# прода 04/11

Алексей Федорочев

Глава не до конца, но раз обещал... В выходные закончу, выложу еще кусок.

## Глава 4.


До сих пор не знаю, совершаю я ошибку или нет?

Вручив после долгих препирательств заготовленную посылку привратнику, удостоился короткой реплики:

- Ждите.

Ждал. Три часа на самом солнцепеке перед воротами кротости и смирения мне не прибавили, но деваться было некуда. Если визит к Задунайским превышал мой уровень на голову, то здесь я вообще был букашкой под микроскопом. Единственное, из-за чего сунулся сюда - страстное желание хоть как-то определиться с дальнейшими планами на будущее. Раз вселенная подкинула мне такой жирный бонус в виде второй жизни, да еще в не самых худших стартовых условиях, то глупо было бы не реализовать все давно похороненные в прошлом мире мечты и амбиции. Там мне во многом помешало ранение, слишком сложно привыкал к отсутствию ведущей руки, потом еще долго не мог адаптироваться к внезапно грянувшему капитализму и рыночным отношениям, а дальше - просто плыл по течению, решив, что мое время уже ушло. Так себе оправдания, если быть честным хотя бы с самим собой, но других нет.

- Надеюсь, ты не в монахи постригаться собрался? - надо отдать ему должное, Земеля молчал долго: и пока мы добирались сюда на электричке вместе с толпами вырвавшихся из плена душного города на природу отдыхающих, и пока мы шли по единственной дороге к монастырю, и во время моего разговора на повышенных тонах у ворот, но теперь даже его хваленое самообладание дало трещину под напором любопытства.

- Не дождетесь! Вы, значит, с Лехой гаремами меряться будете, а мне целибат блюсти? Не-е-ет, я еще посоревнуюсь с вами в этом деле...

Небывалая для этих мест жара не располагала к дальнейшему диалогу, так что ленивый переброс фривольными шуточками увял сам собой на некоторое время.

- А если не пригласят тебя? - еще раз попытался реанимировать серьезный разговор Земеля.

- Значит, я - действительно параноик, и навыдумывал всякой ерунды на ровном месте. Пошли, в тенечек хоть отойдем, - киваю в сторону трех тоненьких березок неподалеку от ворот, дающих подобие тени в этом пекле.

Расслабив узел шейного платка, какие здесь до сих пор носили вместо галстука, расстилаю на траве купленную в электричке газету - пятна на костюме от травы не входили в мой список необходимых вещей, и устраиваюсь поудобнее. Земеля, не заморачиваясь, плюхается рядом.

- Думаешь, удастся что-то узнать?

- Не знаю. Надеюсь, конечно, но вряд ли... Разве что подсказок дадут, - откровений не ожидаю, но хоть что-то же мне скажут!

На жаре нас разморило. Не знаю, был ли расчет на это по другую сторону монастырских стен, но, поняв, что еще чуть-чуть, и к моменту встречи моя голова превратится в печеную тыкву, начал принимать меры. Вода, получаемая от использования дара, всегда была одного и того же состава и температуры: чистейшая, как из высокогорного родника, и примерно такой же теплоты +5оС. Наполнив ближайшую яму, попытался настроить ветерок в нашу сторону. Ничего не вышло, но возясь у прохладной лужи, потихоньку пришел в себя. А, развлекаясь магией, никак не мог отделаться от мысли, что не тем я занимаюсь.

Мне бы сейчас учиться, развивать и изучать свой дар, доставшийся по воле случая, а я вместо этого лезу в змеиное гнездо, ни хрена не разбираясь в раскладах. Жаль только, что если не полезу сам - меня туда притащат и явно не на моих условиях. Точнее не так, ставить условия мне и так никто не даст, но хоть что-то выторговать за добровольное сотрудничество хотелось бы. Ну, и быть хоть немного в курсе, на что подписываюсь.

Невеселые раздумья прерывает совсем молоденький монашек, вышедший из калитки и направившийся в нашу сторону.

- Пройдемте, вас примут.

Киваю Олегу, порядок его действий уже обговорен, привожу себя в порядок и следую внутрь обители.


И все-таки я - гений!

Склоняясь в глубоком поклоне перед старым одноруким монахом, я ликовал, что хоть тут догадался правильно. Возраст, залеченные раны, пластическая хирургия, а самое главное - потеря источника, конечно, сделали свое дело, но этот тяжелый властный взгляд я не перепутал бы ни с каким другим. Именно так он всегда смотрел на нас с Митькой со своего ростового портрета в дедовом кабинете, недаром художник, нарисовавший его, считался гением современности. Правда, встала дилемма - как обращаться к хозяину кабинета? Ваше бывшее императорское величество? По-моему, оскорбительно получится. Государь? Так он уже давно не правит. И по имени-отчеству не прокатит. Как к монаху? Тоже лажа, из него монах, как из меня балерина, тем более, что правильного обращения и не знаю. Остановился на нейтральном "господин".

