса.
- Я не думала над этим, - пожала плечами.
- Госпожа Алиса, а можно оставить ее здесь, на кухне. Марио будет рад, - она смотрела на меня с мольбой.
- Конечно, - для Марио мне ничего не жалко. Он подарил мне сладкую жизнь, а я подарю ему сладкое Настроение.
- Огромное спасибо. А как она называется?
- Dolce Vita, - улыбнулась я ей.

  

Глава 34. С небес на землю.

Сергей.

Мы летали неделю. Брата потянуло в родные края. Три дня до Охотского моря и столько же обратно, через всю страну. Будь мы обычными птицами - не долетели бы за такой срок, но мы фактически не нуждались в отдыхе - на крыльях днем и ночью, особенно, если ветер попутный, а он таковым и был. Половили рыбки на Охотке и домой.
Вот и крыша Большого гнезда. Квинт ждал на балконе моей комнаты. Он распахнул дверь пошире, пропуская нас. Сперва влетел Брат, потом я.
- Обращайся, - приказал дракон, устроившись на диване.
Брат занял облюбованное им ранее место на спинке стула.
Я представил себя человеком: вместо крыльев - руки, вместо клюва - рот, вместо перьев - кожа. Снова ад: выворачивало, корежило, ломало, вытягивало, жгло...
И вот я лежу на полу, спиной кверху, и не могу сообразить, как же пользоваться руками. Благо, длилось это недолго, как и с крыльями сработал инстинкт. Я приподнялся на руках, но встать самостоятельно был не в силах.
Квинт помог, дотащил до кровати:
- Отдыхай. К вечеру будешь в норме. Войцех принесет поесть тебе и Брату.
- Спасибо, босс, но мне сейчас кусок в горло не полезет, - прохрипел я.
- Против супа, думаю, ты не будешь.
- Да, супа, пожалуй, похлебал бы после птичьей-то диеты.
- Вот и хорошо, - он ободряюще улыбнулся и вышел из комнаты.
Минуты не прошло, как в дверь поскреблись.
- Входи, Войцех, - крикнул сипло, как смог.
В комнату впорхнула Солнышко.
- Привет, - прошептала она.
- Привет, - улыбка растянула мой рот до ушей. С одной стороны я был ей безумно рад, но пребывал в таком раздрае, что лучше она на меня сейчас не смотрела бы своими изумрудами.
- Здравствуй, Братец, - она подошла к орлану, погладила его по голове. Он весь раздулся, пернатый самец. Почтив Брата своим вниманием, Солнышко присела на край моей кровати: - Ты как?
- Скоро буду в норме.
- Знаешь, пока вас не было, я кое-чему научилась. Могу помочь.
- Не стоит, сам справлюсь.
- Значит, не хочешь побыть мои подопытным кроликом, - она вздохнула.
- Кроликом - всегда пожалуйста, - я готов был стать для нее кем угодно, только жалости ее не принял бы.
Она положила свои прохладные ладошки мне на виски - в меня хлынула Сила, светлая, бурлящая, опьяняющая, как игристое вино. Она не только почти мгновенно восстановила меня, но и возбудила. Я быстро собрал складку на одеяле в том месте, где это самое возбуждение выпирало. Не дай Бог, заметит! Что потом говорить, как себя вести, куда глаза деть? Тьфу, прыщавый юнец.
- Ну как? - спросила она лучезарно.
- Отлично! Хоть сейчас на крыло.
- Еще не налетался, за неделю-то?
- Для этого и жизни мало.
- А ты, как погляжу, родился пернатым.
- Не буду спорить.
- Послушай, Сергей, - она опустила ресницы. - Это несколько личный вопрос - ты можешь на него не отвечать.
Я добавил еще одну складку на одеяле:
- Спрашивай.
- Что ты чувствуешь, когда я рядом? - она снова посмотрела на меня
Влип! Что же ей ответить? Теперь уже я опустил глаза, прямо пацан с неудовлетворенным спермотоксикозом.
- Ты сияешь - я слепну, - выдавил.
- Да, так было, когда мы с тобой только познакомились, но сейчас на мне скрывающий артефакт, - она продемонстрировала свою ручку с колечком на тонком пальчике. - Квинт сказал, что моя бесконтрольная аура влияет на людей, очаровывает, и что ты пал ее жертвой. Вот я и хочу узнать, насколько твое отношение ко мне изменилось после нашего последнего разговора.
- Оно не изменилось, - я уже вовсю комкал одеяло.
- Значит, дело не в контроле над аурой, - снова вздох.
- Не знаю, в чем, но заверяю тебя, я никогда не стану навязываться. В этом можешь доверять мне смело, да и во всем остальном тоже.
- Спасибо, Орел! Для меня это многое значит. Тогда друзья? - она протянула мне руку для пожатия, прямо как в прошлый раз.
- Даже не сомневайся в этом, - сжал ее тонкие пальчики со всей нежностью, на которую был способен.
В комнату без стука вошел Войцех вместе с подносом. Тонкая ручка выскользнула из моей, унеся с собой свет и лето.
- Тебе нужно поесть, - она вспорхнула с кровати, райская птичка, обернулась к орлану: - И тебе, Брат, тоже приятного аппетита.
Солнышко скрылась за дверью под мрачным взглядом Волка.
- Привет, Войцех. Как житье-бытье?
- Идет, - он сгрузил содержимое подноса на стол. - Тебе в постель суп подать, или сам встанешь?
- За столом сподручней, не барин, - поднялся, обернув бедра покрывалом. Эрекция хоть и опадала, но еще была заметна.
- Ты это прекращай.
- Что прекращай? - сделал вид, что не понял, о чем он.
- Она не твоя.
- Знаю.
- И никогда твоей не будет.
- Думаешь, я идиот? Только чувствам не прикажешь, они строем не ходят и на команды плюют.
- Соболезную.
- Никто ведь не умер, - хмыкнул. - Или твой папаша "пришьет" меня за это?
- Сразу, как только учует в тебе соперника. Это дракон ему не по зубам, но даже с ним он будет бодаться ради нее, вот увидишь.
- Думаешь, он снова попытается ее похитить?
- Не думаю - знаю.
Брат заклокотал, требуя внимания. Я взял миску с мясом и стал кормить его, размышляя о том, как оградить Солнышко от жесткого папаши Войцеха. Волк оставил меня наедине с моими мыслями и орланом.
Нахлебавшись супа от души, я принял душ и оделся в человеческую одежду. Надо же, как думать стал: в человеческую одежду, а ведь птицей побыл-то всего ничего, неделю. Каково было Войцеху, когда он волком от полнолуния до полнолуния бегал? Поди, рычал на всех и портки одевать отказывался.
Завибрировал мобильник. Задремавший было Брат встревожился, встрепенулся. Я глянул на дисплей - ну конечно, Жанночка. О чем это я ей врал в прошлый раз - совсем забыл с этой птичьей жизнью. Как ни странно, индикатор зарядки был на 90-та процентах, и ни одного непринятого звонка или непрочитанной sms не было. Хотя Жанна звонила и писала мне всю неделю. С кем же она общалась вместо меня? Может, Волк ей отвечал, меня прикрываючи?
- Привет, - ответил я на звонок.
- Приветик, - пропела моя дама. - Как там твоя родня?
- Все путем. Кстати, я уже считай, что дома.
- Ты вернулся!? Когда?
- Еще нет, но скоро буду.
- Ко мне заглянешь? Я тут кое-что прикупила, тебя порадовать, - ее интонации стали игривыми.
- Мне или себе?
- Себе, но тебе понравится. Так заедешь, оценить мою обновку?
- Если ее недолго снимать, то уже лечу.
- Ее можно и не снимать.
- У-у, как многообещающе. Жди. Скоро буду.
- Лети, мой орел.
Вздрогнул. У нее что, чутье какое-то особенное, или босс ей сказал, что сотворил из меня? Нет, вряд ли. Тем не менее раньше она меня никогда орлом не называла, соколом, правда, было пару раз, но не орлом. Надо бы поговорить с боссом, опять же к Жанне отпроситься. А то я тут наобещал ей, а сам даже не в курсе, позволено ли мне будет покинуть Большое гнездо, или нет.
Потоптался у двери кабинета Квинта. Стучать или так зайти? Вдруг там Солнышко, помешаю еще чему-то. В руке вспыхнуло ощущение ее ладошки. "Друзья", - сказала она, опалив июльским зноем.
"Входи", - раздался в голове драконий рык - видение моей "райской птички" развеялось.
- Есть разговор, - я взял быка за рога с порога.
Квинт был в кабинете один:
- Знаю. Ты желаешь навестить свою подругу. Поезжай. Можешь взять любой автомобиль в гараже. Войцех проводит тебя туда и покажет, где лежат ключи.
На слове "подруга" в моей голове мелькнули огненные кудряшки и зеленые омуты, а не каштановая грива.
- Что мне ей говорить? - я быстро представил лицо Жанны: карие глазки, черные брови, чуть вздернутый носик, а то вдруг босс неправильно поймет мой пиетет к Солнышку. Но ведь она назвала меня другом - значит, стала для меня подругой, но у этого понятия двойное дно. Жанну вот подругой зову, хоть наши с ней отношения далеки от дружеских.
- То, что посчитаешь нужным, - прервал мои размышления о дружбе и недружбе дракон.
- А как же Покров?
- А ты готов сказать ей правду? Судя по тому, что ты говорил ей ранее, она понятия не имеет, где ты был и что делал.
- Опять читаешь мои мысли!? - напрягся. Это орлу плевать на телепатию, а человек чувствует себя голым, да еще и вымазанным собственным дерьмом перед толпой папарацци, по крайней мере я.
- Не только. Я взял на себя смелость общаться с Жанной вместо тебя, само собой, поддерживая твою ложь.
- Так это ты отвечал на ее звонки!?
- Ты против?
- Не знаю: и да, и нет. Она, конечно, на тебя работает, но баба-то моя.
- Я ведь не против твоего общения с Солнышком, - его взгляд был полон иронии, хотя тон остался нейтральным.
Шах и мат. Уел-таки он меня. Радует, что у него мозги набекрень от ревности не съезжают.
- Спасибо, что прикрыл меня перед Жанной. Кстати, что ты ей наговорил? А то как бы конфуз не вышел: я ей одно наплету, а ты ей совсем другое в уши залил.
- Я всего лишь развил тему финансовых проблем твоей брянской родни. Твой покойный дядька взял в долг у криминала на развитие собственного бизнеса и прогорел, отчего у него случился сердечный приступ - он умер. Жена и сын остались в должниках и под давлением местной шпаны.
- Значит, ты в курсе моих родственных связей.
- Все, что известно тебе - известно и мне.
- Не знаю, привыкну ли я когда-нибудь к тебе в своей голове.
- Ты мой человек, Сергей. Твое благо - мой долг по отношению к тебе, моя ответственность.
- Благо, говоришь. Что ж, тогда хочу в отпуск. Я на тебя год горбатился, даже отгулы не брал.
- У тебя есть неделя. Отдыхай.
- Десять дней, - я смотрел на него в упор.
- Хорошо, если выдержишь, - опять ирония.
- Не сомневайся. Жана давненько забрасывала удочки, чтоб я ее на Карибы свозил, а на недельку за океан - маловато будет.
- Если так, я отдам распоряжение, чтобы вам зарезервировали номер в отеле. Выбирай: Доминиканская республика, Ямайка, Куба, мексиканский Канкун. Можешь взять "Гольфстрим". Владимир доставит вас туда и заберет через десять дней.
- Отлично, босс! Канкун подойдет, Жанна о нем читала в коком-то из своих модных журнальчиков, мечтала побывать. Спасибо за такой подарок. Только чур, я сам за штурвал. Вовик, конечно, неплох, раз ты его на работу взял, но что-то истосковался я по своему рабочему креслу.
- Тебе своих крыльев мало? - усмешка искривила его губы.
- Крыльев много не бывает. Ну я пойду, Жанна ждет. Обрадую ее такой новостью.
- Обрадуй.
Войцеха я нашел на кухне. Он отчитывал горничных, сурово глядел, был строг.
- За что ты их так, бедняжек? - спросил я его шепотом, когда он с ними закончил.
- Видишь картину на стене? - он кивнул на натюрморт, появившийся здесь в мое отсутствие.
Подошел ближе. Во рту появился вкус персика и винограда, дыни и клубники, сладкого винца, до которого так охочи бабы, тирамису и пудинга маэстро Марио.
- Что это? - обернулся к Волку с ощущением детства, когда я объелся сладкого, решив напакостить своей старшей сестре. Мы с ней вечно на ножах были: она меня задирала - я ей пакостил. На ее шестнадцатую днюху мама заказала торт, большой такой, с розочками, к нам должны были нагрянуть подружки именинницы. Ночью я прокрался к холодильнику, чтобы проредить розочки, но когда слопал одну, захотел и другую. От торта тогда мало, что осталось. Утром сестрица подняла визг. Батя всыпал мне ремня. А сладким я объелся до конца своих дней. По крайней мере так считал, пока не попробовал творений здешнего шеф-повара.
- "Dolce Vita" - натюрморт Алисы. Она подарила его Марио.
- Во истину, Dolce! Не знал, что у Солнышка такой талант. Я прямо-таки объелся сладким.
- Это ложное ощущение. Картина - артефакт Настроения, в данном случае, обжорства.
- А мне нравится.
- Тебе все понравится, что она сделает, - буркнул он.
- Так хорошо же получилось, цепляет. Разве нет?
- То-то и оно, что цепляет. Эти, - он кивнул на горничных, которые под его мрачным взглядом быстренько ретировались с кухни, - Совсем от рук отбились, только и делают, что пялятся на эту картину.
- Не рычи. Бабы любят сладкое: конфеты там, шампанское. Лучше идем, гараж мне покажешь, а то ты, когда меня по дому водил, как-то пропустил его.
- Не люблю я это ездовое железо.
- Понимаю, таким конем не закусишь, - я хлопнул его по плечу. - Хватит кукситься. В отпуск тебе надо. Слушай, айда со мной в Канкун, и Веру свою прихвати, им с Жанной веселее будет. Да и мы текилы накатим, пока они дымятся на пляже. Ты хоть пьешь-то?
- Редко. Смысла нет. Пошумит в голове чуток, и все. Когда молодым дурнем был, ходил в сельскую корчму. Туда панские казаки хаживали, ну и я с ними. Любого на спор перепить мог, а потом горе-собутыльника на себе тащил обратно в замок. С месяц так было, потом со мной никто пить не стал, да и в корчму больше не звали. Пан сказал, метаболизм такой у оборотня.
- Так я теперь и напиться толком не смогу!
- Привыкай, - теперь уже он хлопнул меня по плечу.
- Придется, - вздохнул. - Так что насчет отпуска?
- Это вряд ли.
- Ты хоть когда-нибудь отдыхал?
- В картине только.
- Не в счет.
- Тогда нет.
- За триста с лишним лет службы ни дня отпуска!? Я прямо-таки горю желанием стать твоим профсоюзом.
- Не стоит. На кого я дом оставлю? Кристофа нет.
- Брось, работа не волк..., - сказал и осекся. Быстро продолжил, чтобы сгладить конфуз подобного сравнения: - Дракон же здесь остается - дом на нем.
- Зигмунд может нагрянуть.
- Слышал, в прошлый раз он тебя подстрелил.
- Ты прав, когда он придет, толку от меня будет мало, но пана я бросить не могу.
- Может, и мне не стоит. Кто его знает, как он обойдется с Алисой.
- За нее не беспокойся. А вот тебе лучше на глаза ему не попадаться, прихлопнет, не моргнув. Это меня пощадил, ибо вроде как родня, тебя не пощадит.

  

Глава 35. Такой лжец.

Сергей.

Гараж размером с футбольное поле был полон стальных жеребцов исключительно вороной масти. Хоть моя страсть - самолеты, но тут было на что полюбоваться: "мерины", "ройсы", джипы, "гончие", байки. О-о, мой автомобильный Бог! Бетмобиль - красавец концептуальный Maybach Exelero, произведший фурор на мировом авторынке в 2005-м, ценой в восемь "лимонов зеленых". Хоть ему уже и семь годков, но круче машины я не видал. Пошел к нему, как кролик к удаву, завороженный. Максимальная скорость - 350 км. Разгон до сотки за четыре с половиной секунды. Под капотом 263 лошадиные силушки. Коснулся его, провел пальцами по капоту, по легкому изгибу ребра на двери.
- Нравится? - прогудел чей-то басок за спиной.
Я даже и не заметил, как ко мне кто-то подкрался, настолько был очарован Бетмобилем. Обернулся. На меня глядел мордоворот в комбезе механика, руки в машинном масле, в нем же и замызганная тряпка, которой он тер пальцы-сардельки. Взгляд твердый, но на губах понимающая улыбка.
Подошел Волк:
- Познакомься, Сергей, это Эдуард, шофер и по совместительству механик. В общем, здесь его епархия.
- Можно просто Эдик, - кривая улыбка стала шире. - Извини, руки не подам. Сам видишь, в масле.
- Приятно, Эдик. По той же причине, я твоей руки и не принял бы, к подруге еду, - оскалился ему в ответ. - Твое лицо мне кажется знакомым. Мы уже пересекались?
- Видел тебя в аэропорту, когда орла грузили. Ты ведь капитан "Гольфстрима"?
- Он самый, по крайней мере пару недель назад был им.
- Уволили? - громила-Эдик был удивлен.
- Нет, изменили должность.
- Вверх или вниз?
- Выше не бывает.
- Поздравляю.
- Кстати, Эдик, Сергею нужны колеса. Станислав Романович дал добро, - встрял в наш разговор Войцех.
Так, если Волк назвал Квинта при шофере, как я прежде, то бишь Станиславом Романовичем, то Эдик к фамильярам не принадлежит, да и скорее всего не в курсе, кому служит.
- Выбирай любые, - Эдуард щедро махнул рукой. - Только вон тот байк не трогай. На Лютике только хозяин ездит.
- Лютике!? - переспросил я, пытаясь рассмотреть среди рядов мотоциклов тот, на который указывал шофер-автомеханик. Кажется, так Квинт называл своего коня-фамильяра, подорвавшегося на мине в Первую мировую.
- Да. Вон она, Honda CBR1000RR ABS прошлого года. Правда, красотка? - Эдик подошел к одному из мотоциклов, погладил по седлу, любовно, как женщину. - Быстрая девочка.
- Хороша, - кивнул. - Видел эту красотку, босс на ней в ангар приезжал. В трюме Гольфа даже крепление для нее есть. Босс ее всегда с собой берет, если летит куда-то. Но мне более по нутру четырехколесные кони.
- Бери любого.
- Так сразу и любого?
- Не стесняйся.
- А если я на Майбахе прокатиться захочу, что тогда?
- Катайся. Я даже не помню, чтобы хозяин на нем ездил. Сколько на него работаю, он все в гараже пылится.
- Давно здесь?
- В охране - пару лет, а в гараж всего две недели назад попал. Тоже считай, повысили. Раньше здесь всем бывший дворецкий заправлял, Кристоф, а я ему изредка в механике помогал.
- Разбираешься?
- Есть чуток. У меня батя авто-слесарем был, больших питерских "шишек" обслуживал, партийных бонз и прочий бомонд. Я у него с малолетства крутился - кое-чего и поднабрался.
- Так ты из Питера?
- Оттуда.
- А почему в охрану подался, если в машинах сечешь?
- Так вышло. Вообще-то, я историк, точнее собирался им стать, но не сложилось.
- Неожиданно. Как-то я себе историков иначе представлял.
- Да я и сам от себя не ожидал. Просто учитель к нам в школу новый пришел, неравнодушный. Он и зажег во мне искру к истории. Интересный мужик был Виктор Андреевич, царство ему небесное, неординарный, мыслил масштабно, да и учитель от Бога. Исторический кружок в школе организовал, многих увлек, вот и я сменил батину мастерскую на его внеклассные занятия. Он меня лучшим считал, говорил, что дар у меня есть к исторической науке. Может, и прав был старик, я единственный из всего выпуска пошел в универ на исторический. Поступил сразу. Учился, отличником был - прямая дорога в аспирантуру. Лелеял мечту написать историю государства Российского без купюр и прикрас.
- Что же ты тогда здесь забыл?
- Человек предполагает, а Бог располагает. Знаешь, такое?
- На собственной шкуре прочувствовал.
- Вот и я познал. Не нужна никому история, ни тогда, ни сейчас. Всем конъюктуру подавай, сплошные временщики, заботящиеся лишь о своей сиюминутной политической выгоде, - его голос стал злым. - Вот я и угодил в жернова конъюктуры, - он сплюнул, смачно так. - Потому и здесь. Но не жалею. Тут спокойно. Техника - не люди, с ней легко.
- Ты прав, с ней легко.
- Так берешь Бетмобиль?
- Беру, грех упускать возможность прокатиться на "тачке" ценой в восемь "лимонов".
- Сейчас ключи принесу, - он подмигнул мне и потопал к дальней стене, на которой виднелся щит с ячейками. Видимо, там и лежали ключи от всего автопарка.
- Лютик? - я глянул на Волка. - Босс так сильно любил своего коня?
- Не то слово. Он у него под седлом пятьсот лет ходил. Свирепая зверюга, даже меня не боялся. Как глянет лиловым глазом, зубы покажет - чистый оскал. Жаль жеребца. Меня при его гибели не было, в Кракове сидел, дом сторожил, но пан вернулся с войны совсем другим.
- Каким, злым?
- Грустным. С тех пор все свои байки или авто, на которых ездит, так называет. Они, конечно, регулярно меняются, прогресс, мать его, - вздохнул. - А кличка остается.
- Могу понять. Сам не знаю, что со мной будет, если Брата потеряю, а ведь я его всего ничего знаю.
- Ты не прав. В тебе его память и жизнь - он часть тебя. Я волка своего вживую лишь раз видел, когда он меня рвал. Потом как бы сам им стал. Если орлана не станет, ты это примешь, будто он в тебе жить продолжает.
- Думаешь?
- Знаю. Я ведь не только Войцех, а еще и Р-рр-ры-ра-ра-рр.
- Ты чего это разрычался!?
- Имя вожака, который во мне, назвал.
- У волков есть свой язык и имена? - я был потрясен.
- Есть, только он далек от нашего. Да и имена другие: не только звуки, но еще и запах, считай, целый образ. Ты и сам должен это знать, ведь общаешься со своим орланом. Волки тоже между собой могут, пусть и примитивно.
- У орлов нет имен как таковых. Хотя меня он Братом называет, а я его, но это не имя.
Вернулся Эдик с ключами.
- Держи, - он передал мне брелок с парой кнопок, на каждой соответствующая назначению пиктограмма. - Нажмешь на эту - двери разблокируются. Там все полная автоматика. Разберешься.
- Само собой. Спасибо, Эдик.
- Да не за что.
Попрощавшись с Волком и шофером-историком, я сел в вожделенный Майбах и покинул гараж. О, что это за машина! Нет, не зверь, птица. Так и чувствуешь себя Бетменом, летящим на крыльях ночи.
"Никто не знал, а я Бетмен, Бетмен... Смотрите люди, я Бетмен..." - мурлыкал себе под нос, давя на газ.
Лишь бы не убить эту "летучую мышку" нашими дорогами, точнее фактическим бездорожьем. Пронесло, Бетмобиль вынес это испытание с честью гаджета супер-героя.
Сперва я заехал к себе, взять ключи от Жаниной квартиры да и деньги тоже. Негоже являться к любовнице после двухнедельного отсутствия без подарка, тем более, что она мне подарочек-то приготовила. Заехал в "ювелирку" в центре, благо, по пути. Мы с Жанной в разных концах города обитаем - от меня к ней ближе через центр.
Пышногрудая брюнетка за прилавком предложила кулончик в виде сердечка с рубином, обстреляв меня васильковыми глазками. Приятно. Раньше меня так не обстреливали, и не вздыхали, волнительно вздымая розовый зефир пышных форм. Прямо конфетка. Эх, не жди меня Жанночка, пригласил бы ее прокатиться на Бетмобиле, разок, другой, а может, и третий...
Купил предложенное сердечко и цепочку к нему. Жанна любит золотишко, только его и носит, никакого серебра или, не дай Бог, бижутерии. Есть у нее меркантильная жилка. Прекрасно понимаю, что не будь я у Квинта в первых пилотах, она на меня даже не взглянула бы. Рожей я не вышел, не наградили папа с мамой. Средняя наружность: глянешь - забыл. Ростом и статью тоже не блещу: метр семьдесят пять и весом семьдесят пять кило. Вот Квинт, Войцех, новый знакомец Эдик - здоровяки, а я так, средний.
Рядом с ювелирным салоном присоседился цветочный ларек, на мой взгляд, очень даже удачный маркетинговый ход. Вышел мужик из салона с колечком для суженой и тут же цветочками затарился. Я не исключение, тоже букетик прикупил. Взял лилии, Жанна от них фанатеет, любит она сильные запахи. У ее дома зашел в супермаркет за шампанским и конфетами, взял самые дорогие, зачем мелочиться.
Позвонил ей, предупредил, что почти на пороге, дал чуток времени на подготовку. Минут двадцать посидел в машине, поглаживая руль, потом поднялся на третий этаж. В дверь звонить не стал, воспользовался ключом, который она мне еще полгода назад вручила.
Вошел в квартиру, букет подмышкой, в одной руке пакет, в другой ключи. Жанна возникла на пороге спальни в черном облаке крохотного бэби-долла, абсолютно прозрачного. Это и есть обещанная обновка? По крайней мере раньше его в ее интимном гардеробчике не было. На стройных ножках чулочки и туфли на шпильке. Вот и все, что на ней было. О, нет, не все: что-то блеснуло в свете лампы. Глаза прилипли к этому блеску. Заметив мой интерес, Жанна потянулась томной кошкой. Полы бэби-долла разошлись, и я узрел колечко пирсинга в пупке - вот он и подарочек. Поставил пакет на пол, очень осторожно, ибо хотел просто бросить. Букет оставил там, где оставил, в общем, куда упал - туда упал. Пальто на мне не было, только костюм - на верхнюю одежду время тратить не пришлось. Туфли сбросил быстро, благо, не ботинки. Сексуальная Кошка, еще разок выгнув спинку, повернулась ко мне "хвостиком" и растворилась в спальне. Погнался за ней, почти рыча. Догнал у кровати, повалил ее на черный шелк простыней.
- Жанночка, до чего же ты хороша, - шепнул ей в ушко, куснул за мочку.
Извернулась Кошечка, выскользнула.
- Не торопись, сокол, - промурлыкала.
Глазки горят томным огнем, пухлая нижняя губка закушена. Коленки сведены вместе, ступни широко расставлены, туфли успела-таки сбросить в процессе падения. Прозрачное недоразумение, и так ничего не скрывавшее от моего взгляда, распахнулось. Спинка выгнута, соски призывно торчат. Руки откинуты назад.
- Как же я по тебе истосковался..., - снова рык голодного зверя.
Пиджак слетел, рубашка тоже. Кошечка перевернулась на животик, выставив попку. Прозрачные складки задравшегося бэби-долла лишь подчеркивали ее привлекательность. Она повернула ко мне головку, наблюдала, ждала, выгнула спинку, приподнявшись на локтях. Мои пальцы сражались с ремнем. Она болтала ножками, отчего недоткань, казалось, дышала, с каждым вздохом все больше открывая то, что и до этого не очень-то и скрывала.
Все случилось быстро и бурно, по-звериному. Одно слово: воздержание - ни хрена хорошего. Раньше мне этого хватило бы, но сейчас было мало. Еще разок, но уже с толком, с расстановкой, с ласками, неторопливо. Кошечка оценила: извивалась, тешила свои коготки о мою спину, стонала, а потом вдруг заревела. Черт! Что не так!? Где я облажался!?
- Жанна! Что с тобой? Скажи, не плачь.
- Дурак! Это был оргазм! Неужели не ясно!? Двигайся! Еще хочу.
Желание дамы - закон. Я доводил ее до слез еще трижды, да и сам по-своему умилялся.
И вот мы потные и удовлетворенные лежали на шелковых простынях, которые, мать их за ногу, липли к спине. Зато красиво и сексуально, на Жанин взгляд.
- Раньше ты никогда не плакала, - заметил я, подавив вполне заслуженный зевок. Всплеск мелатонина в крови требовал бай-бай.
- Раньше ты меня оргазмами не баловал, - ее завитая головка лежала на моем плече, багровые коготки чертили какие-то кренделя на груди.
- Ты же говорила, что тебе хорошо со мной, - отстранился, приподнялся, чтобы заглянуть ей в глаза.
- Твои глаза изменили цвет, - огорошила она меня своим наблюдением, вместо того, чтобы ответить на вопрос. - И седина на висках импозантная появилась, а волосы вовсе потемнели. Подкрасился? Ты сейчас прямо вылитый Рид Ричардс, Мистер Фантастик, из Фантастической четвёрки.
- Зачем ты врала? - я сел и отвернулся, пока она не заметила других изменений. Но не только поэтому. Признаться, я чувствовал себя не лучшим образом, несмотря на сравнение с супер-героем известного комикса. А кто бы радовался, узнай, что даже бабу удовлетворить не мог. Сиди вот теперь и думай, может, бывшая от меня ушла не из-за нищебродства, а из-за неудовлетворенности половой.
- Не хотела тебя расстраивать, - она обняла меня за плечи. - Не огорчайся. Я в своей жизни только с одним мужиком кончала.
- Так чего не с ним теперь? - дернул плечами, сбрасывая ее руки. Поднял брюки, стал одеваться.
- Он был женат, на десять лет меня старше. От жены уходить не захотел - мы расстались. Мне тридцать четыре, Серж. Посмотри на меня, я старею, тело начинает дрябнуть.
- Ты в самом соку, Жанна. Уж поверь.
- Да. Но как долго это продлится, а мне гнездо вить давно пора. Все мои подруги при мужьях, одна я в девках засиделась.
- Думаю, ты достойна лучшего, чем я.
- Перестань дуться, Серж. Все же хорошо! - она вскочила с кровати в одних чулках и пирсинге.
Поднял пиджак, из кармана вывалилась бархатная коробочка. Она подхватила ее раньше меня, открыла.
- Ой! Это мне? - в глазах и радость, и разочарование. Видать, колечка ждала, а получила кулончик-сердечко.
- Тебе, - кивнул, одел пиджак.
- Спасибо, любимый, - повисла на шее, потянулась к губам.
Поцеловал, но коротко.
- Ты вроде как подрос и шире стал, - она не собиралась отпускать меня из захвата, лишь слегка отстранилась, чтобы рассмотреть повнимательней.
- С чего вдруг? Не подросток ведь, расти давно перестал.
- Нет, правда. Раньше мы с тобой почти одного роста были - я вечно каблуки с тобой носить стеснялась, а сейчас твои глаза выше моих. А ну-ка иди сюда, - она ухватила меня за лацканы пиджака и потащила к зеркалу трюмо. - Гляди. Видишь? Ты теперь выше меня почти на ладонь, нет, больше, на ладонь и два пальца, - она подняла руку, поставив ребром свою ладошку на макушку, чтобы доказать правоту, сказанного. - Ну, видишь?
- Тебе только кажется.
- Неправда. Я такие вещи сразу просекаю, чтобы корректировать свой прикид, а не выглядеть дурой на каблуках с недомерком под ручку.
- Спасибо, Жанна, за недомерка, - обошел ее и пошел прочь.
- Постой! Ты куда? - она вцепилась в меня. - Я тебя не отпущу. Не смей меня бросать!
- Жанна, ты мне лгала, притворялась влюбленной. Зачем? Недомерок, почти импотент - на хрена тебе такой муж?
- Ты хороший, ласковый, нежадный.
- Расчет, всего лишь банальный расчет.
- А чего ты хотел!? Я однажды уже любила в своей жизни. Ничего хорошего, кроме трех абортов, мне это не принесло.
- Прости, не знал. Ты хочешь детей?
- Нет, не хочу, просто устала от одиночества, от женатых "казлов" вроде Вовика. Задолбало быть любовницей, хочу в жены. Ты одинок, я одинока. Мы теперь отлично смотримся. Да и в постели ты стал супер-хорош. А чувства, на мой взгляд, только помеха нормальным отношениям.
- Нормальным, это каким?
- Взаимовыгодным, и дело не только в деньгах. Мне, как и тебе, нужен кто-то.
- Эх, Жанна, Жанна, - я сел на трюмо в прихожей, под ногами валялись белые лилии в розовой гофре-бумаге. Они пахли надломлено-сладко, до безобразия, до тошноты, скрывая душок разложения почившей романтики. Что же я за идиот такой романтический, раз до сих пор ищу чувств, а не взаимовыгоды.
- Что, Жанна! Разве я не права!? Разве ты еще не наигрался в любовные бредни со своей бывшей? - она смотрела на меня пылающими очами, а я не знал, что ей ответить.
- Жан, полетели в Канкун, отдохнем, поваляемся на пляже, - вздохнул, ведь для нее же старался, выпрашивая у дракона отпуск. Если уж расставаться, то красиво, чтоб в обиде не была.
- Что!? - она всплеснула руками, бросилась ко мне на колени. - Сержик, сладкий мой, ты серьезно!?
- Вполне.
- А Тарквинов, разве он отпустит?
- Уже отпустил, и тебя, и меня, на десять дней, даже Гольф дал и номер в отеле заказать обещал по своим каналам.
- Здорово! - она стиснула мою шею тонкими ручками, надо признать, весьма крепко. Потом отстранилась: - А с чего вдруг такая щедрость? Ты ведь только что из отпуска.
- Я на него год горбатился без выходных и проходных, вот и осчастливил меня за труды.
- Отлично, значит, ты у него на хорошем счету. Может, он тебе еще и зарплату повысит. Кстати, зачем ты волосы покрасил, и каким образом подрос?
- Говорю же, тебе только кажется, - убрал ее руки со своей шеи, попытался ссадить с колен, не тут-то было.
- Колись, Серж! Ты ж меня знаешь, не отстану. Что с тобой приключилось?
- Ничего.
- Люди не меняются так вдруг, за две недели. И вообще, у меня такое впечатление, что ты еще и помолодел.
- Чушь! - я уже злился, но ей было на это плевать. Цепкая баба, ей бы в прокуроры, ни один злодей не ушел бы от ее правосудия.
- Морщин на лбу нет, ни одной, - она провела пальцами по моему лбу, царапнув коготками. - Раньше у тебя их пять было. Я тебе сто раз говорила, не хмурься, старит, а тебе по барабану. А теперь гладкий лоб, прямо как у юноши.
- Скажи еще, прыщами обзавелся, - хмыкнул.
- Прыщей нет, а вот "гусиные лапки" в уголках глаз тоже исчезли, - она пристально рассматривала меня.
Пора это прекращать - попытался снова ссадить ее с колен. Она дернулась, желая удержаться, ее ноготь царапнул по щеке, серьезно так, глубоко.
- Ой! Прости, Сержик, - она убрала руку, вскочив с моих колен. - Мать твою! Что это с тобой!? - она глядела на меня сверху вниз, прикрыв рот ладошкой.
Щека не жгла и не горела, она чесалась. Обернулся к зеркалу. Вместо глубокой царапины - розовая полоска, исчезающая на глазах, чертов метаболизм оборотня. Жанна пялилась на мое отражение: зрачки расширены почти во всю радужку.
- Кто ты такой, или что ты такое? - прошептала она едва слышно.
Вздохнул. Хреновый из меня конспиратор, если любовница в три счета раскусила мою теперь уже нечеловеческую натуру. Но говорить ей правду - сразу звонить в психушку, да и права я не имею, хоть Квинт и оставил это на мое усмотрение. К тому же Жанна ни за что не поверит, что я орел-оборотень, а доказать ей это демонстрацией я был пока не способен, да и не собирался, вообще, при ней обращаться.
- Где ты был эти две недели? Что с тобой делали? Это все Тарквинов, да? Я слышала, что он страшный человек, - она пятилась от меня в спальню. - Да еще и отпуск этот в Канкуне, личный самолет на прокат дал. Ни с кем он таким щедрым не был, по крайней мере я не слышала. А я то знаю, моя одноклассница Лорка в его Башне в бухгалтерии работает - постоянно со мной всеми сплетнями делится.
Придется лгать. Не впервой. Моя старшая сестра Витка, вообще, считает меня патологическим лжецом, хотя сама же таковым и сделала. До того, как мне стукнуло семь, я был исключительно честным ребенком. Потом родилась младшенькая сестренка Кристина - мама с головой ушла в уход за младенцем, а меня отдали под надзор старшей сестре. У нас с Виткой четыре года разницы: ей одиннадцать - мне семь. Стояло лето, у нее каникулы, у меня садик уже закончился, а в первый класс только в сентябре. Вот и приходилось ей таскать меня всюду с собой и со своими подружками, поскольку наблюдать, как я гоняю в футбол с соседскими мальчишками, ей было скучно.
У Витки в то время была страсть - индийское кино. Все стены в нашей комнате были увешаны портретами индианок в сари. Она вырезала их отовсюду, где находила, а еще тратила свои сбережения от сдачи пустых бутылок на покупку у цыган на рынке раскрашенных фоток болливудских знаменитостей. В то лето мне пришлось выдержать четыре сеанса "Танцора диско". От "Джимми, Джимми, ача, ача" меня тошнило, как в исполнении актеров, так и Виткиного. Единственно, что меня развлекало в этих фильмах, так это драки, особенно звук ударов, будто не мужик мужика по морде бьет, а из мортиры стреляют.
"Танцора диско" в нашем кинотеатре сменил фильм под интригующим названием "Такой лжец". О чем он был, я не помню, наверняка, все как в стандартном болливудском формате, но именно он и положил начало моей войне с сестрой. Намучавшись с выслушиванием "Джимми... ", я решил бороться против индийского кинематографа, точнее против Виткиной страсти к нему. Первым орудием в этой борьбе стала гусеница, которую я заблаговременно пленил в спичечном коробке, а в темноте кинотеатра пустил Витке за шиворот, когда она в очередной раз была заворожена песнями и плясками актеров. Гусеница сделала свое дело - Витка подняла визг. Фильм остановили. Билетерша вывела брыкающуюся сестрицу из зала, а я бежал следом за ней, радостный. С тех пор она меня гнобила, а я пакостил. Ну а чтобы уйти безнаказанным, врал: не я это, и все тут. За это Витка и прозвала меня Такой лжец, в память о том фильме.
Жанна продолжала смотреть на меня глазами полными страха. Как ни странно, но именно ее вопросы подсказали направление моей лжи, плюс еще и заокеанские сериалы дали пищу фантазии. Стал импровизировать на ходу:
- Ты очень проницательная женщина, Жанна. Да, ты совершенно права, на Брянщине я не был. Тарквинов предложил мне поучаствовать в одном коммерческом проекте, о котором говорить не имею права, подпись поставил на кое-каких документах.
- Перестань секретничать! Ты же знаешь, я не из болтушек. Так на что ты подписался!? Не забывай, я тоже работаю на Тарквинова.
- Это связано с военными и генетикой. Жанн, прости, но больше я тебе ничего сказать не могу.
- Он что, использовал тебя как морскую свинку!?
- Что-то вроде того. Мои генетические данные подошли для проведения испытаний на людях. Поскольку фаза на животных была уже успешно пройдена, босс предложил поучаствовать в эксперименте, подзаработать - я согласился.
- Сколько он тебе заплатит?
- Много, до ста лет хватит.
- А конкретно?
- Жанн, я не имею права это разглашать.
- Так что с тобой делали?
- Ничего особенного. Просто ввели препарат и отправили в искусственную кому на неделю, пока шла мутация.
- Какая мутация?
- Сам толком не знаю. Все эти заумные термины: галактозиды, мутагенезы, нуклеазы и прочее в том же духе. Одно скажу, когда очнулся - стал таким.
- То есть сексуальным красавчиком?
- Нет, это побочный эффект. Целью мутации было бессмертие.
Она упала попой на кровать:
- Хорош заливать!
- Ты сама заметила, что я помолодел. Если эксперимент удался, то я больше не состарюсь ни на день.
- Боже! Я тоже так хочу.
- Жанна, у Тарквинова есть генетический материал всех сотрудников. Все мы сдавали кровь и проходили мед. проверку перед поступлением на работу, но для эксперимента подошел только мой геном.
- Почему?
- Не знаю, сам был удивлен.
Вот такой вот я лжец. Зато выкрутился, пока.

  

Глава 36. Первый ход.

Квинт.

