# Крамольные мысли о советниках Гайдара .

Самуил Данилович Эпштейн

Вот выдержка из биографии Спинозы, составленной Г. А. Паперном ( ЖЗЛ Ф. Павленкова ) : ╓ Каббала являлась протестующим учением в тогдашнем еврействе, противопоставляя авторитету раввинского учения свой авторитет таинственного и древнего предания, и если она мирно уживалась с неуклонным следованием букве закона и рационалистической философией Маймонида в головах учителей Спинозы, то происходило это благодаря силе рутины и изумительной способности заурядных людей спокойно носить в своей душе ряд вопиющих противоречий. ▌.

Крамольные мысли о советниках Гайдара .

Вот выдержка из биографии Спинозы, составленной Г. А. Паперном ( ЖЗЛ Ф. Павленкова ) : " Каббала являлась протестующим учением в тогдашнем еврействе, противопоставляя авторитету раввинского учения свой авторитет таинственного и древнего предания, и если она мирно уживалась с неуклонным следованием букве закона и рационалистической философией Маймонида в головах учителей Спинозы, то происходило это благодаря силе рутины и изумительной способности заурядных людей спокойно носить в своей душе ряд вопиющих противоречий. ".


Эбелинг, Ричард - президент Foundation for Economic Education. До назначения в FEE работал профессором экономической теории в Hillsdale College (шт. Мичиган) и был вице-президентом по научной работе The Future of Freedom Foundation (1989 2003).


В 1991 г. шесть раз посещал СССР, консультируя...


"В 1991 г. шесть раз посещал СССР, консультируя..." -

Если последователь Хайека давал тогда советы Гайдару и Ельцину, то нет ничего удивительного, что Россия сейчас в таком плачевном состоянии.

И действительно, в этом докладе автор ни слова не говорит о пагубности ИИММДБС для мировой экономики и экономик отдельных стран ( что, например, М. Ротбард отлично понимал. Его ошибкой я считаю, что он не подчеркнул этот момент. См. -

ИИММДБС провоцирует КОРРУПЦИЮ i prevrasheniyu vseh gosudarstv mira v marionetok NMP !

http://www.politforums.ru/civilization/1264107384.html

5 ТЕМ В ОДНОЙ -- CИИММДБС, МИРОВАЯ ДЕНЕЖНО-БАНКОВСКАЯ СИСТЕМА

http://www.politforums.ru/economics/1246449474.html


Современная Искусственно Изуродованная Мировая Мошенническая Денежно Банковская Система (ИИММДБС ) - ЭТО МЫШЕЛОВКА ДЛЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА !


Список моих тем по ПОЛИТЭКОНОМИИ.

http://www.politforums.ru/civilization/1262702945.html


). Можно предположить, что он дал совет Гайдару, в соответствии с мнением Хайека - осуществить свободную конкуренцию бумажных валют. Результат на лицо.

Вобщем он пишет всё правильно, но этот фундаментальный порок ("благодаря силе рутины и изумительной способности заурядных людей спокойно носить в своей душе ряд вопиющих противоречий. " ) перечёркивает всё это правильное и заменяет его абсурдом.


Ричард Эбелинг

Роль австрийской школы в развитии

мировой экономической мысли XX в.

1992

["Экономика и математические методы", том 28, вып. 3, май-июнь 1992 г.

(статья поступила в редакцию 28.11.1991 г.) Пер. с англ. Н.В. Павлова.]

[Начиная с 1973 г., Хиллсдэйлский колледж организует ежегодные конференции, посвященные памяти Л. фон Мизеса, в которых принимают участие ведущие экономисты и политики из США и других стран. Прочитанные доклады становятся доступными широкой международной аудитории, благодаря регулярному изданию серии сборников под общим названием "Поборники свободы" (Champions of Freedom).

Одной из крупнейших была конференция, состоявшаяся в апреле 1990 г., на которой был сделан обзор нынешнего состояния и перспектив развития австрийской экономической теории. Ее материалы вошли в 17-й том названной серии. Предлагаем вниманию читателя статьи, подготовленные на основе доклада Р. Эбелинга и выступлений в прениях по этому докладу И. Барри и К. Лойбе.]


