# Дичайший запад-1

Глеб Сердитый

Один пытливый читатель (люблю пытливых читателей, внимательных к мелочам) указал мне на совершенно нетипичную деталь моего рассказа. Ковбой на Диком Западе едва ли мог регулярно читать отрывные календари научно-популярной направленности, каковые календари на упомянутом Диком Западе совершенно не были популярны. Я вынужден был согласиться, но указал в свою очередь на массу других совершенно нетипичных деталей, коими изобилует мой рассказ. Парень под два метра ростом ездит верхом не на мустанге, а вовсе даже на шотландском пони, носит на поясе не "писмейкер" какой-нибудь, а семиствольный пипербокс. Кроме того для Дикого Запада совершенно нетипичны инопланетяне, гости из параллельных миров, путешествия во времени, роботы, безумный злой гений, одинокий вампир-философ в качестве кладбищенского сторожа с опустившимся оборотнем в качестве домашнего питомца и вечно прихорашивающейся девицей-зомби в качестве домашней прислуги. А между тем в рассказе всё это есть, как и многие другие совсем нетипичные мелочи.

Ковбой приехал в город. С ковбоями это время от времени случается.

"Вестерн" - догадается искушенный. Ну может быть... А возможно и мелодрама, но уж никак не мистика.

Зачем приехал? Прибарахлиться нужно, само собой. А где, как ни в городе это сделать? Девок потискать, а то все коровы, да лошади. Может быть даже влюбиться! А что? Вот тут и до мелодрамы недалеко. Но нет, на серьезные отношения он не рассчитывал, да и девчонки городские - не для серьезных отношений. В жены надо брать девушку своего круга, которая знает с какой стороны подходить к корове и где у ружья приклад. Поиграть в картишки. Не с целью заработать, нет, заработать карточной игрой - это даже не научная фантастика, а чистый миф, он отдавал в себе отчет в этом. Просто время провести, знаете ли. Деньги-то у него водились, можно что-то и проиграть, а повезет, так не грех и выиграть.

В общем, понимаете, ничего серьезного не намечалось, ничто не предвещало того, что развернется настоящий роман плаща и кинжала, форменный, вообразите, детектив.

Но, как известно, именно с того, что ковбой приехал в город и начинаются самые невероятные истории. И верный признак завязки таких историй как раз в том, что "ничто не предвещало", не наблюдалось на горизонте ни объективных причин, ни субъективных предпосылок.

Впрочем, о чем наш ковбой не знал, бытовала здесь одна городская легенда, даже городское фэнтези, научно выражаясь, как раз о том, как ковбой приехал в город, крепко выпил в салуне... Да что там! Не выпил, и не просто крепко, а форменным образом надрался "рога в узел" и...

Но не будем забегать вперед. Потому что выпить ковбой планировал первым делом с дороги, еще до того как снять комнату и помыться. Опять же не от большой охоты к спиртному. Так, для настроения. Тем более, хотелось пригубить что-то налитое в относительно чистый стакан из бутылки с этикеткой, а не ту маисовую сивуху, что гнал старый Хью, который приказал долго жить.

Тоже завязка не из последних... Тот кто хочет просто пригубить стаканчик другой, да еще с непривычки, рискует стать героем самых разных жанровых сцен... Запомнит ли он их - отдельный разговор.

Завязка как пить дать! Тут к гадалке не ходи.

Но наш герой, пардон - ковбой, пошел именно к гадалке.

Дело в том, что на западной окраине города, именно с этой стороны, как водится, приехал ковбой, раскинулась шумная ярмарка. С торговлей, аттракционами, вопиющими репризами и простецкими для горожан, но диковинными для ковбоя увеселениями.

Доверив шустрому мальчишке припарковать у коновязи гнедую кобылку и дав указания по присмотру за ней, ковбой загремел шпорами по деревянным настилам между палатками, каруселями и непонятными диковинами, стараясь не задевать прохожих широкими плечами и рукояткой дедовского "пипербокса".

Тут надо в последний раз оговориться, что была у него все же на уме одна идея, даже авантюра, но он хотел сначала осмотреться, а то как бы не вышла комедия!