Едва Сергей покинул мой кабинет, пришел вызов от Морганы. Что-то частенько мы общаемся в последнее время. Раньше я годами не слышал ее голоса, и это было нормально, поскольку, если она хочет говорить со мной, то дело плохо, или почти плохо.
- Добрый день, Светлейшая.
- Здравствуй, лорд Тарквин, - Моргана смотрела на меня с монитора взглядом, полным тревоги.
- Что случилось?
- Сегодня утром советницу Памелу нашли мертвой в ее кабинете.
- Главу рода Ламии! - подался вперед. Памела возглавляла тайную службу Древа и была соратницей и близкой подругой Морганы. - Прими мои соболезнования, Светлейшая. Как это произошло? Вы установили причину смерти?
- Яд, - вздохнула она. - Некротическое зелье. И спасибо за соболезнования.
- Некротическое!?
- Именно.
- Если это "Мертвая вода", тогда понятно, почему защита от ядов не сработала.
- Неизвестно, что это за зелье. Разбирать плетение Темных заклятий нам не дано, мы только можем установить, что они Темные.
- Есть подозрения, кто отравил ее?
- Предположительно, Ингрид, секретарь Пэм, восьмое колено. Она пропала. Ее дочерей тоже не смогли отыскать, чтобы установить, жива ли еще их мать.
- Значит, шпионка Мирославы.
- Вполне вероятно. И это прискорбно, ибо Ингрид была в курсе всех операций по ликвидации заговора. Скорее всего именно она предупредила Клементину.
- Скорее всего, - кивнул. - Похоже, наследница Мирославы перешла в наступление.
- Да, я уверена, что за убийством Пэм стоит именно она. По крайней мере Мирослава именно так и поступила бы, вздумай перейти к активным действиям. Вопрос в другом: где Клементина раздобыла некротический яд?
- После казни Мирославы я нашел в ее вещах артефакт подчинения, очень сильный. Она собиралась пленить с его помощью Алису. Думаю, "Мертвая вода" у шпионок Клементины оттуда же, откуда и "Кольцо забвения" у Мирославы.
- Древу известно только об одном некроманте, Кащее. К тому же Крошки Ламии целый век охотились на него, а это веский мотив для сговора с мятежницами.
- Несомненно.
Конечно же, я был уверен, что яд достался Клементине совсем от другого некроманта, но делиться этим с Морганой не собирался. Зигмуд - моя проблема, не ее. А насчет "Кольца забвения" - предстояло еще выяснить, у кого позаимствовала его Мирослава.
- Ты ведь понимаешь, что это значит? - голос Морганы был тих и печален. - Мирослава, а теперь и кучка ее последовательниц, пошли на сделку с Темными. Это уже не заговор, Квинт, это война.
- У тебя больше сил Моргана. У тебя есть я и мои сыновья, - я не хотел ее расстраивать, ибо картина представлялась весьма мрачной, особенно после известий от Магнуса.
- Ольгер - внук Мирославы, она вполне могла втянуть его в свою паутину.
- Ольгера я контролирую, - заявил уверенно, хоть на самом деле особой уверенности в контроле над сыном не ощущал, но ей лучше не сомневаться в моем влиянии на даркосов, тем более сыновей.
- Надеюсь, это так. Но недооценивать мага влияния ее уровня не стоит. Она даже из Бездны способна нанести удар. Семена влияния, посеянные ею когда-то, могут прорасти нежданно-негаданно, явив себя самым непредсказуемым образом.
- Не стану с этим спорить.
- Квинт, нам нужна твоя помощь, здесь в Лондоне. Ты больший знаток Тьмы, чем мы. Помоги найти того, кто отравил Пэм. Не исключено, что Ингрид и ее потомки - тоже жертвы, что истинная шпионка по-прежнему в рядах Крошек, а секретаря Пэм просто подставили, дабы увести следствие по ложному следу.
- Ты права, исключать такой возможности нельзя. Секретарь тайной службы - весьма серьезная должность, чтобы ее мог занять кто-то неблагонадежный. Наверняка, Ингрид выдержала все проверки.
- Она была старшей внучкой Памелы, и насколько мне известно, та ей всецело доверяла. Пэм неоднократно хвалила ее за цепкий ум и неординарное мышление.
- Неординарное мышление - палка о двух концах, и как правило, это палка в колесах преданности. Уж поверь, приходилось сталкиваться.
- Наслышана о твоем конфликте с палачом Грифонов. Тот кошмар, что творился над Словакией пару недель назад, почуяли даже неинициированные медиумы.
- Тогда ты понимаешь, что я не могу оставить Алису и приехать в Лондон.
- Возьми ее с собой.
- Нет, это еще опасней. Ее появление в моем обществе, породит вопросы среди даркосов.
- Ты же их контролируешь.
- Не забывай о Лонгвее.
- Мне казалось, ты уладил с ним противоречия.
- Как только он узнает, что у меня в руках дочь Странника, возникнут новые, куда более непреодолимые. А мне не нужны: ни поединок с братом, ни война между нашими потомками.
- Хорошо, постараемся справиться своими силами, на сколько это, вообще, возможно, - она едва заметно вздохнула.
- Я ничего не обещаю, Моргана, но могу прислать в Лондон Готфрида. Он не откажет тебе в помощи.
- Спасибо, дорогой. Я уже два века не видела своего внука.
Готфрид, мой четвертый сын, был рожден от Герты, дочери Морганы.
- Вот и повидаетесь, - улыбнулся ей. На этом разговор был окончен.
Попрощавшись, я свернул окно броузера и стал размышлять над услышанным. Прошлой ночью Магнус сообщил мне, что за "Амстердамской дурью", как он назвал магический наркотик, стоит Мордред, но не Орден. Ведьмак сколачивал свое войско, поскольку Грифоны более не теснили ведьм. Пока он только грабил, как Древо, так и Орден, но это только пока. Зигмунд об этом узнал, но Оригену не сообщил. Почему?
Вероятность сговора между Зигмундом и Мордредом была исчезающее мала. Противоречия между Тьмой и Светом еще способны преодолеть мужчина и женщина, как представители разных полов, и то редко. Но вот если встретятся два адепта одного пола столь противоположных Сил, конфликт неизбежен, а союз практически невозможен. Значит, дело не в сговоре некроманта с ведьмаком. Там что-то еще. Скорее всего шантаж, или же сделка, что-то вроде пакта о ненападении, само собой, временного.
А Зигмунд молодец, не терял времени даром: вычислил Мордреда, нашел Клементину. Интересно, как? Ее и остальных мятежниц разыскивают все взыскатели Древа, но найти не могут, а Зигмунд отыскал почти сразу. Его мотивы понятны: раз мать мертва - решил использовать дочь. Еще одна пешка, которой не жаль и пожертвовать. Смерть советницы Ветви можжевельника - лишь первый ход, но начало сильное.
Зигмунду, конечно, плевать на Древо, ему нужна Алиса. Но вот как в эту схему вписывается Мордред? Знает ли ведьмак о дочери Странника? Кого еще Зигмунд втянул в свою интригу? Может, Ольгера? Это нельзя сбрасывать со счетов. Если к союзу Зигмунда и Клементины примкнет мой сын, а еще плюс ведьмак, как некий коэффициент, то результат может быть опасен, не столько Силой, сколько непредсказуемостью.
Очевидно одно: Зигмунд свой ход сделал - теперь моя очередь.
Я вызвал Магнуса через "Мир драконов".
- Привет, дед, - белоснежный оскал во все зубы на лице голубоглазого мулата.
- Здравствуй, Магнус. Мне нужно чтобы ты проследил за Ольгером. Возвращайся в Нью-Йорк, в его дом, поживи там хотя бы ближайшие пару недель.
- Старик, ты меня без ножа режешь.
- Перестань хныкать! Это приказ.
- Понял, - его напускную вальяжность как ветром сдуло. - Что я должен отслеживать?
- Любые контакты с видящими или Зигмундом.
- Ладно, присмотрю за папашей, если тебе это так важно. Только, чтобы он там не думал, как бы не злился, против тебя не пойдет.
- Мой отец думал обо мне также, потому и мертв.
- Хорошо, я понял. Тебе виднее, дед. Только ты ведь и сам можешь за ним последить, ментально. Ольгер частенько так за мной наблюдает.
- Ты пока еще несовершеннолетний, а я Ольгера давно отпустил. К тому же моя ментальная слежка не останется им незамеченной. Все даркосы умеют прятать свои мысли от отцов, и чтобы прочесть их, нужно ломать барьеры. Тебя же он не заподозрит, ты имеешь полное право находиться на его территории.
- Ну да, пацан ведь. Возможно, отец и не заподозрит меня в шпионаже, если, конечно, не сломает мои ментальные барьеры.
- Ты думаешь, это столь приятно, копаться в мыслях своих детей. Поверь, к этому прибегаешь лишь в самом крайнем случае.
- Что не может не радовать, - хмыкнул.
- Магнус, докладывай о любых странностях в поведении отца, о любых подозрениях или даже намеках на подозрения, любых. Ты меня понял?
- Не дурак. А что делать с Мордредом и его "Дурью"?
- Оставь пока. Ты выяснил, что должен был. Теперь это моя забота.
- Как скажешь, дед. Тогда бывай.
- Жду отчетов, регулярных. До свидания, Магнус.
Он лишь кивнул и вышел из чата.
Бронзовый дракон, пиктограмма моего четвертого сына Готфрида на сайте "Мира драконов", был блеклым, полупрозрачным, значит, недоступен, потому ответа от него можно было ждать долго, а то и не ждать вообще. Готфри был рожден в средние века - привычка жить только магией возвела некий барьер между ним и прогрессом. Он не пользовался мобильными телефонами, интернет рассматривал как раковую опухоль человеческого общества, но не препятствовал развитию технологий, просто бойкотировал их по мере возможности. Потому и связаться с ним было проще старым способом, мысленно. Хотя сыновьям не особо нравилось, когда отцы лезли к ним в голову, по себе знаю, потому и пользовался телефонной связью или интернетом для общения с ними. Только один Готфрид был готов слышать мой голос в своей голове, лишь бы не подходить к компьютеру или не брать в руки мобильник.
"Готфрид", - позвал я своего сына-ретрограда мысленно.
"Да, отец", - мгновенно отозвался он.
"Жду тебя в своем доме в полночь."
"Буду."
Несмотря на неприятие моей политики технического прогресса Готфри был исключительно послушен, что меня всегда удивляло, особенно с тех пор, как он обрел ипостась бронзового дракона. В этом он пошел в Рема, но характерами они были абсолютно различны. Бронзовые - адепты Власти, она их истинная богиня. Да, Готфрид был властен, но совсем не так, как Рем: амбициозен, но не интриган. Он просто подавлял своим авторитетом. Когда он появлялся среди людей или даркосов, ни у кого не возникало вопросов насчет лидерства - как явление главнокомандующего в штаб, где полно генералов и даже маршалов, но он все равно главный, без разговоров и рассуждений. Только меня он ставил выше себя, как отца, но я этим никогда не злоупотреблял.
Теперь нужно убрать отсюда Войцеха. В прошлый визит Зигмунд подстрелил его, с бедняги хватит душевной боли. Пусть летит с Поляковым в Канкун.
"Войцех, зайди", - позвал я Волка.
Он явился через минуту:
- Я здесь, пан Станислав.
- Поезжай в Канкун вместе с Поляковым, и Веру прихвати, пусть отдохнет от капризов Аллы.
- А как же дом? - в его взгляде была растерянность. - Да и вас я не могу оставить.
- Войцех, ранее я держал тебя подле себя, ибо боялся, что отпустив, пусть и временно, ты предпочтешь уйти, как и твой отец.
- Я не Зигмунд! - его глаза вспыхнули желтым - признак ярости.
- Знаю, но страх был.
- Я никогда не предал бы вас, пан Станислав.
- А я никогда в этом не сомневался, просто боялся потерь. Ты мне дороже сыновей, Войцех. Потому прошу, поезжай в Канкун, но непременно возвращайся.
- Вы не хотите, чтобы я встретился с Зигмундом.
- Во-первых, я хочу, чтобы ты отдохнул. Сергей прав, я задолжал тебе не только десять дней отпуска, целый век.
- Но я никогда не хотел вас покидать, даже на день. Вы моя семья, а это мой дом.
- Знаю. Но в данный момент тебе лучше быть подальше отсюда, как и Сергею. Присмотри за ним.
- Хорошо, пан Станислав, присмотрю, - Войцех понуро покинул мой кабинет.
Он никогда не любил моих отлучек, расставаний, как преданный пес не любит, когда хозяин уезжает куда-то, оставляя его чужим людям, тосковать в ожидании новой встречи. Потому он и жил в картине пока меня не было, там времени не существовало.
Невольно глянул на свой автопортрет. Станислав Тарквиновский открыл глаза и отсалютовал мне кубком. Он на посту, бдит.

  

Глава 37. Дорогая, тебе нужен "сисюрити".

Алиса.

После завтрака и лечения Полякова Квинт меня к себе не позвал. Он был чем-то занят. Я уже научилась распознавать это ментально: в том месте, где ощущалась его суть, его Сила, была завеса, не стена, конечно, но ломиться не стоило. Занят - так занят.
Слонялась по дому, страдая от безделья, ища, где бы приткнуться и чем бы заняться. Заглянула в библиотеку, взять чего-нибудь почитать, развеять скуку унылого дня. За окнами шел дождь со снегом, да еще и ветром, периодически швырявшем мириады полузамерзших капель-снежинок в стекла. Брр, погодка - жуть. И ведь это погодное безобразие началось совсем недавно, буквально, когда я подзаряжала Орла.
В библиотеке, можно сказать, как обычно, сидела Алка в компании антипасти и томика Есенина.
- Не надоело еще его читать? Поди, все стихи наизусть знаешь.
- Не все, только лучшие, - она отложила книгу. - Что, маешься бездельем?
- Квинт занят - вот и шатаюсь как неприкаянная.
- Присоединяйся. Поболтаем, вспомним веселые денечки. Перемоем косточки общим "знакомцам".
- Например? - села в кресло напротив кушетки, где она возлежала.
- Да хоть тем же институтским, - Алка отправила крупный каперс в рот, оставив длинную ножку в уголке рта, прямо как папироску.
Да, в студенчестве хватало курьезных историй, и все они были, так или иначе, связаны с Алкой, хотя источником курьеза была не она, а кто-то другой. Сейчас, после того, как стало известно, кем она является на самом деле, все эти случаи виделись совсем в ином свете.
- На днях встретила Сашку Перова. Он теперь глава IT-отдела в драконьей башне.
- Задохлик! - она выплюнула черенок каперса на тарелку. - Совсем не удивлена, что Квинт пригрел эту шавку.
- Шавку?
- Ну да. Раньше дракон частенько прикрывался Сашкиным обликом, чтобы быть поближе к тебе.
- Так ты знала? - удивилась, ибо сама узнала об этом лишь пару недель назад.
- Поначалу - нет, но потом, когда в очередной раз назвала его публично Задохликом, он так глянул, что стало реально страшно. Он тогда ничего не сказал, не пробурчал себе под нос какую-нибудь гадость обо мне, что только укрепило мои подозрения. С тех пор я его Задохликом в глаза не называла.
- Да, помню тот случай. Это на третьем курсе было. Он прошел мимо нас и задел тебя плечом, не протиснулся, как обычно, и не извинился. Ты его тогда окликнула: "Эй, Задохлик, смотри куда прешь, танк доморощенный!" А он повернулся и просто посмотрел на тебя. Ты тогда даже побледнела, и спесь твоя куда-то подевалась. Думала, ты ему нечто нелицеприятное скажешь, но нет, промолчала.
- Говорю тебе, реально испугалась. Смотреть в глаза дракону - та еще радость.
- А мне нравятся его адриатические омуты, вообще-то, плевать на цвет, любые.
- Ну, конечно. Это, когда он на тебя смотрит. А на тебя он смотрит совсем не так, как на других, уж поверь.
- Верю. Когда Квинт злится - лучше в глаза ему не глядеть. Кстати, Сашка теперь совсем не Задохлик, а солидный парниша, "мышцу" накачал.
- Ну, ну, - хмыкнула. - Да будь ты телом хоть трижды Шварцнегер, если по сути задохлик - мышечной массой это не исправишь.
В библиотеку вошел Квинт.
- Алиса, на сегодня уроки отменяются, отдыхай. Завтра Сергей и Войцех улетают в отпуск, Вера тоже.
- И куда они летят?
- В Канкун.
Алка присвистнула:
- Повезло дочурке, прямо зависть берет.
- А может и мы с ними махнем? Мне было мало Чунга-Чанги, - с мольбой посмотрела на дракона.
- Нет. Мы остаемся здесь. И еще, я решил, что тебе нужен охранник.
- Ты решил!? - во мне закипал гнев.
- Да. Ты видела резюме, присланные Фокиным. Выбирай любого из них.
- Но то ведь были кандидаты в дворецкие.
- На эту должность ты всех забраковала, но в качестве охранника большинство из них сгодится.
- Квинт, может, не надо, - почти взмолилась. - Ну зачем мне охранник?
- Ага, "сисюрити", - передразнила Алка Галустяна в образе Александра Родионовича Бородача.
Фантазия тут же нарисовала этого персонажа "Нашей Раши" в качестве моего "сисюрити" - упаси Боже.
- У меня ведь есть ты, - продолжила я уговаривать дракона.
- Вопрос решен, - в голосе еще не лед, но бетон - точно. - Выбери кандидата, либо это сделаю я.
- Тиран, - вздохнула. Перелистала мысленно резюме всех десятерых, и выбрала меньшее зло. - Тот синеглазик а-ля Брэд Питт, не помню, как его звали.
- Кондрат Ворский, - подсказал Квинт.
- Да, точно. Странное имя в наше время, устаревшее.
- Да, ладно, тебе, Лиса. Сейчас как только не называют, да и мода пошла вытаскивать имена из нафталина прошлого. Знавала я одного Евдокима. Двадцать два парню, а он Евдоким. - Алка явно упомянула об одном из своих многочисленных молоденьких любовников. - Во времена моей бурной молодости, а это было почти век назад, Евдокимы уже в старцах ходили. А Кондрат - еще вполне ничего. Есть в этом что-то грубое, мужское, темное. Кондрат, Конрад, Кондор...
- Скажи еще, Кондратий хватил, - хмыкнула. - Хотя, судя по его резюме, он как раз из тех Кондратов, в духе атамана Булавина: четверых убил голыми руками, можно сказать, внезапно. Терпел, терпел дедовщину, да не вытерпел.
- У-у, какой мужчина, надо бы на него взглянуть, - Алка мечтательно закатила глаза.
- Я вам не мешаю, дамы? - тон Квинта был далек от сарказма.
Неужели приревновал Алку? Она ведь дразнится, провоцирует, и, похоже, успешно, что раздражает. Думала, он к ней равнодушен, а выходит, что-то, да есть на дне драконьей души к наложнице, по крайней мере собственническое чувство.
- Ну, что ты, дорогой, - Полонская стрельнула в него глазками, как стреляла в мужиков тысячи раз, томно и с придыханием.
- Я сообщу Фокину, чтобы прислал Ворского завтра.
- Как! - я аж подпрыгнула в кресле. - Уже завтра?
- Да. Завтра утром. Надеюсь, вы найдете, чем заняться, дамы, - Квинт развернулся и вышел из библиотеки.
- Зачем ты его дразнишь? - спросила Алку, когда несколько пришла в себя от перспективы завтрашнего знакомства с "сисюрити".
- Пытаюсь растопить льды, - вздохнула она.
Хотелось сказать: "Зря стараешься", но вместо этого спросила:
- Он тебе уже давал свою кровь?
- Пока нет.
- Когда даст, начнешь понимать его гораздо лучше. Он совсем не холоден, наоборот.
- Может, к тебе и не холоден, - снова вздох, потом каперс. Закусила, продолжила. - Кстати, недавно Троглодита встретила. Заглянула в "ментовку", познакомиться со следователем Стрельцовым, о твоем деле порасспросить. Смотрю - Троглодит из какой-то двери выходит. "Привет", - говорит. Капитанские звезды на плечах. Я и опешила. С другой стороны, куда ему еще было податься, кроме "ментуры", с его-то рожей и "обаянием".
Толя Репихов, он же Репа, он же Толян, он же Троглодит, с подачи Алки, был личностью весьма неоднозначной. Во-первых, он был прилично старше нас, по меркам семнадцатилетних парней и девчонок, поскольку прошел армию и подготовительное отделение. Во-вторых, Толя был родом из Нальчика - горячий кавказский парень, хоть и русский по происхождению, но джигит в душе. Потому, наверное, нос у Толи был сломан, причем неоднократно. В драку он лез по поводу и без, и дрался отчаянно, пока не вырубят, или пока он всех не вырубит. В-третьих, Толя был прост и целеустремленен, как сперматозоиды в презервативе. Следуя этой простоте, он не заморачивался на вежливость и подобные социальные изыски воспитанной личности. При всем при этом он был умен и по-своему ироничен, пусть и несколько в казарменной манере. А еще Репа был безотказен и гостеприимен, по крайней мере с теми, кто не боялся к нему подступиться. Не знаю, как насчет последней рубахи, но для друзей он готов был на многое.
О том как Толя заработал ярлык "Троглодит" - особая история. С ним, вообще, была связана масса историй.
Итак, первое сентября, первый курс, первая пара, лекция по введению в специальность. Наклонная аудитория. Все проходят, рассаживаются, знакомятся. Мы с Алкой сидим не в первом ряду и не на галерке, аккурат по серединке. Длинная скамья, длинная парта, человек на десять, это если не толкаться локтями. Поскольку мы с ней уже подружились, а с другими пока не познакомились - сидим особнячком и никому не мешаем. Мест вокруг полно. Алка подпиливает сломанный ноготь, бурча под нос проклятия общественному транспорту, где этот самый ноготь был сломан. Я рисую ромбики на полях новенькой общей тетрадки. Ждем начала лекции. И тут на меня падает лохматая тень:
- Рыжик, сморщи попу, - с некоторой гнусавостью.
- Что, простите? - поднимаю глаза на помятую рожу, явно с бодуна. Вижу кривую улыбку и добрые карие глаза, пусть и покрасневшие от недосыпа. Начинаю лихорадочно соображать, зачем ему нужно, чтобы я сжала ягодицы, но никаких рациональных идей по этому поводу в моей голове не возникает.
- Подвинься, - расшифровал он свою просьбу, видя мое непонимание. Улыбка стала шире, даже ласковей.
Толкнула бедром Алку, чтоб подвинулась, прервав акт облагораживания ногтя. Она вскинула голову и узрела просителя "сморщить попу".
- Проходи мимо, стойбище троглодитов дальше по курсу, - Плетнева угрожающе наставила на него пилку для ногтей.
- Да ладно тебе, места-то хватает, - заступилась я за парня. Не знаю, почему, но он мне понравился. - Подвинься.
- Лиса, ты что, готова пустить ЭТО за нашу парту? Хочешь тонуть в перегаре и вшах?
- Я мылся, когда-то, - он почесал затылок, имитируя ловлю блох. В глазах плясали искорки смеха. - А вши у меня разборчивые, к кому попало не переезжают.
- Шутник-Троглодит, как интересно, - Алка все-таки подвинулась.
- Вообще-то, я Репа, - представился он, сев подле меня. - А вас как звать-величать, девчонки?
Так мы и познакомились.
Репа почти сразу запал на Алку, ибо был без ума от блондинок, тем более норовистых. Я надеялась, что они станут парой, было в них некое соответствие. Они оба носили маски. Терминаторша прикрывалась обликом гламурной "кисы" - Репа выдавал себя за туповатого солдафона, рубахи-парня, первого джигита в ауле. Эта маска стала для него настолько привычной, что определить, где заканчивается простой пацан из Нальчика и начинается умный и добрый парень, не представлялось возможным. Но было и существенное различие: Алка - "машина", холодная и расчетливая, а Репа - живой человек, чувствующий и переживающий, причем весьма остро.
С первого дня знакомства и до Алкиного "папика" номер один Репа со всей решительностью и отчаянием добивался ее благосклонности. Плетнева же его посылала, как правило, прилюдно и очень обидно. От этого он напивался до беспамятства и шел громить свой этаж в общаге, где занимал пост старосты, поскольку был старше и солидней остальных первокурсников.
Он ломился в комнаты к "ботанам". Если ему не открывали, молотил стену до дранки, громогласно сообщая, что сделает с окопавшимися за дверью "пионерами". Робкие мальчишки, вчерашние школьники, мамина радость, разумно полагали, что лучше не доводить дело до крайности, потому открывали двери. Репа строил их в ряд и заставлял маршировать по коридору с вениками в руках, оря во все горло: "На плечо! Стой! Раз, два. Равняйсь!" и так далее. Зрелище подобного парада успокаивало его, навевая приятные воспоминания об армейской дедовщине.
Как-то спросила:
- Репа, ну зачем ты их муштруешь?
- Мужиками делаю. Эти маменькины пионеры закосили от армии - вот пусть и наверстывают. Еще спасибо скажут.
Само собой, благодарности от них Толян не дождался, а вот наябедничать коменданту - пожалуйста. Как ему удавалось сохранять должность старосты этажа после каждого такого инцидента - понятия не имею. Но факт оставался фактом: ябеды латали дыры в штукатурке от кулаков Репы, а ненавистный им деспот оставался старостой.
Апофеозом Репиной самобытности стали новогодние "Огни Кремля" как раз на рубеже тысячелетий.

  

Глава 38. "Огни Кремля".

Алиса.
Декабрь 1999 года.

Наша группа решила отмечать встречу нового тысячелетия вместе. Предложение внес староста группы, Яшка Ревский. Идея всех захватила, осталось только решить организационные вопросы.
Гостеприимный Репа предложил свою комнату в общаге в качестве места проведения мероприятия. Он был старостой этажа и жил в комнате один, хоть она и предназначалась для четверых. Тем не менее этого было мало для толпы из 23-х студиозов, но Репа заявил, что весь его этаж и холл будут в нашем полном распоряжении, с комендантом он все уладит. Все согласились, ведь арендовать какое-нибудь кафе, да даже студенческую столовку, именуемую в народе "Язвой", было дороговато, да и зачем, если можно не платить вообще.
Предложение было сделано в начале декабря, но шли дни - народ отсеивался. Общажные разъезжались по своим городам и весям, а местные находили другие компании, или же собирались встретить новое тысячелетие в кругу семьи, зачастую, с подачи предков.
Меня мама отпустила, считая, что я должна как следует повеселиться с друзьями, а не куковать праздник со "старыми тетками". К нам должны были прийти Борисовна и тетя Лиля, дочь которой с новоиспеченным мужем улетали встречать Новый год на Тенериф.
Яша Ревский соскочил в последний момент, с прискорбием сообщив, что его предки поставили ультиматум, а они у него были товарищами строгими, особенно мать. Наш староста, заваривший эту кашу, укатил в свой городок на окраине области, и нас осталось всего шестеро: я, Алка, Светофор, Задохлик с Малявкой и, конечно же, Репа-Троглодит. Пашка Малюков тоже хотел устраниться, ибо мог позволить себе ночной клуб, и не только себе, но и Сашке. Вот только Перов жаждал встреть новый век со мной, наивно полагаясь на суеверие, что с кем встретишь - с тем и проведешь. В конце концов Пашке пришлось поддержать друга, вместо того, чтобы зажигать с мажорами своего круга.
Настало 31-е декабря. Мы с Алкой явились в общагу к трем, чтобы неторопливо накрошить салатов. На долю Светофора выпали бутерброды. Репа взял на себя шашлыки, ибо, как он утверждал, все мужики из Нальчика умеют их делать, причем так, что едоков за уши не оттащишь. Спорить никто не стал, лишь Плетнева заметила, когда Репа вышел, что не собирается есть эту собачатину восьмого сорта, рубленную вместе с будками и жаренную Троглодитом. Может, именно поэтому она и снизошла до резки компонентов для оливье. Я же колдовала над сельдью под шубой, морковью с чесноком и майонезом и такой же свеклой.
Конечно, покрошить салаты можно было бы и дома, но Репа клятвенно заверил, что обеспечит нас всем необходимым. Его поддержала Ирка Корсакова, она же Светофор, поскольку жила в общаге на этаже Репы, и жаждала сооружать бутерброды в компании. Я согласилась потому, что не хотела мешать маме на нашей крохотной кухне, ведь она принимала гостей и, само собой, куховарила. Алке было все равно, но она пообещала устроить Репе санитарную проверку, прежде чем приступит к приготовлению пищи в его "пещере" или на общажной кухне.
Надо отдать Толяну должное, выскоблил он свою комнату дочиста, а подконтрольных "ботанов" заставил вымыть общественную кухню. Когда мы явились в его "пещеру", полы блестели, пыли днем с огнем не сыскать, паутины по углам тоже, четыре кровати заправлены по-линеечке, как в казарме перед инспекцией, носки и остальные предметы мужского гардероба надежно заперты в шкафу, чтоб не разбежались, а то они могут. Алка демонстративно прошлась пальчиком по тумбочкам, столу, подоконникам - палец остался чист, на что она только фыркнула.
Готовили мы на пустынной кухне. Две печки по четыре конфорки, два стола, рукомойники, и никого, кроме нас с Алкой и Иркой. Репа сдержал обещание, обеспечив всем необходимым. Он, вообще, в канун Нового года поставил этаж перед фактом, что собирается устроить грандиозный "гудеж" для своей группы. В свете этих известий, большинство проживающих спешно разъехались, а те немногочисленные смельчаки, что остались, жались со своими кастрюльками на кухне в другом крыле этажа.
Со спиртным был особый уговор. Когда наша численность сократилась до шести, Репа заявил, нет, даже потребовал, что с девчонок по бутылке "шампуньского", ибо без него Новый год - не Новый год, а с пацанов коньяк. Спорить - бесполезно. Та же Ирка робко предложила мартини, за что удостоилась гневного взгляда, а Репа это умел, надбровные дуги позволяли, потому сникла и больше не перечила.
Меня шампанское вполне устраивало, уже пробовала его на выпускном. Еще в моей жизни была рюмка водки на поминках Вовки Воронина, от которой укачало так, что мама вместе с моим одноклассником и соседом с первого этажа Ромкой тащили меня на себе до самого дома. И конечно же, бренди в кофе и с кофе, которое мы с Алкой распили в честь вступительного по математике, ну и за знакомство тоже. Вот, пожалуй, и весь перечень алкогольных напитков, продегустированных мной в мои неполные восемнадцать.
Алка принесла "Вдову Клико", настоящий французский брют. Мама выделила мне из нашего бара полусухое Артемовское шампанское. Светофор внесла свою лепту "Советским шампанским", самым сладким из всех возможных, решив таким образом компенсировать запрет на мартини. Узрев эту бутылку, эстетка Алка заявила, что отказывается пить эту бормотуху. Отчего Светофор просияла, ибо давиться пафосной кислятиной, принесенной Плетневой, тоже не желала.
Сашка Перов предъявил армянской коньяк, семь звезд. Малюков стащил из закромов папаши-мэра Hennessy. Репа выставил бутылку "Каховки", приобретенную в одном из ларьков студгородка.
Стоило нам явиться на порог "пещеры" Троглодита, как он отобрал у нас шампанское, сказав, что поищет место для его охлаждения. В Репином хозяйстве имелся мини-холодильник "Морозко", который и так был забит всякой снедью, да и охлаждал весьма условно. Морозильной камеры в нем не было, потому смекалистый Репа организовал ее за окном. Представляла она собой старый посылочный ящик, прилепившийся на карнизе, открытой стороной к стеклу. Чтобы это "чудо холодильной техники" не свалилось со второго этажа, имелась широкая резинка, охватывающая ящик поперек и крепящаяся к трубе батареи. Когда окно открывалось, резинка ослабевала - ящик слегка отклонялся. Окно закрыто - резинка натянута - "морозилка" плотно прижата к стеклу. "Голь на выдумку хитра", - оценила Алка сие чудесное изобретение.
- Эй, Троглодит, а летом что делать будешь? - спросила она. - Это сейчас мороз. А в жару-то как?
- Еще не думал над этим, - Толя почесал затылок. Он частенько так делал, добавляя хаоса своей, и без того торчащей, шевелюре. - Но ты не переживай, Блонди, что-нибудь, да придумаю.
Класть шампанское в Репину "морозилку" было опрометчиво, поскольку на дворе стоял мороз, а согласно законам физики, мы рисковали получить глыбу льда и множество осколков стекла. Потому Репа унес шампанское в чей-то там холодильник, при этом не вызвав никаких подозрений.
Мы отправились на кухню, варить, резать и смешивать, а Толян скрылся в неизвестном направлении с целым ведром замаринованного мяса и связкой шампуров под мышкой. Где он устроил мангал - так и осталось тайной, но назад он вернулся с внушительной кастрюлей шашлыков и еще одним персонажем.
Витя Лосев, или просто Лось, учился совсем на другом факультете и жил совсем в другой общаге, но был знаком с Репой еще с подготовительного отделения. Он тоже был из бывших армейских, только Репа служил "погранцом", а Витя - в ВДВ, в общем, Лось здоровый.
Толя осчастливил нас радостной вестью, что Лося послала к чертям очередная "любовь всей его жизни", потому он пригласил несчастного "дружбана" встречать Новый год с нами. Посланный Лось был убит горем и уже нетрезв. Как выяснилось, это они с Репой "обмыли" водкой его разбитое сердце пока жарили шашлыки. Лося было жаль. К тому же хозяин - Репа, и раз он пригласил кого-то к нашему "новогоднему огоньку" - терпи.
Витя окинул взглядом Плетневу - увидал "широту ее души", сглотнул, но обниматься не полез, почуяв своим мужским чутьем, что на эту красотку положил глаз хозяин территории. Затем он оценил меня:
- Ты, Рыжая, ничего, только капусты мало ела.
- Какой капусты? - я непонимающе уставилась на нетрезвого Лося.
- Сиськи маленькие, - любезно просветил меня Витя.
Опустила глаза на свой недоросший второй размер или, скорее, на чуть переросший первый, потом на Алкин третий, и осознала, что капусты в моей жизни было явно недостаточно.
Затем Витя узрел Корсакову и "поплыл". Ирка была среднего роста и телосложения, со средней мордашкой и тонкими пепельно-русыми волосами, зато рекордсменкой в "поедании капусты", то бишь обладательницей четвертого размера груди. К тому же Светофор была девушкой исключительной доброты и безотказности, во всех отношениях, и ко всем встречным. В ней непостижимым образом сочетался математический склад ума с невероятно-заниженной самооценкой, потому, имея в голове "встроенный компьютер", она страдала исключительной жалостливостью. Ирка жалела всех, без разбору. И начала она жалеть рано, когда в пятнадцать пожалела своего прыщавого шестнадцатилетнего кузена, мечтавшего избавиться от прыщей самым приятным для мужиков способом. Как сама выражалась Ирка: "Мне их так жалко, так жалко, им же надо, а от меня не убудет". Патологическая сердобольная давалка - поставила диагноз Плетнева, и это было еще по-доброму, ибо остальные называли Ирку по-простому: б...дь. Мне же было жаль саму Корсакову, как инвалида самоуважения, хромого на уверенность в себе.
Итак, Витя, почуяв в Ирке исключительную "доброту", а мужики как-то ухитряются это чуять, как кобели чуют течку у сук, и ослепнув от ее "глаз", напрочь забыл о своем разбитом сердце и полез обниматься, несмотря на то, что она держала в руках поднос с бутербродами, только что принесенный из кухни. Поднос мешал - Витя забрал его у Ирки и вручил мне, не глядя, поскольку глядел в Иркины "глаза", не отрываясь.
- Ирочка, - прогудел счастливый Лось, - как я рад нашему знакомству! - его пудовые "грабли" уже вовсю тискали Ирку в объятьях, а уста лобызали раскрасневшиеся девичьи ланиты.
- Ты гляди, как запал, Дояр, - оценила шепотом его порыв Алка, не забыв при этом навесить фирменный "ярлычок".
- Я тоже очень рада, - пропищала Ирка в могучих объятьях Дояра-Лося.
Ободренный ее радостью, он продолжил тисканья, а она уже почти задыхалась. Алка стрельнула глазами в Троглодита, мол, сделай что-нибудь, пока твой "дружбан" не придушил Светофора.
Неизвестно, по какой причине, Алка считала Ирку неким подобием домашнего любимца, потому и заботилась о ней, пусть и несколько покровительственно. Ирка же за это прямо-таки боготворила Плетневу, ведь та была королевой группы, и не только группы, а всего факультета. И эта "венценосная особа", по Иркиному глубокому убеждению, обратила свое "королевское" внимание на такую серую мышь, как она, что, в ее понимании, приравнивалось к великому счастью. Ирка даже приняла кличку Светофор, более того, считала ее справедливой, потому что, действительно, страдала врожденным дальтонизмом.
- Эй, Лось, оставь девушку. Потом поворкуете, - Репа хлопнул по могучей спине бывшего десантника, верно истолковав Алкин "выстрел".
Лось, еще пару раз придушив Ирку и столько же чмокнув в щеки и губы, наконец-то выпустил ее из захвата. Его опустевшие "грабли" сжались в пудовые кулаки. Глянул на Репу с вызовом, мол, какого хрена помешал. Но, встретив спокойный с прищуром взгляд Троглодита, как-то сник, что было неожиданно, ведь Лось на полголовы возвышался над жилистым Репой, да и в плечах был пошире.
Позже я поинтересовалась у Толи: "Почему ты не испугался Лося? Он же гораздо больше тебя." На что Репа ответил: "Чем больше шкаф, тем громче падает." Вот так: джигитам из Нальчика любые Лоси из ВДВ по колено.
Придушенная, но почему-то счастливая Ирка ускакала сменить домашний свитер и треники на новогодний прикид. Мы с Алкой пошли за ней. Я, чтобы предостеречь ее от ухаживаний Лося, прочитать лекцию об умении давать отказ. Алка, чтобы не дать ей вырядиться в красное и зеленое, что было типично для Светофора.
- Ой, девчонки, он такой! - Ирка пребывала на седьмом небе от счастья.
- Какой? - строго глянула на нее Алка.
- Ну, такой большой и сильный.
- Ага, к тому же потенциально-брошенный, ибо в бабах видит только грудь. Ему бы в коровнике коров за вымя дергать - не работа - мечта. Да, промахнулся этот Витя с выбором профессии.
- Может, лучше в мамологи? - поддержала я ее шутку.
- Нет, слишком увлекаться будет. Ты только представь себе, как этот Дояр тискает твою грудь. Пусть уж лучше Бурёнки отдуваются, у них хоть копыта есть, и рога, в случае чего.
Представила Лосиные "грабли" на своей груди - сомлела от ужаса, потеряв дар речи. Бедные Бурёнки! Хотя, почему бедные? Лось все-таки на электромеханическом факультете учится, а не в сельскохозяйственном училище, и уж тем более не в мединституте.
- Девчонки, вы чего? - Ирка вытащила-таки из шкафа красную блузку, наверное, потому, что на ней была золотистая вышивка. Золотое она различала, а красное - нет.- Ведь такой парень! - далее последовал восхищенный вздох.
В чем-то она была права, Лось обладал некой долей привлекательности: черные кудри, черные глаза - казачья кровь. Еще бы усы под нос, папаху на чуб, шашку в руки, седло под зад - и поскакали рубить "беляков" или "краснопузых", зависит от ветров истории.
- А того, что этот Лось поимеет тебя, но не бросит, как остальные уроды - так и будет иметь, ибо послать ты его не сможешь из-за своей патологической жалостливости, - Алка вырвала у Ирки блузку и бросила ее обратно в шкаф.
- Ну, а что в этом плохого? - Ирка смотрела на нее широко-распахнутыми глазами.
- А то! Ты его кулаки видела?
- Большие.
- Так вот, этими большими он будет метелить тебя за каждый акт жалости к другим "спермасодержащим", как явным, так и приснившимся.
- Хочешь сказать, он ревнивый? - Ирка совсем сникла.
- Он хоть и большой, но в себе не уверен, а неуверенность в себе - первый признак ревнивца.
Ирка села на кровать, готовая разреветься. Алка рылась в шкафу в поисках удобоваримого прикида из тех вещей, что там обитали. Я села рядом с Корсаковой и обняла ее за плечи:
- Ир, не надо расстраиваться. Он, правда, опасен, тут Алка права. К тому же праздник, Новый год, новый век - улыбнись, иначе будешь грустить сто лет, а то и тысячу.
- Слава Богу, люди столько не живут, - всхлипнула Ирка. - Но спасибо, Лиси. И ты права, грустить в такую ночь - глупо. Зачем только Репа этого Лося привел?
- Мужики, - ответила Алка из шкафа. - Кто ж их болезных разберет? Ошибка природы есть ошибка природы. Вот и проходится мириться с их существованием.
- Тебе легко говорить, - Ирка пялилась на Алкин зад, торчащий из шкафа. Плетнева как раз наклонилась, чтобы поднять какое-то платье, упавшее с плечиков. А там было на что посмотреть: идеально округлые половинки шара, затянутые в серебристые узкие брючки. - Тебе только пальчиком поманить - любой прибежит.
- Не завидуй. Красота - тяжкий крест, уж поверь, - Алка "выползла" из шкафа с черным платьем в руке. - Оденешь это, - заявила безапелляционно, бросив его на кровать рядом с Иркой.
- Но оно Светкино, а Светка никому своих вещей не дает.
Корсакова делила комнату еще с тремя студентками-первокурсницами, которых сейчас не наблюдалось.
- Кто у нас Светка? - Алка приняла позу руки в боки. Ей не нравилось, когда "полиции моды" в ее лице противодействовали.
- Соседка. Она с параллельного потока. Такая невысокая блондинка.
- Блондинка, говоришь, - Алка призадумалась. - Нет, не помню - значит, неконкурентно-способная "моль".
- Может, и "моль", но в глаз Юльке зарядила, когда та у нее шарфик без спросу взяла.
- Значит, не "моль", а Бультерьер. Кстати, где она?
- Домой укатила. У нее там парень.
- Раз укатила, то и не заметит. Надевай!
- А если испачкаю или порву?
- Не рефлексируй. Пеняй на меня. Я "сук" укрощать умею, даже "самок бультерьера".
Смирившись с неизбежным, Корсакова стянула свитер вместе с футболкой, явив белый бюстгальтер без всяких кружевных изысков на толстенных бретельках, да еще и крест на крест на спине. Вернее, даже не бюстгальтер, а лифчик времен великих вождей пролетариата.
- Какое у тебя "сексуальненькое" бельишко! - присвистнула Алка.
- Так только в таком спина и не болит, - вздохнула Корсакова.
Вывод напрашивался сам собой: чрезмерное употребление капусты в детстве приводит к раннему сколиозу.
Ирка одела Светкино платье. Коротенькая пышная юбочка скрадывала узость бедер и подчеркивала стройность ног, но вот с лифом - беда. Судя по платью, Светкина грудь была как минимум на два размера меньше Иркиной, потому, казалось бы, просторный лиф платья натянулся так, что готов был лопнуть.
- Ну как? - обреченно спросила Ирка, глядя на себя в зеркало.
- Снимай! - сжалилась Алка. - В таком виде я тебя к Лосю не пущу, а то "оприходует" тебя прямо на праздничном столе, под наши бурные комментарии.
В конечном итоге Ирка надела ту красную блузку с золотистой вышивкой, которую и собиралась. Но юбку Алка заставила ее нацепить Светкину, опять же пышненькую. Похоже, эта Светка-Бульрерьер обожала все пышное. Ирка смирилась, посчитав, что порча юбки - на одну вторую меньше порчи платья. Несмотря на присутствие прекрасной математической логики, Корсакова страда полным отсутствием логики житейской.
В девять явились Сашка с Пашкой. Малюков принес коробку пирожных из самой крутой кондитерской города. Сашка предоставил мамино заливное из говяжьего языка.
- Где "языка" взял, Задохлик? - поинтересовалась язвительная Алка.
- Жаль, что твоего языка не оказалось под рукой, - пробурчал Сашка, когда она отвернулась.
- Я все слышу, Задохлик, и все помню, - пропела она, не оборачиваясь.
Стрелки часов показали десять вечера - пора провожать старый год и старый век. Стол накрыт. Гости расселись. Спиртного нет.
- Щас будет, - пообещал Репа и скрылся за дверью.
Ждем. Лось пялится на Иркину грудь, сглатывая слюну. Пашка с Сашкой жмутся друг к дружке, поскольку Лось занимает одну половину стола - они делят другую. В торце - место Репы. Прямо напротив восседает Алка в белой шифоновой блузе. Мы с Иркой - лицом к лицу к Пашке, Сашке и Лосю.
Ждем. Мурлычет "музон", благо, не шансон, но какая-то попса. Старый телевизор "Рубин" показывает традиционное "С легким паром". Изображение рябит и дергается, ибо антенна - гибрид какого-то старья с куском проволоки, видимо, еще одно Репино изобретение. Звук телика выключен, чтобы не мешать "музону".
Сидим, ждем. Стрелка на настенных часах переползла через четверть часа - Репы все нет. Светофор вздохнула, украдкой подняв глаза на Витю. Витя тоже вздохнул, так и не оторвав взгляда от Иркиных форм. Алка уже постукивает ножом о край тарелки. Поглядываем на часы. Ждем.
Дверь отворилась, и на порог ступил Репа с оцинкованым ведром - на часах без пяти минут пол-одиннадцатого. Алка Встала из-за стола, чтобы рассмотреть через мою голову содержимое ведра, наивно полагая, что там шампанское во льду. Увы, ее ждало разочарование, как и всех нас, в ведре плескалась бурая игристая жидкость.
- Ты никак полы в коридоре решил вымыть, пока мы тут ждем? - ехидно спросила она.
- Никак нет, - Репа сиял счастливой улыбкой - в глазах плясали бесенята.
- Где шампанское, Троглодит?
- Здесь, - глаза с бесенятами указали на ведро - улыбка стала ласковей.
- Что ты сделал!? - Плетнева уже орала.
- "Огни Кремля", - Репа продолжал улыбаться, прямо как счастливый ребенок, получивший подарок на рождество.
- Какие еще "Огни Кремля"? - руки в боки, брови сведены в гневе.
- Новогодний коктейль: шампанское и коньяк, фифти-фифти.
- О! Классная вещь! - обрадовался Лось. - Как глотнешь - сразу огни Кремля увидишь. Мы его еще на подготовительном "бухали". Унесло всех.
- Куда унесло? - Ирка непонимающе уставилась на него.
- В Кремль, - нашелся он.
- Правда?! - она наивно взмахнула безбожно-накрашенными ресницами.
- По-разному, но каждого занесло туда, куда нужно, - выдал свое мнение Репа.
- Ну все! С меня довольно! Я ухожу! - Плетнева схватила вазу с оливье. - Это я с собой заберу, не зря же горбатилась на кухне.
Она подошла к одной из кроватей, где была свалена наша верхняя одежда, выхватила из кучи свою беличью шубку, повесила на плечо сумку, при этом продолжая обнимать вазу с оливье. Обернулась ко мне:
- Лиса, пошли отсюда, поищем другой "голубой огонек", пока еще есть время.
- Не пущу! - Репа с ведром загородил проход, еще и руки в стороны развел, чтоб Алка не проскочила, отчего "Огни Кремля" взыграли, готовые выплеснуться через край.
- Полегче, Троглодит! - Плетнева отшатнулась. - А то эти твои "половые огни" сейчас испохабят мне блузку.
- Не пущу, - уже спокойней заявил Репа, но во взгляде появилась непоколебимая уверенность.
Алка проигнорировала его стойкую убежденность "не пущать", глянула на нас с Иркой властно:
- Чего сидите? Встали, взяли, что принесли, и валим.
- Алл, - проблеяла Ирка. - Может, останемся, до Нового года полтора часа всего. Если что, у меня бутылка мартини есть - могу сбегать.
- Правильно, Ирунчик, оставайся, будем "зажигать" не по-детски, - подал голос Лось. - А эта пусть валит, раз такая фифа.
- Заткни "варежку", Лось, - рявкнул Репа, заступаясь за даму сердца.
- Не собираюсь я пить эту сладкую бурду под бой Курантов, да еще и на рубеже тысячелетий. Я сказала: встали и пошли! - снова приказала Алка.
- По ходу, нам тоже пора валить, - зашептал Пашка Сашке. - До ночного клуба еще успеем, даже если с такси пролетим, тут всего пару кварталов топать.
- Без Алисы не уйду, - уперся Перов.
И в тот момент я поняла, что решение остается за мной. Если я сейчас встану и уйду, то "гудеж" у Репы развалится. Толя с Витей, скорее всего, вылакают ведро "Огней Кремля", отчего улетят на Марс, а то и на Сириус. Мы с Алкой и Иркой вряд ли найдем, где приткнуться до полуночи, потому рискуем жевать салаты с бутербродами в Иркиной комнате, запивая их мартини и завидуя веселым компаниям, орущим: "С Новым годом! С новым счастьем!", и пляшущим у нас над головами. Пашка с Сашкой свалят в клуб. Может, Малюков и повеселится, но Перов точно будет чувствовать себя чужим на этом празднике жизни мажоров. К тому же во мне взыграла патологическая непокорность давлению, ведь Алка перешла в режим приказов, чего не терплю принципиально.
- Я остаюсь, - заявила без тени сомнения. - Даже попробую эти "Огни Кремля". Остальные же вольны поступать, как им вздумается. - твердо глянула на Алку.
Она ответила мне не менее твердым взглядом. Не знаю, как долго длилась наша зрительная дуэль, но прервал ее голос Перова:
- Я тоже остаюсь.
Пашка вздохнул, сорваться с другом в клуб не получилось.
- Твое мнение, Задохлик, никого не интересует, - Алка переключила внимание на Сашку, прервав гляделки со мной.
- Стерва, - пробурчал он себе под нос.
- Я все слышу, Задохлик, и все помню. И когда-нибудь база данных моего терпения лопнет от записей - тогда пеняй на себя. Мой гнев для тебя будет сродни "Судному дню".
Перов сник, потому что Плетнева пустых обещаний не дает.
- А меня вот Сашкино мнение очень даже интересует, - заступилась я за друга перед Терминаторшей. - И мнение остальных тоже.
- Я за то, чтобы остаться, - робко сказала Ирка, стреляя глазами, то в меня, то в Алку.
- Ирусик, правильно мыслишь, - Лось засиял как новый пятак. - Дай-ка я тебя за это поцелую, - он полез к ней через стол, рискуя лечь грудью на бутерброды.
- Придется остаться, - шепотом вздохнул Малявка.
Алка оказалась в меньшинстве, но лица не уронила:
- Хорошо, будь по-вашему. Останусь, но при одном условии.
- Каком? - в бесовских глазах Репы появилась надежда.
- Ты, Троглодит, раз испохабил мой брют, должен найти ему замену до полуночи, причем приличное шампанское, а не сладкую бормотуху, которую притащила Светофор.
- Яволь, Блонди! - Репа встал на вытяжку, щелкнул каблуками, еще и руку вытянул в нациском жесте, правда, левую, ибо в правой сжимал ручку ведра, где, судя по названию, плескался довольно патриотический напиток.
- Так поскакал! Чего руки тянешь в неприличных жестах, - не осталась в долгу Алка.
- Вот щас проводим старый век "Огнями", и поскачу, - сказал Репа, обходя Алку с оливье под левой мышкой, а шубкой под правой. Он водрузил ведро с аналогом "коктейля Молотова" на свой табурет, поскольку на столе для него места не осталось. - Ну, народ, подставляйте тару для улетного пойла.
Лось тут же схватил Иркин стакан и протянул ему, то бишь поухаживал за дамой.
Отдельно пройдусь по "таре". В Репином хозяйстве осталось только два бокала, наверное, остальные перебили на предыдущих пьянках. Эта уцелевшая пара досталась нам с Алкой. Ирка удовлетворилась стаканом, явно родом из "Язвы". Лосю Репа выделил свою армейскую кружку, трофейную, как он выразился, поскольку "отвоевал" ее у армейской столовой, чтобы уйти на дембель не с пустыми руками. Сам Толя пил из своей единственной чашки. Ну а Пашке с Сашкой достались пластиковые стаканчики.
"Огни" Репа разливал половником. Алка принципиально не дала ему свой бокал, заявив, что проводит двадцатый век в трезвом одиночестве. Оливье она все-таки вернула на стол.
- Ну, - сказал Репа, как хозяину территории ему выпало право первого тоста, - чтобы не последний век.
- Накаркаешь, - прошептала едва слышно Алка, которую только я и услышала.
За двадцатый век пили стоя. Репа сделал пару глотков, но до дна пить не стал. Ирка понюхала "Огни" - ее передернуло.
- Ну что ты его нюхаешь, Ирусик. "Огни" надо пить залпом, как водяру. Давай на брудершафт, - Лось обогнул уже радостного Репу и приобнял Ирку. - Давай.
Ирка, обомлевшая от такого внимания, скрестила с ним руки. Лось выхлебал кружку на одном вздохе, занюхав Иркиной макушкой, его согнутый локоть отлично пристроился на ее бюсте, угодив прямиком в ложбинку. Ирка сделал робкий глоток - окосела.
- Сглатывай, Ирунчик, сглатывай, - шатающийся Лось шатал ее вместе с собой. - До дна, Ирусик, до дна.
Ирка снова пригубила "Огни", но коварный Лось подтолкнул ее под локоть, и она выпила все залпом. Корсакова "улетела в Кремль" мгновенно, повиснув на Витином бицепсе. Несмотря на внутреннюю качку, ветеран ВДВ ловко выхватил из ослабевших Иркиных пальцев стакан, вручил его Репе, кружку свою просто бросил, не разобьется, и, подхватив бесчувственную тушку Корсаковой, взвалил ее на плечо. Но вместо того, чтобы уложить ее на одну из кроватей, Витя дернул к двери. Наверняка, решил "оприходовать" Ирку без свидетелей где-нибудь в темном уголке, которых в общаге хватало, причем ее бесчувственность его совсем не останавливала. Видимо, Лось не гнушался пользоваться благосклонностью дам в отключке, ловил момент, так сказать.
- Стоять смирно, - сказала Плетнева, спокойно так сказала, без крика, без надрыва.
И это был Приказ с большой буквы, потому как встали на вытяжку все, даже я. Закралась мыслишка, что если бы она так потребовала уйти с Репиной вечеринки, то еще вопрос - смогла бы я противостоять ее приказу.
Лось замер у самой двери, его даже шатать перестало.
- Положи Корсакову на кровать, - голос Плетневой был сух и холоден.
Он повернулся и, поскольку ближайшая к выходу кровать была завалена нашей верхней одеждой, сгрузил Ирку на ту, что была ближе к окну. Даже юбчонку на ней поправил, чтобы срам прикрыть, собственнически так, но покрывалом не укрыл, собираясь и дальше пожирать ее коленки взглядом, если, конечно, сможет оторваться от созерцания форм. Радовало, что эти формы еще вздымало дыхание - значит, Ирка не вышла в своем "полете" за пределы Солнечной системы.
- Отойди от нее и сядь на свое место, - снова Приказ от Плетневой.
Витя беспрекословно подчинился. Его кудрявая буйная головушка упокоилась на сгибе могучего локтя, то ли с горя по "улетевшей" подруге, то ли "ослепнув" от "Огней", но в "Кремль" он пока не "летел", видимо, нуждаясь в "дозаправке".
- И ты собираешься это пить, Лиса? - Алка испытывающе посмотрела на меня.
После Иркиного "улета", я как-то уже опасалась пить это "авиационное топливо". Увы, идиотское упрямство взяло верх - сделала глоток, но только один, мне хватило. "Огни Кремля" воссияли вод веками - голова закружилась. Алка вырвала у меня бокал.
- С тебя хватит, - опять Приказ, которому я уже сопротивляться не могла, да и не собиралась, ибо сама осознавала, что, воистину, хватит. Встретить новый век "трупом" не хотелось.
- Ну а вы чего ждете, пионеры? - рявкнул на Пашку и Сашку Репа.
Они переглянулись. В глазах Пашки было: может, сбежим. В глазах Сашки - твердое "нет". Сашка сделал свой глоток первым. Пашка за ним.
- До дна, салаги! - сказал Толя и, в качестве показательного примера, "добил" содержимое своей чашки. - Чего ждем? Двадцатый век пройдет и вас ждать не будет. Вздрогнули.
Надо отдать должное Репиной алкогольной выдержке, от чашки "Огней" его даже не шатало, просто фразы стали несколько растянутыми, и бесенята в глазах выросли до размера взрослых чертей. Видимо, проникшись этим, Задохлик с Малявкой допили свои стаканчики.
Малюков сразу "улетел" фэйсом в тарелку, его худосочному телосложению хватило "заправки". Повезло еще, что его тарелка до этого пустовала. Сашка рухнул на стул, ибо ноги его уже не держали, и скопировал позу Лося.
- Так, гости "разлетаются", - констатировала улетную силу "Огней" Алка.
Совместными усилиями мы сгрузили Пашку на еще одну пустующую койку. На лбу его сияла "кремлевская звезда" от встречи с тарелкой.
Репа ускакал искать Алке шампанское, как и обещал.
- "Утро красит нежным светом стены древнего Кремля..." - ни с того, ни с сего затянул Лось.
- Заткнись! - приказала Алка - Витя заткнулся.
Сашка застонал.
- Саш, может тебе лучше прилечь? - проявила я сочувствие к своему воздыхателю.
- Нет, стошнит.
- Может, тогда тебя до туалета проводить?
- Не дойду. Я, вообще, встать не могу.
- Ну, не дай Бог, тебя извергнет на мою блузку или в мой оливье - со свету сживу, - пообещала Алка.
- Стерва ты, Плетнева. Сука и стерва, - Сашка был пьян, потому и плевал на Алкину "базу данных" его нелицеприятных о ней высказываний.
- Ты не в себе, Задохлик. А детям и невменяемым я прощаю. Только не смей блевать, а то я за себя не ручаюсь. Понял?
- Понял.
Репа явился с початой бутылкой "Советского шампанского" за двадцать минут до новогоднего боя Курантов, наверняка, раскулачил отчаянных "ботанов", решивших встретить новый век в общаге, несмотря ни на что.
- Полусухое, - хмыкнула Алка.
- Прости, Блонди, другого не нашел.
Толян выделил мне для шампанского пустой пластиковый стаканчик, ведь мой бокал все еще занимали "Огни Кремля". Алке же плеснул шампанского в ее пустующий бокал, чему она не воспрепятствовала, хоть и скорчила недовольную мину.
На экране "Рубина" возник президент, неожиданно раньше срока."Музон" вырубили, включили звук телевизора. Сильно сдавший Ельцин "осчастливил" нас заявлением, что уходит в отставку раньше срока, отчего мы с Алкой вскочили со своих мест. Репа и так не отходил от телика, то так, то этак дергая антенну. Сашка с Лосем остались сидеть, их политика уже не тревожила. Валяющихся по койкам Пашку и Ирку - тем более.
Втроем мы приплясывали у телевизора, слушая невнятную речь президента, еще и перебиваемую помехами. Громкость включили на полную, но это не помогло. Потом на экране возник подергивающийся лик нового, временного главы государства. Он клятвенно заверил нас, что свобода и демократия в его руках не пострадают. Не знаю, почему, но припомнился август 91-го, когда мама вот также приплясывала от волнения перед телевизором, выслушивая обращение ГКЧП к народу.
- Бархатный переворот, - дала свою оценку услышанному Алка. - За такое я даже твои "Огни" выпью. - она схватила со стола мой недопитый бокал и залпом осушила содержимое.
- Ай, да, молодцом! - восхитился Репа. - А насчет будущего не переживай. Сказал же Путин, что все путем - значит, путем.
- Поживем - увидим, - Алкин взгляд был трезв как стеклышко, несмотря на выпитое.
Их дебаты прервал бой Курантов, возвещая приход нового тысячелетия и новой власти. Мы пили шампанское, и горькое, и сладкое. Как мудро заметил в своей речи теперь уже бывший глава державы: каждый из нас примерял к себе этот рубеж веков. В 2000-м мне исполнится восемнадцать - детство кончилось.
Вдруг Корсакова, видимо, разбуженная боем главных часов страны, подхватывается с койки, открывает окно, то самое, где примостился импровизированный морозильник. Прямо с кровати она запрыгивает на подоконник и, задев ногой ящик с замороженной снедью, улетает во тьму новогодней ночи.
Опрокинув стол, Лось срывается с места, еще когда Корсакова только ступила на подоконник. Сашка падает вместе со столом - его извергает фонтаном как в фильмах-пародиях на экзорцизм, причем прямо на Алкино оливье, но теперь уже лежащее горкой на полу вперемешку с осколками вазы. Пустой пластиковый стаканчик падает из моей руки - шампанское приступом кашля встает поперек горла.
Лось уж у окна. Репина "морозилка", повинуясь отдаче резинки, бьет его под дых, но ВДВ не сдается. С криком: "Ирусик, я тебя спасу", вчерашний десантник рыбкой улетает следом, напрочь забыв об отсутствии парашюта. Репа пытается ухватить его за свитер, но не успевает.
Одна Алка спокойно наблюдает за происходящим, стоя у другого окна. Подбегаю к ней, чтобы выяснить судьбу "улетевших". Корсакова неподвижно лежит в сугробе, юбчонка задралась неприличней некуда. Лось барахтается по соседству в кусте шиповника.
- Господи, неужели она разбилась!? - обеспокоилась я судьбой Ирки.
Хоть это только второй этаж, но общага сталинской постройки - потолки высокие, да и цоколь тоже.
- Цела и невредима, - спокойно сообщила Алка. - Просто в отключке. Бьюсь об заклад, она даже не вспомнит своего полета, когда проспится. Только нужно ее из сугроба вытащить, пока насморк не заработала.
Вдвоем с Алкой мы дотащили бесчувственную Ирку до ее комнаты. Плетнева оказалась права, на Светофоре - ни синячка, ни царапинки, будто она и не прыгала со второго этажа. Даже Светкина юбка осталась цела и невредима.
Лось тоже легко отделался: поцарапанной рожей и уязвленным самолюбием десантника, не спасшего свою зазнобу.
Такая вот новогодняя история. Но справедливости ради, замечу, что на рубеже тысячелетий "Огни Кремля" все-таки воссияли для нас всех, воистину, воссияли.

