# Заметки врача: сорок лет в пустынях Казахстана. Глава 5

Давид Ефимович Генис

Глава 5. В инфекционном отделении

Заметки врача: сорок лет в пустынях Казахстана.

## Глава 5


Давид Генис

## Глава 5. В инфекционном отделении


Почему я часто вспоминаю

Юные, далекие года.

Не вернуть прошедшего, я знаю,

Утекло.., как вешняя вода.

Но живет в душе моей незримо

По прошедшему тревожная

тоска.

Захар Голубчик

В сборнике "Вдохновение",

Нью-Йорк, 2007


Не случайно я преддверил главу стихами Захара Голубчика, ныне уже ушедшего из жизни ветерана Великой Отечественной войны. Я о нем писал в одной из русскоязычных газет штата Колорадо ("Горизонт", США, 2004). Рассказал о человеке, прошедшего войну, Сталинград, гулаговские лагеря на Чукотке. И, несмотря на тяжелейшую контузию на войне и незаслуженное надругательство властей над его личностью и свободой, оставшегося тем не менее лириком в душе и оптимистом по жизни. Он писал стихи, они были и в газете, и в поэтическом сборнике...


Моя жизнь сложилась по-другому. Я всего лишь "воевал" с инфекциями. И пишу книгу воспоминаний далеко не лирического тона. Тем не менее вопрос и для меня актуальный - "Почему я часто вспоминаю юные, далекие года"? Ностальгия? Нет. Мы жили, работали, общались... Река жизни утекла, и повторно в ее воды не вступить... Нет оснований жаловаться и на день текущий, а значит, нет почвы и для ностальгии. И всё же живет в душе моей незримо по прошедшему тревожная тоска. Не потому ли люди, перейдя

какой-то возрастной рубеж, садятся за письменный стол? Воспоминания продлевают

годы. Воспоминания переносят в годы зрелости и активной жизни. Это - всегда дорого.

И если есть тебе о чем и о ком рассказать и вспомнить - в этом тоже счастье. Нет, не ностальгия - жизнь продолжается!


А теперь - шаг в сторону, к очередной главе. Другие впечатления, другие эпизоды, связанные уже с работой в Кзыл-Ординской областной больнице. Пока помню - вспоминаю. Пока вспоминаю - живу... Тем более, что даже кратковременная, чуть более двух лет, работа врачом-инфекционистом тоже оставила много впечатлений и фактически в определенной мере определила мой дальнейший трудовой путь и приоритеты в медицине.


Кызылорда. Областная инфекционная больница (//www.e-kyzylorda.gov.kz/).


Чабан снял шкуру волка и погиб от бешенства


В наше инфекционное отделение однажды летом поступил больной бешенством молодой чабан. Он застрелил бешеного волка, напавшего на его отару овец, а затем снял

с него шкуру. Местный фельдшер предлагал провести курс профилактической вакцины, чабан отказался. Этот медик, который привез в больницу заболевшего чабана, рассказал, что у того возникло беспокойство, угнетенное состояние, бессонница, незначительно повысилась температура тела, появились судороги. А так как он знал о случае с волком, испугался и быстро привез того парня к нам.


В отделении у больного отчетливо проявилась "водобоязнь". Наш заведующий, Чун Сюн Фушанович, сразу же предложил ему стакан воды. Больной взял стакан, попытался сделать глоток, но у него тут же начались мучительные судороги глотательных мышц. Он бросил стакан на пол. Через короткое время ему опять показали воду и уже от одного ее вида у него начались судороги. Так и назвали эту болезнь еще древние: "водобоязнь" или гидрофобия (Hydrophobia), как на Западе и ныне называют её. Уж очень характерный симптом.

Окна в палате завесили одеялом, принесли настольную лампу. Яркий свет, даже громкий звук или хлопок двери тут же вызывали судороги мышц тела. Когда я его видел, парень сидел на кровати, спустив ноги, у него был затуманенный и явно бессмысленный взгляд. На входивших медиков он почему-то усиленно хотел плюнуть, но густая вязкая слюна только стекала на его подбородок. Глотать её он уже не мог. Ночью или утром второго дня у него развились параличи, захватившие дыхательные мышцы. Парня не стало.

Собака "прощалась" с хозяином?


Этот случай очень важен еще вот почему. Бешенство, вернее, вирус бешенства, передается при укусе зараженного животного (волка, лисы, собаки и т.д). Это, кажется, все знают. Но не всегда заражение происходит именно при укусе. Об этом знают далеко не все.


Чун Сюн рассказал нам давний случай из его практики. Мужчина средних лет тогда тоже погиб, заболев бешенством. Он много возился со своей собакой. Они были друзьями. Никогда не держал ее на привязи, она могла свободно гулять по поселку, были у нее и свои собачьи дела с другими.


Однажды ее поведение изменилось. Она не отходила от хозяина, все время терлась об его ноги или усиленно лизала ему руки. В то же время она как будто потеряла покой, то смотрела на хозяина, то ложилась возле его ног. Но вскоре вскакивала и опять лизала ему руки. Мужчина говорил Чун Сюну, что собака вела себя так, будто то ли извинялась, то ли прощалась с ним...


Так продолжалось два-три дня. Потом собака начала проявлять признаки возбуждения, она не находила себе места во дворе, но подходила только к хозяину и лизала ему руки. А еще через один-два дня она начала отказываться от еды и воды, появились судороги, изо рта вытекала густая слюна. Собака забилась в угол двора и там подохла. Только в этот момент хозяин почувствовал неладное, тут же обратился к ветеринару, который и определил бешенство. Голову собаки ветеринары отправили на анализ. Диагноз причины ее гибели был подтвержден.


Мужчине начали делать курс антирабической вакцины. Собака не кусала, только лизала ему руки. Но вирус бешенства появляется в слюне заразившейся собаки или другого зараженного животного где-то за неделю до проявления болезни. Поэтому ветеринары в случае подозрения накладывают на собак строгий карантин (на цепи) на десять дней.


В данном случае прививки не помогли. Кисти рук, где очень много нервных окончаний, работают как мощная вирусоприемная антенна. Примерно у половины всех заболевших бешенством были покусаны или ослюнены кисти рук. Отсюда вирусы, иногда уже за 5-6 дней, достигают мозга. На выработку иммунитета после окончания введения вакцины уходит, как минимум, две-три недели. Разница явная.


Итак, было уже поздно. Мужчина заболел и в мучениях погиб. Представляю, какую порцию вирусов получил хозяин, если собака ему несколько дней лизала руки. На необычное поведение животного хозяин обратил внимание, но, по беспечности, о ветеринаре и не подумал.