- Позвольте представиться, господин, Егор Николаевич Васин, к вашим услугам.

Почти физически ощущаемый холодный взгляд проходится по мне, просвечивая, как рентгеном. Стоять со склоненной головой неудобно - не видно лица собеседника, но и моё таким образом не разглядеть.

- Чего ты хотел добиться таким подношением? - спустя очень долгую паузу спрашивает старик.

Замеченный за ширмой, работающий источник намекает, что врать ни в коем случае нельзя. Если я умею отделять правду от лжи, то не стоит считать других дурнее.

- Добиться личной встречи. Заинтересовать. Понять, - отвечаю короткими рублеными фразами, даже не пытаясь лукавить.

- Откуда узнал про это место?

- Выследил Григория Осмолкина, - правда, одна только правда.

- Сколько человек сейчас в комнате? - гадство, вот что сейчас сказать? Придется, как есть:

- Четыре: вы, я, человек за ширмой, и вон за той панелью, - аккуратно, без резких движений, указываю на фальшивую стенную панель позади хозяина кабинета, сквозь которую слабо просвечивает еще один источник.

- Значит, прав был Елизар... - практически выдыхает себе под нос монах. Лишь усовершенствованный на время встречи слух позволяет разобрать бормотание старика, жаль только, есть обратная сторона - любой резкий громкий звук доставит нехилый дискомфорт.

- Считай, что заинтересовал, - бывший император жестко усмехается. Куда там Гришке с его уродствами, у этого лицо чистое, без шрамов, но искусственный глаз в левой глазнице и общая неестественность мимики из-за восстановленных мышц создают гораздо более жуткое впечатление.

- Как догадался? - жест в сторону чаши или скорее в сторону экспертного заключения.

- С трудом, господин.

- Обращайся ко мне - отец Никандр, - перебивает монах.

- Слушаюсь, отец Никандр, - и продолжаю отвечать на вопрос, - Какие-то намеки были от Елизара Андреевича, пока он жив был. Тогда по малолетству не понимал, но в память запало. А совсем недавно узнал про удочерение матери...

- И?

- Елизар Андреевич, вопреки всеобщему мнению был нормальным человеком, младенцев на завтрак не ел, - рискую слегка пошутить, слабая усмешка собеседника говорит о том, что некоторые вольности в рассказе допустимы, - Он вполне мог пожалеть девушку в трудных обстоятельствах. Мог помочь, предоставить кров, дать денег на обучение. Мог принять в род, чтоб окончательно привязать перспективную одаренную. Но вот удочерить с его старомодными понятиями о семье, роде и его чести, не мог никак.

- Но ведь удочерил? Или ты недоволен этим фактом?

- Ни в коем разе, отец Никандр.

- И как же ты связал это со мной?

Тщательно подбирая слова, пытаюсь объяснить свои выводы:

- Только две страсти было у Елизара Андреевича: Империя и император. С чувствами и желаниями других людей, даже собственными, если они шли вразрез с интересами двух озвученных, он не считался. Только Ваша воля могла заставить его породниться с безродной девицей и ее ребенком, - слово "Ваша" даже голосом выделяю с большой буквы.

Монах какое-то время обдумывает мой ответ.

- Забавно... Редко кто мог дать такую точную характеристику этому человеку. Сколько слышал рассуждений о нём... А тут какой-то шестнадцатилетний юнец смог в нескольких словах выразить его сущность, да еще целиком совпасть с моим мнением, - уцелевший глаз пристально изучает меня.

- Ничего удивительного. Вы были его первым воспитанником, а я и Дмитрий - последними.

- Да ты, никак, имеешь наглость сравнивать меня с собой? - вроде бы сказано с насмешкой, но есть какая-то тень угрозы, поэтому спешу сгладить допущенную грубость:

- Ни в коем разе, отец Никандр. Просто мне одному из немногих довелось узнать его как человека, а не как должностное лицо, - на всякий случай еще раз склоняюсь в поклоне.

Монах опять долго молчит, заставляя меня нервничать. Как ни готовился я к этому разговору, но действительность вышла гораздо сложнее. Тяжелая давящая атмосфера в помещении, созданная этим искалеченным мужчиной, буквально давит на плечи. Каждое слово - как шаг по минному полю, еще и врать нельзя.

- Насколько было бы проще, если б ты, вслед за Дмитрием, пошел в безопасность... Почему, кстати? Все задатки для этой службы у тебя есть?

- Не моё. Я уважаю людей, служащих там, но это - не то дело, которым я хотел бы заниматься всю жизнь.

- И с каких это пор служение Родине стало противно дворянину?