  

Глава 39. Невидимки.

Алиса.

- Значит, ты видела Репу. Как он? - спросила я Алку.
Дело в том, что Репихов взял академку на четвертом курсе, вроде бы по состоянию здоровья, но, что с ним приключилось, и куда он потом подевался - было неизвестно.
- В строю. Бдит на страже закона и порядка. Бабой и детишками не обзавелся, что и неудивительно с такой-то работенкой, - Алка слопала очередной каперс.
- А с Иркой что стало?
Я знала, что Корсакова окончила институт с красным дипломом и подалась в аспирантуру. С тех пор наши пути не пересекались.
- Уже доцент на нашей кафедре. Кандидатскую защитила пару лет назад. По-прежнему холостячка.
- Все также жалеет всех "спермасодержащих" без разбору?
- Да нет. Стала разборчивей. Женатиков не жалеет, их есть кому пожалеть. Сама понимаешь, что с каждым годом ровесников-неженатиков все меньше и меньше, а тех, кто остается бобылями, жалеть уж как-то стремно.
- Радует, что она стала разборчивей. Кстати, а что с тем Лосем-Дояром приключилось? Репа говорил, его отчислили с первого курса, прямо в ту же сессию, после "Огней Кремля".
- Мелькала пару раз его рожа среди людей Пузыря.
- В бандиты пошел?
- А чему ты удивляешься? Репа в "менты", Лось в бандиты - равновесие, баланс сил.
- А Пашка в ДТП попал.
- Да, слышала. Доездился наш мажорик-недомерок до инвалидки. Меньше "зажигать" по ночным клубам нужно было. Укурок.
- Я его излечила.
- Зачем!? - Алка чуть не подавилась каперсом.
- Пожалела, все-таки учились вместе.
- Дура! Прости, Лиса, но так и есть. Каждый должен платить за свои ошибки, каждый. Ничто не происходит с нами случайно. Запомни это! И больше не лезь в промысел парок, они отомстят так, что проклинать себя станешь за любой акт милосердия.
- По-твоему, людям нельзя помогать? - Алкино наставление возмутило.
- Не путай помощь с вмешательством в судьбу.
- А что насчет тебя, ты же тоже оборвала жизнь моей матери раньше срока, разве это не вмешательство в судьбу?
- И как видишь, я плачу свои долги, - она положила руку на живот.
- Сложно не заметить, - опустила глаза. Не знаю, почему, но стало стыдно. - А если это парки послали меня излечить Малявку? Если он настрадался достаточно, чтобы быть прощенным?
- Вестники парок не прибегают к магии в этом мире. Вот если бы ты была хирургом, сделавшем ему удачную операцию - другое дело, но ты излечила его Силой, а это неправильно.
- Ладно, я поняла: лечить людей магией нельзя, - поднялась из кресла, собираясь покинуть библиотеку, чтобы оплакать подрезанные крылья моего целительства в одиночестве.
- Ты куда? - Алка села на кушетке.
- Реветь над ошибками.
- Перестань. Все мы ошибаемся, порой фатально, - она вздохнула. - Ты хоть еще можешь что-то исправить.
Теперь мне стало жаль ее еще больше.
- Ты ловкий маг влияния, Алла.
- Долгие годы тренировок, но работать с тобой было крайне сложно.
- Меня это только радует.
- Хочешь, поучу тебя магии влияния? - неожиданно предложила она.
- Ты серьезно? - я вернулась в кресло.
- Вполне. Квинт занят. Ты в скорбном безделье, я в безделье праздном, но не менее скорбном. Так почему нам не заняться делом?
- Тогда давай займемся.
- Начнем с аур, ибо их чтение лежит в основе понимания идвидуума, а значит, и последующего на него влияния.
- Ты "училка" - тебе и решать.
- Я наставница. Попрошу запомнить, а то буду бить тебя линейкой по пальцам, как твоя школьная математичка.
- Слушаюсь и повинуюсь, госпожа-наставница, - изобразила поклон, сидя в кресле.
- Вот и хорошо, люблю послушных учениц. Итак, ауры лучше изучать на практике, наглядней. А для этого нам нужны объекты для считывания.
- То бишь люди?
- Они самые. Поскольку, кроме слуг, других подопытных нет - позовем их, - Полонская взяла со столика пульт.
- Постой, что ты делаешь?
- Вызываю Катю, Дашу и как их там еще.
- Во-первых, не Дашу, а Алину или Наталью. Во-вторых, это неудобно.
- Почему неудобно? Ты же хозяйка - прикажешь им постоять здесь полчасика, как наглядное пособие, от них не убудет.
- Алл, они горничные, а не пособия.
- Поправочка, они домашние рабы Квинта. Значит, будут теми, кем ты пожелаешь.
- Они не рабы, а работники.
- Работник может послать работодателя к чертям собачьим и уйти на все четыре стороны, а раб не может. Так скажи мне, могут ли эти Кати, Алины и Наташи уволиться?
- Нет. У них контракт на длительный срок.
- А неустойка - смерть. Чем не рабство? - она хмыкнула. - Если есть аргументы - оспорь.
- Нет их у меня, - вздохнула. Послушать Квинта - одно, послушать Полонскую - совсем другое. А кого из них считать правым - решать мне. Но если оба правы - что тогда - тогда дилемма. - Но я все равно так не могу. Они же люди.
- Лиса, мы не собираемся их бить или калечить, просто изучим ауры.
- Но мы их унизим.
- Перетопчатся.
- Нет! - непоколебимо и уверенно.
- Хорошо. Раз это для тебя столь принципиально, будем шпионить и подглядывать. И дабы не унижать их человеческого достоинства, унизимся сами до вуайеризма.
- Мы что, будем подглядывать за чем-то непристойным?
- Если повезет, - она подмигнула. - Кстати, Квинт тебе уже объяснял, как отвести глаза смертным?
- Нет.
- Тогда начнем с заклятия Отвода глаз. Надеюсь, у прислуги нет в карманах смартфонов.
- Причем здесь мобильники?
- Цифровая видео съемка - враг магии Иллюзии, будь то личины, невидимки или даже бесконтрольный гламур.
- Это как?
- Проще показать, чем описывать. У тебя есть смартфон или цифровой фотоаппарат?
- У меня есть "ноут" с камерой, но он в комнате.
- Тащи. Он нужен для опытов. Или у тебя опять какие-то моральные дилеммы?
- Моральных - никаких, только пообещай, что гвозди забивать им не станешь.
- Лиса, может мне и сто лет в обед, но я вполне современная дама. К тому же программист, согласно последнему диплому.
- Прости, Алла, но из тебя программист, как из меня бодибилдер.
- Ты за ноутбуком идешь или пререкаешься с наставницей? - она строго сдвинула брови.
- Уже лечу, - я подскочила из кресла и помчалась к себе в комнату. Выскочив оттуда с ноутбуком под мышкой, увидела плетущегося по коридору Войцеха. - Волк, что-то случилось? Квинт сказал, ты в Мексику летишь, в отпуск. Так чего такой грустный?
- Не люблю его покидать, тем более при таких обстоятельствах.
- Каких обстоятельствах? - я замерла подле него, пытаясь заглянуть в желтые глаза, которые он почему-то старательно отводил в сторону. - Что случилось, Войцех? Не молчи!
- Пока еще ничего.
- Квинт отсылает тебя намерено?
Из кабинета вышел дракон:
- Войцех, зайди ко мне. Извини, Алиса, но Волк мне нужен.
- Ну, конечно, - хмыкнула, раздосадованная, что Квинт не дал допросить вервольфа. Значит, эти двое скрывают что-то очень важное. Я - не я, если не выясню, что, но позже, сейчас меня ждет "строгая наставница".
Алка пересела в кресло, положив руки на подлокотники, в одной из них была зажата иллюзорная линейка.
- Ты долго, ученица, - она строго глянула на меня поверх иллюзорных очков.
Не обладай я магическим зрением, и линейка, и очки сошли бы за самые, что ни на есть, настоящие.
- Собираешься лупить меня по пальцам этим? - кивнула на иллюзорную линейку.
- Зрительные иллюзии способны вызвать фантомные ощущения.
- Хочешь сказать, что если ударишь меня ею, то я почувствую боль?
- Ты ее вспомнишь и представишь так, будто тебя действительно ударили. Причем, если иллюзию сотворил сильный маг, то фантомную боль организм воспримет как реальную. В этом случае возникнут вполне реальные последствия, например, красный след от удара линейкой, который будет болеть и заживать также долго, как и настоящий. Но расслабься, действует это только на людей, а не на магов.
- Почему?
- Контроль разума и Силы. Даже если маг, ударивший тебя иллюзией, сильнее, ты все равно сможешь отличить это воздействие от реального. Потому в магических поединках магию Иллюзии не используют, по крайней мере как оружие, но вот для устрашения людей и фантомных пыток она очень даже подходит.
- Тогда ударь меня этой линейкой, - я положила ноутбук на стол и вытянула левую руку.
- Доверяй, но проверяй. Узнаю Лисью натуру, - она врезала мне линейкой по пальцам, коротко, без замаха.
Инстинктивно зажмурилась, но ничего не почувствовала, даже ветерка на своей кисти. Открыла глаза - линейка в руке Полонской исчезла, как и очки в толстенной роговой оправе.
- Давай, настраивай свою "шарманку", - она указала глазами на ноутбук. - Будем снимать кино.
- Какое кино?
- Не эротическое. Продемонстрирую тебе наглядно, как цифровая видеозапись портит нам всю "малину" с магией Иллюзии.
Я села в соседнее кресло и принялась настраивать компьютер. Когда все было готово для видеозаписи, повернула его к Алке.
- Подведешь курсор к этой "пимпочке", - ткнула пальцем в монитор, - кликнешь по ней - камера начнет писать твое кино.
- Ха, ха, Лиса. Кое-что о "пимпочках" я еще помню, - ехидненько так.
- Рада слышать.
- Итак, начнем с бесконтрольного гламура, - Алка сняла с шеи цепочку с аметистовым кулоном - ее аура засияла Светом, затмив все остальные цвета и оттенки. Помимо этого, преобразилась и Алкина внешность: будто серую пелену сдернули, прибавили красок, как на фотографиях в женских журналах, где показано, какой дама была до похода к стилисту, и после оного.
Полонская включила запись, помахала в монитор ручкой, чарующе улыбнувшись, сказала: "Приветик. Я вся такая гламурная."
- Посмотри, что получилось, - она повернула ко мне ноутбук.
Просмотрела запись. Алкино лицо и рука были чуть не в резкости, хотя платье выглядело четко.
- Выглядит странно, будто камеру на резкость не навели, но каким-то хитрым способом.
- Заметила, молодец.
- Такое только слепой не заметит.
- Благо, "слепцов" пока хватает. Продолжим, - она повернула к себе компьютер.
Ее облик изменился: волосы потемнели, губы стали полнее, скулы выше, глаза посерели - рядом со мной сидела Анджелина Джоли. Я было открыла рот от изумления, но потом посмотрела на ее новый облик магическим зрением - увидела полупрозрачную маску известной актрисы, наложенную на Алкины черты - сомкнула челюсть.
Полонская сделала запись, пропев в камеру: "Дорогой Бред, это я, твоя Энджи. Не веришь? Найди пять отличий."
Пять отличий на записи отыскать не представлялось возможным, потому как было даже неясно, кто зовет Бреда. Мутная, расплывчатая фигура в четком платье, даже черт лица не разобрать - вот и все, что я увидела на мониторе.
- Теперь невидимка, - Алка исчезла, но только для нормального зрения, в магическом она выглядела полупрозрачной, как призрак в кино. - Эй, люди!, - помахала она в камеру ручкой. - Видите меня?
Я даже голоса ее не слышала, скорее почувствовала его, но это не было телепатией, связывающей нас с Квинтом, просто будто померещилось, что она это сказала. На записи с Алкой-невидимкой была колеблющаяся засветка.
- Похоже на призрака из ужастиков, - констатировала я увиденное.
- Кому призрак, а кому дефект, но факт остается фактом: отвести глаза цифровым камерам не удается. Потому-то Иллюзии и запрещены последнюю пару десятков лет.
- Что, совсем нет способа это обойти?
- Диана, дочь советницы Изабеллы из рода Менты, с самого возникновения этой проблемы, бьется над ее решением, увы, пока безрезультатно. И насколько мне известно, преодолеть противоречия между магией и технологией не дано даже драконам.
- Не знаю, не знаю. На Чунга-Чанге видела катер, мотор которого работал на Силе Воды. Чем тебе не соединение магии с технологией?
- Это заправка магией техники, но не техно-магия.
- А в чем отличие?
- Сложно сказать, но оно есть, просто объяснить его словами не могу. Вот если бы ты смогла заставить эту камеру снимать иллюзию такой, какой ее видит человек - тогда это была бы техно-магия. Согласись, это совсем не то, что подзаряжать аккумулятор твоего "ноута" Силой.
- Я даже этого не могу.
- Спроси Квинта. Если он заряжал свой катер Силой, то знает, как этого добиться.
- А ты не знаешь?
- Нет. Однажды попробовала зарядить так свой мобильник, просто был экстренный случай, бедняга сдох безвозвратно.
- С техникой у тебя всегда были проблемы.
- Не стану спорить, - она вздохнула. - От этого даже перегорел кардиостимулятор моего "папика" номер два.
- Правда!? Злые языки поговаривали, что это случилось во время вашего с ним секса.
- Врут. Просто он в очередной раз собирался вернуться к своей благоверной, вот я и долбанула в него гламуром по полной программе - стимулятор сгорел, ну а без него он был нежизнеспособен.
- Так ты его убила!?
- Не злонамеренно. Просто так вышло. Не рассчитала воздействие.
- Зачем ты, вообще, его удерживала?
- Потому, что могла, - усмешка искривила ее губы, очень грустная усмешка.
И я не знала, что ей на это сказать. Скелетов в ее шкафу было намного больше, чем в моем, но, кто знает, может, это только пока.
- Скажи, а при аналоговой съемке тоже был этот конфликт магии с технологией.
- Ты имеешь в виду на пленку?
- Угу, - кивнула.
- С ней все путем было. Многие из наших снимались в кино, блистали на мировых подиумах. Даже я как-то сыграла главную роль в одном фильме, правда, давно, в двадцатых. Кино тогда еще немым было.
- Серьезно!? А что за фильм?
- Ты его не видела.
- Почему же? Я смотрела немало немых фильмов.
- Ты видела только шедевры, Чарли Чаплина, например. Остальные канули в Лету, как и сам жанр немого кино.
- Еще я смотрела "Броненосец Потемкин" и "Дракула". Так в каком ты снималась?
- Картина называлась "Падение донны Розамунд".
- Боже, что за название! - захихикала я.
- Какой фильм - такое и название. Я там щеголяла в панталонах и корсете. По тем временам - жутко неприлично.
- Ты снималась в немой "порнухе"?
- Фу! Нет, конечно. В зарождающейся эротике, кстати, в которой я даже грудь не оголяла.
- Хотелось бы мне взглянуть на эту картину.
- Это вряд ли возможно. Думаю, даже в архивах "Ленфильма" ее не сыскать. Слишком давно это было, во времена вольностей НЭПа. Потом пришла сталинская цензура, и о том, что стало с фривольной "Донной Розамунд" - можно только гадать.
- Жаль. Так видящие больше не снимаются в кино?
- Нет. Даже если не использовать гламур - слишком опасно. Папарацци, вездесущие смартфоны, всевидящий YouTube - злейшие враги. Стоит стать лишь немного популярной, как за тобой начнут пристально следить тысячи камер. За личиной не спрятаться, разве что в глушь сбежать, где сеть не ловит. И все равно рискуешь через пару десятков лет нарваться на какого-нибудь любителя старых фильмов. "О! А я тебя в кино видел, в детстве. Смотри, а ты совсем не изменилась", - скажет он тебе. И что ты ответишь - что это не ты, а твоя мама снималась в том фильме. Одна так скажет, потом вторая. Поймавший тебя любитель старого кино выложит ролик с тобой на YouTube - набегут папарацци и репортеры, начнут копать. Уж лучше совсем не светиться, да и Покров это запрещает. Ну все, хватит разглагольствовать. Надеюсь, ты поняла, что магию Иллюзии стоит применять лишь тогда, когда рядом нет камер?
- Да уж, вполне доступно объяснила.
- Хорошо. Тогда смотри плетение "Полога невидимости", - Алка показала мне иллюзорное изображение узора заклятия. - Это индивидуальный вариант, а если его вот так изменить - коллективный, - в узоре добавилось петелек и черточек по краям.
- Почему их различают?
- Есть ситуации, когда необходимо не только себя скрыть, но и кого-то еще. Вот как сейчас, нам ведь вдвоем идти шпионить за горничными, потому тебе придется взять и меня под свой "Полог невидимости".
- Но ты ведь тоже можешь стать невидимкой?
- Могу, но тогда я буду для тебя прозрачной, и слышать ты меня будешь странно. А я тебя могу, вообще, не увидеть, только ощущать твое присутствие, ибо ты гораздо сильнее.
- Уговорила, создам коллективный "Полог", - сконцентрировалась, чтобы приступить к плетению.
- Не торопись, сперва возьми меня за руку.
- Зачем?
- Физический контакт необходим, когда накладываешь это заклятие.
- И что, все время будем держаться за руки?
- Нет, потом необязательно, но далеко друг от друга лучше не отходить, чтобы я не выпала из круга действия заклятия.
- И каков этот круг?
- Зависит от Силы мага: чем сильнее, тем больше. К примеру, мой ранее составлял пять метров, сейчас - не знаю.
- Надо будет проверить мой.
- Ты сначала заклятие наложи.
- Сейчас, только не сбивай концентрации своими уточнениями, - я потянулась к Алкиному креслу, она - ко мне, наши пальцы переплелись.
Плетение было довольно простым - далось с первой попытки. Краски слегка потускнели, а вот Алка осталась для меня такой же яркой.
- Сейчас я встану и выйду в холл, а ты сиди здесь. Проверим как далеко распространяется твой "Полог".
- А как я пойму, что ты покинула его пределы?
- Почувствуешь, как и я. Буду удаляться от тебя до тех пор, пока это не случится. Не скучай, - она покинула кресло и скрылась за дверью библиотеки.
Я ждала минут десять, но ничего необычного не происходило, или чего-то особенного, что сказало бы, что Полонская вышла из моей зоны невидимости. Наконец-то она вернулась.
- Дошла ко конца оранжереи, - сказала она, - а из твоего "Полога" так и не вышла. Ну и Сильна же ты, Лиса, прямо страх берет. Заметь, страх, а не трепет.
- Думаешь, мне не страшно?
- Это хорошо, что страшно. Значит, не натворишь глупостей. Ну что, пошли шпионить?
- Пошли, - мы покинули библиотеку и направились в кухню, где, наверняка, в это время дня крутились горничные.

  

Глава 40. Ауры.

Алиса.

Дверь отворилась, пропуская нас на кухню. Здесь собрались почти все. Марио готовил обед. Светлана ему помогала. За вместительным кухонным уголком разместились остальные слуги. Садовник Кэтсу пил зеленый чай, его помощник Валерий потягивал черный. Горничные сидели рядком с другой стороны стола. Катерина читала медицинский журнал. Алина листала "Космополитен". Наталья разгадывала кроссворд. Мой натюрморт, висевший над головами мужчин, почему-то был завешен марлей - странно.
При нашем появлении, все посмотрели на дверь, но никого не увидели.
- Сквозняк, наверное, - сказала Алина.
- Ага, - кивнула Наталья.
- Откуда тут сквозняку взяться? - пробасил Валера. - Все окна закрыты.
- Да черт его знает, - подала голос Катерина. - Вон, вытяжка у Марио работает, оттуда и сквозит.
- А чего раньше дверь не хлопала?
- Ты меня спрашиваешь? - Катя оторвалась от чтива. - Я что, тебе, физик?
- Да какой из тебя физик, - хмыкнул Валера.
- Вот именно, никакой, потому и не спрашивай. Это всего лишь гипотеза.
Мы стояли с Алкой посреди кухни и млели от их гипотез.
- Они нас точно не услышат? - спросила я ее шепотом.
- Да хоть ори во всю глотку. Максимум, чего добьешься, это звон у них в ушах.
Орать я все же не рискнула.
В кухню вошел хмурый Войцех. Мы спешно убрались с его пути. Он замер в том самом месте, где мы только что стояли, и принюхался.
- Он может нас учуять? - шепнула Алке на ушко.
- Этот может. Он маг, а мага "Пологом" не обмануть.
- Насколько мне известно, он просто вервольф, а не маг.
- Он фамильяр, а значит, маг. Пусть он и не пользуется своими способностями, но магическое чутье у него есть.
Мне показалась, или уши Войцеха чуть шевельнулись, прислушиваясь.
- Сейчас погорим, - испугалась я.
- Скажи ему, что это мы тут шпионим, он и отстанет.
- Думаешь?
- Конечно. Чего ты боишься? Ты же его госпожа.
- Войцех, - позвала я чуть громче. Волк уставился прямо мне в глаза - я даже вздрогнула. - Это мы тут с Аллой, тестируем заклятие Невидимку.
Уголки губ вервольфа чуть приподнялись в неком намеке на улыбку, он едва заметно кивнул и пошел к садовнику с помощником.
- Дождь закончился, - сказал он им.
- Уже идем, - Валера с Кэтсу поднялись из-за стола и покинули кухню.
Войцех вышел вслед за ними.
- Слава Свету, что он ушел, - пробурчала Алка. - Этот вервольф меня жутко нервирует.
- Это тем, что встречается с Верой?
- Да пусть она спит хоть с чертом лысым, я в ее интим давным-давно не лезу, да и никогда не лезла. Просто этот Волк опасен.
- Тебя он не тронет. Ты наложница его пана, а для него это свято.
- Думаешь, я не понимаю? Просто муторно рядом с ним, и все тут, как дурное предчувствие. Сама не знаю, с чего вдруг. Ладно, оставим мои инсинуации, и перейдем к уроку. Изучи ауру любой горничной и скажи, что тебя в ней удивляет, или настораживает, или вызывает какие-то еще сильные эмоции.
В магическом зрении и под "Пологом невидимости" ауры были гораздо ярче самого человека.
- В ауре Катерины преобладает желтый.
- У этого может быть много трактовок и значений. Если желтый в районе головы, то этот человек интеллектуального плана. Если в области груди - ревнивец. В области живота - у него язва. В ногах - предпочитает бежать, а потом думать, зачем бежал. Но это, если рассматривать только характер, без учета настроения.
- А с учетом?
- Настроение, создающее желтоватый налет на ауре, может говорить, как и об умственных усилиях, так и о ревности, неуверенности в себе в данный конкретный момент, ну или желудочных коликах, или сиюминутном желании сбежать куда подальше.
- Как же понять, какое из них верное?
- "Опыт - сын ошибок трудных", - процитировала Алка Пушкина. - Со временем ты научишься понимать разницу, чувствовать ее интуитивно.
- Кто бы спорил, - хмыкнула. - Так что же говорит желтый в ауре Катерины?
- Она из интеллектуалов, к тому же в данный момент прилагает мысленные усилия, чтобы разобраться в написанном. Еще она ревнует дворника к кому-то из горничных, думаю, к Наташе. Потому в ее ауре так много желтого.
- Хочешь сказать, что у нее с Валерой шашни?
- Необязательно. Можно же ревновать и просто так.
- А почему именно Валеру?
- Потому, что Марио спит со Светой. Садовник трахает Алину. Ну а Кате с Натой остался только Валера.
- Ты это по аурам вычислила?
- И по ним тоже. Посмотри на Свету, каждый раз, когда она глядит на повара, в ее ауре вспыхивают розовые тона в районе груди. Она в него влюблена, как минимум.
- А он?
- А его пах наливается синим, что говорит о желании. Вообще, мужское либидо можно вычислить по оттенку синего в том районе: чем гуще и темнее, тем мужик в этом плане состоятельней. Такая реакция Марио на Светлану - однозначно, желание. А его желание, плюс ее влюбленность - равно секс.
- Как у тебя все лихо. А почему ты решила, что Алина спит с Кэтсу?
- У Алины в области бедер красное пятно, постепенно исчезающее. Это значит, что всего полчаса назад она испытала оргазм. Когда садовник покидал кухню, стрельнул в нее глазами, а она в него. Да и пах у этого Кэтсу сиял ярко-синим, прямо цвет "электрик", у меня такое платье было.
- Опасно иметь с тобой дело.
- А то. Продолжим. Что общего ты видишь в их аурах?
Присмотрелась, и, действительно, заметила некую общность.
- У Катерины над головой какой-то странный нимб, он бесцветен, как дыра в пространстве, - перевела взгляд на других горничных. - У Алины и Натальи тоже.
- А ты молодец, глазастая Лисица, - Алка толкнула меня кулачком в плечо. - Это называется "Ореол убийцы" или "Метка хищника", но второе, на мой взгляд, не совсем точное определение.
- И что это значит?
- Если ты убил человека, то у тебя на ауре появляется такая вот метка. Считается, что так человек позиционирует себя как хищника. Но убийцей можно стать и поневоле. Иногда так бывает, что загнанный в угол кролик способен забить ногами волка. Правда, бывает это только у разумных "кроликов".
- Постой, ты хочешь сказать, что любой, кто убил, имеет у себя такой нимб на ауре?
- Да, любой. Но не каждый убийца - хищник по натуре. Теперь задачка посложнее: определи, кто из горничных хищница, а кто "кролик", доведенный до убийства.
- И как это сделать?
- А ты присмотрись. Чем отличаются их "Ореолы".
- У Катерины края этого "Ореола" серые, у Алины тоже, а у Натальи фиолетовые, - я повернулась в сторону суетящихся Марио и Светланы. - У Светы - оранжевый, а у Марио - красный.
- Итак, запоминай раскладку по цвету. Серые края нимба убийцы, любого тона: от светлого до черного - хищник. Причем, чем темнее, тем опаснее индивидуум. Все остальные цвета - убийцы поневоле. Фиолетовый - убийство в приступе помешательства. Красный - в приступе ярости. Оранжевый - инстинкт самосохранения. Голубой - страх. Синий - отчаяние. Зеленый - выживание. Желтый - ревность. Розовый - любовь. Только не стоит путать цвет края "Ореола" с цветами самой ауры, они имеют совсем другие значения.
- Разве можно убить из-за любви?
- Поверь мне, все возможно. Если бы твой ребенок страдал от рака в последней стадии, разве ты отказала бы ему в эвтаназии?
- Прекрати! Не хочу даже думать об этом, - мне тут же вспомнилась история дочери Розмари. Конечно, это не рак и не эвтаназия, но близко.
- Иногда так бывает, что люди убивают любимых, чтобы облегчить их уход, избавить от позора, унижения, боли, пыток. Редко, но бывает, - ее голос был тих и печален.
- Алла, какой нимб у меня, - посмотрела ей прямо в глаза. Ее "Ореола убийцы" было не разглядеть из-за света ауры, она так и не надела кулон Энтаниеля, скрывавший ее Силу.
- Серый, - она не отвела глаз. - Он такой с того самого момента, как ты убила моего брата. Той ночью я почувствовала его смерть - значит, все пошло наперекосяк, но надежда еще оставалась. Ждала, когда настанет понедельник, и ты явишься на пары. Идти к тебе и расспрашивать, как все прошло, не решилась. Потом увидела "Ореол" и все поняла: ты так и не обрела Силу, а "Метка хищника" появилась - значит, без насилия не обошлось.
- Так я хищница?
- Ты воин, как и все мы. Солдат, призванный Светом.

  

Глава 41. Сыновья.

Ольгер.

- Сер, здесь одна мисс настойчиво просит встречи с вами, но ее нет в списке посетителей, - раздался в селекторе голос моей старшей помощницы, надо признать, весьма строгий. Видимо, эта спонтанная визитерша была крайне решительно настроена, раз Роуз столь зла. - Она утверждает, что вы, непременно, захотите ее увидеть.
- Репортер?
- Нет, сер. Некая мисс Клементина. Говорит, ее имени достаточно.
- Пусть войдет.
- Конечно, сер.
В кабинет моего офиса вошла высокая блондинка, очень похожая на Мирославу. Она не скрывала своих черт личиной, хоть и была самой разыскиваемой Древом особой. Строгое серое платье-футляр ниже колен. Перстни, защитные артефакты, на тонких пальцах. Крупные локоны собранные в высокий хвост на затылке. Сумочка. Шпильки. И аура обычного человека, ни тени Силы. Я никогда не видел своей тетки, но это, несомненно, была она.
Поднялся, но из-за стола не вышел.
- Ну, здравствуй, племянник. Высоко же ты забрался, - она пересекла кабинет, по пути оставив сумочку на конференц-столе, и встала возле стеклянной стены, откуда открывался вид на город и Гудзон вдали.
- Твой визит несколько неожидан, - я все-таки покинул свое место и подошел к ней.
- Надеюсь, это приятная неожиданность? Как вы, американцы, говорите: "СЮРПРИЗ!", - на ее губах играла улыбка сарказма, но взгляд - холоден и колюч.
- Тебя ищут. Разве не опасно наносить визиты родственникам в такое время? Тем более, что ранее мы не встречались.
- Твой отец запретил любые контакты между нами и вами. Но теперь он мне не указ - могу общаться, с кем пожелаю, - улыбка стала чарующей, а взгляд остался холодным.
- Мне он по-прежнему указ.
- Так измени это.
- Как?
- Помоги нам убить дракона.
- Кому это, нам? - я пристально смотрел в желто-зеленые двойники своих глаз, моя мать и тетка были очень похожи.
- Моей Ветви и Зигмунду.
- Пестун с вами? - удивился.
- Да, с нами.
- Увы, не могу. Против отца я бессилен, - отпустил ее взгляд, посмотрел на город: небоскребы, дома в просветах высоток, суета микроскопических людей и машин, где-то там, в недрах улиц.
- Благодаря Тарквину видящие одолели Рема.
- Вы тогда были сильнее, да и мой отец был драконом.
- Так стань драконом.
- Клементина, мне 338 лет, а не тысяча.
- Твой отец получил эту ипостась раньше срока.
- Все верно, но для этого он убил почти дракона.
- Так убей дракона. Двое твоих старших братьев подходят. Выбирай любого.
- И как ты себе это представляешь? - во мне вскипал гнев. - И Константин, и Готфрид гораздо старше меня - их Сила на порядок выше. Поединок с любым из них - смерть.
- А кто говорит о поединке? Просто убей.
Захохотал, не в силах сдержать эмоций.
- Мирослава была умна, как и моя мать. Прости, но ты, похоже, этого не унаследовала.
- И где они теперь - в Бездне, а я жива.
- Пока, причем ненадолго.
- Не стоит недооценивать союзников.
- Мы не союзники.
- Пока, причем ненадолго, - она повторила мои слова с лукавой улыбкой на губах. - Пока ты не узнал о козырях в моем рукаве.
- Что за козыри?
Она подошла к столу, где оставила свою сумочку, и извлекла из нее флакон с черной жидкостью:
- Козырь номер один - "Мертвая вода". Знаешь, что это?
- Откуда у тебя некротическое зелье? - я, не отрываясь, смотрел на флакон, который она поставила на стол.
- Подарок от Зигмунда. Накорми этим кого-нибудь из братьев-драконов.
- Если Зигмунд передал его мне, значит, цель - Константин. У них давняя вражда из-за карателей и Арслана.
- Тебе видней, кого из драконов прикончить. Кстати, у тебя ведь есть еще два кузена-дракона, сыновья Лю-Лонгвея.
- Мои пути с ними никогда не пересекались. Ян-Юйлун сидит в Гонконге, а Джиро в Токио. Та часть мира для нас закрыта.
- Лично мне все равно, за чей счет ты станешь драконом, только стань им.
- "Мертвая вода" - сильное зелье, но бессмертного ею не убить.
- Верно. Зато можно отправить в Лимб на какое-то время, думаю, вполне достаточное, чтобы перерезать глотку дракону.
- Даже если и так, все равно это сложно, рискованно. Любой маг учует некротическое зелье и, само собой, пить его не захочет.
- Найди способ, племянник, обмани. В тебе личность Ольги - ты владеешь магией влияния не хуже меня. В конце концов ты хочешь стать драконом в свои 338 лет, или нет?
- Хочу, - ответил шепотом, беря флакон с зельем.
- Тогда действуй. Не медли. Война уже объявлена.
- Отец может узнать о моих планах и нашем союзе.
- Для этого у меня есть козырь номер два, - она извлекла из сумочки крупную гальку, белую, полупрозрачную, пронизанную фиолетовыми прожилками. - Это камень с Эды, родного мира Странника. На нем очень мощный ментальный Щит.
Взял его прямо из ее рук, теплый, будто сияющий изнутри. На Земле таких камней нет.
- Верю, что он с Эды, но не чувствую на нем заклятия.
- Активируй - тогда и почувствуешь.
- Как?
- Пусти частицу своей Силы, слабого импульса будет достаточно. Только не торопись, используй его в крайнем случае, когда ощутишь вмешательство Тарквина в свой разум.
- Он, действительно, сработает?
- Поверь, подобный артефакт защитил разум Тэтсуя от Лонгвея.
- Тэтсуя мертв.
- Но не по вине своего отца. Так ты с нами?
- Да, - ответил после некоторой паузы. Принять подобное решение было непросто.
- Я в тебе не сомневалась, сын Ольги. До встречи на полях сражений, - она взяла сумку и повернулась, чтобы уйти.
- Постой. Как мне найти Зигмунда?
- Убей Константина - он сам тебя найдет, чтобы отблагодарить, - она покинула мой кабинет.
- Роуз, отмени все встречи на ближайшие три дня, - сказал в селектор. - Передай Абрахаму, чтобы был готов к вылету.
Буквально через минуту моя помощница появилась на пороге.
- Сер, но вы не можете! - Роуз была взволнована, она крайне редко перечила мне. - Послезавтра прием у губернатора в честь Дня благодарения. Вы просто обязаны там присутствовать. Вы же знаете, как это важно.
- Хорошо, - вздохнул, - но в пятницу я вылетаю в Стамбул.
- Как скажете, сер, - она покинула кабинет, закрыв за собой дверь.
Подошел к окну, прижался лбом к холодному стеклу. Клементина сказала: "Война". Вот я и выбрал сторону, осталось не проиграть.