А в случае с чабаном добавилась еще деталь. Возможно, слюна волка с его шкуры попала на руки парня. Возможно, вирус содержался в крови волка. Ведь известны случаи передачи вируса с кровью, например, южноамериканскими летучими мышами-вампирами. У подопытных животных в крови вирусы тоже были обнаружены...


Случай на чабанском стойбище


И вспомнил я случай в Кзыл-Ординской областной больнице (1958-1959 годы). Днем самолетом доставили из Сырдарьинского района чабанов (деда с бабкой) и их трех внучат. Они пили чай возле юрты, когда на них напал бешеный волк, бросившийся на детей. Он нанес им тяжелые скальпированые раны головы. Старики задушили волка, но при этом получили серьезные кусаные раны кистей рук.


Известно, что раны головы, лица и кистей рук - самые опасные. Вирус из этих ран по ходу нервов быстро достигает головного мозга. И даже при своевременном применении антирабической вакцины необходимый иммунитет не всегда успевает выработаться. Чаще всего такие пострадавшие люди погибают. Причем, если появились уже первые признаки заболевания, лечение не помогает. Смертность заболевших бешенством 100-процентная.


Сразу же вызвали главного стоматолога области Дину Алексеевну Черкасову. Она зашивала раны на голове. Вызвали и Чун Сюна, с ним увязался и я. Он, одним из первых в Союзе в такой ситуации, применил новый препарат - антирабический гаммаглобулин (иммуноглобулин), т.е. ввел как бы уже готовый иммунитет (антитела). Термин "антирабический" от латинского названия болезни (Rabies). Затем уже им провели и курс вакцины. Никто из доставленных пациентов бешенством не заболел. Этот уникальный случай в мировой практике Чун Сюн описал в московском медицинском журнале. Позже он получал по этому поводу запросы из-за рубежа. В современной литературе уже пишут об иммуноглобулине как о действенном и обязательном средстве срочной профилактики после контакта с подозрительным животным. Но тогда это был первый опыт на людях в критической ситуации.


В бытность моей работы в районе в скотное помещение одной из ферм проникла бешеная лисица и начала было хватать коров за ноги. Но они ее быстро затоптали. В те дни я был в санэпидстанции, занимался какими-то делами. Звонок телефона. Всегда душа "ёкала" в такой момент: или в райисполком вызывают, или где-то что-то случилось. Оказалось, звонит наш районный ветеринар:

- Сосед (наши конторы были недалеко друг от друга), с нами поедешь?

- Куда это?

- На ферме возле 14-го разъезда бешеная лисица коров покусала. Мы едем туда.

- Про людей не знаете?

- Звонили с разъезда через железную дорогу. Сказали только о коровах. На месте будем сами разбираться.

- Еду с вами на своей машине.

- Жаксы (Хорошо). Через час едем, подъезжай к нам.

Люди не пострадали. Там потом ветеринары занимались, скот ведь тоже болеет и погибает от бешенства. Правда, и у них всё обошлось без осложнений.


В Кызылорде от укуса собаки умер ребенок


Как сообщила газета "Кызылординские вести" (2010), в городе от укуса собаки умер пятилетний ребенок. 7 сентября, когда мальчик играл на улице, на него неожиданно напала собака. Животное искусало ребенка, пострадали губа, ухо и нос. Родители сразу же доставили ребенка в областной медицинский центр. Ему ввели вакцину от бешенства и прооперировали. Через десять дней ребенок почувствовал себя хорошо, и врачи его выписали.


- Около недели все было хорошо, - рассказала мать, - а потом, 27 сентября, у сына резко поднялась температура до 38-ми градусов. Обратилась в поликлинику, где поставили диагноз "Острая респираторная вирусная инфекция". На следующий день ребенку стало хуже. Он попросил воды, а когда я принесла ее, он сильно испугался воды и выкинул стакан (симптом гидрофобии! - Д.Г.). В тот же день ребенка отвезли в областную инфекционную больницу. Состояние его там оценили как средней тяжести с признаками ОРВИ-нейротоксикоза. Больной жаловался на головные боли, постоянно капризничал. Медики срочно собрали консилиум. Назначили лечение. Но было уже поздно. Болезнь прогрессировала... Ребенок умер в больнице через 17 часов после поступления.


Автор газетной статьи подчеркивает, что случаи, когда собаки кусают людей, происходят все чаще и чаще. С начала 2010 года было учтено 852 случая укуса собаками. Всех этих покусанных людей я считаю самыми счастливыми под Луной и Солнцем! Почему? Cпасибо тем собакам, что они не были бешеными.


Приведу еще одно печальное сообщение из той же газеты от 19 июля 2011 года: "В поселке Айтеке Казалинского района с диагнозом "бешенство" в больницу был доставлен десятилетний подросток. Его состояние медики оценивали как тяжелое. Как выяснилось, еще в конце прошлого месяца мальчика покусал щенок, но родители, помазав место укуса "зеленкой", не стали обращаться к медикам. И напрасно... В воскресенье мальчик умер, не приходя в сознание". Что сказать вам, земляки? "Думайте сами, решайте сами"...


Грустно, что ни в одном случае не применяли специфический антирабический иммуноглобулин, чтобы спасти детей. Понимаю, его просто не было в лечебном арсенале местных врачей. Тут уже упрек не врачам, а властям, хотя идеи должны исходить всё же от медиков...


Никто еще не выздоровел от бешенства...


По данным Всемирной Организации Здравоохранения (2004), ежегодно во всем мире умирало от бешенства в среднем 55 000 человек (повторю: 55 тысяч!), из них 30-60 % - дети до 15-ти лет. Десять миллионов человек получали лечение после контакта с животными, подозрительных на бешенство. Почему так много пострадавших людей? Да, господи, сколько же их, "братьев наших меньших", и многие из них могут заразить человека, если уже сами инфицированны. Загибайте пальцы: собаки, кошки, лисицы, еноты, скунсы, волки, енотовидные собаки, шакалы, койоты. Сюда же добавьте травоядных и "мелкоту" (грызуны, белки и бурундуки, зайцы). И даже летучие мыши. В любом случае укуса, ослюнения или оцарапания животными надо обратиться к врачам. Это те случаи, когда на "авось" надеяться смертельно опасно.