- С вашего позволения, служить Родине можно разными способами. Я не бегаю от службы, но именно в этом ведомстве служить не хочу, - твердо отстаиваю свою позицию, благо, опыт отбиваться уже есть.

- Свободу любишь?

- И это тоже, отец Никандр.

- Что ж, иногда воля Господа проявляется странным образом, недоступным нам, простым смертным. Готов ли ты, дворянин Васин Егор Николаевич, послужить своему Отечеству?

Угу, сама постановка вопроса уже мне нравится, как будто есть возможность отказаться.

- Всегда готов! - неуместный смешок от использования девиза пионерской организации в такой обстановке гашу в зародыше. И, отвлекшись, пропускаю удар по мозгам.

Дальше пошла такая пафосная муть, словно дедок выступал на митинге перед дворянским собранием. И "родина в опасности", и "кругом враги", и "все в едином порыве"... Я, конечно, иронизирую и перевираю, но если вся судьба государства зависит от действий шестнадцатилетнего парня, то что-то тут не так. Хотя и так в речь почти не вслушивался, целиком и полностью сосредоточившись на защите, потому что дятел за ширмой со скоростью радиста молотил ментальными воздействиями, забыв, что все его манипуляции для меня как на ладони. Сеанс накачки шел минут десять-пятнадцать, пока старик не выдохся и не начал повторяться. Очень удачно, что начало монолога застало меня со склоненной головой, а до сих пор не состриженные волосы рассыпались по плечам, почти закрывая лицо, иначе бы чем-то, да выдал свое отношение к происходящему.

- Суть твоей службы тебе объяснит Григорий Осмолкин, - заканчивает монах, - Слушай его, как меня, - еще один ментальный удар из-за ширмы, - Больше сюда не приходи никогда, - и окончательный добивающий.

Краем глаза отмечаю, что источник неизвестного мага потускнел до неприличия, явно исчерпав себя. Это очень хорошая новость, потому что моя защита с непривычки уже на пределе. Этот гад силен и похоже очень опытен, мое счастье, что расстояние, разделяющее нас, заставило его тратить силы нерационально.

Если б не озаботился перед визитом сюда навестить маму, мог бы словить все эти закладки, даже, несмотря на то, что знал бы об их наличии: одно дело видеть, а совсем другое - противодействовать. Как оказалось, на редкость вовремя вспомнил о своем желании узнать про механизм блокировки и других подобных техник, а главное - про защиту от них.

Всю свою ненависть вкладываю в одно единственное действие.

Зря ты, дяденька, выбрал четки из заряженных жизнью бусин, были бы обычные, деревянные, пришлось бы мне искать другой путь.

- Благословите на службу, отец Никандр! - опускаюсь на колени перед монахом, одновременно сокращая расстояние между нами - ошибку неизвестного повторять не собираюсь.

- Благословляю, дитя. Ступай.

Навстречу крестящей руке с зажатыми бусинами летит тончайший жгут моей силы. Хрена-два кто повторит, для этого надо быть именно видящим.

На негнущихся ногах проделываю весь обратный путь в сопровождении молодого молчаливого монаха, приведшего меня сюда. И держу - на зубах и морально-волевых -держу канал подпитки между своим источником и проклятыми теперь четками, накачивая их не-жизнью. Где-то на середине пути нить между нами обрывается, и так выдержав на десяток метров больше, чем я ожидал. Раскочегаренный до предела дар тормозит не сразу, продолжая вырабатывать энергию.

И только выйдя за стены, позволяю себе чуть-чуть расслабиться и отпустить то немыслимое напряжение, что выдерживал все эти минуты.

Не пережить тебе этой зимы, старик.

Сила сходит с ума, запертая в теле, но возможности дать ей выход - пока нет. Не то, чтобы боюсь продемонстрировать выброс, но лучше подальше отсюда. Так и иду до станции в сопровождении дождавшегося Земели, опасаясь расплескать клокочущую энергию, напоминая самому себе мужика из анекдота, не рискующего кашлянуть после ударной дозы пургена.

- Год, надо продержаться год, - говорю скорее для себя, чем для пилота.

На станции в вагон сели только мы с ним, так что наблюдателей нет. Да и зачем они, если по задумке хозяина я теперь оболваненная марионетка? Нашим попутчикам сегодня повезло, бурлящую во мне силу я в итоге все-таки смог оформить в стандартное общеукрепляющее воздействие и сбросил в пространство. Больше всего досталось Олегу, который находился рядом, но этот лось и так здоров, так что особого эффекта не почувствует. А вот бабке на соседней скамейке должно резко похорошеть, если ее дети-внуки рассчитывали на наследство, то сочувствую их горю - еще пару лет старушка точно проскрипит. Видимо, все в жизни уравновешено: одному старику смерть приблизил, другому - отдалил.

- Узнал, что хотел? - аккуратно спрашивает Земеля, каким-то шестым чувством поняв, что я уже способен общаться.