Но вот беспокойные ноги привели ковбоя прямо к шатру гадалки. А поскольку идея, даже авантюра, была у него на уме непрерывно, то и решил он заглянуть, ни в шутку ни всерьез, а просто на удачу, дескать: дай попытаю, стоит ли браться за рисковое, или ограничиться рутиной.


Он вошел с палящего зноя и шума в прохладу и сумрак многослойного узорного шатра и сдвинул на затылок шляпу. Поздоровался и назвал свое имя, которое в этой истории совершенно не пригодится, и... немедленно влюбился. По всей вероятности любовь в его молодом и здоровом организме уже стояла под парами и нужен был только сигнал к отправлению. А сигнал последовал - будьте нате...

Гадалку на ярмарке изображала дочь местного шерифа и столпа общества. И дело не в красоте, хотя и это тоже... Было в ней что-то не то цыганское, не то мистическое, не то не от мира сего - не из этого времени и пространства. Не "какая-то загадка", как полагалось бы, а непроницаемая завеса тайн, что чрезмерно, но действует убийственно.

Отец - шериф души не чаял в своей дочке, что тоже действует. И не потому, что чадолюбие в этих местах было особенно сильно... Он, человек бурных страстей, противоречивый, но цельный, обрел настоящую любовь, о существовании какой и не подозревал, уже зрелым мужчиной. Любовь к женщине загадочного происхождения и трудной судьбы. Смирил нрав и сменил сомнительную борьбу за дензнаки, на поддержание закона и порядка, которым посвятил себя со всем усердием неофита. Обрел нравственные устои столь мощные, как фундаменты небоскрёбов и поздно стал отцом. Обретя все что нужно для счастья, он в одночасье потерял жену и дочь. Его настиг отголосок темного прошлого. В лице бывшего напарника. Жена погибла. Дочь исчезла. Два долгих года он искал дитя и нашел при обстоятельствах столь невероятных, что мы не рискнем их касаться. Вновь обретя возлюбленное чадо он решил дать дочери столько родительской любви и заботы сколько мог и чуть более того.

Правда в последнее время он не мог уделять ей достаточно личного внимания. Все силы пришлось бросить на поиски и поимку того самого бывшего напарника по темному прошлому, а ныне знаменитого грабителя дилижансов, поездов и банков... О, да, это было в те времена когда преступления еще не требовали узкой специализации. Злобный негодяй занимался всяким преступлением, которое сулило большой куш. А в перерывах этой недостойной деятельности, по слухам, разыскивал, не то золотой каньон, не то золотой шар, не то... В общем что-то грандиозное и чрезвычайно золотое. Он видимо и сам толком не знал что, потому что в этих поисках окончательно спятил.

Шериф преследовал его по пятам, да никак не мог настигнуть, а дочь шерифа осталась предоставлена дородной чернокожей няньке. Женщине строгой и высоконравственной, но не большого ума. И потому юное создание легко научилось крутить и вертеть нянькой как хотела. Иначе не оказалась бы в шатре в роли гадалки на благотворительной ярмарке.

В силу вышесказанного, у нашего ковбоя просто не было шансов не влюбиться. Едва он увидел гибкий стан в чем-то восточном или цыганском, едва взглянул в огромные бездонные глаза неопределенного цвета, как из простого ковбоя превратился в совершенно никчёмное существо, способное ради любви на любую глупость. Миг назад, как мы помним, он успел представиться, а миг спустя он и имени-то своего не помнил.

С ковбоями, впрочем, это бывает иногда.


Необходимо признать, что и девушка столь же быстро почувствовала симпатию. Женщины всегда сначала чувствуют симпатию, или неприязнь, или ненависть, или жалость... В общем всегда что-то сначала чувствуют, влюбляются до бесчувствия уже потом.

Итак - симпатию... Не то чтобы наш ковбой был хорош собой, отличался изяществом манер или одет был как-то изыскано. Ничего подобного. Он был и лицом и манерами грубоват и безыскусен, а одежда его оставалась изрядно пропыленной с дороги, он даже сапоги хоть слегка почистить не удосужился. Просто он относился к тому редкому угловатому, долговязому типу, с замедленными движениями, присущими очень сильным людям, в котором нет ничего экспериментального - всё проверено и надежно. К типу, который безотчетно любят женщины и уважают мужчины.