В США тоже возникают случаи бешенства среди людей. Заражаются чаще от диких животных, особенно от летучих мышей, енотов, скунсов, лис и койотов. Что интересно - здесь домашние кошки стали болеть чаще, чем собаки. Вроде бы это понятно. Бродячих собак здесь нет, а кошки нередко гуляют "сами по себе" и, если это сельская или загородная местность, могут встретиться с зараженными дикими животными. Да и вакцинацию им проводят гораздо реже, чем собакам.


Приведу выписку из Информационного Бюллетеня ВОЗ (2005). Видно, насколько подходы и результаты в регионах могут разниться: "В конце 1990-х - начале 2000-х годов

в результате кампаний пероральной (через рот) вакцинации в Европе (Чехии, Швейцарии, Франции, Бельгии, Люксембурге) заболеваемость бешенством среди диких животных снизилась. ... Сообщается также о значительном уменьшении за последние годы числа случаев заболевания людей бешенством в Южной Америке и некоторых странах Азии благодаря программам по улучшению постэкспозиционного лечения людей и вакцинации собак".

Я в Харькове (Украина), курсант кафедры паразитарных болезней Украинского института усовершенствования врачей. 1959 г. Фото Д. Гениса.


Загадка у постели больного


А теперь о моих встречах с другими инфекциями. У знакомой заболел сын, ему было лет 16-17. Попросила посмотреть. Пришел к ним домой. Парень лежит в кровати, вид вялый, малоактивный, на вопросы отвечает, но монотонно. Мать жалуется: сегодня еще ничего не ел, только пьет воду или чай.


Заболел примерно дня три назад. Повысилась температура. Думали простыл, потому что на фоне головной боли появился кашель, насморк, несильная боль в горле при глотании. На второй день насморк и кашель стали послабее. Но появилось подташнивание и легкий понос, слабость, несильная головная боль. Температура держалась все три дня, то выше, то ниже, хотя и не была очень высокой. Глотал пару раз таблетки аспирина в первый день, без эффекта.


Посмотрел я его. Температура около 38-ми. Помню, лицо его и глаза были слегка покрасневшими. Ничего характерного не нашел. Сидел, думал, о чем-то не очень значащем спрашивал. Короче, тянул время, пытаясь перелистать в своих мозгах сведения о сходных болезнях. Диагноз гриппа или простуды не подходит. Ангины и пневмонии нет. В наших краях повышенную температуру у больных часто вызывали бруцеллез и брюшной тиф. Поэтому при повышении температуры в течение нескольких дней именно об этих диагнозах надо было думать. Но и на бруцеллез не было похоже, не совсем "те" симптомы, да и возможных условий для заражения у него не было.


Вот и думал. При брюшном тифе все-таки более характерна бледность. И температура обычно поднимается, как "по лестнице", т.е. с каждым днем выше, чем накануне, а не скачет, как у этого парня. И общий вид не "брюшнотифозный". И всё же? Не дай бог пропустить брюшной тиф. Все-таки не могу отвергнуть этот диагноз. Чувствую, что здесь что-то не то. В моей "богатой" практике такого больного не встречал. И в нашем инфекционном отделении, где я веду палату, не видел. Время было где-то к концу лета, самый сезон для брюшняка.

- Ну хорошо, честно говори, где был, где ел, где воду пил за последние пару недель?

Мнется парень, состояние вялости, не очень к разговору тянет. Да тут мамаша на него прикрикнула, мол, доктор к тебе пришел, должен же разобраться. В общем, выяснили совместными усилиями, что с неделю назад в гости к другу ходил, там

что-то делали по хозяйству, было жарко, много воды пил из какого-то ведра.

- И кормили там тоже?

- Да.

- Помнишь, что там ел?

- Да не очень. Во дворе ели, на ходу, работы было много, спешили.

- Нет, дома я вашего сына не оставлю. Похоже на брюшной тиф. Это серьезно, в кишечнике образуются язвы. Возможны тяжелые осложнения. Не будем рисковать. Привезите его к нам в "инфекцию", там посмотрим и понаблюдаем.


В отделении у него на коже сначала на груди и животе, а потом и на руках появилась мелкая пятнистая сыпь. Это случилось на 4 или 5-й день болезни. Нет, не похоже на брюшной. Там сыпь появляется не ранее 8-го дня болезни, и ее мало, да и вид у нее немного другой. Зав. отделением Чун Сюн вскоре поставил диагноз: паратиф А. Потом подтвердила бактериологическая лаборатория. Так в моей "коллекции" инфекций появился еще и паратиф А. В общем, он протекает как брюшной тиф, но мягче и намного реже дает тяжелые осложнения, которые характерны для брюшного тифа. Все же они "родня" друг другу...


На следующий день перед входом в отделение меня уже поджидала мамаша этого паренька. Сразу понял - будет допрос. У нее было три сына, и она как-то рассказала, что в случае каких-то "беспорядков" с их стороны сразу устраивает "собрание" с капитальной "чисткой". Вины, понятно, никакой за собой не чувствовал, но больничные врачи наших времен знали таких дотошных мамаш, которые из тебя всё выжмут, что надо и не надо.

- Доктор, спасибо, что сына без внимания не оставили и что положили в свою палату. А почему вы так подробно спрашивали его про ведро с водой, которую он пил до болезни? Ее, что, отравили?

- Да нет, конечно. Паратиф вызывают микробы по фамилии "сальмонеллы". Для них вода хороший путь попасть в кишечник человека, а уж там они и действуют.

- Ну а в ведро они как попали? Не из воздуха же?

- Или ведро было грязное, или колодец, или кружка, из которой все там пили воду. А могли и поесть там что-нибудь загрязненное микробами, например, если у них в семье

кто-то болел или переболел паратифом. Тут уже и туалет, и грязные руки могли поучаствовать...


Не помню уже все детали того разговора, но попытался успокоить мамашу на счет здоровья ее сына. Пообещал, выпишем в целости и сохранности. Мамаша на меня строго посмотрела, думаю, что-то сказала в духе "надеюсь". Для меня разговоры с родителями или членами семьи заболевших и попавших в мою палату были, без привычки, не всегда легкими. Больные чаще всего были тяжелыми, а мне надо было успокоить близких, и немного привирать, дабы сбить накал тревоги или даже паники. Для меня инфекционное отделение было обычным делом, но для многих "заразное отделение" положительных эмоций никогда не вызывало. Тем более, что в отделение их не пускали. Иди знай, мол, что там внутри делается, а врач всё или не все скажет, только и ловили вопросами да по выражению лица...


