# ....Аптека. Улица. Фонарь

Исаак Владимирович Глан

Кому пришла в голову эта странная, необычная мысль: написать на торцевых стенах, а иногда фасадах городских домов Лейдена стихи поэтов мира на языках этих поэтов? Китс, Хемингуэй, Дос Пассос, Томас Дилан, Уильям Йейтс - по-английски, Верлен, Бодлер - по-французски. Есть немецкие - Рильке, Целан. И еще десятки имен, десятки языков - Мицкевич, Лорка, Неруда. Есть тексты на арабском, японском, урду. Вылавливаю наши, русские строфы. Блок: 'Ночь. Улица. Фонарь. Аптека...' Все-таки за рубежом, да на родном языке они читаются иначе, кажутся более значительными. Хотя куда уж...

Умрешь, начнешь опять сначала,

И повторится, все, как встарь.

Ночь. Ледяная рябь канала.

Аптека. Улица. Фонарь.

А еще - Цветаева ('Моим стихам, как драгоценным винам...'), Ахматова ('Ты ль Данту диктовала страницы Ада?'), Хлебников ('Когда умирают кони...'), Мандельштам ('Мы живем, под собою не чуя страны...'). Латиница, кириллица, арабская вязь, японские иероглифы, строго выстроенные индийские ряды. Неожиданно - Шота Руставели. Ожидаемо: Сапфо, Шекспир, Байрон. Много голландцев - это понятно. но в целом - вавилонское смешение языков. В небольшом городе около полутора сотен домов украшены такими разноязыкими строчками. Дома невысокие, разрастающийся Лейден постарался сохранить свой исторический облик, аккуратно вписывая новые постройки в ряды традиционных старых построек из плоского кирпича, так, чтобы они не превышали средневековую высоту. Как будто ходишь по гигантской библиотеке, и улицы одна за другой перелистывают каменные страницы поэзии.

Заинтересовался: как они появились? Оказывается, не так уж давно. Двое энтузиастов - художников Бен Валенкамп и Ян-Виллем Брёйн - решили в 1992 году отметить небольшой юбилей: 75-летие журнала "Стиль", пропагандирующего беспредметное искусство. Спустя несколько лет не без участия этого журнала, и именно близ Лейдена открылся музей абстрактного искусства, ставший в Европе весьма авторитетным. Здесь проходят частые международные выставки, и даже заокеанские собрания за честь почитают послать сюда свои картины. Я был в этом музее, и в одном из залов встретил королеву Голландии. Она ходила без охраны, ее окружали просто близкие ей люди, с которыми она оживленно переговаривалась. Никакой охраны! Мы вышли из дальних залов, и оказались одни с этой высокой группой. Других зрителей не было. Проморгала служба безопасности? Но безопасность была не причем. Посетители сами, по доброй воле, покинули музей, чтобы не мешать королеве своим невольным любопытством (куда ж без него?) наслаждаться искусством. Такие вот отношения власти и народа.

Начало музея, день его открытия - это, понятно, знаковое событие в жизни города. Муниципалитет Лейдена не возражал отметить его, и сам подсказал идею: на стене дома, который строится близ городской библиотеки, пусть будет стихотворение, автором которого станет редактор того самого журнала, который дал ему жизнь. Знали: он писал стихи. Пришли с просьбой, получили согласие. Но стихи оказались плохими.

И тогда обратились к мировой поэзии. Какое же стихотворение нашли? Цветаевой! Из миллионов-миллионов стихотворных строчек именно ее слова, отнесенные к себе, очень личные, оказались созвучными судьбам всех новых направлений в искусстве: '...настанет свой черед'. Их и написали на доме.

Но, как водится, идея переросла себя. Стихами постепенно стал заполняться весь город. Теперь любые путеводители по Лейдену содержат поэтические маршруты, ведь в городе почти двести домов, которые благословила Эвтерпа - муза поэзии и музыки. Не всегда это инициатива города, заразившись, владельцы частных строений выбрасывают из окон полотна, где тоже начертаны полюбившиеся им поэтические строфы. Важно ли содержание? Стихи! Любят! (чуть не сказал 'доблесть' - по нашим-то временам). И это уже замечательно.

На стене небольшого дома короткое стихотворение на немецком языке, и там такие строчки:

....кто сам спасает себя,

на слово надеясь -

тому помочь невозможно.

Это об Ахматовой. Его написала известная австрийская писательница Ингеборг Бахман. Она рано умерла - ей не было 50-ти. Она написала их в год своей смерти - в 1973-м. Если бы русский поэт прочитала их, она по достоинству смогла бы оценить такое глубокое понимание незнакомой поклонницей и ее поэзии, и ее судьбы. d>   Каналы прорезают город. И ни над одним нет настила, хотя дожди здесь частые. Яркое солнце - и вдруг ливень. Но голландцы не носят зонтики, привыкли, не боятся дождей. Высокие жители Страны Низких Берегов (другое название Голландии) отличны от всех обитателей Европы. Они высокие, приходя в гости, вытягивают ноги, и их острые коленки оказываются на середине комнаты. Здесь живут самые здоровые люди континента. Они в ладу с природой, поэтому она о них заботится, она их растит. Что им рифмованные или просто ритмические строчки, многие из которых они даже не прочтут? Для кого те? Кто-то знает имена, а кто и вообще первый раз слышит их. Поднимают ли они вообще голову, проходя по знакомым улицам? Наверно, у скептиков уже приготовлены ответы. Но тем не менее, факт остается фактом: Лейден стал одной из поэтических столиц мира.

Над мостом одного из каналов - самого широкого и красивого - есть навес. Здесь дождь может помешать важному мероприятию. На мосту проходят фестивали поэзии. Случайно я попал на очередной. Он был посвящен Ахматовой. Читали по-голландски и по-русски. Шел дождь, но народу было много. Наверно, среди пришедших были и мои соотечественники, но в основном голландцы. Они читали на своем языке. Все было понятно и необыкновенно приятно.