***
Квинт

- Что-то срочное, Магнус? - с монитора на меня смотрел внук. Дреды сменились бритой головой, футболка и джинсы - строгим костюмом. Единственная вольность - отсутствие галстука и расстегнутая пуговица на вороте рубашки. - Тебя не узнать.
- Я в доме отца - приходится соответствовать, - кривая усмешка, несколько вымученная.
- Что случилось? - поторопил его. До полуночи оставалось меньше получаса - Готфри скоро должен прибыть. Но мой внук не стал бы беспокоить по пустякам - дело, действительно, важное.
- Час назад в офис отца приходила блондинка очень похожая на "бабульку".
- Клементина?
- Она. Но стопроцентной гарантии не дам, я ее раньше никогда не видел. К тому же на камерах она выглядела слишком четко - за наличие Силы у этой красотки ручаться тоже не стану. Может, она просто очень похожа на мятежную "тетку".
- О чем они говорили?
- Дед, я хакер, а не всезнающий бог. Хакнуть камеры в офисе - не проблема, но в кабинете Ольгера их просто нет, как и "жуков". Даже его "комп" не в "сетке". А еще там серьезная магическая защита. Одно могу сказать: блондинка пробыла там четверть часа и свалила. Я вел ее через камеры, но потерял всего пару минут назад, потому и сообщаю, как ты и велел. Извини, что упустил ее.
- Все в порядке, Магнус. Спасибо, что сообщил.
- Так мне можно сваливать отсюда? - он обвел глазами комнату в доме Ольгера.
- Потерпи еще немного. До связи, - закрыл окно браузера.
Годфрид был уже на подлете. Даже отбросив ментальную связь отца с сыном, я ощущал приближение другого дракона. Годфри не скрывал своей Силы, фактически, никогда.

***
Готфрид.

Отец призвал меня. Зачем? Мы не виделись почти три века, и вот он позвал. В тот раз я просил его одуматься, остановить этот проклятый прогресс, но он был непреклонен. Ссоры не было, но лед остался. С тех пор мир катится в Бездну, а отец продолжает раскручивать это колесо. Наша власть ушла, совсем. Кем я был - кем стал.
Этот дом, некогда полный слуг и подданных, теперь пустовал. Львиная доля помещений заперта. Дворецкий-камердинер, стюард да секретарь - вот и все, кто ныне обитает подле меня. Этот замок перестраивался множество раз, он знал осады и войны. Двести лет назад мой титул звучал громко. Нет, я не занимал монаршье кресло, зачем, если власть и так была моей. А что теперь - призрак былого величия. Ныне даже короли не в чести у черни, не говоря уже об аристократах.
Двести лет я заперт в этих стенах, в этой глуши - добровольный затворник. Города пугают: автомобили, компьютеры, смартфоны. А еще самолеты - небо больше не принадлежит только нам. Так не должно быть, но времен Рема не вернуть. Наша власть мертва, уподобилась тени. Переиграли сами себя: раса властелинов, лишенная власти. Если бы я только мог остановить отца, но даже мои сыновья вовлечены в эту вакханалию прогресса, о внуках не стоит и говорить. Братья, и те, поддержали его, а не меня. Один против всех - беспомощен и жалок. Бронзовый дракон Рем правил миром - бронзовый дракон Готфрид прозябает в забвении и одиночестве.
И вот отец позвал. Неужели осознал мою правоту? Только на это и уповаю.
За три часа до полуночи здесь, и за час там, где он ныне прозябает, я поднялся на крышу. Бронзовые крылья - как же давно не расправлял их.
Слуга-Волк встретил у новомодного особняка, отец был верен себе. Где тот замок, в котором он жил прежде - нет его, предан разрушению в угоду прогрессу. Подавил злость, это всего лишь стены, главное, чтобы их хозяин изменился.
Волк проводил меня в кабинет отца. Неожиданно: и замок, и современный офис - значит, надежда еще есть.
Квинт сидел у камина.
- Здравствуй, сын, - он указал взглядом на кресло напротив.
- Здравствуй, отец, - сел.
- Есть одна проблема, которая нуждается в решении, а я, увы, занят.
- Ты просишь меня о помощи?
- Не я, а Моргана.
- Что ей нужно? - моя мать никогда не любила мою бабку, что передалось и мне.
- Возможно, ты не слышал, в силу своей жизни затворника, но в Древе произошел мятеж.
- Мятеж? - он прав, об этом секретарь мне не докладывал, хотя должен был. Я держу его подле себя лишь для того, чтобы знать, что творится в мире. Все эти новомодные штучки: телевидение, интернет - его епархия.
- Да, - отец кивнул. - Советница Мирослава желала сместить Моргану, но не преуспела - ее казнили. Клементина, дочь казненной, восстала - Ветвь влияния покинула Древо. Вчера была отравлена некротическим ядом советница Памела, глава Крошек Ламии. Моргане нужна помощь, чтобы не допустить окончательного распада Древа.
- Другими словами, моя бабка желает удержать власть.
- Она желает найти и наказать мятежниц. Клементина, как и Мирослава до нее, прибегли к темной Силе, а тебе должна быть известна щепетильность Древа в этом вопросе.
- Да, прецеденты у них были.
- Взгляни на это, - отец достал из внутреннего кармана пиджака перстень и передал его мне.
- Темный артефакт, очень мощный, - я рассматривал кольцо в свете камина: почти черный змей Уроборос с обсидиановыми бусинами глаз.
- "Кольцо забвения" - артефакт подчинения. Оно было у Мирославы. Кто ей его дал - неизвестно. Выясни это у Клементины, когда найдешь ее.
- У любой просьбы есть своя цена, отец, - посмотрел ему прямо в глаза.
- Говори, - его взгляд был тверд. Требовать отмены Покрова и прогресса - бесполезно, но не все сразу. Я умею быть терпеливым. Триста лет терпел - потерплю еще.
- У меня гон. Отмени для меня запрет на видящих.
- Нет. Я не намерен нарушать клятву, - лед непреклонности.
- А мне не нужны послушные тебе ведьмы. Отдай мне Клементину. Она ведь вышла из Древа - твоя клятва на нее отныне не распространяется, как и на остальных мятежниц. Я прав?
- Да, в этом ты прав. Но есть еще Моргана. Если она отдаст тебе Клементину - не стану возражать. Лишь одно условие - твой гон с видящей, пусть и бывшей подданной Древа, останется тайной.
- Как ты заметил ранее, я веду жизнь затворника - это будет несложно. Это все, или ты еще хочешь меня о чем-то попросить, отец.
- Ты изменился, сын, - взгляд с прищуром.
- Время требует перемен, - ответил ему теми же словами, которыми он триста лет назад фактически лишил меня власти.
- Рад это слышать, - его губы искривила улыбка. Он поднялся - я тоже встал. - Идем, провожу тебя.
Мы вышли из кабинета. Коридор, картины. Отец всегда страдал живописью. Но если ловушка в его кабинете - целесообразна и оправдана, то эта новомодная мазня - просто отвратительна. Лифт - нет, намеренно свернул на лестницу. Отец сделал вид, что не заметил.
- Найди некроманта, стоящего за смертью Пэм, - попросил он уже у самой двери.
- Найду.
Легкий шорох привлек внимание - обернулся. Рыжая женская головка мелькнула в арке коридора, из которого мы вышли. Просто человек. Наверняка, излишне любопытная горничная. Потому и не терплю женщин среди личных слуг, но у отца другие вкусы.

  

Глава 42. Ночные шатания.

Алиса.

Охота, это была именно дикая, безжалостная охота. Даркос в бронзовой броне убивал женщин. Тела повсюду: в комнатах, коридорах, на лестнице. Охотник был быстр - и пяти минут не прошло, как все было кончено. Полыхнуло магическое пламя. Оно пожирало здание, без дыма и копоти, только чистый огонь, огонь, что отражался в зеленых глазах бронзового дракона, глазах нашей крови...
Вскинулась, окончательно просыпаясь. Выдохнула - всего лишь кошмар. На лбу испарина. Что же такое я увидела? Сон распадался, рвался в клочья, рассеивался. Глянула на часы - начало первого ночи. Повернулась на другой бок. Тревога не покидала.
Квинт, он был прямо за дверью, в коридоре, но удалялся к холлу. Встала с кровати, приоткрыла дверь, высунув любопытный нос в щель. Он был уже у арки входа, но не один. В тусклом свете мелькнула бронзовая броня его спутника: медные волосы, багровая Сила - дракон. Кто он - оживший кошмар или кто-то другой? Спросить бы у Квинта, но он закрыт для общения, наглухо.
Я должна знать, должна увидеть лицо бронзового, должна. Выскользнула в коридор. Страх сковывал ноги, мешал дышать. Да что со мной такое? Я воин, призванный Светом, хищница, как утверждала Алка. Соберись, взгляни в глаза дракону, ну, а если что, твой дракон тебя всегда защитит. Плюнула, умозрительно. Воин Света - аж дальше некуда.
По стеночке ползла к концу коридора. Они были уже внизу, о чем-то говорили. Язык странный: и не английский, и не немецкий. Выглянула - рыжий стоял ко мне спиной, Квинта скрывал изгиб лестницы. Высунулась из-за угла чуть больше. Колени дрожали, будто к расстрельной стеночке топала. Бронзовый обернулся - миг, даже меньше, ничтожная доля секунды - зеленый взгляд, холодный, безжалостный, властный, тот самый, в котором плясало пламя из сна.
Не помню, как шмыгнула обратно. Да уж, очень, очень хищная мышь, причем белая, чисто лабораторная. Лапки ослабли - села на пол. Если этот рыжий кинется вдогонку - слопает прямо здесь, как тех несчастных из сна. Но пришел Квинт, подхватил на руки, понес обратно в комнату.
- Кто это был? - мои губы дрожали.
- Готфрид, мой четвертый сын, - Квинт сгрузил меня на кровать.
- Он - зло.
- Зло - это я, а он лишь тень зала, - усмешка искривила его губы. Уткнулась ему в грудь, заревела - получила поцелуй в макушку. - Все хорошо, Элисса.
- Как ты меня назвал? - подняла на него заплаканные глаза.
- Странницей. Спи, тебе нужен отдых.
- Квинт, - вцепилась в лацканы его пиджака. - Почему ты отсылаешь Войцеха?
- Пусть он отдохнет, расслабится, как сейчас говорят.
- Не лги, не смей! Это из-за Зигмунда, он должен прийти?
- Возможно.
- Зачем ты хочешь взять в охранники этого несчастного парня, Кондрата? Чтобы Зиг прикончил его как Кристофа?
- Зиг не станет убивать молодого фамильяра, разве что временно обезвредит. А с Домбровским у него были личные счеты.
- Думаешь?
- Я знаю его достаточно хорошо, чтобы это гарантировать.
- Квинт, вы порознь уже триста лет. Он изменился.
- Может измениться многое, может измениться почти все - суть остается прежней, и тогда, и сейчас, и потом, и через тысячу лет, и в другой жизни.
- Суть, может, и останется прежней, но обстоятельствам на это плевать. Хватит смертей - не желаю подвергать кого-либо такому риску.
- Своего решения я не отменю. Кондрат будет подле тебя.
- А ты?
- Я тоже, но не столь явно.
- Ага! Снова ловушка. Только раньше он ловил тебя на меня - теперь ты ловишь его, опять же на меня. Зачем же тебе Кондрат? Зигмунд других в свою охоту не вмешивал.
- Забыла о Мирославе?
- Кажется, это советница хотела использовать Зига в своих целях, да просчиталась.
- Тем не менее она ему помогла.
- Когда ты пришел в долину Ключника, охранников возле меня не было, - надулась как рыба фугу от его несговорчивости.
- Если Зигмунд не встретит сопротивления, не увидит рядом с тобой моего человека - насторожится, заподозрит подвох - отступит, затаится, станет искать другой способ. Зиг - победитель по натуре, и его умение побеждать зиждется отнюдь не на безрассудстве лобовых атак. Он знает где, когда и с какой силой ударить. Я единственный, кому он проигрывал. Пока проигрывал.
- Квинт, зачем эти кошки-мышки? Он не причинит мне вреда, и уж тем более не сможет разлучить нас. Не забывай, мне решать, кого из вас выбрать.
- Все дело в том, что ни он, ни я, такого выбора тебе не оставим.
- Что? - уставилась на него округлившимися глазами.
- Не делай вид, что это для тебя новость.
- Квинт, я не узнаю тебя. Что случилось? Что, вообще, происходит?
- Война, Алиса. Зигмунд начал войну. И есть только один способ сохранить мир, этот мир.
- Какой? - робко спросила, теперь он пугал меня больше того бронзового.
- Возобновить с Зигмундом Кровную связь. И в этом ты должна мне помочь.
- Как?
- Задержать его, когда он придет за тобой.
- Ладно, постараюсь. Но чтобы удержать такого, как он, нужно что-то посерьезней "сисюрити".
- У тебя есть план?
- Идея.
- Слушаю.
- Ты как-то сказал, что попади я в ту картину, в твоем кабинете, Зиг тоже увяз бы там. Так вот, подобная картина-ловушка в моей комнате тоже не помешает. Только напишу ее я.
- Дельная мысль. За время обучение ты проявила себя наилучшим образом - думаю, статис-ловушку вполне осилишь. Завтра, после собеседования с Кондратом, займемся этим.
- Ура! - захлопала в ладоши.
- А теперь отдыхай, и больше никаких кошмаров, - он был уже у двери.
- Откуда ты знаешь?
- Хоть я и не могу проникнуть в твои сны, но то, что тебе плохо, чувствую. Сладких снов, - Квинт мягко прикрыл за собой дверь.
Валялась, пыталась уснуть. Глупые овцы скакали как зайцы - не сосчитать, а я не овчарка, чтобы их гонять. С каждой потерянной овцой росла жажда. Вытряхнула из графина последние капли, прямо в рот. Все это пресловутые Алкины каперсы - пришла-таки расплата. Нужно идти на кухню за водой. Оглядела себя - ну и что, что в пижаме, все равно там никого нет, все спят давно, одна я страдаю бессонницей из-за заявлений Квинта, да и кошмара тоже.
Спустилась по боковой лестнице, прямо к кухне. Повернула ручку двери - там горел свет. Сергей сложил голову на столе, том самом, за которым сегодня днем, точнее, уже вчера, сидели подопытные горничные. Может, опять стать невидимкой? Поздно - он поднял на меня взгляд, пьяный, больной.
- Что случилось? - подошла к нему.
- Выпить хочешь? Хотя нет, тебе же нельзя.
Глянула на бутылку "Русского стандарта" - водки до донышка осталось на два пальца.
- Один пьешь?
Кивнул:
- Мне теперь много надо, чтобы укачало.
- Орел, что произошло?
- Так, семейные неурядицы. Похоже, отпуск отменяется.
- Почему?
- Крылья подрезали.
- Толком объясни, что произошло-то.
- Зачем мне тебя нагружать своим житьем-бытьем? У тебя-то и своих проблем хватает.
- Сам согласился быть моим другом, - придвинула стул, села рядом. - Рассказывай.
- С Кариной проблемы, - он вздохнул, налил еще водки, всю вылил - рюмка до краев.
- Кто у нас Карина?
- Дочь.
- Сколько ей?
- Семнадцать.
- Считай, взрослая.
- Какая, к чертям, взрослая, соплячка, глупая маленькая девчонка.
- И что натворила эта глупая маленькая девчонка?
- Связалась не с той компанией, - Сергей выпил водку, залпом. - Наша с Кирой вина, вернее, моя. Упустили девочку. О себе думали, разбегались, искали варианты, выживали - о ней забыли. Вот и подалась она не к тем, совсем не к тем.
- Кота за хвост не тяни, говори конкретно, что стряслось.
- За наркоту ее повязали, в клубе одном ночном, месяц назад. Парень ее, дилер, все на нее свалил, товар свой подбросил. Но "менты" тоже не первый день замужем, давно этого типа срисовали. Новый благоверный моей бывшей тоже подсуетился: дал, кому следует, подмазал, как говорят. В общем, Кару отпустили. Они ее быстренько в клинику определили - она сбежала. Кира потому и позвонила, что найти ее не могут. Думали, у меня прячется. А я тут орлом стал, в отпуск собрался. Орел, мать его...
- Жалеешь, что сделал этот выбор? - прикоснулась к его руке.
- Жалею, что в морду тому генеральскому сынуле дал, из-за которого меня в отставку турнули. Тогда все было бы иначе, и со мной, и с Кирой, и с Кариной.
- Послушай меня, - я смотрела ему в глаза, гладя его стиснутый кулак. - У всех бывают беды: у благополучных и у неблагополучных. Думаешь, живи вы сейчас в гарнизоне - все было бы путем? Никто не застрахован, никто. И у других проблемы бывают, порой необратимые, а твоему горю помочь можно.
- Как?
- Избавлю я твою дочь от зависимости. Одногруппника своего избавила - и ее избавлю.
Завибрировал телефон, лежащий рядом с пустой бутылкой. Поляков схватил его, ответил:
- Да, - помолчал, слушая. Выдохнул. - Да, Кира, спасибо, что позвонила.
- Ну что? - спросила, когда он завершил разговор с женой.
- Нашлась.
- Хвала Свету, - погладила его по плечу. - Иди выспись, тебе завтра в Мексику лететь.
- Да куда мне лететь.
- Я ведь тебе слово дала, что с Кариной все будет нормально.
- Алиса, - сполз на колени прямо со стула, уткнулся головой мне в живот, - Солнышко, я для тебя все, я твой, навеки, навсегда.
- Перестань! Что ты несешь? - вскочила.
Его руки вцепились в мою талию. Он поднял глаза, абсолютно трезвые:
- В огонь и в воду, в пекло, в Ад, куда скажешь, пойду, служить тебе буду.
- Встань, прекрати немедленно! Мы друзья, а друзья должны помогать друг другу.
- Я помню, что обещал, и слово свое не нарушу, - он встал с колен, руки на моей талии, глаза в глаза, секунда, две, отвел взгляд. - А теперь иди, пока я не натворил глупостей.
Выскочила за дверь. Но почему, почему, почему...

  

Глава 43. Цена помощи.

Готфрид.

Покинув дом отца, я решил не откладывать визит к Моргане. Конечно, явиться к ней на порог ночью противоречило приличиям и этикету, но кого в это разнузданное время беспокоит этикет. К тому же застать видящую врасплох в это время суток, когда они слабее, было проще, как и проще добиться от нее желаемого.
В Лондоне я был к исходу ночи. Моргана проживала в одном из фешенебельных районов английской столицы, ее особняк соседствовал с домами лордов и новоявленных олигархов. Здание в староанглийском стиле было окружено защитным контуром Силы, но для меня он преградой не был. Позвонив в двери и подождав десять минут, я снес эту защиту и вошел внутрь.
По лестницам в холл, мне навстречу, уже бежали полуголые девицы, вырванные атакой из постелей и сна, но моей бабки среди них не было. Они замерли в нерешительности, узрев меня на пороге.
- Передайте Моргане, что лорд Готфрид желает аудиенции, - я прошел в холл и расположился на диване.
- Да, конечно, лорд Готфрид, - догадалась сделать реверанс одна из девиц. - Прошу вас немного подождать.
Я ей не ответил, лишь глянул - девицы поспешно ретировались. Боятся, правильно делают. Пусть знают, что даже здесь, под крылом сильнейшей из них, в сердце их власти, они также беззащитны перед нами, как и где бы то ни было еще.
Моргана появилась через четверть часа, до минуты исчерпав принятый в обществе лимит ожидания. На ней было домашнее платье, простое, но элегантное. Волосы, уже познавшие седину, заплетены в косу и уложены вокруг головы.
- Здравствуй, Готфри, - она спускалась по лестнице, величественная и царственная.
Я поднялся, исключительно из вежливости. Особого пиетета я к ней никогда не испытывал, как, впрочем, и моя мать. Герта была пятой дочерью Морганы, самой строптивой и упрямой среди своих сестер. Она часто перечила матери, подрывая ее авторитет, как в семье, так и в Ветви Целителей. Подозреваю, что именно поэтому Моргана отдала ее в наложницы Тарквину: и от бунтарки избавилась, и дракона ублажила.
- Здравствуй, Моргана. Надеюсь, ты не в обиде за столь поздний визит. Отец сказал, тебе нужна помощь - я торопился.
- Так и есть, - она уже была у подножия лестницы. - И я благодарю тебя за оперативность.
- Почту за честь оказать услугу родственнице.
Моргана села в кресло напротив, жестом позволив сесть и мне. Да, она вполне достойна своего титула.
- Отец сказал о мятеже.
- Все верно. Мирослава казнена, но ее дочь Клементина избежала возмездия. Она увела Ветвь влияния в подполье, более того, вступила в партизанскую войну против нас.
- Да, я слышал о смерти Памелы. И я обещаю, что избавлю тебя от этой головной боли, но у всего есть своя цена.
- Чего ты хочешь за свои услуги, внук? - она намеренно подчеркнула наше родство, надеясь на скидку, но ее не будет.
- Ты отдашь мне всех мятежниц, Клементину в качестве наложницы, остальных как добычу.
- Ты собираешься их убить? - она напряглась, но внешне осталась спокойна.
- Я охотник, и если охочусь, то пожираю дичь. К тому же это избавит тебя и Древо от необходимости карать виновниц, а для колеблющихся станет уроком.
- Это неприемлемо, Готфрид. Совет настороже. После смерти Пэм, кстати, моей сторонницы, безоговорочно меня поддерживают только двое. Две бывшие сторонницы Мирославы затаились, они выжидают, но лишь пока. Три оставшиеся колеблются, не зная к кому примкнуть, они боятся.
- Вот и хорошо, что боятся. Расправа над Ветвью влияния убедит их принять твою сторону.
- Возможно, но на магов Жизни и Огня этот твой урок произведет прямо противоположный эффект. Как только ты начнешь охоту, они покинут Древо и присоединятся к Клементине. А это раскол, мой дорогой внук.
- А вот это уже твои проблемы, но я в тебя верю, Светлейшая, ты найдешь способ их удержать. Твой более чем тысячелетний опыт правления подскажет, что делать.
- Твоя вера в меня ободряет, и я готова отдать тебе Клементину, но остальные мятежницы - перебор.
- Я свое слово сказал. Твое право - принять его или отказаться.
Моргана сверлила меня взглядом - бесполезно, либо все, либо ничего, полумеры и скидки - удел слабых.
- Хорошо, - едва слышно сказала она, но я услышал. - Только сделай это тайно, никто не должен узнать, что случилось с Ветвью влияния.
- А вот это я тебе гарантирую.
- Моя внучка и помощница Эвелин, проводит тебя к дому Памэлы, все покажет и расскажет, - Моргана поднялась, давая понять, что разговор окончен.
Из бокового коридора появилась та самая девица, которая побежала докладывать обо мне Моргане. Одета она была по новой моде: черные джинсы, дутая куртка.
- А вот и она, - сказала Моргана. - Познакомься Готфрид, это Эвелин.
- Мы уже в некотором роде знакомы, - окинул я неприязненным взглядом рыжеволосую девицу.
- Вот и хорошо. До свидания, внук, - Моргана покинула нас с гордой осанкой непобежденной королевы.
- Простите, лорд Готфрид, - подала голос навязанная мне Эвелин. - Думаю, вам стоит переодеться, ваша броня будет привлекать внимание. Для вас приготовлена одежда. Если вы согласны, ее сейчас принесут.
- Пусть несут. Надеюсь, это не тоже самое, что надето на тебе.
- Нет, это костюм и плащ.
- Отлично.
До особняка покойной советницы мы добирались на автомобиле, но я это стерпел. Ничего нового в доме почившей, из того, что и так уже было известно, я не узнал, кроме одной детали: кольцо, данное мне отцом, и яд, отравивший советницу, были изготовлены разными магами Смерти.

  

Глава 44. Страж тела.

Алиса.

Ночь прошла просто кошмарно: после разговора с Орлом долго не могла уснуть, но к четырем часам сон меня все-таки сморил. Проспав почти до завтрака, я пропустила отъезд Войцеха и Сергея. С одной стороны, это было крайне невежливо не попрощаться с ними, но, с другой, я испытала некое облегчение, что не пришлось снова встречаться с Поляковым, смотреть ему в глаза, говорить. Надеюсь, к его возвращению, я изживу из себя эту неловкость. Иначе, как поддерживать дружбу дальше?
После завтрака Алка расположилась в холле, ей просто-таки не терпелось взглянуть на моего будущего "сисюрити". Решила составить ей компанию, все равно заняться было нечем. Игорю это не понравилось, он, вообще, был не в восторге от возобновления моего общения с его сестрой. Одарив нас косым взглядом, он гордо удалился к себе.
- Весь в Неженскую, - вздохнула Алка.
Кондрат Ворский должен был явиться в десять, и, поджидая его, мы предавались праздной болтовне, развалившись на серебристо-белом диване.
- Скажи, Алл, а видящие часто рожают? - тема деторождения занимала меня в последнее время.
- Если брать в среднем, то где-то раз в 20 - 25 лет.
- Так редко?
- А чему ты удивляешься? Чтобы выносить ребенка, нужно полностью отказаться от магии, а кто на такое пойдет по доброй воле - вот каждая Ветвь и устанавливает свои квоты.
- Какие квоты?
- По правилам Древа, общим для всех родов, видящая должна родить двенадцать дочерей, тогда от нее более не будут требовать деторождения. Но сроки между рождениями устанавливают главы Ветвей. Старшие поколения могут растягивать их до 50-ти лет, а то и больше, поскольку живут дольше. Ну, а для моего колена норма - это двадцать лет. Правда, бывают ситуации, при которых глава Ветви может отложить твою беременность, или же позволит, вообще, не рожать больше.
- Почему?
- Если твоя дочь не прошла инициацию, то можешь расслабиться и не заморачиваться больше на материнство, ибо будешь рожать только пустышек в плане Силы.
- А почему именно двенадцать?
- Завет Странника, а может, и дань традиции, ведь у Энтаниеля была именно дюжина дочерей, за исключением тебя, конечно.
- Что ж, это логично. Но меня как-то пугает такая прорва детей.
- Расслабься, тебе Древо, со всеми его традициями, вообще, не указ. Рожай сколько хочешь и когда захочешь.
- Ну спасибо за разрешение, - хмыкнула.
- Обращайся, - она оскалилась во все 32 зуба.
- Слушай, если вы рожаете столь редко, то видящих не так уж и много.
- Знаешь ли, все относительно. По крайней мере нас больше чем Грифонов и даркосов вместе взятых. Жаль только, что мы слабее, даркосов уж точно. И потом, во времена гонений Рема видящие рожали гораздо больше. Многие гибли - популяцию нужно было восстанавливать.
- Понимаю. Это что-то вроде эффекта послевоенного демографического взрыва. Только как же они растили дочерей в военных условиях?
- Они и не растили, подбрасывали людям, внушая, что это их дети. Потом возвращались, когда подходил срок инициации, и уводили дочерей из приемных семей.
- Прямо как кукушки.
- А по другому не получалось. Академии тогда не было, потому спрятать будущую видящую среди простых смертных - самый надежный способ сохранить вид. Даркосы не могут отличить нас от обычных людей, пока мы не пройдем инициацию, их магия крови тут бессильна.
- Хочешь сказать, что до инициации вы, точнее, мы - обычные люди?
- Ну да, только у нас есть потенциал к Силе, а у них нет.
- Похоже, видящие прямо как кролики: пока не вырастут, хищник их учуять не может из-за практически полного отсутствия запаха.
- Ну ты и сравнила, Лиса! Какие же мы кролики? Скорее, уж волчицы. Но мимикрия у неинициированных, действительно, похожа на отсутствие запаха у крольчат. У них даже масть другая.
- Как это?
- В детстве у меня были светло-карие глаза и темно-русые волосы. Такой вот блондинистой я стала после дефлорации. Магия изменила мой облик, сделав похожей на представительниц рода Виллы.
- Ну не знаю, я всегда была рыжей и зеленоглазой, правда, раньше тон моих волос был гораздо темнее, да и глаза - более блеклыми.
- Сравнила! - она почти фыркнула. - Ты ж у нас первое поколение, а я - десятое. Даже после инициации я не стала вылитой Виллой. Но заметь, после того, как отобрала Силу у Мирославы, мои волосы стали еще светлее, а глаза - ярче, да и зелени в них прибавилось.
- Ты права, - я пристально рассматривала ее глаза. - Меня Сила тоже изменила.
- А кто с этим спорит, я это еще в клинике Одинцова заметила.
- И что же ты такого заметила?
- Твои глаза меняли оттенок, от салатового до насыщенно-изумрудного.
- Правда?
- Угу, а иногда они бывают бирюзово-зелеными, как у потомков Фрэи, или лиственными, как у Дафны.
- Странно, не замечала.
- Это, действительно, странно, потому что у твоих сестер глаза не меняли свой цвет.
- Откуда знаешь?
- В Академии есть "Галерея двенадцати" или "Галерея прародительниц". Там хранятся изображения каждой из двенадцати дочерей Странника, магические изображения, на которые смотришь - они оживают, даже разговаривают с тобой. Эти картины генерирует артефакт Памяти, созданный Великими сестрами почти сразу после возникновения Древа. Как он уцелел в войне с даркосами - никто толком не знает.
- Как интересно, - задумчиво произнесла я, вспомнив и лабиринт "живых" картин, и артефакт Памяти отца. Похоже, мои сестры смогли соединить одно с другим. - Скажи, а Пандора там тоже есть? - неожиданно для себя спросила я.
- Ну еще бы! - хмыкнула Алка. - Это ведь она изготовила этот артефакт, остальные только записали на него отпечатки своих личностей. Только вот после ее казни, стереть ее с артефакта так и не смогли. Но в Академии нашли выход, чтобы не показывать нам лик Проклятой.
- Какой?
- Заклятие "Дымовой полог": в том месте, где должна быть десятая дочь Странника, ты увидишь только облако дыма, причем черного, смоляного. Глянешь - жуть берет.
- Прямо как демон Тьмы, - пробормотала я.
- Откуда ты знаешь, как выглядит демон Тьмы?
- Во сне видела.
- Похоже, сны у тебя - не просто сны.
Пока я размышляла, что же ей на это ответить, к крыльцу подъехал серебристый автомобиль, его крышу было отлично видно сквозь стеклянную дверь. Скорее всего это прибыл Кондрат. Не знаю почему, но я набросила на нас с Алкой "Полог невидимости", как и тогда, когда мы шпионили за горничными. На что Полонская только хмыкнула.
Квинт возник практически мгновенно, явился встречать кандидата в мои бодигарды, в отсутствие Войцеха ему самому приходилось заниматься делами дворецкого. Глянул на нас с Алкой, точнее, на мое заклятие-невидимку, и только головой покачал - еще один осуждающий. Ну и что здесь такого, что мне неловко вот так открыто пялиться на человека? У всех свои странности.
- У-у, очаровашка, - оценила Алка вошедшего Ворского. - Прямо вылитый мой дефлоратор, только вот мой был гетеро, а этот - гомо.
Я подавилась, оторвав взгляд от Кондрата, которого Квинт увлек в лифт.
- Хочешь сказать, он "голубой"?
- Ну да, "голубенький-голубенький". Повезло тебе, подруга, с охранничком. Но не кручинься, с ним можно будет тенденции моды обсуждать и, вообще, по-девчоночьи общаться. Телохранитель-подружка - прямо завидую.
- Перестань ерничать! Как ты, вообще, это определила? - я пребывала в недоуменном возмущении.
- По ауре.
- Ну и что такого ты увидела в его ауре, чтобы сделать такой вывод?
- В области паха у традиционно-ориентированных мужиков синее пятно, его оттенок и интенсивность зависят от половой функции. Например, у мальчиков оно бледно-голубенькое, у подростков - кобальтовое, у более старших - от насыщенно-голубого до ярко синего. А вот у нетрадиционных - от фиолетового до сиреневого: фиолетовый у бисексуалов, сиреневый у чистых гомо. А у этого Кондрата пятнышко было сиреневеньким - тут без вариантов, подруга.
- А у лесбиянок какое?
- Красное, в разной степени насыщенности, как и у остальных баб.
- То есть лесбиянку вот так по ауре не вычислишь?
- Увы, - она развела руками. - Только по роже и прикиду: пирсингу, экстремально коротким стрижкам, татушкам и прочим характерным атрибутам.
- Добрая ты к ним, однако, - покачала головой.
- Так это только в кино они все такие красотки, а в жизни - бедняжки, обделенные мужским вниманием. И кстати, против них я ничего такого не имею, сама бывало развлекалась в женском обществе. Крошки Ламии на этом даже повернуты, но они бисексуалки, а не чистые гомо. Увы, без мужиков в этом деле - ни как, все эти женские игры - только прелюдия. А вот если ввести в женский междусобойчик мужичка - начинается самое веселье, - она подмигнула.
- Фу! - сморщила нос, живо представив сцену из порнофильма с участием Алки, меня и дракона. Почему-то это показалось противоестественным, а вот сцена со мной, Квинтом и Зигом в одной постели отвращения не вызвала, даже, наоборот, показалась заманчивой. Тряхнула головой, развеяв аморальное сексуальное наваждение. - Кстати, а почему такая несправедливость: геев по ауре вычислить можно, а лесбиянок - нет?
- Кто ж его знает? Нас обучали считывать ауры, а не копаться в причинах и следствиях. Но по одной из теорий: женщины - начало дающее, мужчины - берущее, и если мы нарушаем это, то пассивно, а мужики - активно, что отражается не только на физиологии, но и на ментальной сути. Но подчеркну, это только теория, причем многими оспариваемая.
- Ладно, приму это как ответ. Кстати, а какое пятно у трансвеститов?
- Красно-сиреневое, такое, что не сразу и различишь: баба это с избытком мужских гормонов или переделанный в бабу мужик.
- Спасибо, наставница, за дополнение к лекции об аурах.
- Считай это лекцией номер два. И учти, курс по этому вопросу еще далек от завершения.
- Ловлю на слове. Кстати, Алл, ты упомянула, что этот Ворский похож на твоего первого. Каково это: нормальная инициация?
- Волшебно, - она мечтательно закатила глаза. - По крайней мере у меня так было, да и у остальных, кто лишился невинности в объятьях дефлораторов Академии.
- А что, в вашей Академии есть такая должность?
- Даже есть такой отдел. Состоит он из десятка породистых "жеребцов" в возрасте от двадцати и до тридцати лет. Все красавцы как на подбор, с приличным достоинством в штанах, которым они пользуются просто-таки виртуозно, и не только им, но и руками, и языком. С ними даже общаться приятно, ибо начитаны, образованы, галантны. Короче, эталон мужского пола. Главное, не влюбиться, нас об этом строго-настрого предупреждают.
- И как ты устояла? - с иронией спросила я.
- А я не затягивала, на первом же свидании раздвинула ноги, может, потому и привязаться не успела.
- Вы ходите с ними на свидания?
- Ну да! Как же без романтики-то, да еще и в первый раз? Тут все должно быть идеально, как в мечтах. В день твоего восемнадцатилетия тебя знакомят с этой великолепной десяткой, они тебя поздравляют, дарят подарки, какую-нибудь чисто символическую мелочь. Ты выбираешь одного из них, соглашаясь пойти с ним на свидание. Ну а там как сложится: одни сразу берут "жеребчика" в оборот, как я, другие растягивают удовольствие на пару, тройку встреч - зависит от темперамента.
- Да, интересная у вас романтика.
"Алиса, зайди в кабинет", - раздался в моей голове голос Квинта.
Я сбросила "Полог невидимости" и поднялась с дивана:
- Ладно, Алл, меня тут дракон зовет, пойду знакомиться с Синеглазиком.
- А что, вполне удачное прозвище.
- Странно, что ты его никак не окрестила, - хмыкнула.
- Ну это же твой бодигард, тебе его и крестить.
Зашла в кабинет Квинта. Дракон и Кондрат сидели у камина, но при моем появлении встали.
- Алиса, познакомься, это Кондрат Ворский, твой страж тела, - сказал дракон. - Кондрат, это госпожа Алиса.
- Очень приятно, - кивнул Кондрат, взгляд прямой, уверенный, острый и абсолютно индифферентный.
Гомофобией я не страдаю и не поддерживаю антагонистов однополой любви, да и, вообще, как-то никогда не задумывалась над этим вопросом. Может, потому, что представителей сексменьшинств видела только в кино. Правда, помню, как мама была шокирована, узнав, что ее любимый актер Жан Море предпочитает мужчин женщинам. Ну еще бы: такой великолепный герой-любовник и вдруг гомосексуалист. Невольно сравнила Кондрата с маминым кино-кумиром: Жан Море явно проигрывал Ворскому, и статью, и внешностью. Бедные мы бабы, бедные, такая потеря. Но с другой стороны, хватит с меня мужского обожания. Я и так увязла в чувствах дракона и некроманта, а теперь еще и Орла. Индифферентный к женскому полу страж тела - то, что доктор прописал.
Интересно, Квинт об этой особенности Ворского знал, или нет? Вроде бы в резюме, присланном Фокиным, такой интимной подробности не было. Хотя какая разница, это ведь я его выбрала, а не он.
- И мне приятно, - сказала и невольно скосила глаза на его пах, там действительно цвело сиреневое пятно на ауре. - А вы правда гей? - вырвалось помимо воли, будто я нахалка невоспитанная, отчего смутилась, зарделась до кончиков эльфийских ушей.
Но Кондрат взгляда не опустил, не смутился, даже, наоборот, как-то подобрался, будто готов был атаковать.
- Да, - холодно сказал он. - Вас это не устраивает, госпожа Алиса?
- Извините, просто спросила. Мелькнула такая догадка, вот я ее и озвучила.
- Вы проницательны.
- А можно еще вопрос?
- Алиса, проходи, садись, - Квинт уступил мне кресло, которое занимал до этого.
- Конечно, госпожа Алиса, - кивнул Кондрат, наблюдая, как я прохожу мимо него к месту Квинта.
- В вашем резюме говорилось, что вы весьма жесткий борец с армейской дедовщиной. Это из-за вашей ориентации? - уселась в кресло, забросив ногу на ногу.
- Хотите, чтобы я вам душу излил? - Кондрат продолжал стоять - смотреть на него, задрав голову, было неудобно.
- Считайте, что от этого будет завесить ваша дальнейшая судьба. Это ведь небольшая плата за бессмертие? - я вошла в режим "госпожи". - Либо садитесь и рассказывайте, либо я вас больше не задерживаю.
Померявшись со мной взглядом, он все-таки сел.
- Когда меня призвали в армию, я понятия не имел о своей ориентации, - начал он. - Просто к девушкам меня не тянуло, в отличии от моих приятелей. Поскольку у меня был разряд, попал в морской десант. У родителей на отступные денег не нашлось - пошел служить. Тех, кто наезжать стал, права качать, сразу на место поставил - меня не трогали. Но призвался со мной один парень, не знаю, как его в морпехи определили, он больше на девчонку смахивал. Над ним, само собой, издевались - ну я и вступился. Сдружились. Он мне глаза и открыл на мою суть. В общем, влюбился я. Мы от всех прятались, но какая-то "крыса" пронюхала. Ко мне никто не полез, а его поймали и избили, серьезно так избили. Увезли в госпиталь, а через сутки сообщили, что он скончался - тут меня и накрыло. В себя пришел, когда вокруг трупы валялись.
- Соболезную твоей утрате. Ты принят.
Затем Квинт дал ему свою кровь, а я осталась понаблюдать за процессом превращения смертного в бессмертного со стороны.

  

Глава 45. "Закат в лесу".

Алиса.