К слову, и без этого паратифа инфекций у нас хватало. В Казахстане, согласно отчету (//www.stat.kz/publishing/DocLib/%), число больных инфекционными и паразитарными болезнями всегда составляло внушительные цифры. Вот суммарные данные с 2004 по 2008 годы: от 350,8 до 296,7 тысяч человек в год. У меня нет данных за другие годы, но знаю, что инфекционистам и эпидемиологам всегда было и есть чем заниматься.


Много чего насмотрелся в инфекционном отделении

Во время учебы в институте я проходил практику в инфекционном отделении городской больницы в Свердловске. Но там лежали больные с обычными в те времена для городских жителей инфекциями, в лучшем случае, с дизентерией. Зато в кзылординской больнице я насмотрелся больных сыпным и брюшным тифом, паратифами, сибирской язвой, лейшманиозом, можно еще много перечислять.

Поступил в наше отделение, в мою палату, ветеринарный врач. На его участке заболела корова, появились у нее симптомы удушья. Сходу решив, что животное подавилось, ветеринар полез ей в рот искать причину. И получил ссадину на левом плече. Через пару дней заболел, но, по его словам, решил, что "на ветеринаре всё, как на собаке, заживает".

К нам поступил уже в тяжелом состоянии. Помню поразившие меня его сильно отекшие левый бок и руку, причем рука отекла до кисти, хотя место заражения (след от повреждения зубами коровы и т.н. сибиреязвенный карбункул) были на плече. Развилась интоксикация тяжелая, погиб ветеринар. Вот такая сибирская язва, шуток не понимающая.


Много было и больных вирусным гепатитом А. Правда, мы его чаще всего именовали болезнью Боткина. Был в России известный корифей терапии С. Боткин, который высказал идею, что эта форма желтухи, возможно, носит инфекционный характер. Из чувства патриотизма в СССР эту форму гепатита так и величали болезнью Боткина. На Западе название не привилось, да и в России ныне говорят о вирусном гепатите А.


В моей палате одним из первых пациентов с таким диагнозом был молодой бурильщик по фамилии Кукушкин, имени его не помню. Поступил уже с желтыми белками глаз и желтизной кожи. За этот симптом болезнь и называли "желтухой". Работал он в бригаде, мотались по аулам и степям, бурили скважины в поисках подземных залежей воды. В каком-нибудь ауле и заразился. Пили воду, где придется, ели, как придется. Пациент он был "удобный", в смысле, без капризов.


Первым делом при осмотре прощупал печень, как у всех подобных больных, она увеличилась.

- Смотри, друзья-бурильщики чтобы тебе "сто грамм" для выздоровления не принесли. Загнешься сразу.

- Не, не принесут, по дороге сами выпьют...

- Ладно, не сочиняй, печенка у тебя из-под ребер торчит, не шутка.

- Как вылезла, так и назад залезет.

По этой фразе и фамилии необычной его и запомнил. Где-то через год-два, во время одной из моих поездок к чабанам далеко в стороне от степной дороги увидел буровую. Почему-то этого весёлого парня вспомнил, повернули туда. Подъехали. Бурильщики на нас уставились, что, мол, за гости. И тут я Кукушкина увидел. Он и меня узнал, удивился

- Как узнали, что я здесь?

- Догадливый я.

Мой первый вопрос был о водке. Клянется, что в рот не берет. Поговорили. Мы поехали дальше, а те рабочие еще стояли, будто удивлялись, что за доктор такой по степям своих бывших пациентов навещает...


Со вспышками гепатита в области мне в последующие годы приходилось сталкиваться нередко, но об этом речь впереди. И в моей палате эти больные тоже были частыми "гостями".


Случались и комические случаи. Однажды что-то произошло в общежитии нашего пединститута и шесть студенток попали в мою палату. На утреннем обходе Чун Сюн говорит им, показывая на меня: он вас будет лечить, всех пощупает и выберет себе кого-то в жены, а то до сих пор не женат. Потом я боялся к ним близко подходить, да и они с перепугу, наверно, быстро выздоровели...

Обычными пациентами были больные брюшным или сыпным тифом. Случаи этих заболеваний никого не удивляли. Привыкли. Через много лет приехала в нашу городскую больницу на практику моя дочь, студентка мединститута из соседнего Актюбинска. Помню, с каким удивлением говорила она о том, что у них тоже был случай брюшного тифа. Так столько было шума, и врачей водили, показывали, и студентам показывали, и конференции были. А тут "полно" больных, и всё тихо... Да, у нас этих больных было много, и всего прочего хватало...


Однажды случилось преинтересное приключение. Поступила в мою палату женщина лет тридцати, диагноз направления - бактериальная дизентерия. Поручил я медсестре собрать "материал" для анализа. На следующее утро спросил у неё, почему не выполнила назначение. Не смогла, отвечает, больная ничего не собрала. Удивился я, как это при дизентерии, когда больные вообще от туалета отходить далеко боятся, "не смогла". Повторно назначил. На следующее утро - тот же разговор.


Сказал заведующему. Тот вызвал больную, разговор был короток: выписал ее в тот же день. Оказалось, поругалась с мужем, решила его напугать, исчезнуть. В поликлинике врачу рассказала то же самое, что и мне, всех обдурила, двое суток у нас перекантовалась, было, где ночевать и чем питаться. Не знаю, помирилась ли она с мужем, но для меня это был первый опыт знакомства с симуляцией. А старшая медсестра нашего отделения, Раиса Ефимовна, вспомнила, как несколько лет назад с таким же диагнозом поступил к ним парень. Пока поняли, что он их дурит, через два дня исчез. Потом узнали, что он сбежал из тюрьмы и два дня отлеживался у них в отделении. Кому могло прийти в голову искать беглеца в инфекционном отделении?

Медики шутят:

- Доктор, помните симулянта из шестой палаты?

- Ну.

- Умер!


Медики шутят:

* После того, как Гулливер переболел дизентерией, его долго вспоминали в

стране Лилипутов...

* Говорят, нет ничего внезапнее любви.

А как насчет расстройства желудка?


Белiм ауырады! (Поясница болит!)

В первые годы работы в районе у меня сложилось впечатление, что основной массой больных в аулах были хроники-"бруцеллезники". Овцы, эти "рассадники" самой тяжелой козье-овечьей формы бруцеллеза, были везде - и в колхозных отарах, и в каждом дворе жителя аула или поселка. Если колхозный скот периодически и выборочно проверяли на бруцеллез, то частным скотом редко кто занимался. Овец резали по каждому серьезному поводу, а таких поводов могло быть в году несчитано. Всё зависело от благосостояния владельца. Навоз, остатки корма, подстилка из кошар или скотных сараев далеко не вывозились, и вырастали горой тут же. С водой тоже всегда были проблемы, ее явно не хватало.


