Гаврюченков Юрий Фёдорович: другие произведения.

Могильщики талантов. Глава 1-25

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Конкурс фантастических романов "Утро. ХХII век"
Конкурсы романов на Author.Today

Летние конкурсы на ПродаМан
Открой свой Выход в нереальность
Peклaмa
 Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Производственный роман с элементами детектива о людях в издательском процессе. Говоря языком питча, "Фирма" про издательство.

  
  
  Они знают праведный суд Божий,
  что делающие такие дела достойны смерти;
  однако не только их делают, но и делающих одобряют.
  "Послание к Римлянам святого апостола Павла". 1:32
  
  
  
  1. ПРЕДСТОЯНИЕ
  
  Крупный коричневый дом на Измайловском проспекте в леденящие душу времена свободного предпринимательства был выкуплен, выскоблен изнутри от пережитков прошлого, отделан дешёвым пластиком и наполнен литературными клерками. Коммуналки выехали, въехало издательство "Напалм".
  Алексей стоял на крыльце, не решаясь протянуть руку к кнопке звонка. Его немного потряхивало.
  А было вот что.
  
  ***
  Автор ждал у чёрного хода, сжимая под курткой молоток. Редактор запаздывал, но сегодня обязательно должно было получиться. Тупой, как все издатели, изверг ходил одной и той же дорогой. Автор знал это, потому что не всегда был автором.
  Гонимый низменными потребностями, редактор мчался, не чуя под собой ног. Когда его суетливая фигурка приблизилась к дому, автор шагнул навстречу, выхватывая орудие возмездия. Редактор проскочил мимо, не обратив внимания. Он запыхался, мысли были только о еде, да и вряд ли бы узнал, потому что накрапывал дождик, а лик судьбы скрывался под глубоким капюшоном куртки.
  - Салют! - с неприязнью выкрикнул автор.
  - Здрав... - редактор замедлил шаг и обернулся. Он был похож на Луи де Фюнеса и не встречал в жизни по-настоящему больших неприятностей.
  - Правка пришла! - известил автор и обрушил молоток на мокрую лысину.
  Кость промялась, хлынула кровь. Редактор ахнул, схватился за голову. Он согнулся и повернулся спиной, защищаясь, но не устоял на ногах. Второй удар с противным треском размозжил затылок. Автор бил, пока шлепки молотка не сделались мягкими. Куртка и брюки были забрызганы красным, но убийцу это не смутило, в кустах ждала сумка с плащом до пят. Когда редактор перестал дёргаться, мститель поозирался. Он всё сделал быстро. В сумерках осеннего вечера не виднелось заинтересованных лиц. Далёкие прохожие смотрели на лужи под ногами.
  - Получил? Распишись! - прорычал автор, но редактор не мог ответить и, тем более, расписаться в получении, он даже не дышал.
  Убийца обежал дом, за кустами надел поверх куртки плащ, кинул окровавленный молоток в сумку и скрылся во тьме, ловко огибая собачье дерьмо.
  
  
  2. ДОГОВОР
  
  Работа сама нашла Астролягова, возвестив на всю квартиру громким телефонным звонком. Чёртова коробочка елозила по столу, светилась и трезвонила, будто в ней самый настоящий, живой электромолоток рубил по стальной чашке.
  "Надо сменить рингтон", - вызов сбил с мысли, Алексей вскипел, но трубку взял. На экране было написано "Тантлевский".
  - Привет, Игорёк!
  - Лёха! - с воодушевлением, всегда приходящим к нему в случае надобности, воскликнул Тантлевский. - Ты свободен? Можешь говорить?
  - Свободен. Чем порадуешь?
  - Есть нескромный вопрос. Где сейчас работаешь?
  - Дома, - исчерпывающе объяснил Алексей.
  - В штате или как?
  - Фрилансерствую по разным газетам.
  - Хочешь настоящую работу?
  - Где? Кем? - Алексей был как пуганая ворона, которая боится куста и вообще всяческих сюрпризов, потому что привык получать от неожиданностей смачного пинка.
  Он посмотрел в окно, за которым с серого питерского неба сыпал мелкий дождичек, и подумал, что работа не помешала бы, только идти на неё не очень охота.
  - У нас в издательстве открылась вакансия редактора-составителя детективной серии. Хочешь принять участие? Вступай в нашу армию! - принялся уговаривать Игорь, настаивая и, вероятно, выслуживаясь перед присутствующим начальством. - Ты ведь криминальный журналист со стажем, про мистику писал, значит, в предмете разбираешься.
  - Разбираюсь, - брякнул Алексей и только потом подумал, какими проблемами это знание обернулось в старой газете.
  - Значит, подходишь, - категорично заявил Тантлевский, словно сам решал кадровые вопросы. - Ничего сложного нет, мы тебя научим. Главное, что ты в теме, остальное приложится.
  "Что приложится-то?!" - испугался Алексей, он смотрел на дождик за окном, но настроение само поменялось.
  - Когда подходить?
  - Давай прямо сегодня. Шеф будет до пяти, но лучше пораньше.
  - Не вопрос!
  С решением пришла и решимость.
  
  ***
  - А мы тебя... Жждали! - Игорь Тантлевский вышел встретить гостя, как будто давно разуверился в его появлении, хотя с момента разговора прошло не более часа.
  Маленький, проворный, в зеленоватом клетчатом пиджаке, взлохмаченными волосами, в квадратных очках с толстыми стёклами, полосатой рубашке без галстука и синих джинсах, лежащими гармошкой на грязных белых кроссовках, он выглядел закоренелым кабинетным работником, окончательно плюнувшим на свой внешний вид и за грудой бумаг забывшимся.
  - И?.. Дождались? - Алексей пошёл вслед за ним к лестнице.
  - Узнаем по итогам собеседования, - Тантлевский так бодро поскакал по ступенькам, что Астролягов едва догонял с непривычки. - Лифта нет, но шеф гнездится на втором этаже, так что не обессудь.
  - А ты где?
  - На третьем! - уже с площадки крикнул Тантлевский.
  Офис жил пёстрой жизнью. Если наверху, судя по шуму, она била ключом, то на директорском этаже словно когда-то бурлила, но потом была изгнана. В жестяной пепельнице у лестничного окна дымился окурок, в коридоре поник заклеенный скотчем кофейный автомат, бумажки на дверях пожухли и по краям свернулись, принтерные надписи на них выцвели. Коридор оказался короткий и оканчивался плотной дверью. Игорь повернул ручку и пригласил войти.
  "Кирпичный отсекатель, - заметил Алексей. - Да толстый какой, прямо крепость!"
  За дверью этаж продолжался, но был не в пример тише. У двери стояли шкафы, стол и тумбочки с оргтехникой, среди которых сидела рослая жилистая женщина с пересушенной причёской крупными колечками. Бурая от солнца рука с длинными пальцами ловко оперировала мышкой.
  "Солитёр" или "Червы"?", - призадумался Астролягов.
  - Привет, Лен, - Тантлевский слегка потеснил в приёмную и закрыл дверь. - Я редактора привёл на место покойного Плотникова.
  По спине Астролягова пробежал холодок.
  - Шеф у себя, - престарелая кобыла цепко оглядела визитёра, не переставая щёлкать мышкой, мастерство раскладывания пасьянса достигало полного автоматизма. - Только у него Гайдар.
  "Я сейчас познакомлюсь с Гайдаром", - оторопел Алексей.
  - Да хоть Гоголь, - бросил Тантлевский. - Дело поправимое. Шеф сказал зайти, пока не уехал.
  Кобыла не придумала, что сказать, когда запиликал возле монитора городской телефон, и она немедленно сняла трубку.
  - Издательство "Напалм", слушаю вас, - привычно оттарабанила Лена. - Да, получали, если присылали. Рукопись рассматривается в течение двух месяцев, вы ответное письмо читали? Нет, "всё равно" не надо узнавать, раньше срока вам не ответят. Ответят, когда рассмотрят. До свидания.
  Тантлевский увлёк Алексея к самой дальней двери, постучал скорее для приличия, распахнул и радушным жестом пригласил войти.
  В кабинете пахло деньгами. За широким, заваленным книгами, папками, распечатками рукописей столом сидел самый настоящий барыга. Динозавр бизнеса, раскрутившийся в конце восьмидесятых, переживший девяностые годы и заматеревший после миллениума. Перед выходом из дома Алексей наспех глянул в интернете, с кем придётся иметь дело, и теперь мог лицезреть развиртуализированную личность. Это был исключительно крупный человек, любитель потягать штангу, но с возрастом разжиревший. Бритая голова с высоким покатым лбом, хитренькие глазки, будто медведь прищуривается, нос картошкой, губы растянуты в благодушной усмешечке. Русая с проседью борода коротким густым веером от уха до уха закрывала шею. Директорское кресло на блестящей стальной раме поддерживало тушу. Рубашка-поло обтягивала широкие плечи. Из коротких рукавов высовывались мохнатые ручищи, все в золоте, печатки, браслеты. Кулаки лежали на каких-то разграфлённых бумагах вроде транспортных накладных. Но не это поразило Алексея.
  Весь кабинет был уставлен книгами. Книги на стеллажах, книги на полках, навешанных над стеллажами, очевидно, гендиректор до них легко доставал. Книги на стульях и стопами на полу. Астролягов никогда не видел такого скопления томов.
  Второго человека он заметил не сразу, настолько тот был неподвижен и тих. Вероятно, это и был Гайдар, но Алексей едва ли мог вздохнуть с облегчением, что не встретил рубаку в галифе и пыльном шлеме. Тонкокостный мужчина за пятьдесят, с орлиным носом и смуглым лицом, настораживал. "Где даги, там напряги", - подумал Алексей.
  Гайдар был одет в полосатый коричневый костюм-тройку, кремовую сорочку с красным галстуком, украшенным золотой булавкой, на ногах лакированные остроносые туфли. От взгляда его печальных глаз по коже пробегали мурашки, а в голове начинала играть песня "Зачем Герасим утопил своё Му-му" на мотив мелодии из "Крёстного отца".
  - Я Астролягова привёл, - доложил Игорь.
  - Вот даже как, - развеселился босс.
  - Вообще-то я Фомин, - смутился Алексей. - Астролягов - основной псевдоним для газеты, с тех пор прилип как погоняло.
  - Он Алексей Александрович, - взялся представлять Тантлевский. - Лёша, это наш генеральный директор и самый главный редактор Матвеев Константин Сергеевич. А это коммерческий директор Нуцалханов Гайдар Каримович.
  - Очень приятно, - повторял Алексей.
  Сначала его рука утонула в потной лапе Матвеева, затем её стиснула ледяная ладонь Гайдара.
  - Игорь Михайлович, раскидай книги со стульев, - распорядился шеф. - Подсаживайтесь поближе. Сваливай всё в угол. Книги есть балласт, сборник пыли и пустых слов, нечего им место людей занимать.
  Слушая благодушное рычание, Алексей вдруг увидел маленького толстого мальчика, увлечённо просиживающего до темноты в читальном зале районной библиотеки, чтобы не идти домой. Книги были для него убежищем, пока мальчик не стал подростком и не открыл для себя увлекательный мир силовых снарядов, которые помогли решить все проблемы. Потом начались взрослые проблемы, но тяга к чтению осталась. Матвеев любил книги, что бы о них ни говорил на публику.
  Пока двигали стулья, Гайдар Каримович аккуратно уложил руки на подлокотники, закинул ногу за ногу и принял такой вид, что его следовало немедленно вывести во двор бутлегерского склада на окраине Чикаго и расстрелять, пока он не завёл торговлю героином и не натворил бед.
  - Так что насчёт газеты? - вернулся к знакомству Матвеев, когда сотрудники расселись.
  - Я работал собственным корреспондентом в "Сумеречном взгляде" и "Некрономиконе".
  - Не слышал о таких, - заявил шеф и спросил коммерческого директора: - А ты знаешь?
  - Знаю, - с достоинством ответил Нуцалханов.
  Астролягов почувствовал к нему симпатию.
  - Они плохо закончили, - добавил Гайдар Каримович.
  Астролягов почувствовал к нему неприязнь.
  - Потом издательский дом закрылся, я пошёл на вольные хлеба, - поторопился вставить он свои пять копеек. - Так до сих пор и пишу, куда придётся, благо, электронная почта даёт такую возможность.
  - Алексей хороший редактор, - кинулся на амбразуру Игорь, заслоняя грудью не столько товарища, сколько свою репутацию. - Был же редактором? Вёрстку знает.
  - Подменял на время отпусков и по болезни, - ухватился за спасательный круг Астролягов. - Вычитка, номер заверстать, обложка, все дела... Чисто по азам.
  - Да это ладно, Лексей Саныч, - посмеиваясь, унял Матвеев. - Это ерунда, парни натаскают. Если Игорь Михайлович сказал, значит, так оно и есть. Мы кого попало не берём. С улицы к нам приходят только авторы. Вы женаты?
  - Холост.
  Вопрос застал врасплох.
  - Чего так?
  - Не случилось, - подивился ушедшим годам Алексей. - Жили вместе, но всякий раз не срасталось.
  - В армии служили?
  - В Вологде-двадцать в учебке, потом в Оленегорске рэксом, - быстро ответил Астролягов.
  - До кого доросли?
  - Был замкомвзводом. Потом за пролёт сняли, дали назад две сопли, дембельнулся сержантом.
  На губах Гайдара Каримочива промелькнула акулья улыбочка.
  - Что за пролёт?
  - На учениях взорвал машину начальника штаба с проверяющим из Москвы.
  В кабинете повисла напряжённая тишина, потом заржали.
  - Если врёте, то по делу, - разрулил директор издательства. - Армия - это очень хорошо. У нас не служивших мужчин нет. Даже некоторые дамы служили. Казарма укрепляет мозги работников до полного одервенения, цементирует их, сохраняет трудовую дисциплину и помогает поддерживать иерархию. В издательстве как в армии, только строже. Командир обязан держать дистанцию между собой и подчинёнными. В армии это сильно желательно, а здесь обязательно. Редактору приходится дистанцироваться от авторов, иначе они своими настойчивыми просьбами оседлают, взнуздают и съедят. На гражданке у них, гадов, свободы манёвра больше. В других издательствах с ними вась-вась, но ничего хорошего из этого не выходит. Под вашим руководством окажется взвод или больше авторов, будете ими командовать. Нормальный командир, в понимании подчинённого, мудак и законченная сволочь, потому что заставляет делать вещи, осмыслить которые подчинённый неспособен ввиду отсутствия полноты информации, и требует исполнения. В глазах авторов вы будете дураком и деспотом, но от этого только польза. Парни потом объяснят, как легче.
  - Понял, - быстро сказал Алексей.
  Видя, что кандидат принимает корпоративные правила, генеральный директор подсобрался и словно помолодел, лицо осветилось детским выражением счастья.
  "Превратился в главного редактора", - подумал Астролягов и решил, что не ошибся с видением.
  - Расскажу о нашем издательстве. Мы работаем с девяносто первого года. Издаём книги. Календари, тетрадки, прочая канцелярщина - не наше. Выпускаем преимущественно художку. У нас есть департамент прикладной литературы, всякие сонники, лечебники, магия, оккультизм, справочники на эту тему. Есть спортивный отдел, но большая часть нашей продукции носит развлекательный характер, - он хлопнул по столу и подался вперёд. - Мы выпускаем игрушечные книги. К ним не надо относиться серьёзно. Однако это не значит, что к ним можно относиться безответственно. Главный инженер завода по производству игрушек знает, что его мечи и танки не настоящие, но соблюдает технологию производства. У нас тоже вместо трудов серьёзных историков издаётся альтернативка и фэнтези, а, вместо учебников по криминалистике, детективы. Эти книги игрушечные, но к ним надо относиться внимательно. Следить за фактурой, знать матчасть, не допускать ляпов, потому что наши пис-сатели, - это слово он произнёс особенно гнусно, - часто не дружат с логикой. У многих в голове каша. Поработаете, сами поймёте. Будете "вылавливать блох" и доводить совместно с авторами текст до ума прежде, чем он пойдёт в правку. Правкой у нас занимаются внештатные литературные редакторы. Если вы не знаете всех этих закорючек, не парьтесь. Имейте в виду, что литературный редактор занят у нас орфографией и грамматикой, бывает, детективы переписывают, если нужно, но за качество произведения отвечаете в конечном итоге вы. Потом текст идёт в корректуру, там причёсанное довылизывают. Потом вёрстка, потом вторая корректура, проверяют, что нам наверстали. Какие-то книги выборочно проверяю я или читает Гайдар Каримович, так что будьте готовы. Мы не зверствуем, но фуфла не гоним. Правку обязательно согласовываем с автором, это знак уважения. Денег не стоит, а работает будь здоров. Так что если автор захочет, пусть отгоняет исправления взад. В пределах разумного, конечно. Не позволяйте авторам садиться на шею. Не бухайте с ними и не братайтесь. Не нравится у нас, пусть валят дальше, мир велик, издательств много. Пусть идут в "Крылов", авторов там холят и лелеют. Поэтому живут бедно. А мы будем жить лучше всех и работать как надо. Вы книги пишете?
  - Нет, - неожиданный вопрос загнал Алексея в прострацию, он замялся, раздумывая, хорошо это или плохо, но потом признался: - Никогда не писал, даже в мыслях не было. Я публицист, моё дело - статьи, репортажи, новостные заметки.
  - И правильно! - засмеялся Матвеев. - Меньше нагрузки на издательство, а то каждый редактор что-то пишет и потом использует служебное положение, чтобы опубликоваться.
  - Но можно отнести в другое издательство, - попытался примирить Алексей.
  В недоумении гендиректор переглянулся с коммерческим директором.
  - Это предательство, - прозвучала спокойная угроза из уст Гайдара Каримовича. - Перебежчиков мы жестоко караем.
  Сложно было понять, шутит он или нет.
  - Да ладно, зря ты не пишешь, - беспечным тоном попытался разрядить обстановку Тантлевский. - Редактор должен уметь сочинять книги, иначе как он будет учить авторов? Пишущий редактор подобен летающему командиру авиаполка. Образцовый редактор должен личным примером показывать разным бездарям приёмы литературного мастерства и, заодно, поднимать престиж издательства. Ведь верно, Константин Сергеевич? - обратился он за поддержкой к начальству. - Когда об издательстве известно, что у них редакторами работают знаменитые писатели, это вызывает уважение и у публики, и у СМИ, и у оптовиков, да, Гайдар Каримович?
  - Так, - кивнул Нуцалханов.
  Живот Матвеева заколыхался от сдерживаемого смеха, но директор предпочёл наблюдать за театром.
  Тантлевский развернулся к приятелю и махнул руками.
  - Мы тебя научим, - заверил он. - Будешь писать книги не хуже наших постоянных авторов. У тебя навык есть, изнанку жизни как криминальный репортёр знаешь, а это серьёзная база для детективщика. Гриша тебя научит нуар писать, он по нему фанатеет.
  - И апокалипсис, - добавил Матвеев.
  - Понял, - сказал Астролягов. - Надо детектив-нуар, будет детектив-нуар. Надо "Апокалипсис" - напишу "Апокалипсис". А может даже постапокалипсис.
  - Постапокалипсис не надо, - заявил Гайдар Каримович. - Плохо продаётся. Его время прошло. Надо роман про успешную карьеру.
  - Алексей идёт работать в отдел фантастики и детективной литературы, - вступился Игорь. - Производственный роман - это к Нате, в отдел городской прозы. Или к Жорику, если про спортивную карьеру.
  Матвеев благодушно взирал на них.
  - Он мне нравится, - сказал ему коммерческий директор.
  - Раз так, - резюмировал шеф, - приносите трудовую книжку, оформляйтесь на работу, заявление я подпишу.
  - Трудовая книжка при мне, - похлопал по груди Алексей. - Заявление могу написать прямо здесь, вы сразу его и подпишете.
  - А он мне нравится! - подмигнул коммерческому директору Матвеев. - Гайдар, дай человеку образец трудового договора, пожалуйста.
  Нуцалханов легко, но с достоинством поднялся, снял с полки красный скоросшиватель, вытряс из файлика пару листков на скрепке и протянул Алексею.
  
  ТРУДОВОЙ ДОГОВОР ?
  
  Санкт-Петербург, Россия " "__________ 201 г.
  
  Открытое акционерное общество "Издательство "Напалм",
  именуемое в дальнейшем "Предприятие", от имени которого на основании Устава действует Генеральный директор
  МАТВЕЕВ Константин Сергеевич,
  с одной Стороны, и гражданин (ка) РФ
  ________________________________________________________________
  именуемый (ая) в дальнейшем "Работник", с другой Стороны, руководствуясь законодательством России, заключили настоящий Договор о нижеследующем.
  
  1. ПРЕДМЕТ ДОГОВОРА
  1.1. Предприятие принимает Работника на работу на должность Редактора.
  1.2. Работа по данному Договору, на время его действия, является основным местом работы Работника.
  
  Договор только казался коротким. На самом деле мелкий шрифт с обеих сторон листа содержал немало информации. Алексей долго вчитывался. Присутствующие терпеливо ждали.
  - Есть вопросы? - осведомился Матвеев, заметив, что он осилил.
  - По некоторым пунктам, - коротко и корректно ответил Астролягов. - В разделе "Обязанности Работника", в пункте два-тринадцать содержится требование "Работник обязан посвятить своего первенца Сатане", на мой взгляд, не соответствующее законам Российской Федерации. В разделе "Права Предприятия" в пункте три-три "Предприятие имеет право похерить Сотрудника в связи с производственной необходимостью" как бы немного сомнительно с точки зрения Трудового кодекса. И вот это в конце: "В ознаменование серьёзности своих намерений изображаю Знак Четырёх, приношу в жертву христианского младенца и ниже подписываюсь" - это что?
  - Молодец! - похвалил Матвеев. - Стал читать мелкий шрифт, не бросил и внимательно дочитал до конца. Гайдар, дай нашему работнику настоящий договор и образец заявления.
  Гайдар Каримович бесстрастно выхватил со стеллажа зелёную папку и положил перед Астроляговым новые бумаги.
  - Договоров придётся читать много. Вы их будете заключать с авторами и читать, что они прислали на подпись. Читать надо внимательно всё. Бывает, что авторы сами исправляют некоторые формулировки без обсуждения с нами. Так сказать, в одностороннем порядке корректируя пункты соглашения в своих интересах. Авторы хитры, изворотливы и корыстны, далеко не все из них умны и поэтому недальновидны в своей жадности. С ними надо держать ухо востро. Расслабишься - натянут по самые помидоры.
  Алексей снова внимательно прочитал договор, оба его экземпляра, подписал и настрочил заявление.
  - С сегодняшнего дня, - сказал Матвеев, скрепляя бумаги своей печатью. - Вы наш!
  
  
  3. ТЁПЛОЕ КРЕСЛО
  
  Освободившееся место ещё не остыло. На письменном столе лежали личные вещи, которые никто не собирался прятать, будто Веня Плоткин, которого все в шутку называли Плотниковым, накануне вечером ушёл домой и пока не вернулся. Отчасти так и было, Игорь нашёл замену сразу, стол даже запылиться не успел. Кружка, ежедневник, бумажки с пометками. В выдвижных ящиках всякая всячина: поздравительные открытки, наушники, непонятные компакт-диски, диковинные авторучки, все до единой исписанные и тем похожие на популярных авторов.
  Ещё больше личного было в компьютере. "Рабочий стол - зеркало души", - думал Астролягов, перелицовывая его на свой уникальный лад. Въехав в компьютер, как в новую квартиру, он первым делом поменял обои. Картинка с длинным белым "Ситроеном ДС" на Английской набережной раздражала тем, что набережная была не в Санкт-Петербурге, а в Ницце. Редактору книжного издательства "Ситроен ДС" и Ницца не светили в принципе, но если покойный к иллюзиям тянулся, то Астролягов их отрицал.
  "Представляю, что за детективы бедняга подбирал, с таким-то вкусом", - подумал он с презрением, и это было его первое профессиональное чувство.
  Астролягов поставил обои из "Города грехов". Беспорядочно разбросанные иконки расставил ровно по периметру. Стёр влажными салфетками грязь с клавиатуры и мышки, отчего компьютер утратил видимые следы принадлежности к бывшему хозяину, и стало можно осваивать потаённые залежи ферромагнитного нутра.
  - Читай пока самотёк, - посоветовал Игорь, который был ведущим редактором отдела. - Непрошенные авторы без устали шлют нам с любовью написанный кал. Его ты и будешь осваивать. Отвечать на электронные письма пока не нужно, им робот сразу ответил, чтобы ждали два месяца. Потом напишешь отказ, по истечении срока. Пиши, если рукопись будем брать, но сначала отправь её мне на одобрение. Первое время так будем работать, потом шеф в тебя поверит, и будешь всё делать сам. Нашим постоянным авторам я сам сообщу, они меня знают. Объясню ситуацию, а дальше ты войдёшь в курс и постепенно подключишься.
  - А если они мне напишут? Что отвечать, я ж не в курсе, какие у нас планы на их романы?
  - Напишут - отвечу! - дерзко сказал Тантлевский. - Ты пока начинай с новых авторов, так легче будет сохранить издательскую иерархию. Субординация - наше всё.
  - Как же! С авторами мы работать умеем, у меня даже фотографии есть, - многообещающе отозвался третий постоянный редактор.
  Григорий Терещенко занимался "фантастикой ближнего боя". На стене поверх его головы висел самый настоящий кусок кумача с производственным лозунгом "От качества - к тиражам!", а над столом витал густой дух сталкеров в постапокалиптическом мире, где суровые мужики в камуфляже травят байки у костра из обломков мебели, пьют чистый спирт и закусывают патронами. Сам Григорий в милитари не одевался. Высокий, под метр девяносто, костистый и широкоплечий, он носил пижонский серый френч, в какой одеваются депутаты Государственной Думы, когда хотят казаться патриотами. Он стригся под Керенского, и не сильно короткий ёжик волос торчал стоймя. Иногда Григорий проводил по ним ладонью, словно стряхивая пыль, и жёсткие волосы распрямлялись, как обрезанные струны. В тёмно-зелёных глазах плескалась желчь. В книжном бизнесе он крутился с девяностых и ничего хорошего от авторов не ждал.
  Ещё в отделе числились два редактора на удалёнке, которые не хотели каждый день ходить на работу и предпочитали осваивать рукописи дома, пусть за меньший оклад. Один занимался попаданцами, другой - магией и драконами. Астролягов их пока не встречал.
  Сам Игорь Тантлевский отвечал за фантастику широкого профиля. Звездолёты дальнего поиска, лунный трактор, кибер-панк, морские чудовища, альтернативная история и политические грёзы буйных творцов составляли его анклав.
  - Моя епархия - то, чего нет, - объяснил он Алексею. - Если нам присылают роман про заговор франкмасонов, у которых машина времени и они задумали убить товарища Сталина, это ко мне. Если франкмасоны без машины времени, а просто строят козни, это к тебе.
  - Если франкмасоны взорвали атомную бомбу и предались каннибализму, тогда ко мне, - добавил Григорий.
  - А если будут тамплиеры? - спросил Алексей.
  - Тогда в дурку, - отрубил Григорий. - Тамплиеры есть первый признак помутнения рассудка.
  - Тамплиеров не берём, - поставил точку Игорь. - Они себя скомпрометировали. Все дураки со слабой фантазией хватаются за тему тамплиеров. Они думают, это очень оригинально. В результате, выпущено столько барахла, что читатель, завидев слово "тамплиер", хватается за сердце и бежит из магазина сломя голову. Это никуда не годится. Нужно, чтобы хватался за кошелёк и мчался к кассе.
  Григорий воздел указательный палец, сказал с упором и назиданием:
  - Тамплиеры застарелая язва литературы, об этом ещё Умберто Эко писал. Только в Европе ими перекормили публику гораздо раньше, а в Россию эта зараза пришла в девяностых. Но тамплиеры - маркер теперь и у нас. Наравне с загадкой гибели группы Дятлова.
  - Знаю, писал про них статью на разворот "Ночь на горе Мертвецов".
  Коллеги захихикали.
  - Кстати, я и про тамплиеров отписывался, причём, в обе газеты.
  - А ты ценный сотрудник, - заметил Игорь. - Как человек одной с ними крови, сможешь отметать идиотов на дальних подступах.
  Просвещённый Астролягов немедленно заработал. В компьютере предшественника было несколько поддиректорий с романами. Если лаконичность названия папки "Читал" не требовала изучения содержимого, то папки "Насущный самотёк" и "Перспективный самотёк" по смыслу для непосвящённого посетителя мало чем отличалась от папки "Нужные тексты". Алексей ломал голову, хранятся там заказные произведения или принесённые Плотникову по знакомству. Он немедленно завёл свои собственные папки "Новые тексты" и "Рабочие тексты".
  "Буду читать по роману в день, - решил он. - Что-нибудь порекомендую Игорю, а там разберёмся".
  Что рекомендовать он пока не знал, но очень надеялся уловить соответствие духу времени. Имея установку на интересно рассказанную историю, Астролягов хотел поймать нить, на которую можно нанизать рукописи и получить хорошо продаваемую серию.
  Российский издательский бизнес середины десятых годов представлялся Алексею чем-то державно-стабильным наподобие корпорации "Газпром". Все сильные конкуренты разгромлены, олигархи уехали, серьёзные люди зачищают освободившееся пространство с целью укрепления вертикали власти.
  Однако, посидев в живом издательстве, не принадлежащем холдингу, и поразмыслив до обеда, Астролягов породил гипотезу, что культурная поляна, в отличие от нефтяного поля, не окультурена ввиду финансовой нецелесообразности. А потому зачисток до полного окаменения властной вертикали можно не опасаться. Суровые люди не придут в офис раскладывать сотрудников лицом в пол и вывозить бухгалтерские компьютеры. Зато на диком культурном поле могут найтись хищники помельче, которые захотят отжать бизнес в частном порядке и для запугивания собственника примутся убивать сотрудников предприятия. Рядовые сотрудники не защищены и легко доступны.
  - Тук-тук, - напугал задумавшегося Астролягова бородатый мужчина в бейсболке, ветровке и с рюкзачком, неожиданно заглянувший в комнату.
  Он вошёл, поздоровался с редакторами, в недоумении остановился взглядом на новом человеке.
  - Вениамин здесь?
  - Вениамина больше нет, - деликатно ответил Игорь и встал. - Вот ваш новый редактор. Прошу любить и жаловать.
  - Михаил Кривцов из Таллина, - запросто отрекомендовался гость. - Автор детективов "Жмур в муравейнике", "Маньяк не вступает в брак" и "Календарь отмщения".
  - Вот и знакомство с первым автором, - Алексей пожал ему руку.
  - У нас сейчас обед. Пойдёмте в мюнхенскую пивную, - предложил Игорь. - Пропустим по кружке.
  - Грех с дороги не пропустить, - оживился автор из Таллина.
  Григорий как по команде засобирался.
  - В мюнхенскую пивную? - усмехнулся Астролягов, когда они выходили из комнаты. - Вы что, планы путча обсуждаете?
  - Мы по любому поводу там собираемся. Где, как не в мюнхенской пивной, строить заговоры?
  - Мы издатели, мы должны строить заговоры и лелеять коварные планы, - просветил Григорий, пока шли по коридору. - Опрокинем пару круханов, введём тебя в курс дела, заодно познакомимся.
  "Мюнхенская пивная" расположилась в подвале соседнего дома. Алексей видел вывеску, но внимания не обратил. Когда-то это был пафосный погребок, но невидимая рука рынка заменила оригинальные немецкие пива на не менее оригинальные российские, только по доступным для российского потребителя ценам. Баварские колбаски по мановению всемогущей руки превратились в охотничьи, а тушёная капуста - в картофель-фри. Также в меню появилась отварная картошка с селёдкой и пять видов водки. От такого ассортимента Гитлер с Рёмом и Герингом, проведя долгие часы в жарких спорах, не пошли бы свергать диктатора Баварии, а устроили в Петрограде ещё одну революцию.
  Обшарпанные столы и массивные скамьи были сделаны из толстых сосновых досок, которые придавали пивной дореволюционный питерский вид. Даже полинялые германские плакаты выглядели настолько обездоленными, что бюргеров и фрау на них хотелось обнять и плакать. Всё было как после Версальского договора и многолетних выплат контрибуции. Неудивительно, что кабак облюбовала окрестная богема, обожающая упадок и разруху. Как личинка мухи ест исключительно гнилое мясо, ибо лишь оно поддаётся выделяемому пищеварительному соку, так и богема способна комфортно себя чувствовать только в разлагающейся среде.
  Студент в засаленном фартуке кёльнера принёс по сто грамм шнапса "Гладь озёр" и кружки с разливным "Невским".
  - За знакомство! - поднял тост автор из Таллина.
  Выпили по полтиннику. Игорь вполне официально заявил:
  - Теперь работаешь с Алексеем. Он человек опытный, в криминале разбирается. Если что понадобится, он тебе со знанием дела подскажет.
  - Превосходно, будем сотрудничать, - выбирать автору не приходилось. - А что случилось с Плоткиным?
  - Убили Веню, - веско оповестил Григорий. - Забили на улице молотком.
  - Вы это серьёзно?
  Игорь подтвердил.
  У автора вытянулось лицо.
  - Предлагаю не чокаясь.
  "Нехило они тут обедают, - оторопел Астролягов, заливая водку пивом. - Чувствуется сплочённый коллектив".
  - Кто, за что? - Михаилу не терпелось увезти в Таллин горячие новости и там поделиться с другими писателями, чтобы прослыть на какое-то время сведущим человеком, вхожим в узкие издательские круги.
  - Пока неизвестно, случилось буквально позавчера.
  - Криминальная столица.
  - У нас в этом плане не криминальная столица, - Игорь кинулся защищать родной город. - Всех издателей гасят в Москве. Гендиректора "Фолиума" грохнули в девяносто седьмом. Потом главу издательского дома "Новое время".
  - Нет, этого раньше, - возразил Григорий. - А в "Дрофе" вообще трёх директоров отстреляли. Но там за учебники рубились, это понятно. Дети - цветы жизни, а учить детей - святое дело. За святое дело и жизни не жалко, особенно, чужой. Тем более, столько денег от государства на выпуск бесплатных учебников миллионными тиражами максают каждый год.
  - В девяносто пятом застрелили гендиректора издательства "Русские раритеты", - вставил Астролягов, который делал об этом репортаж.
  - Ну, ты вспомнил! - ухмыльнулся Григорий. - Тогда же главу челябинского "Русского дома" завалили, когда он в Магнитогорск поехал. Не спасла челябинская суровость от магнитогорских пацанов.
  На этом заказали ещё по пиву. И ещё по полтиннику шнапса.
  "Вот и пообедал, - примирился Алексей. - Водка - мясо, пиво - хлеб, будем делать бутерброды".
  - Вениамин получал какие-нибудь звонки с угрозами или письма? - настаивал автор.
  "Расспрашивает как бывший мент. Вот так выпиваешь и не знаешь, с кем сидишь, - забеспокоился Астролягов и сообразил. - Он же детективщик!"
  - Мы получаем много оскорблений по электронной почте, - смиренно промолвил Игорь. - А также в социальных сетях, кто там тусуется. Писатели-неудачники не упускают возможность оскорбить сотрудника издательства, если посчастливится на него напасть.
  - МТА не забывают врубать каломёт при случае, - по Григорию было заметно, что в соцсетях он проводит много времени.
  Автор из Таллина засомневался.
  - Это интернет, там могут кого угодно послать. Хейтеры есть у всех более-менее известных личностей. Они могут забурлить, если у них начнёт подгорать после острого коммента или провокационного поста, но чтобы выследить и убить...
  - Это ты сказал, - Григорий сурово глядел автору в глаза мутным взором.
  - Что я сказал-то? - испугался Михаил.
  - Что Веню Плотникова замочил молодой талантливый автор. Раньше мы эту версию не рассматривали.
  - Ну, я же писатель, - загордился Михаил.
  Подняли тост за творческих людей. Потом выпили за публикации. Потом, почему-то не чокаясь, за издателей.
  - Если директоров убивали за деньги, то редакторов за дело, - заявил с пьяным ожесточением Игорь. - И убили, наверное, нас несчётно.
  - Редакторов никто не считает, кому это нужно? - пожал плечами Григорий. - Одного грохнули, другого наняли, делов-то. Редакторов и верстальщиков как грязи. Больше только корректоров.
  - А писателей? - спросил автор из Таллина.
  - Ну, ты сказанул! - заржали сотрудники "Напалма", и Алексей почувствовал себя в своём коллективе.
  В пивной просидели два с лишком часа, но о трудовой дисциплине никто не думал, как не думали о заветах гендиректора не бухать с писателями и прочей начальственной чесотне. Пьяного автора проводили до Пушкинской и расстались под вздохи печали о павшем сотруднике.
  - Он, наверное, искренне жалеет Плотникова? - пробормотал Астролягов, пока шли в издательство.
  - Забей, - сказал Игорь. - Авторы как коты. Пока ты их кормишь, они за тобой ходят. Едва роль раздатчика ништяков перемещается в другие руки, авторы про тебя забывают.
  По дороге домой Алексей почувствовал на себе груз обязанностей. За несколько часов он изменился. Превратился в мелкого начальника. Ничего не знающий, ничего не решающий журналист уступил место компетентному администратору, наделённому властью распоряжаться чужими усилиями. Алексей догадывался, что администратор в нём будет развиваться. Укрепляться и матереть.
  Как личинка Чужого внутри астронавта.
  