После превращения Кондрата в фамильяры, Квинт провел его по дому, познакомил со слугами и Игорем - я таскалась следом. Последней в списке знакомств была Алка. Впихнув Ворскому свою ручку для поцелуя, она подмигнула мне, на что я лишь закатила глаза.
Потом дракон повел новоиспеченного бодигарда в тренажерный зал, проверить, каков он в рукопашном деле. Мы с Алкой решили понаблюдать за избиением несчастного гея. Но как такового избиения не случилось, Квинт снизил свои возможности до уровня подопытного. Тем не менее их спарринг впечатлял, хоть и не был похож на "полеты" киношных монахов Шаолиня.
Припомнился рассказ Зига о тренировочном поединке на мечах пана Тарквиновского с сотником Млежеком. Зигмунд был тогда просто-таки заворожен тем боем, как была заворожена сейчас я всеми этими захватами, подкатами, махами ногами и прочими приемчиками двух борцов. Может и самой поучиться единоборствам?
В зал заглянул Игорь, увидел Алку - надулся, но не ушел, желание поглазеть на бой победило ненависть к сестре. К нам он не подошел, остался стоять в сторонке и, как только поединок закончился, шмыгнул за дверь. Алка же бурно зааплодировала единоборцам.
Кондрат тяжело дышал, лежа на мате, что совсем не мешало ему восхищенно пожирать дракона васильковыми глазками. Квинт, протянув руку, помог ему подняться. Было заметно, что в первое мгновение Ворский даже как-то растерялся, будто решал, принять эту руку или же наброситься на оную с лобызаниями.
- Похоже, Синеглазик втюрился, - ехидным шепотком заметила Полонская. - Поздравляю, Лиса, нашего полку прибыло.
- Ладно, тебе! - фыркнула я. - Это первое очарование Кровной связи. Зиг тоже почти влюбился в дракона, когда тот его своей кровью излечил.
- Зиг - натурал, а этот - нет. Это, как ты изволила выразиться, очарование Кровной связи у Кондрата больше похоже на женскую очарованность, чем на мужскую. Обрати внимание, как ярко пылает на ауре его паховое пятно. Бьюсь об заклад, у твоего Зига оно так не пылало.
- С чего вдруг такое беспокойство, Алл? Квинт - гетеро, а не гомо, или би. Когда я его спросила, почему они не осуществляют гон между собой, он скис прямо до ярости.
- Так то с даркосами, а то с мальчиками-человеками. Дракон родом из Древнего Рима, а там бисексуальные связи были нормой. Вертеп, разврат и прочая кутерьма, - она хитро подмигнула.
Вот же стерва! Заронила-таки укол ревностного сомнения в мое сердце. Квинт взглянул на меня и изрек мысль, вторгшуюся в мое сознание:
"Предпочитаю женщин, и тогда, и теперь", - на его губах мелькнула плотоядная улыбка.
- Будь спок, - шепнула Алке. - Дракон только наш. Ворскому ничего не светит.
- Дракон только твой, - поправила она с грустью.
- Кондрат, после обеда у меня урок пространственной магии с Алисой, а ты можешь отдыхать, освойся, осмотрись.
Кстати, Ворского определили в комнату по соседству с моей. Слева - Орел, справа - Синеглазик, через коридор - Квинт - обложили "демоны", в клещи взяли, только окошко в сад и осталось не занятым.
- Спасибо, Квинт. А можно мне присутствовать на уроке? - Кондрат пялился на дракона до неприличия обожающе.
- Как хочешь, - кивнул дракон, отчего я надулась, а Алка хихикнула.
- А мне присоединится можно? - спросила она.
- Конечно. Пожалуй, стоит и Игоря позвать, ему не помешает понаблюдать.
- Ну вот, собрал толпу, - пробурчала я себе под нос.
Как концентрироваться, когда столько народу в затылок дышит - ума не приложу. Но делать нечего, придется потерпеть эту публику. Дизайнеров с моей бывшей работы как-то же терпела в одном помещении, а они народ нервный и шумный, правда, не при начальстве и заказчиках.
Урок пространственной магии начался сразу после обеда, до которого я еще успела подзарядиться солнечной маной. На радость мне, день сегодня выдался ясный.
В мастерскую спустились толпой. Квинт захватил картину из своего кабинета, ту, которая висела над камином: "Закат в лесу".
- Будешь копировать эту, - сказал он, поставив ее на второй мольберт.
- Почему именно эту? Тут нужно полотно побольше, это же дверь в пространственный пузырь, а не окошко.
- Размер в этом случае значения не имеет, но если ты желаешь побольше - выбери другой холст и копируй с увеличением. Просто эта картина, как нельзя лучше, демонстрирует привязку пузыря в пятом измерении к нашему пространству и времени.
- Ладно, - кивнула, изучая полотно магическим зрением.
И чем дольше я на него смотрела - тем глубже оно становилось: примитивно нарисованный пейзаж обретал детали, объем, наливался жизнью. Шагнула, коснулась его - очутилась на поляне, в полном ступоре, в оцепенении. Вокруг был лес в красках заката, а я увязла в безвременье, как пчела в сиропе. И вдруг все пришло в движение: кроны деревьев зашевелились от дуновения призрачного ветра, я смогла поднять руку, сделать шаг, повернулась - за спиной стоял дракон.
- Я так понимаю, все ожило лишь потому, что ты вошел сюда? - спросила его.
- Да. В отличии от портрета пана Тарквиновского, эту картину контролирую только я.
- Знаешь, мне теперь ясно, почему размер полотна не влияет на проходную способность.
- Алиса, тебе даже не обязательно было касаться ее, просто быть рядом. Пожелай я, чтобы ты оказалась здесь - так и было бы.
- Хочешь сказать, что просто достаточно желания художника, чтобы запереть кого-то в картине?
- Если ты сильнее, то да.
- А если слабее?
- Нужно улучить момент, отвлечь, сбить концентрацию.
- То есть быть внезапной, застать врасплох.
- Именно.
Он подал мне руку, и мы буквально сразу оказались в мастерской, которая, к слову, тоже была пузырем в пятом измерении. Пузырь в пузыре - просто-таки запредельно. Сколько же пространств можно вложить друг в друга?
- Пять - предел, - ответил Квинт на мои мысли.
- А вы только что в картине были, - сказала Алка. - Как там на полянке-то?
- Вечная осень, - ответила ей, а потом перевела взгляд на Квинта. - Так на картине видно, кто туда попал?
- Конечно.
- И как такое сотворить?
- Сначала нужно создать пузырь, размер которого будет зависеть от того, сколько Силы ты в него вложишь.
- Наверное, поляна потребует немало маны. Сколько же ты в нее вложил?
- Много, не мелочился тогда.
- А сколько лет этой картинке? - влезла в наш диалог Полонская.
- Семьсот, я написал ее в конце тринадцатого века.
Она присвистнула, подошла к мольберту с картиной, но самого полотна не коснулась, наученная моим опытом:
- Антиквариат, да еще и магический. А я все гадала, что за мазня висит у тебя над камином.
- Мне был интересен сам принцип, а не выписывание деталей, - зачем-то оправдался Квинт.
Все это время Игорь с Кондратом молчали: первый был надут, второй ошарашен, хоть виду и не подавал.
- Хорошо, - сказала я, - пусть будет закат в лесу, только в моем случае это будет летний закат.
- Такие мелочи роли не играют, - изрек Квинт. - Главное, привязка к пространству и контроль над ним.
- Как мне создать это самое пространство?
- В детстве ты отлично умела пускать мыльные пузыри - представь, что в твоей руке палочка с мыльной водой, подуй, только не воздухом, а Силой, создай пузырь и расширяй его до тех пор, пока не почувствуешь, что хватит.
- Вот так вот просто выдуть пространственный пузырь как мыльный? - я уставилась на него с удивлением. - Насколько помню, на Чунга-Чанге ты не выдувал никаких пузырей, просто переместил нас туда.
- Не важно, как это выглядит, я всего лишь привел простую ассоциацию. Можешь представить это, как надувание воздушного шарика, или стекла стеклодувом. Сама ассоциация в этом вопросе роли не играет.
Слово "ассоциация" пробудило воспоминание о моем бывшем коллеге Димке Головинском, креаторе, как он себя величал. Димка любил повторять всем и каждому, что ассоциации первого порядка не украшают дизайнера, особенно, когда лажал с макетом. К примеру, вот смотришь ты на рекламу яблочного сока и, вместо пачки с эти самым соком, или горы яблок, или, на худой конец, яблочных садов, видишь обнаженную деву, то бишь Еву, с татуировкой Змия во всю спину, правда, яблоко на ладони этой Евы тоже присутствует. А вот если яблока не было бы - была бы уже ассоциация третьего порядка, ну или второго с половиной. На ассоциацию третьего порядка у Головинского тянули макеты, под кодовым девизом: "В огороде бузина, а в Киеве дядька".
Вот я и растерялась: какого порядка ассоциация связывает мыльный пузырь с пространственным - наверняка, пятого.
"Алиса, сконцентрируйся", - рявкнул дракон мысленно - пришлось подчиниться.
Я представила огромное пластиковое колечко, где-то с меня ростом, внутри круга - мыльная пленка с радужным отливом. Надавила-подула на нее Силой, медленно и осторожно, чтобы пузырь не лопнул, а то кто его знает, что будет, если такое произойдет, это же не мыльная вода, в конце-то концов, а пространство в подпространстве, или что-то в этом роде. Пузырь рос, расширялся, а я все дула-давила, вливая ману.
"Стоп!" - вторгся в мою концентрацию мысленный приказ Квинта. - "Этого хватит."
Я остановилась - вышла из транса. В магическом восприятии в двадцати сантиметрах от пола висел иллюзорный круг, по виду из белого пластика, он был затянут мыльной пленкой, а за ним угадывалось серое пространство размером с футбольное поле.
- Теперь приступай к написанию картины. Как и в прошлый раз, эскиз значения не имеет, а вот краской ты должна привязать вход в пузырь к полотну, тем самым жестко закрепив его в нашем пространственно-временном континууме.
Эскиз занял чуть больше часа. Затем, добавив крови и слюны в краску, я приступила к написанию полотна. Желто-красные листья и пожухлую траву осени я заменила на зелень лета, а закат оставила закатом, хоть и думала почему-то о рассвете. Каждым мазком-стежком я пришивала мыльную пленку входа к полотну, и, в отличии от Квинта, заморачивалась на детали, выписывая травинки и листочки: добавила пару подорожников на первом плане, белых и синих пятен ромашек и колокольчиков в траве.
Время в магическом трансе, как и в прошлый раз, растянулось, потому я понятия не имела, как долго длилась моя работа. Когда, наложив последний мазок-стежок, вышла из транса, Квинт ободряюще улыбнулся:
- Молодец, теперь осталось совсем немного.
- А где Алка? - спросила я, не заметив Полонской в мастерской.
- Ушла отдыхать.
- Который час? - на меня наваливалась лавина усталости.
- За полночь, - ответил Квинт.
Игорь при этом зевнул. Кондрат остался выдержанно невозмутим. А вот я невольно зевнула вслед за Игорем.
- Мне теперь нужно разорвать связь с картиной, как с тем натюрмортом?
- Нет, если хочешь ее контролировать. Но об этом чуть позже. Сейчас ты должна наполнить пространство пузыря, чтобы внутри он выглядел лесной поляной.
- Ну и как этого добиться?
- Вдавливай нарисованный пейзаж в картину, углубляй его, придавай объем, добавляй движения, деталей, делай похожим на реальность.
- Легко сказать, - я невольно надулась, усталость вытянула на свет божий раздражительность. Так и подмывало завопить: "Не могу больше!", но сдержалась.
- Коснись полотна, войди в пузырь, неся с собой образ этой поляны, - продолжал наставления Квинт.
Так и сделала, отдавая этому последние Силы. И вот я стояла на летней поляне, в лучах заката, прямо как фламинго из песни. Легкий ветерок колыхал кроны деревьев, шел рябью по высокой траве-мураве, задевая головки ромашек и колокольчиков. Но было тихо до звона в ушах: ни шелеста листьев, ни птичьих трелей, ни остальных звуков засыпающего леса. Как и не было запахов: листвы, травы, лета - мертвый стерильный воздух пятого измерения.
- У тебя получилось. Поздравляю, хорошая работа! - Квинт похлопал меня по плечу. - Теперь останови здесь время, убедись, что контролируешь это пространство.
- И как же его остановить?
- Представь, что все замерло.
Представила - больше не было призрачного ветра, волна на траве остановилась, не дойдя до края поляны. Но вместе с пейзажем замер и дракон, просто застыл, как я давеча в его картине. Я встала перед ним, помахала рукой перед его глазами - даже зрачками не повел. Я отпустила время - Квинт ожил, как и волна на траве, и листва на деревьях.
- Ура! Таки застала тебя врасплох! - я почти приплясывала перед ним от осознания собственного могущества.
- Не совсем. Ни один маг по доброй воле не сунется в чужую статис-ловушку, ибо если попадешь туда - самостоятельно выбраться уже не сможешь, даже если будешь гораздо сильнее хозяина ловушки. Другими словами, я могу защитится от твоей картины за пределами пузыря, но здесь полностью в твоей власти.
- Значит, Зигу не вырваться, если запихнуть его сюда?
- Да. Но сложность заключается в том, чтобы именно запихнуть его сюда, как ты выразилась.
- Тут ты прав, его хрен обманешь или поймаешь врасплох, - я взяла Квинта за руку и вытащила из картины, сделать это оказалось просто: представила - и все, мы уже в мастерской. - Что теперь?
- Рвать связь с картиной-ловушкой нельзя, иначе потеряешь контроль, как я уже ранее упоминал. Ловушкой она лично для тебя не станет, но удерживать других по твоему желанию не будет.
- Так эта картина и впредь будет тянуть из меня Силу? - я подняла на него обескуражено-усталый взор.
- Нет, если питание ловушки перебросишь на Силу Земли.
- "Сладкую жизнь" я привязала к Воздуху.
- Для этой картины этого мало. Приступай, это последний штрих, потом пойдешь отдыхать.
Вздохнула, последний шаг - самый трудный. Повезло еще, что дом построен на рукаве силовой жилы Земли, вот к ней-то я и привязала свою ловушку. Потом ее протестировали Игорь с Кондратом: первый был восхищен увиденным во время урока пространственной магии, второй вызвался добровольцем.
Когда покинули подвал и поднялись в холл, часы показывали полтретьего ночи - рот сам растянулся в зевке. Игорь тоже зевнул, а вот Кондрат с Квинтом - нет. Ладно, там дракон, ему сон не нужен, но Ворский себя явно жестко контролировал. Какой-то он деревянный, этот мой новоиспеченный бодигард.
Войдя в свою комнату, повесила "Закат в лесу" на стену над диваном телекинезом, и это оказалось последней каплей моих силенок - рухнула на кровать прямо в одежде и провалилась в черный омут сна без сновидений.

  

Глава 46. Дракон-паук.

Алиса.

После такой потери Силы я проспала завтрак. Часы показывали полдесятого, когда я все же разлепила глаза. В висках били барабаны. Сна было явно недостаточно для восстановления. В некотором роде мое состояние походило на жесткое похмелье.
Сквозь шторы пробивался солнечный свет. Второй подряд ясный день в конце ноября - просто-таки наиприятнейший сюрприз. Нажатие кнопки на пульте заставило шторы медленно раствориться, впуская поток солнечной маны в комнату.
Подошла к окну, вернее, доплелась. А там все белым-бело. За то время, что я писала картину-ловушку и спала, выпал снег. Он искрился на солнце - радовал глаз. Он принарядил сад. Над каналами стоял пар. Захотелось туда, пройтись, похрустеть первым снежком. Покормить рыбу, плавающую в котле большого пруда. Беседка-пагода с золоченной крышей будто парила в облаках этого пара, а красного дракона по ее периметру укутал снежный саван.
Повинуясь первому очарованию зимы, я открыла балконную дверь, вышла наружу. Балетки увязли в снегу, налетевшем сюда. Морозный воздух пробежался мурашками по коже - вздрогнула. Подняла руки к солнцу и запела гимн Свету. В этот раз я старалась не перебрать, хоть и выключать себя из солнечной "розетки" не хотелось. Похмелье прошло, заряд бодрости вернулся, да и холода я больше не ощущала, магия Света грела меня изнутри.
Одежда, в которой я проспала всю ночь, была кое-где испачкана краской. Вчера просто не обратила на это внимание. Жаль, она испорчена безвозвратно, хотя ее еще можно перевести в разряд рабочей робы художника. Надо предупредить прислугу, чтобы не выбросили.
Пошла в душ. Когда вышла, на столике уже ждал завтрак, а в магическом пространстве рассеивался ментальный след Катерины. По цветовой гамме он походил на ее ауру, только размытую по горизонтали, и это размытие довольно четко показывало траекторию ее перемещений по комнате. Горничная заглядывала в шкаф - я тоже туда заглянула и узрела, что она все-таки забрала мою новоиспеченную художественную робу. Нажала на кнопку пульта, вызывая прислугу к себе.
Катерина явилась через минуту.
- Вы что-то хотели, госпожа Алиса? - спросила она с порога. Стрельнув глазами в сторону нетронутого завтрака, она поняла, что посуду убирать пока рано.
- Ты забрала мою вчерашнюю одежду. Пожалуйста, не выбрасывай ее.
- Ну что вы, госпожа Алиса, я просто почищу ее, приведу в порядок.
- Масляная краска не отстирывается, а растворитель испортит кашемир.
- У нас есть специальное средство, которое выводит любые пятна, даже мазут.
- Прямо чудеса! - удивилась я. - Откуда такое?
- Господин сделал, и оно лучше любой импортной химии.
- Кто бы сомневался, - хмыкнула я. Дракон и здесь магию пристроил. Надо будет взглянуть на это средство, формулу плетения срисовать. - Катерина, ты мне это средство покажешь?
- Конечно, госпожа Алиса. Сейчас принесу.
- Сейчас не надо, позже, когда за посудой придешь.
- Как скажете, - она удалилась.
После завтрака горничная вручила мне белую пластиковую канистру с прозрачной жидкостью, запаха у которой не было, а на вкус пробовать магический пятновыводитель я не собиралась. Плетение заклятия, наложенного, скорее всего, на простую воду, походило на спираль антипыльника, то бишь аннигилятора мусора. Только в этом случае оно избавляло не от пыли, а от пятен, и свито было из Силы Воды, а не Воздуха. Я отлила в стакан немного этого средства, так, на всякий случай.
Сегодня нужно было выполнить обещание, данное Сергею, затягивать с излечением его дочери от наркозависимости я не могла. Потому пошла к Квинту, клянчить разрешение на поездку в город.
Дракон уставился в монитор своего "компа". На нем был официальный костюм, братишка того, в котором он ездил в офис.
- И куда это ты так принарядился? - спросила его, когда зашла в кабинет, хоть уже и догадалась об ответе. Но дракон есть дракон - мог и удивить, например, сообщить, что летит в Зимбабве на конгресс по защите экскрементов птеродактилей от настырных археологов.
- В Башню, - коротко сказал он, даже не оторвав глаз от монитора.
Подошла к нему, заглянула, что же интересного он там нашел, но там были только какие-то финансовые отчеты.
- Что, твои бездельники нуждаются в хозяйском пинке?
- Не в этом дело. Ты ведь собиралась в город, вот и поезжай. Кондрат тебя отвезет.
- Как у тебя все схвачено! Я еще и рта не успела раскрыть, а ты уже все разрешил, - признаться, я была почти уверена, что Квинт никуда меня не отпустит без собственного сопровождения, а тут на тебе: поезжай, да еще и с Кондратом.
- Думаю, Зигмунд в городе. Если буду рядом, он к тебе не приблизится. А так, я уеду в офис - ты по своим делам в сопровождении стража. Он может и показаться.
- Ты собираешься прикинуться Кондратом? - разгадала я его план, как мне казалось.
- Нет. Зига таким фокусом не проведешь. Он меня даже в вороне учует. Не знаю, как у него это получается, но он это умеет.
- Хитрец-некромант, значит.
- Здесь дело не в хитрости. У него чутье, нюх на опасность, на противника. И это у него еще задолго до обращения в фамильяра было.
- Ну не знаю, тебя он воспринял всерьез только, когда твой тренировочный поединок с Млежеком узрел.
- Он меня узрел и оценил еще на Краковском тракте, когда я его подельников велел повесить. Он тебе рассказывал, как избежал той же участи?
- Да, нож метнул обухом в кого-то из твоих кавалеристов.
- Вот именно, пусть он и действовал по наитию, но продиктовано это было его чутьем. Он понял, что выжить сможет лишь, удивив меня. Так и вышло.
- У меня такое впечатление, что ты им восхищаешься.
- Все, кто общался с Зигмундом, были им по-своему очарованы, даже враги, ненавидящие его, а уж друзья - и подавно.
- Как и бабы, - буркнула себе под нос, коснувшись живота. Доочаровывалась. - Только инквизиторы этим очарованием не прониклись, - возразила я уже громко, припомнив Зигову трагедию.
- Я их всех убил, всех до единого. И знаешь, что, все они были потрясены его выдержкой. Даже пытая, они осознавали, что в подметки ему не годятся, от того и зверствовали.
Я замерла, потрясенная услышанным. Эта грань их истории была мне неизвестна.
- Зиг не знал, что ты их перебил.
- Иезуиты все замяли. Они потом к моему поместью или войску на пушечный выстрел боялись подступиться. Мордреду я был не нужен, а вот Ключник использовал его архаровцев, чтобы подобраться к моему человеку. Вот я и оставил ему тогда послание в виде горы тел, которое он проигнорировал. Дважды у меня был повод прихлопнуть Ключника, и дважды я этого не сделал, за то и плачу.
- Знаешь, у меня создается впечатление, что я, вообще, в этом вашем тандеме лишняя, - мне почему-то стало обидно, будто я малолетка дура-дурой влезла в игру очень взрослых дядечек, смешав им все карты.
Квинт поднялся из-за компьютера и обнял меня.
- Что за глупости? - прошептал он в мою макушку.
- Беременность, - фыркнула я, уткнувшись ему в грудь. - Перепады настроения и прочая дребедень.
- Я надеялся, это случится чуть позже.
Оторвавшись от его груди, я заглянула ему в глаза, там плескался смех.
- Чешуйчатый гад, - я снова уткнулась ему в грудь. - Так в этой поездке в город, я опять буду наживкой? Второй тур марлезонского балета объявлен, мой выход.
- Пока я в городе, Зиг к тебе не приблизится, но наблюдать издали будет. Я хочу быть уверен, что он здесь.
- Как же ты это узнаешь, если он ко мне не приблизится, а ты будешь в офисе?
- Я поеду в офис, но буду совсем не там.
- То есть ты тоже будешь шпионить за мной, стараясь вычислить Зигмунда?
- Да, только издали.
- Ох, уж эти ваши шпионские игры, - хмыкнула я. - Как ты это сделаешь?
- Это мой город, Алиса. Здесь каждый камень - мой соглядатай. И дело не только в сигнальных артефактах, есть еще и люди: постовые, торговки в киосках, молодежь, раздающая рекламу, даже бомжи. Всем им платят за информацию и они ее поставляют. Они знают, кого высматривать. Тысяча глаз лучше одних, даже моих.
- Прямо паутина, - я отстранилась, чтобы заглянуть в бирюзовую даль его глаз. - Только в центре не паук, а дракон.
- Спасибо. Приму это за комплимент. Иди собирайся. Инструкции Кондрату я уже дал, как и адрес дочери Полякова. Если дома ее не застанете, вычислите по сим-карте. Позвонишь Задохлику, он все устроит.
- Я и ментальный след взять могу, - похвасталась я, приобретенными у Полонской знаниями.
- Вот и хорошо. И мой тебе совет, прихвати с собой Аллу, она может быть полезной.
- Наверняка она обрадуется, а то уже совсем скисла здесь.
- Я рад, что ваши отношения налаживаются.
Ну еще бы ему не радоваться! А рада ли я? Подумала, поразмыслила пару наносекунд и поняла, что тоже рада. Вот тебе и не простила убийцу своей матери. Не зарекайся, глаголет народная мудрость, и это истинно так. Добавлю от себя: и никогда не забывай не зарекаться.

  

Глава 47. Кара родительская.

Алиса.

Алка с удовольствием откликнулась на променад в город, но в наказание за свою благотворительность нам с Кондратом пришлось ждать ее битый час, пока она марафетилась и выбирала прикид и шубку.
Ну и кто дернул Квинта приобрести для нее сорок три шубы? Сорок три! Она что, собралась век прожить в Антарктиде? У меня в гардеробной тоже висело этих шуб несчитано, но вот я предпочла надеть куртку, самую простую, которую только смогла отыскать среди этих шкурок мертвых зверушек. На ноги - Ugg, а не сапоги на шпильке, да еще и с платформой в два пальца толщиной. Ну вот куда она так вырядилась?
- Слышь, Полонская, ты своим прикидом затмишь всех цып наркопритона, - оценила я ее явление. Алка разоделась в соболя, ну а сапоги я уже описала.
- Надо же выгулять это мохнатое великолепие, не томиться же ему в шкафу на радость моли. Ему, знаешь ли, зрители нужны, завистники.
- Тю! Как вышла замуж за бирмингемца, так совсем сдурела, - пошутила я, припомнив, как соврала Северской и Криштовской, что Алка захомутала британца из славного города Бирмингема.
- Да, мы, бирмингемские дамы, все такие. И, кстати, очень гордимся своим мохнатым великолепием, - она встала в позу великосветской львицы времен заката российской монархии.
Я прыснула от смеха, расценив сказанное о "мохнатом великолепии" весьма двусмысленно. Кондрат же остался невозмутим, как каменный истукан с острова Пасхи.
На променад нам выделили черный "Лексус". Мне безразличны все эти стальные колесницы, но Полонская была в восхищении, адресовав немало лесных эпитетов автомобилю. Кондрат же по прежнему оставался невозмутимым истуканом. Машину он вел легко, но, похоже, ему, как и мне, было плевать на марку авто: едет драндулет, и слава Богу.
Пока добирались до микрорайона, где обосновалась новая семья бывшей жены Полякова, я сканировала эмоциональный фон своего бодигарда. Ворский не подавлял эмоций, он их просто не испытывал. Социопат чистой воды. Похоже, только дракон вызывал у него некую душевную рефлексию, и то, наверняка, сам Ворский был этому удивлен. Закралась шальная мыслишка, что садист-вивисектор с сибаритской внешностью дипломата был бы все же лучше на этой должности. Но, что поделаешь, раз уж купилась на молодую копию мужа Анджелины Джоли - терпи теперь подле себя красавчика-истукана.
Ворский выгрузил нас возле девятиэтажного дома. Лет тридцать назад, когда его только построили, он, по всей видимости, был выкрашен в голубой цвет, но сейчас представлял собой обшарпанное серое убожество с едва различимым голубым оттенком, правда, кое-где облагороженное металлопластиковыми окнами и такими же балконами. В доме было семь подъездов. Определить бы еще в каком из них находилась 71-я квартира. Табличек с нумерацией на подъездах, само собой, не было. Оно и правильно: главное, чтобы почтальон был в курсе, кому куда какую почту разносить. А все остальные должны полагаться на язык и интуицию, ну или не ходить по чужим домам...
День стоял солнечный, но морозный. Уже перевалило за полдень. Спросить, где оная квартира, было не у кого. Работающие люди на работе. Дети в школе. Бабулек на скамейках у подъездов не видать. Да и скамеек тоже не было, вместо них кое-где еще торчали вцементированные в землю столбики.
У всех подъездов имелись железные двери с кодовыми замками - пришлось воспользоваться универсальной отмычкой Ключника, чтобы хотя бы по номерам на почтовых ящиках установить, где какая квартира. Со второй попытки нам повезло. Только вот 71-я квартира находилась на девятом этаже. Лифт, естественно, не работал - топали ножками. Мне то ничего, Кондрату тем более, а вот Алка материлась на чем свет стоит. Сама виновата, напялила на себя эту немыслимую обувь - вот пусть теперь и пыхтит. А ведь ей еще приходилось следить, чтобы полы ее мохнатого собольего великолепия не задевали грязных стен, исписанных всяким непотребством.
Наконец-то девятый этаж. Большая часть площадки была отгорожена стеной с добротной такой железной дверью, обшитой мореным деревом. Кнопка звонка была только одна. Создавалось впечатление, что здесь не четыре квартиры, как на всех остальных этажах, а всего одна.
Кондрат нажал на кнопку. Подождали. За дверью что-то прошуршало, но нам не открыли.
- Открывай! - рыкнула Алка. - А то дверь снесу, к темным демонам! Зря я что ли девять этажей топала!
Она, действительно, была зла как черт, и, по своим новым силенкам, вполне могла не только дверь снести, но и весь этаж вынести.
- Вы кто? - раздалось испуганное из-за двери. - Я сейчас милицию вызову.
- Вперед! Дочь-наркоманку сама потом лечить будешь!
- Алл, ну зачем ты так? - укорила я ее, а потом повернулась к двери, глянула на глазок. Даже сквозь толщу железа и дерева я видела ауру женщины, находившейся по ту сторону. - Кира, мы пришли помочь. Мы от Сергея. Он вам не звонил?
- Звонил, но я толком не поняла, что он там говорил.
- Кира, может мы не будем переговариваться через дверь?
Щелкнул замок, дверь приоткрылась ровно на длину цепочки.
- Здравствуйте, я Алиса, - представилась я заплаканной брюнетке, лет на пять старше меня, но выглядевшей сейчас на все сорок. - А это Алла и Кондрат, - указала я на своих спутников.
- Кира, - сказала она, хоть нам уже и было известно ее имя. - А вы кто Сергею?
- Друзья, - улыбнулась я ей.
- За себя говори, Лиса. Я вот с твоим Орлом даже словом не перемолвилась. А Кондратий его, вообще, в глаза не видел, - Алка прошла мимо меня, обдав ароматом от Кензо.
Дверная цепочка, повинуясь ее магии, вылетела из петельки, чуть не задев Киру по носу. Отпихнув огорошенную бывшую жену Полякова, Полонская вошла внутрь.
- Чего встали? Идем, - обернулась она к нам. - Гостеприимная хозяйка нам очень рада, - она измерила Киру таким взглядом, что та аж присела.
Иногда Полонская была просто-таки невыносима, в нее будто демон вселялся. Но в данный момент этим демоном был крохотный даркос, росший внутри ее чрева, потому ей было простительно почти все, как и любой беременной женщине.
Отгороженная часть площадки была переделана в прихожую. Дальше в квартиру вела только одна дверь, остальные отсутствовали.
- Неплохая планировочка, - прокомментировала сей факт Полонская.
- Это все Валера, - Кира семенила за ней, будто за барыней, нечаянно нагрянувшей в ее хоромы. - Выкупил весь этаж. Он раньше здесь с родителями жил, я имею в виду, в 71-й квартире. А потом соседи из 72-й в Израиль подались, вот родители и купили их жилплощадь для сына, Валера тогда в армии служил. А потом умерла пожилая соседка из 70-й, он и ее квартиру у наследников выкупил, у него тогда бизнес в гору пошел. В 69-й, самой крайней, алкаши жили, всем мозги парили своими скандалами да пьянками. Валера купил им однушку на первом этаже в соседнем подъезде, ну и на водку, конечно, дал - они и переехали.
- Ага, а потом еще и взятку кому следует вручил, чтобы планировочку подправить, - со знанием дела сказала Алка. - Где остальные проживающие?
Она плюхнулась на большой диван-уголок в огромной гостиной, наверняка, соединенной из несколько комнат панельной девятиэтажки. Закинув ногу на ногу, вперила взгляд в несчастную Киру.
- Валера на работе, - проблеяла та. - В супермаркете, здесь за углом, "Три толстяка" называется. Это его магазин, один из трех, но самый крупный.
Мы, действительно, проезжали какой-то продуктовый, когда сворачивали к ее дому.
- Родители мужа в деревне, в Ларино. Он там дом выстроил, дачу. Они теперь там постоянно, - продолжала отчитываться перед Алкой Кира.
- Я тебя о дочери спрашиваю! - рявкнула Полонская.
- А Карачка ушла, - невольная слеза скатилась по щеке несчастной матери. - Еще вчера днем.
- Карачка? - выгнула бровь Алка. - А что, правильное имечко для такого отпрыска. Кара родительская - детки-наркоши.
- Вообще-то, она Карина, - поправилась Кира, вытерев рукавом халата слезу. - А "Cara" означает "любимая" на итальянском.
- Мы не в Италии, уважаемая. У нас "кара" - это наказание.
- Алл! - осадила я подругу, а потом взяла Киру за руку и повела к дивану. - Давайте присядем, и вы нам все расскажете, по порядку. Хорошо?
- Хорошо, - она посмотрела на меня с благодарностью.
Кондрат застыл в дверях истуканом, ну и пусть там торчит, раз ему так нравится.
- Рассказывайте, мы вас внимательно слушаем, - я погладила Киру по руке.
Она вцепилась в мои пальцы и посмотрела мне прямо в глаза.
- А вы, правда, поможете? - в ее голосе было столько отчаянной надежды, столько мольбы.
- Конечно, - я не стала вырывать свою ладонь из ее хватки, наоборот, крепко пожала ей руку.
- Я вам верю, - кивнула она и начала свою исповедь. - Карачка была отличной малышкой, милым ребенком...
Кира скосила глаза на антикварный сервант, где стояло несколько фотографий. На одной из них была запечатлена пятилетняя девчушка. Она лежала животиком на траве и болтала ножками, в зелененьком сарафанчике с ромашками, в белых носочках и сандаликах. А рядом другая рамка - кадр выхватил из толпы угрюмого подростка, с рваной челкой и пирсингом в брови. Глаза густо подведены черным, темно-бордовые губы недовольно поджаты.
- Это она? - перебила я Киру, кивнув на эти две, такие разные, фотографии.
- Да, - Кира, отпустив мою руку, встала и подошла к серванту. Она взяла фото с девочкой на лужайке. - Здесь Каре пять, ее день рождения. Сережа снял это в гарнизоне на нашу первую "мыльницу".
- А это? - я подошла к ней и взяла рамочку с угрюмым подростком.
- Это я сфотографировала на свой телефон. Поймала ее. Карачка совсем не любит фотографироваться. Она очень замкнутой стала.
- Классика жанра, - закатила глаза Полонская. - Как же вы дочь упустили-то, "уважаемая"?
- Не знаю, - Кира повернулась к ней, прижав к груди фото с девчушкой. - Наверное, все дело в разводе. Тогда у нас с Сергеем был тяжелый период. А Кара, она так на Сережу похожа: и внешне, и характером. Упрямая, отчаянная. Птица. Он ее так и называл: птичка моя, - по ее щеке опять скатилась слеза.
- Зачем же разводились? Могли бы и потерпеть друг дружку, пока дочь своими семейными проблемами не обрастет, - Полонская хмыкнула. - Только о себе и думаете.
- Да, все верно! - Кира наконец-то разозлилась. - Я тоже счастья хотела! Разные мы с Сергеем, разные. Поженились по залету, а зря. Но я дурой была, влюбилась в отчаянного парня. Только потом поняла, что не мое это, жить с таким правдолюбом.
- Ага, тебе успешных бизнесменов подавай. Валерик твой, как я погляжу, не бедствует, - Алка обвела глазами комнату, указывая на ее аляповатую роскошь князей из грязи.
- На себя посмотри! - не выдержала такой наглости Кира. - Сама в соболях, да при охране, - она кивнула на Кондрата.
- Все верно, - Алка удовлетворенно улыбнулась. - А то развела тут сырость. Мы, меркантильные бабы, не плачем. Эмоции мешают выкачке бабла. И не реви при мне больше. Не терплю.
Я в очередной раз поразилась Полонской. Ее поведение - как пощечина истерику, необходимое зло. Маг влияния за работой: знает, кому пинка дать, а кому и пряник вручить. Когда Кира отвернулась, чтобы вернуть фото на место, Алка мне подмигнула, словно прочла мои мысли. Вот же хитрюга!
- Рассказывайте, что было дальше, - попросила я Киру, когда мы снова вернулись на диван.
- Да что рассказывать. Карачка стала уходить из дому, говорила, что ночует у подруг. Я обзвонила ее новых одноклассниц, но они сказали, что, вообще, с нею не общаются. Стала выяснять, что за подружки такие, где живут, какие у них номера телефонов. А она в крик: "Ты меня преследуешь! Свободы лишаешь! Я уже взрослая!". А какая же она взрослая, если ей тогда только 14 было. Я подумала, может, возраст такой, сложный. Может, в школе конфликты. Спросила - а она опять на меня кричать принялась. Потом, вообще, перестала со мной разговаривать, когда я в школу пошла, поспрашивать учителей и других детей из ее класса. С тех пор она школу, считай, что забросила. Появляется пару раз в четверти, и все. Сергей тоже ее образумить не смог, она на него сильно обиделась, что не удержал меня. Ну, а Валера ей чужой. Он и не вмешивался. Но клинику оплатил, только без толку все это... Врач сказал, без ее желания, без борьбы ничего не получится, - она замолчала, чтобы снова не разрыдаться.
- Верно сказал, - кивнула Алка. - И перестань себя винить. У кучи подростков родители разбегаются, и наркоманами они от этого не становятся.
- Так, а кого ж мне винить? - Кира посмотрела на нее глазами побитой собаки. - Карачка мне так и заявила, что это моя вина. Что я изменщица и жлобка, раз променяла ее отца на Валеру. И это у нее такая форма протеста.
- Это не протест, а глупость, - хмыкнула Алка. - Сколько ей сейчас?
- Шестнадцать.
Полонская окаменела, столько же было ее Сене, когда та умерла в блокадном Ленинграде.
- Давай сюда какую-нибудь ее вещь, желательно, любимую, - Алка поднялась с дивана. - Может, хоть эту спасем, - добавила она едва слышно, но я услышала.
Рядом с Кирой на диване лежал плюшевый тигренок. Она взяла его и протянула Полонской:
- Вот, это любимая игрушка Карины.
- Не пойдет, - сказала Алка. - Твоя дочь к ней давно не прикасалась, а нам нужно что-то свежее.
- Остальные вещи у нее в комнате, но туда нельзя. Карина в истерику впадает, если я туда захожу.
- Перетопчется. Веди.
Кира повела нас по длинному коридору с кучей поворотов. Похоже, комната Карины находилась в самой дальней квартире, той, где раньше обитали алкаши. На двери висела табличка с черепом и костями.
- Здесь, - сказала Кира. - Только я туда не зайду. И вы, пожалуйста, постарайтесь там ничего не трогать, чтобы она не заметила, что здесь кто-то был.
Алка фыркнула и толкнула дверь. На нас дохнуло ганджубасом. Вещи разбросаны по полу. На книжных полках пыль в палец. На кровати засохшие остатки пиццы, пустые пластиковые бутылки из под воды. На стенах постеры реперов. На столе гора косметики вместо учебников. Шкаф распахнут, одежда ворохом вывалилась на пол, вместо того, чтобы висеть на плечиках. Окно задернуто плотными шторами. В общем, типичная лежка наркомана.
- Тут бы прибраться, - вырвалось у меня.
- Я раньше убирала, - Кира виновато потупилась. - Но потом Кара сказала, что из дому уйдет, если я еще раз зайду в ее комнату.
- Что ж, картина предельно ясна, - Алка выхватила крохотный черный топик из вороха одежды. Потянула носом. - Свеженький. Оцени пот наркомана, Лиса. Характерный душок, - она бросила мне топик - я поймала.
Да, запах, действительно, был специфический: резкий, больной. Остаточная аура хозяйки топика была какой-то пыльной, будто пеплом припорошенной.
- Пошли, найдем эту Кару, - Алка вышла из комнаты, я следом.
- А мне что делать? - Кира бежала за нами по изгибам коридора.
- А ты принимайся за уборку дочкиной комнаты, - велела Полонская уже на пороге квартиры. - Если "дурь" найдешь, любую: "колеса", "траву", "кокс", смой в унитаз. И вещи перестирай, а лучше в мусорный пакет и на радость бомжам. Поняла?
- Да, - кивнула Кира. - Но а как же Карачка? Она ведь с ума сойдет.
- Не сойдет. Твоя дочь вернется домой совсем другим человеком. И ты ей о прошлом не напоминай, и внимания побольше уделяй, а не этому своему Валере. И еще, имя это дурацкое, Карачка, забудь. Карина она теперь, а не Кара, - Полонская повернулась к Кире спиной и вышла из квартиры. - А то как назовут лодку, так она потом и плавает, - буркнула она вместо "до свидания".
Оставив ошарашенную Киру пялиться нам в след, мы пошли вниз. Алка впереди, как пес, взявший след. Она больше не спотыкалась и не ныла, она скользила по ступенькам будто была обута в балетки. Вот же притворщица! Сколько ее знаю, а каждый раз поражаюсь.
У подъезда Полонская замерла:
- Ну, Лиса, теперь твой выход. Сможешь определить, куда подалась наша малолетняя Орлица?
Я окинула двор магическим зрением:
- Сложно сказать, здесь масса следов.
- Найди тот, который соответствует этой тряпке, и выдели его из остальных. С вещью человека, которого ты ищешь, это легко. Тем более, что Карина прошла здесь сутки назад.
Я пристально всматривалась в клубок ментальных следов у подъезда и вдруг заметила, что топик в моей руке будто притягивается к такому же пыльному следу, как и остаточная аура на нем. След выделился, стал ярче.
- Идем, - сказала я, устремившись вперед.
- Эй, Лиса, не утруждай ножки, - окликнула меня Алка. - У нас авто есть. Забыла?
- Да нет. А я след не потеряю?
- Не потеряешь. Ты уже его взяла. С закрытыми глазами сказать сможешь, куда идти и где ее искать.
Мы загрузились в "Лексус" и поехали туда, куда я указывала Кондрату. Далеко ехать не пришлось. К микрорайону прилепилось несколько улиц частного сектора, туда и свернули. Автомобиль остановился возле двухэтажного домишки ну с очень высоким забором и железными воротами в полтора моих роста. В магическом пространстве над домом клубилась пыльная мгла.
- У-у, то еще местечко, - сказала Алка, выйдя из машины. - А наш притончик гонит героинчик, - пропела она, ударив в калитку телекинезом.
Калитка слетела с петель. Она зашла во двор первой. Я ринулась было за ней, но Кондрат придержал меня. Заглянул в проем, осмотрелся и лишь потом пропустил. Бдит, однако. Во дворе было сравнительно чисто, может, потому, что снег укрыл все непотребство. Кстати, снег этот был не убран. И в нем отчетливо виднелась дорожка протоптанная к крыльцу.
- Алл, а если бы здесь была злая собака? - окликнула я подружку, которая уже топала по ступенькам крыльца.
- Лиса, у наркомана еще может быть собака, но у наркопритонов собак не бывает. От такого амбре любая псина сдуреет, - наставительно произнесла она и Силой снесла дверь в дом.
В этот раз Кондрат и ее опередил, первым проникнув внутрь. Мы вошли за ним. В нос удалил запах химии. Прошли мимо кухни в большую комнату. Полумрак. Окна заклеены газетами. Два раздолбанных дивана. Матрацы на полу. А на них люди, молодые, не старше 25-ти. Карину я заметила сразу. Она полулежала, полусидела на одном из диванов, зажатая между парнем в грязной майке и девчонкой в одной мужской рубашке.
- Вы кто такие? - один из наркоманов вяло поднялся с другого дивана. - Если за дозой, то валите на кухню, ща подойду.
- Замри, доходяга. Магический наркоконтроль, - выдала ему Алка.
Он и встал как вкопанный, таращась на нее мутным взором.
- Смотри, Лиса, как легко воздействовать на одурманенный мозг. Никакого сопротивления. Этот "нарик" теперь даже с места не сдвинется, пока ломка не начнется, конечно. Сейчас повеселимся, - она потерла ладони. - А ну, наркоши, встали, взялись за ручки, образовали кружок. И поживее!
Наркоманы зашевелились и стали исполнять ее приказ. Двигались они как зомби в сериалах про зомби-апокалипсис, да и выглядели где-то также: вроде и двигаются, а уже мертвы. Зрелище было жутким. Они встали вокруг нас кружком и взялись за руки, как дети на утреннике. Серые лица, отсутствующие взгляды, исхудавшие тела.
- А теперь спойте мне песенку про елочку, - потребовала Алка, подбоченясь. - На дворе первый снег выпал, если вы еще не заметили, господа наркоманы. Самое время песни петь и хороводы водить. Ну, поехали! - топнула она ножкой, и хоровод смертников заплясал под траурный марш "В лесу родилась елочка" собственного исполнения.
- Прекратите! - крикнула я, не в силах на это смотреть. Наркоманы замерли.
- Что, угнетает? - спросила Алка. - А ты смотри на них. Смотри. Так выглядит слабость, не способная жить. У них было все: здоровье, молодость, будущее, а они выбрали смерть. Моя Сеня боролась за жизнь до последнего дыхания, а они добровольно выбрали смерть...
- Они просто ошиблись, оступились. Со всеми может случится.
- Со всеми, говоришь, - она вперила в меня гневный взгляд. - Сколько в твоей жизни было дерьма, Лиса? Сколько боли? Сколько потерь? И посмотри на себя, ты даже курить не стала.
- Зато я с моста прыгнула.
- Ага, благодаря многолетней работе команды магов влияния. А эти, - она окинула взглядом безвольно стоявших наркоманов, - не оступились, нет, они сделали свой выбор, причем сознательно. Будь это иначе, они бы уже боролись. Жизнь - это боль, это бой, который они проиграли.
- Не проиграли, еще нет! - теперь уже я топнула ножкой, во мне поднималась Сила. - Слушайте меня, - мой голос стал повелительным, я обвела наркоманов взглядом. - С этого момента и до конца своих дней вы больше не примите ни грамма наркотика, не выкурите сигареты, не выпьете ни капли спиртного. Я освобождаю ваши тела и души от зависимости.
Ментальная волна моего воздействия накрыла их. Какое-то время наркоманы стояли, их взгляды трезвели. Потом они один за другим стали падать на пол и исторгать содержимое своих желудков. Во этого я уже не выдержала, выскочила на воздух. Еле успела, меня стошнило прямо у крыльца на чистый первый снежок.
- С почином тебя, - сказала Алка, протянув мне бумажный платок.
- Думаешь, это уже токсикоз? - я вытерла рот и подняла на нее глаза. - Рановато еще, только три недели прошло.
- Знаешь, сколько ты сейчас Силы вбухала в этих безнадег? После такого и токсикоз раньше срока начаться может.
- Почему безнадег? Я же их излечила. Или нет?
- Алиса, - она покачала головой, - ты избавила их от последствий, но не устранила причины. Настанет день, когда их слабость возьмет свое.
- И что будет?
- Безумие или суицид.
- Значит, все бесполезно? - мне стало обидно до слез.
- Ну, может, кто-то и выкарабкается, если оступился.
Кондрат вывел из дома бледную дочь Полякова, набросив той на плечи свою куртку.
- С вами все в порядке, госпожа Алиса? - оценил он лужицу моего недопереваренного завтрака.
- Спасибо, я в норме, - выдавила из себя улыбку. - А где верхняя одежда Карины?
- Там осталась. Отказалась ее надевать. Говорит, от ее запаха тошнит.
Карина кивнула, тряхнув челкой, и что-то нечленораздельно пробурчала, видимо, подтверждая его слова.
- Ну вот, не зря я приказала ее мамаше, перестирать еёйные вещички, - Алка провожала взглядом идущих через двор Карину с Кондратом. - Может, и оступилась эта Кара. Ты, Лиса, поживешь - увидишь.

  

Глава 48. Гламурная "бомба".

Алиса.