Отара овец выходит на пастбище. И овец было полно, и бруцеллеза хватало...

Кзыл-Ординская область. Фото Давида Гениса.


Я уже не говорю о массовых делах колхозно-совхозных: перегоны скота, стрижка, расплодная кампания, съемка каракулевых шкурок, на чем наша область четко специализировалась. На все эти кампании привлекалась масса народу, который в "обычной" жизни и не всегда имел дело с овцами. Так создавались варианты заражения бруцеллезом и для жителей районных центров или города.

В отделении всегда лежали больные бруцеллезом. Это была наша краевая патология. За два года работы в отделении в моей палате без этого контингента больных не обходилось. До сих пор помню одного из моих стационарных пациентов паренька лет 18-ти, курсанта школы механизации сельского хозяйства. Весной их послали на месяц на "практику" в cовхоз. Чем занимались? Будущий тракторист и вчерашний школьник, житель районного центра, стал там "специалистом" по стрижке овец, заставили их помогать чабанам и в съёмке каракулевых шкурок.


Недели через две после возвращения домой ему стало плохо. В районе подумали о брюшном тифе, и родственники привезли его в город. Так он попал в мою палату. Диагноз направления - брюшной тиф?

- Как зовут?

- Серик.

- Так вот, Серик, рассказывай, что делал на отгоне у чабанов?

- Нас много было. Не только из нашего училища. Чабаны каждый день пригоняли отары на стрижку. Я там был стригалем. Посылали нас и в отары помогать чабанам забивать ягнят и снимать каракуль.

- А руки часто мыл?

- (Смеется). Где там было мыть, об себя вытер, и ладно.

- Как заболел?

- Домой приехал после совхоза. Живу в райцентре, в Терень-Узяке. Каникулы, делать нечего, с друзьями ходили. А дней через десять, наверно, к вечеру голова тяжелая стала, слабость, жарко внутри стало. Спать пошел, весь мокрый стал. Раньше никогда так не потел. Удивился. Вроде бы и водки не пил.

- "Вроде бы" или на самом деле не пил?

- Нет, не пил в тот раз. На другой день врача домой вызвали. У меня, как он сказал, оказывается, температура высокая. Говорит доктор, мне в больницу надо. Отказался, себя вроде бы неплохо чувствовал. Врач ушел. А я от температуры глотал какие-то таблетки. Стало полегче.

- А что дальше было?

- Да ничего хорошего не было. К вечеру температура всё равно поднялась, голова стала болеть, всё тело стало каким-то не моим. В следующие дни ломить стало суставы ног, спал плохо. Родители запаниковали, опять врача вызвали. А он мне и сказал: не шути, у тебя брюшной тиф, дома останешься, умрешь. Родители больше меня перепугались, в город позвонили, у нас там родственник живет. Он тоже сказал, чтобы срочно к ним ехал. Еще день или два дома побыл, отвезли меня в Кзыл-Орду. Вот и попал к вам.

- Ну ладно. Давай, посмотрю тебя. Неделю болеешь уже, так?

- Примерно, не меньше.

Жалобы в день осмотра те же, о которых он уже рассказал. В истории болезни я посмотрел температурный листок. Поступил в отделение вчера после обеда, есть вечерняя и утренняя записи температуры. Конечно, по двум записям судить рано, но, похоже, "прыгает" температура (ремиттирующая?). Печень не прощупал, а селезенка по краю ребер, надавил, парень морщиться стал. Значит, немного среагировала на инфекцию. Лицо и шея более красные, чем надо бы для нормы, хотя кожа тела кажется более бледной, чем у здорового человека. Смутило общее состояние больного - при брюшняке за неделю он бы уже лежал пластом и разговаривать не хотел. А тут неплохо себя чувствует, активный.


Не буду тут вдаваться в другие детали, всё равно уже не всё помню. Зашел к Чун Сюну, рассказал, о чем думаю. Служба в районе мне подсказала диагноз для моего пациента с подобной клиникой и анамнезом. Думаю, у чабанов, вернее, от овец, бруцеллез подхватил. Попал в необычные для него совсем даже не гигиенические условия. Вот и результат. И Чун Сюн подтвердил мою догадку:

- Правильно. Пиши в истории болезни: острый бруцеллез.


А потом уже "пошли" и больные-хроники, их было большинство. Лечили, выписывали с "облегчением", а у них потом вновь обострения наступали. Мы одно время увлекались внутримышечным введением пиркофкаина. Это была смесь пирамидона, кофеина и новокаина, которую нам готовила больничная аптека. Боли снимались хорошо, хотя, конечно, о выздоровлении (об излечении) речь не шла. Это было хоть и хорошее, но временное симптоматическое лечение.


С учетом показаний, под руководством Чун Сюна, мы начали проводить курсы

лечебной бруцеллезной вакцины. Этим мы активизировали иммуннозащитный процесс. Вакцинотерапия давала хороший и часто стойкий эффект, но у нее было много противопоказаний. В острых случаях или при обострениях с повышением температуры назначали антибиотики.


Но бруцеллеза и по сей день в тех краях немало... Когда-то у нас действовала областная противобруцеллезная станция, в 60-х годах слившаяся с областной санэпидстанцией и ставшая отделом особо-опасных инфекций. Бруцеллез пока непобежденная инфекция... И по-прежнему многие старики там на вопрос, что болит, отвечают: "белiм ауырады" (поясница болит)...


Однажды летом...


В отделение мы приходили к восьми утра, листали истории болезни больных, дабы память освежить, смотрели листки измерения температуры и уходили в свои палаты.

Чун Сюн, как правило, уже сидел в ординаторской, курил свои длинные папиросы "Казбек" или "Пальмиру", оставляя их наполовину недокуренными, и встречал какими-нибудь вопросами или шутками. Он уже успевал до нас посмотреть больных. Нас, врачей, было несколько: Пан Владимир, Шлыков Юрий Николаевич, Ан, Ким-Серебрякова и я.


Однажды летом Чун Сюн сразу озадачил нас:

- Там, в палате, лежит больной, поступил вчера днем, уже после вас. Года два назад приехал из России, в колхозах наших южных районов тянет электросети. Интересный. Посмотрите, потом обсудим. Только все сразу не идите, а то панику нагоните.