  
  4. PERSONODEMONIA
  
  С новой работой началась новая жизнь. Мир стал простым и приветливым, как после первой бутылки пива. Алексей ходил пять раз в неделю на службу и с одиннадцати до восемнадцати читал детективы.
  - Рукописи у нас делятся на нужные, не нужные и те, что приходят сами, - первым делом объяснил Игорь. - Самотёк бывает качественный, но такой редок. Два-три на сотню, чаще, один. Есть графоманский, порядка двадцати рукописей из ста. А есть серый, который составляет основную массу. Иногда пишут сумасшедшие. Они пишут бред. Почти весь бред тоже серый. По-настоящему безумных тестов так же мало, как качественных. В численном отношении гениальность и помешательство идут рука об руку.
  - А был когда-нибудь роман психа, написанный гениально?
  Игорь подумал и помотал головой.
  - Нет. Безумие - это болезнь, а больной не в состоянии сделать что-либо хорошо. Для писанины, пусть даже графоманской, нужна голова, а у психа мозг поражён, поэтому он и называется психически больным. Слова он связывает плохо, рассуждает путано, зато хватает ярких озарений, логически не вытекающих из написанного. Ты узнаешь творчество сумасшедших, когда встретишь. Не ошибёшься, безумие приметно.
  - Видел, видел в газете, - вспомнил издательский дом "Сумеречный взгляд" Астролягов. - У нас этих сумасшедших было пруд пруди. В основном, письма слали, поскольку добраться до редакции было трудно.
  - У нас тут проходной двор, - сказал Григорий. - Надо охрану на вход посадить, как раньше было.
  - А чего у нас на первом этаже? Там какая-то движуха, не похожая на издательскую.
  - Юридическая фирма. Раньше всё здание было наше, но после кризиса Матвеев сдал нижний этаж, да и штат в издательстве сильно сократился.
  - Мы теперь как в крепости. Сверху наши, снизу немцы, - оскалился Григорий. - Будем держать оборону.
  - Графоманы попробуют завалить нас рукописями, но мы будем отступать всё выше и выше, пока это ядовитое дерьмо не настигнет нас.
  - Чтобы дерьмо, да не настигло? - горько усмехнулся Григорий, его слова прозвучали как упоминание о верёвке в доме повешенного. - Дерьмо обязательно накроет с головой. Мы уже по уши.
  - Не накроет, - открестился Игорь. - За что я люблю электронную почту - выделил все письма сегодняшнего дня, нажал на кнопку и их не стало вместе со всем прикреплённым самотёком и просьбами о помиловании. Удалил и навек забыл. Вот раньше рукописями было завалено любое издательство реально выше головы.
  Астролягов вспомнил редакцию "Сумеречного взгляда" в эпоху начала компьютеризации, когда обеспокоенное пришельцами, колдунами, порчей и сатанистами население писало грамотки на тетрадных листках и присылало в конвертах каждый день. Иногда в конвертах обнаруживали бритвенные полотна. Читатели любили своих писателей.
  - Рукописи можно на помойку отнести или в макулатуру сдать и получить за это немножко денег, - охотно поделился опытом Алексей.
  - Возиться... - поморщился Игорь. - Сейчас надавил "делет" и - всё. Не хочешь дураков, нет дураков. Они теперь бесплотны. Как мне нравится жить в двадцать первом веке!
  Астролягов погрузился в работу, как в чан с упомянутой субстанцией. Электронная почта накрывала с головой.
  
  Приветствую вас, издатель.
  Я являюсь посетителем Ордена Чистого Ручья; на меня возложена миссия публикации рукописи, собранной из избранных переводов и оригиналов произведений, долгое время копившихся в архиве Ордена.
  К данному письму для вашего ознакомления я прилагаю PDF-версию данной рукописи, вобравшей в себя афоризмы, тексты, письма, стихи и гимны посетителей Ордена последних времен. Рукопись большей частью написана на русском языке, местами разбавленном английским; названия большинства произведений приведены на латыни.
  Документ начинается с рабочего макета обложки с готическим написанием латинской версии названия PERSONODEMONIA; а на титульном листе название переведено на русский язык - ПЕРСОНОБЕСИЯ.
  Прилагаемый документ на данный момент содержит 467 страниц карманного формата "12,5 х 15 см" с текстом 12 и 14 кеглей, заголовками и рисунками.
  На 44-й странице PDF-документа вы можете обнаружить фиолетовый прямоугольник, символически обозначающий мою задумку: приклеенную к печатной странице фиолетовую бумажную полосу, обхватывающую собой остающуюся часть страниц и приклеенную с другого конца к задней обложке книги при помощи сургучовой печати с логотипом Ордена. Таким образом, листая книгу у полки, человек сможет прочитать только вводные 39 страниц текста; для изучения остальной части книги, начинающейся с "Новой Главы", потребуется ножом или ножницами вскрыть эту фиолетовую бумажную печать. Вторая печать - синяя - расположена на 392 странице документа.
  На разворотах страниц вводной части (до стр. 44 PDF-документа) в нижних наружных углах вместо нумерации располагаются две руны: Кенназ ("факел" - левая страница) и Беркана ("береза" - правая страница). Начертания данных рун символизируют русский костер, а также соответствуют славянскому начертанию букв "С" и "В", что расшифровывается как Северный Ветер, духом которого пронизаны все страницы рукописи.
  Весь документ не имеет нумерации страниц. При отсутствии строгой линейной последовательности и персонального сюжета рукопись выступает в качестве оракула, раскрывающегося всегда в нужном месте.
  Публикация рукописи предполагает отсутствие указания имени конкретного автора на обложке и где-либо еще, - что является ключевым предписанием Ордена. Истинный автор приводимых текстов указывается во введении в гимне Rill на 9 странице PDF-документа.
  Авторское право на публикацию данной рукописи зарегистрировано на мое имя; и интерес к реализации данной публикации приведет вас ко мне. Меня зовут Петя Ветер.
  Благодарю вас за оказываемое внимание и желаю благоденствия.
  
  - Щито это? - Алексей схватился за голову и застонал.
  - Ты чего казнишься? - забеспокоился Игорь. - Самотёк пришёл?
  - Да! Самотёк! - Алексей прочёл вслух и затем спросил: - Как он предлагает открывать ножом или ножницами фиолетовую бумажную печать в пэдээф-файле, который по определению виртуальный? Вот как это понимать?
  - У МТА наблюдается удручающее отсутствие здравого смысла в суждениях, - сказал Григорий. - Ты не переживай так по каждому письму. Сердечно-сосудистая система не казённая. Двинешь кони, как Васильчук на твоём месте.
  - Где?
  - На твоём месте. Это кресло пережило не одного редактора детективной прозы.
  Астролягов заёрзал.
  В коридоре пошаркали нерешительные шаги. В комнату заглянул хмырь неопределённого возраста. Клочковатые волосы с сединой, грязная куртка, очки с перевязанной пластырем дужкой, обтёрханный чёрный рюкзачок.
  - Здравствуйте, - сказал он.
  - Здравствуйте, - хором ответили редакторы.
  - А что у вас тут такое?
  - У нас тут редакция фантастической и детективной литературы, - ответил Игорь.
  - А что вы тут делаете?
  - Издаём фантики и дюдики, - сказал Григорий.
  - А книги издаёте?
  - Книги издаёт типография, - просветил Астролягов.
  - Вы нам что-то принесли? - спросил Игорь.
  - Не, не принёс. Думал, вы тут книги издаёте, - надулся посетитель.
  - Мы только редакторы, - сказал Алексей.
  - Не, редактировать у меня ничего не надо! Я чисто пишу. Думал, вы книги издаёте, а вы вон как... редактируете, - продолжил пыжиться хмырь.
  - С книгой вам в типографию надо, - в тон ему посоветовал Григорий. - Несите её туда. Там сразу напечатают и не надо кормить банду посредников-паразитов.
  - Про паразитов хорошо сказано! - обрадовался посетитель. - Вы сами что-то пишете?
  - Мы только редактируем. Мы из этих, из паразитов.
  - Из паразитов! Ну, ладно... - протянул визитёр с заметным разочарованием и попятился за порог.
  - А где у вас типография? - опомнился он, повертев головой, рассчитывая обнаружить в коридоре полиграфическую линию и растерявшись, не найдя её.
  - В Нижнем Новгороде, - ответил Игорь.
  - Далеко, - подивился хмырь. - Возите через полстраны, понятно, почему в магазинах книги такие дорогущие.
  Поджал губы и тряхнул головой, будто бы сплюнул, и утопал к лестнице.
  - Надо завести на нашем издательском форуме ветку "Спроси у паразита", где сотрудники отвечали бы на вопросы желающих странного, - предложил Григорий.
  - Ты будешь её вести, - пригрозил Игорь. - У девочек на сайте и так мозги спеклись отвечать этим графоманам и модерировать срачи МТА, а ты ещё хочешь набросить им тред на вентилятор?
  - Виртуальный путеводитель мог бы стать путепроводом для таких вот дураков, - мотнул головой Григорий вослед ушедшему. - Чтобы не толклись по коридорам, пугая девочек вонью и внешним видом. И нам бы не пришлось посылать их открытым текстом в реале. Зашли на форум, узнали, куда следует чеканить шаг, да умотали с глаз долой. Сплошные плюсы, я считаю.
  Игорь вздохнул. Со скорбью посмотрел на Алексея.
  - Ты носишь нож? - спросил он.
  
  
  5. КОРПОРАТИВ
  
  - Что-то вы застоялись, - сказал Игорь с укоризной. - Три года - три книжки... Надо делать подвижки. Пора брать повышенные обязательства.
  - Повышенные, значит, невыполнимые, - пробормотал автор, как если бы хотел отвергнуть предложение ведущего редактора.
  - Я знаю, вопрос денег для вас важен...
  - Это первый и главный вопрос. Я делаю Вещи и готов брать за них дорого!
  - ...Денег вы не получите, - как ни в чём не бывало, продолжил Игорь, - пока не сдадите новый роман. Говорю как на духу, при двух свидетелях, - Алексей и Григорий при этом злорадно закивали. - Больше никаких роялти, никаких выплат, пока не осчастливите нас новым шедевром. Если не лениться и писать по десять тысяч знаков в день, книгу вы доделаете за полтора месяца.
  Автор печально вздохнул.
  - Денег же нет...
  - Но вы там держитесь, - ободрил Игорь. - Здоровья вам, крепких сил, творческих успехов и хорошего настроения!
  Рабочий процесс в издательстве проходил под свист кнута и хруст пряника. Кнут доставался литературным неграм, а пряниками издатель иногда кормил сотрудников. В интернете Астролягов накопал о Матвееве не слишком много, однако не удивился, когда Игорь вернулся с совещания и официальным тоном оповестил отдел:
  - Завтра пятница, день рождения шефа, будет мега-корпоратив на природе. Собираемся в редакции к одиннадцати, ждём автобусов. Поедем на озеро Бедное. Одевайтесь соответственно.
  - Трусы, каска, автомат, - кивнул Григорий.
  - Совершенно верно. Берите с собой ножи и волыны. Подарков не надо. Шашлыки и бухло будут прямо в автобусе. Можно начинать жрать, как только сядем.
  Стояла последняя неделя бабьего лета. Два "Икаруса", битком набитые издательскими клерками, съехали с Выборгского шоссе на бетонку. Стало покачивать, в банках заплескался джин-тоник. За леском, вдали от города облюбовали под поселение клочок берега озера Бедное представители неимущих слоёв населения - бродяги и босяки. Все безработные, разумеется. Сиротские трёхэтажные дачки из красного кирпича были обнесены глухими заборами стального профнастила. У некоторых стояли кованые решётки, за которыми бегали бультерьеры и покоились у гаража "Мерседесы". Самая скромная дача не имела забора вовсе. От неё инстинктивно шарахались автобусы.
  "Бетонка, шлёнка, шконка и вагонка. Отстроились как инопланетяне на тайной базе в джунглях Африки, - в свою очередь тосковал Астролягов, прихлёбывая джин-тоник. - Щепотка блоти, и петербургский курорт превращается в непотребство".
  Ему было скучно. Сидящий напротив редактор-составитель серии про попаданцев Ринат Литвинов, высокий блондин с длинным лицом прибалта и карими глазами татарина, всю дорогу резался на смартфоне в "Angry MILF".
  Автобусы завернули, но не к воде, там было мало места, а на большую поляну в лесу, самим Господом Богом и областной администрацией предназначенную для пикников.
  Расставили складные столики длинной буквой "П", чтобы именинник сидел на верхушке, а челядь с внешней стороны и могла лицезреть друг друга на безопасном расстоянии. Женщины, которых оказалось неожиданно много, только ехали они в другом автобусе, оттеснили мужчин к ящикам со шнапсом, не словами, а поступком доказав, кто на фирме рулит. Шустро накрыли поляну, поскольку все нарезики были нарезаны и даже хлеб в XXI веке был ровно напилен в пекарне, чтобы его не кромсали криворукие менеджеры и не поранились. Впрочем, самые настырные помощники женщин приняли деятельное участие, включая Тантлевского, приободрённого в пути сидром.
  - Если ты не был официантом, откуда такой навык сервировки, потрудитесь объяснить? - брюзгливым тоном профессора Преображенского вопросил Астролягов, не выпуская банку джин-тоника и стараясь держаться поближе к коробкам со спиртным.
  - Я на корпоративных тренингах обучен! - с апломбом заявил Игорь. - Тащи из автобуса табуретки и раскладывай, сейчас будем садиться.
  Большинство сотрудников Алексей видел впервые и даже не подозревал, кто все эти люди. Ему досталось место в конце стола между Григорием и застенчивой барышней лет тридцати с небольшим, курносой, с широким лицом и копной завитых каштановых волос, закрывающих плечи. Справа от барышни пристроился Игорь, который немедленно откупорил коньяк и предложил всем налить.
  - Мне лучше шампанское, - тихо сказала барышня.
  - Это Ната Тишина, ведущий редактор отдела городской прозы, - с натугой просипел Тантлевский, вытягивая корковую пробку. - А это Алексей, наш новый Плотников.
  - Бессмертный и очень довольный, - улыбнулся Астролягов, заглядывая в беспомощные голубые глаза за толстыми продолговатыми стёклами.
  - Очень приятно, - промолвила Ната и протянула руку.
  Алексей удивился, осторожно пожал. Миниатюрная ладонь была мягкая как губка и такая же влажная.
  Шампанское выстрелило и обдало обоих ведущих редакторов. Все вздрогнули, кроме Наты, которая только моргнула. На лице её возникло смирение, словно именно так и ничем иным должно было закончиться открывание бутылки, и она об этом знала заранее. Ната стряхивала пену с кофточки короткими, вялыми, мелкими движениями, точно устала бороться.
  - Взболталось на кочках, - Тантлевский выглядел как описавшийся пудель и говорил как описавшийся пудель.
  - Ты фактически полпузыря убрал, - преувеличил Алексей. - Лучше тебе из-за стола не подниматься, пока не высохнешь, иначе коллеги неправильно поймут.
  - А то они меня на праздниках не видели, - пробурчал Тантлевский, добавляя себе в коньяк тёплого шампанского. - Тебе налить, а то щас тост будут говорить?
  - Давай глоток за здоровье генерального, - Астролягов выцепил из упаковки пустой стаканчик и поднёс к голышку бутылки. - А чего Нуцалханова с нами нет?
  - Гайдар до быдла не опускается. Потом с шефом выпьют в кабинете, а на корпоративах он ни разу не был. При мне, во всяком случае.
  Тяжело поднялся Матвеев, расправил плечи и выпятил пузо, утвердился на ногах. Гендиректор лучезарно улыбался.
  - Спасибо всем, кто приехал!...
  - Горе тем, кто прогулял, - прошептала Ната.
  - Их ждут репрессии? - спросил Астролягов, чтобы привлечь её внимание.
  Ната не ответила, но прокомментировал Григорий:
  - Колхоз дело добровольное. Сегодня рабочий день, если что. Кто не горит желанием отдыхать, остался в офисе. Завхоз всех возьмёт на карандаш.
  "Учёт как в армии, - смекнул Алексей. - Тут булки не расслабляй, иначе мигом найдутся желающие странного".
  - А я хочу выпить за вас, - подвёл итог Матвеев. - За бухгалтерию, за сотрудников сбыта, за отдел вёрстки и дизайна, за корректуру...
  - За корректуру, - слаженно загудело с ближнего ряда.
  - И за редакцию...
  - На костях которой держится наше издательство, - негромкой скороговоркой договорил Игорь.
  - ...За всех, кто составляет наше предприятие! - Матвеев выпил стоя и до дна.
  - За предприятие! - Григорий полез чокаться пластиковым стаканчиком со всеми, до кого мог дотянуться.
  Тук, хруп, - стукались борта.
  - Дзынь, - озвучила свою версию Ната.
  Астролягов запил шампанское коньяком и подумал, что надо было наоборот.
  - Корпоративные игры будут? - спросил он. - Бег в мешках, перетягивание каната, ловля прыгунов с закрытыми глазами?
  - Когда все упьются, - заверил Игорь.
  - Любите садо-мазо? - спросила Ната.
  Алексей демонстративно дёрнул плечами.
  - Изо всех сил хочу этого избежать.
  - Литрбол - вот наш тайм-билдинг, - Григорий раскрыл "Спайдерко Чинук", срезал плёнку с коньячной бутылки, раскупорил. - Кому налить?
  "Вот же кони", - подумал Астролягов. Он обегал глазами сотрудников, большей частью незнакомых, которые тянулись за едой, переходили с места на место в поисках лучшей закуски и лучшего собеседника, но не торопились на площадку для корпоративных унижений, ожидающей поблизости, когда ей приведут в жертву офисных рабов.
  Генеральный директор благодушно внимал сидящей слева от него дряблой женщине, похожей на курицу, а та воодушевлённо высыпала слова, придерживая на весу стаканчик, будто позировала фотографу или надеялась, что её снимут.
  Подвалил Дима, редактор-составитель фентэзи, бородатый мужичок за полтос, одевшийся на лесную гулянку в засаленные джинсы и мятую клетчатую рубашку. Так же, как наряжался в издательство.
  - Хоть пообщаюсь с приятными людьми, - завёл он, бубня и пришамкивая. Казалось, Дима говорил бородой. - У вас конина осталась? Дизайнеры всё выжрали, оглянуться не успел.
  - Дизайнеры могут, - признал Астролягов.
  - У нас где-то целые коробки коньяка, сам выгружал, - Игорь огляделся, но ничего не обнаружил.
  - Пока есть, потом отыщем, - Григорий взялся банковать. - Ната, будешь?
  - Я шампанского, - быстро сказала Ната. - Я сама.
  Все как-то незаметно оказались на ногах. Задерживаться на шатких табуреточках перед складными столиками казалось рискованным занятием. Игорь заметил это и поднял тост.
  - Поскольку основные редакторы в сборе, есть предложение выпить за фундамент, на котором стоит издательство "Напалм".
  - За материальный фундамент мы только что пили, - вставил Дима. - Теперь пора за духовный фундамент.
  - Ну, за духовный фундамент! - с расстановкой провозгласил Григорий и все сразу опрокинули.
  - За духовный фундамент выпили не чокаясь, - заметил Астролягов.
  - Я хотел сказать, за духовную надстройку, - поправился Игорь. - У издательства есть материальный фундамент, а на нём зиждется духовная надстройка.
  - Зиждется! - Дима воздел крючковатый указательный палец. - И теплится. Когда не прозябает.
  - ...Состоящая из декоративных работников, - закончил Григорий.
  - Которая выполняет на предприятии декоративную функцию, - трезво рассудил Ринат.
  - Как свет у маяка, - Ната опрокинула пустой стаканчик и зацепила пластиковой вилочкой ломтик бумажной колбасы. - На него летят авторы и сгорают.
  Астролягов подумал, что даже в московских газетах он не встречал такого циничного коллектива. В тёплой, почти семейной атмосфере сработавшиеся сотрудники знали о себе всё.
  - Пришло время поднять следующий тост! - громогласно напомнил Матвеев, чем вызвал на директорской части женское оживление.
  - Кто скажет тост? - выкрикнула курица, и отзыв не заставил ждать. Посредине другой ножки "П" поднялся кучерявый малый в фиолетовой футболке с жёлтой надписью "Urban ueban". У него был крупный нос, полуприкрытые тяжёлыми веками глаза и нагловатая улыбочка. Сальные плечи и круглый животик выдавали заслуженного деятеля умственного труда.
  - Кто это? - спросил Астролягов.
  - Жорик, наш отдел спортивной литературы в единственном лице, - просветил Григорий.
  Дима быстро разлил по глотку шампанского и бросил бутылку в траву.
  - Предлагаю выпить за присутствующих здесь дам! - трубным голосом объявил Жорик. - За украшение нашего издательства!
  Бухгалтерия и отдел кадров зааплодировали.
  - Ах, дамский угодник, - обронил Григорий.
  - Жорик кардинально не прав, - внятно произнёс Игорь, оборачиваясь к своим. - В издательстве дамы как раз и делают реальное дело. Торгуют книгами, проводят финансовые операции, отчитываются перед государственными органами, а украшением являются мужчины.
  Все полезли чокаться с Натой.
  - Жорик банален и поэтому прав, - сказал Ринат. - За дам обязательно надо пить.
  - Банальность беспроигрышна, - пожевал бороду Дима.
  - Если рассудить, банальность потому и сделалась банальностью, что её часто повторяют ввиду справедливости утверждения, - Астролягову захотелось сказать что-то умное, и он с самым глубокомысленным видом расставил всё по полочкам.
  - Про закуски не забываем, - напомнил Игорь.
  - А что? Так и есть, если разобраться, - Дима согласился сразу со всеми. - Лучше всего продаётся тупая банальщина. Народу не хватает письменного подтверждения благочестивости своих повседневных действий. Вот читатели и берут романы с заурядными идеями, написанные доступным для них заурядным стилем, отвечающие их заурядному мировоззрению.
  Ринат кашлянул.
  - За всех я бы не сказал...
  - Смотри на продажи. Они лучшее подтверждение, - кинулся Дима защищать свою серию. - Хочешь узнать, каков наш народ, зацени, что он читает запоем. Не выставляет напоказ как икону мейнстрима, а мощно хавает каждый день. Хавку выдают продажи. У сбыта спроси, что лучше берут. Ты не спрашиваешь, а я интересуюсь. Люди неразборчивы. Первым делом, раскупят что попроще.
  - И что лучше расходится? - спросил уязвлённый Ринат.
  - Сонники, травники, спортивная литература... Только её вообще не читают, она не для того предназначена. Лучше всего её класть под подушку, как делают многие наши пожилые покупатели.
  - Можно привязывать к больному месту, - глядя куда-то вниз и в пространство добавила Ната.
  - Другой пользы от неё нет.
  - В принципе, степень воздействия всей этой книгопродукции одинакова и покупают её одинаковые люди.
  - Борис Натанович сказал однажды, - ввернул Тантлевский, который когда-то ходил на семинар Стругацкого и узнавал перлы мэтра из первых уст. - Что как только искусство становится массовым, оно превращается в искусство для дураков.
  - Он просто завидовал тиражам Умберто Эко, - ужалил Григорий.
  - БНС заметил по сути верно, но по форме утверждение выглядит ровно наоборот, - прошамкал Дима, засовывая в бороду вкусный бутерброд и исторгая обратно своё неудобоваримое мнение. - Как только искусство превращается в продукт для дураков, оно тут же становится массовым.
  - Большинство живёт в коэльо собственного духа, - сказал, как отмерил, Григорий. - И не собирается покидать обжитой корраль. За пределами коэльо интеллектуалу неуютно, как без тёплого клетчатого пледа.
  - Свежие идеи тоже пользуются успехом, - упрямо заявил Ринат. - Даже среди попаданцев.
  - И неожиданный ракурс, - вставила Ната.
  - Людям нравится читать про им понятное, - договорил Игорь. - Большинство любителей Стругацких, то есть подростки, программисты, инженегры и младшие научные сотрудники, пока они водились, воспринимают их творчество в качестве приключенческой фантастики. Каковой оно и является де юре. Нормально понимают, спинным мозгом. Без этого болезненного искажения, свойственного совестливой интеллигенции.
  - "Пятьдесят оттенков серого" и книги домохозяек со странностями пользуются бешеным успехом, хоть это и удивительно.
  - Что в этом удивительного? - удивился, что никто не понимает такую простую вещь, Алексей. - Женщинам нравится читать про секс. Только это написано должно быть женщиной. Правда, Ната?
  - Да, - тихо сказала Ната, покраснев.
  - Это эффект социально близкого, - пояснил Астролягов. - Ментам нравится читать про ментов, если писал мент со знанием дела.
  - А про врачей нравится читать всем, - сказал Дима. - Потому что врачи пишут о малых сих и об исцелении, а это всем малым сим близко.
  - И вообще, врачи - такие няшки, - на лице Григория появилась необычная улыбочка. - Доктор Хаус, доктор Лектер, "Байки скорой помощи"...
  - ...доктора Веллера.
  - Но он же не вымышленное лицо! - возмутился Ринат.
  - Но ведь байки-то хорошо расходятся, - Диму было не сбить с панталыку.
  - Но они же правда.
  - Не попаданцы же!
  - А как же "Трудно быть богом"? - возмутился Ринат и смолк.
  На него смотрели как на оплёванного.
  - Борис Натанович знал, о чём говорил, - наставительно заметил Тантлевский. - Всё массовое искусство должно быть близким для масс. При этом нет разницы, на какую тему фантазирует писатель. Если герой попадает в прошлое, пусть даже на другой планете, то это вымысел незнакомого с предметом человека.
  - А исторический детектив?
  - У наших авторов такое знание истории... - Дима вдохнул и поджал губы, словно хотел плюнуть, но сдержался. - Что это по-любому фантастика.
  - Я бы выпила ещё, - обратила агрессию глумного коллектива в другое русло Ната.
  - Айда искать залежи, - Игорь увлёк за собой Астролягова и Диму, который поплёлся в отдалении, будто притягиваемый магнитным полем.
  Праздник разгорался в гулянку на природе без корпоративных заморочек. Должно быть, аура босяцкого посёлка окутывала берега озера Бедное. Принесли магнитофон с огромными колонками, воткнули флешку и врубили бум-бокс, насколько позволяла сила свежих батареек. От столов немедленно потянулись танцевать, но на пары, как заметил Алексей, не разбивались, извивались поодиночке и, по большей части, дамы.
  - Реальный сектор, - пробормотал он.
  - Кого? - бросил, не оборачиваясь, Игорь.
  - Я про работниц.
  - Меньше народа - больше кислорода. Давай шефа поздравим, заодно, коньячные запасы разведаем. Мы их, по-моему, туда складывали.
  Они прошли вдоль автобусов, чтобы незаметно подкрасться к столу генерального, за которым громоздились картонные коробки с чем-то заманчивым. Из "Икаруса" прямо на Алексея выскочило существо. Макушкой оно едва доставало до груди Астролягова. Вишнёвые крашеные волосы с хвостиком на затылке, квадратное лицо, толстые обвислые щёки. Вверх тоскливо глянули круглые навыкате глаза с красной слезящейся оторочкой нижних век.
  - Тише, Катя, - остановил барышню Тантлевский. - Не убей сотрудников.
  Катя с серьёзным видом уставилась на Астролягова. У неё были веснушки на носу и неровный прикус нижней челюсти. Сходство с бульдогом оказалось настолько нещадным, что Кате здорово подошли бы купированные ушки. Катя держала перед собой пенопластовую доску для дартса, заклеенную скотчем и находящуюся на последнем издыхании.
  - И вы осторожнее, - без тени улыбки ответила она. - Сейчас стрелы полетят.
  - О, эти гибельные стрелы, - протянул Игорь. - Карикатура пубертатной критики...
  Катя ничего не ответила и решительно умелась через дорогу вешать доску на дерево. Она была низкая, крепкая и быстрая. Алексей подумал, что мозгов у неё столько же, сколько у бульдога Черчилля, и это, должно быть, помогает блюсти выполнение должностной инструкции.
  - Что это было? - спросил он, когда девушка-бульдожка оказалась вне зоны слышимости.
  - Это зам Наты. Тоже городской прозой занимается, только подбирает меньше лирики и больше действия.
  - Прорычала и убежала. Она всегда так делает?
  Игорь хмыкнул.
  - А она рычала? Хотя... - он махнул кистью. - Привыкнешь.
  К шляпе буквы "П" на опустевшие места стягивались мужчины. "Urban ueban" подсел с внутренней стороны и тем обеспечил себе стратегическое преимущество в выборе закусок.
  - Позвольте вас поздравить! - как бы намекая зашёл с козырей Астролягов.
  К озеру Матвеев ехал на джипе с водителем, поэтому даже поздороваться с шефом по утру не довелось.
  - Спасибо, - кивнул он, отдавая дань вежливости знаку почтения, и махнул в сторону столбика стаканчиков в упаковке: - Наливайте, пацаны, накатим!
  Редакторов долго упрашивать не пришлось. Оттеснив длинноволосых дизайнеров, верстальщиков и, возможно даже, художников, они заняли табуретки поближе к генеральному директору.
  - Ваше здоровье!... - произнёс Тантлевский тост, Матвеев устало улыбнулся, а Игорь продолжил: - ...Принадлежит российской культуре. Поэтому давайте выпьем за то, чтобы наша культура оставалась и дальше в надёжных руках. С днём рождения, Константин Сергеевич, живите долго, здоровья вам, крепких сил...
  "Творческих успехов", - холодный пот пробил Астролягова.
  - ...И хорошего настроения!
  - Спасибо, ребята.
  Матвеев опрокинул залпом стакан. Крепкий алкоголь не брал его. Гендиректор занюхал мохнатым предплечьем, потом взял притаившийся под тарелкой красивый выкидной нож, подцепил и кинул в пасть кусок ветчины.
  - Ты у нас новый детективщик? - подал голос "Urban ueban", заслонённый от внимания суетливыми дизайнерами.
  - Типа того, - сказал Алексей. - Я к вам пришёл навеки поселиться, - и не ушёл от присмотра непосредственного начальства.
  - Знакомьтесь, - тут же вмешался Игорь. - Это Жорик. А это Астролягов.
  Жорик хмыкнул.
  - Почему Астролягов?
  Алексей замялся. Обнаружилось, что к их разговору прислушивается художественная часть и гендиректор. Стало не очень удобно раскрывать секреты ремесленного позора, однако живший в нём репортёр дал шенкеля воли жеребцу воображения, и новоиспечённый редактор выехал из загона неловкости нахрапом:
  - Знаешь, как псевдонимы берут по глупости? - обратился он к Жорику, имея целью рассказать историю всем сразу, чтобы в дальнейшем не объяснять на фирме каждому отдельно. - Я, когда в газете работал, сделал материал на разворот про оккультного Сталина и консультирующих его астрологов, да ещё сам подменял выпускающего редактора на тот момент. Короче, провафлил очепятку. Гвоздь номера вышел под заголовком "Сталин расстрелял своих астролягов". Не знаю, как она выскочила, а поправить было некому. Так и заверстали, так и в типографию отправили. С тех пор меня, кроме, как Астроляговым, в редакции не называли.
  За это и выпили.
  - Святое! - одобрили со стороны корректуры.
  - Константин Сергеевич, - Астролягов не стал терять время, когда ещё представится случай пообщаться с главой издательства не в суете офисной рутины, а на природе, пользуясь животворным действием алкоголя. - У меня есть идея по поводу детективной серии. Я тут почитал, что нам присылают, и сравнил с доставшимся наследием Плоткина.
  - Ну, ну, - поддержал инициативу Матвеев.
  - Я посмотрел на то, что происходит сейчас в стране и в мире, сравнил наполнение серии с общими настроениями... - Астролягов набрал в грудь воздуха. - Выпускаемые нами детективы безнадёжно устарели. Украинские события изменили мировоззрение граждан. Дискурс эпохи начала века исчерпал себя в две тысячи четырнадцатом году. Сейчас новый виток истории, а к нему потребны другие истории.
  - Так-так, - покивал главный редактор подобно китайскому болванчику, Астролягов почувствовал себя идущим по тонкому льду.
  - Надо сделать абсолютно новое наполнение детективной серии, и нам есть, откуда брать. В самотёке этого добра навалом.
  - Про Донбасс и "крымнаш"? - разочарованно воскликнул кто-то из дизайнеров, протестуя против своих мыслей, гниющих в черепной коробке.
  - Про Донбасс пускай издают конкуренты, - терпеливо продолжил Астролягов. - Я предлагаю совсем другое. Не романы про войну, а детективы.
  - Про вампиров и оборотней? - хмыкнула из рядов большеголовая девушка, похожая на злобного пингвинёнка.
  - Обожди, - поднял ладонь Матвеев.
  Астролягов возблагодарил товарища Судьбу, что он так вовремя подпускает в оппоненты дураков. Без них объяснять замысел пришлось бы дольше.
  - Я предлагаю делать детективы о людях. О самых обычных людях, оказавшихся в сложной ситуации. Это будут не героические люди, состоящие из достоинств и добродетелей, и не сказочные подонки в беде, а типичные граждане, наделённые характерным набором черт, подходящим для определённого психотипа. Распространённых типов психики немного. Они описаны в медицинской литературе и несложны для художественного воспроизведения. Кроме того, они хорошо узнаваемы. Наши герои, носители типических черт, действуют в ситуациях, являющихся шаблонными, но незаурядными. С такими мы все сталкивались, но не факт, что нашли тогда оптимальный выход. Самые расхожие ситуации типа разрыва с любимым человеком. Они были у каждого, но считанные разы. Но у каждого. Может, мы тогда не нашли выход, а наши герои будут находить. Они по сути своей близки нашему читателю и смогут его научить чему-нибудь, например, дать подсказку, как лучше поступить в сложной жизненной ситуации, или чего ждать от её развития. За это читатель будет больше ценить наши книги. Да и похожие на читателей персонажи вызовут радость узнавания и желание отождествить себя с героем. Надо, чтобы книги этой серии, развлекая, давали читателю практическое, полезное в жизни знание, а он хотел узнать ещё и покупал бы в магазине много других наших полезных книжек. Детективная канва будет просто для развлечения. Фантастических историй не надо. Простая жизнь интереснее любого вымысла.
  - Это уже большая литература, - заметил Матвеев. - Справитесь?
  - Не поработаешь, не проверишь, - сказал Алексей.
  - Мы поможем, - ответил за весь отдел ведущий редактор Тантлевский. - Авторы есть. Детективы писать научим.
  Матвеев молчал и всё меньше улыбался.
  - Ну, что, даёте добро? - взял быка за рога Астролягов.
  - Я вас услышал, - сворачивая деловой разговор, но не с видом, будто собрался послать, а потом сдержался на людях, улыбнулся Матвеев. - По трезвянке обсудим. А сейчас давайте накатим! - махнул он остальным.
  Пока подлизы и подхалимы роились вокруг генерального директора, донося до тела свои потаённые чаяния и льстивые здравницы, девушка с лицом бульдога принесла из автобуса кейс. Поставила на пенёк, раскрыла, собрала лук и натянула тетиву. Надела крагу и напальчник, выпустила пять стрел, отходя с каждый разом всё дальше от мишени, пока не оказалась шагах в тридцати. Там она воткнула ветку, обозначив рубеж.
  - Пошли, из лука стреляют! - вечно оживлённые дизайнеры оживились ещё больше.
  Ответом им был тихий ропот корректуры.
  - Объявляю соревнование, - Матвеев поднялся, за ним встали и все остальные. - Кто выбьет больше всех очков, получает бутылку коньяка!
  Он направился к дороге, заметно припадая на левую ногу.
  - Айда, позырим, - потянул Игорь за рукав.
  Астролягов подумал, что впервые видит шефа идущим. В начале пикника он на это внимания как-то не обратил.
  - Чего он хромает? - шёпотом, чтобы никто не услышал, спросил Алексей.
  - А ты не знаешь? - Тантлевский был изрядно навеселе, даже очки запотели от могучих испарений. - Его в начале девяностых убить хотели, но не дострелили.
  - Писатели?! - ужаснулся Астролягов.
  - Бандиты. Конкуренты, наверное. Другие издатели, - пришло в голову Тантлевскому и он сам замер от раскрывшейся пред ним бездны.
  - Отчего же не убили?
  - Не справились...
  Остальные его слова развеялись подобно дыму. Астролягов обнаружил себя на краю поляны прихлёбывающим джин-тоник. Банки были в руках у всех окружающих. Когда их достали, раздали, открыли, и чем это сопровождалось, Алексей не помнил.
  Рядом стояла Ната. В одной руке она держала стаканчик с красным вином, в другой - ломоть лепёшки с луком.
  - Любишь лук? - спросил Алексей.
  - Люблю.
  - Стреляла когда-нибудь? - ему захотелось обучить Нату, но, посмотрев на неё ещё раз, Алексей не нашёл уверенности признаться, что желание это осталось.
  - Только ела, - сказала Ната.
  Подул ветер. Вместе с хлопьями луковой лепёшки на землю полетели начинающие желтеть осенние листья. Астролягов проследил за ними взглядом и едва не улетел сам.
  - И вот всё у нас так, - ни к кому не обращаясь, произнёс он.
  На турнирном поле сменялись отважные стрелки. Катя надевала на них защиту, показывала, как держать руку, но тетива всё равно била по краге, а иногда и по коже. Стрелы летели мимо мишени, лишь изредка втыкаясь в край. Вышел опозориться даже Игорь. Он ничем не отличился, разве что пустил один раз совсем куда-то в крону.
  - Приз за дальний выстрел! - заорал стоящий рядом покрытый цветными татуировками парень с пластиковым тоннелем в мочке, сквозь который можно было просунуть палец.
  "Что за срань Господня?" - Алексей толкнул его в плечо и спросил:
  - А ты дизайнер или верстальщик?
  - Дизайнер-верстальщик! - гордо ответил татуированный.
  Потрясённый Астролягов едва удержался на ногах.
  Когда на рубеж вышел Дима, в скоплении литературных клерков послышался хохот. Край рубахи у Димы выехал из портков, фентэзийный редактор шатался, но лук ему всё же дали. Он решительно забрал у Кати крагу и сам надел на предплечье. Взял напальчник, сунул в задний карман три стрелы.
  Кто-то из людей явно творческих вышел к мишенному дереву помочиться, но не успел.
  - Ай, уберите его! - завизжала женщина-курица.
  Креативного менеджера отволокли.
  Астролягов встал в передний ряд и обнаружил, что оказался рядом с Матвеевым.
  - Огонь! - скомандовал довольный гендиректор.
  Дима отшагнул правой ногой, принял чёткую боковую стойку и быстро пустил стрелы, вытягивая их из кармана и вкладывая в гнездо тетивы с безупречной стремительностью робота. Они легли рядом в "бычий глаз", последняя стрела щёлкнула по оперению первой.
  - Зачóт! - крикнул Матвеев. - Победителя прошу подойти ко мне!
  Все дружно зааплодировали. Астролягов зажал банку в зубах и от души присоединился.
  Дима получил бутылку коньяка, достал "Табарган", раскрыл, откупорил и принялся угощать всех желающих выпить за победу.
  - Я как фентэзёй начал заниматься, так сразу пошёл на стадион "Динамо" и записался в секцию лучников. Так до сих пор и хожу, - бормотал он. - Дело нехитрое.
  - Вопрос не стрелять, а попадать, - проявил спортивные познания Жорик.
  - Не вопрос попадать. Твёрдая рука, плавный спуск...
  - И десять дней отпуска, - засмеялся Матвеев.
  - Да, если бы... Только за свой счёт, - пробурчал Дима.
  - Зачем вам отпуск, если вы на работу не ходите? - справедливо вопросил гендиректор.
  - Но у нас ни у кого нет отпуска! - воскликнул Дима. - Даже у тех, кто ходит.
  - Те, кто ходит, слишком нужны на фирме, чтобы могли забросить работу ради отпуска. Без них производственный процесс остановится.
  "Прекрасный рациональный подход!" - поразился Астролягов, прихлёбывая джин-коньяк-тоник. Газированная смесь бодрила.
  - А без авторов издательский процесс остановится? - спросил он.
  Матвеев посмотрел задорно, снисходительно, но в то же время грустно и с недоумением.
  - Без авторов будет скучно работать, - вздохнул он. - Мы пробовали. Всегда нужны новые авторы. Господь создал писателей для увеселения рода людского. Беда в том, что отбою от них нет. Кстати, по поводу авторов. Хочу, Алексей, чтобы вы знали. Письма с угрозами от графоманов поступали в издательство задолго до убийства Плоткина. Мы их передали следователю, графоманам это не повредит. В дальнейшем, если подобные сообщения будут поступать, менеджер по электронной почте перешлёт в ваш отдел. Ну, а вы готовьте свой новый проект, подбирайте авторов. С ними веселее.
  