- О, даже больше, гораздо больше...


Под стук колес обычно хорошо думается. Очередной поезд Петербург-Москва гостеприимно принял нас в свое чрево и мчал в первопрестольную. Видя мою отрешенность, Олег не лез с расспросами, за что я, как обычно, был ему благодарен. Шаман на его месте попытался бы вытащить из меня подробности, Метла - развлечь разговорами, про других из своей команды сказать сложнее - не так хорошо узнал. Но с большой долей вероятности могу предположить, что так же деликатно повел бы себя профессор, китайцы попытались бы накормить (по их мнению, все проблемы от недоедания), а Борю, скорее всего, пришлось бы развлекать мне самому.

О совершенном поступке не жалел, мог бы, точнее, мог бы безнаказанно - убил бы сразу, как только началась обработка, в идеале - и самого бывшего императора, и свидетелей. С особенным удовольствием прикончил бы дятла - менталиста, так старавшегося поиметь мои мозги. Но тут вообще надо радоваться тому, что есть, не попадись на глаза лечебный артефакт, оформленный под четки, - пришлось бы разрабатывать целую операцию с тайным проникновением и подделкой алиби, а так все вышло само собой. И теперь, чем больше старик будет щелкать заряженными бусинами, тем хуже ему будет становиться, крысы - свидетели.

Идея была на поверхности: вспомнив о "круцио", сразу же вспомнились остальные непростительные: "империо" и "авада". Подобием "империо" может считаться техника допроса в трансе, хотя над расширением возможностей потребуется еще поработать, мастер-класс мне сегодня показали. А вот с "авадой" - лучше бы без несанкционированных опытов на себе. Добиться остановки сердца через прикосновение было самым легким, проверено на бандитах-инкассаторах, но вот получить эффект обратный целебному - о! тут пришлось поизвращаться.

За стариком наверняка одаренные закреплены, но в том-то и фокус, что не-жизнь, как я ее обозвал, - это очередная форма воздействия силой жизни, просто как бы в противофазе к организму. И отличить заряженную таким образом бусину от обычной "лечилки" - не изобрели пока еще таких приборов. Бушарин в своей лаборатории, по крайней мере, точно не засек разницу между "лечилкой" и "убивалкой". Хорошо еще я тогда догадался пометить экспериментальную батарейку, иначе бы ушла на продажу кому-нибудь из костинских бойцов с общей массой. Даже на мой взгляд она выглядела практически одинаково с обычными. Результаты изысканий напугали меня самого: техника-проклятие вышло неснимаемым, то есть никакие последующие целебные воздействия не помогали. А за такие знания тоже могут прикопать. Поэтому решил пользоваться только в крайнем случае, который наступил неожиданно быстро.

В моем представлении результаты встречи могли варьироваться от "пошел нафиг - с Новым годом" до нормального продуктивного разговора с обрисовкой будущего задания и вознаграждения. И я искренне считал, что трезво смотрю на вещи. Но случившееся...

На такое развитие событий отводил меньше одного процента, все-таки считал, что игра будет гораздо тоньше, и соответственно почти не делал заготовок. Менталист вообще оказался поганым сюрпризом. С ужасом представил себе, что мог бы поехать на встречу, абсолютно не зная, как работают эти техники. А теперь, как говорил Джон Рэмбо: "Не я первый это начал".

Вполне возможно, что я так никогда и не узнаю, что задумала эта шайка старперов, но как-нибудь обойдусь без этой информации. Для меня там явно нет ничего хорошего.

Гораздо больше нервировали метальные закладки, особенно первая, пропущенная. И вроде бы ничего такого - служить Отечеству я и так был готов, но не получится ли, что под этим лозунгом можно будет заставить меня в будущем сделать что-то против воли? Остальные беспокоили меньше, хоть и не факт, что правильно отвел, ведь до этого всего несколько раз под маминым руководством этот трюк проделал, а мать мне ничего плохого по определению не желала. Но тут успокаивало, что порыва бежать и исполнять приказы Гришки не возникло. Более того, от одной мысли о том, что пока старикан коптит небо, придется изображать послушного болванчика, приходил в дикое бешенство. Надоело жить, как колобку, уматывая то от одного, то от другого желающего схарчить маленького бедного меня.

Усталость от пережитого в конце концов взяла верх, но уже на самой грани сна и яви пришла идиотская мысль - пора мне брать прозвище Черный Доктор или нет? С момента попадания я вылечил по большому счету всего троих: Шамана, маму и Гришку. Последний, правда, шефа вряд ли переживет, придется позаботиться. Остальное лечение - мелочевка, не требовавшая большого ума и усилий. И убил лично извращенными целительскими техниками тоже троих.

Не, рано, на Черного Доктора не тяну, так, серый санитаришка.