...На первый взгляд, "обычный" инфекционный больной средней тяжести. Высокая температура и при поступлении вчера, и сегодня утром. Лихорадит третий день. Из поликлиники направили с диагнозом "Сыпной тиф? Малярия?". Помню до сих пор его покрасневшее лицо и беспокойное поведение в постели. Так бывает при сильной головной боли. Но разговаривает спокойно и жалобы довольно четкие: спал плохо, голова болит, были ознобы, слабость, аппетита нет, даже иногда будто подташнивает. Кажется, еще на боли в суставах жаловался. В общем, пока ничего внятного. Цифры температуры и пульса не помню, но в памяти отпечаталось, что удивления не было, значит, как мы говорим, пульс соответствовал температуре. Это важный признак. Во всяком случае, первое впечатление, что брюшной тиф тут ожидать не приходилось. Но пока "гипноз" диагноза врача из поликлиники довлеет. Хотя, не похоже его состояние на тифы...


Оказалось, болеет наш пациент не три дня, а намного больше. Сначала попал в районную больницу, там не смогли разобраться и перевезли к нам, в областную. Со слов больного, нынешний лихорадочный приступ был уже не первым. Настигло его в поле, в бригаде. Вдруг с ознобом поднялась температура, голова сильно болела. Пробовал какими-то жаропонижающими таблетками лечиться, не помогли. Помнил, что беспокоили ознобы, потел сильно. Но через два-три дня "встал" на ноги. Что было, не понял, но постарался забыть. Но радость быстро прошла. Через день-два всё повторилось. Но теперь слег на несколько дней. Ехать в районный центр отказался, отлежался в доме, где ночевала их бригада. Да, перетерпел, отлежался. Но, хоть лихорадка и ушла, слабость осталась. Пока думал, что делать дальше, через пару дней лихорадка в третий раз прихватила. Бригадир отматерил и отвез его в районную больницу. Здесь пролежал неделю, теперь - у нас.


Слева: Давид Генис, Чун Сюн Ф., Захир. Кзыл-Орда, паразитологический отдел облсанэпидстанции. 14 марта 1966 г.

Периодические приступы лихорадки вызывает малярия. Но судя по рассказу больного и по нашим первым данным, что-то не очень на малярию похоже. Первые приступы могут быть нетипичными, но тут уж очень всё не так, как было бы при малярии. Не бежать же сразу к зав.отделением с вопросом "а что это такое?". При осмотре, помню, тоже всё было "как всегда": температуру ни с чем пока увязать не удавалось. Помню, что печень и селезенка из-под ребер "выползли", но это подчеркивало только, что есть "инфекция". Потихоньку советуемся друг с другом в коридоре. Мои коллеги старше меня, но тоже подобных больных в отделении не видели. Понятно, что какая-то возвратная лихорадка. Есть т.н. вшивый возвратный тиф. Было его много в годы разгула сыпняка. Могли какие-то заразные вши нашего пациента в аулах покусать? Конечно. Кто-то из более опытных коллег, кому пришлось встречаться с этим тифом, засомневались: тиф есть тиф, там картина интоксикации и температурной реакции более выражена, а наш больной всё же достаточно спокойно себя ведет.

Думаю, мы еще какие-то доводы и свои умные мысли приводили друг другу, но к общему выводу так и не пришли. Во всяком случае, диагноз поликлиники не поддержали. Что делать? Остается одно - возвращаться в ординаторскую и краснеть перед Чун Сюном за свою недогадливость. Смеется Чун Сюн:

- Больного смотрели?

- Да!

- Не там смотрели.

- ???

- Расспросили хорошо?

- Да! (А сами уже думаем, что мы "в грехе", что-то упустили...).

- Ладно, пошли вместе смотреть.


Чун Сюн своим быстрым шагом впереди. Мы, цепочкой, за ним. В палате он у больного завернул одеяло, показал на его ноги: это что, по-вашему?


Чун Сюн Ф. и Генис Д.Е. в паразитологическом отделе областной санэпидстанции.

г. Кзыл-Орда, 1970 г. Фото сделано со стенда в павильоне "Здравоохранение" ВДНХ (Всесоюзной Выставки достижений народного хозяйства, Москва). Фото Д. Гениса

В одной современной песне есть слова "Виновата ли я, виновата ли я...". Что-то такое и мы тогда испытали. Не догадались всё тело осмотреть, на ноги глянуть. А там мы увидели следы укусов. Столько времени прошло с момента заболевания, недели две точно, а явные следы остались. Оказалось, да, присасывались какие-то клещи. Думал, что в тех домах, где ночевали, клопы были. Оказались - клещи. Вот и выплыл диагноз: клещевой возвратный тиф. Направили в лабораторию кровь на анализ. Не подтвердили там ни малярию, ни сыпной тиф. На клещевой тиф анализ у нас не делали, но Чун Сюн уверенно в истории болезни своим размашистым почерком поперек листа вывел: "клещевой возвратный тиф". И поставил жирную точку. Дискуссия окончена, мол. В этой категоричности был весь Чун Сюн. Был очень наблюдателен и сообразителен. И многое знал...

А потом листал книги

Спустя несколько лет в участковой больнице одного из южных районов врач мне рассказал о подобном случае и тоже удивлялся странному течению болезни и тому, что никак не могли быстро вылечить своего пациента. Раза три он в больницу возвращался с повышением температуры. Хорошо, что антибиотики помогают и прогностически болезнь в общем-то благоприятная. Рассказал я ему, что помнил из той истории в отделении у Чун Сюна. И пришли к выводу, что, наверное, это тоже был случай возвратного клещевого тифа. Больше я подобных больных не встречал. А тогда, в годы моей "инфекционной" молодости, конечно, дома почитал книги знатоков о том, что есть этот клещевой возвратный...


Жил когда-то знаменитый английский путешественник Давид Ливингстон. Этот шотландец в своих многочисленных экспедициях прошел, кажется, всю Африку. Он открыл знаменитый водопад Викторию. Он же в 1857 году сообщил о лихорадочных заболеваниях людей в Африке, связанных с укусами клещей. Через 50 лет, в 1904 году, паразитологи Росс и Милн обнаружили в крови больных возбудителей заболевания - спирохет. В 1912 году русский врач Е.П. Джунковский, работавший в Иране, обнаружил спирохеты в крови людей, больных клещевой возвратной лихорадкой, и назвал их

Sp. persica.


Не могу не упомянуть имя ученого Н. И. Латышева (Узбекистан). В 1926 году он накормил на себе 13 клещей, собранных в доме, где были больные, и заразился клещевым возвратным тифом. Так он первым, на себе, экспериментально доказал, кто заражает людей клещевым возвратным тифом.