  
  6. ВЕСЁЛЫЕ АВТОРЫ
  
  Весёлые авторы подобрались к Астролягову сами.
  
  Добрый день!
  Направляю Вам рукопись моего нового романа "Мастер Кибер Сутры" (ZIP файл текста романа и синопсис в формате Word). Роман "Мастер Кибер Сутры" входит в линейку произведений в жанре "авантюрно-приключенческий роман / исторический детектив", включающую на данный момент также готовый к изданию роман "Бриллианты судьбы", и находящийся в работе роман "Избранный для первой роли". Всего линейка произведений будет включать пять романов (два из них пока находятся в стадии замысла).
  Жанр: Авантюрно-приключенческий роман.
  Объем: 11,5 а.л.
  Аннотация: На протяжении веков люди ждали конца Света и думали о спасении души. В наш век они больше думают об удовольствиях, и не верят древним пророчествам. Александр, петербургский порномастер, герой нашего времени и романа, создает виртуальный рай Кибер Сутра в сети Интернет, доступный всем, кто может заплатить кредитной картой. Когда Александр втягивается в рискованную авантюру по поискам креста Великих Магистров Мальтийского Ордена, он не подозревает, что сам является лишь игрушкой в руках высших сил, а крест - это ключ, открывающий им дверь в наш мир. Спасает ли Александр ценой своей жизни человечество, или исполняет пророчество о грядущем конце Света?
  Целевая аудитория: 25-50 лет, жители крупных городов со средним и низким доходом; в т.ч.: а) люди среднего возраста из класса "белых воротничков", предпочитающие авантюрные романы с элементами мистики; б) студенты, интересующиеся жанром "кибер-панк"; в) традиционная интеллигенция, читающая литературу в стиле "магического реализма".
  Об авторе: Образование высшее. Получил литературную подготовку в университете Massey. Опубликовал пять книг (жанр нон-фикшн) и серию научно-популярных статей в журналах.
  
  "Как с этими людьми делать большую литературу? - Алексей смотрел в монитор, ощущая накат безысходности. - Гады, суки, что же вы творите со мной, с собой и с окружающим миром?"
  Следом напрашивался вопрос, зачем они это делают, но его Алексей приучился сдерживать, чтобы не было мучительно больно потом душевно и телесно. Невысказанный ответ подталкивал в пучину алкогольного забытья, а ответ, выраженный в невербальной форме, предполагал сломанную клавиатуру и разбитый лоб.
  Он не знал, что сказать, и протяжно застонал.
  - Самотёк? - Григорий даже не поднял голову.
  - Он, проклятый.
  - Попробуй отвлечься. Почитай что-нибудь светлое, лёгкое, например, самотёк.
  - Аааа!
  В дверь постучали и немедленно отворили.
  - Работаете?
  Доброжелательный, ничему не удивляющийся мужчина в синем плаще, в костюме при галстуке и с портфелем вошёл в редакцию, поздоровался за руку с Григорием.
  - Как поживаете?
  - Все лгут, - ответил Григорий.
  - Вы как, Игорь? - спросил мужчина, проходя к столу Тантлевского.
  - Как проклятые, - Игорь вышел навстречу. - В смысле, пашем.
  - Я слышал вопли трудового подвига. Возможно, они доносятся до метро.
  - Это призывный клич, - заметил Игорь. - Так наш новый редактор вызывает авторов. Знакомьтесь, вы теперь с ним работаете.
  - Превосходно, - посетитель невозмутимо подошёл к Астролягову, протянул руку. - Рад с вами познакомиться. Меня зовут Иван Строев, я у вас издавался много раз.
  - Я здесь недавно, - сообщил Астролягов. - Только вхожу в курс дела.
  - Это слышно издалека, - признал Строев. - Вот, я явился и принёс вам рукопись. Мы на неё заключали договор. Это финальная книга трилогии "Кровавый секретарь". Теперь я готов обсудить новый проект.
  "Сейчас достанет из портфеля толстую папку", - испугался Алексей.
  - Присаживайтесь, - заторопился он, оттягивая момент принудительного чтения заказного романа прямо в редакции.
  Иван Строев придвинул поближе стул, расправил плащ, опустился и положил портфель на колени. Очевидно, он был чистый, из машины. Автор расстегнул никелированные замочки.
  Сердце Астролягова провалилось ниже кресельной подушки.
  Строев достал из бокового кармашка флеш-карту, протянул Алексею.
  - Возьмите, пожалуйста. Роман и аннотация к роману, всего два файла в корневой директории.
  На флешке было действительно только два файла "Нарезное и холодное.doc" и "Нарезное и холодное_аннотация.doc". То ли это была специальная карта для издательского компьютера, то ли писатель из вежливости чистил каждый раз каталог, чтобы не затруднять редактора поиском названия. Астролягов скопировал их в папку "Рабочие тексты", потом создал в ней отдельную папку "Строев" и перенёс их туда. Выдернул флешку, надел колпачок и протянул автору.
  - В ближайшее время прочту, - заверил он. - Ваша почта у меня должна быть.
  - Должна сохраниться, если жёсткий диск не форматировали.
  - Я не влезаю в почтовый архив, - Алексей вымучил улыбку. - С поступающими письмами разобраться бы как-нибудь.
  - Верно, все входящие прочесть бывает затруднительно, в особенности, если есть другая работа, но я могу написать адрес на бумажке, это сильно упростит поиск.
  - На всякий случай, будьте любезны, - от Плотникова сохранилась пачка дорогих стикеров с идиотскими пальмами на обороте и длинные карандаши из офисного набора, которыми покойный редактор не пользовался.
  Строев вывел е-мейл ровными печатными буквами, придвинул к Алексею.
  - Какие перспективы? - спросил он.
  - Нам нужны очень хорошие авторы, - сообщил Астролягов. - Мы тут затеяли кардинальные преобразования, для которых требуются качественные тексты.
  - А вам шлют, полагаю, всяческое непотребство?
  - Это мягко выражаясь, - Алексей развернул к нему экран. - Вот, взгляните.
  Строев прищурился, вглядываясь в 10-й кегль чёрного шрифта Courier New. Прочитал небыстро, но внимательно. Это было заметно по движению глазных яблок. Он вздохнул, когда оторвался.
  - В самом деле...
  Алексей молча задвигал обратно монитор.
  - Это же капец, простите за грубость.
  - Да, - согласился Астролягов. - Это капец. Других авторов у меня пока нет.
  - Вас можно понять, - согласился Иван Строев. - Писатели, незнакомые со спецификой издательства, способны напугать обретённым ими в диких условиях необузданным своеобразием. Даже Вениамина, несмотря на изрядную закалённость, они временами доставали.
  - Вы знаете, что с ним случилось?
  - До меня дошли слухи.
  - Теперь у нас новая политика.
  - Новая метла и всё такое, - с мягкой иронией согласился Строев.
  Астролягов посмотрел на часы.
  - Сейчас семнадцать тридцать три, конец рабочего дня. Не выпить ли нам по пиву? - предложил Астролягов, косясь на Игоря, который так и стоял, засунув пальцы в передние карманы джинсов, выжидая. - Мы могли бы рассказать, чего хотим и как это сделать.
  - Было бы прекрасно, - заметил Строев.
  В "Мюнхенской пивной" они заняли средний столик на четверых, у торца которого нашлась табуреточка, на которую Строев положил портфель. Редакторы заказали сразу по две кружки тёмного пива и сто граммов шнапса "Высота", а писатель ограничился бокалом "Невского" светлого 0,33 л.
  - Мне за руль, - пояснил он.
  Чтобы забыться от писем незваных и невостребованных, редакторы дружно накатили.
  - Я весь внимание, - дал знать себя Иван Строев.
  - Что мы хотим сейчас от авторов...
  Вступительный заход ведущего редактора послужил сигналом для подчинённых.
  - Мы хотим новых текстов! - заявил Астролягов.
  Строев вежливо кивнул, показывая, насколько впечатлён ошеломляющей концепцией.
  - Чтобы повысить продажи, было решено, с одобрения Матвеева, запустить детективную серию со всеми признаками большой литературы, - продолжил Алексей.
  - Кроме скучных, - добавил Григорий.
  - Вы - писатель серьёзный, с этим справитесь, - польстил Тантлевский.
  - В чём заключаются технические требования?
  "Как у него всё по делу, ни шага в сторону", - с непривычки Астролягова напрягало общение с более умным автором. Ему пришлось принять, что новая должность ставит перед необходимостью регулярно выполнять такую задачу, в отличие от легкомысленной жизни фрилансера. Заявка на производственный рекорд была необходимым шагом для начала трудовой деятельности, как первый удар в драке. Впечатление, которое составишь в издательстве до выпуска первой книжки, надолго определит отношение коллег.
  - Больше характерных особенностей, больше значимых жизненный ситуаций, не обязательно остросюжетных, - тем временем растолковывал Игорь. - Меньше стрельбы, которой в обычной жизни нет. Лучше обойтись без неё.
  - Без мордобоя ради мордобоя, - Григорий засопел и сжал кружку.
  - Правильно, мы ведь не дерёмся каждый день, - сказал Астролягов.
  - Однако читатель читает не о нас, - Строев опробовал пиво. - Ему о нас едва ли охота будет узнать.
  "Какая проекция", - подумал Алексей и сказал:
  - Можно написать так, чтобы было интересно. Интригующее начало главы, ударная концовка. Сюжетный поворот через каждые два авторских листа. Роман должен состоять из чудес и откровений. Пусть героя подстерегают неожиданности.
  - Я так и пишу, - Строев знал правила несколько раньше.
  - Читатель должен ассоциировать себя с героем, то есть определять его образ как близкий ему в толпе таких же, - категоричность была последним прибежищем новоиспечённого редактора. - У меня реалистическая серия, поэтому герои и ситуации желательны реальные.
  - Конкретные? - спросил Иван Строев.
  - Не в смысле пацанов на шестисотом, а расхожие и предметные. "Мальтийский сокол" вполне реалистичный.
  - Или "Лунный камень", - добавил Григорий.
  - "Лунный камень" написан под воздействием настойки опиума, - сообщил писатель.
  "С ним надо быть осторожнее", - подумал Астролягов и примирительно молвил:
  - Можно сделать интересно про обычных людей даже без мальтийского сокола, креста мальтийского ордена и сокровищ тамплиеров.
  - В особенности, тамплиеров, - подчеркнул Григорий. - И легенд перевала Дятлова!
  - И без присущей нашей жизни хохломы, - заметил Тантлевский, переходя ко второй кружке. - Президентом России не может быть человек по фамилии Медведев. Это простительно Тому Клэнси, но для нашего автора является признаком плохого вкуса. Президента, как и героя, следует называть нейтральной фамилией, без отсылок к самовару, балалайке и прочих дурных аллюзий.
  - Хулиган Вовочка из анекдотов тоже не может стать президентом, - дополнил Григорий.
  - Соблюдение этих пунктов игнорирует действительность, в которой живём мы и наши читатели, - заметил Строев. - Как оставаться реалистом, пиша о президенте Российской Федерации, которого не существует в природе?
  - Это очень тонко. Понимаете...
  Ведущий редактор многозначительно покрутил в воздухе рукой и сделал паузу для привлечения внимания слушателей, во время которой махнул остатки водки и запил тёмным пивом.
   - В книге губернатором Петербурга не может быть Валя Тютина из Шепетовки по кличке Стакан, - объяснил он, переведя дух. - Так романы не делаются. Этим мы отвратим читателей. Губернатором Санкт-Петербурга должен быть профессор Ленинградского университета благородных кровей, чтобы не нарушать сложившиеся стереотипы, устоявшиеся для каждого объекта, субъекта или феномена.
  - Важно опираться на читательские предрассудки, - поддержал Григорий. - Людям хочется найти на страницах много прекрасного, надёжного и убедительного, но, главное, привычного. Они читают для развлечения и утешения, так что лучше не грузить их свинцовыми мерзостями жизни.
  Астролягов выпил ещё пива и голова у него отрубилась. Недобитый самотёком Игорь раскручивал нить на полную катушку.
  - При Советском Союзе такого не было. Генеральным секретарём мог стать товарищ Кулаков, что было бы хохломой и клюквой. Но в реальности, а не в романе Клэнси, был избран товарищ Черненко. Нормальный, нейтральный. Вот и сделайте президентом России тоже какого-нибудь... Пусть будет президент Беляев.
  - Александр, - хрюкнул Григорий.
  - Председатель Ленинградского городского совета народных депутатов? - заинтересовался Иван Строев. - После аспирантуры ЛГУ Александр Николаевич преподавал в Горном институте, дорос до депутата Совета Федерации. Губернатором Петербурга не стал, хотя был очень достойный кандидат. Только в президенты он вовсе не баллотировался, как же его в романе вывести?
  - Я, вообще-то, про фантаста Беляева, - Григорий потупился.
  - Белянина? - уточнил Строев.
  - Беляева.
  - Ах, этого.
  В возникшей тишине Астролягов увидел, как из-за соседнего столика встал хипстер, побрёл к выходу и следом за ним полетел комар. "Какая безблагодатность", - возникла первая мысль, но потом Алексей подумал, что это тоже самопроекция.
  - А чего мы всё о политике? - встрял он. - Гриша, ты не в свою серию авторов набираешь. Речь идёт о детективе. Давайте делать детектив. Зачем нам президент? Не надо писать о президентах, надо писать о простых людях, близких читателю. У нас разговор не в ту сторону зашёл. Э-э, Иван...
  - Слушаю, - Строев вежливо кивнул.
  - Давайте на той неделе встретимся. Я прочту про оружие.
  - "Нарезное и холодное".
  - Так точно, про него. Мы встретимся и всё обсудим.
  - Заключим новый договор.
  - В том числе. Я вам расскажу о новом подходе. Он ничем не отличается от нашей отечественной классики, только про людей нашего времени, вот и всё.
  - Кратко, доступно, понятно, - улыбнулся Иван Строев.
  Он поднялся, взял портфель.
  - Жду вашего письма, - сказал он, пожимая руки. - Благодарю за приятную компанию. Я закрою счёт.
  Задержавшись ненадолго у стойки, писатель покинул "Мюнхенскую пивную" и одержимых новаторов.
  - Обожаю редакторскую работу! - Игорь откинулся на стену, заложил руки за голову. - Она меня кормит и, в основном, поит.
  - Он кто, вообще? - спросил Алексей, проводив глазами удивительного посетителя.
  - Вроде бы, исполнительный директор какой-то фирмы.
  - Пластиковые окна, двери. Об этом Веня хорошо знал как личный редактор, - сообщил Григорий.
  - Директор? Когда же он пишет?
  - В свободное время, надо полагать.
  - Зачем это ему?
  - Наверное, статусное.
  - Или просто нравится писать, для него это важно, - Григорий засосал кружку, рыгнул, воздух помутнел и пошёл волнами. - Такое с авторами бывает.
  - Это выдаёт в них писателя, - саркастически добавил он.
  Алексей в раздумьях допил пиво.
  - Зря мы его под новый проект так загрузили, - к концу второй кружки ему стало совсем понятно, о чём нужно было говорить со Строевым, но автор ушёл. - День сегодня идиотский. От самотёчных писем у меня совсем мозги сгнили.
  - Это с непривычки, - утешил Григорий. - Потом мозги пройдут.
  - И никогда не вернутся, - Игорь гнусно захихикал. - Издатели по умолчанию алчные и глупые, привыкай. В интернете об этом знают все читатели, это их реальность. Так что ты теперь тоже алчный и глупый.
  - С момента заключения контракта, - подмигнул Григорий.
  Алексей интернетов про издателей не читал и потому возмутился:
  - Мне всерьёз воспринимать эту модель поведения?
  - Ты зарплату всерьёз собираешься получать или понарошку? - вопросом на вопрос ответил начальник отдела фантастической и детективной литературы.
  
  
  7. НАСТОЯЩАЯ НАХОДКА
  
  Когда уверен, что есть запас годных текстов или авторов, в итоге не найдётся ни того, ни другого.
  Прежде Алексей с дефицитом произведений не сталкивался. В бульварном еженедельнике можно было открыть папку с лежаком и подобрать материал для любой рубрики. С самотёчными романами, пусть даже глянувшимися вначале, при ближайшем рассмотрении дело пошло со скрипом. Астролягов копался в папках "Насущный самотёк" и "Перспективный самотёк", но безрезультатно. Обещанная Матвееву высококачественная проза куда-то рассосалась. На поверку криминальные драмы оказались слабыми и не выдерживали максималистских запросов ретивого редактора. У него слезились глаза, шевелились волосы и опускались руки. Вдобавок, закончилось время, отпущенное трудолюбивым Плоткиным. Алексею пришлось взяться за книгоиздание, чтобы соблюдать график выпуска новинок. Это ещё сократило возможность отсеивать шедевры.
  Серая жизнь после фрилансерского безделья расцвела яркими красками производственной рутины.
  - Вот издательский план отдела и твои авторы в нём, - Игорь положил на стол распечатку, пестрящую оранжевыми линиями вырвиглазного маркера, и ткнул пальцем в верхнюю строчку. - Вот роман первый по степени готовности. Вёрстка готова, эскиз обложки художник давно принёс. Всё лежит, ждёт тебя. Принимайся за дело.
  Астролягов таращился в бумажку, читая отмеченное и не понимая написанного. У него не хватило сил молчать.
  - Четыре книги в месяц, - вырвался из груди стон.
  - По книге в неделю, - Игорь стоял над ним как доброжелательный цербер над заблудшей душой, не стремящейся идти в Аид, готовый до конца проводить в самые бездны. - В этом месяце тебе придётся делать по две в неделю, чтобы наверстать упущенное. Ничего страшного, о типографии я с Матвеевым договорился, а почти всё за тебя Плотников сделал. На них ты потренируешься. Бонусом идёт хорошая примета - начинаешь с топового автора. Желаю вывести в топ и других. Удачи твоему проекту!
  Только сейчас Астролягов просёк, что в верхней строке отмечен А.Р.Манiакъ "Нищий и мёртвый".
  Под псевдонимом "А.Р.Манiакъ" писал знаменитый переводчик с итальянского и прославленный историческими романами о дореволюционной России литературовед Гурам Вахтангович Черкезишвили из рода самых настоящих грузинских князей, осевших в Санкт-Петербурге со времён, когда он был столицей.
  Алексей непроизвольно разинул рот.
  Покойный Плоткин издавал самого хитового детективщика последнего десятилетия.
  Веня был крут. Сам его открыл или достался по наследству, Астролягов мог только гадать, не решаясь спрашивать у коллег. Он вообще не подозревал, что "маркиз Арманьяк", как заискивали поклонники в сети, издаётся в "Напалме". Книги он видел, электронные тексты читал, но на издателя не обращал внимания. А теперь выяснилось, что он сам будет выпускать бестселлеры. И о его скромном подвиге никто из читателей не узнает.
  Такова участь редактора. Зрители не смотрят титры, в которых указаны директор картины и осветители, читатели не заглядывают в выходные данные книги. Их не интересуют корректоры, ответственный редактор и верстальщик. Многие из читателей быстро забывают саму книгу, что уж говорить об издательстве. Хорошо, если в памяти отложилась фабула.
  Книгоеды глотали всё впустую. Форумы, на которых по обрывкам воспоминаний читатель мог воскресить название канувшего в Лету произведения, пользовались в интернете популярностью.
  - Ты чего такой обалдевший? - спросил вернувшийся из сортира Григорий.
   Игорь деликатно воспользовался моментом, когда в кабинете больше никого не было, чтобы озадачить подчинённого и не поставить его в неудобное положение.
  - Работа доставляет, - Алексей задумчиво посмотрел на лозунг "От качества - к тиражам!" и похвастался: - Оказывается, я издаю Арманьяка.
  - Ха-ха-ха! Лёша узнал, что у него Черкизон! - возликовал Игорь, которому скрывать стало нечего.
  - Могу только позавидовать, - пожал плечами Григорий. - У меня таких авторов нет. Ты у нас один на всю контору, кто работает с писателями уровня Черкезишвили. Береги его. Гурам Вахтангович обидчивый. Плотников с ним общий язык каким-то образом находил и даже заставлял дорабатывать рукописи, но ему помогал Матвеев. Если что, сразу беги к шефу. Маньяк даёт нам тиражи, поэтому состоит у Матвеева на личном контроле.
  "У меня есть новый детектив Черкезишвили, который никто не читал, - обнаружил новый сюрприз Астролягов. - Кроме Плоткина, но он мёртв, - Алексей поскорее отогнал от себя эту мысль. - И, как редактору, мне не мешало бы его срочно прочесть".
  Догадка, что ему платят за обязанность первым читать детективы любимых авторов, здорово окрыляла.
  Следующей догадкой, не совсем очевидной, но от того ещё более поразительной, явилось, что роман этот не последний.
  - Игорь, ты не в курсе, Арманьяк для нас что-то пишет?
  - Пишет. У себя в компьютере посмотри. Там где-то есть договоры.
  В папку "Канцелярия" Астролягов не заглядывал. Да и что там делать, если до заключения договоров дело пока не дошло? Папка оказалась набита образцами контрактов разных лет, от акта приёма-сдачи произведения до лицензионного соглашения на передачу во временное пользование торговой марки. Нашлась там и папка "Авторы". Алексей интуитивно скользнул взглядом по верху списка, надеясь отыскать заветного Арманьяка, но нашёл только в самом низу на букву "Ч". Усопший Плоткин не питал к Гураму Вахтанговичу пиетета и называл файлы по-канцелярски сухо и точно - "Черкезишвили_Нищий и мёртвый.docx".
  Договоров с Черкезишвили было заключено семь. Астролягов кликнул на опции расположения файлов по дате и обнаружил кучу новых авторов, о существовании которых не подозревал, но которые работали на него и, вполне вероятно, с усердием и прилежно. Был среди них договор месячной давности "Черкезишвили_Много чести.docx". Алексей не стал его читать. Во-первых, действительно много чести даже для топового автора; во-вторых, и так понятно, что Гурам Вахтангович сдал детектив и сразу сел писать следующий.
  До конца рабочего дня оставалось три с лишним часа. Алексей нашёл в директории "Готовые тексты" папку "Черкезишвили", открыл файл "Нищий и мёртвый.docx" и погрузился в увлекательнейшее времяпрепровождение, какое только выпадает на долю человека, отмеченного печатью поклонника.
  
  ***
  Астролягов бежал домой с чувством, будто ему сделали подарок. Алла уже названивала ему, потому что не взяла ключи. Они встретились у подъезда. Дождь кончился, но рыжая копна на её голове обвисла паклями и истекала струйками.
  - Я такая вся промокла, потому что думала, что забыла зонтик! - пожаловалась Алла, хватая его под руку и повисая на ней.
  Она была с Алексеем одного роста, с большой грудью, тонкой талией и массивными бёдрами, так что тяжесть вышла ощутимая. Астролягов прогнулся, но устоял на ногах.
  - Полегче, подруга, - он ухватился за дверную ручку, оттолкнулся и достал ключ.
  Алла была, как и он до недавнего времени, журналистом на фрилансе. Они познакомились в очереди к гонорарной кассе военно-исторической газеты "Поручик", когда там ещё платили живыми деньгами. С тех пор прошли годы, гонорары кончились, а отношения остались и только уравнялись со временем, поскольку никто не составлял другому конкуренции. Алла заезжала пожить, но работать предпочитала у себя дома. Там сохранялось уединение, необходимое для творческой концентрации.
  - У тебя такой вид, как будто ты влюбился, - они лежали в разворошенной постели, Алла приподнялась на локте и стала тормошить. - Влюбился без меня? Признавайся, влюбился?
  Алексей не сразу сообразил, что она гонит.
  - На работе выпала удача.
  - Делись немедленно.
  - Знаешь, кого я издаю?
  Алла была гоночной, но не манёвренной.
  - Какую-нибудь бесстыжую, грязную, продажную суку?
  - Продажную? - раньше в таких эпитетах он о маркизе Арманьяке не думал. - Пожалуй что продажную...
  Алексей соскочил с кровати, достал с полки раннюю книгу Черкезишвили "Друг мой Дантес".
  - Ещё какую продажную! - со значением выдал он, наблюдая, как Алла зачарованно перелистывает первые страницы. - А я-то со всяким сбродом вожусь. Для счастья надо было заглянуть в издательский план и понять, где я вообще работаю.
  - Круть, - оценила Алла. - И о чём он сейчас пишет?
  - Исторический детектив о том, что лучше быть нищим, чем мёртвым, но часто выбирать не приходится и надо как-то совмещать. И ещё немножечко шить.
  - И когда выйдет? - немедленно спросила Алла.
  Алексей понял, что как редактор он сделал шаг вперёд.
  Следующий шаг он совершил как поклонник. Черкезишвили вёл блог. Это Астролягов узнал из Википедии. Алексей зарегистрировал аккаунт astroliag в Живом Журнале, зашёл к Черкезишвили на armaniak.livejournal.com и добавил его в друзья. Потом написал в личку мольбу включить во взаимные френды.
  Прежде он такого не делал никогда. То ли Алла подействовала, то ли день выдался необычный. Алексей плохо помнил себя в тот вечер.
  Он лёг спать и проснулся другим человеком.
  