На этой оптимистической ноте окончательно провалился в сон.


Костин примчался к нам прямо с утра, едва узнав о нашем возвращении, не зря рожа одного из отиравшихся в районе дороги к ангару мужиков показалась мне знакомой. Он попытался сразу же утащить меня куда-то, но, выложившись накануне до предела, на новые подвиги я был не способен.

- Ярослав Владимирович! Сейчас я точно никуда не поеду, дай хоть в себя с дороги прийти!

Оценив мой помятый вид, мужчина с сожалением убавляет свой напор, но оставить меня в покое не может - его так и распирает желание поделиться узнанными подробностями.

- Короче, Слава их вычислил! Это ДПшники!

Слава - это его сын, Бронислав. В их семье, похоже, есть некий бзик на тему имен, потому что все известные мне Костины названы на старорусский манер: старший сын, который работает агентстве, зовется Бронислав, младшая дочь - Мирослава, а еще знаю про брата Станислава. Видать, очень хотят прославиться. Каково приходится в жизни девушке с противоречивым именем Мирослава Ярославовна - не хочу даже вникать.

- Одна машина дежурила на всех четырнадцати эпизодах! Просто они менялись с другими сменами, поэтому сходу понять закономерность не удалось. Еще и перерыв почти месяц делали. Мы проверили - у одного из них жена в это время рожала, отпуск брал, видать, не до разбоя было!

ДПшники - это местные ГАИшники, аббревиатура идет от слов "дорожная полиция". Задумываюсь. Если экипаж патрульной машины скурвился, то все встает на свои места. Одинокая фура останавливается по требованию оборотней в погонах, водитель выходит к преступникам, а там все просто - либо убивают на месте и отгоняют машину с содержимым к подельникам, либо под угрозой, заставляют водителей самих проследовать к отстойнику, а убивают уже там. Скорее всего, правилен первый вариант, потому что лично я именно так и сделал бы.

Костин горит азартом, а вот я наоборот, расстроен. Раз замешаны государственные структуры - тихо провернуть операцию не получится, а мне только подобного рода известности и не хватало.

- Ярослав, если мы их возьмем, мы навеки в черный список попадем. Подумай сам, полицаи нам потом жизни не дадут.

- Егор! Не говори о том, в чем не разбираешься! Если представить железные доказательства, они сами будут рады замять историю, иначе головы руководства полетят.

Так-то оно так, только без прикрытия сверху никто таким заниматься не будет. Если Слава вычислил закономерность, то и следователи просто обязаны были, у них-то возможностей побольше должно быть. Озвучиваю мысль:

- Я думаю, ты не прав. Такие дела без крыши от полиции никто проворачивать не рискнет. Смотри сам: Славка, конечно, молоток и все такое, но далеко не гений сыска. В полиции-то всяко поопытнее его будут. А тут четырнадцать эпизодов - и тишина, типа, вот такие неуловимые мстители. Мне вот кажется, что следователи должны были хоть что-то да нарыть.

- И нарыли. Собственно, им всего чуть-чуть не хватает, чтоб на этих сволочей выйти. Они, гады, знаешь, когда это делали? На стыке смен патрулей. По журналу уже не их смена, а они, типа, еще до поста не доехали. Плюс несколько раз втихую дежурствами с коллегами менялись под предлогом того, что у одного жена сначала в положении была, а потом ребенок маленький, представляешь ведь, наверно, как это бывает. А в журнале все согласно графику отмечено. Славка с дальнобоями семь рейсов сделал, пока не понял, как это можно провернуть. Ну, и самое главное, тот, который отцом стал, недавно дом в городе купил, якобы на наследство бабкино, а у нас точная информация есть, что бабка его беднее церковной мыши была.

При упоминании о церкви меня передергивает. Слава Богу, Костин, увлеченный рассказом, этого не замечает, но надо с этим что-то делать. В этом мире религия играет гораздо больше роли, чем в прежнем, и в храм идти еще не раз придется, те же пилоты, уж на что раздолбаи по жизни, а периодически на службы ходят, хотя бы по праздникам. И здесь только мне, закоренелому совку с промытыми мозгами это кажется немного ненормальным, остальные относятся к этому как раз адекватно.

Если Бронислав прав, то мой допрос всего лишь подтвердит его догадки. Только тогда и брать их придется на горячем, чтоб доказательства не просто железными, а железобетонными были, а это значит, что еще один водитель с большой долей вероятности распрощается с жизнью. И отношения с полицией, что бы Ярослав ни говорил, заметно испортятся. Будь разбойники обычными людьми, спустили бы, а здесь честь мундира замешана и все такое. Не любят там таких, которые за руку их коллег ловят и сор из избы выносят на всеобщее обозрение. Впрочем, таких нигде не любят. Еще и сыскари на нас взъедятся, что им дорожку перешли.