О том, как цены выполняют эту координирующую роль, очень четко сказал Ф. фон Хайек в своем очерке "Использование знаний в обществе" (1945; это высказывание послужило одним из отправных для анализа феномена рыночных цен, проведенного австрийцами024 ). "Система цен - одно из образований, которым человек научился пользоваться (хотя он все еще очень далек от того, чтобы научиться использовать ее максимально) после того, как он споткнулся об нее, так и не поняв ее. Благодаря системе цен стало возможным не только разделение труда, но и согласованное использование ресурсов, основанное на разделении знаний.

Мы должны смотреть на систему цен как на некий механизм информационной связи, если хотим понять его реальную функцию. Предположим, что где-то в мире появилась новая возможность применения какого-либо материала, скажем, олова, или, что один из источников снабжения оловом прекратил функционировать. Для нас не имеет значения (и это существенно), какая из этих двух причин вызвала дефицит олова. Все, что нужно знать потребителям олова, это то, что олово, которое они обычно используют, теперь с большей выгодой применяется в каком-то другом месте, и поэтому они должны экономить его. Для большинства из них даже нет необходимости знать, где возникла более настоятельная потребность, или ради удовлетворения каких более настоятельных потребностей они должны экономить олово. В данной сфере действует один рынок, и не в том смысле, что любой из его участников способен обозреть его целиком, а потому, что их ограниченные, локальные сферы видимости в достаточной мере перекрываются...

Наиболее значительным фактом, связанным с этой системой, является экономия знаний, при которой она функционирует, т.е. то, насколько мало нужно знать участникам, чтобы быть в состоянии предпринять верные действия. Они получают только наиболее существенную и непосредственно касающуюся их информацию и притом в сокращенной форме, в виде своего рода символов. Описание системы цен как своего рода машины, регистрирующей изменения, или системы телекоммуникаций, которая позволяет отдельным производителям наблюдать движение, по сути лишь нескольких индикаторов (цен), подобно тому, как инженер наблюдает показания своих приборов, и вносить в свои действия коррективы в соответствии с их видимыми изменениями, о которых они никогда не могут знать больше того, что отражено в этом движении, не следует воспринимать как всего лишь метафору".

( И вот эту галиматью автор счёл нужным процитировать. Ш. Э. )


КОММЕНТАРИИ

(БАРРИ Н.) (США) И (ЛОЙБЕ К.) (АВСТРИЯ)

["Экономика и математические методы"*, том 28, вып. 3, май-июнь 1992г. (поступили в редакцию 28.11.1991г.)]

См. статью Эбеллинга ("Роль австрийской школы в развитии мировой экономической мысли XX в.")

Н. БАРРИ (США)

Как указывает Эбелинг, австрийская экономическая теория противопоставляется тому чрезмерному возвеличиванию знания и претензиям на способность предсказывавать и контролировать события, которые были характерными чертами экономического и социального мышления еще со времен эпохи Просвещения, а в XX в. их развитие достигло апогея. Бесплодные эксперименты с коллективной собственностью и контролем за ресурсами (коммунизм), кажется, далеко отстоят от безобидной, на первый взгляд. политики государства благосостояния и милостивых, но пустых обещаний введения индикативного планирования. Однако все эти социальные авантюры имеют общий источник, и заключается он в том, что Ф. фон Хайек назвал лжезнанием039. Выстроив впечатляющее здание объясняющей теории, твердо покоящейся на более пластичных чертах человека, особенно на способности его интеллекта подстраиваться к изменениям внешних условий, австрийская школа создала парадигму, альтернативную по отношению к превалирующему научному стилю, и не только кейнсианству, но и всем ортодоксальным интервенционистским взглядам в целом.


Теория человеческого поведения нигде так хорошо не проиллюстрирована примерами, как в концепции предпринимательства, разработанной И. Киршнером на основе фундаментальных положений Л. фон Мизеса043. Ибо только тогда, когда мы считаем человека способным активно реагировать на изменения цен на рынке, мы можем понять, как координировать его деятельность на нем. Некоторые австрийские экономисты, в частности Ф. фон Хайек, утверждают, что существование тенденции к равновесию является подлинно эмпирическим положением экономической теории. Именно готовность откликнуться на появившиеся возможности получения прибыли позволяет соединить и использовать на благо человека разрозненные знания, которыми обладают отдельные индивидуумы (это, вероятно, единственное положение австрийской теории, выдержанное в истинном духе концепции благосостояния). В ортодоксальной теории равновесия нет места предпринимательству, потому что из предположения о наличии исчерпывающей информации следует вывод о ненужности активных личностей, координирующих знания.


