# Глава 1. Предчувствие

Екатерина Валерьевна Гардова

Любовь и ненависть, преданность и коварство, надежда и крушение иллюзий...вот с чем приходится столкнуться главной героине Леди Лизабет Шелдон на пути к личному счастью. Англия, 1865 год

## Глава 1

"Предчувствие"


Стояла поздняя холодная осень. Дул пронизывающий ветер. Последние листья, описывая в воздухе незамысловатые круги, опадали с деревьев на землю, покрытую разноцветным желто-красным ковром, еловыми шишками и сухими ветками. Грозовые тучи, надвигавшиеся откуда-то с севера, напоминали грозную, серую, пугающую армию, сметающую все на своем пути, поглощающую даже бледно-желтые лучи солнца. В воздухе витало предчувствие опасности.

Через этот пугающий лес одиноко шла маленькая девочка пяти-шести лет с заплаканными глазами, еле переставляя свои уставшие детские ножки и цепляясь маленькими ручками за стволы деревьев. Нельзя было сказать, что эта девочка из семьи крестьян или бедняков. Одета она была в теплое пальто из дорогой ткани темно-коричневого цвета с накидкой, украшенной мехом горностая. Шляпка на детской голове отличалась изысканностью, впечатление от которой портили темными локоны волос, выбившиеся в беспорядке из-под шляпки.

Девочка не помнила, как долго она шла по лесу, не знала, как далеко ее дом, и тем более, что с нею теперь будет. Она остановилась возле дерева и прислонилась лицом к стволу, обхватив его руками. Всхлипнув, подняла лицо вверх, словно прося защиту от холода и страха у древнего дерева. Ответа не было. Вытерев скатившуюся слезу, девочка покачала горестно головой и вздохнула.

Вдруг где-то недалеко хрустнула ветка. Девочка испуганно стала озираться по сторонам. В темных глазах, обращенных на куст можжевельника, застыл страх, который тут же сменился удивлением, как только из-за куста вышла старая женщина, тащившая на спине вязанку хвороста. Она подошла к девочке ближе и подняла голову. Девочка от ужаса закричала. Вместо женского лица на нее смотрела морда волка. Вот он оскалился, и волчья морда перевоплотилась в мужское лицо. Протянутые руки к девочке больше были похожи на лапы с опасными когтями. Глаза мужчины ужасали своей холодностью и издевкой. Девочка снова закричала и...


***


- Миледи, проснитесь! Не надо кричать, вы у себя дома, все хорошо... Это всего лишь сон, - успокаивала девушку горничная, которая зашла к хозяйке в комнату, чтобы разбудить ее, и застала ту кричащей во сне. - Все хорошо, госпожа. Все хорошо. Опять что-то приснилось, да? За что же Господь Вас наказывает такими страшными снами?- прошептала горничная и, заметив, что Леди Лизабет успокоилась, встала и прошла к окну, чтобы открыть шторы и впустить в комнату свет.

Свет, проникший в комнату, осветил ее богатое убранство и мебель, выдержанную в стиле "ампир". Хозяйка этой комнаты грациозно потянулась и поднялась с кровати. Затем прошла к столу, на котором стоял кувшин с водой, небольшой умывальный тазик и полотенце. Девушка ополоснула лицо и шею, промокнула полотенцем.

Каждый раз как Лизабет снился этот кошмар, она убеждала себя, что сны не могут означать ничего кроме, того что они являются результатом навязчивой памяти о произошедших ранее событиях. В шестилетнем возрасте Лизабет действительно потерялась в парковой части владений графства Уэлсов. Не дождавшись своей гувернантки, которая в это время имела свидание с одним из своих местных ухажеров, девочка решила самостоятельно отыскать свои любимые качели. Однако перепутала тропинку, ведущую к ним, с той, которая уводила путешественника в глубину парка, где она и заблудилась. Впоследствии Лизабет не могла вспомнить, сколько времени она бродила по лесу, пока ее не нашла женщина, уединенно жившая в лесной хижине за пределами владения графства Уэлсов. Женщина была напугана состоянием девочки и послала в Уэлс-холл своего пасынка за помощью. После этого случая, Лизабет долго болела воспалением легких и нервным расстройством, и лишь к двенадцати годам смогла легко и безболезненно дышать воздухом. После окружающие стали замечать положительные перемены в молодой графине не только в отношении ее здоровья, но и внешности. Она, как распускающийся бутон розы, набирала красоту как внешнюю, так и внутреннюю.