  
  8. ПИСАТЕЛЬСКАЯ ЖЕНА
  
  - Ой, мальчики, я вам помешала!
  По тому, как расцвёл Игорь, а Григорий вскочил и поцеловал даме ручку, Астролягов сообразил, что к ним явилось чудо. Непонятно только было, надо ли рукоплескать стоя или можно сидя?
  - Алла Владимировна, как я рад вас видеть! - Тантлевский вышел из-за стола, широко распахнул объятия и облобызался с вошедшей.
  "Какая роскошная женщина", - подумал Астролягов, вмиг сражённый энергичностью и обаянием гостьи. Это была женщина чуть за сорок весьма примечательной внешности. Густые чёрные волосы забраны на затылке в узел. Большие глаза, большой и красивый нос, большие губы - большое всё и, вероятно, большое сердце, потому что любовь к окружающим фонтанировала нескончаемым потоком.
  - Ой, а кто это новенький? - немедленно направилась к его столу дама, раздвинув редакторов, как ледокол заставляет расступаться перед собой плавающие льдины.
  - Это наш и ваш новый редактор Алексей, - представил сотрудника Тантлевский. - Прошу любить и жаловать. Лёша, это Алла Владимировна Климович, впрочем, вы сейчас сами познакомитесь.
  - Здравствуй, мой дорогой!
  Астролягов на всякий случай поднялся, не соображая, как следует себя вести с такой посетительницей, и кто она.
  Он также вышел из-за стола и был заключён в объятия, пахнущие вкусными духами и холодом осенней улицы.
  Алла Владимировна чмокнула в щёку, засмеялась, достала носовой платок и принялась стирать помаду.
  - Очень приятно, - пробормотал Астролягов.
  - Можно просто Алла. Давай без церемоний, что, мы, дедушки?
  - Конечно, Алла, - выговаривать имя подруги было легко и приятно. - Присаживайтесь.
  - А где же Сергей Алексеевич? - засуетился Тантлевский.
  - В коридоре.
  - Так давайте позовём его сюда, - Григорий открыл дверь.
  Астролягов, чувствуя себя, в некотором роде, принимающей стороной, вышел следом.
  Возле кабинета прислонился к стеночке мужчина лет пятидесяти с офицерскими усиками и уставной причёской, малость запущенной. На нём был необычный болотного цвета клетчатый пиджак, чёрные вельветовые брюки, остроносые туфли. Мужчина держал чуть на отлёте среднего размера молескин и кнопочную гелевую ручку, сосредоточенно раздумывая.
  - Сергей Андреевич, пойдемте же! - Тантлевский увлёк писателя в кабинет.
  Радушные редакторы его нисколько не отвлекли. Рассеянно поздоровавшись, мужчина уткнулся в молескин, опустился на стул, заботливо придвинутый Аллой Владимировной, и что-то записал.
  - Забыла спросить, где же Венечка? - затараторила Алла Владимировна, когда все вернулись на места, а сама она заняла кресло, которое услужливо уступил Игорь.
  - Плоткина с нами больше нет, - деликатно ответил Тантлевский.
  - Куда же он делся?
  - Он... как бы немножко того... вернулся к праотцам, - заметно было, что ему страсть как неохота огорчать такую хорошую женщину, но и врать ей он не может.
  - В каком смысле?
  - Его... м-м... немножко... на улице убили хулиганы.
  - Не может быть! - схватилась за грудь Алла Владимировна. - Серёж, ты слышал?
  - Угу, - гукнул мужчина, продолжая строчить.
  - Веничку убили.
  - Прямо насмерть? - мужчине не хотелось отвлекаться, но надо было показать, что всё слышит, и он отреагировал.
  - Насмерть? - переспросила редакторов Алла Владимировна и те охотно закивали, что, дескать, вообще на глушняк, так, что смертельне не бывает.
  - Ой, ужас. Серёж, ты слышал? Насмерть! Да оторвись ты на секунду.
  По лицу мужчины промелькнуло выражение капризной обречённости. Он захлопнул молескин и выключил авторучку.
  - Я слушаю, - он поднял взгляд.
  В глазах была мука скованного гения.
  - Теперь детективные серии ведёт Алексей, - бодрым официальным тоном закончил Тантлевский. - Заключать договоры и обсуждать правку будете с ним.
  - Очень приятно, - Алексей подал руку.
  - Сергей, - мужчина пожал и опять взялся за перо, еле сдерживая нетерпение, чтобы не нажать на кнопку.
  Надо было что-то сказать.
  - Я так понял, вы вместе пишете? - улыбнулся им обоим Астролягов, но львиная доля улыбки досталась Алле Владимировне.
  За её спиной коллеги заухмылялись. Астролягов понял, что сказал явно не то.
  - Я не соавтор, я жена, - пояснила Алла Владимировна и улыбнулась так сладко, что сразу стало понятно, никакого недоразумения нет, она не злится, а очень Алексея любит.
  Астролягов затормозил, смекая, с кем имеет дело.
  - Он у нас недавно и ещё не в курсе, - пришёл на помощь Тантлевский. - Лёша, позволь представить тебе знаменитого писателя Сергея Андреевича Климовича, сериал которого "Личное дело каждого" ты теперь выпускаешь.
  - О! - воскликнул Астролягов. - Сергей Климович! А я-то сразу не сообразил...
  "Только бы не спросил про своё творчество", - Астролягов не читал его романов, о сериале узнал только сейчас, но фамилию краем уха слышал.
  Между тем, писатель опустил голову, щёлкнул авторучкой и погрузился в молескин.
  "Аутист, что ли?" - удивился Астролягов, ощущая двоякое чувство. Его избавили от разоблачения, но путём демонстративного игнорирования. С таким поведение он ещё не сталкивался. Судя по невозмутимости коллег, для писателя Климовича оно было в порядке вещей.
  - А мы вам новый роман принесли! - Алла Владимировна умела вести светскую беседу и привыкла сглаживать неловкие паузы, часто возникающие в присутствии мужа. - Кому новый роман?
  - Мне! Мне! - наперебой заголосили редакторы, вскакивая и протягивая руки.
  Алла Владимировна раскрыла сумочку и достала флешку в прозрачном красном корпусе с блёстками.
  "Под цвет ногтей", - обратил внимание Астролягов, когда Алла Владимировна протянула ему.
  - Вставляйте, Лёшенька, - разрешила она. - Вам же печатать.
  - Если начальство одобрит, - Астролягов осторожничал с незнакомой женщиной, не будучи уверен ни в чём. - Какой файл искать?
  - "Дело номер двенадцать".
  Корневой каталог представлял собой длинный список. Алла Владимировна не ограничивала себя условностями и сваливала весь архив на 64-гигабайтный накопитель, не раскладывая по папкам. Астролягов нашёл по алфавиту "Дело N12.doc" и скопировал к себе.
  - Дома наслажусь, - обещал он.
  - Желаю приятного чтения, - неожиданно сказал Сергей Андреевич, не отрывая взгляд от блокнота.
  - Спасибо, - растерялся редактор и протянул флешку Алле Владимировне.
  - И мне потом закинь, - попросил Игорь.
  - С вашего разрешения, - поднялся Сергей Андреевич, найдя визит завершённым. - Пойду, напишу какой-нибудь роман. Алла, - позвал он.
  Алла Владимировна беспрекословно подчинилась, хотя с видимым сожалением.
  - Заходите! - хором заговорили редакторы. - Не пропадайте.
  - Ничего-ничего, я быстро, - Сергей Андреевич обвёл глазами коллектив и остановился на Игоре как самом знакомом. - Следующий роман будет через сто двадцать дней.
  Он кивнул на прощание и вышел.
  - Ой, мальчики, я вас всех люблю и целую. Поболтаем в другой раз, а сейчас нам пора. Прочтите роман, - напомнила она Астролягову и глаза её сверкнули.
  - В самое ближайшее время, - заверил Алексей.
  - В тексте наверху мой емэйл. Пишите, если что, или просто так напишите, когда прочтёте.
  - Обязательно.
  - Правку туда же слать, - проинструктировала Алла Владимировна и последовала за мужем.
  Когда в кабинете стало тихо и пусто, Астролягов перевёл дух.
  - Что это было? - неподготовленный к издательским сюрпризам работник с непривычки тратил больше килокалорий за минуту общения, чем закалённый ветеран.
  Впрочем, коллеги тоже приходили в себя.
  - Творческий тандем, - сказал Игорь.
  - Они всё-таки вместе пишут? - уточнил Астролягов, который держал в голове установку доктора Хауса на то, что все лгут.
  - Пишет Сергей Андреевич, - терпеливо объяснил Тантлевский. - Он только тем и занят, как ты мог заметить, поэтому сдаёт три романа в год. Вернее, по книге через каждые сто двадцать дней. За это время он делает правку предыдущей и собирает материал на следующую.
  - Но мы даже договор не заключили, - возмутился Астролягов. - Не мешало бы и сюжет обсудить.
  - Сюжет у него типовой, - заверил Тантлевский. - Есть наработанная схема, он по ней пишет и создаёт продукт стабильного качества.
  - Стабильность - признак мастерства, - отвесил Григорий и хрипло захохотал.
  - Спорный вопрос насчёт стабильности, - возразил Астролягов. - У любого графомана она есть.
  - У Климовича качество всегда на четвёрку с плюсом. Отработанная схема, проходные персонажи...
  - Во всех смыслах, - вставил Григорий.
  - Характеры у него не главное, - успокоил Игорь. - Климович - мастер процедурного сериала и всяческой криминалистической казуистики. Он в этом здорово шарит по прежней специальности, и тревожного ожидания умеет нагнать.
  - Какой-то он странный.
  - Работал в военной прокуратуре, но с годами потекла крыша, и его отправили на пенсию по здоровью. Алла говорит, что у Климовичей все мужики в роду такие. С возрастом зацикливаются на себе и живут в своём огромном внутреннем мире.
  - Как его в прокуратуру взяли с такой наследственностью?
  - Ты меня об этом спрашиваешь? Нам повезло, что Сергей Андреевич по теме съехал, а не начал домики из спичек собирать, как его отец. Зато теперь у нас есть беспроблемный писатель. От него фирме польза и людям радость.
  - Ты же говорил, что безумцы не в состоянии написать хорошо, что у них мысли путаются?
  - А он не безумец, просто замкнутый человек, - увильнул Тантлевский. - Пишут ведь авторы с вялотекущей шизофренией или маниакально-депрессивным психозом. И неплохо пишут некоторые, Цветаева, например. Так что не всякое психическое заболевание есть помутнение рассудка до полной неспособности сочинять связный текст. Хотя Климович, конечно, тронутый. Хотя и детективной литературе это только на пользу. Почитаешь, поймёшь.
  - А договор с ним по сдаче книги подписывать?
  - Договор ты с Аллой заключишь, у неё доверенность есть. Можешь с ней роман обсудить, пожелания свои высказать, если захочешь. Она их постарается донести до мужа, хотя ему как об стенку горох. Климович сам себе голова и лучше не лезть налаживать то, что и так исправно работает.
  - Почему бы ей опекунство над ним не оформить?
  - Зачем? Алла - превосходная писательская жена при даровитом детективщике. У них всё есть, - сказал Григорий. - Исправлять там ничего не надо.
  - Климович прекрасно работает, - повторил Тантлевский и Григорий, подмигнув, желчно добавил:
  - Потому что аутист пишет для себя!
  
  
  9. НАСТОЯЩИЙ ПИСАТЕЛЬ
  
  Выходные хороши тем, что никто не мешает ударно поработать.
  Астролягов засел читать "Дело номер двенадцать", отчасти движимый желанием удовлетворить Аллу Владимировну, отчасти из интереса к творчеству стабильного автора. Роман назывался "Посмертная кровь" и представлял тщательно выписанный ход расследования с использованием протоколов судебно-медицинской экспертизы, поднятых из архива за большой период времени. Вокруг условного южного городка Верблюжьегорбска, стоящего при воинской части, много лет орудовал серийный убийца, которого прежние следователи не могли найти.
  "Снова маньяки", - Астролягов помрачнел.
  Однако он должен был признать, что писатель Климович службу знает. Детектив, в котором практически отсутствовала стрельба и беготня, держал в напряжении за счёт пошагового раскрытия тайны. Целенаправленного и методичного. В романе присутствовал густой азиатский колорит, а розыскные действия затруднял специфический менталитет местных жителей, однако что за бывшую советскую республику имеет в виду автор, догадаться не получалось. Климович орудовал в своём вымышленном мире, который обустроил плотно и добротно.
  - Дознанка крутится, дело мутится.
  Алексей варил кофе и разговаривал сам с собой. В квартире было пустынно, только из комнаты доносился шум работающего системного блока. Астролягов думал о высокой информативной плотности произведения и грамотном приобщении читателя - от простого к сложному - к особенностям экспертизы крови. Это было дьявольски интересно. Кто бы мог подумать, что лабораторная рутина может быть подана так занимательно!
  Он нехотя признал, что в детективах Черкезешвили не было и намёка на профессиональную компетенцию. По сравнению с аутистом Климовичем, пафосный кумир выглядел пустословом.
  - Чем же он так знаменит? - в сердце шевельнулся червь сомнения. - Почему маркиза Арманьяка превозносят, а Сергея Андреевича нет?
  Он замер у плиты.
  "А кто его превозносит?"
  Шапка в джезве быстро вспучилась, кофе полился на плиту. Астролягов спохватился и выключил газ. Ругаясь, намочил тряпку и вытирал гущу, пока на плите не осталось никаких следов. Под влиянием живительной трудотерапии мысль стала проще и грубее.
  - Кто читатели Черкизона?
  В поисках ответа редактор-изыскатель полез в сеть. Проклятый Черкезишвили не добавил его в друзья, то ли по заносчивости, то ли из опасения включать во взаимные френды обладателя пустого блога. Мало ли какой псих завёл журнал, чтобы читать его подзамочные записи?
  Глоток кофе вернул мысли в прежнее русло. Астролягов перешёл на armaniak.livejournal.com и стал читать комменты к ближайшему посту, заглядывая в профили пользователей, чтобы составить картину целевой аудитории Черкезишвили.
  Среди комментаторов преобладали столичные и заграничные ценители прекрасного с верой в романтику и марш Мендельсона, в основном, тётеньки, много думающие и тонко чувствующие, выступающие за всё хорошее против всего плохого и беспощадные к врагам Рейха. Были и другие читатели, но тоже люди позитивного склада. Скептиков среди них не наблюдалось. Свой уютненький бложик Черкезишвили жёстко модерировал.
  Астролягов попытался представить читателей детективов Климовича. В воображении возникали люди, не чуждые советской глубинки, любознательные, образованные достаточно, чтобы понимать и усваивать простейшие знания из области медицины и химии. Скорее всего, они не располагали большим досугом и не могли позволить регулярные траты на книги. По причине загруженности на работе они не могли уделять много времени интернету, а ведь именно активность в социальных сетях приносит обитающему в них автору славу.
  Заглянув в Википедию, Астролягов узнал, что Черкезишвили дважды брал премию НацBest. Первый раз по разделу исторической прозы за литературоведческую книгу "Скелеты в шкафу русской классики", а вторую за детектив "Друг мой Дантес". Премия "Национальный bestseller" была учреждена гильдией книготорговцев Союза предпринимателей России. Её вручали в семи номинациях за книжные новинки, показавшие лучшие продажи по результатам истекшего финансового года. Цифры бухгалтерской отчётности служили самым достоверным критерием успеха, в отличие от оценочных суждений членов жюри всех остальных литературных премий, основанных на вкусовщине и личной заинтересованности влиятельных критиков.
  Чтобы продаваться большими тиражами, детективы Климовича были сложноваты, а сам автор малообщителен. Маркиз Арманьяк много тусовался, писал проще и тем угоден был своей мыслящей аудитории с двумя дипломами на каждого из читателей.
  - Казаться, а не быть, вот в чём секрет успеха! - прошептал Алексей.
  Взгляд его остановился посреди монитора, кружка выскользнула из пальцев и выплеснула кофе с осадком на заботливо подставленную клавиатуру.
  
  
  10. ОПАСНЫЙ ИДИОТ
  
  Мужской голос звенел от возмущения и проникал даже сквозь закрытую дверь. Редакторы навострили уши.
  - Кто это разбушевался? - с беспокойством спросил Григорий.
  - Автор городской прозы, - установил источник сигнала Игорь, а голос взлетел до истеричного визга и оборвался.
  Где-то далеко стали часто двигать тяжёлую мебель.
  - Атас! - Григорий выскочил в коридор.
  Тут раздался короткий деревянный взрыв и всё стихло.
  Когда редакторы добежали до отдела городской прозы, в кабинете царил разгром, словно там бушевал гений.
  Свёрнутый стол, обломки стула, монитор на полу, рядом лежит патлатый мужчина. Испуганная Ната сидит на полу, обнимает и утешает окровавленную Катю, а та трясётся, прижимая к лицу ладони, и даже не плачет.
  - Опять авторы, - констатировал Григорий.
  - Надо звонить ментам, - сказал изнутри книжного редактора Фомина криминальный журналист Астролягов.
  - Кто будет звонить? - спросил Игорь.
  Никто не хотел вызывать.
  - Я позвоню, - сказала Ната. - Я его пристукнула.
  - Что с Катей? - спросил Тантлевский.
  - Сначала я "Скорую" вызову, - Ната беспомощно оглядела мужчин, а те стояли и смотрели. - Дайте кто-нибудь телефон, пожалуйста, он лежит на моём столе.
  В комнату набивалось всё больше зевак. Они почти сразу останавливались и цепенели, опоздавшие выглядывали из-за спин впередистоящих и тоже замолкали. Самые умные тут же уходили, чтобы встрять в неприятности.
  - Ты его не убила? - Игорь потыкал тело носком ботинка.
  - Я же не краем стула по шее ударила, а плоскостью по голове, - промямлила Ната, но всем стало неуютно.
  - Я "Скорую" вызову, - Астролягов достал из кармана мобильник, но по привычке набрал ментов.
  - Катя? С Катей что? - протиснулся к ним Жорик, склонился, потянул её за руку.
  Катя подняла голову. Вспухший рубец рассекал по диагонали правую бровь, переносицу и левую щёку. Края раны на лбу разошлись, из них торчало что-то белое. Они и кровоточили больше всего. Жорика замутило. Он отступил и больше ни о чём не спрашивал. Сзади переговаривались дизайнеры. Может, это были корректоры, Астролягов пока не научился их различать.
  - Я вызвал, - сказал он, опуская телефон.
  В коридоре мелькнуло лицо Гайдара Каримовича. Коммерческий директор прислушался и пролез вперёд. На него с недовольством оглядывались, узнавали и сразу уступали дорогу. Пробравшись к жертвам, он достал белый платок и подал Нате. Тут же, сообразив, все стали протягивать носовые платки различной степени засмарканности, а Ната беспрекословно брала их, вытирала Катю и прикладывала к ране, чтобы остановить кровь, которая продолжала накапливаться в рубце и стекать на глаза.
  - "Ноль-два" звонили? - спросил Нуцалханов?
  - Только что, - бодро отчитался Алексей.
  Гайдар Тимурович цокнул языком как-то по-особенному, как умеют делать только кавказцы.
  - Надо было в отделение звонить.
  - Всё равно в отдел повезут, - рассудил Астролягов.
  - Так бы опер оттуда приехал, нам меньше забот, - нахмурился коммерческий директор, который, должно быть, имел со здешней полицией много дел.
  - Я ещё "Скорую" вызвал, - добавил Алексей.
  Гайдар Каримович произнёс слова одобрения таким мягким тоном, что дизайнеры и корректоры попятились из кабинета. В этот момент человек на полу зашевелился. Движение агрессора послужило триггером для тревожного тремора и торопливой толкотни трепетных творцов.
  - Сделайте с ним что-нибудь, - попросила Ната.
  - Автора - к стенке! - скомандовал Григорий, и это было самым разумным решением в чрезвычайной ситуации.
  Игорь подобрал с пола колечко узкого скотча, которым Катя приклеивала к шкафу бумажки. Вместе с Алексеем они вздёрнули мужчину подмышки, но он вырвался и заметался.
  - На помощь!
  - Что ты наделал! - воскликнул Алексей, от отчаяния заламывая руки.
  Автор закричал:
  - Пусти, гад!
  Его усадили, прислонили к стене, скрутили запястья. Почувствовав беспомощность, автор пронзительно заплакал, как умирающий заяц. Но когда перед его лицом со звоном раскрылся "Спайдерко Чинук", мерзавец дёрнулся всем телом, ударился затылком и замолчал.
  Григорий приложил режущую кромку к скотчу. Рулончик беззвучно отскочил от связанных рук, покатился к Гайдару Каримовичу. Нуцалханов остановил его и прижал носком туфли. Автор посмотрел на директора и замер, как уставший заяц, живой, но поднятый охотником за уши.
  Тут приехала полиция и сразу за ней врачи.
  Рабочий день пошёл в известное место.
  Составили протокол. Катю увезли в больницу. Вместе с ней отправился Жорик. Полицейские забрали автора. Хотели забрать Нату, но Гайдар Каримович, переговорив с ними по-свойски, отмазал.
  Нату забрали редакторы. Наспех навели порядок в кабинете и потащили в "Мюнхенскую пивную", последнее прибежище радикалов. Ната брела, как в полусне. Плюхнулась на печально скрипнувшую скамью и недвижно сидела, ничего не говоря, пока кёльнер не принёс литр шнапса. Редакторы из солидарности помалкивали. Григорий уставился в потемневший от локтей и пролитого пива стол, будто хотел просверлить его взглядом. Астролягов рассматривал дойчплакаты, всем своим видом намекающие, что бюргеру нужен люгер.
  - Германский Рабочий Фронт - организация творчески настроенных немцев, имеющих голову и кулаки, - прочёл он подпись на ближайшем плакате, чтобы разбавить тягостную тишину, но всё впустую. Фрау продолжала приходить в себя, а её поддерживали камрады.
  Молодой человек в белой рубашке и чёрном переднике принёс гранёные вместительные рюмочки из грубого стекла и плошку с солёными крекерами. Оказалось, что заведение опять слегка поменяло стиль и меню. С ним такое бывало.
  Игорь налил.
  - Катя, Катя, din förbannade idiot ! - на грубом варварском языке высказалась Ната с нескрываемым более ожесточением и одним махом дёрнула рюмку, не обращая внимания на коллег.
  За компанию коллеги выпили не чокаясь.
  - Что там у вас произошло? - спросил Игорь.
  Все присутствовали при снятии показаний, но, одно дело, когда каждый говорит с ментами по отдельности, и совершенно другое, когда историю обсасывают в компании.
  И Ната поведала.
  Катя привадила детского писателя. Несмотря на спортивную подготовку и бодрость духа, у неё не хватало жестокости раз и навсегда отказать ему в публикации. Автор приходил снова и снова. Он приносил всё новые и новые тексты. Он писал о маленьких разноцветных собачках. "Но у нас отдел городской прозы, мы не печатаем книги для детей", - убеждала Катя. "Но ведь действие происходит в городе", - канючил автор. Когда он убедился, что мольбы не помогают, а лузер всем в редакции надоел, детский писатель сорвался. Перед ним на столе лежала широкая толстая линейка. Детский писатель схватил её и, словно саблей, рубанул Катю по лицу. При этих словах редакторы дружно крякнули. Никто и не думал, что пластиком возможно так глубоко распахать мясо. Потом детский писатель обогнул стол, направляясь к Кате, то ли чтобы помочь, то ли чтобы напасть. Во всяком случае, он хотел до неё дотянуться. Когда псих повернулся спиной, ему на голову обрушился деревянный стул.
  - Jävla skit! - закончила Ната и выплеснула водку в рот.
  - Что это значит? - поинтересовался Астролягов.
  - Чёртова срань.
  Ната пришла в себя. У неё заблестели глаза и покраснел нос.
  - Всё, ребята, спасибо, что посидели со мной. Вы хорошие. Мне пора домой, к мужу, - сказала она и поднялась.
  Никто не осмелился ей перечить.
  Когда Ната вышла, мужчины переглянулись, заказали еды и пива.
  - А она не по-русски сурова, - заметил Алексей.
  Григорий желчно засмеялся и посмотрел ему в глаза.
  - Ты просто Нату не знаешь.
  - Что-то, действительно, бездны открываются.
  Ната, словно вечно поглощённая заботой о себе, не представлялась ему человеком, способным жёстко противостоять агрессору, залпом пить водку и ругаться.
  - Она военный переводчик, старший лейтенант запаса, - объяснил Игорь.
  - Что переводит? - спросил Алексей, помолчав.
  - Ничего, - Игорь с сожалением пожал плечами. - Не пригодилось. У неё специализация - языки скандинавской группы: норвежский, шведский. Но поскольку все права на скандинавский нуар у известного холдинга, а на скандинавскую подростковую литературу - у их подразделения, Ната занимается русскоязычной городской прозой. Пока, - обнадёжил Тантлевский, - до лучших времён, когда "Напалм" станет ведущим издательством в стране, заткнёт за пояс конкурентов из первой тройки и выкупит все права на актуальные скандинавские тренды.
  "Если Ната олицетворяет в "Напалме" скандинавские переводы, то скорее Солнце погаснет", - уяснил для себя Астролягов.
  - Ну, хоть гения может отоварить, - сказал он.
  - Вот так нас и убивают, - вздохнул Игорь. - Может быть, и Веню замочили не по злому умыслу, а на вспышке гнева. Начался разговор, потом автор вспылил...
  - Ты всё на авторов думаешь?
  - На кого ещё? Сам видишь...
  - Вы следствие с этой версией ознакомили? - в который раз спросил Астролягов, сегодня под впечатлением он снова хотел в этом убедиться.
  - Первым делом. И координаты всех авторов, с которыми Веня работал, следаку отдали. Я сам распечатку готовил.
  Григорий засопел и с грохотом двинул по столу принесённую кёльнером пивную кружку.
  - Теперь все наши авторы на кукане у гестапо. Надеюсь, их будут жестоко пытать, - излив надежду, он сделал много энергичных глотков, за это время пиво заменило веру, и Григорий с сомнением закончил: - Только напрасно это всё. Никого не найдут и уголовное дело закроют.
  Всё в Алексее воспротивилось этому. Он захотел возразить, но говорить об успехах полиции было бы суесловием.
  - Закрыть можно преступника, и то это разговорная форма, - в нём взыграл криминальный журналист. - Уголовное дело можно прекратить или передать в суд.
  - А раскрыть?
  - Раскрыть можно преступление.
  - А уголовное дело, его ведь открывают?
  - Уголовное дело возбуждают, - объяснил Астролягов. - Так учит нас Уголовно-процессуальный кодекс.
  - Вот так, Гриша, учись у специалиста, - посоветовал ведущий редактор Тантлевский и налил подчинённым водки.
  - Мне бы самому поучиться, - скромно сказал Алексей. - Хотя бы понять, для кого я работаю.
  - Для фирмы, - сказал Тантлевский. - Чтобы издательство получало прибыль, а сотрудники зарплату. Для них мы и работаем.
  - А как же читатели?
  Матёрые редакторы дружно хрюкнули.
  - Ты ещё про культуру скажи, - засмеялся Игорь.
  - Или про авторов, - съязвил Григорий.
  - Не, я серьёзно. Мы ведь для читателей книги издаём. Зачем у нас чернухи столько? Почему мы выпускаем такую кучу постапокалипсиса и нуара?
  - Ну, мы должны исподволь подготовить наших читателей к неизбежно нарастающей нищете, - Григорий пожал плечами, будто удивляясь, что вынужден объяснять коллеге очевидное.
  - Кому должны?
  - Читателям. Чтобы им не было потом мучительно больно от жёсткого столкновения с реальностью.
  - Нет, честно. Хотелось бы понять, чего им надо.
  - Им надо занять время и хорошо развлечься, если получится, - сказал Игорь. - А ещё они читают для поднятия самооценки. Не вставая с дивана, человек временно ощущает себя борцом со злом.
  - Это если у него получается сопереживать герою, - заметил Григорий.
  Игорь кивнул:
  - Или удачливым авантюристом, если у него получается сопереживать злодею.
  Астролягова едва не вывернуло от их цинизма, и он поспешно залил протест холодным пивом.
  - Вы глумитесь надо мной, что ли? - возмутился он. - Товарищи, называется!
  Коллеги оскалились с таким видом, что стало понятно, в каком овраге их товарищи лошадь доедают.
  - Мы такие, - сказал ведущий редактор.
  - А сам как думаешь? Почему люди читают детективы? - спросил Григорий.
  - Им нравится следить за рассуждениями сыщика, за ходом расследования. Особенно, если это процедурный детектив, где всё немного предсказуемо и потому читатель может порадоваться, что встречает долгожданную сцену экспертизы, - вспомнил Астролягов творчество Климовича.
  - А ещё?
  - Они включаются в событийный ряд, следят за героем, отождествляя себя с ним и заодно повышают в своих глазах собственную важность. Хотя бы ненадолго, - добавил Алексей. - Пока не закрыл книгу.
  - Тоже неплохо. А ещё они радовались, читая, как злодей получает по заслугам. В прежних детективах убийцу всегда наказывали. Был заказ общества на восстановление спокойствия - вот порядок нарушен, теперь порядок наведён, и жизнь продолжается. В детективах нового времени обаятельный убийца избегает ответственности, чтобы продолжать действовать в следующем произведении. Ради продаж барыги от искусства не думают о будущем, а общество расслабилось и не хочет напрягаться карать зло. Как только Первый мир стал зажиточным, в литературе возникла тенденция радоваться, когда опасный маньяк избегает уголовной ответственности.
  - Не всем нравится уголовная ответственность, даже если она ложится на других, - заметил бывший криминальный корреспондент.
  - Слишком многим стали нравиться маньяки. Люди привыкли, что в их повседневной жизни беды не случается. Когда дети растут в полной безопасности, у них во взрослом возрасте возникает иллюзия, будто с ними ничего не случится, - глаза Григория сверкнули, как у хищного зверя. - От этого они принимаются сопереживать злодеям, которых в менее благополучном государстве казнят со всеобщего одобрения. Они сами хотят стать воинами хаоса и тёмными лордами, нечестивыми пожирателями человеческой плоти и рабовладельцами. Это нам тоже надо учитывать при рассмотрении самотёка. Если в финале зло торжествует, оно может оказаться много кому нужным.
  - Тогда зло должно быть прельстиво, а злодей зверски обаятелен, - сказал Астролягов.
  - Сечёшь! - зверски обаятельно улыбнулся Григорий.
  
  
  11. ОТРИЦАТЬ И ЩАДИТЬ
  
  - Ты самотёк читаешь?
  Алексей встрепенулся излишне нервно.
  - Читаю, а что?
  - Почему не отвечаешь?
  - Перед кем? - криминальный журналист, сидящий глубоко внутри, насторожился и приготовился к обороне.
  Григорий желчно скривил губы и подмигнул, мол, жжошь!
  - Авторы пишут и жалуются, что ответов нет, - терпеливо пояснил Игорь. - Редакция должна отвечать на сраные письма по истечении двух месяцев. Так указано на нашем издательском сайте.
  - О! - сказал Астролягов. - Я забыл. Ты знаешь, столько всего навалилось, - он горестно вздохнул, и получилось убедительно, после вчерашнего болела голова и подташнивало не только у него одного. - Отвечать авторам просто вылетело из башки. Но я сейчас напишу им сраные ответы на их сраные предложения об издании их сраных текстов.
  - Не хами только, - напомнил Игорь. - Авторы всё равно, что безответные животные. Их гнобить - себя позорить. Нельзя стегать кнутом привязанную скотину только для собственного удовольствия, - он говорил назидательно, чувствовалось, что ведущему редактору тоже нелегко, но не от сиюминутной ситуации, а после вчерашнего. - За это ты рискуешь подвергнуться общественному осуждению, упрёкам и порицанию своих коллег.
  - Я ещё никогда не хамил авторам, - сказал Алексей.
  - Но они всё равно считают нас гнусными тварями, которые за глаза издеваются над ними, - твёрдо сказал Григорий.
  Игорь покивал:
  - Что бы ты ни сказал или не написал им, авторы сочтут твои слова ложью и обязательно найдут обидный подтекст. Сами они к тебе не обратятся из опасения вызвать гнев и отказ. Авторы считают, что редакторы их ненавидят.
  - За что?
  - Редакторы считают авторов досадной помехой, по мнению, распространённому среди незадачливых авторов. Они думают, что мешают работать редакторам, которые от их трудов кормятся и всецело от них зависят.
  - Вот же вредные гады! - возмутился Алексей. - Спасибо, что предупредил. Сейчас займусь ответами по самотёку, хотя у меня других дел полно.
  - У нас распространены формы стандартных отказов, - напоследок посоветовал Игорь. - Посмотри в "Отправленных" у Плотникова, как Веня отвечал авторам, и делай так же. У него в архиве есть письмовник, там даны шаблоны на все случаи жизни. К ним расшифровка самых расхожих метафор, чтобы ты знал, как написать приятно о неприятном или хотя бы сгладить боль обиды. Если не найдёшь, я тебе скину свой вариант. Каждый из нас дорабатывал корпоративный исходник под себя, только у Вени он был богаче, Веня пестовал культуру отказа.
  Астролягов залез в оутлук и был впечатлён размахом открывшегося простора. Прежде он не задумывался над этим, принимая почту как канал, текущий в одну сторону - на редактора лились рукописи, а он их ел. Теперь обнаружилось, что редактор ещё и отплёвывался, часто и метко.
  "Вениамин не дурак был", - Алексей всё больше проникался уважением к предшественнику, но вспомнил, почему занял его место, и усомнился.
  Он запустил поисковую утилиту, куда тупо забил "Письмовник.doc". Компьютер сразу нашёл файл.
  "Я учусь думать, как Плоткин!" - обрадовался Астролягов.
  Он подождал завершения поиска, но больше ничего похожего не нашлось.
  А когда открыл текст, волосы по всему телу начали приподниматься, пока не встали дыбом. "Письмовник" был внутренней инструкцией для сотрудников издательства, работающих с авторской почтой.
  
  Вот типичный текст отказа с основанием на несоответствии рукописи формату:
   Здравствуйте, уважаемый Граф М.Н.!
  К сожалению, присланный Вами роман "Дворецкий-убийца" не укладывается в формат нашего издательства. Попробуйте предложить его издательству "Аутодафе" по адресу: editor@auto-da-fe.ru
  С уважением,
  Вариантов прочтения этого письма несколько, вот три самых типичных:
  1. Не подошла тематика.
  Здравствуйте, уважаемый Граф М.Н.!
  Жаль, что герои у Вас иностранные и действие происходит за рубежом, из-за этого я потерял премиальный бонус, который мог бы получить за выпущенный под моим патронажем детектив. В издательстве "Аутодафе" не церемонятся и гонят поток, включая чуждую простому трудящемуся иностранную тематику, в которой Вы, к тому же, не сильно разбираетесь. Они всё равно продадут, тем более, что там новая детективная серия открылась. Попытайте счастья у них. Человек Вы неплохой, жалко Вашего потраченного на текст времени.
  С искренним уважением,
  2. Не подошёл объём.
  Здравствуйте, уважаемый Граф М.Н.!
  У Вас очень короткий роман, всего 9 авторских листов вместо минимальных 14,5. Это очень прискорбно, так как из-за этого я потерял премиальный бонус, который мог бы получить за выпущенный под моим патронажем детектив. В издательстве "Аутодафе" не церемонятся и гонят поток, включая покетбуки, для которых 9 авторских листов - идеальный размер. Попытайте счастья у них. Человек Вы неплохой, жалко Вашего потраченного на текст времени.
  С искренним уважением,
  3. Не подошло качество.
  В Бобруйск, животное!
  Аффтар, убей сибя об стену. Мне очень жаль своего времени, потраченного на чтение твоей галиматьи. Сейчас я подгажу Васе Пупкину из "Аутодафе", пусть тоже помучается. Будет знать, как срать в мой ЖЖ.
  Пей йад!
  На самом деле вариантов куда больше, но эти три чёткими штрихами очерчивают понятие формата.
  Форматом называется требование издательства к тематике, объёму и качеству литературного произведения, но вы можете трактовать понятие настолько расширительно, насколько вам покажется нужным, ведь оспорить значение у авторов не хватит смелости.
  
  В файле был включён режим "Отображать исправления на экране". Синим отражалось то, что Плоткин добавил от себя:
  
  Здравствуйте, уважаемый автор!
  Дураки-издатели снова упустили возможность сделать на вас миллион долларов.
  Желаем творческих успехов и литературного роста!
  Редакция детективной прозы издательства "Напалм".
  
  "Он в самом деле так им отвечал? - Астролягов, не находил в вениных отправленных письмах ничего подобного, но смотрел только малую их часть, а Плоткин работал годами и мог кого-нибудь фатально задеть. - Неудивительно, что Веню жестоко убили".
  Внутренних инструкций Астролягов до этого видел две: "Этический кодекс тележурналистов Би-Би-Си" и "Догму" газеты "Ведомости", но ни в одной не было и капли залитого в "Письмовник" яда.
  "Так ведь в издательстве у всех письмовники! - ужаснулся он секундой позже. - Это значит, что все редакторы находятся под угрозой. Наверное, даже секретарша Лена".
  Он подумал о редакторском составе, о большом издательском коллективе и о судьбах людей в этом коллективе, руководство которого распространяет убойные во всех смыслах методички.
  А ведь у сотрудников были близкие. У Плоткина была семья. У Игоря (с ним Алексей был знаком лучше остальных) имелись двое детей. Была ли Катя замужем, Алексей не знал, но о ней наверняка горевали родители.
  И всё это из-за того, что кто-то, вернее, генеральный директор и главный редактор в одном лице, не сумел научить культуре отказа. Более того, он обеспечил распространение инструкции, направленной на производство агрессии среди отвергнутых авторов. Его инициативу поддержали начальники отделов, да и подчинённые едва ли выступили против. Редакция "Напалма" представляла собой крепкий, спевшийся коллектив. У них была инструкция, и они следовали ей, а Ад следовал за ними. Неудивительно, что потом они будут удивляться, но удивляться будет поздно, придёт время горевать.
  "Это не издательство, это издевательство", - подумал Астролягов. Ему захотелось написать разоблачительную статью. Раскопать и вывести на чистую воду. Что затея доведёт до беды, было понятно и без всякого анализа.
  Дабы унять журналистский зуд, он полез в интернет узнать о редакторских отказах и сравнить их с практикой издательства "Напалм". На литературном форуме он встретил множество откровений отвергнутых авторов. И они цитировали письма, полученные в ответ на отправленный самотёк:
  
  Ваше произведение заслуживает быть опубликованным, но не у нас.
  