Когда вернулись к дому Карины, Кондрат пошел проводить ее до дверей квартиры, а мы с Алкой остались в машине. По дороге из притона я дала оступившейся Орлице еще пару ментальных установок, чтобы хорошо училась и не винила в своих бедах родителей. На что Алка только покачала головой, но ничего не сказала.
Вернулся Кондрат.
- Ну что, поехали тусить! - весело предложила Полонская. - Наркошу спасли, и не одну, - она стрельнула в меня глазами, явно осуждающе. - Пора это дело обмыть. Ну и перекусить не помешает нашим мелким спиногрызикам, - она погладила живот. - Особенно тебе, Лиса, после твоего "фонтана".
Я хотела было возразить, но, вспомнив планы Квинта по ловле Зигмунда, передумала.
- А поехали! - также весело согласилась я. - Заодно и твое мохнатое великолепие выгуляем, дамочка из Бирмингема.
- Гони в центр, Кондратий! Да с ветерком. Гаишников я беру на себя, - по-барски велела Полонская, откинувшись на спинку сиденья.
Ворский, не сказав ни слова, рванул с места в карьер. Послушный истукан.
Улицы пролетали мимо. Мы обгоняли других с неизменным постоянством. И ни один гаишник на почесался, чтобы прервать эту гонку, наоборот, завидев наш "Лексус", они козыряли.
- Что это с ними? - удивилась я. Мы гнали за сотку в городской черте, а они отдавали нам честь.
- Наверное, драконий номер срисовали. Уважают, - выдала свою версию Алка, и, скорее всего, была права.
Я не боялась аварии, и дело не только в водительских навыках Ворского. Наш автомобиль окутывало защитное заклятие - даже если бы он врезался на всех скоростях в бетонную стену, пострадала бы она, а мы бы поехали дальше, оставив после себя дыру в невезучей стене. Чтобы стало со встречным "Камазом" - даже сложно себе представить.
- А ну тормози! - приказала Алка Ворскому уже в центре. Мы как раз проезжали мимо ювелирного салона "Агата".
- Ты чего? - удивилась я. - Золотишком решила прибарахлиться? Или мы идем грабить ювелирку?
- Ты посмотри, какие люди пылят в салончик.
Посмотрела. Высокая блондинка в песцовой шубе до пят входила в дверь салона, любезно открытую перед ней охранником. Это была Северская собственной персоной.
- Пошли развлечемся, - подмигнула мне Алка и открыла дверцу автомобиля.
Я нехотя выползла за ней. Встречаться с ее бывшими подружками меня как-то не тянуло, тем более после театрального "емоба". Но я тогда перегнула палку, мягко говоря, а за свои проступки надо хотя бы извиняться.
Кондрат увязался следом. Охранник салона открыл перед Полонской дверь, подобострастно улыбнувшись. На меня даже не взглянул, наверное, посчитав домработницей госпожи Алки.
- Алла Николаевна, рады вас видеть, - сказал он заискивающе-радостно.
- Соскучились? - по-царски улыбнулась ему Полонская.
- А как же, - он готов был ей в пояс кланяться.
Вошли. В последний раз я была здесь лет двадцать тому назад, еще ребенком. Раньше в этом помещении находился магазин ювелир-торга "Рубин". В нем тогда не только украшения продавали, был еще отдел сувениров и подарков. Мама с тетей Лилей зашли сюда в поисках презента на пятидесятилетний юбилей тогдашнего главврача больницы. Весь коллектив скорой помощи сложился, а их обязали выбрать и купить что-нибудь стоящее. В 92-м это было крайне проблематично. Я шла прицепом к маме, с нами тогда еще Инка была, дочь тети Лили. Помню, как мы бегали с ней по огромному пустынному залу, скользя сандалиями по мраморному полу, пока мама с Лилией Васильевной покупали юбилейную вазу, ожидая, когда гравер сделает свое дело, ввиду того, что других вариантов на собранную сумму попросту не было. Мама потом рассказывала, что бедняга главврач стал тогда счастливым обладателем трех одинаковых хрустальных ваз с цифрой "50".
Теперь здесь все было иначе. Большую часть торгового зала отгородили. Украшений в стеклянных витринах прибавилось. Не было больше подарков и бижутерии из поделочных камней. Только пол остался прежним. Зато стало уютней.
Северская, уперев кулаки в прилавок, спорила с продавщицей. В нашу сторону она даже не взглянула, настолько было увлечена диспутом.
- Все же здесь: коробочка, бирка с пробой, - на прилавке стояла красная бархатная коробочка, в которой поблескивал бриллиант, тот самый, что гордо демонстрировала нам с Квинтом Северская в театральной ложе.
- Простите, Регина Александровна, но у вас нет чека и сертификата. Я просто не имею права принять назад это кольцо, - не сдавалась продавщица. - Сходите в ломбард.
- Я там уже была! - взвилась Северская. - Эти жлобы дают за колечко всего штуку! Штуку! Да оно в десять раз больше стоит!
- Извините, ни чем не могу помочь, - голос продавщицы стал официальным.
- Еще как можешь! - Северская подалась к ней через прилавок, выпятив вперед свой немалый бюст. - Я же здесь была, когда Пузик мне это колечко покупал. При тебе его примеряла. Забирай, говорю! Отдавай деньги!
- Не могу, - продавщица не отступала, наоборот, выпятила свой, тоже весьма немалый, бюст навстречу Северской.
На это надо было взглянуть: две красотки, брюнетка и блондинка, мерялись грудью, как мужики членами, словно она была показателем их авторитета.
- У-у, какой конфликт интересов, - прокомментировала их дуэль Алка. - Здравствуй, Лизонька, - улыбнулась она продавщице. - Привет, Регина. Все бунтуешь?
- Алка! - Северская наконец-то обратила на нас внимание.
Меня так и тянуло спрятаться за соболя Полонской, но я сдержалась. Заметив меня Регина как-то сдулась. Водоворот ее эмоций стал весьма противоречивым: злоба, ненависть, ярость и страх, причем панический, неконтролируемый. Северская буквально разрывалась между желаниями: врезать мне по фэйсу или бежать, куда глаза глядят.
- Мне сказали, ты в Бирмингеме, - она старалась на меня не смотреть, будто я тут совсем не присутствовала.
- Да, там. Вот прилетела на пару деньков, дела уладить, - почти зевнула Полонская.
- Так ты решила совсем туда перебраться?
- Конечно. У моего благоверного поместье под Бирмингемом. Он, знаешь ли, пэр, лорд Гарри Бирмингемский. Может слышала?
Я отвернулась, чтобы скрыть улыбку, растянувшую мой рот до ушей.
- Ну ты даешь, подруга! - Северская была полна темной зависти. - А колечко он тебе какое подарил? - видимо, тема обручальных колец, была для нее сейчас животрепещущей.
- Смотри, - Алка вытянула вперед руку. На ее безымянном пальце сияла иллюзия кольца принцессы Дианы, точнее, теперь уже кольца принцессы Кэтрин, герцогини Кембриджской.
- Ух, ты! - Северская совсем скисла.
- Поздравляю, Алла Николаевна, - заискивающе сказала продавщица Лиза, окинув Алкину иллюзию профессиональным взглядом. - Такой чистый сапфир, прямо королевский.
- Да, - Алка тягуче улыбнулась. - Наши с Кэт кольца очень похожи.
- Как ты дела собралась улаживать? - спросила Северская Алку, несколько обуздав свою зависть. - Неужто салоны продаешь?
- Ага, ищу покупателя.
- Я бы купила, - вздохнула Регина. - Хотя бы один. Ты на них неплохо зарабатывала.
- В розницу не торгую, продаю все оптом. Да и с деньгами у тебя туго, как я погляжу, раз брюлики распродаешь.
- Ты не переживай, нашла бы деньги. Квартиру свою продала бы. Она у меня кучу бабла стоит. Да и Bentley тоже не дешев.
- Значит, Пузырь тебя всего этого добра не лишил?
- Пусть только попробует! Я это честным трудом отработала! Да и на меня все это записано. Хрен, я ему теперь квартиру и машину отдам. Слушай, Алл, - она сделала шаг к Полонской и снизила голос до просительного шёпота, - помоги деньги за колечко вернуть. Ты же можешь, я знаю.
Алка скосила глаза на меня, я едва заметно кивнула. В некотором роде мне было жаль Регину. К тому же за мной был должок за "емоб".
- Ладно, попробуем это устроить, - согласилась Полонская. Обойдя Регину, она подошла к прилавку. - Слушай, Лизонька, может, примешь колечко. Пожалуйста.
- Не могу, Алла Николаевна. Меня же уволят, да еще и на счетчик поставят, пока я деньги за это кольцо не верну, - уголки Лизиных губ опустились вниз.
- Если ты Агатину боишься, то зря. Поговорю я с твоей хозяйкой - она тебя не уволит, обещаю.
- Да не о том речь. Кольцо это не куплено. Анна Самойловна его Пузыреву в оплату "крыши" отдала. Он же нас крышует.
- Да что ты несешь! - влезла в их разговор Северская. - Я сама видела, как Пузик тебе свою карточку на оплату давал. Ты ему потом еще чек для росписи подсунула.
- Все верно, - Лиза стрельнула на нее недобрым взглядом. - Так было нужно, чтобы деньги через кассу прошли. Анна Самойловна потом все Пузыреву вернула, наличкой.
- Ну так выкупи у меня это кольцо, - продолжала настаивать Регина. - Я вам скидку в штуку баксов сделаю, а вы потом его снова кому-то загоните.
- Не могу, - процедила сквозь зубы Лиза. - Нет сейчас в кассе таких денег.
- Что ж, на нет и суда нет, - сказала Алка. - Прости, Регина, не сложилось.
- Ну, ладно, - Северская была в гневе. - Не кашлять тебе, подруга, в своем Бирмингеме, - она выделила слово "подруга" грозовыми интонациями. Схватив с прилавка коробочку с кольцом, обошла нас, буркнув за нашими спинами. - Чертовы ведьмы!
- И тебе не хромать, - послала ей вдогонку Полонская.
Северская уже выходила из двери, когда ее каблук подломился и отлетел. Она обернулась, зыркнув на нас испуганно-злобным взглядом, и похромала прочь со всей возможной скоростью, матерясь на чем свет стоит. Дверь затворилась, оборвав ее цветистый мат.
- Алл! - я обвиняющее глянула на подругу.
- А что? - пожала она плечами. - Всегда мечтала, только позволить себе не могла. Она же при Пузыре королевой была, а теперь - никто.
- Но вы же были подругами.
- Знаешь, Лиса. За последние полвека с хвостиком у меня была только одна подруга, а все остальные - так, "подружайки".
- "Подружайки"? - переспросила я, дивясь тому, как она выкрутила это слово.
- Именно "подружайки". И учти, это цитата.
- Чья?
- Шиншиллы.
- А-а, тогда все ясно, - кивнула я. Криштовская, и правда, была богата на выражения.
- Давай, Лиса, подбери себе здесь что-нибудь, раз уж зашли, - шепнула она мне.
- Зачем? - удивилась. - У Квинта полный подвал каменьев, да и ювелир он поискуснее, чем авторы всех этих изделий вместе взятые.
- Так надо, - прошипела Алка. - Тебе в этом городе жить, тебе здесь и править. Северскую с трона свалила - пора занять ее место. Так что, давай, завоевывай авторитет. Легенду ты уже заложила.
- Какую легенду? - уставилась я на нее.
- Сейчас узнаешь, - подмигнула она мне и повернулась к продавщице. - Кстати, Лизонька, познакомься, это Алиса Сергеевна Белова.
- Как? Вы та самая? - Лиза восхищенно уставилась на меня. - Невеста самого господина Тарквинова?
- Ну да, - кивнула я. - Рада знакомству.
- Ой! А я как рада! О вас все только и говорят. Моя подруга была на той премьере в театре, когда Северская с Криштовской опростоволосились, ну или что-то вроде того, - ее глаза лукаво блеснули. - Когда она мне это описывала, я чуть со смеху не померла.
И мне стало тоскливо. Весть о моем "подвиге" уже разлетелась. Будто мне смерти Рони мало. Посему я вяло улыбнулась Лизе.
- Вы молодец, Алиса Сергеевна, - продолжила она петь мне дифирамбы. - Давно пора было двух этих шлюх на место поставить.
- Алиса Сергеевна тоже так считает, - выдала вместо меня Алка. - Лизонька, ты предложи нам что-нибудь стоящее, на твой вкус.
- Только недорогое, - пискнула я, а потом шикнула на Полонскую, когда продавщица удалилась подбирать. - У нас денег нет.
- Вот, - Кондрат, о котором я уже и забыла, протянул мне платиновую карточку Visa. Потом наклонился и шепнул код на ухо.
- Откуда она у тебя? - удивленно уставилась я на него.
- Квинт дал перед поездкой. Сказал, что пригодится.
- Дракон дальновиден, - заметила Полонская.
- Это из последней коллекции, к сожалению, то, что осталось, - Лиза вынесла из подсобки бархатную подставку для украшений, в виде доски с множеством прорех и углублений для колец и серег. Подставка была на треть заполнена ювелирными изделиями. Ценников на них не было.
- Выбирай, Лиса, - толкнула меня локтем Алка. - И не жадничай.
Одарив ее нервным взглядом, стала изучать побрякушки.
- Вот этот подойдет, - ткнула я пальцем в рубиновый кулончик сердечком, лишь потому, что сочла его самым дешевым по сравнению с бриллиантами и изумрудами.
Алка закатила глаза, но ничего не сказала, понимала, что лимит моих компромиссов исчерпан.
- Прекрасный выбор, Алиса Сергеевна, - несколько разочаровано улыбнулась мне Лиза. - Хотите примерить?
- Нет, спасибо. Это подарок.
- Вам его упаковать в подарочную упаковку?
- Не надо, так подарю, - буркнула я.
Расплатившись картой Квинта и получив фирменный пакетик салона "Агата", перевязанный золотой ленточкой, мы распрощались с продавщицей.
- Благодарим за покупку, Алиса Сергеевна. И ждем вас снова, очень ждем... - напутствовала нас улыбающаяся во все 32 зуба Лиза, когда мы покидали салон.
- У меня уже в животе бурчит, - сказала Алка, выйдя на улицу. - А пошли туда, - она кивнула на противоположную сторону ближайшего перекрестка, где возвышался выстроенный год назад торговый центр с простым названием "Пассаж".
- Идем, - согласилась я. Стало любопытно взглянуть на "Пассаж" изнутри, поскольку я там еще ни разу не была.
Подъезжать к торговому центру смысла не имело, до него было рукой подать. Миновав цветочный киоск, мы пустились во все тяжкие: решили перейти дорогу на светофоре. Дождавшись зеленого сигнала, мы, как порядочные, медленно и печально, пошли по зебре, не обращая внимания на прохожих, мелкими перебежками пытающихся преодолеть этот самый опасный участок их пути. Впрочем, они были не совсем неправы. Нашу прогулку сопровождал нервный визг клаксонов и какой-то мудак на "мерине", вообще, решил проигнорировать правила дорожного движения и... На этом все для него и закончилось. А может быть, только начиналось. Но у бедняги спустили разом все шины, и он от неожиданности "поцеловал" столб того самого светофора, сигнал которого решил было проигнорировать. Собралась толпа, поднялся гам. Мудак сражался с подушкой безопасности. А Алка тащила меня к дверям "Пассажа" как ни в чем не бывало.
- Пусть знает, как пешеходов давить, - вот и все, что она сказала.
И я была склонна с ней согласиться. Жаль только, светофор теперь не скоро починят, а перекресток весьма оживленный.
В банкомате на входе в торговый центр мы сняли некую наличность с карточки, чтобы расплатиться в кафе или ресторане. Холл сиял стеклом витрин и мрамором полов. Прозрачные лифты, эскалаторы в обоих направлениях, зеркальный купол - лепота.
- Помнишь "Снежок"? - спросила Алка о той кафешке, где мы кутили за знакомство, да и провели там немало приятных часов в студенчестве.
- Конечно.
- Так вот, он переехал сюда, только название сменил.
- На какое?
- "Снежная королева".
- А-а. Ну для такого места - вполне подходящее имечко. Главное, чтобы кофе там был прежним.
- Вот и проверим, - подхватила меня Алка под ручку и потащила к эскалатору.
"Снежок", то бишь теперь уже "Снежная королева" располагался на втором ярусе. Зал стал побольше, мебель подороже, а цены в меню покусачее. Теперь студентам сюда путь заказан, разве что, только мажоры смогут себе позволить посещать это заведение ежедневно. Может, потому весь этот огромный зал и пустовал: занято было только три столика из трех десятков.
Мы расположились в центре. Кондрат сел за соседний столик, чтобы не мешать нашей болтовне. Я заказала двойной эспрессо. Алка кофе-латте и каперсы.
- К сожалению, у нас нет каперсов, - скисла официантка.
- А соленые огурчики у вас есть? - раздраженно взглянула на нее Полонская.
- Только в бутербродах.
- Так распотрошите бутерброды!
- Хорошо, мы что-нибудь придумаем, - официантка спешно ретировалась подальше от Алкиного гнева.
- Да что с тобой? - спросила я подругу.
- Да бесят меня эти жлобы. Нарисовали ноликов в меню - значит, должны соответствовать. Нет у них, видите ли, каперсов - так пусть сгоняют в супермаркет, раз объявили себя элитным заведением.
- Тебе надо отвлечься, - я погладила ее по руке.
- А давай. Хочешь, научу тебя чарам гламура? Заодно и повеселимся.
- Чарам учиться хочу, а вот насчет повеселиться, что-то сомневаюсь, - я скептически глянула на нее.
- Не дрейфь, будет весело. И подарочек свой пристроишь.
- Какой подарочек?
- Да этот, - она ткнула пальцем в пакет от "Агаты". - Он же тебе не нужен?
- Верно, не нужен. Я его только из-за тебя и купила, - мне, действительно, не хотелось с ней спорить в салоне на глазах у Лизы и охранника. Сцены с Северской было им более, чем достаточно.
Алка сорвала золотую ленточку и вытянула продолговатую бархатную коробочку, в которой покоилась цепочка с подвеской. Открыла ее.
- Смотри узор заклятия гламура, - она создала объемную иллюзию плетения, видимую только в магическом спектре. - Одна из самых изящных разработок магов влияния, - добавила не без гордости.
Изящество заклятия состояло в том, что оно привязывалось к жизненной силе носителя, и действовало только тогда, когда получало питание. Если наложить такое на предмет, то артефакт будет работать только в руках человека, а отложил его в сторону - это уже и не артефакт, просто вещь.
- Ну как тебе? - спросила Алка. - Нравится узорчик?
- Ты права, изящно.
- Так накладывай! Чего медлишь? - она вложила мне в руки кулон.
Я создала плетение и привязала его к сердечку.
- О! Даже как-то символичненько получилось: гламурное сердечко - мечта сердцеедки. Сейчас испытаем, - она выхватила у меня цепочку с подвеской-артефактом, вернула ее в коробочку и направилась к столику, за которым скучала толстуха с эклером в руке.
Полная дама, которой еще не исполнилось и тридцати, явно заедала некую жизненную драму сладким, в гордом, от того, может, и унылом, одиночестве. Алка подошла к ней - эклер замер на полпути ко рту.
- Здесь свободно? - Полонская шлепнулась на стул рядом с толстухой, не дожидавшись ответа.
- Тебе чего? - донеслось до меня контральто дамы.
Я навострила ушки.
- Сегодня у фей рекламная акция, - сказала Алка. - И ты, прекрасная незнакомка, избрана.
- Какая я тебе прекрасная? - фыркнула та. - Издеваешься, да? Все вы красивые и худые - злобные стервы. Только над людьми куражиться и умеете.
- Не хочешь счастья - прощай, - Алка стала подниматься из-за стола. - Сиди тут и дальше заедай свое горе эклерами.
- Откуда ты знаешь про горе? - тон толстухи изменился.
- Я же фея - мне многое известно, - таинственно произнесла Полонская.
- Да что ты "пургу" заладила! Прямо говори, откуда знаешь! - она бросила эклер на тарелку и вытерла пальцы салфеткой.
- А ты не рычи на фею! Я ведь и злобной стать могу, - руки Полонской вспыхнули, и сияние это было заметно даже в обычном спектре.
Толстуха ахнула. Но остальные посетители кафе этого даже не заметили.
- Ты чего это? - спросила она. - Чего у тебя руки-то светятся? Мне что, наркоту какую-то в пирожные подмешали?
- Так, ты счастья в любви хочешь или и дальше будешь сомневаться в моих возможностях? - Алкин голос стал повелительным.
- Конечно, счастья хочу! А кто ж не хочет?
- Тогда держи, это тебе, - Полонская протянула ей коробочку. - Носи, не снимая, и будет тебе счастье на личном фронте. Фирма "Фея" гарантирует. Ну, а если устанешь от счастья - сними.
Толстуха открыла коробочку:
- Ой, какая прелесть! Это же ювелирка! Это, правда, мне? - ее глаза сияли.
- Тебе, тебе, - закивала Алка. - Давай, помогу надеть, - она ловко выхватила цепочку из коробочки и, обойдя толстуху, застегнула ее на шее.
- Ой, спасибо, - увесистая пятерня незнакомки накрыла подвеску.
- Приятного тебе счастья, - лучезарно улыбнулась ей Полонская и пошла назад к нашему столику.
- Эй, а как оно действует? - окликнула ее толстуха.
- Через десять минут узнаешь. Просто подожди чуток.
Алка вернулась как раз к моменту, когда официантка принесла наш заказ. Кондрат взял только стакан воды. Я расплатилась крупной купюрой, но даже с учетом чаевых мне вернули сдачу.
- Итак, приготовились к веселью, представление сейчас начнется, - Алка развалилась на стуле, потягивая латте и заедая его солеными огурчиками.
Я же с упоением хлебала эспрессо, пока дракон не видит, хотя он вполне мог здесь присутствовать, к примеру, прикинувшись этой самой толстухой, или вон той девицей с ассиметричной стрижкой.
Десять минут протекли в ожидании обещанного счастья, толстуха явно нервничала, а потом плюнула и снова взялась за надкушенный эклер. И тут в кафе зашел молодой человек приятной наружности. В руке у него была одинокая роза, и он явно спешил на встречу с девушкой, наверняка, той, с ассиметричной стрижкой, поскольку других особ женского пола его весовой категории здесь не было. Он ее уже заметил, помахал розой и направился было к ней, но тут замер напротив столика толстухи.
- Простите, - обратился он к полной даме. - Можно к вам присоединиться?
- Конечно, места полно, - эклер опять вернулся на тарелку.
- А это вам, - он протянул ей розу, присаживаясь рядышком и пожирая ее глазами.
- А за что?
- Как самой прекрасной девушке на свете. Я бы все цветы мира бросил к вашим ногам. Я, кстати, Макс.
- Лола, - она протянула ему свою руку, которую он немедля облобызал.
Алка уже давилась от смеха, а я была в ярости.
- Это что за цирк!? - девица с ассиметричной стрижкой подскочила со своего места. Схватив с соседнего стула увесистую сумку, наверняка, с конспектами, она устремилась к столику "сладкой парочки". - Макс, что за дела!?
- Лолочка, это Вика. Но ты на нее не обращай внимания, она несколько стервозна, - Макс даже не взглянул на представленную им Вику, продолжая пожирать глазами Лолу.
- Что!? - взревела Вика. - Я стервозная! А ты казел и нищеброд! Даже нормальный букет девушке подарить не способен. Урод! Ты на нее только посмотри. Жиртрест отдыхает!
- Лола, милая, не слушай ее. Вика всегда была невоспитанной, несмотря на папу банкира. Но у нас с ней все в прошлом.
- В прошлом, казел?! Ну ты меня еще попомнишь! Я - не я буду, если тебя из папиного банка не вышибут.
- Да что ты орешь на Максика, коза драная! - взвилась Лола. - Вали отсюда к папаше банкиру! Не видишь, не нужна ты ему больше.
- Я не нужна?! - Вика размахивала сумкой так, что готова была влепить ею то ли Максу, то ли Лоле. - Да без меня он, без моего папы - никто, прыщ на попе и тот значительней. Операционист нищий. Попрощайся с работой или извинись немедленно, скажи, что это шутка, и пошли эту корову к чертям.
- Вика! Это ты должна немедленно извиниться перед Лолочкой, - Макс встал, загородив собой толстуху от Викиной сумки.
- Что здесь происходит? - к скандальному столику подошел мужчина за сорок в солидном костюме и пальто, который до этого сидел в другом конце зала с дамой своего возраста.
- Да эта ненормальная истеричка на нас набросилась, - прогудела Лола из-за спины Макса.
- О! Простите покорно, не представился. Я Соболевский, Олег Игоревич, адвокат. Вот, - он протянул Лоле свою визитку. - Обращайтесь ко мне, прекрасная валькирия, по любому вопросу.
- Валькирией меня еще никто не называл. А я Лола, очень приятно.
- Несомненно, приятно, моя валькирия, - адвокат попытался обойти Макса, чтобы быть поближе к Лоле.
- Проходи мимо. Лола со мной, - Макс измерил недобрым взглядом потенциального конкурента.
- А по какому, собственно, праву вы мне указываете, молодой человек? Пусть Лолочка сама решает, чье общество ей приятней: безусого нищеброда или состоятельного мужчины в рассвете сил.
- Олежек, что происходит? - к компании присоединилась спутница адвоката.
- Света иди домой, - отмахнулся он от нее, как от назойливой мухи. - Вечером поговорим, или завтра.
- Что, значит, завтра? - Светлана еще держалась, но была уже на грани.
- У меня дела - иди, - процедил он сквозь зубы.
- Сам иди отсюда, - влез в супружеский спор Макс. - У тебя жена есть.
- Действительно, пойдем, - Светлана ухватила мужа под руку.
- Никуда я не пойду, - вырвал он свою руку из ее захвата, совсем как капризный мальчишка. - У меня встреча с Лолой.
- Лола, скажи ему, что он здесь лишний, - Макс упорно пытался загородить своим телом новоиспеченную даму сердца от назойливого адвоката.
- Совсем не лишний, - Лола цвела и пахла от такого наплыва мужского внимания. - Присаживайтесь за наш столик, Олег Игоревич.
Вика, несколько оттертая адвокатской четой, пребывала в некой прострации от происходящего, сумка в ее руке безвольно повисла.
- Олег, идем, - Светлана попыталась дернуть мужа еще раз.
- Я остаюсь с Лолой, а ты катись на все четыре стороны. Достала уже за двадцать лет. Олег, то, Олег, се... Сколько можно это терпеть?
- Что? - опешила Светлана. - Да ты с ума сошел! Тебе лечиться нужно!
- Да хоть бы и так! - расхрабрился Олег. - Зато сказал то, что думаю. Надоела ты мне! Обрыдла! Во где ты у меня, - он провел ребром ладони по горлу.
- Развода хочешь? - Светлана уже кричала. - Так ты его получишь! Нищим тебя оставлю, по миру с голым задом пущу. Вот и оставайся со своей секс-бомбой, - она смерила Лолу уничижительным взглядом.
- Точно, секс-бомба, - прыснула Вика. - Максик, она же тебя разбомбит.
- А ты его костями исколешь, - парировала Лола.
- Что здесь происходит? - в кафе вошли два секьюрити торгового центра, которых привела официантка.
- Да эти две курицы мешают мне устраивать личную жизнь, - заявила Лола.
- Что!? - взревели Вика со Светой в один голос.
- Так, дамы, проходим на выход, проходим, не мешаем людям отдыхать, - охранники стали оттирать двух разъяренных фурий от Лолы.
- Да как вы смеете! Не трогайте меня! - вопила Светлана.
- Убери свои грабли, казел! - вторила ей Вика, пока их выводили из кафе. - Да мой папа тебя уволит! Всех уволит...
Один из охранников, одарив Лолу плотоядным взглядом, незаметно вручил ей свою визитку, мол, позвони.
Алка хохотала до коликов. Благо, выстроенный ею "Полог тишины" не позволял остальным услышать ее веселья.
- Ну и чего ты этим добилась? - гневно уставилась я на нее. - Ты, как минимум, две пары разбила.
- Во первых, я хоть отчасти компенсировала твои сегодняшние добрые дела, ради вселенского равновесия, знаешь ли. И не благодари. Во вторых, ради правды, - сказала она, отсмеявшись.
- Какой правды? Это все чары, морок, иллюзия.
- Эта иллюзия раскрыла истинную суть этих экземпляров. По крайней мере они хотя бы сказали то, о чем думали. Настоящую любовь, Лиса, никакие чары разрушить не смогут. И потом, посмотри на Лолочку, она же расцвела. Раньше мужчины ее избегали из-за габаритов, а ведь чтобы рассмотреть душу, нужно сперва клюнуть на внешность. А теперь у нее появился шанс показать свою истинную красоту сильному полу. Может, хоть жрать станет меньше. А там, кто знает, похудеет, похорошеет. Мужское внимание стимулирует к облагораживанию себя любимой.
- Может, и так. Но пока этот гламур раскрыл лишь гадость в натурах этих экземпляров, как ты изволила их назвать.
- Считай, что хочешь, Лиса. Но готова поспорить, что через годик ты Лолочку не узнаешь. Жаль, не дотяну я, чтобы выиграть этот спор, - Алка поднялась из-за стола. - Пошли. Или и дальше жаждешь зрелищ?
В тот момент Макс с Олегом Игоревичем все еще делили Лолу, но уже менее агрессивно. Они сидели по обе стороны от нее и весьма вежливо поливали друг друга грязью, заставляя даму периодически хихикать.
- Нет, увольте. С меня на сегодня довольно, - сказала я, поднимаясь вслед за Алкой. А на будущее дала себе зарок: найти Лолу и отобрать артефакт, если узнаю, что она стара разрушительницей семейных связей в моем городе.
Мы вышли из кафе под Алкин напев:
- Sexbomb, sexbomb you're a sexbomb...
Порой ее цинизм доводил меня до предела, а порой он был необходим как скальпель хирурга.
На улице уже стемнело, лиловые сумерки опустились на город. Пахло оттепелью. Не удивлюсь, если завтра все это снежное великолепие превратиться в талую жижу, а потом через сутки еще и замерзнет.
У стеклянных дверей, где обычно маячит охранник, стоял на коленях бомж, нищий попрошайка. У ног табличка, углем по картону: "Помогите ветерану Афгана". Ватник распахнут на груди. Тельняшка - рвань. Лысая голова покрыта шрамами. Как он только выжил при таких ранениях в голову? Лицо почерневшее от солнца и ветра, одутловатое от водки. Глаза долу.
Обычно я не подаю нищим, знаю, что это у них бизнес такой: "С миру по нитке - голому рубашка". И я совсем не против бизнеса, просто не люблю, когда он построен на обмане человеческих побуждений помочь ближнему. А тут выгребла из кармана мелочь, которую мне официантка вернула как сдачу, и, не глядя, бросила в его протянутую фуражку.
- Благодарю, красавица, - просипел ветеран Афгана, но глаз на меня так и не поднял.
Да я на него особо и не смотрела. Сделала пару шагов. Встала как вкопанная. Обернулась. Сердце пропустило удар. Нищего не было. Он исчез, испарился.
Зигмунд! Душа пела, ликовала. Зиг! Мой Зиг! Он пришел! Он здесь! Он рядом!

***
Зигмунд.

Я смотрел на нее из-за колонны. Рвался к ней, но нельзя. Дракон слишком близко, нутром чую.
Алиса! Девочка моя! Жива! Уже скоро, хорошая моя. Потерпи чуток, самую малость...

  

Глава 49. Канкун.

Сергей.

- Кира, не тараторь и не всхлипывай. Толком скажи, что произошло? - говорил я в новенький смартфон, который купил перед поездкой по настоянию Жанны.
Вибрация этой обновки разбудила меня в четыре утра, а лег я в три, после посиделок с Войцехом в баре. Текила текла рекой, ром тоже присутствовал - бармен терпел наше общество до упора, поражаясь, что нас, типа русских, градус не берет. Похоже, братья из Тагила сюда еще не наведывались.
Отель был шикарен на все сто, к тому же "все включено" - рай, от которого Жанна пришла в неописуемый восторг. Они с Верой быстро поладили, обе фанатки солнечных ванн. Мы же с Войцехом предавались барному времяпрепровождению. И он, и я, мы оба скучали и волновались, каждый о своем, потому и пили, пока наши спутницы наслаждались сервисом и солнцем.
Сейчас Жанна тихо посапывала на соседней подушке. Я редко проводил с ней ночи, так, заезжал вечерком, перепихнуться, иногда оставался, если лениво было ехать домой. Но чаще всего мы занимались с ней этим в "Гольфстриме", когда Вовик отсутствовал, само собой.
- Ко мне заявились две девицы, - Кира оторвала меня от созерцания спящей Жанны.
- Какие девицы? - удивился.
- Рыжая и блондинка, с охранником. Рыжая - Алиса, блондинка - Алла. А охранника как-то чудно зовут, из головы вылетело, устаревшее такое имя, а может, и кличка.
- Какая кличка? - в мозгу еще шумела смесь текилы с ромом.
- Да Игнат или Кондрат, точно, эта Алла его Кондратием назвала.
- Кондрат? Впервые слышу, - Алиса, конечно, обещала помочь с Кариной, но то, что она заявилась к моей бывшей вместе с Ледышкой и каким-то Кондратом - было сюрпризом.
- Да дело не в нем. Эта Алла редкостная стерва и наглая до предела, а Алиса - ничего, добрая.
- Что они тебе сказали?
- Сказали, что избавят Кариночку от зависимости.
- Значит, так и будет. Алиса пустых обещаний не дает.
- А кто они, вообще, такие?
- Экстрасенсы, народные целительницы.
- Ты раньше в них не верил. Помнишь, я тебе говорила, что колдун Ваня-белый избавляет от любой зависимости. А ты наорал на меня, чтобы я выбросила эту чушь из головы.
- Твой Ваня-белый - шарлатан чистой воды, а Алиса свое дело знает. Она одного парня из инвалидного кресла на ноги поставила.
- Хорошо, если так. Но эта Алиса мне ничего не обещала, просто расспрашивала о Карине. А вот стерва Алла сказала, что домой наша девочка вернется совсем другим человеком, - Кира всхлипнула в трубку.
- Так чего же ты плачешь? Раз сказали - сделают.
- Так они ушли полчаса назад, а я все жду и жду, места себе не нахожу... Третий раз тебе звоню, а ты трубку не берешь.
- Кира я в Канкуне, на другом конце света. И у нас здесь четыре утра.
- Да, ты говорил, что летишь в Америку, но я думала, туда и обратно.
- Нет, я пока здесь, и вернусь только к концу следующей недели. Но ты не волнуйся. Алисе можно верить.
- Ладно, если ты так говоришь. Скажи, а у тебя с этой Алисой что-то есть? - всхлипы сменились настороженным интересом.
- Нет. Мы просто друзья, - и соврал, и не соврал.
Я то Алисе непросто друг, а вот она мне... Ну да хрен с этими терзаниями. Я ей о своих чувствах сказал - легче не стало, но хоть недомолвок между нами не будет. Жаль только, что обидело ее мое откровение. Она даже проводить не вышла. Ну вот, что я за человек такой: у дочери серьезные проблемы, а я ударился в безнадежную романтику.
- Давай, Кира, держись. Все будет хорошо, - попрощался я с бывшей.
Сидел. Ходил, метался по номеру, как тигр в клетке. Вышел на балкон. Еще темно, в конце ноября и здесь светает поздно, несмотря на липкую жару вечного лета. Отель стоял на мысе, выдающемся в океан. Наш номер на 27-м этаже, над нами только пентхаус для президентско-королевских особ. Смотрел в темную даль Атлантики, дышащую солью и йодом, вздымающую бесконечные волны. Где-то там, за этой прорвой воды, Брат, дракон и ОНА, мой Свет...
Пришла тошнота, дрожь пробежала по телу. Метаморфоза, мать ее за ногу! Какого хрена! Ведь и недели не прошло с последнего обращения. Но "Накопитель" был полон, я это чуял. Похоже, той Силы, что дала мне Алиса, хватило не только на восстановление, но и на некоторую подзарядку вживленного в меня артефакта.
Пока еще мог ходить, я покинул балкон, пересек номер и вывалился в коридор. Этаж был тих и пуст - скрюченного меня в одних семейных трусах лицезреть было некому. По соседству апартаменты Войцеха и Веры, стукнул в их дверь разок. Меня уже конкретно трясло, хоть вой, но я молчал.
Войцех открыл немедленно, будто ждал за дверью. Не говоря ни слова, втащил меня к себе, доволок до гостиной. И тут я упал. Из кожи полезли перья.
- Расслабься, - наставлял Волк. - Легче пройдет.
- Вера, - прошипел, проклекотал, простонал я.
- За нее не переживай, она в курсе Покрова. У нее все семейство - ведьмы.
- Не хо-чу-чу, что-о-б-бы ви-ви-дела.
- Вера, останься в спальне. Не заходи сюда, - крикнул ей Войцех.
На благодарность у меня уже не было возможности.
Не буду утруждать подробностями своего превращения, скажу лишь, что было чертовски "весело".
И вот я снова стал птицей. Заклокотал. Войцех распахнул для меня балконную дверь, отдернул занавеску.
- Лети, Орел, - напутствовал он меня.
Здравствуй небо - лег на крыло, поймав воздушный поток. Облетел башню отеля. Крикнул на прощание Волку. И полетел к Брату, к дракону, к НЕЙ...

  

Глава 50. Телепортация.

Алиса.

- Где он? - возле меня вырос охранник торгового центра, один из тех двоих, которые выводили конкуренток Лолы из "Снежной королевы", тот, что не купился на чары гламура. Вот и дракон, собственной персоной.
И как я его не срисовала еще в кафе? Да и сейчас догадалась, что это Квинт, исключительно логически. А вот Зиг его явно учуял, хоть и не был связан с ним Кровной связью. Чудеса, да и только.
- Я не знаю, Квинт. И вообще, не уверена, что это был Зиг.
- Палач здесь? - удивилась Алка, обернувшись к нам.
Кондрат тоже удивленно таращился на дракона. Но помимо этой эмоции, присутствовал еще стыд, видимо, из-за того, что к его подопечной кто-то смог подобраться незаметно для него. Ну хоть какие-то эмоции проклюнулись у Синеглазика.
- Сказала же, не знаю. Просто увидела бомжа, ветерана Афгана, и подумала, что это Зиг, - во мне почему-то росло раздражение.
- Если ты так подумала, то так и есть, - голос Квинта оставался голосом охранника, он все еще притворялся, прямо-таки капитально вошел в образ.
- Какой бомж? - продолжала недоумевать Полонская.
- Да здесь стоял на коленях, - кивнула на место у стеклянных дверей. - Голова в шрамах несовместимых с жизнью. Мелочь ему дала, а он исчез, стоило только взгляд отвести.
- Странно. Не видела никакого бомжа. И с каких это пор, Лиса, ты подаешь нищим?
- Не подаю. Просто этот - исключение. Жаль мне его стало, солдат, как и Зиг, может, потому и померещилось, что это он и есть.
- Кондрат, ты бомжа видел? - Квинт глянул на моего бодигарда.
- Нет. У дверей не было никаких бомжей или попрошаек. Но я шел впереди. Он мог появиться, когда я уже осмотрел выход.
- Вот и рассеялись сомнения, - задумчиво сказал дракон. - Зигмунд достаточно искусен, чтобы выборочно отвести глаза.
- Даже мне? - Полонская была оскорблена в лучших чувствах мага влияния.
- Даже мне, - вздохнул дракон.
- И что теперь? - я буравила его взглядом, не в силах разобраться, злюсь на него, или злюсь на Зигмунда, или на обоих сразу.
- Что-то должно случится, что-то, что заставит меня покинуть дом.
- Например?
- Одно из двух: дуэль между моими сыновьями или смерть Морганы. Все остальное можно уладить отсюда.
Серьезное заявление. Неужели мой неистовый некромант пойдет на такое, чтобы вытащить меня из моего нового дома? И ради чего? Задолбали уже смерти других из-за меня. Но как ты его остановишь? Если даже дракон не может...
- А если я уеду из города? - робко предложила.
- Нет! - отрезал Квинт - спорить бесполезно.
- Я приведу его к тебе. Обещаю, - все-таки решилась настаивать.
- Нет, Алиса. Поезжай домой, а я постараюсь взять след Зигмунда.
Вот и поспорили... Дракона можно только по шерсти, пардон, по чешуе, а против оной - себе дороже.
Всю дорогу я была зла, как черт, обломавший копыто. Алка чуяла мой настрой, потому и не лезла. Захотелось сбежать, назло Квинту, чтобы побеспокоился, побегал за мной, также, как он сейчас гонялся за Зигмундом. Но от дракона может бегать только этот чокнутый некромант, а меня он найдет в два счета. Двоякое чувство: с одной стороны, я завидовала прыти и магическому мастерству своего любовника, а с другой, ревновала к нему Квинта, или его к Квинту - пойди разберись. Но что первое, что второе - однозначно, скверно. Именно так я себя и чувствовала, скверно.
Войдя к себе в комнату, я уже кипела от противоречивых эмоций. Надо срочно под контрастный душ, чтобы успокоиться, прийти в норму, вернуть душевное равновесие. Сделала шаг - оказалась в душевой кабине, прямо в куртке и сапогах...
Стою и тупо пялюсь на кафель. У меня что, провалы в памяти? Или это еще одна магическая хрень? Стоп, отец что-то говорил об этом... Точно! Телепортация! Так, а как же это повторить? Мне сейчас нужно в гардероб, а не в ванную. Или нет, пойду по саду поброжу, заодно и развеюсь. Представила беседку посреди пруда, зажмурилась, шагнула - дохнуло холодом. Открыла глаза - беседка с драконами, плиты-скамейки укрытые снегом. Ура!!! Получилось!
Попрыгала по камням, ведущим к дорожке, скакала фактически интуитивно, поскольку их скрывал поднимающийся из воды пар. Вышла на тропинку, задрала голову. Звезды подмигивали биллионами глаз с бездонного купола неба.
Где-то там, бесконечно далеко, есть планета Дар, где живут дарии, сбросившие иго драконов. Припомнилась сцена из голо-фильма про императора Гарона и его наложницу. Тот дивный фонтан в саду, неземной технологии и красоты. Если уж и бежать от дракона - то туда. Пусть поищет меня в другой галактике.
Сделала шаг навстречу краснолистному саду и голубым дорожкам. Здравствуй, оранжевое небо. Красная земля то горизонта и до горизонта. Беспощадный ветер сдувает красный песок с голубых руин, от которых мало, что осталось. Они, как остов исполина в безбрежном море крови. Жара. Дышать тяжело, но можно и не дышать, Квинт научил.
Мертвый мир, здесь не осталось даже бактерий. Понятия не имею, откуда мне это известно, просто знаю, и все. Дарианской империи более не существовало, и давно, уже много тысяч лет. Может, там, у незнакомых созвездий этой туманности, еще и живут выходцы с Дара, но колыбель их цивилизации почила в Бозе, точнее, без богов. Пришла тоска. Неужели люди не умеют жить без власти даркосов?
Нагнулась, подняла осколок некогда роскошного дворца: голубой камень в багровых прожилках, иссеченный песками времени. Положила в карман, сувенир, если завтра это покажется дурным сном, чтобы помнить чужие уроки истории... Как говорила мама: в идеале, нужно учиться на ошибках других. Дай нам Свет, достичь этого идеала...
Снова шаг, шаг назад, на Землю, в свой родной мир, домой... К дракону, мудрому и справедливому, пусть и тирану...
Из сада вернулась на своих двоих, хватит с меня на сегодня телепортации. Квинт догнал у двери моей комнаты. Прижал к себе.
- На какое-то мгновение мне показалась, что ты бесконечно далеко отсюда, - безумный шепот в макушку.
- Куда я от тебя денусь, от себя, от Зига? - подняла на него взгляд. - Некуда...

  

Глава 51. Взять след.

Готфрид.