Теперь же это была изящная девушка с лицом цвета белоснежной магнолии, фиалковыми глазами, длинными черными ресницами. Волосы с возрастом потемнели, стали еще гуще и волнистее. Лизабет была уверенна в себе и обладала сильным характером, унаследованным от отца, графа Уэлса. В свои 20 лет знала много о жизни из прочитанных ею книг из обширной библиотеки Уэлс-холла, разбиралась в политических вопросах, благодаря тому, что ее отец заседал в Палате Лордов. Девушка была прекрасной наездницей и хорошо разбиралась в лошадях.

Горничная подала девушке платье для завтрака из синего муслина с цветками, вышитыми серебристой ниткой, помогла его застегнуть, причесала ее темные длинные волосы и уложила в прическу. Заправив постель и взяв в руки умывальные принадлежности, сделала книксен и удалилась из комнаты.

Лизабет задумалась, подойдя к окну. В этот раз сон отличался от предыдущих. Она наконец-то увидела лицо мужчины, который перевоплотился из волка. Она была уверена, что ей еще предстоит встретиться с ним. Эта мысль вызвала шквал отрицательных эмоций: страх, отвращение и ... предчувствие опасности.

Вздохнув, девушка накинула на плечи серый газовый шарфик и вышла из комнаты. Пора было идти в столовую, где ее уже ждал отец - граф Уэлс.


***


- Доброе утро, папа. Как ты себя чувствуешь? - спросила Лизабет, сев рядом с отцом за стол, уставленный яствами к завтраку.

Столовая, в которой они находились, была отделана в зеленых тонах, включая мебель и посуду. Открытая балконная дверь вела на веранду, заполненную цветущими растениями в больших кадках: розы, лаванда, азалии. В комнате витал насыщенный цветочный аромат, влекомый с веранды из-за развивающихся от ветерка тюлевых занавесей. В столовой находился шеф-повар Анри, присматривающий за поварятами, которые приносили и уносили блюда.

Граф улыбнулся своей дочери и, положив вилку рядом с тарелкой, вытер кончики рта салфеткой.

- Спасибо, Лизи, хорошо...как никогда хорошо. А ты как? - вдруг с беспокойством спросил он, вглядываясь в бледное лицо Лизабет.

- Не волнуйся, папа. Думаю, что после верховой прогулки румянец вернется на мои щеки, - отшутилась девушка и добавила, - Приятного аппетита, милорд.

- Спасибо, и вам, леди, того же, - последовал ответ.

Трапеза прошла в семейной спокойной обстановке. Вскоре Лизабет уже выезжала на верховую прогулку на своей любимой пегой лошадке Бетти, а Лорд Уэлс, он же сэр Видмунт Шелдон, прошел в библиотеку, чтобы разобрать утреннюю почту. Среди различных газет и журналов в руки графа попало письмо, при взгляде на которое его брови взлетели вверх от удивления. Это письмо он уже перестал ждать, зная отношение своего брата Эдварда к письмам. Младший Шелдон писал, что в Уэлс-холл направляется его сын, достопочтенны Эдмонд Шелдон, который полон надежд приобрести в лице Лорда Уэлса любящего дядю, а в его дочери - любящую кузину.

- Ну, что ж, гости так гости, - проговорил граф, вставая из-за стола, - надо будет подготовиться к его приезду.

В этот момент часы пробили полдень. На вызов хозяина явился дворецкий Дженкинс. Получив распоряжения в связи с ожидавшимся приездом гостя, чинно удалился их выполнять.

Лорд Уэлс подошел к приоткрытому окну, заслышав цокот копыт лошади. Он невольно залюбовался всадницей, превосходно державшейся в седле, невзирая на норовистость лошади. Пройдя из библиотеки в гостиную, застал впорхнувшую туда же дочь. Ее щеки разрумянились, глаза искрились весельем.

- Я же говорила, что лучшее лекарство от моей хандры, это прогулка верхом, папа, - весло сказала Лизабет, снимая при этом шляпку. Затем присела рядом с отцом, поправив подол амазонки темно-зеленого цвета.