  Прочитал Ваш текст. Впечатление - сделано крайне слабо, с бездной дилетантских ошибок. Но работать можно. Главные две беды - отсутствие "мяса" на сюжетном костяке и прозрачные как водица персонажи. Взгляд на события крайне поверхностный - это тоже грустно. Много анахронизмов и штампов. Практически не во что вчитываться, действие разворачивается слишком быстро, а все потому, что Вы не берёте на себя труд погрузиться в придумываемый им мир. Пока - работа на двоечку с плюсом.
  
  Ваша повесть "Меня любит Джулия Робертс" - радужные мечты постаревшего мастурбирующего мальчика. Мы не будем печатать это. Спасибо за предложение!
  
  Прочёл кусочек "Змагар, Чпан и злой Пердун". Текст очень тяжело воспринимается. Боюсь, что для нашего издательства надо что-нибудь попроще. Мы делаем развлекательную литературу для массового читателя, а массовый читатель не любит стилизацию под "Слово о плъку Игореве", он любит Корецкого и Семёнову или, на худой конец, Дарью Донцову. Люди отправляются в отпуск или просто едут с работы и берут наши книги, чтобы убить время. На них и ориентируемся.
  
  Или просто:
  
  Нет!
  
  И ещё они разъясняли друг другу причины полученных отказов:
  
  А кто нам отказывает? Недоучки, студенты на практике и всякие надомные редакторы, которые едва удосужились полистать рукопись. Они читают наши книги не в самых подходящих условиях. В транспорте по дороге на работу или с работы, чтобы занять ненужное время. В начале или в конце дня, с похмелья, общаясь с родителями или с детьми, отрываясь от соцсетей или компьютерной игры. Читают с телефона или с планшета. Обычно, в нерабочее время, со скуки или чтобы написать в отказе хоть что-нибудь обоснованное. Если они не пишут о вашем произведении ничего, а отделываются общими фразами, значит, они ваш роман не читали точно.
  
  За этим комментарием следовал такой поток ругательств, что настроение ушло глубоко в минус. "Зачем я это читал? - подумал Алексей. - Как мне это теперь развидеть?"
  Но развидеть возможности не было. Требовалось время, чтобы затереть новыми впечатлениями оставленные на душе рубцы. Для редактора-составителя, который пять дней в неделю ходил читать самотёк в офис, было особенно полезно узнать мнение форумного эксперта.
  С чувством глубокой подставы Астролягов отвёл ошалелый взгляд от монитора и протяжно вздохнул. В мире не было ничего хорошего. Виртуальная реальность не содержала ни крохи милосердия, но ведь могла существовать редакторская эмпатия и сострадание в реальном мире?
  - Надо иметь смелость ответить прямо. Прямолинейность сглаживает углы, - сказал Григорий, когда Алексей обратился к нему за помощью. - Я часто пишу самотёчным авторам, дескать, не хочу, чтобы предприятие тратило средства на производство и хранение лежака только потому, что мне было неудобно огорчить вас отказом. Лучше всего, когда МТА работает напрямую с читателем, минуя издательство, редакторов, оптовиков и прочих паразитов! Пусть торгует своими книжками в электричке или в интернете. Без нас.
  - Значит, разбазаривание чужих денег для спасения своей души - не наш метод?
  - Этим ты только себя погубишь. Посылай графоманов к конкурентам, - отмерил, как отрезал, Григорий. - Жалеть их не надо, они тебя не пожалеют в случае чего, - он вздохнул и сказал с сердцем. - Ведь просишь дебилов сделать роман по-человечески. Нет, они сделают, как им Бог на душу положит. Учитывая, что Бога нет и души, соответственно, тоже нет, страшно представить, кто и на что у них положил. Самотёчные авторы практически все такие. Доверять можно только своим, да и на них-то надеяться особо не стоит.
  Начиная осознавать, что внутреннюю инструкцию писали люди с большим опытом чтения самотёка и общения с авторами, редактор-составитель приступил к работе.
  "Да не уподоблюсь никому из них вовек!" - утвердился Астролягов, нашёл оутлуке письмо МТА с романом, который успел освоить, и открыл окно для ответа.
  "Отказ издательства - это повод написать лучше, а не причина для обиды", - набрал он.
  
  ***
  После покушения дизайнер нарисовал плакат "Муж-графоман - горе в семье", который Ната повесила над столом. Собираясь домой, коллектив редакции фантастической и детективной литературы заглянул в отдел городской прозы.
  - Что ты обычно отвечаешь на самотёк, который тебе не подходит? - Астролягов решил закрыть незавершённый гештальт сегодняшнего дня, пока не прозвенел звонок и злой завхоз не выгнал редакторов на мороз.
  - Я не знаю плохих слов, поэтому за меня отвечает робот, - застенчиво призналась Ната. - В письме забита шаблонная формулировка, что ваш текст нам, к сожалению, не подходит. Труднее бывает найти ответ на предъявы бездарей в реале, но я стараюсь. А если не нахожу слов, бью автора стулом по башке.
  Все сразу безоговорочно поверили. Обломки вчерашнего стула валялись в углу, неубранные.
  - Кстати, как поживает Катя, ты ей звонила? - проявил участие и заинтересованность в судьбе коллеги вежливый Игорь.
  - Я к ней заходила с утра. Зашили, как в лучшем ателье, - вздохнула Ната. - Девятнадцать швов. Лицо как подушка. Всё в бинтах и красках. Бодрится, рвётся выйти на работу. В больнице лежать не хочет, дома тоже. Говорит, у нас весело.
  Алексей утёр холодный пот.
  - Пусть больничный отсидит дома, - посоветовал Игорь. - Во-первых, не будет пугать народ в транспорте. Во-вторых, может написать для нас боевик. Если будет писать по десять-пятнадцать тысяч знаков в день, конечно, - поспешил добавить он.
  - Теперь Катя может написать городской триллер "Рожа, с которой я живу", - сказал Григорий.
  - Несомненно, - Ната не выразила никакого сочувствия к девушке-бульдожке, с которой годами работала в одной комнате. - Только она могла бы начать писать значительно раньше. С младших классов средней школы.
  У Астролягова уши свернулись в трубочку. Он схватился за голову и убежал с воем в туалет.
  - Слабак, - услышал он напоследок реплику Григория, а что сказала Ната, разобрать не удалось.
  
  
  12. НГАНДОНСКИЙ ЧЕЛОВЕК
  
  Материал подготовил - украл.
  Скомпилировал - украл из нескольких источников.
  Эксклюзив - материал, пропущенный редактором при чтении конкурирующих изданий.
  Работа с иллюстрациями - разглядывание картинок.
  
  - Ты что там строчишь, письма авторам?
  - А? - Алексей испугался, застигнутый за развитием "Письмовника", от которого не мог оторваться с начала рабочего дня. Изучение наследия Плоткина и дополнение своими примерами оказалось чертовски увлекательным занятием.
  - Чего ты молотишь, как из пулемёта?
  - Тренируюсь в мастерстве тонких намёков. Чего-то вчера не нашёл у Вени готовых рецептов. У него одно сплошное посылание в дальний путь окольными путями, но всё равно посылание открытым текстом, практически. Это не культура отказа, а виктимное поведение.
  - Смотря как отказывать автору, - рассудительно ответил Тантлевский. - Высокая культура отказа есть умение однозначно дать понять, что чаяния напрасны, но при этом обойтись без разрушительных последствий. От нас требуется тактичность и деликатность. Даже низкая культура отказа не подразумевает хамства. Неумение говорить "нет" может проявляться в форме вежливых обещаний, заведомо невыполнимых, чтобы в последний момент кинуть поверившего. Правда, это не лучший способ действия, потому что автор обидится, хотя и не станет мстить.
  - Ты же сам говорил не обижать авторов.
  - Не надо им грубить. Говори аккуратно, обиняками, но проводя жёсткую линию, чтобы не давать несбыточных надежд.
  Григорий, который с интересом прислушивался, разогнулся из-за компьютера и скривил губы в гримасе сарказма:
  - Гони взашей, если текст не понравился, - потянулся он, сплёл пальцы и хрустнул ими. - Нефиг. Ползаешь перед авторами, как последний тамплиер перед Бафометом, а они на тебя знай поплёвывают. Не ведись на их мольбы и уговоры. Кончай надежды разом.
  - Вот именно, - сказал Игорь. - Автора надо посылать так, чтобы он ушёл и не возвращался. Как писал советский прозаик Анатолий Рыбаков, есть человек - есть проблема, нет человека - нет проблемы. Вот, Катя не завернула с порога писучего идиота. В результате, оба утопли по уши в проблемах с непредсказуемыми последствиями. Не будь как Катя!
  - А кем? Как Веня? - Алексей хоть и упрямился, но факту чтения самотёка не мог не согласиться с более опытными коллегами. Даже истерический детектив "Гризетка и пулярка", написанный Инной Иголкиной, тощей аспиранткой истфака с вечно осенним характером, не вызвал у него слёз жалости к героине и сочувствия авторессе. К роману прилагалось длинное письмо с фотографией и рассказом об унылом жизненном пути. Из соображений гуманизма хотелось выстрелить бедняжке в голову, чтобы покончить с её мучениями, а не издавать роман и продолжать писательские страдания.
  - Ну... - Игорь пожал плечами. - Возможно, что и как он.
  - И что случилось с бедным Веней? - снисходительным тоном, переходящим в сарказм, осведомился Алексей.
  - Он утонул, - с президентским лаконизмом ответствовал Игорь и перешёл к делу. - Тебе от Вени прощальный поклон. Художник прислал эскиз. Я показал его Черкезишвили, Черкизон сейчас одобрил, так что пошли к дизайнеру делать обложку.
  В издательстве "Напалм" работники были чётко расставлены по иерархической лестнице. Первый этаж сдавали в аренду, чтобы чужие по лестнице не шастали. На втором, самом удобном, разместилась администрация и бухгалтерия. Редакторы сидели на третьем этаже. Четвёртый, последний в бывшем доходном доме, занимали дизайнеры, верстальщики и прочая шелупонь наподобие штатной корректуры. Выше был только чердак и там жили голуби.
  Человек, который занимал место между голубем и редактором, оказался тем самым дизайнером с проколотыми ушами, которого Астролягов толкнул на корпоративе. Он окончательно добил цветными татуировками оба "рукава" и поднял на шею, словно ему было, что скрывать. Отросшую кучерявую бородку поленом дизайнер выкрасил в рыжий цвет и, кажется, сделал искусственную завивку. У него был коротко стриженный затылок и стоячая шапка волос, также завитых и крашеных. Охряная футболка с мутным принтом, плетёный ремень с крафтовой пряжкой продет в тонкие кривые джинсы с подвёрнутыми штанинами, открывающими голые щиколотки над красными кедиками "Конверс". Всё было в тему. Дизайнер тусовался посреди комнаты, на него смотрела снизу-вверх большеголовая девушка, похожая на злобного пингвинёнка, напротив которой раскачивался на каблуках светловолосый коротышка, сунув пальцы в передние карманы джинсов. Их Астролягов тоже помнил с корпоратива, но совсем плохо, а в издательстве вообще не встречал. Грамотная разделительная политика руководства делала своё властное дело. Сотрудники разных отделов мало общались, не дружили и не могли сговориться.
  - ...И не как мы, европейцы, произошли от неандертальцев. Китайцы произошли от синантропов, поэтому они не такие как мы. У них эволюция развивалась по другой ветви, - вещал дырявый дизайнер, в мочках его ушей раскачивались здоровенные пластиковые тоннели, подобно ружейным гильзам дикарей Чёрной Африки. - Синантропы пришли в континентальный Китай с Явы. Там жил такой...
  - Всем привет! - перебил Тантлевский, не став ждать, когда он закончит.
  - Алексей, - Астролягов протянул дизайнеру руку.
  - ...Нгандонский человек. Егор, - представился дизайнер.
  - Игнат, - пожал руку в свою очередь коротышка.
  - Екатерина, - смерила редакторов злобным взглядом девушка, недовольная, что их вторжение прервало познавательную лекцию.
  "Здесь всех приземистых барышень одинаково зовут?" - закралась в голову естественная догадка, да так и осталась там, медленно запуская в душу цепкие корни.
  - Художник эскиз прислал. Давайте делать, - сказал Игорь.
  - Мы о происхождении человека говорили, - фыркнула Екатерина. - Вы знаете, какие новые открытия?...
  - Вы про теорию полицентризма? - удивился Алексей. - Её Вейденрейх в тридцать восьмом году выдвинул. С тех пор бедную гипотезу глубоко закопали, накидав со всех сторон лопатами убедительных опровержений.
  Он смотрел на дизайнеров, но их плоские лица не озарились светом узнавания. Модные молодые люди не слышали о Франце Вейденрейхе, разве только о Третьем рейхе, да и то в связи с "Анненербе".
  - Вы специалист? - обиделся Егор.
  - Я о мультирегиональных гипотезах весной статью на разворот сделал, - скромно сказал Алексей, и получилось так, будто он опубликовался в "Nature", а не в "Аномальных новостях".
  - То есть разбираетесь? - упавшим голосом снизил накал возмущения до риторического вопроса расписной дизайнер.
  - Поле знаний у меня обширное и пустырное, - признался Алексей, но ему никто не поверил.
  Его заявление породило короткую ассоциативную цепь у слушателей. Они дружно посмотрели на дизайнера с разочарованием, а потом Игнат - как на пустое место, а Екатерина, как собака на недоступную кость. Потом взгляд девушки переместился на Алексея.
  - Откуда они, по вашему, взялись?
  - Все люди вышли из Африки. Шли вдоль побережья и дошли до Явы, она тогда не была островом. Так появился нгандонский человек. С ним у нас был общий предок, а китайцы произошли значительно позже от другого африканского предка, тоже общего с нами.
  - Вот так просто? - в лоб спросил Игнат.
  - Да.
  - То есть вы за китайцев? - озлилась пингвинёнок.
  - Теперь я за редакторов, - подумав, честно ответил Алексей.
  Поскольку мозги у людей, привыкших мыслить визуальными образами, не слишком эффективно справлялись с фактологией, жители четвёртого этажа сдали позиции гостям с третьего и безропотно разошлись по своим рабочим местам.
  - Будем делать обложку для Черкезишвили, - Игорь говорил, а дизайнер открывал поддиректории "Художественная_литература"\"Черкезишвили", создал папку "Нищий и мёртвый", в которую скопировал файл "Дантес.psd" и открыл его в фотошопе.
  - Давай эскиз, - Егор стёр картинку на лицевой части "Дантеса", которому предстояло служить шаблоном для новой книги.
  Игорь протянул флешку. Сидели, ждали, пока её не распознает компьютер.
  - Думаешь, в этой помойке можно что-нибудь найти? - обречённо спросил Егор, рассматривая его закрома.
  - Не только можно, но и нужно, - Игорь сам с трудом разбирался в пёстрой мешанине набросанных файлов, попросил расставить их по дате и ткнул в самый верхний "Nisch3.jpg".
  "Сразу и не определишь", - подумал Астролягов.
  - Сейчас посмотрим, что нам нарисовали, - он старался быть бодрячком, но в издательстве работал недавно и ему на каждом шагу открывалось много нового.
  Дизайнер перетащил картинку в фотошоп, где она открылась в новом окне. Несколько секунд сидели молча, пялясь в монитор.
  - Ну, что скажешь? - голос Игоря нёс ожидание беды и звучал нерешительно.
  - Да мне вообще пофиг, - дизайнер не простил им нгандонского человека. - Что принесёте, то и поставлю. Главное, чтобы не мне рисовать.
  - А тебе нравится? - поинтересовался ведущий редактор мнением составителя серии.
  - Не нахожу слов, - признался Алексей, скрывая противоречивые чувства.
  Живопись, достойная кисти Ипполита Матвеевича Воробьянинова, была для него не внове. В том же стиле были оформлены другие книги маркиза Арманьяка, но сейчас он видел голый эскиз, без обработки и всех положенных для обложки надписей.
  - Рисунок Гураму Вахтанговичу точно понравился?
  - Черкизон был в восторге.
  - А художник роман читал или по наитию творил? Текст совершенно про другое. У Черкезишвили декадентский детектив, а тут какой-то зелёный слоник в посудной лавке устраивает бойню блюющих куколок.
  - Художник так видит, - со мстительным удовольствием прокомментировал дизайнер.
  - Читал-читал, - заверил Игорь. - Это, кстати, третий вариант эскиза. Мы его переделывали, пока не привели в соответствие с романом. Это же готический роман о богеме, вот он и должен выглядеть... э-э, упаднически. Декадентски...
  - Главное, что автору нравится, - успокоил дизайнер.
  - Черкезишвили капризный, - на этом добавке к аргументации спор о прекрасном был окончен.
  Началась работа над обложкой.
  - Я вас оставлю, - Игорь поднялся, когда дизайнер скопировал с флешки техпаспорт на книгу. - Давай, делай, - он хлопнул Астролягова по плечу, доминируя как настоящий примат. - Когда доделаете, я зайду одобрить. Внимательно читай аннотацию. Если захочешь внести изменения, звони, обсудим. Хотя она нормальная. Это тебе последний подарок от Вени. Следующую аннотацию будешь делать сам.
  Он ушёл, а Астролягов остался на произвол дизайнера с проколотыми ушами. Колдовство татуированного дикаря за компьютером было подобно магическому обряду - чудодейственному и непостижимому.
  Дизайнер выделил вертикальную надпись на корешке, буквы стояли под углом девяносто градусов, образуя имя автора. Удалил, быстро набрал заново "А.Р.Маниакъ", выделил название, удалил, быстро набрал "Нищий и мертвый". Надписи так и мелькали, трещала клавиатура под пальцами. Дизайнер поменял названия на лицевой и задней сторонах. Открыл папку с текстурами камня, выбрал красивый серый гранит с крупными зёрнами кварца, перетянул на заднюю сторону обложки, усилил контрастность и насыщенность цветов. Открыл технический паспорт, выставил ширину корешка. Сохранил обложку в формате .tiff, скопировал в папку "Нищий и мёртвый" файл "Дантес.FH10", открыл в программе фрихэнд, удалил старую обложку, перетащил "Нищий и мёртвый.tiff", скопировал из техпаспорта аннотацию, поставил взамен прежней, поменял цвет букв с чёрного на белый, который хорошо смотрелся на фоне серого гранита. Открыл в экселе утилиту генерации штрих-кода и набил в окошко ISBN. Сохранил в буфере, скопировал во фрихэнд, перетащил штрих-код на задник и отрегулировал размер, чтобы белый прямоугольник гармонично смотрелся среди остальных деталей оформления.
  - Готово. Глядите надписи, лейблы, аннотацию.
  Астролягов долго вчитывался, пока не зарябило в глазах. Всё было на месте. Задник. Аннотация. Корешок. Лицевая. У него возникло ощущение, будто смотрит в знакомую комнату, но не видит какой-то предмет, хотя знает, что он там есть. Дезориентирующее чувство...
  - Нормально? - дизайнер заждался.
  Алексей моргнул.
  - Да вроде нормально.
  - Сохраняем?
  - Сохраняем.
  Дизайнер сохранил файл как "Нищий и мёртвый.eps", отконвертировал в .pdf, открыл, обрезал лишнее. На мониторе был готовый макет. Хоть сейчас отправляй в типографию.
  - Сделано.
  Алексей молча таращился на монитор.
  - Сохраняем?
  - Сохраняем. И на флешку, я Игорю покажу.
  - Конечно, - сказал нгандонский человек, беспрекословно повинуясь.
  
  
  13. МНОГО ЧЕСТИ
  
  Они встретились раньше, чем Алексей предполагал. У Черкезишвили был эксклюзивный контракт. По давней договорённости, заключённой ещё в домиллениумный год, Матвеев платил гонорар сразу, едва макет отправляли в типографию, а не проценты с продаж через полгода после выхода книги. В свою очередь, живой классик воздерживался от отправки в другие издательства произведений, пусть даже самых не подходящих под формат "Напалма".
  Самый хитовый автор на поверку оказался не жгучим брюнетом с осиной талией, а седым толстячком с крупными передними зубами и глазами напуганного кролика. Если кавказский человек Нуцалханов спокойствием своим часто пугал, то кавказский человек Черкезишвили успокаивал своим беспокойством. Ожидать от него эмоций крепче истерики, пожалуй, не стоило.
  Как вскоре начал подозревать Астролягов, маркиз Арманьяк был не рыцарем без страха и упрёка, а боязливым мудаком. Его манера суетливо пересчитывать карманные деньги начинала раздражать. И когда они зашли в кафе, Алексей сразу сказал, что оплатит счёт.
  Подсели к барной стойке пить текилу.
  - Как вам обложка?
  - Прекрасная, хотя... Когда Игорь Михайлович прислал картинку, я повесил ёе у себя в жэ-жэ и получил массу хвалебных отзывов.
  - Что же они пишут?
  - Я не читаю их отзывы. Я не хочу думать, как они, - с брезгливостью произнёс Черкезишвили и, оттопырив мизинец, опрокинул стопку в кроличью пасть. - Я не хочу испортить с таким трудом наработанную проницательность.
  Алексея покоробило.
  - А вам лично как она? - спросил он и заказал ещё одну порцию, чтобы залить впечатления.
  - Достойная, хотя могли бы лучше, - на лице Гурама Вахтанговича промелькнула гримаска, но годы взяли своё и он благодушно кивнул. - Вы мою последнюю статью читали?
  - Конечно! - с энтузиазмом кивнул Астролягов, казня себя за пролёт.
  Опыт журналиста, привыкшего проверять факты, на сей раз изменил ему. Алексей не то, чтобы не прочитал какие-либо статьи Черкезишвили, а вовсе не удосужился узнать, пишет ли периодику курируемый им объект.
  - Тогда почему вы спорите?
  - Разве я спорю, - пойманному редактору приходилось выкручиваться.
  Только потом он сообразил, что статьями Черкизон называет посты в ЖЖ.
  Ситуация приводила к смене доминантности деловых партнёров, когда редактор занимал в отношении автора несвойственную ему подчинённую позицию, и это нарушало Гармонию Мира.
  - Когда нам ждать от вас "Много чести"? - угодливо спросил он и мысленно выругал себя за невольный тон.
  - В срок, - ответил Черкезишвили. - Я всегда сдаю всё точно в срок.
  - О чём он будет?
  - О войне в Крыму.
  В голове Алексея пронеслась хроника последних событий, она отразилась на лице, потому что Гурам Вахтангович не замедлил пояснить:
  - Вы не все мои статьи в Живом Журнале читали, - с надменным укором сделал он вывод. - Я пишу о войне офицеров Белой гвардии против красных оккупантов и отношениях между военнопленными.
  - Неплохо! - бармен подал текилу и Алексей поднял тост: - За успешное завершение нового романа. Кстати, добавьте меня, пожалуйста, во френды, а то я могу какие-то записи не видеть.
  - Пришлите запрос, - судя по тому, что Черкезишвили не удивился, у него было много подзамочных постов.
  - Уже есть, "астроляг.ливджорнал.ком".
  Классик кивнул с благосклонностью:
  - Не перепутаю вас со швалью.
  Вернувшись домой, Алексей включил компьютер и убедился, что Гурам Вахтангович добавил его в списки друзей. Вдохновлённый, он сел читать секретные посты и комменты к ним от светлых человечков. Пост про обложку Черкезишвили повесил, но проиллюстрировал эскизом. Готовый разворот с плашками, аннотацией и игрой шрифтами Игорь ему не прислал. Под постом висели "борода" из семисот комментариев разной степени хвалебности, но открыто враждебных Астролягов отыскать не сумел. Гурам Вахтангович (или кто при нём был модератором) комменты читал и чистил.
  К часу ночи Астролягов засомневался, правильно ли поступил, влезая туда? В отзывах поклонников, помимо несдержанной лести, был какой-то запредельный уровень фонтанирующей скотской пошлости, вульгарности, плебейства и базарного юмора. Словом, всего, что отличало позднесоветских выскочек и постсоветских нуворишей, называемых простым словом "парвеню", любителей Пугачёвой и Аллегровой, ценителей, Жванецкого и Задорнова, поклонников Семёнова и Пикуля, знатоков Бунича и Коротича, а теперь читателей детективов Черкезишвили и постов маркиза Арманьяка.
  Многих вещей о публике было лучше не знать.
  Алексей признал, что старый литератор относился к аудитории правильно.
  Преодолевая отвращение, редактор всё лучше познавал субстанцию, в которую вступил.
  
  ***
  "Уважаемый Алексей Александрович, мы думаем о вас 365 дней в году! Пополните ваш баланс".
  - Думают они, суки, обо мне, - пробормотал Астролягов, запрашивая состояние счёта. - У меня семьсот тридцать рублей на телефоне...
  - Привыкай, - сказал беспощадный Григорий, которому тоже пришла рассылка. - Все твои авторы будут думать о тебе триста шестьдесят пять дней в году одно и то же: "Как там этот гад? Прочёл ли он рукопись? Чего тянет?"
  "Строев! - Алексей похолодел. - Я так и не ответил по "Нарезному и холодному"!"
  - Давно ведь обещал, - сказал он в пустоту.
  - Ага, понял? - возликовал Григорий. - Дотянулись проклятые авторы.
  - Через тебя и дотянулись. Видать, у авторов длинные руки.
  - Ты не представляешь, насколько, - глаза коллеги сверкнули хищным зелёным огнём.
  Алексей лишь кивнул и вздохнул с обречённостью. И тут зазвонил телефон. Он сработал, как бомба из дешёвого фильма. Гаджет светился, гремел резкими металлическими звонками и вибрировал. Эффект оказался тройной. Номер был незнакомый. Неожиданности слагались и делали мобилу хуже бомбы. Проигнорировать вызов с таким дурацким сигналом было невозможно - коллеги могли заподозрить, что Алексей скрывается.
  "Надо сменить рингтон", - подумал Алексей, нажал кнопку и ответил:
  - Слушаю.
  - Это Иван Строев. Здравствуйте, Алексей!
  "Вот он, закон парных случаев, - Алексей отметил его как естественное событие. - Только что о нём говорили, и тут он звонит. Будто подслушивает. Подслушивает через гаджеты! Что я ему скажу? Откуда он знает мой номер?"
  От волнения мысли скакали как блохи, но Астролягов твёрдо помнил, что номерами телефонов ни со Строевым не обменивались.
  - Здравствуйте, Иван! - весело, словно только и ждал звонка, ответил Астролягов.
  - Вы прочли "Нарезное и холодное"?
  - Конечно, прочёл, - сразу отозвался редактор, которому нечего было сказать.
  - Мы договорились, что вы мне напишете, когда прочтёте, мы встретимся, всё обсудим и заключим новый договор.
  Привычка руководящего работника изрекать банальности, чтобы избегать недосказанностей, разногласий и споров с менее опытным собеседником, выдавала матёрого крючкотвора. Вероятно, из чиновничьей семьи.
  И хотя укоризны в голосе не звучало, напоминание о невыполненном обещании должно было завиноватить контрагента до склонности к уступкам.
  - Я сразу решил, что пришлю вам правку, если нечего будет переделывать, а переделывать ничего не придётся.
  - То есть в тексте третьей книги трилогии "Кровавый секретарь" вас всё устроило?
  "Он боится, - подумал Астролягов. - Его гложет страх невостребованности. Пишет хорошо и ведёт себя примерно только потому, что боится утратить признание. Литература для него жизненный костыль. Потому и запрашивает своевременное подтверждение, что беспокоится. Ибо книга неизданная - книга непризнанная".
  - Алло, - вежливо сказал Иван Строев. - Вы на связи?
  - Да, конечно, - поспешил успокоить Алексей.
  - Вы куда-то пропадаете.
  "Боится. Я действительно пропадаю", - чувство было сильным.
  - С текстом всё в порядке. Я пришлю правку, когда она будет готова, - авансом пообещал Алексей и перешёл в наступление, чтобы озадачить автора. - Помните, мы говорили о концепте детектива в формате большой литературы? Сможете подъехать, чтобы мы могли его обсудить?
  - Помню, - с обстоятельность закончившего проект человека ответил Иван Строев. - Я могу зайти в пятницу, чтобы у нас было время посидеть в кафе и основательно поговорить до конца рабочего дня. В три часа вас устроит?
  - Будем вас ждать! - Астролягов старался не утирать на людях холодный пот.
  Вежливо попрощавшись, Иван Строев отсоединился, а угнетённый редактор выключил мобильник. Разговор измотал, и не хотелось получить ещё один нежданный звонок.
  - Со Строевым говорил? - Игорь поднял глаза от клавиатуры, очки мертвенным светом блеснули от диодных ламп.
  - Лёгок на помине.
  - Ты его роман одобрил, а мне почему не сказал?
  - Чего-то из башки вылетело. Замотался с этим самотёком, - привычно отболтался Алексей.
  - Мы договорились, что будешь присылать рукописи на одобрение.
  - Так это про самотёк речь шла, - Астролягов изобразил самый наивный тон, какой смог. - Иван Строев - известный автор, зачем его дополнительно одобрять? Нет, если хочешь, я сейчас пришлю, - отчаянная атака была лучше тактикой из боевого устава криминального журналиста, как истерика схваченного за руку вора. - Кстати, откуда у него мой телефон? Ты ему дал?
  - Я не давал, - ушёл в оборону Игорь. - Иван сам найти может что угодно, хоть телефон, хоть машину по номеру. С его связями нет проблем.
  - Может и киллера нанять, - вставил Григорий.
  Рабочий день в издательстве "Напалм" разгорался.
  - Давайте со Строевым не тянуть, - предложил Астролягов. - Он обещал в пятницу зайти пообщаться насчёт боллитры. У него какие-то соображения появились.
  - Отдавай роман в правку, - разрешил Игорь. - Я тебе литературного редактора подгоню, который Строева правит. Они друг к другу привыкли. Читатель тоже получит стабильный продукт. Зайди к Лене, у неё могучий принтер стоит, пусть распечатает текст четырнадцатым кеглем и расходы учтёт. Сахаров делает правку только на бумаге.
  