Стоят двадцать тысяч от нанимателей такого? По мне - не стоят. Но и запретить напрямую Костину я не смогу - вон, как копытами бьет, удила закусив. Застоявшийся жеребец, мать его. И слить втихую информацию полиции не удастся, наемник этого точно не поймет.

Что же делать, что же делать-то, блин? Как бы и рыбку съесть и сухим остаться, а?

По округлившимся глазам Ярослава, понимаю, что последнее умудрился произнести вслух. Косяк.

- Как ты хочешь допрос провернуть?

- Тот, который неженатый, сержант Локтев, у него собака есть. Когда он не на дежурстве, то по вечерам с ней подолгу гуляет. Пива берет и в парке с мужиками сидит, а иногда один, когда компании нет. Сегодня как раз такой день, могли бы под это дело с ним пересечься. Если, говоришь, он потом ничего не вспомнит, то самое оно получится. Фуры, в среднем, раз в неделю-две пропадают, последнее время реже, видать, опасаться начали, но по-любому до нового эпизода совсем чуть-чуть остается, только-только приготовиться. Нам ведь еще контракт с нанимателями заключать.

- А они одаренные? Подозреваемые ваши?

На этом месте Костин начинает неприлично хрюкать, пытаясь удержать смех, а потом машет рукой и просто хохочет. На веселье подтягиваются остальные обитатели ангара, державшиеся до этого поодаль, только Борька с Бушариным, как сидели под куполом, так и продолжают там копошиться, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг. Вообще, в лице Чёрного, профессор нашел самого верного почитателя, и за время моего отсутствия эта парочка успела спеться так, что только Борины природные особенности мешают им общаться еще теснее.

- Я смотрю, у вас весело! Привет, Ярослав! Саша! - кивает знакомым Шаман.

- При..привет! Ха-ха! Ой, Егор, ну, насмешил! - обменявшись с Лехой и Олегом рукопожатиями, наемник слегка успокаивается. Александр, который во время разговора неслышимой тенью стоял за плечом начальника, тоже давит улыбку.

- Я задал вопрос и хочу услышать на него ответ! - немного холоднее, чем требовалось, подаю голос. Не стоило бы им забывать, кто тут главный.

- Прости, Егор! - мгновенно становится серьезным Костин, - Нет, они не одаренные. Были бы с даром - не служили бы там. Просто у тебя, похоже, сложилось неверное мнение о количестве таких. Минимальные способности, конечно, у многих есть, но обычно такие, что их и развивать не имеет смысла. А вот если середнячок - то уже гораздо выгоднее именно по этой части учиться и работать, вербовщики не зря свой хлеб едят. Про сильных, вроде вас, я вообще молчу, такое количество в одном месте я только в армии видел. Складывается ощущение, что вы притягиваете друг друга.

Анализирую его слова. А ведь, наверно, где-то так и есть. Я ведь уже отмечал как-то, что мое окружение не дает мне трезво оценить средний уровень населения. Маги действительно друг к дружке тянутся, хотя вроде и не прикладывают к этому каких-то особых усилий, само как-то получается.

- Ладно, понял. Во сколько твой Локтев на променад выходит?

- Часиков в восемь - пол-девятого, когда попрохладнее становится. Только он в пригороде живет, до туда еще час на машине пилить, ну, и осмотреться стоит немного.

- Хорошо, вечером в шесть у тебя буду, давай съездим, поговорим с этим Локтевым, - к вечеру, надеюсь, оклемаюсь, на пик еще не выйду, но на допрос обычного человека сил хватит.

Отчитавшись по работе и поболтав еще немного о том - о сём, Костин удаляется, оставив Баринова с нами. Зову к столу всех, даже китайцев.

- В общем-то, с Костиным, если выгорит, это будет последнее дело. В Питере уже даже работа нас дожидается, - это я персонально Боку говорю, пусть знает, что времени на раскачку нет, - Там, конечно, пока ерунда, пару площадок охранять, но с чего начать уже есть.

Капитан кивает, принимая мои слова к сведению.

- Четверо костинских с нами просятся, брать?

- На твое усмотрение, тебе с ними работать. Ну, и, чтоб с Ярославом не поссориться, он у нас такой, обидчивый, - Саша опять кивает, успел уже изучить характер директора, - Если у кого еще кто есть на примете, давайте, переманивайте. Я прикинул, нам на первое время человек двадцать точно потребуется, потом посмотрим на месте, - это я уже ко всем сразу обращаюсь.

Шаман с Земелей что-то прикидывают про себя, а Борис с профессором недоуменно переглядываются, у них таких знакомых нет.

- Олег, Алексей, рассчитываю, что вы первое время в агентстве на постоянной основе поработаете, пока себе замену не найдете и не выучите. Иначе Александр совсем зашьется, - пилоты молча подтверждают, это, хоть и не оговаривали специально, но подразумевалось по умолчанию. - По агентству вроде бы все? Саша, с тобой подробности потом отдельно проговорим. Теперь по переезду: Боря, не передумал?