При анализе причин краха государственного социализма непрофессиональные наблюдатели, вероятно, в наибольшей степени будут находиться под влиянием австрийской школы. Также верно и то. что нынешняя приверженность рыночному социализму, выраженная экономистами - противниками капитализма, уменьшилась бы, если бы последние знали о сокрушительной критике этой попытки, по сути, осуществить квадратуру круга, прозвучавшей в ходе дискуссии об общественном счетоводстве, имевшей место в 1930-х годах. Уроки опровержения социализма, преподанные Л. фон Мизесом и Ф. фон Хайеком, сегодня выглядят даже более актуальными, нежели в то время.


Именно Ф. фон Хайек (вероятно, в большей степени, чем Л. фон Мизес) осознал, что проблема социализма - не просто проблема счета048. Большая часть наших знаний об обществе не носит объективного характера и не столь наглядна, как в математике или инженерном деле. Наши знания чаще всего безмолвны, быстропреходящи, эфемерны. Они хранятся "внутри" децентрализованной системы и в значительной мере недоступны планирующему центру. Едва опубликованные, они уже устаревают, захлестнутые потоком изменений в мире человеческих существ. Этог феномен наиболее наглядно иллюстрирует австрийская теория субъективных издержек049. Издержки, связанные с проведением любого экономического мероприятия, всегда означают отказ от альтернативного варианта использования ресурса, однако поскольку этот мыслительный феномен обнаруживается только в момент принятия решения конкретным лицом, здесь не может быть объективной оценки использования ресурсов экономики в соответствии с критерием общественного блага. Таким образом, социалистический плановик, сравнивающий затраты на реализацию альтернативных проектов, попросту распределяет ресурсы в соответствии со своим субъективным мнением (которое, как это можно предположить, вовсе не связано с его изначальными намерениями), а не стремлением к рациональному решению.


К. ЛОЙБЕ (АВСТРИЯ)

"Физик, который - только физик, еще может быть первоклассным физиком и ценнейшим

членом общества. Однако никто не может быть великим экономистом, будучи только

экономистом. И я не могу удержаться от того, чтобы добавить: экономист, который -

всего лишь экономист, скорее станет нудной (если не опасной) личностью".

(Ф. фон Хайек)


Мне хотелось бы предложить вниманию читателя одно важное критическое замечание методологического характера, ряд дополняющих пояснений относительно специфических условий Австрии и высказать конкретные соображения в пользу более холистского или межкультурного подхода в дальнейших исследованиях.

Рынок как спонтанно развившийся социальный институт, с моей точки зрения, никогда не был процедурой открытий. Ею является только конкуренция, которая затем уже порождает рынок. Поэтому рынок не существует априорно. Только логика выбора существует априорно. Такова моя позиция.

Теперь позвольте мне дать краткие пояснения по поводу специфического интеллектуального фона, определявшего становление и развитие австрийской школы. Ее типично европейские источники вообще и австрийские корни, в частности, к сожалению, никогда не были предметом систематического исследования. С одной стороны, если говорить, например, об основах теории предпочтений во времени, то можно упомянуть, что они ясно проглядывались в работах жившего южнее Альп Дж.Ф. Лоттини. Почти в то же время и там же Б. Даванцатти работал над теорией полезности, а Ф. Галиани, вероятно, ближе всех подошел к теории субъективной полезности и предельной полезности. Но не все камин в фундамент здания австрийской школы были заложены классической теорией и К. Менгером, вложившим в это свой живой, плодовитый ум и недюжинную работоспособность. На самом деле, еще задолго до него в Австрии сложилась своя традиция экономической мысли. Страна пережила эру Иосифа (императора Иосифа II) с ее специфически австрийской просвещенческой, но абсолютистской философией камерализма. Достаточно вспомнить имена X. фон Вольфа, И.Х.Г. фон Юсти и Й. Фон Зонненфельса. Задолго до К. Менгера они отстаивали каузально-генетический взгляд на общество, четко проводя различие между благами и потребностями и в какой-то мере уже замостили дорогу... Мне кажется, что К. Менгер явно находился под влиянием широко известного труда И. Кудлера под названием "Die Grundlehren der Volkswirtschaft" ("Основы экономического учения", 1846), который был написан в истинных традициях камералистики050 и должен рассматриваться в качестве первого опыта трактовки стоимости как субъективного явления. Кроме того, австрийская школа обнаруживает множество других характерных черт австрийского ума, и порой едва ли понятая холистическая Koniglich und kaiserlich (королевская кайзеровская) культура, конечно, накладывала свой отпечаток на ее воззрения. Все представители первого и второго и почти все - третьего и четвертого поколений ученых австрийской школы были выходцами из аристократической среды, и данное обстоятельство, конечно, оказывало заметное влияние на атмосферу в университетах и некоторых политических кругах Вены и Инсбрука. Эта, а также ряд других специфических черт австрийской культуры послужили причиной как всевозможных препятствий, так и успехов на пути к признанию этой школы. Следует также упомянуть и об острой методологической дискуссии (Methodenstreit) между более молодой немецкой исторической школой и австрийской.