  
  14. КОРОБКА С ЗАПЯТЫМИ
  
  - Я-то думаю, почему он давно не появляется, - Игорь протянул бумажку с телефонным номером. - А он ногу сломал. Поскольку Сахаров настоящий ленинградский интеллигент, гордость ему не позволяет попросить занести рукопись на дом. Сходи. Пообщаетесь в неформальной обстановке. Сейчас таких редакторов почти не осталось. Только не грузи ничем и не напугай, как ты умеешь. Сахаров старенький, совестливый и застенчивый. Может отказаться в другой раз с тобой работать.
  Алексей безропотно кивал, принимая рекомендации как руководство к действию. Ночь он не спал, запоем читая третью книгу "Кровавого секретаря", чтобы спозаранку быть готовым ответить на каверзные вопросы, если они возникнут. Ради этого он даже отказался встречаться с Аллой.
  - Сегодня я намерен провести ночь с Иваном Строевым, - сказал он подруге. - У нас будет "Нарезное и холодное".
  - Ты нарезался и охладел ко мне? - вспылила она прежде, чем бросить трубку. - Ну и пидор же ты.
  У Аллы были чересчур хорошо развиты ассоциативные области головного мозга.
  Астролягов не стал перезванивать. Темпераментная подруга быстро обижалась, но быстро отходила. Потом покажет ей роман, объяснит.
  К семи утра он вспомнил, что не заехал к родителям, хотя собирался привезти денег - на фирме начислили зарплату. Тогда он с личного кабинета перевёл отцу на карту. Немедленно позвонил отец, которому пришла СМСка. Забеспокоился - прежде сын с ранья переводо не слал.
  - Я зачитался, - честно солгал он. - Работа такая увлекательная, что не помню ничего.
  - С тобой всё нормально, Лёша? - деликатно указал на обман отец, который мог узнать по голосу любую тайну. - Ты какой-то уставший.
  - Забегался. Просто забегался. Мне сегодня ещё бегать. Так на фирме совпало. Я потом как-нибудь загляну, когда дела улягутся, а сейчас у меня аврал.
  Ещё не зная о Сахарове, он как в воду глядел, и теперь снова вспомнил о законе парных случаев.
  Владимир Ефимович Сахаров жил на улице Рубинштейна в квартире, похожей на выкупленную, но не отремонтированную коммуналку. Как будто хозяин изо всех сил старался показать, что не хочет ничего менять из привычки к старому быту, а не потому что нет денег. Даже у гнезда коммунальных звонков проводки были оторваны и демонстративно отогнуты, кроме одного, в который полагалось звонить. Рядом, замазанная краской, выступала розетка дореволюционного электрического звонка, с валиками по ободку, имитирующими цветочные лепестки.
  "Интеллигенция", - подумал Астролягов, надавливая на кнопку годов 1960-х, а, может, и более раннюю. В любом случае, антиквариат.
  Пришлось подождать. Наконец, послышался стук костылей. Он приближался. Стих. Клацнул замок. Открылась внутренняя дверь. Лязгнул засов наружной, её толкнули. Хозяин не спрашивал, кто там, и не утруждал себя подглядыванием в глазок. Такое великодушное равнодушие к жизни выглядело как подлинное радушие. Алексей открыл дверь и увидел стоящего в прихожей грузного старика в клетчатой рубашке и трениках. Толстую гипсовую ногу он отставил на пятку.
  - Проходите, закрывайте, - распорядился старик.
  Алексей оказался на кухне, что было не удивительно, ведь шёл по чёрной лестнице. Возле двери была обустроена гардеробная с вешалкой и полочками для обуви.
  - Берите тапочки.
  - Какие можно?
  - Какие понравятся.
  Сахаров поплёлся по коридору, кидая гипсовую ногу вперёд и за ней костыли, качаясь как маятник. Передвижение давалось ему с заметным трудом. "Кто ему продукты носит? - подумал Алексей. - У него должна быть большая семья". Они шли и шли, коридор тянулся и тянулся. Все двери были открыты, и ни у одной не лежал коврик. Квартира являлась единоличной частной собственностью. Астролягов бывал в таких. Некогда с проходными комнатами, превращённая после уплотнения в "гребёнку", где был общим только коридор. Сейчас заколоченные дверные проёмы освободили от досок и обоев, но коридор остался. Это было единственной уступкой, нарушавшей коммунальный уклад.
  Сахаров провёл его в большую комнату, оказавшуюся гостиной. Посередине стоял большой овальный стол, заметно древний, но чёрный лак на нём был свежим, без кракелюр и сколов. Антиквариат был реставрированным. На столе лежали книги. Советские и дореволюционные. Книги были в шкафах с прозрачными дверцами, довоенных, и на полках над шкафами, брежневского периода. Вокруг стола приютились три мягких стула из чехословацкого гарнитура, какой был у родителей Алексея, и большое полукресло с красной бархатной обивкой, как будто украденное из театра. В углу стояла этажерка с рядком фарфоровых слоников, фаянсовыми птицами разных пород и пепельницами.
  Сахаров доживал век в эклектическом комфорте, на какой согласился бы не всякий хипстер из колайфинга.
  Стены возле этажерки были до самого потолка завешаны фотографиями в рамках. Астролягов машинально бросил взгляд, увидел знакомое лицо, подошёл поближе, всмотрелся.
  - Это Довлатов?
  За его спиной скрипнул кресло. Владимир Ефимович устраивался поудобнее, негромко стуча костылями о край стола.
  - А это Наум Коржавин?
  - Мы встречались в Москве в семьдесят третьем, перед тем, как он уехал, - со спокойным осознанием собственного величия ответил Сахаров и пояснил, догадываясь, какую следующую фотографию увидит гость: - Рядом мы с Бродским в семьдесят втором. Тоже накануне эмиграции.
  - А это Марамзин...
  - Узнали?
  - Я и Кушнера узнал. Встречал его однажды. Он почти не стареет.
  - А те два снимка повыше, узнаёте? - с живостью заядлого охотника заинтересовался Владимир Ефимович.
  - Признаться, не силён, - Алексей уже научился распознавать молодого Сахарова, но всех литературных деятелей Ленинграда в лицо не знал.
  - Это я с Сергеем Вольфом и Евгением Рейном.
  Над памятными снимками висели вдоль верхнего края обоев большие портретные фотографии в рамках. Астролягов отступил, чтобы рассмотреть их получше. Там были женские лица. Молодые и симпатичные. Даже некрасивые были уловлены мастером в удачный момент и не вызывали отвращения. Алексей не узнал ни одной.
  - Кто они?
  - Окололитературные дамы. Жёны писателей. Просто девушки из компании. Вы наверняка о них слышали. А вот там, над дверью, Ольга Фёдоровна...
  - ...Берггольц.
  - Такого снимка больше ни у кого нет. Семьдесят четвёртый год.
  Астролягов обернулся и увидел, что Сахаров улыбается.
  - Я в юности увлекался фотографией. Отец привёз с войны "Лейку", сам снимал и меня заразил. У меня огромный архив. Я храню память обо всех известных ленинградских литераторах, кого сумел встретить, а их было немало. Ох, видит бог, немало. Да вы кладите рукопись на стол. Спасибо, что зашли. Присаживайтесь. С вашей помощью, будем чай пить.
  - Я коньяку принёс, - застенчиво сказал Алексей.
  Чай тоже пригодился. Старик скучал и был рад поболтать с новым человеком из своей среды. Он жил один, упрямо придерживаясь принципа "где родился, там и пригодился". Сын давно обосновался в Штатах, старшая дочь в Швейцарии, младшая - в Италии, а супруга поджидала на Северном кладбище, но Владимир Ефимович с ней воссоединяться также не спешил. Он благоденствовал в привычной среде и скрашивал досуг любимым делом. Рукописи на правку ему таскали со всего города, но Сахаров мог позволить себе брать только тех авторов, которые больше нравились. Он ни в чём не нуждался. Он ничем не был занят. Прибиралась в квартире и готовила нанятая детьми домработница.
  Пообщаться с человеком, в молодости нашедшим своё призвание и считающим редактуру смыслом жизни, было до чёртиков интересно.
  - Я ещё Бродского правил! - заливал Сахаров, а Алексей наслаждался его откровениями.
  - Любому писателю нужен редактор, даже самому грамотному.
  - А как же Довлатов считал, что хорошему писателю редактор не нужен, а плохого писателя тем более не спасёт? - узнать мнение по спорному вопросу от человека, знакомого с автором утверждения лично, доводилось нечасто.
  - Серёжа часто говорил глупости, - просветил Владимир Ефимович. - Такой уж он был человек, хотя и безобидный. Сам-то он немало редактором поработал.
  - А вы что думаете?
  - Редактор необходим всем пишущим. Ошибки встречаются у каждого - человек несовершенен и ему свойственно ошибаться. Даже самый грамотный автор, вычищая текст в сотый раз, может пропустить запятую или повторение, потому что у него элементарно глаз "замылился". Увидеть его ошибку способен только посторонний. А есть типичные индивидуальные ошибки, связанные с привычкой. Ошибка автоматического набора, например, "совесткий" вместо "советский" или "кончено" вместо "конечно". У любого автора они есть. Это не страшно и не позорно. Реже, но всё равно часто, исправлению подвергают неумение выражать мысли, являющееся особенностью автора.
  - Зачем их тогда печатать? - воскликнул Алексей.
  - Книги-то надо выпускать, - старый редактор был благодушно настроен к авторам и литературному процессу. - Хороших писателей раз-два и обчёлся, а людям нравится читать, вот и дайте им множество книг во всём желаемом разнообразии. Нельзя быть идеалистом в издательском деле. Максимализм эстетствующих убивает почище газовых камер. Люди грешны. Мы их исправляем. Рефлексировать по поводу правки нечего. Мы были и будем. Даже Ветхий Завет подвергался правкам. Мы с вами, Алексей, жрецы-редакторы, и служим живому слову. А что действительно надо делать, так это на Новый год каждому писателю коробку с запятыми дарить.
  За бутылкой шустовского коньяка последовала фляжка "Хеннеси", за которой Астролягов сгонял в соседнюю комнату. На полках могучего купеческого буфета он увидел ряды разнообразных бутылок, главным образом, непочатых. Владимир Ефимович в одиночку не пил. Он готов был оторваться в компании. Тут они друг друга и нашли. Астролягов по журналистской привычке умел слушать и задавать вопросы, а Сахаров рассказывать. Он знал всё обо всех петербургских издательствах и о многих московских понемногу.
  - ...Когда Дом Писателя загорелся, ревущая толпа пошла на приступ, и тут рухнули перекрытия. Сонмы критиков и редакторов были погребены под пылающими руинами и обрели последнее пристанище прямо на Шпалерной. Все в один день, быстро и мучительно, без покаяния отправились из горнила имени Маяковского прямо в ад, не заметив перемен, ибо при жизни привыкли к литературной преисподней.
  - Аминь! - Астролягов поднял рюмку.
  Они чокнулись, выпили, и Сахаров спросил:
  - Кстати про ад. Вы давно в "Напалме"?
  - Как убили Плоткина, так меня и пригласили занять его место.
  - То есть вы там раньше не работали?
  - Раньше я статьи в разные издания пописывал и сидел дома как фрилансер.
  Сахаров качнул головой.
  - Воистину, путь редактора усеян телами праведников и деяниями злодеев и тиранов.
  Астролягов не ожидал от него такое услышать и чуть не подавился.
  - Вы о ком? - спросил он.
  - Вы слышали о Наргиз Гасановой? - заметив, что собеседник призадумался, Владимир Ефимович охотно продолжил: - Она вела детективную серию "Ар-деко".
  Астролягов и о серии такой не ведал.
  - У вас в "Напалме" была серия изысканного дамского детектива "Ар-деко", - просветил сотрудника издательства о работе его фирмы Сахаров. - Её вела девушка Наргиз Гасанова из Махачкалы.
  - Кого к нам только ни заносит, - подивился Алексей. - И что же она?
  - Она утонула.
  По спине Астролягова пробежал холодок.
  - У себя на Каспии? - выдавил он циничную улыбку, чтобы скрыть непонятно почему возникшее волнение.
  - У нас в Ленинградской области. На озере Бедном.
  
  
  15. ЭФФЕКТ ЗВЕЗДЫ В ПОЛЕ
  
  Убийство, о котором в издательстве не говорили, прицепилось к бывшему криминальному корреспонденту как репей. Поспрашивав с утра коллег, Астролягов нашёл их полное безразличие к Наргиз Гасановой и её детективной серии.
  - "Ар-деко" угасла сама собой, потому что гламурный детектив естественным образом пошёл на спад, - объяснил Игорь. - Загнулась, и не жаль, всё равно книги плохо продавались. Гибель Наргиз послужила удобным поводом закрыть убыточный проект. Можно было не расстраивать авторов отказами, потому что они пишут дрянь, а поплакать вместе над могилой и забыть.
  - Пусть идут со своими шедеврами приносить миллионы долларов прибыли конкурентам, - сказал Григорий и все гнусно заухмылялись, включая Рината Литвинова, который ради этого поднял голову из-за компьютера.
  - Как она утонула?
  - На корпоративе, - нехотя пояснил Игорь, а Ринат добавил:
  - В нашем присутствии.
  - Меня там не было, я за столом сидел! - скривился Тантлевский.
  - Я зато был, - сказал Григорий. - Тогда жара стояла. Бабы специально взяли купальники. Полезли в озеро, я тоже полез. Никто не заметил, как она захлебнулась. Обнаружили плавающей лицом вниз, когда поздно было откачивать. Мы и подумать не могли. Говорила, что на море выросла, что плавает как рыба, а не срослось.
  - Пьяная была?
  - Не без того.
  - И вы туда продолжаете ездить? - возмутился Алексей.
  - А чего такого? - цинично блеснул очками Игорь. - Редактором больше, редактором меньше.
  - Всё равно серию надо было закрывать, - рассудил Григорий.
  Текучка кадров издательства "Напалм" превращалась в поток кадавров.
  - Отсюда кто-нибудь увольняется не ногами вперёд? - спросил Астролягов.
  - От нас вообще никто не увольняется, - прорычал Игорь.
  - "Ар-деко" что за серия была? - спросил Алексей. - Кто знает?
  - Я знаю, я в неё писал, - ответил Григорий. - Это такой псевдо-ретро временной период, стилизованный под эстетику Нью-Йорка тридцатых годов, только действие не обязательно происходит в Америке. Может происходить в Москве или где угодно. Красивое прошлое, которого никогда не было. Кружева, бриллианты, потолки по пять метров, лимузины с белыми шинами, серебряная посуда, шиншилловые шубы, всюду кокаин и шампанское во льду.
  - Джакузи в совмещённом санузле, - подпустил яда Игорь.
  - Кроссовок только не было, - Григорий проглотил пилюлю. - В общем, козни, каверзы, убийства, шуры-муры и нуар. Нуар я писал.
  - Почему же тогда серия провалилась? Тема-то хорошая.
  Григорий кашлянул и опустил глаза.
  - Моё сердце отказывается сопереживать, - безжалостно заявил Игорь.
  Зато высказался Ринат, который свой обычный день в издательстве проводил безмолвно.
  - Плохих тем вообще нет, есть плохие авторы, - заявил он. - И есть негодные редакторы, которые не умеют их отсеивать. Совместными усилиями они могут погубить любую тему. В этом плане Наргиз Гасанова не блистала, - у него было к покойнице что-то личное.
  - Кстати, по поводу авторов, - Астролягов протянул Игорю флешку. Я тебе Строева и Климовича принёс на одобрение. Глянь, как время будет, они легко читаются.
  Ритуальные пляски лояльности были приняты с благосклонностью и зачтены в пользу подчинённого. По лицу Игоря было заметно, что детективы он уже прочёл. Файлы у него были.
  - Готовь для них аннотации. Обложки я художнику заказал, - распорядился он.
  - Что писать в аннотации? Я только с газетным лидом дело имел, - Плоткин успел насочинять их немало для отредактированных романов, и Астролягов впервые столкнулся с дефицитом.
  - Давай, я тебя сейчас научу. Есть разные подходы к составлению аннотаций для художественных книг... - начал Игорь, но Григорий взял реванш за "Ар-деко".
  - Это короткое описание товара, вот и всё, - в свойственной ему манере объяснил он. - Объём примерно от шестисот знаков с пробелами, чтобы было понятно, о чём книга, но не более тысячи-тысячи ста, чтобы втиснуть на задник обложки и не мельчить со шрифтами.
  - Это техническая сторона вопроса, - Астролягов придвинул пачку стикеров с пальмами и по привычке сделал пометку карандашом. - А творчески как оформить?
  - Аннотация не должна раскрывать секрет книги или детективную загадку, что в твоём случае особенно важно, но должна заинтересовать читателя. Обычно стараются не пересказывать фабулу, а своими словами передать дух произведения.
  - То есть аннотация отвечает на вопрос "Что произошло?", но не на вопросы "Как?" и "Почему?" - проговорил Астролягов.
  - Ты как на журфаке прямо, - удивился Ринат.
  - Куда от себя денешься...
  - Хотелось бы системного подхода, - заявил Игорь. - Существуют государственные стандарты аннотации, последний от две тысячи третьего года. ГОСТы со временем менялись, но все они годятся, в лучшем случае, для прикладнухи. Там такая бюрократическая мудрость, что продать книгу при её участии нельзя. Текст на пятьсот-шестьсот знаков и никаких цитат.
  - Прочти всё же оба - ГОСТ 7.9-95 и ГОСТ 7.86-2003, чтобы узнать их требования, - серьёзно, как о чём-то, имеющем принципиальное значение, посоветовал Григорий. - После этого можешь игнорировать любые из них или все разом. Когда пишешь аннотацию, тебе в результате надо не получить сертификат соответствия государственному стандарту, а помочь автору, дизайнеру и отделу сбыта продать книжку.
  - А вот да, - сказал Ринат. - Справочники, учебники, техническую литературу ещё как-то можно толкнуть при соблюдении государственного стандарта, а у нас развлекалово и мы должны развлекать.
  Игорь снял, протёр очки и продолжил:
  - Очень хорошо, когда аннотация интригует с первых строк, чтобы в конце позабавить. В ней можно даже предусмотреть поворот для создания ударной концовки. Это как анекдот сочинять. Хорошо уметь втискивать аннотацию в формат анекдота, да не каждый умеет. Чем она забойней и яснее, тем ниже вероятность, что её неправильно поймут. Надо исходить из факта, что покупатели читают сердцем, то есть мозг в процессе не задействован. Если аннотация увлекательная и простая, больше шансов, что она останется хорошей, даже если её будет пересказывать полный бездарь.
  - Разве их пересказывают?
  - Сами для себя иногда проговаривают, на книжной ярмарке это наблюдаешь, - редакторы "Напалма" выезжали на мероприятия и сами стояли за прилавком.
  Ринат Литвинов задумчиво произнёс на свой лад:
  - Аннотация - это перл. Как elevator pitch в сценаристике. Ёмкая формулировка, которую надо успеть изложить в кабине лифта, если едешь с продюсером, а он вот-вот выйдет. Нужно сказать, пока не открылись двери. Часто, на одном дыхании: три друга, к которым привязался гасконец и тащит из ловушки в ловушку, от приключения к подвигу, заставляя спасать себя и королеву, пока не дослуживается до хорошей должности в силовой структуре конкурента.
  "Вот оно как на самом деле", - загрустил Алексей, который любил роман о настоящей дружбе, но с детства гадал, почему он называется "Три мушкетёра", когда мушкетёров вроде бы четыре?
  - Есть и такой подход, - признал Игорь. - Можно пересказывать сюжет, но в необычной плоскости, чтобы зацепить читателя. Нм надо в аннотации не с содержанием книги знакомить, а заинтересовать, чтобы человек её купил. Можно использовать выборочное перечисление фактов, допускающее скандальную трактовку, на которую в самом произведении намёка в принципе нет.
  - Как тенденциозная подборка событий в журналистике, - Астролягов дал знать, что видит со своей колокольни и готов усваивать дальше.
  - Вот образцовый пиндосский пример: "Прибыв в чужую страну, американская девочка убивает первого встречного и объединяется с тремя незнакомцами, чтобы совершить ещё одно убийство".
  Алексей долго ворочал извилинами под ехидными взорами коллег.
  - Признаться, в вестернах я не силён, - наконец сдался он. - Это какая-нибудь "Железная хватка"? Впрочем, для американской культуры сюжет настолько расхожий, что встречается сплошь и рядом.
  - "Волшебник страны Оз", - сказал Игорь.
  - И ведь не поспоришь, - признал Алексей.
  - Для любой культуры годится, - назидательно произнёс Григорий. - Вот, слоган "Невинная девушка в постели зверя" ты на какую обложку бы поставил?
  - "Красавица и чудовище", - выпалил Астролягов, чтобы наверстать упущенное на "Волшебнике Оз".
  - "Аленький цветочек", - срезал Ринат. - Фу, как ты непатриотичен.
  - "Маша и медведи", - просветил Григорий. - Непатриотичны вы оба.
  - Охрененно, дайте два, - сказал Алексей. - Но в общих чертах я понял. Это как nut graph в журналистике. Броский текст, дающий контекст, только, в отличие от газетного, не раскрывающий читателю тайн, а открывающий новые тайны. Которых в произведении может и не быть, - добавил он, подумав.
  - Вот это действительно взгляд на предмет с необычного ракурса, - вынужден был признать Игорь, и все редакторы, чуждые работе в прессе, согласились, что не встречали суждения об аннотации чудней. - Пиши. Создавай новое лицо своей серии.
  
  ***
  Астролягов написал первую в своей жизни аннотацию, пока впечатления о "Нарезном и холодно" были свежими. Игорь внёс незначительные правки. Алексей на радостях отчалил пораньше, чтобы пройтись до метро с Ринатом. В редкие моменты, когда не играл на смартфоне, Ринат был интересным собеседником, и Алексей не упустил случая пообщаться.
  - Насчёт аннотаций с Натой поговори, - посоветовал Литвинов. - Она в этом рубит. Выпустила у себя в городской прозе байопик "Не только лишь все", беллетризированную биографию Виталия Кличко. Вот где была по-настоящему продающая аннотация, - Ринат застенчиво улыбнулся и без паузы на вспоминание выдал: - "Триумф гладиатора, ставшего сенатором. Подлинная история успеха гражданина в демократическом обществе. Как человек с отбитыми мозгами стал мэром европейской столицы". И дальше так же, но начало я тебе пересказал слово в слово. Оно легко читается и запомнить просто.
  - Серьёзно, что ли? - на всякий случай переспросил Алексей, сделав в уме пометку дома глянуть книгу по интернету.
  - Стартовый тираж сразу улетел, потом были допечатки. Пока мы про завлекуху болтали, я глянул на Озоне - книги опять нет в наличии. То есть раскупают до сих пор.
  - Вот что значит хороший редактор, - Астролягов бережно, как хороший рыбак, подвёл разговор к животрепещущей теме и подсёк. - А ты помнишь Наргиз Гасанову? Какой она была?
  - Кто её не помнит? - с необычайной для него живостью отозвался Ринат. - Это была ярчайшая... гм, звезда нашего издательства. Прочертившая след на мрачном небосклоне "Напалма". Из-за неё пересрался весь женский состав и, отчасти, мужской.
  - Что она творила?
  - Она... просто была. Ей было достаточно просто войти в комнату, чтобы начинался образцово-показательный синдром звезды в поле.
  Выражение было смутно знакомым, но относилось к субкультуре, которой в сети Астролягов не касался. Он не играл в он-лайн игры, не зависал на чатах, а форумы, которые иногда почитывал, относились к реальности вроде жизни охотников, охранников и охранителей. Сленг был знакомым, но непонятным.
  - В чём этот эффект выражается? Типа, когда звезда в поле светит и указывает дорогу, служа отрадой одинокому путнику?
  Ринат ошалело глянул.
  - Это не эффект, это синдром, - он всё ещё не мог поверить, что человек не знает прописных истин, широко распространённых в интернетах. - Набор симптомов, характеризующий недуг больного мозга. Синдром звезды в поле "from", - с такой чёткой артикуляцией произнёс Ринат, что Астролягов прямо увидел на мониторе окошко чатика с надписью: "<Звёздочка> привет всем! я правда деффачка". - Это когда сразу все озабоченные мальчики начинают заигрывать и подлизываться к девочке, питая иррациональную надежду, что в ответ на знаки внимания собеседница им даст. Когда Наргиз заходила в комнату, работа сразу прекращалась, мужчины принимались соревноваться друг с другом за её благосклонность. Это здорово било по нервам. Мужчины сидели с высунутыми языками, сотрудницы злились.
  - Как же она тогда на фирме работала?
  - У неё был свой кабинет. Серия "Ар-деко", кстати, получилась провальной. Наргиз не умела отказывать пригретым авторессам, как бы они ни косячили, и не понимала, какой роман будет продаваться, а какой нет. Полная редакторская некомпетентность.
  - Зачем её держали?
  - Чтобы серия провалилась, должно было время пройти. Издательский бизнес - бизнес медленный. Кроме того, она была ставленницей Нуцалханова и, говорят, его любовницей. Так говорят, - пожал плечами Ринат. - Я бы не исключил. После её смерти Нуцик замкнулся в себе и вообще стал другим.
  - Раньше был ого-го? - спросил Астролягов.
  - Теперь стал ой-ёй-ёй, - вздохнул Ринат.
  
  ***
  В это время на втором этаже издательства "Напалм" общались сотрудники.
  - Дотянулась, мёртвая сука, - негромко и мрачно сказал Григорий.
  
  
  16. ЗА ПРИГОРШНЮ СЛОВ
  
  В отличие от Рината, являющегося на службу пару раз в неделю, Дима приходил по мере надобности, главным образом, чтобы встретиться с авторами. Писатели встречались разные. Слухи об их недюжинном уме были сильно преувеличены.
  - Что за адский труд вы прислали? - бубнил Дима, смягчая выражения и стесняясь их.
  - Я всё переделал, как вы просили, - автор был в своём праве и безнадёжен. - Вы же сами сказали демонизировать фабулу.
  - Динамизировать, - Дима застонал. - Ди-на-ми-зировать! Я хотел больше действия, а не больше ада.
  - Я по телефону не понял. Такие важные вещи надо в личном присутствии обсуждать.
  Иван Строев держался на стуле прямо, положив руки на колени и размеренно переводя взгляд с Алексея на Игоря. К автору он сидел боком и старался не вспугнуть. Из деликатности они выжидали. Невежливо бы по отношению к автору фентэзи было встать и всем вместе уйти. Он мог бы подумать, что надоел и в издательстве ему не рады.
  - В таком виде я не могу принять рукопись, - Диме страсть как неловко было отказывать, и он укусил себя за бороду.
  - Но у нас договор! - показал козырь автор.
  - Что я могу сделать?...
  - Я выполнил ваши требования, теперь ваша очередь выполнять свои. Вот, начальство ваше сидит, - ухватился за спасательный круг автор.
  Игорь поспешил вмешаться, пока утопающий не наговорил лишнего, после чего работать с ним станет невозможно и на издательство ляжет дополнительное пятно позора.
  - Это очень хорошо, что вы переработали в сторону демонизации, нам как раз не хватает инферно. Теперь доработайте в сторону деноминации, и мы сразу запустим ваш текст в производство.
  - Деноминации? - глаза автора полезли из орбит.
  - Простите? - холодно осадил Игорь.
  - Вы сказали, деноминации?
  - Динаминации, - сохраняя каменное лицо, объяснил ведущий редактор. - Придайте тексту динамику, как вам Дмитрий советовал. Можете потом сразу прислать текст мне. Но лучше Дмитрию, я ему доверяю. Сделайте! Динамичный роман лучше купят. Разойдётся первый тираж, потом допечатаем. Всем польза.
  Ровный, спокойный голос редакторского начальника, позитивные слова, каплями целительного бальзама падающие на душевную рану, примирили автора с направлением движения, ориентированного в туманную голубую даль.
  Когда за ним закрылась дверь, по инерции стояла тишина.
  - Динамизации, Игорёк, - медленно процедил Григорий. - Правильно говорить "динамизации". От слова "динамизм".
  Иван Строев медленно поворачивал голову, оглядывая говорящих с лёгким недоверием, словно пришёл в театр на классическую пьесу, а постановка оказалась сюрреалистической
  - Бедняга теперь будет думать, что сходит с ума, - предположил Астролягов. - У него по пути домой мозги сварятся от перенапряжения. Ты косячишь, Дима бормочет, а автор так и не поймёт, что слышал все слова правильно.
  Дима виновато вздохнул и заёрзал.
  - Я считаю, что вам за вредность надо молоко давать, - сказал Строев. - Какой у меня в компании дурдом, но такого там не бывает. Это что-то выдающееся. Как вы на них не срываетесь, ума не приложу.
  - Что делать? - Дима охнул. - Хамить автору - всё равно, что бить домашнее животное. Только злой и глупый человек это делает.
  - Потому что автор может укусить? - заинтересовался Строев.
  - Даже если укусит, всё равно останется безответным, - Дима покачал головой, сокрушаясь относительно их природы. - Даже если автор на ковёр нассал, нельзя его носом тыкать - и он не поймёт, и на вас грех ляжет.
  - Вам коньяк давать надо, - сказал Иван Строев. - Идемте, я восполню этот пробел.
  В "Мюнхенской пивной", желая оплатить визит в цирк, о котором можно долго рассказывать на фирме, Строев предложил заказывать, чего душа желает, при условии пить коньяк. К удивлению Астролягова, в меню отыскался "Antik alter weinbrand" VSOP, который прежде наверняка видел, но пропускал мимо сознания, считая за лучший немецкий коньяк в этой забегаловке "Старый Кенигсберг".
  Ожидая заказа, Алексей блуждал взглядом по картинкам на стене. "Их действительно меняют? - не веря себе, он уставился на фотографию укротителей львов, судя по костюмам, столетней давности. Астролягов мог поклясться, что в прошлый раз на её месте висело что-то другое. - Они над оформлением постоянно трудятся или я вижу только то, что сейчас присутствует в моём сознании, и не замечаю другого?"
  Получить ответ, не будучи заподозренным в безумии с риском оказаться приравненным к автору, Астролягов не рискнул.
  Кельнер вернулся с подносом.
  - Ну... - сказал Григорий.
  - Предлагаю поднять бокалы за большую литературу, ведь мы о ней пришли сюда поговорить, - произнёс разумный тост Иван Строев.
  - За боллитру, - поддакнул Дима, но из бороды и усов вырвалось "за поллитру".
  Алексей подумал, что авторам трудно разговаривать с шепелявым редактором по телефону, да и при личной встрече нелегко придти к пониманию. И всё же ему показалось, что димино участие пойдёт всем на пользу. Строеву будет понятней и редакторам окажется легче объяснить, а он тем временем достал из портфеля бумагу, ручку и приготовился записывать.
  - Что за гранд-проект вы хотели мне предложить? - с энтузиазмом и любопытством, что говорило о живости ума, поинтересовался Строев.
  Взгляды сошлись на Астролягове.
  - У меня есть мечта?... ― вдохновенно начал он.
  ― Как у всех начинающих редакторов, ― с неизменным скепсисом прокомментировал Григорий.
  ― И негров , ― не стал скрывать Астролягов. ― Летай, пока можешь. Потом крылья атрофируются от сидячей работы, но этого ещё не случилось и я хочу поднять свою серию на новый уровень. Матвеев дал добро. Теперь я предлагаю самым талантливым авторам, у которых может получиться, делать детективы не только о преступлениях, а, в первую очередь, о людях, участвующих в них. Сначала характеры, потом поступки. Не в ущерб сюжету и действию, разумеется. Я хочу поспособствовать авторам сотворить произведения такой величины и силы, чтобы моя серия превратилась в орудие общественного развития.
  ― Польщён, ― сказал Иван Строев. ― Польщён.
  ― Я хочу помочь самым пригодным к этому авторам целиком залезть в кожу своих героев. Чтобы креэйторы жили жизнью своих креатур ― страдали их страданиями, хотели их хотелки, чуяли ихней чуйкой...
  ― Кочумали, ― подсказал Григорий и затаился в предвкушении.
  ― Тьфу на тебя, ― парировал Астролягов.
  Дима с почтением крутил в руках бутылку, поворачивая этикетку к свету, чтобы узнать состав забористого пойла.
  ― Разливайте, ― предложил Иван Строев.
  Редактора фентэзи уговаривать не пришлось.
  ― Чтобы писать со знанием жизни о своих героях, автору следует лепить их из личного опыта. Только так персонажи выйдут из-под клавиатуры настоящими, убедительно чувствующими, ― Астролягова несло, к нему прислушивался даже кельнер. ― Платонов писал о железнодорожниках, потому что сам работал на паровозе. Крымов написал "Танкер "Дербент", потому что был инженером на судоверфях Каспия. Фёдор Гладков живописал быт и приключения рабочего посёлка, о которых интересно читать, потому что сам оттуда.
  ― Вы хотите, чтобы я написал производственный триллер?
  На Строева посмотрели как на говорящую рыбу, которая запрыгнула в руки, не дожидаясь, когда её подсекут.
  ― Триллер или детектив, что вам больше нравится, ― вбил начальственную скрепу Игорь; у скобы было два зуба, но, выбирая любой, автор выбирал одно и то же. Участь автора была предопределена, когда он садился за стол с издателями.
  ― О зарождении стахановского движения и передовиках производства процентных пунктов на Нью-Йоркской фондовой бирже, ― Дима нетерпеливо возил бокал из стороны в сторону, ноздри его раздувались.
  Строев покосился на него, как на альтернативно мыслящего активиста, чья опасность недооценена, но тут же постарался напустить на лицо выражение полного равнодушия.
  ― Я не знаток биржи, ― признал он, поднимая тост, ― но предлагаю выпить за повышение ставки. Нам это необходимо.
  ― Не про биржу, но принцип верен, ― примирительно сказал Игорь, извлекая пользу из бреда.
  ― Пишите о том, что хорошо знаете, ― подчеркнул Астролягов. ― Как Гладков о производстве цемента.
  ― С его ранней метафоричностью? ― уточнил Иван Строев, чем поверг редакторов в неловкое молчание.
  ― Главное, чтобы в центре повествования находился профессионал, который в критических условиях решает стоящие перед ним производственные задачи, ― выдал как на съезде писателей-соцреалистов Алексей. ― Возможно, с риском для жизни!
  ― Своей или окружающих? ― Строев записывал.
  ― Можно и так, и эдак, а лучше вместе.
  ― В месте, ― автор прилежно выводил ручкой.
  ― Примат описания не личных отношений, а трудовых, ― на полном серьёзе дополнил Игорь.
  ― Примат, ― зачарованно проговорил Строев.
  ― Личная жизнь у героев тоже есть, ― заторопился Астролягов. ― У героев нашего, ― выделил он, ― производственного детектива есть быт, семья, родители. Он ― живой, со своими достоинствами и недостатками.
  ― На четыре достоинства один недостаток, ― отчеканил Дима, и это было так непохоже на него, словно по "Мюнхенской пивной" пролетел незримый дух литературного коуча, вселился, испустил его устами постулат, но был тут же изгнан.
  ― О чём-то подобном я слышал, ― заметил Строев, прервавшись и тем доказывая, что гуру веет, где хочет.
  ― А у антигероя ― на четыре недостатка одно достоинство, ― Григорий говорил без тени насмешки и тем лишь усиливал подозрение среди тех, кто хорошо его знал. ― Он может убивать людей, есть детей, насиловать стариков и эксплуатировать женщин, но при этом быть защитником окружающей среды.
  ― А где достоинство?
  ― Или он делает всё это и перевыполняет производственный план, ― переобулся в прыжке Григорий.
  ― Но злодей не может выполнять план, ― возразил Игорь. ― Выполнение плана ― прерогатива героя.
  ― Злодей может маскироваться, если он шпион, ― сказал Алексей. ― До поры до времени он выполняет план.
  ― И обладает присущими антигерою недостатками, ― вставил Дима.
  Строев давно перестал записывать, но сейчас отложил ручку.
  ― Я думаю, что для этой серии лучше обойтись без формализма, ― воспользовался правом составителя Алексей. ― Пишите, о ком знаете, про то, что лучше знаете. Детектив или триллер, главное, чтобы книга была. И он сначала производственный, а только потом триллер. Он про работу, цех и контору, отель и аэропорт. Герой сперва функция и только потом человек с частной жизнью, если она у рабочей особи вообще есть. В романах Артура Хейли далеко не всегда такая мелочь присутствует, но он классик, все его любят, как Даниила Гранина когда-то любили. Зависит от мастерства писателя, а у вас человечина в тексте точно будет, я в вас уверен, ― ночь, потраченная на чтение "Нарезного и холодного" в авральном режиме, ради которого поссорился с Аллой, отложилась в памяти как подвиг. Поэтому следующие пять минут Астролягов говорил о достоинствах романа с тёплыми чувствами к своей заслуге. Строев принимал на собственный счёт и внимал с растущим расположением к заботливому редактору.
  Не было ничего удивительного, когда он наполнил бокал и поднял тост:
  ― За вас, уважаемый Алексей Александрович, ― Строев откуда-то знал его отчество. ― Что бы ни случилось с вашим предшественником, издательству это пошло на пользу.
  
  
  17. ДЕВИЗНЫЙ КУРС И ТРУДОВАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
  
  ― У вас пули не летают, а сразу попадают, ― терпеливо, без давления объяснял Григорий. ― Без временных лагов на дальней дистанции. Волшебным образом минуя все преграды или преодолевая их без потери убойной силы и смены траектории. Вы из огнестрельного оружия стреляли?
  ― Я считаю, что человек с высшим образованием способен описать такую банальную вещь, как перестрелка, ― напыжился автор.
  ― Конечно, способен, ― немедленно согласился Григорий. ― Главное, чтобы он эту способность проявлял в своём творчестве. Ещё лучше, если он будет использовать в остросюжетной фантастике глаголы активного действия. Герой боевика должен бегать, прыгать, рвать, кусать, а не смотреть, слушать, обедать и говорить. Читатели ждут, что он будет много двигаться.
  ― Я вас услышал, ― надулся автор.
  ― Хорошо, тогда используйте обретённое знание в дальнейшем творчестве. У вас впереди огромный простор для роста.
  ― Спасибо, ― автор едва не плакал.
  ― Я вам пришлю правку в течение месяца, ― Григорий встал и протянул ему руку. ― Ждём от вас новых романов!
  ― И вам удачи, ― прошипел автор.
  Когда он удалился, исполненный мрачного гнева и больших надежд, Астролягов с удивлением посмотрел на коллегу.
  ― Ну, а что? ― спросил Григорий. ― Известный человек. В серию сточкера писал. У него там вышел "Зов Жмеринки" и "Работяги Апокалипсиса".
  ― Это мы работяги Апокалипсиса, ― поделился своими сомнениями Астролягов.
  Григорий выдавил кислую улыбку.
  ― Начинаешь ощущать?
  Общение с известным постапокалипсистом выпило много сил.
  ― Он кто вообще? ― спросил Астролягов.
  ― Дурак.
  ― А по профессии?
  ― Дурак.
  ― Кто по образованию, даже боюсь узнать.
  ― У него два образования и оба высших. По полученным специальностям не работает.
  ― Я считаю, что человек с высшим образованием способен описать перестрелку, ― надменно задрав голову, прогнусавил Астролягов. ― У меня два высших образования и я могу описать две перестрелки.
  ― Есть в этом своя шибздячья правда, ― признал Григорий.
  ― Будешь его издавать?
  ― Косяки порежу и допишу, чтобы закрыть дыры, а он одобрит, куда денется? ― Григорий пожал плечами, и этот жест бессилия добавил обоюдной печали противоборствующим сторонам.
  ― Но он же мудень!
  ― Но у меня же план, ― Григорий показал пальцем на лозунг "От качества ― к тиражам!", висящий за спиной. ― Собственнику не важно, как пишут авторы. Важно, способен ли редактор потянуть издательский план. Деньги должны капать, а редактор пусть крутится, как хочет, хоть сам пишет, если не может найти годных авторов. А не справится, так выкинут за ворота без выходного пособия и положительной характеристики. Пусть сдохнет с голоду и смерть ляжет грехом на его бездарную душу.
  ― Такого редактора никому не жалко, ― охотно согласился Астролягов.
  ― Вот и мы авторов не должны жалеть, но обязаны холить и лелеять, обучать и морально поддерживать, чтобы они вовремя сдавали молоко и шерсть.
  Астролягов обдумал эту мысль и сделал неизбежный вывод:
  ― Иначе доить придётся самого себя и будет это не молоко.
  ― Или под нож, ― с издевательской жёсткостью сказал Григорий.
  