Не стремясь писать научно-популярную вещь, все же что-то сказать по этому поводу хочу. Прежде всего, в последующие годы я пытался собирать мазки крови от температуривших больных, в расчете обнаружить там спирохет. Соблазн был, конечно, найти. Ибо не верил, что нет больше подобных больных. Правда, читал, что это заболевание чаще "подхватывают" приезжие, а местные жители к нему более устойчивы.


Но вместе с тем, я много времени посвятил сборам и изучению клещей на территории области, ибо именно они и обеспечивали существование природных очагов этой болезни, привязанных к южным территориям. Этих клещей я находил в наших южных местах в условиях природы. Это т.н. орнитодоровые клещи (род Ornithodoros, сем. Argasidae). Их в мировой фауне более 60 видов. Около 20 из них могут передавать спирохеты, патогенные для человека. Для них дом родной это пустыни, полупустыни, предгорные районы, горы. В США некоторые виды этих клещей встречаются в лесах.


В странах Средней Азии и на юге Казахстана основным переносчиком спирохет (Вorrelia sogdiana) являются клещи вида Ornithodoros рарillipes. Обитают они в норах диких животных, пещерах, в домах, хлевах, дувалах. Этим клещам очень нравится кровь человека... В моих сборах были клещи и другого вида: Ornithodoros tartakovsky, но в передаче какой-либо заразы человеку вроде бы пока не были замечены. Важно, что клещи-орнитодорины не просто переносчики, а еще и резервуары спирохет, т.е. сохраняют их в своем организме и передают потомству. Голодные клещи могут выживать много лет. Поэтому, по подсчетам ученых, с учетом своих поколений, клещи могут оставаться хранителями спирохет в зараженном очаге до ста лет. В общем, невеселые вещи вспоминать приходится. Но ведь больница не цирк.


Всегда ли лекарства безобидны?


Однажды Чун Сюн положил ко мне в палату парня, которого перевели к нам из "хирургии". Поступил тот в хирургическое отделение с подозрением на флегмону бедра, с высокой температурой. Там посмотрели, этот диагноз не подтвердили. Но температурные "свечки", т.е. прыжки температуры чуть ли не от нормальной к тридцати девяти - сорока и обратно, привели их в замешательство. Подумали о какой-то инфекции. Так он и попал к нам.


По совету зав.отделением, я все назначения отменил. Свечки исчезли. На второй день мы назначили пеницилллин в инъекции. Вскоре - "свечка"! Сделали перерыв, ночь прошла спокойно. Наутро мы ввели ему внутривенно 40% раствор глюкозы, это делали почти всем больным. И, вполне ожидаемо, - опять подскок температуры! Оказалось, организм парня так необычно реагировал на все лекарства. Его и выписали с диагнозом "практически здоров". В чем была причина, неясно.


Еще к проблеме лекарств. Обратился знакомый. У него были проблемы с кишечником. Подозревали у него, кажется, амебную дизентерию. Он лечился у инфекциониста, у терапевта. Исправно глотал таблетки. Без особого эффекта.


Есть "золотое правило". Если лечение по какой-то схеме долгое и не дает заметного ожидаемого эффекта, значит, тут что-то не то. Или с диагнозом ошибка, или надо менять метод лечения. Лечился мой знакомый, кажется, месяца два. Добавлять новые таблетки я не стал. Посоветовал ему купить в аптеке травы зверобоя, тысячелистника и, не помню уже, то ли душицы, то ли мяты, готовить настои из этой смеси и пить вместо таблеток. Добавил витамины. Через месяц он забыл о своей болезни. Вначале действительно была дизентерия. Но лекарства "бьют" не только "чужих", но и "своих". Полезная микрофлора кишок тоже страдает, развивается так называемая дисфункция кишечного тракта (дисбактериоз, по старой терминологии). А куда мы без здоровых кишок? Народная медицина это четко понимает, потому в таких случаях не грех и ее послушать.


О Чун Сюне, пара всплесков моей памяти


Наш заведующий инфекционным отделением Заслуженный врач Казахской ССР Чун Сюн Фушанович знал, кажется, всё. Во всяком случае, мы никогда от него не слышали слов "Не знаю". Он мог сказать - "Надо подумать", "Надо понаблюдать". Если его вызывали на консультацию в другое отделение больницы, он или размашисто в истории болезни писал четкий диагноз, или, коротко: перевести в инфекционное отделение.


И нас, молодых врачей отделения, тоже тянул за собой. Учил не принимать скоропалительных решений, учил думать. Он послал нас пройти курсы в Харькове по лабораторной диагностике болезней, вызванных кишечными простейшими, чтобы мы и сами умели работать с микроскопом. Не секрет, этим разделом очень редко владели даже клинические лаборанты. Он купил электрокардиограф и заставил изучать основы чтения электрокардиограмм.


Чун Сюн Фушанович и Генис Давид в паразитологическом музее


В то же время, не был ни "папенькой", ни "всепрощайкой"... Острый на язык, грубый

с нахалами и всезнайками. В городе его ценили как бесподобного врача и диагноста. Но многие и не любили, как они считали, за грубость. Однажды мой отец спросил, как мне работается с ним. Некоторые знакомые ему чуть ли не соболезнование выражали от сочувствия ко мне, "страдающему" от грубости Чун Сюна. Я с ним работал и встречался в общей сложности лет 20. Отношения были нормальные. Да, он не прощал, если кто-то с апломбом и гонором лепил чепуху. В таких случаях он мог обрезать хоть кого, невзирая даже на титулы и звания. Ему ничего не стоило однажды заявить врачу, по недосмотру которой в отделении умерла больная от коллапса: "ты не врач, ты матка с ногами". Одной начальнице, которая попыталась в чем-то "качать права", бросил - "много думаешь о себе, но если твою рожу намазать сметаной, даже кошки лизать не станут".


Грубо? Да, конечно. Но сюсюкать он никогда не умел. И не хотел. Если врачи или медсестры были в чем-то конкретно виновны, мог наорать и отругать. Не обижались. Понимали, не со зла, не от грубости, а ради дела. Не был злопамятным, но при условии, что и ему не делали гадости. Кто этого не понимал, уходил и потом мог злословить.