Кенсингтон, старый Лондон, особняк в викторианском стиле. Здесь жила леди Памела, Паучиха Древа, как ее еще называли между собой видящие. Но как бы ловко не плела она сети по ловле мятежных "мух", "мухи" победили в этой схватке, точнее, на этом этапе игры во власть.
Я стоял у окна в комнате Ингрид, главной подозреваемой, внучки и помощницы почившей главы рода Ламии. За стеклом снова дождь, поздняя осень, Лондон. Комната была полна личных вещей, но стерильна: ни одного ментального следа хозяйки, будто она здесь и не жила вовсе. Да и никто не жил: не прикасался к мебели, предметам, одежде, даже стенам и дверной ручке. Только следы ищущих, но они меня не интересовали. Даже магической реконструкции событий невозможно провести. Да и чтобы я увидел? Как Ингрид подливает яд Памеле? И что мне это дало бы?
Ни единой зацепки. Ингрид пропала, как и ее дочери, как и все ее потомки. Скорее всего ее использовали: взяли младших родственниц в заложницы и убивали по одной, пока она не выполнит требований мятежниц. Но что бы там ни было: шантаж или предательство - так тщательно скрыть следы самостоятельно она не смогла бы. Здесь поработал полный Круг, как минимум, восьмого поколения. Или использовался какой-то артефакт Странника, о котором я не знал.
Доподлинно было известно только о двенадцати подарках Энтанеля дочерям. На данный момент у Древа их осталось всего восемь. Тот, что был у Дафны, сгинул вместе с ней, даже его имя и назначение стерлось из памяти видящих. "Кубок огня", способный сжечь камень, артефакт рода Лорели, стал трофеем Рема, моего деда, после того, как он прикончил его хозяйку. После его гибели "Кубок" исчез. Наверняка, его прибрал к рукам Ключник, а может, и отец, но мне он никогда об этом не рассказывал. Да это не играло роли, "Кубок огня" подчинялся лишь потомкам Энтаниеля, впрочем, как и все его подарки. "Камень снов", навигатор в Лимбе, принадлежал Менте, дочери Странника, убитой Аидом. Куда он подевался после ее смерти - неизвестно. И последний утерянный артефакт - "Сосуд жизни". Им владела Фрейя, родоначальница Ветки дуба, магов жизни. После ее гибели артефакт попал к Одину, ее убийце. Но когда три дочери Фрейи пришли отомстить за смерть матери, артефакта при нем не оказалось. "Сосуд" искали, но не нашли. Вполне возможно, что Один уничтожил его или спрятал, очень надежно. Была еще "Ветка Отца", которой владел ныне мятежный род Виллы. Только вот сей артефакт умело маскировал ментальный след видящей под обычного человека, а не стирал его подчистую. Остальные семь подарков Энтаниеля не имели ни малейшего отношения к стерильности, царившей в этой комнате.
Значит, Круг - двенадцать, минимум, ведьм восьмого колена, а может, и седьмого, а может, кто-то из них был и из шестого... Тут все возможно. Никого нельзя сбрасывать со счетов. У Памелы была преемница, как и у любой главы Ветви. Могла ли она снюхаться с Мирославой в надежде получить место в Совете после свержения Морганы? А почему нет? Наверняка, Мирослава не прошла бы мимо такой потенциальной сторонницы... Заговорщиц хватало и здесь, в Лондоне, в самом сердце Древа, а не только где-то неведомо там.
Но нельзя было сбрасывать со счетов и новых "подарков" Странника, которыми он мог одарить видящих в свой последний визит. Да, я знал, что тридцать с лишним лет назад он приходил в наш мир, хоть все, что было связано с теми событиями, хранилось отцом в строжайшей тайне. Только слухи, только домыслы. Признаться, был немало удивлен, когда отец позвал меня к себе. Ранее он строго-настрого приказал всем нам не появляться на его новой территории. Почему? Тут мнения разнились, но все сходились в одном: из-за прорыва реальности в том месте. Хосе, мой третий и единственный из ныне живущих сын, считал, что портал в иные вселенные все еще существует. Глупый мальчишка, за три десятка лет такая дыра в межмировом пространстве вытянула бы всю магию этой планеты. Нет, здесь дело в другом.
Та женщина, которую я видел мельком в доме отца... Почему вспоминаю о ней? Мне известно, что Квинт осуществил свой гон, но то была не его наложница. Тогда я принял ее за излишне любопытную служанку. Но так ли это?
Что-то подсказывало, что все это звенья одной цепи. Почему Мирослава подняла мятеж именно сейчас? Почему Моргана не казнила ее раньше? Ведь знала же, что та не остановится ни перед чем, чтобы получить полный контроль над Древом...
Да, слишком долго я был оторван от мира. Пусть нынешний порядок вещей и стоял поперек горла, но уходить от жизни было глупостью. Обижаться на отца и запираться в замке - ошибкой. Мир никогда не стоял на месте, даже без всей этой технологии. А под лежачий камень вода никогда не текла.
Прошло уже три дня, как я здесь. Вчера состоялся совет, созванный Морганой по моей просьбе, как он изволила это назвать. Требование - вот, что это было. Но Моргана есть Моргана. Она мотивировала эту встречу тем, что должна представить новую главу Крошек Ламии, новую Паучиху. Ею стала леди Сильвия, кузина покойной Памелы.
Сильвия стояла первой в моем списке потенциальных заговорщиц. За ней шла Гудрун из рода Фрейи, впавшая в немилость после того, как ее дочь Розмари была казнена за связь с Кащеем. С поста советницы Гудрун не сместили, но бойкотом потчевали.
До чего же противоречивые существа - эти женщины, а видящие - тем более. Как маг жизни могла спутаться с некромантом? Память Герты, моей матери, буквально вскипала при мысли о такой ереси, а вот Розмари не только раздвинула ноги перед Темным, но и родила от него дочь.
Во время опалы, которая, кстати, длилась и по сей день, Гудрун не приняла ни чьей стороны: ни Морганы, ни Мирославы, по крайней мере открыто. Но у Мирославы было "Кольцо забвения" - темный артефакт подчинения. Откуда оно у нее? Не от Гудрун ли? Кащей мог подарить его Розмари, а Гудрун могла прикарманить сей подарочек после казни дочери.
Третье место в списке занимала еще одна неприсоединившаяся советница: Виктория из рода Калипсо, Ветка ивы, маг Воды. Почему она, а не явные сторонницы Мирославы: Маргарита из рода Лорели и Элиза из потомков Европы? Тут все просто: после казни Мирославы и гонений на ее Ветвь эти двое вели себя тише воды, ниже травы. Выжидали, дрожали и во всем содействовали ищущим. Если бы они принимали активное участие в заговоре - исчезли бы вместе с Клементиной.
Нельзя исключать и того, что завербованные Мирославой сторонницы окопались и среди родов, поддерживающих политику Морганы, да и среди самих целительниц тоже. И я этого не исключал.
На совете я соврал главам Ветвей, что у меня есть догадки насчет шпионок Клементины. Сказал, что собираюсь вычислить всю сеть и уже вышел на кое-кого. Кто-то обрадовался искренне, а кто-то и нет. Взял на заметку. И ждал, ждал, когда они совершат хотя бы малейший промах, забеспокоятся, выдадут себя.
За стеной лежало мертвое тело Памелы. Оно по-прежнему фонило Тьмой и разлагалось, что абсолютно не свойственно трупам видящих. Насколько мне было известно, "Мертвая вода", яд, отравивший Паучиху, делал человеческие тела нетленными, а вот на трупы видящих воздействовал с точностью до наоборот. Эта вонь уже провоняла весь дом, но я не позволял пока кремировать тело. Рано, пусть понервничают, созреют...
- Лорд Готфрид, - Эвелин, снова эта настырная девица. Хотя какая она девица, уже за четвертую сотню лет перевалило, а она играет в детские игры, изображая из себя малолетнюю идиотку.
Обернулся. Внучка Морганы и моя кузина была одета сегодня как байкерша: комбинезон, шлем в руке. Волосы заплетены в тугую косу, ни один локон не выбился. Она таскалась за мной, не отставая, все то время, что я находился здесь. Лишь на ночь отправлялась в особняк Морганы, на доклад, полагаю, а не для отдыха. Ее интерес к моим поискам был понятен: задание главы Древа. Но была в нем некая странность, и странность эта отражалась в излишнем рвении с ее стороны: слишком много лишних вопросов, и если не отвечал, начинала заходить с другой стороны, осторожно, но настойчиво и терпеливо, словно назойливая муха. Хорошее сравнение: именно как муху мне и хотелось ее прихлопнуть, и уже вторые сутки подряд. Но назойливость можно терпеть, а вот то, что она меня ненавидела, причем, без причины - было загадкой. Враг - вот кем я был для нее, хоть она это очень умело скрывала. У Герты не было конфликтов с ее матерью, да и не могло быть, Элеонора, мать Эвелин, родилась уже после смерти моей матери. Так почему она воспринимала меня как врага? Наши пути ранее не пересекались, я даже не знал о ее существовании, впрочем, как и о существовании тетки Элеоноры, кстати, ныне покойной.
- Вы что-нибудь нашли? - взгляд твердый, настойчивый, а за ним лед ненависти.
Слепец! "Муха", та самая "муха", сожравшая Паучиху... Быстрое движение - схватил тонкую шейку. Шлем отлетел в сторону, покатился... Повисла в хватке, вцепилась в мою руку своими. Ну, ну, трепыхайся "мушка". Глаза в глаза - врезался в стену ментальной защиты. Еще удар: тараном, зло - трещина, раскол - стена рухнула. Сколько же мусора в ее голове - отметаю, ищу... Вот! Двенадцать имен, двенадцать предательниц, здесь, в Лондоне, под боком у Морганы, в буквальном смысле этого слова. Нет, уже одиннадцать, Сила Эвелин наполняла меня. Тело рухнуло на пол - пустая, нетленная оболочка. Жаль, она не знала, где искать Клементину. Но, может, знают другие?
Через час я уже летел на восток, оставив позади город туманов и двенадцать трупов, среди которых была советница Гудрун. Подозрения насчет "Кольца забвения" полностью подтвердились...

  

Глава 52. Братоубийство.

Ольгер.

После визита Клементины прошло уже три дня, три дня раздумий и, откровенно говоря, страха. И с каждой секундой, минутой, часом таяла моя решимость ринуться в пасть брату-дракону. Где-то я даже был признателен Роуз, за повод задержаться и все хорошенько обдумать. Прием у губернатора - лишь предлог. Что мне все эти политики-однодневки? Их уже столько было на моем веку. Нет, хотел бы лететь - был бы уже в Стамбуле. Но я медлил...
Константина видел лишь однажды, как впрочем, и всех своих братьев. У отца есть такая традиция: когда младший сын проходит через первую смену облика, приглашать к себе остальных отпрысков, чтобы представить им нового брата.
Тогда в замок прибыли все четверо: Константин, Готфрид, Бьёрн и Анджей. Анджей - весел и открыт. Бьёрн - угрюм и основателен. Готфрид - суров и властен. А Константин - опасен и непредсказуем, красный дракон ярости. Ни один из них не вызвал братских чувств, соперники - более точное определение.
В тот раз Готфрид поспорил с отцом - был посрамлен и бежал, став добровольным затворником. Я же сделал вывод: спорить с Тарквиным - себе дороже, даже если ты давно отпущен и стоишь на пороге ипостаси дракона.
Дядька Зиги - мой наставник и единственная любовь Ольги. Да, моя мать любила его. Она приняла свою судьбу, став наложницей отца, но сердце ее осталось не затронуто. Из всех слуг Тарквина только Зигмунд был добр к ней. Его забота породила чувство, которое она лелеяла в душе как последний островок радости. Мама никогда не говорила ему, а сам он не замечал. Отец знал, но ему было плевать. Как жестока порой бывает судьба, когда на пороге смерти в твою жизнь врывается столь жизнеутверждающее чувство...
Ольга умерла, а Зигмунд стал мне отцом. Именно отцом, я не оговорился. Квинт был холоден, а Зигмунд - хоть и строг, но добр. Любовь матери отчасти передалась и мне, обретя облик сыновней.
Мальчишкой я прибегал к нему по ночам, когда просыпался от кошмаров. Мне снились сны об Ольге, о ее последних минутах. Она ведь думала о нем до самого конца, цепляясь за его имя и образ. Я заползал к нему под одеяло, зачастую потеснив какую-нибудь служанку.
- Дядька Зиги, - шептал, - мне страшно, - и обнимал его за шею.
- Мамка опять приснилась? - Он гладил меня по голове и изгонял служанку.
Потом укачивал как ребенка, которым, по сути, я никогда и не был. Становилось так хорошо, спокойно. Засыпая рядом с ним, видел во сне счастливую мать, полную жизни и радости, и Зигмунда рядом с ней. Просыпаясь на заре, глядел на спящего Дядьку, мечтая стать обычным мальчиком, человеческим ребенком с отцом и матерью. С таким вот отцом, строгим и добрым, и живой мамой...
В моей комнате над камином висел портрет Ольги - артефакт-грёза, написанный отцом. Порой, заходя ко мне по вечерам, чтобы пожелать добрых снов, Зигмунд смотрел на ее лик и вздыхал. Я знал, что он сожалел о потере друга, коим она для него была, но этот вздох согревал душу, ту ее часть, где навсегда поселилась память матери...
Отец изгнал Зигмунда, когда мне исполнилось двадцать. Я был в ярости, зол, разбит и раздавлен. Потерял голову настолько, что высказал отцу все. Квинт выдержал мою тираду отстраненно.
- Зигмунд не просто мой слуга. Он друг, - в его голосе была грусть. - А друзей негоже держать на привязи. Пусть поживет так, как того желает. Он вернется, вот увидишь. Но он должен вернуться сам.
И я ждал вплоть до поединка на совершеннолетие. Порой выходил по ночам из замка. В снах я более не нуждался, кошмары не донимали. И все же Дядьки не хватало, до тоски, до боли. Поднимался на крепостную стену. Глядел в темноту, думая о том, что где-то там, в этом ночном сумраке сидит у костра Зигмунд, отдыхает поле дневного перехода, чтобы поутру с новыми силами пустится в путь. В путь домой, ко мне... Не дождался.
Обретя свободу, искал Зига. Побывал в Риме, но там его не застал. Зато раскопал историю о смерти Ключника и разрыве Кровной связи между Квинтом и Зигмундом. Разозлился на отца. Но кто я такой, чтобы бодаться с драконом, да еще и отцом? Смирив ярость, сбежал на другой континент вместе с флотилией переселенцев. Сбежал, чтобы не наделать глупостей...
К тому времени в Европе и Азии ловить было нечего, они давно уже были поделены. Бьёрну и его отпрыскам достался север. Потомки Готфрида грызлись с ними и между собой за старушку Европу. Сыновья и внуки Константина заняли Ближний Восток. Анджей обосновался на Руси. Можно было податься в Африку, но она не манила. А вот Америка - другое дело. К сожалению, там уже обосновался Кай, внук Готфрида, ему было мало территорий в Европе. Поначалу мы терпели друг друга. Потом противоречия переросли в войну. Дело окончилось поединком: я победил - он проиграл, сделав меня сильнее.
Я знал, что в тех событиях был замешан Зигмунд, что именно он ускорил развязку, уведя наших с Каем фамильяров. Были ли у меня к нему претензии? Сложно сказать. С одной стороны, если Морис, мой непутевый слуга, стал предателем - пусть Зиг его забирает, не жалко. Но, с другой, пестун мог бы прийти ко мне и просто попросить. Наклепал бы ему бессмертных, сколько душе угодно. Увы, он предпочел воровство. И это задело больше, чем предательство Мориса.
Когда Квинт решил наказать Дядьку в Долине смерти, я готов был встать на его защиту, несмотря на очевидную глупость подобного шага. Но отец поклялся, что не убьет моего пестуна. А еще запретил искать встречи с ним, ибо это стало опасным из-за мстительности Константина. И я был послушен почти полтора века. Но время вышло...
Я стоял в хранилище своего дома и смотрел на древнеримский обоюдоострый меч. Такие носили только офицеры-патриции. Затейливая гравировка на клинке. Рукоять - чешуйчатый драконий хвост, оканчивающийся четырехгранной стрелкой. Тридцатисантиметровое листообразное лезвие. Паразониум Рема - бронзовый меч бронзового дракона. Несмотря на две с лишним тысячи лет со дня своего создания, он выглядел так, будто только что вышел из-под молота кузнеца, а гравер нанес узор. Магия, заключенная в нем, хранила его от беспощадного времени.
Паразониум достался мне от отца в качестве прощального подарка. У даркосов есть такая традиция: дарить сыну после признания его совершеннолетним то, что он сам выберет в сокровищнице отца. Мой выбор пал на римский меч деда. Квинт несколько удивился. Наверняка, рассчитывал, что возьму портрет матери, как поступали мои старшие братья. Но я предпочел меч, и, похоже, не зря. Не будь у меня сейчас этого наследия Рема - шансов одолеть Константина попросту не было бы.
У этого оружия была своя история и предназначение. Когда Рем отправлялся на охоту за видящими, знал, что может не вернуться. Знал, что кто-то из даркосов непременно воспользуется его гибелью, чтобы отобрать Рим у слабого молодого сына. Потому и создал этот артефакт для Квинта.
Паразониум способен пробить магическую защиту любого даркоса младше 1700 лет. Ведь где-то столько же было Рему, когда он создал его. Отец говорил, дед выплавил меч из собственной чешуи, магией, в четвертом измерении. Если правильно нанести удар, то этим коротким клинком можно даже дракона убить. Константину в этом году исполнилось 1579 - паразониумом Рема был еще годен против него.
Осторожно взял клинок из гранитного бокса. Даже держась за рукоять, ощущал, как он опасен, фактически, так же, как и любой острый нож для обычного человека: одно неверное движение - уже глубокий порез.
Достал из кармана черный флакон, оставленный Клементиной. Все эти дни носил его с собой. Рука так и тянулась прикоснуться к холодному стеклу. И каждый раз это порождало вспышку-воспоминание: крепкая ладонь Дядьки, мозолистая, грубая. После очередного падения в тренировочном поединке я мог бы подняться и сам, но ждал, когда он протянет мне руку. И он потакал этой моей слабости, с кривой, все понимающей ухмылкой.
Эх, Зиги, Зиги... Тетка сказала, что если убью Константина, ты захочет встретиться со мной. И, похоже, я готов прикончить брата ради этого. Конечно, драконьи крылья в моем возрасте - крайне заманчиво, но жизнь дороже. Тем не менее, держу в руках оружие против дракона и готов пустить его в ход... Из-за тебя.
Отвинтил крышку флакона телекинезом. Кап - капля зелья упала на лезвие. Не торопился. Неизвестно еще, как отреагирует заклятие деда на "Мертвую воду". Черная влага зашипела на бронзе и впиталась, оставив после себя пятно ржавчины и дыру в магическом плетении. Но ненадолго. Узор начал меняться. И вот уже изъян на клинке, да и клякса Тьмы среди бурых силовых линий стали частью общей картины. Конфликта магий не возникло - наоборот, одни чары усилились за счет других.
И в этом я увидел знак судьбы...
Лезвию досталась треть содержимого флакона, братцу должно хватить. Остальное приберег, так, на всякий случай, или на память...
Зачем пропитал клинок ядом? Все просто: вероятность убить дракона одним ударом - один к ста. Но стоит лишь оцарапать брата отравленным паразониумом - и драконья душа уже в Чистилище.
Среди прочего барахла был в моем хранилище перстень, ничего особенного: печатка из серебра с опалом. Только вот камушек этот - дверь в пространственный пузырь, куда не только паразониум поместился бы.
Флакон с некротическим ядом оставил в хранилище, здесь надежнее, если что.
Фамильяр-двойник дожидался в аэропорту Кеннеди. Ему предстояло лететь в Каир на моем частном самолете, изображая меня. Я же отправился в Стамбул эконом классом с парой пересадок. Выглядел я теперь как старый турок, пожелавший навестить родню за океаном, пока еще силы и возраст позволяли.
За прошедшие три дня я несколько изменил свои первоначальные планы. Ибо знал, что сын шпионит за мной по приказу Квинта. А если отец узнает, куда лечу, наверняка, найдет способ помешать моей встрече с братом.
Через семнадцать часов приземлился на турецкую землю. Взял такси и поехал прямо к Константину. Играть в кошки-мышки на его территории - глупо, мягко говоря.
Путь лежал через Босфор в азиатскую часть Стамбула. Пока пересекали пролив, шофер нахваливал мост Ататюрка. Узнав, что я из Нью-Йорка, он все пытался доказать, что их мосты не хуже наших. Ну, ну. Я лишь поддакивал, каждый имеет право гордиться своим городом.
Воды Босфора в это время года - мрачны и беспокойны. Ветер не то, чтобы сдувал автомобиль с моста, но водитель постоянно корректировал движение, ибо сносило вправо.
Балаболка-таксист поведал, что раньше здесь был пешеходный проход, но потом его закрыли из-за самоубийц. А вот ньюйоркцы по этому поводу не парятся. В свободной стране каждый имеет право прыгнуть с моста, если ему припекло.
Берега залива с обеих сторон оккупировали виллы, дворцы, летние резиденции местной знати. И все это великолепие соседствовало с рыбацкими поселками и пристанями, именуемыми лиманами.
Дворец Константина находился на берегу Мраморного моря, недалеко от того места, где в него впадал Босфор. Такси высадило меня у глухих железных ворот с барельефом какой-то батальной сцены. Высокие белые стены каменного забора и черные ворота разительно контрастировали. Жать на кнопку домофона и общаться с охраной не пришлось. Ворота разъехались в стороны, стоило только приблизиться. Магическим зрением заметил, как ощетинившееся мечами и копьями воинство барельефа опустило свое оружие.
За воротами ждал фамильяр брата, судя по лицу, турок. Он с поклоном принял мой бутафорский саквояж и повел к хозяину.
Архитектура дворца - типично-турецкая, времен султанов и завоевательных войн: мозаика растительных мотивов, куполообразные потолки, фонтаны. А вот кабинет - вполне современный.
Константин сидел в офисном кресле за рабочим столом и вставать, чтобы поприветствовать меня, не собирался. Ожидаемо, ведь я явился без приглашения.
По правилам хорошего тона даркосы в приватных встречах принимают свой изначальный облик. Потому я снова стал молодым блондином. А брат рыжеволосым парнем с салатовыми глазами своей матери из рода Ламии.
Жаль, что он не подошел ко мне. Нанести удар через стол будет проблематично: успеет уклониться. Осталась старая добрая провокация. Пока сопровождавший меня фамильяр не вышел за дверь, я выбросил силовую плеть и снес ему голову.
Брат взревел, опрокинув стол, и начал трансформацию. Магический импульс - паразониум уже в моей руке. Красный дракон был огромен - заполнил почти все пространство кабинета. Тем лучше: протяни руку и коли - дедовский меч пробил защиту и вошел в брюхо змия. Рев стал сильнее, но в нем послышалось удивление.
Он попытался достать меня лапой - уклонился, выпустив рукоять меча. Движения брата явно замедлились - яд действовал. Хвала Хаосу!!! Распластался на полу, ждал, когда же зелье успокоит его окончательно.
Еще секунда - туша дракона рухнула, смяв одну из внутренних стен кабинета. Повезло, что не на меня.
Вытащил дедовскую "зубочистку" из драконьего брюха. Бурая кровь на темно-красной чешуе была почти незаметна. Рана, отравленная некротическим ядом, не спешила затягиваться, но уже не кровоточила.
Взобрался на дракона. Дополз по шее до головы. Воткнул меч в глазницу. Его Сила затопила. Увлекла, подобно горной реке. Смыла в пучину. Рукоять паразониума распалась ржавой трухой в ладони. Дедовский меч выполнил свое предназначение. Тело Константина оплывало подо мной, превращаясь в бурую жижу. Я уже лежал на полу в луже его останков. А Сила выворачивала. Корежила. Рвала тело на части. Меняла. Такой болезненной метаморфозы не припомню. Во что же я превращался? Или в кого?
Руки покрыла золотая чешуя. Из пальцев полезли золотые когти. Нет, это уже не руки - лапы. Тело раздалось, обросло чешуей, золотой. Спину выгнуло, разорвало. Обернулся - золотые крылья, просто огромные. Краем глаза заметил движение - глянул туда. В чудом уцелевшем фрагменте зеркала увидел драконью морду с гребнем, на длинной шее, сияющую золотом как слитки Форт-Нокса. Лишь глаза остались желто-зелеными, пусть и с вертикальными зрачками. Мои глаза.
Я дракон...

  

Глава 53. Шах.

Готфрид.

Снег стеной-пеленой. Тяжелые хлопья почти недвижно текут, отвергая законы притяжения, укрывая, растворяя в снежной мгле постройки, лес, грязь. Тишина, снежная, призрачная, вязкая. Даже мой чуткий слух не улавливает ни скрипа снега под ногами людей, ни голосов, ни звонков вездесущих ныне мобильников.
Но "мухам" не спрятаться за этой стеной, не раствориться в этой тишине. Там внизу их гнездо, затерянная в лесах обитель. Белое на белом. Вот только купол магической защиты сияет так, что никакой непогоде не скрыть его от меня. Я мог пробить этот щит сходу, но пока буду ловить одних "мух", другие разбегутся. Ищи их потом, догоняй. Кто-то может ускользнуть, а это в мои планы не входит.
Обычным зрением дальше двух метров не видно ни зги, но в магическом - деревья обозначены зеленым контуром, плетение щита горит белым. Между ними метров сто пустого пространства - зона отчуждения. Окрест лес. Всего одна дорога ведет к воротам - просека среди зеленых контуров. Напротив нее в плетении щита арка входа, и защитный узор там несколько иной.
Я приземлился у кромки леса. Приняв человеческий облик, обошел вокруг купола. Странное плетение: это не только щит, но и что-то еще, нечто пространственное, но незавершенное. Наверняка, они пытались переместить обитель в пространственный пузырь, но Силенок не хватило.
Снег скрывал меня от их глаз. А в магическом спектре им меня не увидеть, и не потому, что я сильнее. Купол создавал помехи - заговорщицы глухи и слепы к тому, что творится за его пределами. Но и я не мог знать наверняка, сколько их там прячется. Лишь догадки, увы, весьма приблизительные. Такой щит мог создать Круг примерно из сотни видящих от седьмого до двенадцатого колен. Седьмое поколение - Клементина с тремя младшими сестрами. Восьмое - три ее дочери и девять племянниц. Остальные - мелочь. Тем не менее, нельзя дать им время объединить Силу. Либо внезапность, либо сиди в засаде и жди, когда какая-нибудь "муха" высунет нос за периметр.
Когда я был ребенком, отец как-то обмолвился, что лобовые атаки хороши лишь тогда, когда других вариантов просто нет. И он был прав, раз дожил до своих лет. Квинт знает толк в военных хитростях. А чем я не сын своего отца и не внук своего деда?
Я сделал второй круг, в этот раз неторопливо, ибо плел заклятие-ловушку. Ни одна заговорщица не уйдет дальше этой черты, ни одной не добежать до леса. Люди пройдут беспрепятственно, а вот ведьм скует паралич. Плел долго, но тщательно - Силы ушло немало. Но там, за щитом, хватает тех, кто компенсирует мне эту потерю. И вот круг замкнут - хитрость номер один готова, но она не единственная.
Я пробил ворота воздушным тараном: просто толкнул воздух Силой - снес их с частью бетонного ограждения. В магическом плетении купола арку входа сменила дыра багрового свечения. Она ширилась, росла, поглощая светлое плетение - вот и хитрость номер два. Для всех, кто поддерживал купол, да и тех, кто был связан с его плетением, это сродни шоку - теперь они не успеют создать Круг.
Я ворвался вихрем, застав врасплох пятерых заговорщиц в полуразрушенном КПП и рядом с ним. Пять жизней пополнили мою Силу.
Теперь главный корпус, большинство ведьм там. Купол более не скрывал их от меня, да и память охранниц подтверждала это. Я метался, хватал, насыщался, ловил следующую... Я искал Клементину, свою будущую наложницу, но ее не было.
Ярость затопила меня. Ярость породила безумие - я уже не мог остановиться. Я пил Силу. Я рвал их разумы и тела. Но никто из выпитых "мух" не знал, где их глава.
Клементина укатила десять дней назад, никому не сказав, куда и зачем. А за три дня до этого, здесь побывал Зигмунд Ковальски, этот предатель. Не понимаю, почему отец с ним церемонится, но понять Тарквина вообще невозможно. Одна из тех пятерых охранниц, которых я выпил первыми, общалась с Ковальски. Палач Грифонов был здесь незваным гостем, но с Клементиной он явно поладил. Без сомнений, это именно он дал ей "Мертвую воду". Вот тебе и некромант.
Я знал, что глава мятежниц посещала Лондон, чтобы передать Эвелин некротическое зелье. Но это было пятнадцатого ноября - ей давно пора бы вернуться... Но ее не было.
Так, где же ты Клементина? Где!?

***
Клементина.

Золотой дракон вырвался в небо, взорвав купол дворца. Ольгер!!! Ты сделал это! Хотелось выскочить из авто и пуститься в пляс по улице, орать, прыгать, целовать редких прохожих. Ольгер!!! Мой герой!
Я уже два дня торчала в Стамбуле. Жила во взятой на прокат машине, припаркованной на улице параллельной той, где находился дворец Константина. Справляла нужду на заправке неподалеку, мылась влажными салфетками, питалась всякой дрянью, купленной там же. И вот дождалась. Хвала Свету! Золотой дракон! Он золотой! Он наш!
- Зигмунд, Зигмунд, ало... - орала в телефон. Отзовись же, паскуда. Где тебя Ад носит?
- Ту-у-у, ту-у-у, - чертовы гудки раздражали.
Ну же, возьми трубку, тварь такая! Вечно тебя нет, когда ты нужен!
- Абонент отключен или находится вне зоны действия сети, - механический голос царапал нервы.
Заткнись, механическая дура! Ищи Зига! Найди мне, мать твою, Зига!
- Оставьте сообщение после сигнала. Пи-и-и...
- Зигмунд, Ольгер это сделал... Он дракон... Он прикончил Константина... - я задыхалась, захлебывалась словами. - Перезвони!
Бросив смартфон на соседнее сиденье, я полезла в бардачок, вытащила флягу с абсентом, мою неизменную спутницу, приложилась прямо к горлышку. Глоток - зелье обожгло гортань, растеклось истомой по телу. Отсалютовала отражению в зеркале: с победой тебя, родная, маленькой, но победой! Еще глоток. Ух! Словно бомба взорвалась в желудке - обдало жаром.
Мобильник завибрировал. Номер не определился. Зиги! А вот и ты, чертов конспиратор. Я расплылась в довольной улыбке, пьяной, как показало зеркало. У моего отражения в глазах плясали хмельные бесы. Да уж, забористое зелье варит наш заводик.
- Привет, дорогой! - мурлыкнула в трубку.
- Ты пьяна? - холодный тон мрачного Зиги почти отрезвлял.
Ну, вот что он за Бука? Победа же - радоваться надо.
- Самую капельку, - я икнула. Ну, может, и не капельку. Захихикала, тихонько, чтобы Бука не услыхал - зря старалась.
- Ты в состоянии объяснить, что происходит? - Ого, он уже в ярости.
- Конечно. - Пьяная улыбка растянула рот моего отражения до ушей. - Константин окочурился - Ольгер получил его Силу. Кстати, с нашей с тобой помощью.
- Ты в своем уме? - он уже орал. Если бы алкоголь не закладывал уши - оглохла бы. - Ольгер - пацан, Константину на один зуб!
- Ага, вот он и подавился пацаненком, - я не выдержала, захохотала, представив себе эту картину. Отсмеявшись, сказала: - Расслабься, Зиги! Все риски уже позади.
- Зачем ты натравила его на старшего брата? Он мог погибнуть...
Мне послышалось, или Зиг вздохнул? А он привязан к Ольгеру. Не знала, что ему дорог кто-то из даркосов, тем более отпрыск бывшего господина. Да, Ольгер был его воспитанником, но это было давным-давно. С тех пор Зигмунд с ним не якшался, по крайней мере, так утверждала мать. Но Мирослава могла чего-то не знать, или упустить, не придав значения. Надо бы взять сей факт на заметку, привязанности - отличный рычаг влияния.
- Но не погиб же. К тому же ты сам призывал к войне, - я еле сдержалась, чтобы не хмыкнуть. Хрен разберешь этих мужиков. Стараешься для них, ну и для себя тоже, а они вечно недовольны...
- Ты хоть понимаешь, что Ольгер нарушил приказ отца? - опять злится. - Квинт запретил сыновьям поединки друг с другом.
- Пуф! Бедняжка Оли получит нагоняй от папочки. Ата-та, негодник, - я снова захихикала. Пьяной ведьме море по колено, даже такое черное море, как палач Грифонов. - Да что он ему сделает?
- А тебе известно, как Рем наказал Тарквина, когда тот вопреки его запрету вступил в поединок с Ярилой? - Бука уже рычал зверем.
Так, пора завязывать с хихиканьем. Дразнить такую бестию опасно для здоровья даже на расстоянии.
- Ну и как? - спросила почти трезво.
- Замуровал в катакомбах. Он там три года парился, пока драконом не стал и защиту отцовскую не пробил.
- Вот почему он Рема так ненавидел, что в Последней битве на нашу сторону встал. А знаешь, что, Зиг, если Тарквин накажет Ольгера таким же способом, или вообще как-то накажет - нам же лучше, золотой Оли только злее станет...
Хотела сказать что-то еще, но пришла боль, холод и смерть. Нет, не моя боль и не моя смерть. Мои девочки, дочери: Мэгги, Синти... Габи. НЕТ!!! Нет! Их больше нет...

***
Годфрид.

Снег кружился, укрывая трупы. Внутри обители живых видящих не осталось, только люди, попрятавшиеся кто куда. Я вышел в пролом, оставшийся от ворот. Мое заклятие, хитрость номер два, почти полностью поглотило купол, передав его Силу мне. Я ощущал неведомое доселе могущество, казалось, даже отца могу одолеть, старшего брата, как минимум.
Я прошелся по контуру своей хитрости номер один. Беглянок оказалось немного, всего пару десятков. Их парализованные тела валялись на снегу, по большей части у дороги. В глазах обездвиженных плескался первобытный ужас. Что смотрите? Благодарите главу своей Ветви за такую судьбу. Я выпивал их одну за другой по мере продвижения. Я был сыт до предела, но лишней Силы не бывает.
Ага, вот эта беглянка дочь Клементины Габриелла, самая прыткая. Силу Магды и Синтии я уже поглотил. Они не успели даже главный корпус покинуть. А эта добралась до круга моего заклятия, причем бежала в сторону леса, а не туда, куда бросилось большинство. Умная девка.
Я поднял ее рывком за грудки, стряхнул снег с лица и волос. А она хороша, эта златовласка. Может, взять ее вместо матери?
Как же она на меня смотрит: тут не только страх, тут еще и ненависть, лютая.
- Ты умрешь медленно, девочка, - я опрокинул ее на снег, сорвал одежду. - Сперва доставишь мне удовольствие.
В ее взгляде уже нет страха, только бешенство и ярость. А это интересно. Я снял с нее чары паралича. Она заорала, попыталась вырваться. Придавил ее своим телом.
- Если подчинишься, проживешь еще девять месяцев, - сказал спокойно, зажав ее руки над головой.
- Да пожрет Свет твое тело, дракон! - воскликнула она прежде, чем я успел накрыть ее рот поцелуем.
Я вошел в ее тело, такое горячее на холодном снегу, трепещущее, словно огонек свечи. Я брал ее Силу по капле, растягивал удовольствие, наслаждался пиршеством, представляя на ее месте Клементину...
Но гон не пришел. Габриелла не подчинилась, не стала моей, предпочла смерть. Зря, она мне почти понравилась: столько отваги, гордыни. Надеюсь, она была в мать.
Я снес все тела в разгромленный главный корпус. Совершенное тело Габи было последним. Поджог здание магически, чтоб сгорело дотла. Долго смотрел на игру огня и снега. Смотрел, пока пламя не сделало свое дело, пока снег не победил, укрывая белым саваном черное пепелище...
Теперь осталось найти Клементину, найти и подчинить.

***
Клементина.

Я выла, стонала, стенала... Дочери! Сестры! Внучки! ВСЕ!!!
- Клементина! - орал в трубку Зигмунд. - Клементина! Что происходит?
- Их нет! Их нет! - орала я в ответ, скрежетала зубами. - Обитель накрыли. Моргана! Клянусь Светом, тебе не жить! Сдохну, но тебя прикончу!
Теплый лучик Силы пробежал вдоль хребта - парки приняли мою клятву.
- Прекрати истерику, Клементина! Немедленно! - осадил меня его холодный приказ, будто ледяной водой окатили.
- Зигмунд, их нет! - крик сменился всхлипами. - Понимаешь, их нет? Я одна. Я совсем одна... - Слезы и сопли текли по лицу. Плевать! На все плевать! На все... - Война! Твоя чертова война проиграна! Слышишь меня? Слышишь, палач?
- Ты жива - значит, не проиграла, - ответил он спокойно и веско: каждое слово - камень. Он словно припечатывал меня этими кирпичами из слогов и звуков: ТЫ ЖИ-ВА - НЕ ПРО-ИГ-РА-ЛА!
Ну и зачем мне теперь эта жизнь? Зачем?
- Не проиграла, говоришь. - Я стиснула зубы, вытерла сопли рукавом плаща, ощерилась, как это делал он: - Ты прав, у меня еще есть месть...
Да, мне поставили шах, но это еще не мат.
- Выбрось из головы эту чушь! Беги, прячься, ложись на дно, стань человеком, смени внешность, и не магически. Ты выжила - так живи. Слышишь меня, Клементина? Живи! - его приказ ударил по нервам, смял защиту, даже мою, мага влияния.
Как же, черт возьми, он силен, раз способен на такое ментальное воздействие даже по телефону.
- Дай мне слово! - снова приказ. - Клементина, дай мне слово!
Ты снова прав, Зиги-палач, партия не проиграна, пока я жива... И я буду жить, чтобы поставить точку в этой игре.
- Я спрячусь, Зигмунд. Я растворюсь в человеческом море. Я выживу, - я выживу, тварь ты такая, выживу, чтобы отомстить... - Клянусь Светом!

  

Глава 54. Спасти принцессу.

Зигмунд.

Звонок Клементины вывел из себя. Нет, ну надо же было додуматься натравить Ольгера на Константина! Не думал, что она пойдет так далеко. Ее задачей было устроить переполох в Древе, достаточно громкий, чтобы выманить Квинта из логова, но она полезла в даркосские дела, что чревато. Хотя если бы Оли погиб, сам нашел бы интриганку и придушил.
Припомнилась ее истерика, плачь - жаль стало несчастную, по себе знаю, каково это, потерять всех. Не думал, что Моргана так быстро обнаружит мятежниц. Или ей кто помог? Не Квинт, это точно. Тогда кто?
Теперь Клементина начнет мстить, сомнений тут нет. Сам через подобное прошел. Порой месть - единственный стимул жить дальше, бесполезный, глупый, безумный, но единственный. Жаль, что и этой союзницы лишился. Война лишь объявлена, а потерь уже слишком много, причем с моей стороны.
Я метался из угла в угол своего убежища и размышлял.
- Захар, ты чё смурной такой стал? Баба прокатила? Так забей! Шалавы они все! Наливай, - пьяно потребовал бомж Борька, приютивший меня на "своей" даче.
Недострой, где он обитал, ему, конечно же, не принадлежал. Дачку эту какой-то бандит строил, потом его не стало - дом остался недостроенным. Наследники сюда не являлись, и продать, скорее всего, не смогли. Вот Борька приют себе здесь и устроил. Он так красочно рассказывал, в лицах и выражениях, как выдержал три наезда от других бомжей, стремившихся его отсюда выжить, что даже меня повеселил. Электричество Борька крал у соседей, по-тихому бросив кабель к их распределительному щитку. В прошлой жизни он был электриком - какие-то навыки и знания в его вечно-отравленном алкоголем теле и мозге еще сохранились.
Я снял у него угол за ящик водки, и Борька готов был уступить мне все углы, лишь бы его "беленькая отрада" не кончалась. Представился Захаром, чтобы имечко свое приметное не светить на территории Квинта.
- Мне нужно прогуляться, - сказал и пошел к фанерному щиту, прикрывавшему дверной проем.
- А-а-а, ну иди. Только еще "беленькой" прикупи, а то мало осталось, - он долил остатки водки в свой стакан. В загашнике у него еще имелось две бутылки, но Борьке всегда мало.
- Посмотрим. - Отодвинул щит и вышел в стылый коридор.
На улице было холодно, но выпавший накануне снежок таял. Солнце уже перевалило зенит. Посмотрел на запад, в сторону имения Тарквинова. Этот дачный поселок я выбрал исключительно потому, что он примыкал к драконьему логову.
Если Ольгер только что убил Константина, то Квинт должен на это как-то отреагировать. Например, полететь в Стамбул, чтобы на месте выяснить, как это произошло, кто на кого напал и прочие детали поединка. В Турцию и обратно при его скорости - максимум два часа. За это время нужно успеть забрать Алису и разорвать их Кровную связь, да еще и убраться как можно дальше. Проблема в том, что час его полета туда из этого времени выпадал. Как только он почувствует, что я начал рвать связь, тут же ринется обратно. Значит, нужно, чтобы к тому монету он был уже в Стамбуле, а не на полпути к нему, то есть на максимальном удалении отсюда.
Я наблюдал за горизонтом, пытаясь засечь в магическом спектре отлет дракона. А вот и он, бурым облаком унесся на юг.
Пора. Побежал к спрятанной в недостроенном гараже машине. Сбросил пропахшие бомжатником тряпки, применил заклятие чистоты и одел свое, привычное: джинсы, водолазку, армейские ботинки, куртку. Завел "Джип" и выехал на дорогу. У меня было 45 минут на то, чтобы проникнуть в имение и добраться до Алисы. Плохо, что "Ключа от всех дверей" нет - придется повозиться с охранными щитами периметра и дома.

***
Алиса.

Обед только закончился, когда я почувствовала боль Квинта, словно удар под дых. Побежала к нему в кабинет, в столовой во время обеда его не было. Столкнулась с драконом в дверях.
- Квинт, что происходит? Что с тобой? - Я буквально вцепилась в его руку, покрытую броней чешуи. - Ты улетаешь?
- Да. Погиб Константин, мой старший сын, от руки младшего, Ольгера. Я должен выяснить, что произошло, - его голос был безэмоционален. Между нами снова встала стена его ментальной защиты, холодная и непроницаемая.
Он удалялся от меня по коридору в сторону лестницы, ведущей на крышу. Я бежала за ним, понимая, что он сдерживает свою скорость исключительно из-за меня.
- Соболезную, - выдохнула ему в спину. Было жаль его сына, о котором я только слышала, причем не особо хорошее, но меня сейчас волновало совсем другое: - Ты думаешь, в этом замешан Зигмунд?
Он замер у лестницы, обернулся:
- Я в этом почти уверен. Константин был первейшим врагом Зигмунда, а Ольгер обожал его как отца. К тому же младший не смог бы одолеть старшего, тем более дракона, без посторонней помощи.
- Если их Зиг стравил, что ты с ним сделаешь? - Внутри все похолодело от плохого предчувствия. Только не убивай его, только не убивай! Пожалуйста! Меня уже трясло. Еще мгновение его молчания - брошусь в ноги, моля пощадить любимого.
- Я уже говорил тебе, что не убью его, - в голосе - сталь, в глазах - лед. - Убить соперника - еще не значит, получить желанную женщину, - добавил едва слышно.
И я выдохнула. Несомненно, Квинт накажет Зига, но не фатально.
- Алиса, ты ведь помнишь о нашем уговоре? - дракон поймал мой взгляд.
- Задержать Зигмунда до твоего возвращения? Если он, конечно, явится, - хотелось хмыкнуть, но сдержалась. - Помню.
- Сделаешь? - глаза цвета Адриатики пронзали насквозь.
- Да, я задержу его, - нехотя кивнула. Может, я и дура, что до такой степени доверяю Квинту. Может, буду жалеть об этом до конца своих дней. Но они должны встретиться, чтобы расставить все точки над "Ё".
Квинт исчез не попрощавшись. Постояла, пытаясь унять душевный раздрай, плюнула на бесплодные попытки и потопала к себе в комнату. Плюхнулась на кровать, включила телевизор. Новости - муть, ложь и... Переключила канал - какой-то сериал. Минут пять тупо пялилась в экран на надуманные страсти - выключила.
Сквозь рябь помех эмоциональной бури до меня вдруг дошло, что скоро явится мой любовник, мой долгожданный, ненаглядный Зиги. А я сижу здесь, оторопелая, и в чем: джинсах и свитере! НЕТ, с этим срочно нужно что-то делать! Мужчину нужно встречать во всеоружии своей сексуальности, как говорит Алка. Тем более что моя задача - задержать его до возвращения Квинта. А как задержать любимого мужчину? Правильно - очаровать, свести с ума, соблазнить... Потом еще раз соблазнить, и еще... Ох! Что-то я изголодалась...
Метнулась к шкафу. Выдвигала ящики комода, рылась в белье, подыскивая что-нибудь сногсшибательное. Но все не то! Не то! Вот это черное бюстье - слишком вульгарно, а бежевое - недостаточно сексуально, красное - мечта быка... А трусики: стринги или танго? Хоть Алку зови для консультации, но она не одобряет мою связь с Зигмундом - посоветует еще какую-нибудь пакость в духе своего юмора.
А вот еще пояс и чулки. Или это перебор? Мое неглиже должно завести Зига, а не вызвать подозрения, что его намеренно задерживают. Ну, обмануть прожженного некроманта все равно не получится, но хотя бы возбудить...
Некое предчувствие подсказало, что время поджимает, а еще нужно почистить зубы, и душ принять, и с волосами что-то сделать.
- Карабарас! - Милый Зиги, до конца дней буду благодарна тебе за это заклятие.
Выбрала бледно-голубую шелковую ночнуншу-комбинацию в кремовых кружевах, короткую, едва прикрывающую интимные пикантности. Кружева тоже грудь особо не прятали. У ночнушки в комплекте были стинги и халатик. В общем, потому-то я ее и выбрала. Сделаю вид, что решила вздремнуть после обеда, для этого и переоделась. Ага, самой смешно, но что поделать...
А волосы? А пусть остаются распущенными - мужикам так нравится. Глянула в зеркало - длинноволосая ундина, более укрытая своими кудрями, чем голубым неглиже, сверкала белыми ляжками и призывно улыбалась карминовыми губами. Надеюсь, сойдет.
В замочной скважине что-то заскреблось. ОН! Зиги! Сердце подпрыгнуло и упало, и я упала вместе с ним на кровать, быстро забравшись под покрывало. Ух! Вроде успела.