  ***
  Две книги в неделю давались Астролягову не без труда, но утешало, что месячник авралов скоро закончится и, в соответствии с издательским планом, он будет готовить по штуке. Алексей перезнакомился со всеми художниками, привык работать с татуированным дизайнером. Даже большеголовая девушка, похожая на злобного пингвинёнка, привыкла к нему и стала вести себя дружелюбнее. Однако непрошенные рукописи продолжали течь, их надо было осваивать и что-нибудь отвечать заждавшимся творцам.
  "Хочу предложить вашему издательству книгу. Она готова на 95%. Позвоните мне по телефону, это важно", ― писал самотёчный автор.
  Обалдевая от собственного великодушия, Астролягов позвонил.
  Трубку взял маленький мальчик.
  ― Папа занят. Он пишет книгу, ― с гордостью заявил он. ― Это очень важная книга. Она перевернёт мир.
  ― Передайте, пожалуйста, папе, что звонят из издательства.
  Трубка стукнулась обо что-то твёрдое. Автора пришлось подождать. Вероятно, квартира была большая, а, может быть, творец заканчивал судьбоносную фразу.
  ― Слушаю.
  ― Здравствуйте, вас беспокоят из издательства "Напалм", ― Астролягов представился. ― Мы сегодня получили от вас письмо. Вы просили позвонить. О чём ваш роман?
  ― Совершенно верно, ― выдержав паузу, торжественно провозгласил автор. ― Дело в том, что я пишу книгу о жизни Иисуса Христа...
  
  
  18. НЕДЕЛЯ САМОТЁКА
  
  - Какой же это трындец, - с невыразимым отчаянием произнёс Астролягов, закрывая окно ворда.
  Коллеги уставились на него с ожиданием.
  - Рубись оно всё конём, огнём и мечом! - сказал он, явно опережая события - часы натикали всего полтретьего.
  - В самом деле! - неожиданно согласился Игорь.
  Григорий ничего не сказал, потому что всё уже было сказано.
  Они дружно встали и отправились в "Мюнхенскую пивную".
  
  
  19. ПРОФЕССИОНАЛ
  
  Автор детектива "Пепел Горелово" Ярослав Дымов проделал немалый путь на электричке до издательства "Напалм", чтобы обсудить имя нового романа. Рукопись ушла в правку, а коммерческого названия, под которым книгу сметут с прилавка, до сих пор не придумали. Указанное в договоре "Свежее пепелище в Новом Горелово" по понятным причинам не годилось.
  ― Слишком длинное, ― посидев однажды за плечом дизайнера, Астролягов сделался экспертом в области оформления обложек. ― Закроет всю картинку и на корешок не поместится.
  ― "Погорелово", ― предложил Игорь.
  ― Коту под хвост, ― оценил Григорий.
  ― Предложи своё, ― обиделся Игорь. ― Критик должен по первому требованию занять место критикуемого и выполнить его работу в соответствии со своим идеалом.
  Максима была в "Напалме" известна всем, никогда не оспаривалась и безоговорочно выполнялась.
  ― О чём там? ― спросил попавшийся критик.
  ― Преступники занимаются поджогами, чтобы получить страховку. Гибнут непричастные люди и страдают пожарные, ― вкратце растолковал Астролягов. ― Много огня, дыма, беготни, запутанных расследований, весьма оригинальных, кстати. Чувак рубит в этом деле.
  ― Писал клерк из страховой компании? ― с презрением осведомился Григорий.
  ?― Начальник пожарной части в Горелово, ― выложил козырь Алексей.
  ― Начальник пожарки?
  ― А ты думаешь, книги будет писать рядовой топорник?
  ― Спасатель, ― Игорь закрыл лицо руками. - Или просто пожарный.
  ― "Топорник" ― хорошее название, ?― Григорий не обратил на него внимания.
  ― Для фентэзи про спецназ Русской Православной Церкви годится. Можно Диме предложить, про то, как наши инквизиторы топором и словом божиим сражаются с колдунами и нечистью.
  ― Гастарбайтерами? ― оживился Григорий.
  ― Вы сейчас до двести восемьдесят второй статьи договоритесь, ― предупредил Игорь. ― А то и до оскорбления чувств верующих.
  ― Хорошо хоть пишет твой пожарник? ― поинтересовался Григорий.
  ― Пожарный, ?― Игорь вдохнул, но остался незамеченным.
  ― Увлекательно, ― Астролягов вместо самотёка перечитал все тексты, отправляемые в печать и переписку с авторами, её было на удивление мало. ― Он рассказывает о тех людях, которых видит каждый день и знает как облупленных. Довольно прикольный малый этот автор, хотя и без фантазии.
  ― Вызови его, обсуди свой проект. Может, у него найдётся время на неделе, заодно, название придумаете.
  Так матёрый профессионал съехал с позиции критика, а в офисе оказался автор, чтобы принять на свои натруженные плечи щедро раздаваемые издательские задачи.
  Ярослав Дымов оказался мужиком под полтинник, с уставной стрижкой и светлыми глазами, в которых невозможно было поймать движения мысли. Неровные коричневатые и розовые пятна на обеих кистях сливались и уходили в рукава. Насколько тянутся ожоги, не хотелось даже представлять. Говорил он серьёзно, не улыбался. Сидел, плотно сдвинув колени.
  "Никакая электронная почта и телефонный разговор не заменят личной встречи", ― подумал Астролягов.
  - Готовим обложку. Нужно срочно придумать название взамен указанного в договоре. Рабочее не годится, я вам писал, - сказал Алексей. - У вас есть варианты?
  - Считаю, варианты мы родим здесь и сейчас совместными усилиями. Не имеет смысла тратить время, чтобы метаться поодиночке, когда мы в команде можем придти к окончательному решению.
  Астролягов подобрался. Внутренне и настолько заметно внешне, что Григорий за спиной автора подмигнул.
  - Прошлая книга называлась "Пепел Горелово". Действие этой книги происходит в Новом Горелово, но сюжет практически тот же - пожар, борьба с огнём, следствие, экспертиза, ещё поджог, жертвы, суд.
  - Так точно, - подтвердил автор. - Работаю на минимуме средств, который у меня есть.
  - Нужно название в два слова, чтобы смотрелось на обложке. Лучше, в одно. Максимум, в три, чтобы влезло на корешок.
  - Жду ваших предложений, - пошёл навстречу опытный начальник.
  - Но вы же автор, - извернулся Астролягов. - Вам будет интересно назвать свою книгу.
  - В одно слово, - Дымов хлопнул по коленям, качнулся вперёд. - А у вас какие мысли?
  - Насчёт Горелово? Только Неелово. Неурожайка тож, - чистосердечно признался Астролягов.
  На лице Ярослава Дымова не дрогнул ни один мускул.
  - Ещё какие варианты? Предлагайте, товарищи, не стесняйтесь, - обратился он к редакторам, привычно возглавив совещание.
  - "Задымление", если это детектив, в котором поджигатели скрывают следы преступления, - рассудил Игорь.
  - Запомним как рабочий. - Дымов всем корпусом повернулся к Григорию, будто изваяние грозного бога задвигалось, чтобы облагодетельствовать своим вниманием сущность нижнего чина.
  В коллективе служивших людей приём действовал безотказно.
  - "Пожарные и пожарники", - сказал Григорий.
  Дымов отвернулся и выговорил, обращаясь не к Астролягову, а как бы назад, но и ставя всех присутствующих в известность:
  - Это название будет на моей книге. Читатели могут подумать, что я его изобрёл, значит, мне и нести мой бренд.
  - Что в нём не так? - спросил Григорий. - Есть пожарные, которые тушат огонь, есть пожарники, которые погорельцы.
  - Люди не поймут, - сказал Дымов.
  Григорий поморщился и перехватил бразды правления:
  - Как бы вы презентовали свою книжку?
  - "Сгорелово", - бесхитростно ответил Дымов.
  - Блестяще, - утвердил Игорь. - Кратко, по существу и в струю прошлого романа. Люди будут знать, что читают продолжение.
  Когда автор ушёл, подписав договор на следующую книгу под рабочим названием "Горелово-3", Игорь ехидно поинтересовался:
  - Не стал ему впаривать свой концепт детектива нового поколения?
  "На нём где сядешь, там и слезешь", - подумал Астролягов, но обосновал в высокодуховном ключе:
  - Неподходящий литератор для моего великого замысла. У него будет конкретика, но высот мысли и лавины чувств мы от него не дождёмся. Он служака, а не творец. Я решил не метать бисер перед псом, который всё равно вернётся на лежанку свою.
  Игорь с грустью посмотрел на него.
  
  
  20. ПИСЕЦ-МНОГОСТАНОЧНИК, КОТОРЫЙ ПОДКРАЛСЯ
  
  - Знаешь, кого я сегодня встретила в газете? - спросила Алла.
  Они пили чай на кухне. Часы с гирьками громко качали маятником над причёской подруги. За спиной Алексея маленькая настольная лампа светила в тёмное окно жёлтым огоньком. На плите поскрипывал чайник. Блюдечки с кусочками торта везли на себе ложечки. Скомканная салфетка приютилась среди крошек и крупинок сахара. Уют осеннего вечера был настолько ощутим отогретой душой, словно тихо улыбался в последний раз, а далее грозили суровые перемены, меняющие всё и навсегда.
  "Саспенс", - подумал Астролягов прежде, чем Алла сказала:
  - Помнишь Ника Далёва?
  Астролягов кивнул.
  - О тебе сегодня спрашивал. Мы возле редакции столкнулись. Он так обрадовался. Всё интересовался, где ты, да как, правда, что в "Напалме" работаешь, да что там издаёшь. Пристал, как банный лист к попе, - кокетливо проворковала подруга.
  - Пра-тивный, - вяло улыбнулся Алексей. - Что ты ему сказала?
  - Ну, что сказала? Он и так всё знает. Сказала, чтобы только отвязался. Ник сказал, что тебе позвонит, у него есть какое-то дело.
  - Только порасчувствуешься, и на тебе, - с досадой обронил Алексей.
  - Ты чего?
  - Рукопись он мне хочет впарить. Ты Ника Далёва не знаешь? Он пишет на любую тему в любом жанре. Ему что эссе, что новостную заметку, что очерк накатать - раз плюнуть, а потом из этого сделать роман-путешествие про экзотические страны, в которых никогда не был, или боевик. Или фантастический боевик, - добавил Алексей, с отвращением содрогнувшись. - Он несколько книжек выпустил, с девяностых начинал, то есть очень давно. Получились как навоз, а если за навоз возьмётся, не позавидуешь тому.
  - Какой ты брюзга стал, - возмутилась Алла.
  - Потому что я знаю, что он будет доставать со своими рукописями, которые завернули во всех издательствах. И я знаю, как Ник пишет - быстро, тупо, много и коряво. Нахрапом хочет взять, он мне про свой индивидуальный творческий метод рассказывал. Давно знакомы, чтобы я питал иллюзии.
  - Ты в мизантропа превратился, - Алла заметно расстроилась, перенеся на себя его отношение к бывшим соратникам из газетных рядов. - Стоило заделаться редактором, как начал через губу со всеми разговаривать. Это потому что с известными писателями закорешился а теперь с нами общаться заподло?
  - Я про Ника Далёва говорил, - но объективный аргумент на женскую логику не действовал.
  - А меня как недавно послал, потому что известного автора надо было читать?
  - Мне надо было срочно прочесть. Я ночь не спал.
  - "Мне"! "Я"! Последняя буква в алфавите, а мы для тебя никто, так - мимо проходили.
  - Нельзя булки расслаблять, нельзя - сразу подберутся, графоманы проклятые! - проклиная давнего приятеля и всё, что с ним связано, вскипел он, но спор, в котором дама оказалась не права, был совсем не окончен.
  
  ***
  Ник Далёв позвонил в середине дня, когда Алексей с головой погрузился в чтение самотёка, избывая чувство вины. Коробочка на столе ожила, заёрзала и зазвонила. Он вздрогнул от неожиданности, но тут же взял. Увидел незнакомый номер и осторожно спросил:
  ― Слушаю?
  ― Аллё, это я, Ник, ― голос был слабый, будто с того света.
  Астролягов забеспокоился.
  'Дозвонился, проклятый лузер', ― с обречённостью подумал он.
  ― Привет! ― он поднялся и вышел в коридор. ― Алла вчера говорила...
  ― Ты как насчёт того, чтобы встретиться? У меня есть к тебе предложение.
  'Напиться и всучить рукопись', ― с отвращением подумал Астролягов.
  ― Я до конца месяца буду загружен...
  ― Тогда я тебе сейчас роман пришлю, а, когда освободишься, мы встретимся и ты расскажешь, как он тебе, ― выпалил Ник Далёв, исключая из формулы отношений мнение редактора.
  ― Я только детективами заведую, ― намекнул Астролягов, что навязчивому автору здесь не рады.
  ― Алла донесла, ― обрадовался Далёв. ― У меня куча подходящих текстов. Я закину на пробу один, а, если понравится, пришлю остальные.
  Чувство вины перед Аллой и отчаяние, вызванное беспрестанным освоением самотёка, не позволили отказать.
  И сердце Астролягова оборвалось.
  ― Отправил, ― тут же доложил Ник Далёв под клик мышки.
  Он держал наготове электронное письмо.
  У него имелся адрес электронной почты.
  Что ещё было в запасе у человека, привыкшего собирать и обрабатывать информацию, Астролягов предполагал, и ужасался масштабу возможного.
  ― Проверь, дошло?
  'Надо, надо работать над культурой отказа', ― дал зарок Астролягов, возвращаясь за компьютер.
  Редакторы следили за ним с искренним, хищным интересом.
  ― Работник с изменившимся лицом бежит к станку, ― прокомментировал Игорь.
  ― Как мало эта дрянная коробочка говорит нам хорошего, ― простонал Астролягов, плюхаясь в кресло.
  Григорий с пониманием кивнул.
  ― Знакомый автор загрузил своим шедевром? ― уточнил он тоном знатока, для которого любая чрезвычайная ситуация выглядит шаблонной.
  ― Старый знакомый, ― вздохнул Алексей.
  ― Обзаводишься клиентурой!
  И редакторы заухали с плотоядным цинизмом, как зажравшиеся на Земле уэллсовские марсиане.
  
  ***
  Астролягов не верил своим глазам. Боевик Далёва назывался 'Русская мафия-5: Битва за капусту'. Это была сага о бандитах конца девяностых, но, по намёкам, предыстория уходила к началу кооперативного движения. Достоверная настолько, насколько может написать сам не бывший бандитом криминальный журналист. Алексей вынужден был признать собственные познания в движухе куда меньшими. Ник Далёв обладал наблюдательностью и безрассудством, чтобы сунуть нос глубже и разнюхать материал гуще. При этом несправедливо удачлив, чтобы вынуть оттуда голову целой и невредимой. Астролягов знал журналюг, которые лишились башки. Местами из текста пёрла густая достоевщина и верилось в личное присутствие автора или подробное откровение участника движа, который почему-то не пожалел о минутах слабости и не разрядил верный ТТ в носителя компромата. Что опять свидетельствовало о фантастичном везении Ника Далёва.
  Астролягов зашёл на сайт Озона и нашёл список далёвских книг. Первые четыре 'Русские мафии' выпустила московская 'Кляуза' с 1999 по 2004 год. Они висели в разделе букинистики, то есть тиражи продались, но отдельные экземпляры пошли на второй круг. На этом сотрудничество с 'Кляузой' закончилось. В 2005 году 'Жизнь замечательных людей' выпустила его биографию Чубайса, видимо, к юбилею. В 2007 году 'Аванта+' издала 'Энциклопедию предисловий', а в 2012 издательство 'Остров' напечатало иллюстрированные путеводители '100 лучших курортов мира' и '100 самых интересных мест России'. Ник Далёв был всеяден. Однако его художку больше никто не брал. Даже 'Кляуза', запустившая сериалы про войну на Украине и в Сирии, отказалась возобновить сотрудничество. Что выглядело странным ― Далёв научился писать, и Алексей испытывал угрызения совести, оговорив Ника облыжно и совершенно зря.
  С первыми его книжками про космическую фантастику, которые Астролягов читал в период газетной работы, детектив про капусту не шёл ни в какое сравнение. Его вполне можно было издать, разве что поменять название. Однако Астролягов опасался, что за одобрением пятой книги последует мольба переиздать первые четыре, на что Игорь мог не согласиться. Выступать проводником хотелок знакомого автора было слегка боязно. С другой стороны, надо же выдвигать своих. Выглядеть унылым клерком претило активной натуре Астролягова.
  Инициатива снизу не вызвала глумливого уханья уэллсовских кровопийц.
  ― Рассмотрим, ― отозвался Игорь, когда Алексей доложил, что внезапный автор оказался вовсе не пропащим. ― Кидай на мыло, на выходных прочту.
  ― Нуар хотя бы? ― спросил Григорий.
  ― Просто про братков, но со знанием дела ― он в журналистике дольше меня и по сей день вертится среди контингента, ― Астролягов не мог не приукрасить, когда дело касалось его автора.
  Григорий мрачно хмыкнул.
  ― Бывших журналистов не существует, ― отрезал он. ― Если ступил на скользкую дорожку, покатишься по ней прямо в ад.
  Астролягов кивнул и кликнул по письму с файлом 'Русской мафии', нажал 'Переслать' и отправил Игорю. Движимый праздным любопытством, неотъемлемым пороком одушевлённой материи, превращающим человека в журналиста, о котором напомнил Григорий, щёлкнул мышкой по опции 'От кого'. Оутлук выдал список входящих, рассортированных вместо даты по отправителям.
  Вчерашнее письмо с этого адреса было не первым.
  Ник Далёв всё лето переписывался с Плоткиным!
  
  
  21. ПЕЩЕРА В GREENЛАНДИИ
  
  Любопытство воскресило в нём журналиста, но Астролягов всерьёз опасался, не убьёт ли оно.
  Ник Далёв жил в доме 4 на Воронцовском бульваре возле метро 'Девяткино'. Высотные комплексы на месте капустных полей были возведены по новейшим технологиям, то есть быстро, дёшево для застройщика и накладно для психики жильцов. Астролягов бывал в таких краях. Высотными массивами застроили окраины, чтобы сделать там жизнь стремящихся к лучшему людей практически невыносимой. Дома по 22 этажа окружали микрорайон стенами и были плотно заселены. Многолюдные улицы полнились молодыми парами с колясками, студентами, братухами-борцухами и гастарбайтерами со строек ― на районе кипела не пустившая корни жизнь. Ещё не было ни подростков, ни старушек у подъезда, ни алкашей во дворе. Район только народился и не успел произвести продукт.
  Стоял погожий петербургский осенний день. Пронзительный ветер с полей гнал в лицо первый снег, но на футбольной площадке во дворе команда гостей с Кавказа гоняла мяч с командой гостей из Средней Азии. Слышались бодрые возгласы и команды, более уместные при штурме Минас-Тирита, но уже привычные в Ингерманландии.
  'Поселить бы сюда Профессора, ― запахнув куртку и придерживая возле подбородка, Алексей торопливо прошёл мимо площадки, кидая взгляды на буйство темпераментов. ― Гондор пал. Что бы сейчас нам выдал Толкиен, пиши он для 'Напалма' под руководством Димы? Не спасло бы университетское образование!'
  Он представил немолодого заведующего кафедрой английской филологии и перевода СПбГУ, чей сын пал на Чеченской войне. И теперь профессор кропает фентэзи, обитая среди тех, с кем сражался его сын, для читателей, которые пишут о нём гадости в интернете. За малые роялти от издательства.
  'Неудивительно, что русское фентэзи такое, ― перепугался Астролягов. ― Да и вся литература такая. Своих Толкиенов у нас полно, но что они здесь напишут? Да то же, что и Роулинг, будь она разведёнка с прицепом, которая учит детей в Девяткино'.
  Что-то стукнуло в сердце. Это была пригревшаяся на груди бутылка дагестанского коньяка.
  На домофоне он набрал бешеное, трёхзначное сочетание цифр. Невозможно было помыслить, что в одном здании находится такое количество квартир. На эту ежемесячную сумму в долларах можно было жить безбедно.
  Ник открыл сразу, не спрашивая. Астролягов потянул ручку и шагнул в парадное. Тугой досылатель наподдал дверью под зад. Тут же была следующая дверь к лифтам. В сооружениях из зелёного стекла, металла и коричневых облицовочных панелей действовали непривычные законы физики. Сквозняк мог создать в шахте воздушную пробку, в которой застревал лифт, если он находился на верхнем этаже и вёз что-нибудь лёгкое, например, девушку. В этом доме было сразу три лифта. На светлой, тёплой и сухой площадке слышался леденящий душу вой, будто ведьма залетела под крышу и там застряла. Кабина с зеркалами долго и бесшумно в энергосберегающем режиме тащила на двадцать второй этаж ― к ведьме и стрёмному автору. В пути Астролягов успел расстегнуть куртку, отряхнуть снег и привести себя в порядок. С потолка на него уставился чёрный глаз неодушевлённого соглядатая, приставленного к гражданам для их удобства и безопасности. С заботой о них, гномиков загоняли в прозрачные стойла и не давали расслабиться.
  Нежно звякнул сигнал. Лифт раскрылся и выпустил жертву. Алексей оказался на площадке с одинаковыми дверьми по бокам. Инстинктивно потянулся к правой, отворил, увидел мусоропровод и приклеенный скотчем к трубе лист формата А4 с напечатанными на принтере приказами: 'Не сорить! Не курить!' Возле трубы было девственно чисто. Там регулярно убирали и никогда не пачкали. Заглянув за трубу, Астролягов обнаружил крышку мусороприёмника наглухо приваренной грубым толстым швом. Ради чистоты в доме электродов не пожалели.
  За мусоропроводом была дверь к техническому балкону, ведущему на пожарную лестницу. За стеклом гуляли ветер и снег, не скрывающий дальние дали с кольцевой автодорогой и жизнью за ней.
  Астролягов ринулся от такой жизни прочь и за левой дверью нашёл коридор с квартирами. Дверь, возле которой стоял велосипед, приоткрылась, высунулась знакомая голова.
  - Ты где бродишь?
  Время отнеслось благосклонно к Нику Далёву - за минувшие годы он всего лишь раздобрел и выцвел, а не истаскался, в чём подозревал уличного журналиста Астролягов. Он был повыше Алексея на голову и пошире в плечах. Сине-зелёная фланелевая рубашка в клетку, оливковые военные штаны - от походного костюма его отличали только тапочки на босу ногу.
  - Дуй сюда, заходи, раздевайся, сто лет тебя не видел! - радушно басил Ник Далёв.
  Астролягов сунул ему бутылку как входной билет и шагнул в тесную прихожую.
  Первое, что он увидел, был открытый балкон. Там крутились снежинки и запархивали в комнату. Алексей вспомнил, что Ник Далёв никогда не мёрз и много хвастался, как родители его закаливали в детстве. Он любил походы и не сетовал, когда журналистский долг заставлял торчать часами на морозе. Возле двери стоял видавший виды семидесятилитровый рюкзак и три пары обуви "Саломон" - от городских кроссовок до горных ботинок.
  - Еле отыскал тебя в Девяткино, - признался Алексей, разуваясь. - Ты же в центре жил?
  - Пока родители были, - Ник запер дверь и ретировался из прихожей, чтобы не стеснять гостя. - Теперь я обе квартиры сдаю, а сам снимаю что-нибудь попроще. Мне много не надо, и я люблю новизну. Новая квартира - сразу столько новых ощущений! Поживёшь полгода здесь, полгода там или немного на родительской квартире, а потом опять переедешь.
  - Я бы так не смог.
  - Зато не скучно. Узнаёшь о людях много разного.
  Говоря так, Ник достал из кухонного пенала пару мелких рюмок, выдвинул журнальный столик, поставил к нему грубо оструганные табуретки из светлой сосны, и на том окончил приготовление к импровизированному застолью. В целом, жильё Далёва отличалось эклектическим убранством. Практически всё было из ИКЕИ, да такое, что не жалко оставить при переезде. Исключение составлял могучий письменный стол, большое старинное кресло, прозрачный системный блок с разноцветными лампочками и 27-дюймовый монитор. Жизненные приоритеты выявлялись самым наглядным образом: в этом кресле Ник жил, а кроватью пользовался мало и сугубо по необходимости.
  На столе возле раковины теснились мультиварка и чайник, на холодильнике - микроволновка, а плиты в студии не имелось. Астролягов подумал, что, сдавая две квартиры, Ник может не затруднять себя домашней стряпнёй.
  Он и не затруднялся. В качестве закуски нашёлся пакет солёных крекеров. Ник оседлал табуретку, деловито скрутил дагестанской бутылке башку и аккуратно разлил уверенной дланью, привыкшей к ручному тормозу велосипеда.
  - За встречу, а то редко стали видеться! - сказал он.
  - Фриланс разлучает, - бренди оказался жгучим, как раскалённый кинжал, но Астролягов усадил до дна.
  Далёв не налегал, однако тут же наполнил до краёв.
  - Не хватает организующего начала в виде офиса, - продолжил Алексей. - Когда все сходятся в одной конторе, есть повод социализироваться. Ты в "Напалме" бывал? - как бы невзначай спросил он.
  - Много раз ходил мимо, но в само здание не поднимался, - уклончиво ответил Ник Далёв, лица его слегка баранье выраженье сменилось хитрецой, но она мелькнула и пропала, журналист умел хорошо притворяться.
  - Чем хорош центр, чувствуешь себя в городе, - Астролягов постарался увести разговор прочь от издательства, чтобы Далёв сам вернулся и проявил свои мутные намерения. Он заговорил о новостройках, гетто и отпечатке, который обстановка накладывает на потенциальных гениев, так что они теряют способность творить шедевры, а пишут, что диктует им улица.
  - Ты какой-то мнительный стал, - отмахнулся Ник. - Когда ночью идёшь через проходной двор и внезапно слышишь слова Тёмного Наречия, что-нибудь вроде "Аш назг тракатулук аг бурзум иши кримпатул", это не призрак вождя орков сгустился у тебя за спиной, а дворник едет на велосипеде и болтает по телефону.
  Астролягов закатил глаза, как бы говоря всем своим видом: "О, Господи, вразуми этого несчастного!" и отхлебнул из рюмки.
  - Тебе как будто нравится это вот всё, - он обвёл рукой бедно обставленную студию и снег, влетающий в открытое окно. - Вся эта неустроенность, когда жизни висит на волоске.
  - Какая неустроенность? - не по-хорошему заулыбался Далёв. - Мы сидим в сухой, светлой комнате, в новом доме. Ты же не в тайге у костра, где из жилья полиэтиленовая плёнка и тренога для котелка, а из провианта - шоколадный батончик и литр минеральной воды. У тебя даже ноги не мокрые.
  - Иди ты к лешему со своими реалиями! - Астролягов поёжился. За намёками Далёва стояли туристические трагедии с дураками и трупами. Алексею не хотелось больше ни дураков, ни трупов, этого добра с лихвой хватало на работе. - Давай лучше про издательские проекты поговорим, я для того к тебе пришёл.
  - Это дело! - оживился Далёв. - Хочешь пиццы? Я буду!
  В морозилке их стояла целая стопа. Ник сунул коробку в микроволновую печь, умело настроил режим и ткнул пусковую кнопку. Пиццу резали на куске прессованной фанеры здоровенным леуку, извлечённым из раковины и наспех помытым.
  - Нержавеющий дамаск! - похвастался Ник, потрясая ножом.
  "Его бы в редакцию, - тоскливо подумал Астролягов. - Там бы он нашёл общий язык".
  С этой минуты он решил близко к издательству странного товарища не подпускать и ни с кем из коллег не знакомить. Судя по переписке, Веня Плоткин был того же мнения.
  - Ты знал редактора, который до меня на детективах сидел? - как бы невзначай спросил он.
  - По почте общались, - Ник ловко поддел лапландским ножом куски пиццы и разложил по тарелкам. - Я ему "Русскую мафию" присылал, но консенсус у нас не сложился.
  Алексей раздумывал, может ли Ник пожертвовать чужой жизнь ради достижения своей эгоистической цели, и приятель-турист представлялся для этого достаточно самовлюблённым типом. Для журналиста он исключительно мало пил. Астролягов вспомнил, что Ник всегда манкировал на попойках. Верный признак того, что человек либо больной, либо сволочь. Либо психически больной и потому отменная сволочь. Алексей подумал, что с возрастом товарищ мог сильно измениться.
  И не в лучшую сторону.
  Рюмки были по тридцать грамм. Астролягов опрокидывал, Ник пригублял.
  - У меня теперь вся жизнь в сочинительстве, - хвастался он. - Походы остались так... для впечатлений и наблюдений, чтобы воплотить в прозе. Я и выезжать практически перестал. Теперь ночью по городу гуляю.
  "В темноте, - подумал Астролягов. - С огромным ножом". А пройти Ник Далёв мог много. В любую погоду. Для удовольствия.
  На мгновение он увидел в его глазах что-то душевно близкое. Он не знал, как это назвать, но оно ему категорически не понравилось.
  - Я тебя ещё завалю! - пообещал Ник.
  Астролягов прилип к табуретке и начал седеть.
  - У меня столько всего написано - и романы, и рассказов на десять сборников хватит. Ну, переборщил, не на десять, на пару. И публицистики про российскую глушь полно. Я тебя завалю книгами по самую маковку.
  На лице сотрудника издательства он не увидел счастья, только мимолётное облегчение, сменившееся печалью. Астролягов не горел желанием напечатать все его книги.
  - Погоди, - сказал он. - Я только детективы издаю. У меня есть новый спецпроект. Давай обсудим его.
  - Детективов я тоже могу предложить! - как Астролягов и предполагал, "Битва за капусту" оказалась предлогом всучить остальной лежак.
  - Если ты хочешь пропихнуть поделку в печать, она должна соответствовать критериям, - категорично заявил Астролягов.
  - Обозначь критерии, - охотно согласился Ник Далёв.
  И Алексей высказал ему свои соображении о перспективе большой литературы в нише бульварного детектива, с типовыми характерами в типических обстоятельствах, многоплановостью канвы, широтой охвата материала и символикой образов. Он истово надеялся если не прибить тем самым мутного приятеля, то хотя бы отпугнуть его на год-другой.
  - Есть такое дело! - с энтузиазмом отозвался Ник, дослушав до конца. - Как раз дописываю нечто подобное. У нас с тобой мысли сходятся. Скоро получишь для своего проекта.
  - Разумеется, надо учитывать формат...
  - Платили бы гонорар, а в формат впишемся, - прозвучали слова не мальчика, но мужа.
  - На гонорар можешь не рассчитывать, - чая возможность добровольного отказа от сотрудничества, уведомил Астролягов. - Лучше отгадай, что такое: не деньги, но пригождаются?
  - Роялти.
  Похоже, Ника Далёва было не запугать.
  - Быстро не издадим, - пытался затянуть дело Астролягов. - Сейчас пока "Битва" выйдет, да и частить особо не следует, можешь не торопиться.
  - Чего там торопиться, - легкомысленно обронил Ник. - Я уже детектив заканчиваю.
  - Как ты его назвал?
  - "Кровь с молотком".
  Если бы Алексей в этот момент пил, дагестанский бренди попал бы ему не в то горло, и он тут же, наверное, и умер бы от разрыва сердца, а его нелепая смерть была списана на несчастный случай, и ещё одним редактором у кресла составителя детективной серии стало бы больше. Но так он всего лишь утёр холодный пот и бросил скомканную салфетку под блюдце.
  - Присылай, как доделаешь, - поспешно сказал он, чтобы за напускной безмятежностью скрыть продравший его испуг.
  
  
  22. КАРМОВАЯ БАЗА
  
  Астролягов совсем недавно начал работать в издательстве, а слава журчала впереди него, пенясь жёлтым потоком.
  
  Доброго времени суток ,неуважаемая редакция!
  Вы так долго не отвечали ,что я подумал ,что вы там все с похмелухи долбитесь .Не угадал ?:)))
  Ещё я думаю ,что ваш новый редактор ,то бишь как его там ?,он презеравтив лопнутый .да , мой детектив -не шедевр я в курсе ,но могли ответить сразу , а не мареновать полтора месяца .
  Вы мне можите что -то сказать ? О чём мне писать ,что бы тема стала для вас интересно ? Или добавить порнухи ?Для выхода книги этого достаточно ?
  Без уважения ,высамизаетекто.
  
  Корреспонденция в редакцию не вызвала сенсацию. Игорь её читал, поскольку сам пересылал Алексею. Коллеги посмеялись, и только.
  - Забей, - посоветовал Ринат, случайно оказавшийся в присутствии.
  - Но почему, за что? - расстроился Астролягов. - Я ему ответил меньше, чем через два месяца.
  - За то, что ты сидишь на этом месте, - пояснил Игорь. - Потому что до тебя можно дотянуться, а до Плотникова уже нет.
  "До Плоткина уже дотянулись", - мрачно помыслил Астролягов и ещё больше удручился.
  Коллеги были безжалостны. Подсунув отравленную приманку, они наблюдали за мучениями страдающей стороны и, вероятно, наслаждались терзаниями.
  - Тебя ценят только, - выделил Григорий, - за то, что ты есть. Настоящая чистая любовь. Ты думал, она хорошая, а она вон какая!
  Едва начавшись, день был испорчен. Алексей смотрел в монитор и не находил слов для внятного ответа.
  - И что мне теперь делать? Что ему написать?
  - Ничего, - сказал Игорь. - Такое письмо не требует ответа. Вряд ли он его ждёт, да и, в любом случае, такие послания лучше игнорировать. Психам приятно любое внимание, как говорил академик Зализняк по поводу общения в интернете. Не надо поощрять безумие, дабы патологическая личность не сосредоточила внимание на тебе и не включила в свой сценарий бреда.
  Астролягов подумал о Нике Далёве, о том, что зря нанёс ему визит и вообще ответил на звонок. Надо было проигнорировать предложение, как он вначале пообещал Алле. Теперь, после чтения письма, укрепление отношений с сомнительным типом не казалось хорошей идеей, пусть даже он был прекрасным автором.
  "Ко всем писателям надо относиться с опаской, - Алексей угрюмо читал самотёк, едва понимая смысл. - Кто знает, что у них в голове? А редакторов они ненавидят, факт".
  Уходя на обед, он закрыл все окна, и картинка-нуар на рабочем столе покоробила его истерзанную душу. Лезть в интернет больше не хотелось. Астролягов открыл меню параметров экрана и после недолгого выбора поставил жизнерадостные обои с длинным белым "Ситроеном ДС" на Английской набережной Ниццы.
  