Это не значит, что не понимал, что такое вежливость и тактичность. Я много раз наблюдал с его стороны именно эти качества. Ни разу не слышал, чтобы он кого-то ругал или оскорблял только потому, что он, Чун Сюн, плохо спал сегодня или настроение не то. Я не ангел, но за 20 лет ни разу он на меня, например, не орал и не оскорблял. И я знаю многих, к кому он относился точно так же. Да, нам с ним было нелегко. Он не давал спать. Он не читал нотаций. Но не хотелось перед ним выглядеть дураком. Значит, надо было читать и думать. В этом его главная заслуга.


Наше инфекционное отделение в те давние, 50-60-е, годы занимало одноэтажное здание, окна ординаторской выходили к высокому саманному забору. До него было метра три. Утром, как раз, когда мы все собирались в кабинете до обхода, этот участок освещался солнцем. Получалось такое тепленькое тихое местечко. И его приглядели три-четыре ишака. Каждое утро они исправно появлялись тут, перед нашими окнами, и молча, зажмурившись, в полной дремоте принимали солнечные ванны.

И как-то раз Чун Сюн загляделся на них и изрек:

- Вот смотрите. Они тут каждое утро стоят и о чем-то думают. Интересно бы узнать, о чем? Ишаки, а стоят и думают! Вот вы бы так же все время думали, сколько пользы было бы...

Мы смеемся. Понимаем, что не оскорбить нас хочет, а подстегнуть. Для него главным было, чтобы врач думал...

Во время обхода больных мы все, молодые врачи отделения, ходили за ним по пятам. А он редко когда расспрашивал, что и где у кого болит. Заходил в палату с шутками, и уходил с шутками. К каждому больному подойдет, и что-нибудь скажет, да так, что не улыбнуться нельзя.

Выйдем в коридор, тут он уже без шуток.

- Ты видел, больной на второй койке справа не смеялся?

- Видел.

- Вернись в палату и хорошенько его посмотри. Потом ко мне зайдешь.

И когда после обхода мы приходили к нему с непонятными проблемами диагноза или лечения, его первый вопрос всегда был - "А что ты сам думаешь?". Собственно, доктор Чун Сюн меня и заинтересовал проблемами инфекционных и паразитарных болезней. Я нашел свое место в медицине.


Вспоминаю, что мне дало инфекционное отделение? Прежде всего, какой-то опыт в понимании, с чем я могу столкнуться в реальной жизни в неблагополучной по инфекциям местности. Во время учебы в институте нам практически могли очень мало показать из этой области медицины. Мы листали, конечно, учебники, слушали лекции, сдавали зачеты и экзамен. Ну и что? Всё это было "на пальцах". Тех заразных болезней, которые меня ожидали на юге страны, в Свердловске не было.


Наивысшей профессиональной и интеллектуальной ценностью для Чун Сюна были книги. Когда я впервые попал в его квартиру, поразило их обилие. Они не стояли по полочкам для украшения. Он их читал и запоминал, четко усваивал прочитанное, чтобы потом, при необходмости, вспомнить, что нужно, или знать, где надо прочитать.


Однажды, когда я в первый раз собирался в командировку в Москву, он мне выдал:

- Наши бестолковые, когда куда-то едут, привозят мне в подарок ненужные вещи. Конфеты могут привезти, вино какое-нибудь, или еще что-нибудь такое. Вот ты едешь, знаю, что тоже захочешь какой-то сувенир для меня. Нет, привези мне книгу, только книгу, которая мне нужна, понял?

- Я так и собирался, думаю поискать в Москве что-нибудь по инфекциям...

- Не надо. Привези мне "Медицинскую микологию". Прошу, поищи там.


В Москве я нашел, конечно, нужный магазин, там продавались солидные издания из соцстран Европы. Их, в тех странах, видимо, не ограничивали, как в нашей, бумагой, и изданные там руководства были капитальные, детальные и реально интересные. Обратился к продавшице, мол, нужна такая книга.

- Да, есть "Микология", болгарское издание. Но она дорогая, стоит 10 рублей!

- Беру.

Напомню сегодняшнему читателю: суточные командировочные в те времена составляли 2 руб 60 коп. Вид у меня явно был "командировочный", потому и предупредила продавщица, что книга дорогая.


А Чун Сюн, понятно, был рад такому подарку. Но тут дело не просто в книге, а в разбросе или, вернее, в разносторонности интересов. Микологией кроме дерматологов обычно мало кто интересовался. Да и у них такой книги не было. А шефа интересовало всё, что имело отношение к больному. Он рассказывал не раз, что в Китае врач лечит все болезни, и даже имеет свою мини-лабораторию, чтобы самому разобраться в ситуации с больным. Этот девиз незамыкания в своей узкой специальности он всегда исповедывал.


Однажды я простудился, меня прихватил острый радикулит, ни сидеть, ни ходить, ни в постели повернуться. На третий день Чун Сюн прислал нашего фельдшера Захира проведать меня. Телефонов по тем временам не водилось у простого люда. А позже Чун Сюн мне рассказывал с явным удовольствием

- Я спросил у Захира, какая мебель у тебя дома?

- Только стол, железная кровать и очень много книг.


Кзыл-Орда (Кызылорда). На втором плане - торец нашего дома по ул Ауэзова 5.

(Фото Елены Гарбер, 2008).


Нужна ли клиника эпидемиологу?


Мне приходилось сталкиваться со случаями, когда даже в нашей области врачи общего лечебного профиля не всегда помнили и не всегда "узнавали" инфекции "в лицо". Об этом я еще не раз буду вспоминать по ходу этих "Заметок". Кстати, считается, что эпидемиолог - прежде всего только организатор, ему, мол, не надо знать основы клиники и диагностики инфекционных и паразитарных болезней. Мой опыт показал - как раз, все наоборот. Он не должен и не может подменять врача-клинициста или лаборанта, но знать и понимать, что происходит, обязан. Без этого нет эпидемиологии, нет паразитологии, как реальных областей знаний реальной медицины.


Потому и специальность у нас называлась: врач-эпидемиолог, или, как у меня:

врач-паразитолог. Со мной, конечно, можно спорить. Но на моей стороне мой многолетний опыт работы в "заповеднике" заразных болезней...

Я поработал года два с лишком инфекционистом в областной больнице. И тут, сидеть в одном отделении, меня тоже не затянуло. И на всю профессиональную жизнь врача и ученого "окунулся" полностью в казахские степи, вернее, пески, аулы, посёлки... Отныне меня занимали проблемы изучения и борьбы с заразными болезнями в "заповеднике инфекционных и паразитарных болезней", как я называл наш южный регион в зоне пустынь Казахстана. Ведь подобных больных было полно везде, а не только в моей палате инфекциониста...


См. продолжение:

## Глава 6. Плач по Аралу