***
Зигмунд.

"Джип" оставил на прежнем месте, где он и раньше дожидался меня, когда похищал Алису в прошлый раз. Может, и зря, но искать другое место времени не было. Охранное заклятие периметра такое, что и черт ногу сломает, возьмись он его распутывать. Если бы не "дурь" Мордреда, вряд ли бы у меня вышло проделать в нем лазейку. Хоть действие этой дряни было недолгим, я успел решить множество магических головоломок и, само собой, запомнить способ их решения.
Пройдя щит, перелетел через забор с помощью левитации. Мимо охраны прогулялся незамеченным, они меня в упор не видели, люди, всего лишь обычные люди. В прошлый раз я их усыпил - в этот не стал. Охранная система дома сложнее, но и с ней справился. Через десять минут, плюс минус, Квинт долетит до Стамбула - неплохо я уложился.
Холл пуст, лифт внизу, двери гостеприимно распахнуты - спасибо, дураков нет. Застрять в этой нашпигованной защитной магией банке - верх глупости. Ускорился, поднялся по лестнице. В прошлый раз я был здесь впервые, зато теперь знал, куда идти. Правда, натыкаться на сынишку не хотелось бы, но он мне, хвала Тьме, и не попался. Из двери рядом с Алисиной комнатой выполз тот самый хмырь, которого я видел у торгового центра. Двигался он медленно, как пчела в сиропе. Сбил его с ног, придавил грудь коленом.
- Войцех где? - пришлось выйти из боевого транса, чтобы он понял мои слова.
- В отпуске. Я вместо него, - процедил он сквозь зубы.
- О, как! А ты у нас кто? - мое колено почти уперлось ему в кадык.
- Кондрат. - Он будто плюнул в лицо своим именем. Смелый парнишка, но дурак... Сам когда-то был таким же придурком.
- Давно Алису охраняешь?
- Со вторника, - его васильковые зенки полыхали ненавистью. Такие типчики бабам нравятся, только зря.
- Слушай меня, содомит, будешь геройствовать - моя Бетти пришьет тебя без напряга. - Продемонстрировал ему свою беретту.
- Пошел ты! - прорычал в ответ. Идиот, стопроцентный идиот.
Поднял его рывком за грудки и прострелил оба колена - профилактика идиотизма, безотказное средство. Болезный застонал, но орать не стал - молодец, толк из него еще будет.
- Скажи спасибо ориентации, что жив остался. Будь ты натуралом - уже по Чистилищу шастал бы. К Алисе нормальных мужиков подпускать нельзя, в этом я солидарен с твоим хозяином. - Отпустил лацканы его пиджака - он рухнул мне под ноги.
- Сука! - простонал, процедил.
- Разговорчики! - Ударом по затылку отправил его в небытие, чтоб не мучился, пока регенерировать будет.
Последняя преграда - дверь в комнату Алисы. А защитное заклятие здесь изменилось, стало сложнее. Не беда, и с этим справлюсь. Пара минут возни - дверь распахнута.
Моя красавица лежит в кровати.
- Кто здесь? - спросила сонно. - Катерина, ты? - потерла глаза, потянулась. Бледно-голубой шелк на белой коже. Огненная завеса волос. Пурпурные соски едва скрыты тонким кружевом.
Курва! В каком виде она спит! Или не спит? В постели, днем, почти голая! Втянул воздух, принюхался. Пахло драконом. Здесь все пропахло им. Внутри похолодело, обмерло. Страшное предчувствие сжало сердце.
- Зигмунд! Зиг! - она подскочила с кровати, сияя улыбкой. Короткая сорочка задралась, на мгновение приоткрыв полоску стрингов.
- Одевайся. Быстро. Мы уходим, - прорычал. Тьма подымала голову. Тьма смотрела моими глазами. Тьма видела свою собственность, которую посмел присвоить другой. Тьма желала забрать свое. Наказать ослушницу! Немедленно!!! Тряхнул головой, подавляя темное желание.
- Зиг! - она, мой свет, подбежала, заглянула в глаза. - Я не могу уйти, - печальная улыбка коснулась губ.
- Алиса, мы это уже проходили. Не пойдешь сама - поволоку силой. Ты меня знаешь, - смотрел в ее омуты, злился, желал... Эта ее сорочка... У-у-у, женщина, что же ты со мной творишь!
- Я беременна, Зиг, - прошептала, опустив ресницы цвета темной охры.
Как же так! Как же ты мог, дракон! Да как ты посмел!!! Сердце ухнуло в Бездну. Предчувствие оправдалось. А я, дурак, думал, Квинт хочет ее дар - оказалось, ошибся. Не успел ты, дурень... Не сберег...
- Мы что-нибудь сделаем, светлячок, - прижал ее к себе. - Я что-нибудь придумаю, обещаю. Найду способ избавить тебя от этого выродка.
- Значит, ты за аборт, - она отстранилась, в глазах боль. - Вот и сказал отец свое решающее слово, дамы, - прошептала себе под нос, опустила голову, поникла.
- Какой отец? Какие дамы? - встряхнул ее за плечи, легонько, чтобы на меня посмотрела. Изумрудный взгляд потемнел до болотного омута.
- Ты отец, Зигмунд, а дамы - так, ерунда всякая, не бери в голову, - она попыталась отвернуться.
Руки сами собой разжались, отпустили ее. Она отстранилась, отступила. Всего крохотный шажок назад - будто что-то важное теряю, только обрел и уже теряю. Стою как громом пораженный, ни сделать ничего не могу, ни слова выдавить. Они, все эти нужные слова, куда-то подевались, разбежались, разбрелись... Стою и пялюсь на нее очумело.
Еще шажок назад - будто нож в сердце. Ее слова, как приговор высшего суда:
- Знаю, ты не фанат детишек, да и вообще семейной жизни. Я не виню тебя, Зиг. Это только моя глупость, моя блажь, пусть и по неведенью. Если бы не печальный опыт Доры, дочери Розмари, я бы ее оставила, даже без твоего одобрения, - она коснулась рукой плоского живота, и я пожирал этот жест глазами, впитывал, как нечто невообразимо прекрасное. - Но Алка права: наша дочь обречена - лучше сделать это сейчас, чем потом, - в голосе отчаяннее, на щеках слезы.
Рухнул перед ней на колени, два шага на коленях, обвил руками, прижался лбом к животу.
- Малышка, ты там? - прошептал, поцеловал чуть ниже пупка. - Не слушай мамку, папка тебя в обиду не даст. Папка будет тебя баловать: леденцы покупать, на качелях катать, в кино водить. Папка подарит тебе пони, даже покрасит его в розой цвет и прирастит серебряный рог, чтобы у моей принцессы был единорог. И стрелять научу, ты ж моя девочка...
- Зигмунд, прекрати, - она всхлипнула, оторвала от себя мою лысую башку за уши, посмотрела в глаза. Отступили болотные омуты, изумрудный свет блестел слезинками. - Ты подумал, что это ребенок Квинта?
- Да. - Поднялся, обнял ее. - Испугался до чертиков. Вытравить ребенка даркоса практически невозможно. - Взял ненаглядное лицо в ладони, вытер слезинки. - Ты собирайся, родная. Кровную связь лучше рвать не здесь. Когда дракон почувствует, будет несколько дезориентирован - не сразу найдет, если не будет знать наверняка, где искать. Я успею, не волнуйся. Надеюсь, маленькому светлячку это не навредит... Не должно, срок ведь небольшой.
- Поцелуй меня, Зиг, - попросила шепотом, взмахнула мокрыми ресницами.
Накрыл ее губы своими - пропал, потерялся на краткий миг, а когда обрел себя, мир изменился.

  

Глава 55. Пакт о ненападении.

Алиса.

Все-таки я его обманула! Смогла! Зиг оторвался от моих губ, посмотрел в глаза, цепко, пронизывающе, даже оглядываться по сторонам не стал.
- Зачем? - голос похож на рык раненого зверя. И подранком его сделала я, та, которой он доверился. Простит ли, хоть когда-нибудь? Буду надеяться - все, что остается.
- Ты должен поговорить с Квинтом. Бегать от дракона бессмысленно. Да и куда бежать? Зачем? - старалась, чтобы мой голос не дрожал. Пыталась вразумить этого упрямца, глупая баба. Зверь в нем и пугал, и бесил. А раненый зверь заставлял чувствовать вину и стыд, горечь собственного предательства.
- Алиса! - он хотел еще что-то прорычать, но сдержался, словесно, зато лицо выдавало всю гамму негативизма, бушевавшего в нем.
- Будешь и дальше рыкать - остановлю время, пока Квинт не явится. Лучше уйми свою темную гордыню, и давай уже займемся делом. - Дернула плечом - ночнушка соскользнула к ногам, не без телекинеза, конечно. Толкнула его в грудь Силой - упал в объятья травы с ромашками и колокольчиками, без сопротивления. Странно, что моя магия на него подействовала. Хотя какая тут угроза? Разве что изнасилование истосковавшейся ведьмой. Бросилась сверху, оседлала. Заглянула в стылую бездну глаз: - Я безумно соскучилась, Зиги. - Пальцы дернули пряжку ремня. Что ж так долго-то! Все эти ремни, пуговицы, молнии... - А ты скучал по мне?
- Да, - выдохнул в губы, рывком перевернув на спину. - Запомни, женщина, я всегда сверху! - Злится, ну и пусть, я его и злого люблю. Лишь бы понял, лишь бы простил ...
Сорвал стринги, будто они тоньше нитки. Сбросил куртку с плеч. Я помогла ему снять свитер. Литая грудь, кубики пресса и ни следа защитных татуировок. Не до них сейчас, потом спрошу, все потом...
- Ох! - всхлипнула, когда он вошел, и все поглотила плотская буря, его и моя, наша...
Моя голова на его плече, а вокруг море нарисованной травы с ромашками и колокольчиками колышется в такт моему дыханию, будто именно оно приводит этот крохотный мирок в движение. Вечный закат, легкие сумерки, шелест летней листвы, только запахов нет, стерильная пустота.
- Зиг, так надо, ты же понимаешь... Ведь понимаешь же? - приподнялась, заглянула в глаза.
- Ты упряма и наивна, но с возрастом это пройдет. - Он подтянул брюки, застегнул ширинку и сел, обхватив колени.
Села подле, уткнулась носом в мускулистое плечо, возразила шепотом:
- Твое упрямство не исчезло за четыре века.
- Зато наивности лишился вместе с девственностью. Знаешь, как это произошло?
- Нет, ты не рассказывал, - помотала головой, потершись носом о гладкую кожу.
- В первом же селе, которое грабила ватага наемников, подобравшая меня, поймали парни какую-то бабу. Мужа убили, чтоб не мешался. Детей в сарае заперли. А ее по кругу пустили, я последним был. Не хотел, тошно было. Заставили. Потом Упырь ей горло перерезал. Сказал: "Смотри, кровушка пошла - считай, девственницу поимел". И гоготал еще полчаса над своей шуткой. Такая вот романтика, - в голосе безразличие и скука.
- Меня ты силой не брал! - Что-то больно кольнуло в груди. Насилие! Перед глазами встало лицо Зарецкого, злое, иссеченное тенями и светом далекого фонаря.
- Не брал - ты меня взяла.
- Прости, так нужно. Я не знала, как по-другому вразумить тебя, задержать... - Стыд душил, вина хлестала по лицу наотмашь, оставляя красные пятна пощечин. Оправдываться - глупо, но я продолжала: - Я не предаю тебя. Я хочу только блага, тебе, нам.
- Дракону! Вот кому ты хочешь блага. - Он обернулся, глянул с горечью.
- Я люблю тебя, Зиг, - последний аргумент, последний козырь... Ну же, не молчи! Скажи хоть что-нибудь! Хватит играть желваками! Хватит пронзать душу стальным взглядом! Хватит рвать сердце молчанием! Скажи! Дай счастье! Или убей...
Отвернулся.
- Зиг, - прошептала. Дышать тяжело. Как же хочется сдохнуть! Отключить эмоции, как киношные вампиры. Стать циничной, как Алка.
- Тебе не понравится мой ответ, - сказал обреченно.
- Выдержу, - смахнула слезы, стараясь не выдать дрожи в голосе. Хватит ныть, Лиса, хищницы не плачут. Как там говорит Алка: мы - воины Света. А воины не ревут как бабы, даже когда получают от ворот поворот от некромантов...
- Я не умею любить, Алиса. Никогда не умел... - Приговор вынесен. Голова на плахе. Ну что же ты медлишь, палач? Добей приговоренную, чтоб не мучилась! Давай! Один удар - и все... - То, что я испытываю к тебе, не назвать любовью... Это чувство лишено альтруизма, человечности. Я хочу владеть тобой безраздельно, хочу посадить на цепь, запереть в неприступной крепости, подчинить, присвоить, поглотить, сделать зависимой, полностью зависимой от меня... Моя любовь - твое рабство, и по-другому я любить не умею... Прости.
Слезы текли по щекам - хорошо, что он созерцает вечный закат, а не мой раздрай. В горле ком - сказать ничего невозможно. А нужно ли говорить?
"Алиса, - в сознание ворвался холодный голос Квинта. Еще один хозяин, тоже присвоил меня и тоже любит, по-своему. - Я уже здесь, в твоей комнате, можешь покинуть картину", - лед эмоций, бесстрастные слова-мысли. Тоже зол. Тоже запредельный собственник. Тоже полон ревности. Ну, еще бы, я и Зиги на поляне. Я в чем мать родила, мой любовник, хоть и в штанах, но и так понятно, что ромашки с колокольчиками мы помяли не в порыве детской игры.
Мне не было видно дракона. Дверь в этом пузыре скрыта - просто место посреди поляны, о котором знаю только я, потому, что только я могу пройти в эту дверь.
- Идем, - смахнула слезы. - Хозяин ждет.
Зиг поднялся вслед за мной. Я не видела, стояла к нему спиной, пряча заплаканные глаза, просто услышала, почувствовала. Отвела руку назад, опять же не глядя. Он сжал мои пальцы. Шаг - мы в комнате, перед холодными очами дракона.
Квинт молчал. Зигмунд молчал. Бирюза и сталь схлестнулись в немом противостоянии. Быстрым движением Зиг убрал меня себе за спину, мол, не влезай в мужские дела, женщина.
Хватит! Хватит! Я более не желаю принимать вашу волю! С меня ХВАТИТ! Вырвала руку из захвата темного мага. Кольцо с изумрудом полетело на пол. Переместилась в тесное пространство между ними - захлестнуло Тьмой и Хаосом. Но со мной Свет. Мой Свет! Моя Сила! Два шага, всего два шага между НИМ и НИМ. Левая рука уперлась в грудь Темного - под правой чешуйчатая броня дракона. Сталь и бирюза скрестились на мне. Что? Удивила?
- Хотите удержать Странницу, - мой голос был полон безжалостного Света, - клянитесь Силой, что не станете убивать друг друга, интриговать, подстрекать или подталкивать к убийству других. И учтите, тот, кто не принесет этой клятвы, потеряет меня навсегда, клянусь Светом!
Секунда гробовой тишины канула в бездне прошедшего времени, вторая последовала за ней, третья... Три Силы замерли в ожидании ответных клятв...
- Я, Тарквиний Квинт, черный дракон, - слова разорвали тишину, слова, как капли раскаленной лавы: кап, кап... - клянусь своей Силой и Хаосом, что не стану убивать Зигмунда Ковальски, интриговать, или подстрекать других к его убийству.
Тяжелый вздох, убийственный взгляд некроманта, на меня, потом на дракона. Глаза в глаза.
- Я, Зигмунд Ковальски, темный маг, - каждое слово - лед, каждое слово - лезвие бритвы, - клянусь всевидящей Тьмой, что не стану убивать Тарквиния Квинта, черного дракона, интриговать против него, или подстрекать других к его убийству.
Три силы сплелись в жгут, три Силы коснулись своих адептов - клятва дана и принята! "Аллилуйя!" - грянул хор ангелов на хоралах моего сознания. Вот теперь можно и выдохнуть.
- Девочка совсем распоясалась, дракон, - оскалился Зиг, глядя в глаза бывшего врага.
- Согласен. Думаю, нам стоит обсудить ее поведение, - губы Квинта растянулись в усмешке, словно в зеркале отразив оскал Зига. - Наедине, в моем кабинете.
- Что? - взревела, осознав услышанное.
- Ты прав, - кивнул Зиг. - Здесь как-то шумно.
Эти двое вышли из комнаты, оставив меня пялиться в полной прострации на захлопнувшуюся дверь. Умозрительный оркестр сыграл тушь - занавес пал. Допрыгалась...

***
Зигмунд.

Вышли в коридор. Кондрат скучал у стены, в себя пришел, но встать пока не мог. Смерил меня "нежным" взглядом васильковых зенок, глянул на Квинта. Между ними явно завязался мысленный разговор. Где-то на задворках души пробудилась ностальгия, вот и я когда-то мог так с ним общаться. Кольнуло завистью. С чего вдруг?
Квинт пересек коридор и распахнул передо мной дверь кабинета. Вошли. Надо же, как он здесь все устроил: и замок, и офис. Похоже, ни у одного меня ностальгия. Расселись в кресла у камина в компании с нарисованным паном Тарквиновским.
- Почему Станислав? - кивнул на портрет. - Почему не Владислав или Штефан, или Иржи? В твоем замке их целая галерея висела.
- Чудесное было время, одно из лучших. - Его облик изменился, и вот я уже смотрел в глаза-льдинки пана Станислава. Прямо как в старые добрые времена на краковском тракте, когда наши пути пересеклись впервые. - Выпить хочешь?
- Не откажусь.
Хрустальный графин, стоящий на одной из полок шкафа, выплюнул пробку, та, обиженно звякнув, зависла в воздухе. Граненый пузан плеснул янтарную жидкость в два бокала и вернулся на место. Ожидавшая своей реплики пробка снова звякнула, упокоившись в его горлышке. Бокалы ринулись к нам на рандеву. Позер! Фыркнул себе под нос, поймав свой.
Односолодовый виски, выдержанный не менее трех десятков лет, опалил гортань, прокатился жидким огнем по жилам.
- Балуешь себя, дракон? - сделал еще один глоток.
- Сибаритствую, - Квинт развалился в кресле, скопировав позу пана на портрете, только в руке его был хрустальный бокал с виски, а не кубок с вином.
- Алиса моя, - дернул с места в карьер, хватит говорить "о погоде". - Она сделала свой выбор, когда понесла от меня.
- Ошибаешься, Алиса не хочет выбирать, - качнул он головой.
Опрокинул в себя остатки виски:
- Неудивительно, с ее-то происхождением. Тогда этот вопрос должны решить мы.
- Еще? - Квинт кивнул на мой опустевший бокал.
- Еще, - кивнул в ответ.
Графин спикировал прямо в руку, пробка выпорхнула, ожидая, когда же я налью себе, и она сможет вернуться на законное место. Не стал заставлять хрустальную даму ждать. Графин поставил радом с креслом, чтоб под рукой был.
- Этот вопрос я уже решил, - Квинт пристально следил за мной.
- Хм... Как интересно. И что же ты там решил?
- Примешь мою кровь - позволю остаться подле Алисы, дочь растить. Откажешься - Алису больше не увидишь, о графике посещений дочери договоримся.
- Алиса пойдет со мной, она моя женщина, мать моего ребенка. А ты для нее опасен, особенно теперь.
- А ты?
- Я ее не обижу.
- И я.
- Ты хочешь заполучить ее дар!
- Хочу, но ее жизнь для меня дороже.
- Ты действительно готов позволить мне остаться, готов терпеть меня рядом? Ты готов настолько унизиться, Квинт? После всех этих лет? Не узнаю тебя.
- Когда-то ты знал меня, Зигмунд, - печальная улыбка тронула уголки его губ.
- Я никогда тебя не знал, пан Станислав. Думал, что знаю, но не знал, - еще глоток, выдохнул.
- Опять ошибаешься, Зиги. Ты знал меня как никто другой. Порой мне казалось, что ты - это я, что ты - некая часть меня, которую я нечаянно обрел, а потом потерял. Я скучал по тебе, старый друг.
- Даже когда сносил головы моим парням? - спросил не без горечи. Ну вот, в ход пошли претензии, так и до упреков дойдет.
- На моих руках нет их крови, клянусь Хаосом. - Что-то много сегодня клятв. Что-то я совсем запутался. Совсем.
- Возвращайся ко мне, Зиги. Я даже поединок Ольгера и Константина готов тебе простить.
- Там нечего прощать. Я никогда так не подставил бы Оли. Он мне как сын, и ты это знаешь.
- Я так и думал. Кто постарался?
- Какая разница?
- Никакой. - Он рассек ногтем запястье, дважды сжал кулак, выталкивая кровь в бокал. Черные капли обособились в янтаре виски, не желая смешиваться. Протянул бокал мне: - Решение за тобой.
- Снова стать твоим рабом? - Тьма уже подобралась для атаки.
- Другом.
Другом! Не рабом, не врагом - другом! Что-то лопнуло в душе, прорвало как гнойник. Три века вражды, три века бессмысленной мести. За что! Зачем! А затем, чтобы он назвал меня другом. Признал равным. Все, баста! Пора поставить точку в этой войне с собой, с ним. Пакт о ненападении скреплен клятвой, осталось расписаться кровью.
Вырвал бокал из его руки и осушил залпом, пока еще мог контролировать Тьму. Накатило нечто знакомое, щемящее, родное, стало легко. Напряжение, копившееся веками, отступило, если не ушло совсем.
"Добро пожаловать домой, Зигмунд", - ментальный голос моего дракона, я снова его слышу.
"Здравствуй, старый друг, здравствуй!"

  

Глава 56. Зазеркалье.

Алиса.

В душе клокотала ярость. Мысленно я била посуду, рвала и метала, плевалась огнем. Доплевалась: подвластные моим необузданным желаниям диванные подушки, да и те, что с кровати, взлетели в воздух и закружили хороводом по комнате. Вслед за ними рванули пульты и всякая незакрепленная мелочь. Кажется, и дымом потянуло или даже жженым пластиком. Когда мой новенький ноутбук сдернул со стола, взяла себя в руки - ноут шлепнулся на кровать, подушки и прочее упали туда, куда упали. Ну, вот что я натворила? Форменный бардак устроила! А всему причиной мои бесконтрольные эмоции. Фыркнула, вернула ноутбук на место телекинезом и отправилась в ванную. Говорят, контрастный душ помогает снять напряжение. Проверим.
Рычаг смесителя влево - кипяток, вправо - лед. Первое не страшно, с детства обожаю до предела горячие ванны, особенно зимой, но холодная вода - увольте. Если бы кто-то подслушивал сейчас под дверью - услышал бы: "А-а-а!!!", плюс пару витиеватых выражений с непременным участием, как властного дракона, так и махрового собственника-некроманта, и: "О-о-о, как же хорошо!" После третьей пытки холодной водой сдалась, выскочила из душа ошпарено-обмороженная. Врет молва: контрастный душ не только не успокаивает, но и злее делает, по крайней мере, меня. Кожа горела огнем - зубы стучали от холода. Красота! Я даже вытираться не стала, быстро запихнула себя в халат, намотала на голову полотенце тюрбаном и прочь из ванной.
Бардак никуда не делся, горничных днем с огнем не сыскать. Попрятались, наверное, и правильно сделали. Не было, ни сил, ни желания возвращать все на свои места. На полу валялся отцовский обруч. Голубчик, ты-то мне и нужен! Вытянула руку - артефакт мага Пути прыгнул прямо в ладонь. В прошлый раз, когда я изволила тебя надеть, Квинт перепугался до икоты. Может, стоит пугнуть его еще разок, а заодно и темного любовничка? Как думаешь, отцовское наследие? Показалось, или камни на краткий миг вспыхнули - вот и ответ.
Подошла к зеркалу, сбросила полотенце на плечи и водрузила обруч по назначению. Дверь шкафа отразила злую, раскрасневшуюся меня с "Венцом Странника" на челе. Камни снова вспыхнули, засияли ярче. Зрение вдруг помутилось, я пошатнулась - выставила руку вперед, чтобы опереться, но рука не встретила преграды. По инерции я стала падать прямо на зеркало, или туда, где оно только что было. Муть в глазах еще не развеялась - видеть, куда подевалась дверь шкафа, не могла. Все расплывалось, будто у меня серьезная близорукость, ну или очки Борисовны нацепила, как делала иногда в детстве. Попыталась удержать равновесие, может, и вышло бы, но тут в меня что-то врезалось, отправив прямиком в "зазеркалье"...

***
Сергей.

Три дня меня трепало над Атлантикой. Брат встретил у берегов Европы, не усидел в родных пенатах - полетел навстречу. Он радовался как птенец, соскучился по мне пернатый братишка. Покружили, полетали, подурачились и домой. Солнце перевалило зенит, когда мы добрались до "большого гнезда". Квинт здесь, хотя вернулся совсем недавно. Что-то неспокойно в "королевстве датском" - нутром чую. Босс закрылся стеной - дело серьезно.
В крутом пике я ринулся прямо к своему балкону - когти вцепились в рейку ограждения, оттуда скакнул на мокрый кафель пола. Видно, накануне намело сюда снежку, а теперь он растаял на полуденном солнышке. Балконная дверь закрыта - как же иначе, не лето на дворе. Крыльями ее не открыть, да и лапы коротки: хватать, рвать - пожалуйста, а дверную ручку повернуть - уж извините, не приспособлены. Придется обращаться здесь, босса сейчас не дозваться. Лишь бы Силы в Накопителе хватило. Ее, родимой, хватило - тело забилось в конвульсиях, и "геенна сия поглотила его", ну или как-то так...
Собрал себя в кучку на стылом кафеле. После ада трансформации холод - самое то, в чувства приводит. Брат взирал на меня с парапета, кликнул сочувственно. Интересно, чувствует он "прелести" обращения через нашу телепатическую связь - если да, то и мне впору ему посочувствовать.
Поднялся я с трудом, даже не поднялся, на колени встал, чтобы до ручки дотянуться. Повернул ее родимую и вполз внутрь. Чертовы гардины - путайся в них, и руками не одернуть, ищи теперь этот пульт... Ага, вот ты где, кнопочный управленец, на тумбочке отдыхаешь. Дополз до него, нажал на кнопку - гардины разъехались в стороны, пропуская Брата внутрь. Он, красавец, занял свое привычное место на спинке стула. Теперь дверь закрыть надобно, чтоб комнату не выстудило - ползи назад, болезный. После сих телодвижений сил не осталось совсем. Все-таки обращаться с полупустым Накопителем - крайне опрометчиво. Я оперся спиною на балконную дверь, холодное стекло - только в радость, сейчас бы еще душ холодненький принять и баиньки...
Нет, мать твою, что-то не так, неправильно что-то. Огляделся - узор на потолке и стенах сменил цвет с бежевого на багровый. Как говорила Алиса, это охранное заклятие, а не просто декор. И оттеночек у него, прямо скажем, вопит об опасности. Да и Брат сидит весь нахохлившийся, обычно, он перья чистит, облагораживается, а тут будто подобрался, насторожился.
Ухо что-то уловило, чей-то крик на гране слуховой галлюцинации. Прислушался, даже дышать перестал. Может, показалось? От орлана пришел образ: белая орлица мечется в огне и льде - кричит. Солнышко! Будто второе дыхание открылось - на рывок по-пластунски хватило. У двери поднялся: сначала на колени, потом в полный рост. Вывалился в коридор, чуть не грохнулся, ноги ватные, но пронесло.
В коридоре прямо на моем пути к Алисиной комнате на полу лежал мужик, точнее, полусидел, откинувшись спиной на стену, и пялился на меня. Под его коленями ковровая дорожка пропиталась багровым, да и брючины в том месте подозрительно лоснились в свете ламп - стопроцентно, кровь. Его лицо посерело, лоб покрылся испариной - хреново, небось, с простреленными коленями. Но взгляд цепкий для одурманенного болью.
- Ты кто? - спросил его.
- Кондрат.
Что-то царапнуло в мозгу - ага, Кира говорила о каком-то Кондрате, охраннике Ледышки.
- А ты Орел? - он пристально наблюдал за моим черепашьим передвижением.
- Он самый, еще Сергеем кличут. Кто тебя так? - Я уже дополз до него по стеночке.
- Зигмунд! - сказал-плюнул.
- Твою мать! - Я добавил еще пару-тройку непечатных эпитетов в адрес папаши Войцеха... - Он там? - кивнул на Алисину дверь.
- Нет, с Квинтом в кабинет пошел. Шеф вовремя успел. Алиса молодец, задержала этого урода. Я, как видишь, не смог. Хорош охранник! - бледное лицо искривила гримаса досады.
- Не вини себя, Кондратий, этого засранца и "М16" не остановит. Как она? - Я присел рядом с ним на корточки.
- Без понятия, - качнул он головой. - Она из комнаты не выходила.
- Криков не слышал?
- Нет, все тихо. Горничная пробегала - увидела меня - смылась, но молча.
- Ясно. Ты извини, браток, позже помогу, только узнаю, что с Алисой.
- За меня не переживай, скоро оклемаюсь, - улыбнулся он криво.
- Фамильяр?
- Да, приобщился пару дней назад. - Кондрат прислонился затылком к стене.
Я обошел его, можно сказать, обполз. Тоже, блин, защитник, еле на ногах стою...
- Ты что, к ней в таком виде? - хмыкнул он мне в спину.
Вот же бескрылые демоны Ада! До меня только теперь дошло, что я в чем мать родила.
- Нарываешься, Орел. Этот Зигмунд - черт ревнивый. Мне колени прострелил - тебя вообще грохнет, - вздохнул он тяжко. - Не знаю, как, но этот урод с шефом поладил.
- Плохо.
- Не то слово! На, держи, прикройся. - Кондрат поморщился, стаскивая с плеч пиджак.
Пиджак, конечно, вещь хорошая, но одевать его без штанов - нелепо, мягко говоря. Повязать за рукава фартуком - фронт прикрыл, а тыл - извиняюсь. Но других вариантов в ассортименте не наблюдалось - бери, что дают. Я кивнул ему благодарно и прикрыл срам "фиговым" пиджаком.
Дернул дверь - лишь бы не заперто было. Повезло. В комнате царил Его Величество Бардак. А Алиса проваливалась в зеркало, в прямом смысле этого слова. Отбросив пиджак, как досадную помеху, я кинулся к ней. Лишь бы успеть! Не знаю, где и силы взялись. Долетел - только вот на подлете перецепился через диванную подушку, их еще экзальтированные дамочки "думками" называют, и грохнулся прямо на Солнышко. Руки сами обхватили тонкую талию, прижали к себе - поздно, мы уже приземлились непонятно где...

***
Алиса.

Кто-то вцепился в меня мертвой хваткой. Помотала головой, чтобы шестеренки на место встали, и зрение прояснилось. Глаза сфокусировались на ассиметричной плитке пола, на которой я почти растянулась. Ладони уперлись в черно-белые квадраты, ромбы и звезды. Дикий Свет! Я что, уснула прямо у зеркала?
Чей-то нос уткнулся пистолетом в затылок, талию обхватили стальные тиски мужских рук. Нет, это не Зиг и не Квинт. Обернулась - столкнулась нос к носу с Поляковым. Опасная близость, однако. Я отстранилась, насколько это было возможно в нашем полусидящем-полулежащем положении. Он взирал на меня с тревогой и обожанием. Идиотка, я же кольцо сняла, чтобы ослепить своим гламурным очарованием дракона с некромантом. Стоп! Это ведь мне только снится. И Сергея здесь, по идее, быть не должно. Раньше я попадала в Лабиринт исключительно одна. И почему он без одежды?
- Как ты здесь оказался? - спросила оторопело.
- Ты проваливалась в зеркало - попытался удержать, - он разжал руки, - но чертова подушка под ноги попалась. Извини, что так вышло. Кстати, где мы?
Сергей принялся оглядываться по сторонам. Серые стены уходили в облачную бесконечность потолка. Картины выше человеческого роста нижней кромкой рамы касались пола, от чего создавалось впечатление, что они стоят на полу, а не висят на стенах.
- Полагаю, в моем сне. - Я сдернула с плеч полотенце и протянула ему: - Думаю, тебе оно нужнее.
- Спасибо, - смущенная улыбка коснулась его губ. Он попытался подняться, но потерпел фиаско. - Похоже, отбегался я на сегодня. - Он лег на пол, прикрыв чресла полотенцем.
- Тебе плохо? - посмотрела на него участливо. В лице ни кровинки - явный признак упадка сил.
- Да нет, просто вымотался. - Сергей положил локти под голову, устраиваясь поудобнее. - Смотри, на этой картине твоя комната, - он перевел взгляд на ближайшее полотно, висевшее как раз там, откуда мы упали.
- Ты прав. Вид, будто смотришь из гардеробной, - кивнула я удивленно.
И тут картина ожила. В комнату влетел черный смерч и распался на две фигуры: полуголого некроманта и Квинта в чешуйчатой броне. Они размытыми тенями шныряли туда-сюда: вот Квинт скрылся за дверью ванной и снова появился, вот Зигмунд подошел вплотную к картине, на которую мы с Поляковым пялились в немом изумлении, дернул что-то слева, сделал шаг к нам и исчез - наверное, в шкаф вошел. Вот он снова появился, но уже спиной к нам, сообщая дракону, что меня там нет.
- Ее нигде нет. - Квинт присел на край кровати, пихнув носком подушку, валявшуюся у ног. - Нигде.
- Она не мертва! Я это точно знаю. Здесь не было смерти. В Чистилище никто не уходил. - Некромант повернулся к нам вполоборота, его ноздри раздувались, будто он принюхивался. - Она куда-то переместилась.
- Если и так, то в пределах нашей вселенной ее нет, - голос дракона был сух и безэмоционален, как электронный автоответчик. - Она ушла.
- Ты уверен? - Зигмунд сел рядом с ним.
- Хотел бы я ошибаться. Накануне она пропала, всего на пару минут. Но тогда все было иначе: мне показалось, что она очень далеко, но я мог указать точное направление.
- И куда ж она подалась?
- Ты не поверишь, - губы дракона тронул намек на усмешку. - В соседнюю галактику, туда, откуда пришли мои предки.
- Далековато, - плечи Зигмунда опустились. - А сейчас что?
- Ничего, пусто. Я не могу сказать, где она, и мысленно позвать не могу. Это как орать в пустоту - в ответ только эхо.
- Что делать будем? - Зиг повернул голову к дракону.
- Ждать. Она поклялась, что останется с тем, кто выполнит ее условия.
- Хм... Мы их даже перевыполнили.
О чем это он?
- Думаешь, она вернется? - Зиг продолжал смотреть на Квинта.
- Должна.
- Ох, и получит она у меня! - прорычал он. - На задницу сесть не сможет.
- А я добавлю, - кивнул Квинт.
Ах, сесть не смогу! Ах, добавишь! Хотите, чтобы я вернулась? Ну, уж дудки! Придется вам парни подождать, помучатся!
В порыве негодования я вскочила с пола.
- Похоже, у тебя проблемы. - Сергей приподнялся на локтях. - Может, стоить вернуться? С боссом шутки плохи. А этот Зигмунд, по словам Войцеха, вообще отморозок.
Я только рот раскрыла, чтобы высказать все, что думаю о его боссе и Зигмунде, как заговорил Квинт:
- Странно. Орел тоже исчез. Я отослал его на другой край света, а он перекинулся раньше срока и прилетел. И теперь его нет, так же, как и Алисы.
- Что за Орел? - тон Зигмунда стал подозрительным.
- Сергей Поляков. Мой фамильяр, орел-оборотень.
- Новая зверушка, значит. Войцеха тебе мало? - не без упрека спросил некромант.
- Мне всегда мало, - вздохнул дракон.
- Хочешь сказать, она ушла с этим Орлом? - Кулаки Зигмунда сжались, мускулы на плечах свились тугими жгутами. Его тень уплотнилась до резкого контраста. А глаза сейчас, наверняка, стали чернее ночи. Хоть и смотрел он не в нашу сторону, но я в этом не сомневалась.
- У тебя есть другие версии? - дракон глянул на Зига, и черты его лица окаменели. Он явно увидел Тьму в глазах некроманта. Значит, я не ошиблась: у Зига приступ темной ярости.
- Продолжишь настаивать на возвращении? - спросила я Сергея, довольно едко.
- Это вряд ли, - уголки его губ поникли. - Но вернуться все равно придется. С такими вещами лучше не затягивать.
- Чтобы эти двое нам кузькину мать показали! Нет уж! Ты как хочешь, а я - пас! Вернусь, когда остынут.
- Предлагаешь здесь отсидеться?
- Не совсем. Если Лабиринт мне не снится, а все указывает на это, то стоит кое-куда заглянуть. Не зря же я сюда попала.
- Ладно, давай заглянем. - Сергей пожал плечами, мол, тебе видней. - У меня еще неделя отпуска.
- Кстати, почему ты не в Канкуне?
- Кира позвонила, переживала за Карину. Говорила, вы с Ледышкой к ней приходили, обещали все уладить. Вот и разволновался - тут меня трансформацией и накрыло.
- Зря тревожился. С Кариной все хорошо: больше никакой наркоты и никаких сомнительных приятелей. Я дала ей установку, чтобы за ум взялась, школу закончила и все такое.
- Спасибо! - Сергей сел, поправив полотенце на бедрах. - Я тебе по гроб жизни обязан.
- Давай не будем возвращаться к этой теме, - вздохнула и опустилась рядом с ним на колени. - Мы друзья, а друзья своих в беде не бросают.
- Ну, я тебя уж точно не брошу, - усмехнулся он. - Особенно в этом стремном местечке. Кстати, где мы? Есть предположения?
- Это "Лабиринт живых картин" из моего сна, по крайней мере, я его так называю. Только здесь несколько иначе, чем во сне.
- И что не так? - он попытался подняться, но у него не получилось.
- Здесь картины другие. Давай помогу. - Я обхватила ладонями его голову, пока он не начал отнекиваться, моя Сила хлынула в него.
- Ух! - Он тряхнул головой, когда сеанс сило-передачи закончился. Вскочил и поспешно отвернулся, обматывая полотенцем бедра.
- С тобой все в порядке? - я поднялась вслед за ним. Он явно нервничал. Может, переборщила с манной?
- В полном, спасибо, - кивнул, не оборачиваясь. - Просто несколько излишне взбодрился.
Невольно хихикнула. Сергей обернулся и подмигнул, пытаясь прикрыть руками то место, где полотенце "несколько излишне" топорщилось.
- И куда пойдем? - его голос был полон беззаботного азарта, будто впереди нас ждала увеселительная прогулка, а не до предела странное место, полное тайн и неизвестности. Все-таки он авантюрист. Наверное, все летуны такие, других небо не принимает.
- Это не близко.
- Ничего. С тобой хоть за край миров, - он улыбался во все тридцать два, но глаза оставались серьезными.
Хмыкнула и потопала вперед. Он пошел следом. Коридор повернул дважды и вывел к перекрестку из еще пяти таких же коридоров.
- Нам туда, - я уверенно указала на третий слева.
- Смотри, это же Готем-сити! - воскликнул Поляков за моей спиной.
Обернулась и глянула на полотно, возле которого он застыл. У залива, похожего на Гудзон, раскинулся город небоскребов и мостов. Но если он и походил на Нью-Йорк, то довольно-таки приблизительно: архитектура высоток несколько иная, да и мостов тоже.
- С чего ты взял? - я подошла к нему, восхищенно взиравшему на вид чужого "Нью-Йорка".
Картины здесь действительно отличались от тех, что были в моих снах. Там я видела прошлое и будущее, а здесь каждое полотно - дверь в другой мир, в иную вселенную. Я это просто знала, словно родилась с этим знанием, потом забыла, а вот теперь вспомнила - странное ощущение.
- Вон там, видишь надпись на том небоскребе? - Сергей указал на самое высокое здание на картине и прочел: - "Вейн-Интерпрайзес".
Надпись действительно означала это, хотя буквы были далеки от латиницы или других земных алфавитов. Просто удивительно, что и он, и я, смогли ее прочесть.
- Компания Бэтмена! Представляешь! - он сиял как ребенок. Мальчишка! Уже седина на висках, а у него комиксы в голове. Мужчины...
- Не обязательно, - возразила скептически. - Возможно, там и нет никакого Брюса Вейна, а если и есть, то он совсем не тот супер-герой из наших комиксов.
- Я бы проверил, - его взгляд горел.
- Хочешь туда? Иди, - затаила дыхание, ожидая его ответа.
- В другой раз, - из его глаз ушел прежний азарт, зато появилась твердая убежденность. - Ну что, далеко еще?
- Идем, - невольно расплылась в улыбке. Все-таки вдвоем лучше, чем одной.
Еще коридоры, семь лестниц ведущих вверх, семь этажей. Но я точно знала, куда идти, будто за путеводную нить держалась. Мы шли туда, где в моем сне висела картина с эльфийкой. И чем дальше мы забирались, тем фееричнее становились пейзажи на полотнах, а облик обитателей иных миров экзотичней, да и физические законы все больше отличались от земных.
На одной из картин над безбрежной гладью океана парили острова, поросшие лесом. И парили они довольно низко, корни деревьев-великанов проросли твердь насквозь и свешивались до самой воды. Существа, жившие там, имели крылья, как у летучих мышей, и периодически перепархивали с острова на остров. На другой картине ровными рядами стояли серые каменные блоки до небес, абсолютно одинаковые, на равном расстоянии друг от друга. Время от времени некоторое из них, то погружались в поверхность планеты, то поднимались. Ни людей, ни животных видно не было.
Мы удалялись от родного мира, а мне казалось, что я возвращаюсь домой. И с каждым шагом, с каждой ступенькой это ощущение усиливалось. Умом я понимала, что это не так, но чувства говорили обратное.
- Может, все-таки скажешь, куда мы идем? - спросил Сергей, когда мы уже почти добрались до места.
- В гости к эльфийской королеве.
- О, как! - присвистнул он. - А Ее Величество в курсе?
- Сама пригласила.
- Даже так! С чего вдруг? И где это ты успела нарваться на венценосное приглашение?
- Во сне. А пригласила она меня потому, что мы с ней вроде как родственники.
- Родственники? - удивленно переспросил он.
- Да. Она мне приходится мачехой-бабушкой.
- Кем!? - Сергей даже поперхнулся.
- Да-а-а, такая уж у меня родня по отцу, не выбирала, знаешь ли. Но у них свой "монастырь" - и устав свой.
- Тут ты права, не с нашей колокольни судить. Значит, ты принцесса?
Глянула на него возмущенно:
- Ага, как же! Безродная полукровка, каким-то чудом заполучившая дар своего папаши-Странника. Бастард, одним словом.
- По мне, так ты очень даже принцесса, - он подмигнул. - Да еще в этой короне.
Ну как же! Главное, в короне, и не важно, что на теле лишь банный халат, а на ногах тапки. Хороша "принцесса"! И в таком виде к Ее эльфискому Величеству в гости! Ай-яй-яй, Лиса, нехорошо, не по протоколу. Ну да ничего, раз Ее Светлейшиство Мод приглашала - примет внучку-падчерицу и в таком виде. Может, у нас это самый изысканный прикид. Она, кстати, во сне ко мне являлась тоже в облачном халате.
Невольно хмыкнула и коснулась "Венца Странника" - камни горячие, хотя кожей лба это не ощущается. Странно, когда надевала обруч, они были холодными. Все "чудесатей" и "чудесатей". Алиса в Зазеркалье, впереди ждет королева Мод, а Мартовского Кролика заменил орел-оборотень. Обхохочешься! Кто же у нас окажется Шляпником и Чеширским Котом? Или эти двое остались там, за гранью зеркала, на Земле?
- Пойдем. Тут недалеко осталось, - сказала я Полякову и отправилась дальше.
Последний поворот, и вот она, та картина-дверь. Два солнца на фиолетовом небе: О и Э. Синь океана до горизонта. Ажурная балюстрада балкона, оплетенная восхитительной шевразой. Легкий бриз поглаживает нежные лепестки, донося до нас божественный аромат королевских цветов.
- Нам сюда, - кивнула на картину и протянула руку Сергею. - Готов?
- Да. - Наши пальцы переплелись, и мы перешагнули через раму.
Здравствуй, Эда, родина эльфийских предков...

Конец первой книги.

  



РЕКЛАМА: популярное на Lit-Era.com  
  Д.Вознесенская "Игры Стихий" (Попаданцы в другие миры) | | Л.Вайс "Идеальная невеста для демона" (Любовное фэнтези) | | О.Обская "Наследство дьявола, или Купленная любовь" (Попаданцы в другие миры) | | Т.Мирная "Снегирь и Волк" (Любовное фэнтези) | | Л.Миленина "Полюби меня " (Любовные романы) | | Н.Волгина "Мышь Љ313" (Любовное фэнтези) | | Н.Соболевская "Ненавижу, потому что люблю " (Современный любовный роман) | | Ю.Журавлева "Мама для наследника" (Приключенческое фэнтези) | | Д.Сугралинов "Level Up 2. Герой" (ЛитРПГ) | | С.(Юлия "Каркуша или Красная кепка для Волка" (Современный любовный роман) | |
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Арьяр "Академия Тьмы и Теней.Советница Его Темнейшества" С.Бакшеев "На линии огня" Г.Гончарова "Тайяна.Влюбиться в небо" Р.Шторм "Академия магических близнецов" В.Кучеренко "Синергия" Н.Нэльте "Слепая совесть" Т.Сотер "Факультет боевой магии.Сложные отношения"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"