Для того чтобы дать достаточно полное представление об окружении, в котором развивалась австрийская школа, необходимо сказать несколько слов о том, что я называю межкультурными аспектами экономической теории. Суть ее можно пояснить следующим примером. Оригинальный (написанный на венском диалекте) текст либретто "Волшебной флейты" в очаровательной форме выражает замечательное понимание В. Моцартом субъективного характера понятия ценности и его явный призыв к построению системы свободных рыночных отношений. Конечно, не это повлияло на подход К. Менгера, однако отсюда ясно видно, что данная идея уже вовсю обсужд лась в определенных кругах.

Многие деятели науки и культуры XVIII в., включая В. Моцарта и И. Гайдна, а примерно 100 лет спустя многие представители второго и третьего поколений австрийской школы, в том числе Е. Бем-Баверк, И. Коморжински и Г. Шуллерн-Шраттенхофен были членами тайного, масонского ордена, и это в какой-то мере проливает свет на культурный фон школы. Следует также по крайней мере упомянуть и о тесной духовной связи между австрийским кронпринцем Рудольфом и К. Менгером. Сейчас, когда говорят об интеграции Европы и новых тенденциях в бывших королевских и имперских странах, будет в высшей степени интересно вспомнить, что Рудольф и К. Менгер совместно разрабатывали политически возможную модель федерации независимых и свободных придунайских государств задолго до того, как эти проблемы были поставлены в повестку дня. Их исследования были не только весьма детальными, но и написаны удивительно изящным слогом.

Сосуществование и тонкое взаимовлияние между австрийскими философами, такими, как Б. Больцано или Ф. Брентано и австрийской экономической школой, представляет собой еще один межкультурный аспект, которым нельзя пренебрегать. Таковым являются и развитие правового позитивизма, и влияние психологии и философии науки, которые были предметом обсуждений Венского кружка.

Мне кажется также, что дискуссия по поводу новых стилей в музыке (от И. Брамса к А. Шенбергу), развернувшаяся в Вене в то же самое время, когда К. Менгер в 70-е годы, а позднее Е. Бем-Баверк, Вайси и В. Матайя формировали свои идеи и наслаждались этой музыкой, должна была бы найти отражение при более основательном исследовании значения австрийской экономической теории в истории экономической мысли XX в. Насколько мне известно, до настоящего времени проводилось слишком мало серьезных исследований связи между экспрессионистским искусством Э. Шиле и Г. Климта и экономической философией и объяснением смысла и роли социальных инситутов. Все это также заслуживает большего внимания. Позволю себе заметить, что для меня хайековская теория искусства столь же важна, сколь и его теория спонтанного порядка.

В заключение мне хотелось бы подчеркнуть, что австрийская экономическая теория состоит не только из трудов К. Менгера, Е. Бем-Баверка, Л. фон Мизеса, Ф. фон Хайека. Австрийская экономическая теория подразумевает холистический подход к социальным явлениям и институтам. Поэтому необходимо расширить изучение деятельности менее известных, но весьма серьезных оригинальных ученых - ее представителей, которые внесли столь же важный вклад в развитие школы. Позвольте мне упомянуть только несколько имен представителей второго поколения школы, пришедших на ум: Р. Майер, Р. Цукеркандль, И. Коморжински (эти трое авторов задолго до Е. Бем-Баверка подвергли разгромной критике "Капитал" К. Маркса), Филиппович, Г. Шуллерн-Шраттенхофен, X. Сакс. Как однажды сказал мой друг и учитель Ф. фон Хайек, их труды - словно "изящно отделанные камни".


( Не знаю, как вам, а на мой дилетантский взгляд - это полный маразм. - Ш. Э. )