- Нет, уговор в силе, - непонятно для остальных отвечает Чёрный.

- Тогда на днях все оформим и в Питер с нами, - юноша заметно расслабляется, до сих пор наши договоренности были исключительно устными.

- Александр Леонидович, у вас неделя на сборы, к осени мы должны переехать. Помещение мы с Олегом присмотрели, пока примерно то же самое, что и здесь. Разбогатеем - устроимся получше.

- На нынешнем этапе этого хватает. Хотелось бы только еще алексиума для опытов, тот, что есть, уже истрачен. Про помощников я вам уже говорил, в одиночку я долго собирать все буду, а Борю не ко всем приборам подпускать можно.

- Будет, и алексиум, и помощники, - примерно килограмм драгоценного вещества еще замочен в баке в подсобке, да еще по лесам местным стоит пробежаться. Есть у меня пара мест, примеченных зимой, где метеориты явно водятся. Просто из-под снега их нереально было достать тогда, а потом руки не доходили. Жаль, что золото для меня так же не видимо, а то бы совсем как сыр в масле катался.

- Витя, ты едешь с нами, - успокаиваю заметно перетрухнувшего механика, - Вопрос с Ямой решу в ближайшее время, но, извини, твоего мнения спрашивать не буду. Насчет семьи - думай сам, мне все равно. Но на твоем месте я бы сразу их не тащил, с жильем там пока неизвестно как будет. Лучше чуть осмотримся, потом дам время на переезд. Грузовик у "Кистеня" мы заберем в обмен на трофейные доспехи, с Костиным это уже обговорено, так что перевезти вещи будет на чем.

Жирнов встряхивается как собака, сбрасывая напряжение. Жизнь с нами намного лучше, чем в долговой яме, тем более, что я регулярно подбрасываю ему деньжат для семьи. Свободным он конечно больше бы заработал, но он и так слишком дорого мне обходится, так что роптать ему не с чего. С другой стороны, как механик, он - гений и профессора понимает с полуслова, когда тот именно по этой части с ним общается, так что денег на него жалеть не стоит.

Раздав всем ценные указания, какое-то время отвечаю на вопросы, после чего народ расходится, а я поворачиваюсь к двум оставшимся персонажам.

- Теперь с вами, голуби мои сизокрылые. Ничего мне рассказать не хотите?

- С У и Чжоу все в порядке, хозяин, - удивительно чисто без ожидаемых "сю-сю" отвечает Ван. Темная лошадка Ли, как обычно, молчит, он из этой четверки, а теперь уже двойки, самый незаметный.

- Они вернутся, хозяин, найдут вас. Это семейные дела, - чуть-чуть открывает тайну мой повар.

- И в Петербурге найдут?

- Обязательно, хозяин.

- Я теперь вам не хозяин, объяснял ведь уже! - немного досадую на режущее слух обращение.

- Мы поняли, хозяин, - как попугайчик продолжает твердить одно и то же Ван.

- Черт с вами, зовите как хотите, - всё они прекрасно поняли и про вольную, и гражданство, иначе бы У и Чжоу не смылись бы так быстро по своим "семейным делам", но звать меня хотя бы по имени-отчеству отказываются наотрез. Хотя пару раз проскакивало "мастер" или "шеф", что для меня привычнее. Надеюсь, со временем целиком перейдут на это обращение.

- В Питер со мной едете?

- Конечно, шеф, когда собираться? - Ли редко подает голос, но именно он первым уловил мой настрой. И, кстати, у него тоже волшебным образом исчезает так раздражавший меня акцент.

- Неделя где-то на улаживание дел точно есть, а там и в путь. Ко мне вопросы есть?

- Пока нет, шеф, - почти синхронно кланяются китайцы.

Провожаю их хмурым взглядом. К хорошему быстро привыкаешь, а эта четверка, временно ужавшаяся до парочки, целиком и полностью взвалила на себя все обязанности по нашему обслуживанию. Ван готовит с каждым днем все лучше и лучше, ориентируясь исключительно на мои вкусы, да еще на всю нашу ораву. Когда я последний раз стирал себе что-то, я вообще уже давно забыл: все вещи в идеальном состоянии развешены за ширмой, заменяющей мне шкаф. Не сомневаюсь, что и мой багаж уже давно разобран, рассортирован и прибран по местам. С этой точки зрения они идеальны. Может, зря себя накручиваю? В любом случае, с моими тянущимися из детства неприятностями связаны они быть никак не могут, так что пусть остаются.