  ***
  Непризнанный молодой талантливый автор оказался пассивно-агрессивным иждивенцем-нонконформистом. Он пришёл в редакцию, чтобы заявить о себе и убедиться, что его не только услышали, но и поняли.
  На вид ему было лет тридцать. Пухлое бородатое личико, в детских глазах мелькала боязливая подозрительность, в осанке проглядывала постоянная готовность к отпору.
  - Вы детективы печатаете?
  - Печатаем, - сразу ответил Тантлевский и показал пальцем: - Вот редактор-составитель детективной серии. Обращайтесь к нему.
  "Надо сажать на вход охрану", - мрачно подумал Астролягов и улыбнулся гостю, словно ждал именно этого обладателя бесподобного таланта всю свою редакторскую жизнь.
  - Здравствуйте! Присаживайтесь, пожалуйста. Что у вас?
  - Детектив, я же сказал, - лицо автора приняло слегка обиженный вид.
  Автор присел к астроляговскому столу и сунул руки в карманы курточки, будто мёрз. Он явился налегке, без сумки или пакета, куда можно было поместить пачку бумаги, а, значит, не мог заставить читать драгоценную рукопись немедленно. Обнадёженный Астролягов нагло пошёл в наступление:
  - О чём он? У вас есть синопсис?
  - У меня и все книги с собой, - оживился автор, доставая смартфон. - Давайте, я вам сброшу на почту.
  Ловушка захлопнулась. С монитора тоже можно было читать под строгим контролем творца.
  - Присылайте, - Астролягов продиктовал адрес. - В ближайшее время всё освою.
  Молодой талантливый автор потыкал пальчиком в стекло и справился на удивление быстро. Опыта у него было больше, чем у Рината Литвинова.
  - Получил, - тут же отрапортовал Астролягов, глядя во "Входящие".
  - Там два романа и сборник повестей, а про что они, я и так могу рассказать, - бойко продолжил автор
  - Лучше пришлите синопсис.
  - Зачем этот свинопсис? - надулся автор. - Кому он нужен?
  - Синопсис нужен для того, чтобы понять, о чём книга.
  - Но я сам могу рассказать!
  - Хорошо, - сдался Астролягов. - Что у вас за книги?
  - Детективы, я же говорил!
  Алексей почувствовал, что попал в непонятное, и Непонятное затягивает его всё глубже в свою непознаваемую пучину.
  - О чём они? - с какой-то обречённостью спросил он.
  - Там один фантастический детектив, а действие другого происходит в недалёком будущем...
  Сохраняя невозмутимый вид, Астролягов прервал:
  - Насчёт фантастики вам лучше поговорить с редактором фантастической серии. Вот он сидит.
  - Фантастика у меня, - сказал Григорий и поморщился. - Вы давно пишете?
  - Давно, - лицо автора тут же застыло. - Да только смысл-то новое писать, когда старое не печатают? Я рассказы во все толстые журналы отправлял, думал, там профессионалы сидят, которые оценят. С десятого года ходил к ним, и по почте отсылал в Москву. Ездил, чтобы познакомиться, - с горечью признался гость. - Думал, они люди, а там голимый террариум с рептилоидами. Все свои. Какой профессионализм? Сплошная гильдийность. На грани кастовости, практически, плюс самомнение бешеное. Везде гении сидят и мэтры пера. С советских годов по редакциям окопались и в них состарились. Молодых на пушечный выстрел не подпускают, чтобы не конкурировали. Не знают только, что за каждый отказ им минус в карму, и так всю жизнь. В результате, выжгли поляну до стеклянного блеска и плачутся, что денег из Министерства культуры не дают, журнальчик закрывают и междусобойчик заканчивается.
  - Чем Внутренний Мир богаче, тем грантов хочется сильней, - с пониманием поддакнул Григорий.
  - Не одними журналами жив литературный мир, - пожалел автора Тантлевский. - В интернет пробовали выкладывать?
  - Да пробовал, - с чувством горькой брезгливости обронил гость. - У сетевых читателей всё одно: "Дай говна! Дай ложку!" А потом в душу насрут и спасибо не скажут. Я уж не говорю про донаты...
  - В литературные сообщества пробовали вывешивать?
  - А смысл? - хмуро произнёс автор. - Не хочу в интернете общаться, там у людей крышу сносит моментом. Я давно понял, что для получения результата надо разговаривать лично. Компьютер начисто съедает мозг. Общий интеллектуальный уровень форумной аудитории равен ай-кью самого тупого участника. Они просто не понимают. Все мычат в один голос со стадом, особенно, когда начнут тебе кости перемывать, ибо таковы скотские нравы рунета.
  И тогда сидящие в редакции обнаружили, что перед ними известный сетевой литератор, что горемыка просто молодо выглядит, а на самом деле он - ворчливый старик.
  - И вообще в государстве российском никто в качественной литературе не нуждается, - гость вздохнул с иронической усмешкой. - Хорошие книги печатают по тысячному минитиражу на сто сорок пять миллионов населения, а то и по пятьсот экземпляров выпускают микротираж. И этого оказывается достаточно. Читатель наш крайне консервативен. Ему не нужны ни новые авторы, ни свежие идеи. Вы не берёте, никто не берёт. Отечественным издательствам проще купить макет за границей, чем возиться с российскими авторами.
  - Зачем покупать макет? - Игорь деликатно пропустил мимо ушей всё остальное и ухватился за нейтральную техническую деталь. - Он на иностранном языке, российский читатель не поймёт.
  - Есть переводчики! - парировал умный гость.
  - Зачем для этого покупать макет? Достаточно приобрести смежные права на распространение перевода произведения, а толмачу дать книжку, которую задёшево купят на ебэе или привезут из командировки с чемоданом других перспективных книжек. Или на амазоне скачают файл, это сейчас модно.
  - Я тоже думаю, что надо вешаться, - подумав, молвил автор. - На амазоне. Доучить английский до литературного уровня и издаваться в цивилизованном мире. Вот там умеют зажигать звёзды! А у нас что? В нашей стране настал стабилизец, который не кончится, пока не сменят власть, а, значит, и смысла нет умным людям здесь что-то делать.
  Сказав так, он хлопнул по коленям, тяжко вздохнул и поднялся.
  В разговоре была поставлена точка.
  - Прощайте, - сказал он и вышел.
  Даже когда за токсичным автором и след простыл, в комнате ещё долго не могли очухаться.
  - Какой день сегодня дурацкий, - пролепетал Алексей, с мучительным стоном потерев веки.
  - Живьём такого дятла мы впервые увидели, - постарался утешить его Игорь.
  - Фантаст-общественник с проклятьем на челе, он никогда не будет счастлив на Земле, - прокомментировал Григорий. - Хотя насчёт журналов он абсолютно прав.
  - Ты наслушаешься чертей и веришь. На непризнанных авторов маркер кладут, Гриша, - засмеялся Тантлевский. - Рептилоиды у него виноваты, как же. Ему бы ещё чурок сюда приплести. Верно, Ринат?
  - Стопудово, - Ринат Литвинов напряжённо елозил мышкой, то ли выбивая врагов, то ли что-то строя, и совсем не присутствовал в кабинете.
  - А как его звали? - спросил Астролягов.
  И тогда все поняли, что этого не знает никто.
  
  
  23. ПЛОХИЕ НАЗВАНИЯ
  
  - Хороший был фантаст, - пробурчал в бороду Дима. - Писатель, правда, не ахти, но фантаст хороший.
  Автор с выражением на лице постоянной готовности к контакту часто закивал.
  - Ну, да. Ну, да. В сущности, все его книги сплошная макулатура, но дорогая и презанятно составленная, хотя философски ничтожная и ложноглубокомысленная.
  - Читателей тем и привлекает.
  - Ну, да. Ну, да. Тиражи у него - ого-го.
   Известный автор героической фентэзи Пустовалов, творящий под псевдонимом Игорь Престолов, охотно уважал крупные тиражи.
  Астролягов знал о нём, наверное, даже больше, чем Дима. С утра он успел прочесть об Игоре Престолов статью на Фантлабе, пролистать на форуме ветку, посвящённую срачу фантлабовцев вокруг его творчества, ознакомиться на Озоне со списком книг и прочесть комментарии читателей на Флибусте. Интернет предоставлял всю подноготную по первому клику.
  Астролягов раньше не копался по авторам, но вчерашний визитёр пробудил охотничий азарт журналиста. Неназвавшийся нытик оставил рукописи, в них было указано имя. Тексты нашлись на Самиздате и Прозе.ру. В комментариях его давно бросили клевать другие графоманы, и Алексей вздохнул с облегчением, убедившись, что давешний гость больше ничего не создал и, вероятно, бросил писать. Возможно, разговор поставил крест на попытках напечататься, но надежда была слабая и опираться на это допущение не стоило. Пассивно-агрессивный МТА мог вернуться в любое время.
  Виртуальная охота на живого человека оказалась настолько увлекательной, что оторваться было невозможно. Астролягов с утра только тем и занимался, что собирал личных данные в сети. Пикантности добавляло присутствие объекта слежки, который сидел рядом и ничего о соглядатайстве в отношении себя не подозревал. С каждой минутой Астролягов становился всё осведомлённее, а Игорь Престолов как будто беззащитнее.
  Он прочитал отчёты о событиях, про которые человек и сам давно забыл, но сеть помнила. Человек был весь как на ладони. Во всяком случае, каким его показывал Великий Иллюзионист - Интернет.
  - Он также гад и пидарас, а заодно и лидер мнений, - продолжал бубнить Дима, а, поскольку говорил тем же тоном, автор так же привычно кивал. - Названия всегда умел делать классные.
  - Ну, да. Ну, да. Названия у него очень хорошие.
  - Продающие названия, - подчеркнул Дима. - Вам надо научиться придумывать такие же.
  - Я придумываю!
  - Пока что название вашего романа "Погребальное шествие" - самая настоящая фекалия.
  - Ну, да. Ну, да. Что? Могу я попросить вас развить эту тему? - Игорь Престолов перестал кивать.
  - Конечно, - разрешил Дима и выжидательно замолчал.
  Игорь Престолов смотрел на него, не мигая.
  - Ну? - подтолкнул Дима.
  - Ну!
  - Просите.
  - О чём?
  - А чего вы хотели?
  - Я чего-то хотел?
  - Если только вы помните, о чём шла речь.
  В кабинете повисла тишина. Редакторы затаили дыхание. Только шум вентиляторов, охлаждающих блоки питания, мог нарушить её, но он давно отфильтровывался как привычный фон.
  - Хорошо, я прошу вас, уважаемый сэр, - приниженный автор включил фентэзийный шаблон, лишь бы вернуть нить разговора.
  Дима легко мог вынести мозг, если того хотел. Обескураженного человека легче заставить соглашаться.
  - У романа плохое название, - прошамкал он, тыча в грудь бородой. Книгу с таким названием мало кому захочется взять в руки, не то, что купить.
  - Ну, да... - по привычке закивал Игорь Престолов, но встрепенулся. - Чем оно плохое?
  - Оно будет отпугивать читателя.
  - "Погребальное шествие" - это аллюзия к Ференцу Листу! Звучание моего произведения такое же, как у него. Я и третью часть назвал "Размышления о смерти", чтобы читатель двигался в русле классика.
  - Да читатель убежит с криками ужаса прямо из магазина, - решительно заявил Дима. - Книгу с таким названием мало кому захочется взять в руки, не то, что купить.
  - Но ведь Листа слушают! - подпрыгнул автор.
  - С отвращением, - сказал редактор. - Как с отвращением читают "Раковый корпус". Не потому что написан плохо, а потому что про рак. Людям это не нравится. Они этого боятся. При выборе названия надо учитывать такой немаловажный фактор как отвращение. Это сильное чувство наравне со страхом, радостью, печалью относится к числу базовых человеческих эмоций. Часто оно пересиливает голод и вожделение и произрастает из того же корня, что и страх.
  Игорь Престолов глубоко задумался. Покачался на стуле. Покрутил носком ботинка по полу. Выровнял бумаги по краю стола.
  - Но мне же не противно, почему им должно быть противно?
  - Профдеформация психики, - вытолкнул сквозь бороду фентэзийный редактор. - Вы слишком глубоко окунулись, чтобы замечать. Погружаясь в работу над произведением, подолгу обдумывая антураж, внешность, поведение и характеры персонажей, человек невольно вырабатывает толерантность к их эстетическим, моральным и физическим изъянам. И когда доходит дело до названия, автор придумывает, что на душу ложится. Не обязательно первое, что взбрело в голову. Плохое название способно великолепно передавать дух книги, как у вас. Оно может раскрывать идею, даже нравственный императив произведения, всё так. Вы это чувствуете и видите в первую очередь, потому что привыкли, но у читателя вашей привычки нет. По факту, образуется книга, которую постороннему человеку неприятно брать в руки, как будто она заразная. Первым мне об этом расскажет отдел сбыта. А потом даст нагоняй главный редактор.
  Автор лихорадочно прикидывал.
  - Но ведь "Ложная слепота" Питера Уоттса продавалась? - нашёлся он.
  - Во-от! Начинаете соображать, - возликовал Дима. - А могла бы продаваться лучше. Такое название там не к месту вообще-то. Можно было сделать точней и привлекательней.
  - Кто ещё? - мрачно спросил Игорь Престолов.
  - Чук Паланюк со своим "Удушьем". Такие названия, как черви на трупе. Помогают определить порченый продукт разума. Теоретически, книгу такую вроде бы можно читать, но нормальному человеку почему-то не хочется. Если он здоровый разумом, конечно. Отвращение есть осознанное пищевое неприятие. Эта сильная эмоция помогала не отравиться тухлятиной, а неразборчивые дохли раньше, чем успевали размножиться. Не все, конечно. До сих пор встречаются мутанты, которых тянет на "Мать уродов" Ги де Мопассана, но вы избегайте отпугивающих названий. Они из категории вещей умозрительных, но человек настолько разумен, что переносит санитарно-гигиенические мероприятий в категорию моральных оценок.
  Априорная готовность внимать застывала у автора на лице под тирадой брезгливого Димы.
  - Что теперь будем делать? - мрачно спросил он.
  - Подумаем и придумаем хорошее название, от которого читатели не будут плеваться.
  - Контрапункты смыслов и диссонирующие созвучия аллегорий шествуют мерной аккордной поступью в бездну забвения? - с обречённостью в голосе спросил Игорь Престолов, о музыкальном образовании которого интернет не говорил ни слова.
  "Тупорылый фэндом!" - заскрипел зубами обманутый в лучших чаяниях криминальный корреспондент.
  - Да, куда-то туда, - легко положил на чувства покладистого автора Дима. - Читателям они не нужны, а, кому нужны, те прочтут книгу, всё найдут и поймут. Главное, чтобы они книгу открыли, а для этого купили.
  - Давайте, подумаем, - смирился писатель. - Что вы предлагаете?
  - Вы - автор, вам решать, - Дима долго проработал в издательстве и умел сбрасывать с себя ответственность.
  Игорь Престолов долго смотрел в пол.
  - Книга непростая, - наконец молвил он. - Хоть и увлекательная, но сложная... - он помолчал. - Тем не менее, повествует о красоте мира, несмотря на его кажущуюся жестокость и кровопролитие... С казнями и... - выдавил он. - Мракобесием...
  - И? - поощрительным тоном подтолкнул редактор.
  - Но сила духа и душевная красота всё равно побеждают в конце! - автор был готов пасть.
  - Ну, же! Ну!
  - Я предлагаю назвать "Сложная лепота".
  
  
  24. КУДА УХОДЯТ МЕЧТЫ
  
  Куда уходят мечты? Головной мозг человека при напряжённой работе использует до четверти всей энергии организма, то есть двадцать пять процентов поступившей в кишечник пищи. Но он столько же выделяет! Это логично и физиологично. Если он съел, значит, он выделил. Организм подобен трубе. В одну дырку человек засовывает вкусняшки, из другого конца выпадают продукты переработки мысли. Таким образом, в особо напряжённый период интеллектуальной активности до четверти высранного дерьма является продуктами метаболизма головного мозга.
  "Куда уходят мечты? - задумался Алексей, глядя в монитор. - Почему ушедшие мечты так дурно пахнут?" Он не находил ободряющего ответа, но приходил к выводу, что непригодные мечты изначально были дрянные.
  Также Астролягов понимал, что чем больше человек думает, тем больше он выделяет.
  Оттого великие мыслители, философы и творчески люди такие говнистые.
  Алексей скучал на работе, осваивая дрянной самотёк. За каждую рукопись надо было отчитываться перед Игорем короткой рецензией. Внутреннюю рецензию автору не показывали, ему требовалось написать отдельное письмо. Астролягову было не жалко. После прочтения рукописи часто хотелось высказаться. Бурная мыслительная деятельность, порождённая художественной литературной низкого качества, приносила свои плоды.
  "Об этом ли я мечтал? - думал он. - И куда что делось?"
  - Зачем? - пробормотал он, когда его окликнули.
  - Лёша! Ау!
  - Почему? - еле слышно вздохнул он.
  - Ты чего такой смурной? - Игорь Тантлевский пытался достучаться не в первый раз и настойчиво хотел получить что-то.
  Астролягов оторвался от рукописи и посмотрел на него.
  - Зачитался, что ли? - хмыкнул Игорь.
  - Зачитаешься тут, - буркнул Алексей. - "Дориан вытащил меч и засунул в широкие ножны лорда Генри". Зачем нам этот слэш? Нафига мне вообще фанфик?
  - Переслал тебе, потому что детектив, - сказал Игорь. - Во всяком случае, так было в сопроводительном письме. Если не наше, заворачивай.
  - "Саша Грэй - муж Дориана Грея", - сообщил Астролягов. - Заворачиваю. По названию было понятно, что шняга. Или это нужно, потому что про геев сейчас можно?
  - Наше издательство не выпускает книги про геев, - неожиданно строго сказал Григорий, выпрямляясь в кресле. - Даже если они сулят большую прибыль.
  - Геи? - испугался Астролягов.
  - Книги.
  - Именно так, - быстро согласился Игорь и добавил: - Можешь больше не париться с внутренними рецензиями. Сам отвечай авторам, только не забывай.
  Астролягов ощутил повышение уровня.
  А через неделю из типографии привезли тираж "Нищего и мёртвого".
  Только когда в офис доставили авторские экземпляры, Алексей отправил Черкезишвили письмо:
  
  Здравствуйте, Гурам Вахтангович!
  К нам приехал "Нищий и мёртвый". Поздравляю с новой книгой!
  Вы можете заехать к нам в любое удобное время.
  С уважением, Алексей Фомин
  
  Астролягов намеренно не написал "для вас", избегая возможного разночтения. Люди крайне неоднозначно воспринимали местоимение "Вы" с прописной. Одни считали это вычурностью и ошибкой, другие - неуважительным обращением, вызванным неграмотностью. Обидеться могли все. И хотя Алексей с большой долей вероятности предполагал, что известный писатель знаком с формой эпистолярного этикета, малая доля возможных тараканов в голове по уровню тревоги превысила значимость рассудочных ожиданий.
  Черкезишвили ответил сразу. Должно быть, почта сваливалась ему на смартфон:
  
  Здравствуйте, глубокоуважаемый Алексей!
  Приеду через два дня к 15 часам с готовым романом "Много чести". Заключим договор на следующую книгу, синопсис которой прилагаю.
  С искренним уважением, А.Р.Манiакъ
  
  К письму был прикреплён небольшой вордовский файл. Астролягов подивился хватке знаменитого писателя. Исполненный трепетного внимания к деньгам и своему труду, Гурам Вахтангович времени не терял.
  Черкезишвили появился в редакции с рукописью и городским рюкзачком, который странно смотрелся на пожилом человеке в пальто. На этот раз он выглядел странно. Зимнее кепи, на котором блестели капли растаявшего снега, и трость с изящным набалдашником придавали ему вид флиртующего кривляки, слишком старого, чтобы заинтересовать кого-то без денег, но понимающего, что требуется молодым. По нему было видно, как активная публичная деятельность убивает в людях чувство собственного достоинства.
  "Писатель, проводящий много времени в социальной сети и вынужденный ради удержания поклонников любезно раскланиваться перед ними, не может сохранить чести, - подумал Астролягов. - У каждого заядлого интернет-пользователя гордость оказалась подменена склочностью, а внутреннее состояние обязательно скажется на внешности. Непременно скажется. У них нет портрета, как у Дориана Грэя, который портился бы за них. Поэтому нет в том ничего удивительного, что старик одевается как школьница и выглядит как перезрелый гей. Как современный Дориан Грэй, вместо портрета ошибочно доверившийся монитору".
  С каждой встречей Астролягов всё больше разочаровывался в кумире. Чтобы сохранить тёплые чувства к автору, следовало ограничиваться контактом с его произведениями. Этот опыт должен был появиться, но сначала повлечь издержки.
  - Ах, это что? И это мне? - Черкезишвили укладывал авторские экземпляры в рюкзак, когда Алексей протянул ему ещё одного "Нищего и мёртвого".
  - Это мой, редакторский, - Астролягов раскрыл книгу на авантитуле и подал чёрную гелевую ручку. - Гурам Вахтангович, можно автограф?
  Мэтр, не задумываясь, быстро черкнул средней длины надпись, набор которых скопился у него в голове за десятилетия раздачи автографов подобно залежам каменного угля.
  "Моему дорогому редактору на вечную память". Дата, подпись. Косой размашистый почерк. Две трети страницы. Мэтр писал, держа том на полусогнутой руке, как блокнот. Это было произведение искусства, выверенное огромным количеством повторений.
  "Алле покажу!" - со мстительной радостью подумал Астролягов и тут в нём включился бульварный журналист, мнительный и подозрительный до синдрома поиска глубинного смысла.
  "На вечную память? - перепугался он. - У этой книги редактором был покойный Веня".
  Должно быть, его растерянный вид вызвал у Черкезишвили сочувствие, потому что Гурам Вахтангович мягко потрепал его по плечу и добродушно сказал:
  - Что, первый автограф классика? Привыкайте, молодой человек, привыкайте.
  И, чтобы хоть немного сгладить разделившую их пропасть, Астролягов осмелился напомнить мэтру, что он автор:
  - Как вам обложка?
  Черкезишвили взял у него из рук книжку, демонстративно глянул на лицевую часть и лучезарно улыбнулся.
  - Отличная обложка, - он вернул томик Алексею. - Отличная!
  
  ***
  Скандал разразился там, где не ждали, и развился в том направлении, о котором подумать не могли.
  Игорь снял трубку внутреннего телефона, окаменел лицом, уставился на Алексея.
  - Сейчас идём.
  Деревянным движением положил трубку и встал.
  - К директору.
  - Что случилось? - в коридоре спросил Астролягов.
  - Ничего хорошего. Сейчас нам объяснят.
  Сверху по лестнице шелестели торопливые шаги.
  Редакторов догнали возле отсекателя административного этажа. Это был дизайнер с тоннелем в ухе, имя которого постоянно вылетало из головы, и Астролягов звал про себя нгандонским человеком. С ним начальник вёрстки.
  - Попались, косячники? - приветствовала секретарша ободряющим тоном.
  - Что случилось, Лена? - справился Игорь, который был с ней на короткой ноге.
  - Черкезишвили бучу устроил.
  - Как шеф? - быстро спросил Игорь.
   Секретарша ухмыльнулась во всю желтозубую пасть старой лошади и мотнула мордой на дверь.
  - Сейчас вставит вам пистон. Двигайте, работнички.
  Самый хитовый автор оказался самым склочным. Он не стал размениваться на мелочи, а пришёл к самому главному и закатил истерику возле кормушки.
  - Я виноват, - хмуро сказал Игорь. - Я должен был проверить макет сам лично, потому что новый сотрудник, - он кивнул на Алексея, - может не знать нюансов.
  Сидячих мест в заваленном книгами кабинете на всех не нашлось. Сотрудники выстроились в ряд напротив стола, где мог бы лежать ковёр. Матвеев в упор смотрел на них, скрестив руки на груди.
  - Позиция литературного отдела мне понятна, Игорь Михайлович. Теперь я хочу заслушать объяснения художественной части. Как так получилось, что на лицевой стороне и на заднике псевдоним написан правильно, а на корешке - с кучей ошибок? - специально для дизайнеров-верстальщиков повторил генеральный директор, имея все основания не сомневаться в их интеллекте.
  Начальник вёрстки с укоризненным испугом повернул жало к дизайнеру, недвусмысленно переводя стрелку на подчинённого.
  - А что? Я не знаю, - нгандонский человек схватил со стола экземпляр "Нищего и мёртвого", ткнул пальцем в корешок. - Должно быть, ошибся, когда набирал. Там местами не понять, чего автор хочет. Я по правилам русского языка набил по-привычке. Думал, что шрифт ужат, если не видно пробелов между инициалами с точками, а в слове "маньяк" кириллическое "и" поставил, потому что так правильно пишется.
  - Зачем ты вообще имя на корешке заново набирал, если делал по старому шаблону? - окончательно отмежевался от беды начальник вёрстки.
  - По запарке снёс. Что там набить? Секундное дело, - пожал плечами нгандонский человек.
  - Взад вернуть клавиш в фотошопе нет?
  - Да сделал и сделал, - вспылил дизайнер. - Что уж теперь!
  - Тихо, творцы, - пресёк ссору в курятнике Матвеев. - Пока вы тут сумочками драться не начали, уясните для себя, что работу проверять надо. Не только хорошо делать, но и контролировать исполнение, Семён! - надавил он на начальника вёрстки. - Потом проверять результат. Не ожидал от тебя, Игорь Михайлович. От кого, от кого... Ты всегда проверяешь.
  - Бес попутал, - повинился Игорь, заметив, что босс перешёл на "ты" и оттаял. - Тоже по запарке забыл глянуть.
  - Да чего там такого-то? - возмутился нгандонский человек и чуть было не испортил всё дело, потому что Матвеев опять нахмурился. - Из-за пары пробелов? Давайте я ему листок с пробелами подарю.
  - Давайте без "давайте", Егор, - поставил его на место генеральный директор. - Потому что потому. Вам - так - понятно? Потому что Черкезишвили - ранимая творческая личность, а этот его "А.Р.Манiак" не только выстраданный на последних каплях сока мозга псевдоним, а зарегистрированная торговая марка. В искажённом виде она недействительна. Получается, мы выпустили контрафакт. Гурам Вахтангович мне битый час в межушный ганглий заливал про это всякую юриндистику.
  - Но это не так, - серьёзно сказал Игорь.
  - А, по его мнению, весь тираж надо отозвать из магазинов и пустить под нож, чтобы не нанести ущерб репутации и не погубить Имя, - последнее слово прозвучало столь весомо, будто Матвеев отлил его из бронзы с прописной буквы и бросил на стол.
  - Будем отзывать? - упавшим голосом спросил Тантлевский.
  - Можно, не вопрос. Чтобы удержать ценного автора, чего не сделаешь, Игорь Михайлович?
  Тантлевский взъерошился и надулся как нахохлившийся воробей.
  - Пришлось заплатить из своего кармана, не хотел напрягать контрагентов. Для них возврат новинки - это стянутый из миски кусок, а для издательства - самый настоящий удар по репутации. В отличие от брака на корешке, на который никто не обратит внимания, - язвительно добавил Матвеев.
  - И... что он? - спросил Игорь.
  - Деньги увидел - сразу успокоился. Честь восстановилась, карьера вышла из-под угрозы и претензий к нам больше нет.
  - Если не секрет?... - осторожно спросил начальник вёрстки.
  - Пять тысяч долларов, - сказал Матвеев, и не понять было, врёт или говорит правду. - Сравнимые издержки с возвратом и печатью нового тиража.
  Астролягов подумал, сколько главный редактор носит в кошельке, и что запас налички - вещь нужная.
  - Вот так издательство на бабки и попадает, - показал кнут генеральный директор. - На Западе вкатили бы вам штраф на полную сумму, пахали бы за миску лапши, пока не возместили аппетиты автора. Ваше счастье, что мы не на Западе, а в свободной стране. Идите, работайте и будьте внимательны. Языками не болтайте. Всё, что здесь прозвучало, должно остаться в этой комнате. Понятно?
  - Так точно, - хором ответили пролётчики.
  
  ***
  - Черкизон - это шалава, упёршаяся в деньги, - Григорий давно наблюдал за авторами и мог дать любому подходящее определение.
  - Тошна, жопошник гнойный, - прошамкал Дима, утирая бородой пивной рот.
  Сидели в "Мюнхенской пивной", смывшись из конторы пораньше. Взяли сразу литр, чтобы залить чудовищный факпап, и пива - запить.
  - А ведь он действительно такой, - негромко сказала Ната, глядя в дно рюмки. - За деньги родину продаст, - дно рюмки сурово стукнуло по пропитанным доскам стола. - И в жопу даст, да и уже давал, я думаю.
  Поскольку Гурама Вахтанговича видели не далее, как вчера, все представили эту картину и поняли, что надо срочно закусывать водку чем-нибудь холодным. Щёлкнули пальцами мальчику за стойкой.
  - Ната, ты знаешь, что по проверенным данным британских учёных гомофоб - это латентный гомосексуалист? - борясь с тошнотой, спросил Григорий.
  - Ничего, что я женщина? - уточнила Ната.
  - Слегка подрывает веру в западную науку.
  - Ты не подорвёшь мою веру в силу науки, - сказал Астролягов и впился зубами в поднесённый кельнером огурец.
  - Вопрос веры, - шёпотом ответила Ната.
  - Наука говорит, что наши мечты неизбежно сливаются в унитаз. И самым физиологическим образом, - после вызова на ковёр Астролягов чувствовал себя несбывшейся мечтой. - Я в самотёке читал.
  - Ааа, в самотёке, - дружно сказали редакторы.
  - А ещё у меня есть новый роман Черкезишвили. Буду осваивать. Как теперь с этим чёртом сотрудничать, ума не приложу.
  - Забей, - сказала Ната. - После выкупа он будет вежливый и услужливый.
  Игорь налил водки, поднял тост:
  - За тебя и наше дальнейшее сотрудничество.
  За Астролягова давно никто не пил. Алексей растрогался, пока не обратил внимания, что речь шла о коллективе.
  - Сил побольше, - добавила Ната.
  Это было лично ему.
  - Сука он, я б его на нож посадил, - прошамкал Дима, который тяжело переживал утрату $5000, ушедших в карман автора, заслугой которого было только его бесстыдство. - Заслужил, тварь.
  - На нож, так на нож, - хищно сказал Григорий и раскрыл свой "Спайдерко Чинук".
  Как-то само собой звякнула в руке Тантлевского "Милитари".
  Клацнул клинок "Бенчмейд Амбуш", никто не понял, откуда Ната его достала, когда и как приготовилась.
  Даже Дима разложил свой потёртый "Табарган".
  Взгляды скрестились на Астролягове.
  Он чувствовал себя муравьём, которому на спинку свели солнечные лучи лупоглазые пионеры.
  - Как ты с авторами работать будешь? - только и спросили коллеги.
  Вечер Астролягов добил, потягивая пиво, купленное по дороге от метро и почитывая уютненький бложик Гурама Вахтанговича. Там творилась вакханалия. Лечь пораньше и забыться показалось очень хорошей идеей.
  Астролягов лежал и разглядывал книжку, которую не успела забрать Алла. Он дотянулся до полки и раскрыл на автографе Черкезишвили. Захотелось выкинуть книжку в помойку, но лень было вставать. Оправдываясь, что таким образом он не уподобится сетевым комментаторам без мозгов, но с эмоциями, Алексей сунул книжку под подушку, дотянулся до выключателя бра и больше ничего не помнил, только чувствовал себя мёртвым и немножко нищим.
  
  
  25. МНОГО ЛАЖИ
  
  Автор приехал из Испании, чтобы вдохнуть запах родных осин, пооббивать лбом порог издательства "Напалм" и, заодно, продлить визу. Или одно из трёх, кому что хотелось думать. Был он обжаренный и просушенный чужим солнцем, с короткой чёрной бородкой и очками в квадратной нездешней оправе. Решающую точку в образе ставил коричневый берет, какой ни один нормальный мужик не наденет. От автора пахло вкусным парфюмом, но держался он свойски, будто не покидал Санкт-Петербурга.
  - Скучно в Барселоне, - жаловался гость. - Вся отрада - солнце, а солнце я люблю, - добавил он плотоядно.
  - Правда, что в фиесту там не работают? - спросил Григорий.
  - В это время лучше сделать перерыв, - дипломатично объяснил автор.
  - С горячей испанкой, - ввернул Игорь.
  Автор посмотрел на него, как идальго на подкаблучника.
  - Испанки страшные. На евреев похожи, причём, на мужчин. Славянские девушки лучше.
  - Много там русских девушек? - с плохо скрываемой ревностью спросил Алексей.
  - Хватает, особенно, туристок. Снять не проблема. Приезжают за любовью горячих испанских мужчин.
  - И как мачо, тоже страшные?
  - Мужчины как раз нормальные. Только много пьют и от этого у них не стоит. Приходится арабам отдуваться, но наши не различают. Для них я тоже чёрный и европеец, главное, сразу не разочаровывать, - с глупой доверчивостью поделился автор и засмеялся. - По-русски с ними заговоришь в конце встречи, так они жутко расстраиваются, что всё это время были с соотечественником. Прикольно.
  - А это правда, что в кафе можно чашку кофе заказать и сидеть целый день? - спросил Ринат Литвинов.
  Автор пожал плечами.
  - Можно, никто не прогонит, но и рад не будет. Стол за весь день принесёт больше прибыли, чем дура с макбуком и чашкой латте. Зачем бесить работников? Если занял козырное место, могут и намекнуть, дескать, вам приткнуться негде?
  Заметно было, что человек пожил на европейской земле и проникся прагматизмом тамошней крови и почвы. Когда он убыл к маме в Осиновую Рощу, работать стало значительно веселей.
  - Хорошо, что у нас свободная страна, - с чувством высказался Тантлевский. - Всякий мудень может свалить куда подальше.
  - Главное, чтобы не возвращались, - яростно докончил Григорий.
  Ринат ничего не сказал, и только настойчиво тыкал пальцем в смартфон, будто хотел разбудить его, но не грубо.
 Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com А.Ригерман "Когда звезды коснутся Земли"(Научная фантастика) М.Зайцева "Трое"(Постапокалипсис) Б.Батыршин "Московский Лес "(Постапокалипсис) Н.Трейси "Селинда. Будущее за тобой"(Научная фантастика) Д.Черепанов "Собиратель Том 3"(ЛитРПГ) Р.Цуканов "Серый кукловод. Часть 1"(Киберпанк) В.Свободина "Прикованная к дому"(Любовное фэнтези) А.Минаева "Академия Алой короны. Обучение"(Боевое фэнтези) М.Лаванда "Босс-Оборотень для Белоснежки"(Любовное фэнтези) М.Атаманов "Искажающие реальность-5"(ЛитРПГ)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
Д.Иванов "Волею богов" С.Бакшеев "В живых не оставлять" В.Алферов "Мгла над миром" В.Неклюдов "Спираль Фибоначчи.Вектор силы"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"