- Я рад за тебя...хм-м...дочка, сегодня я получил хорошее известие.

- И что же это за известие? - заинтересованно спросила девушка.

- Письмо от моего младшего брата Эдварда, твоего дядюшки - виконта Шелдона... Он пишет, что к нам в гости должен приехать его сын Эдмонд. Я давно уже писал к твоему дяде, что хотел бы познакомиться с этим молодым человеком, твоим кузеном. Эдмонд прогостит у нас до августа...

- До августа!- возмущение в голосе дочери вызвало смущение на лице графа. - Но, папа, ведь ты обещал свозить меня в июле в Лондон!

- Дорогая, значит, съездим вместе с ним...или ты не хочешь, что бы он вообще приезжал? Я не понимаю тебя. Я так долго ждал этого события, да и ты ни разу не встречалась со своими родственниками по моей линии. Согласен, что в этом была доля и моей вины, так как с братом мы были долгое время в ссоре, но раз сейчас все складывает как можно лучше, почему вдруг такой ярый протест?

Лизабет молчала некоторое время, обдумывая сказанное. Посмотрев на свои руки, уже спокойно сказала:

- Прости, папа. Конечно же, мы должны принять сына виконта, мистера Шелдона, как можно лучше и постараться скрасить его пребывание в нашем доме.

- Вот и отлично. Дорогая, займись приготовлениями, мне будет не до этого, так как через полчаса уеду, - достав из кармашка сюртука часы и посмотрев на циферблат, граф поцеловал дочь в лоб и прошел к дверям.

- Как долго ты задержишься, папа? - спросила ему вслед Лизабет, печально глядя на него.

- Вечером, часам к девяти, во всяком случае обедать я останусь у Лорда Уайдли.

Когда за ним закрылась дверь гостиной, Лизабет медленно поднялась из кресла и тихонько вздохнула. Она привыкла к таким частым отлучкам отца, но не была при этом счастлива. Характер графа Уэлса отнюдь не отличался мягкостью и уступчивостью. Он был всегда слишком занят, чтобы уделять дочери больше времени, чем на это отводилось его графиком занятости. Нельзя сказать, что сэр Видмунт не гордился успехами дочери или не любил ее, все таки она была его единственной дочерью, однако проявление чувств для него было не частым явлением.

Лизабет считала, что такое положение вещей сложилось после смерти ее матери, Леди Джессики Уэлс. Девушка плохо помнила мать, только по портретам, которые висели в холле и миниатюре, находившейся на прикроватном столике в ее спальне. Все, кто видел эти портреты, в голос заявляли, что Лизабет ни капли на нее не похожа. Леди Джессика была эффектной голубоглазой блондинкой с аристократической внешностью и повадками, томным, притягательным взглядом. Вероятно, будь она похожа на мать, отец больше бы уделял ей внимания. "Ну, да что об этом теперь думать", - решительно остановила свои невеселые мысли Лизабет. Самое время сейчас подумать о необходимых приготовлениях, дабы не ударить в гряз лицом перед достопочтенным Эдмондом Шелдоном.


***


Дом словно ожил. Где то спокойствие и та размеренность, которые иногда тяготили Лизабет. Слуги под руководством экономки снуют то туда, то сюда, моются окна, меняются шторы и портьеры, натирается паркет и столовое серебро, чистятся ковры, готовятся гостевые комнаты, на случай если с мистером Шелдоном приедут еще гости. Шеф-повар ломает голову над меню, гоня поварят. Дворецкий Дженкинс и несколько слуг приводят в порядок библиотеку.

Лизабет совершенно выбилась из сил, так как она лично следила за всеми приготовлениями, что бы вовремя дать более точные указания экономке и дворецкому обо всех необходимых действиях.

Единственное место, куда она не решилась заглянуть со своими советами, была кухня. Ведь там творил сам маэстро, шеф-повар Анри.

Через полторы недели весь особняк сверкал как новенький. В каждой комнате стояло по два-три букета свежесрезанных цветов. Наконец Лизабет могла вздохнуть свободно, уделить время собственным интересам и отправиться на верховую прогулку в парк.