Когда Костин сказал про сержанта, я невольно представил себе молодого здорового парня типа старого знакомого - Глеба Судоржина, но в который раз ошибся. Сержант Локтев оказался невзрачным мужичком лет сорока пяти - пятидесяти, да еще и одетым в ту самую джинсу, которая считается здесь признаком бедности. Разве что кобель у него оказался знатный - здоровенный малоазиатский овчар, похожий на уменьшенного белого медведя, таких вроде бы алабаями называют.

- Дядь Саша! Папа! - звонким голосом ору на весь парк, подбегая к небольшой компании, - Вот вы где!

Костин поехал на дело со своей собакой - лохматым двортерьером Шарабаном, ошалевшим от неожиданной прогулки вместо традиционного сидения на цепи. Внезапная свобода ударила Шарабану в башку, и он носился по лесополосе, высунув язык, пока два Владимировича_- Ярослав и Александр - не подманили поганца и не посадили на длинный брезентовый поводок, который тот теперь смачно грыз в надежде вырваться обратно на волю. Сколько в этом моменте было спектакля, а сколько импровизации - сказать не берусь, пса видел в первый раз, но на этой почве наемники вполне естественно познакомились с подозреваемым. Слово за слово, как это бывает у собачников, и вот уже троица мужчин чинно восседает на бревне, распивая припасенное пиво и закусывая вяленым лещом, разложенным здесь же на газетке.

- Мой младшенький, Жорка, - слегка захмелевшим голосом представляет меня собеседнику Костин, гладя по вихрам рукой, испачканной в рыбе.

- Пап, ты же обещал сегодня не пить! Мамка опять орать будет! - мстительно наступаю на ногу директору, чтоб не особо входил в роль.

Гримасу боли Костин удачно выдает за пьяное недовольство:

- Кто пьет? Я?! Мы здоровье только поправляем! Верно, Шурик? - оборачивается он к капитану, - Андрюх, вот что нам с баклажки пива будет? - это он уже к Локтеву обращается.

Стоит только скрыться проходящему мимо парню с овчаркой за стеной деревьев, как спектакль сворачивается, а в лицо сержанту летит проверенный пшик из заготовленного заранее баллончика. Наемники на всякий случай отшатываются подальше и задерживают дыхание. Не ожидавший никакого подвоха мужчина хапает аэрозоль полной грудью, а моя рука перехватывает его, поднявшуюся для защиты. Воздействие отработано, так что ДПшник входит в транс быстро. Верный пес сопит неподалеку, не зная, что хозяину требуется помощь.

- Можно приступать? - спрашивает Бок у меня.

- Валяйте, у вас десять-пятнадцать минут.

Мгновенно подобравшиеся наемники приступают к допросу.

Что могу сказать, Слава отработал на пять, правильно вычислив преступников. Неожиданно мозгом и идеологом этой группировки оказалась та самая недавно родившая баба, жена напарника. До его женитьбы эти два балбеса много лет относительно честно тянули лямку, ограничиваясь мелкими взятками от водителей, что даже не считалось за особый грех. Но молодая женщина быстро объяснила им их неправоту, втянув в гораздо худшие поступки. Какие-то дальние ее родственники держали почти разорившуюся ферму неподалеку от дороги, вот в их-то громадном хлеву, стоящем из-за запаха на отшибе, и укрывали угнанные фуры, пока их перекрашивали и готовили к перепродаже. Ушлая дамочка еще и сама с покупателями договаривалась, только поэтому они перерыв на время ее родов и делали, а вовсе не из других соображений.

- Куда прятали трупы водителей?

- Скармливали свиньям, вещи сжигали, - даже меня, готового к грязи, стало подташнивать от откровений этого абсолютно невзрачного мужичка.

- Куда девали деньги?

- Данила жене отдавал, я в подвале в тайнике держу, - лишенным интонаций голосом вещает сержант.

Переглядываемся между собой, сумма там должна набежать немалая.

- Когда планируете следующее дело?

- В пятницу ночью, как раз Игорь с Мишей попросили подменить.

- Время!

Пока Ярослав уточняет еще пару вопросов, Бок в темпе вальса сворачивает натюрморт, оставив лишь открытое пиво ДПшника. Часть очистков от рыбы этот растяпа просыпает, но не мы первые используем это бревно для посиделок, так что мусор теряется среди ему подобного. Гринписа на них нет! Крайне удачно, что леща сержант не успел ни поесть, ни потрогать, так что запаха на нем не останется. Это на самом деле важно, потому что, проснувшись, он должен думать, что его просто разморило на жаре, а не мучительно вспоминать, откуда во рту вкус рыбы - внимательного человека такое несоответствие насторожит. И хоть я и уверен в своих силах, лучше не подставляться. Оставив прикорнувшего сержанта очухиваться, смываемся с места преступления. Шарабан почти догрыз поводок, но Костин обламывает его счастье, завязав дыру в узел.

Кончается вторник, у нас есть три дня на планирование.