Вот разве что шляпа, при том, что такие или подобные носили все, придавала ковбою какой-то особенный шарм.

Девушка поняла, что это именно тот человек на кого можно положиться в любой ситуации, увидела, что он уже как следует влюблён и уже готова была влюбиться в ответ, но промедлила несколько стуков сердца...

А дальше, события приняли крутой и головокружительный оборот.

Ковбой почувствовал как кто-то сзади приподнял его шляпу и на затылок обрушился тупой и твердый предмет. Свет не померк, нет - он просто перестал быть. И уже покидая эту реальность, к счастью на время, ковбой услышал возню, сдавленный женский крик, приглушенный мужской вскрик, словно кого-то укусили за палец, шорох ткани и... и все!


Придя в себя, ковбой нашарил на полу свою шляпу, а потом обнаружил, что девушка исчезла. Похищена, в этом нет никаких сомнений.

Только зверская боль в голове помешала ковбою немедленно броситься в погоню неважно в каком направлении. И заставила подумать. Думать ковбой был не мастак и не любитель, поэтому делал это быстро.

Время упущено, направление неизвестно, кто и с какой целью - тоже неясно. Вот эти четыре момента надо прояснить, решил он... И быстро. Моментов было три, но ковбой с детства знал, что все на свете состоит из четырех компонентов, как четыре ноги лошади, а человек всё это венчает, как ковбой в седле. Простая и ясная картина мира - не промахнешься.

Кстати... ах, оружие было на месте.


Тут, кто-нибудь другой, должен был бы изречь что-то грубовато-остроумное или неочевидно-глубокомысленное, вроде: "Такие повороты не для моей лошади!" или: "Не дай боже угодить под чужое колесо фортуны!" Но ковбой не только думать, но и говорить был не мастак и не любитель. Забегая вперед приходится признать, что и человеком действия наш ковбой никак не был. Жизнь скотовода рутинна и предсказуема. Максимум приключений, что выпадали на его долю - стычки со скотокрадами, теми кто в воскресной школе не учился и теперь работать не хочет. Они были опасны, но не более чем теленок, и предсказуемы.


У всякого обывателя, будь он работяга, мелкий предприниматель или крупный бизнесмен, богач или бедняк всегда есть скрытый комплекс не сложившейся жизни. И вроде все путем, все в жизни хорошо... Речь не о неудачниках, латентных или явных. Но есть какой-то страшок, оказаться в роли того пасечника, который всю жизнь думал, что все на свете кроме пчел - херня, а перед смертью осознал, что и пчелы - тоже херня. Именно поэтому обывателя так раздражают те, кто живет иначе. Обывателя бесит необычная прическа или цвет волос, пирсинг или прикид не вписывающийся в привычный дрескод. Обыватель верит, что жить и делать все в жизни нужно КАК ПОЛОЖЕНО и НЕ ХУЖЕ ЧЕМ У ЛЮДЕЙ, но в глубине души сомневается. Он подозревает, что не знает КАК именно по-настоящему положено. Обывателя выводит из себя всякий, кто живет иначе, потому что этот может знать про то КАК положено что-то такое, чего сам обыватель не знает и не понимает. Но обыватель не склонен искать причину в себе. Он немедленно переадресует свои скрытые страхи, проблемы и комплексы окружающим.

Обыватель здесь слово не ругательное, он - соль земли, ему именно так и положено, жить как все и сомневаться в том правильно ли и не зря ли он живет. Именно поэтому, безотчётно, ковбой и задумал рисковое предприятие, о котором мы упоминали, но никак не мог на него решиться. Именно поэтому, именно теперь он вдруг осознал, ему представляется нечто вроде шанса свернуть с проторенной колеи, сделать что-то особенное и, даст бог , изменить свою жизнь.

Ну а когда он услышал в своей голове непонятные фразы произнесенные незнакомым голосом: "Интегрированные коллекторы вышли на расчетную мощность, идет просчет транзитной массы", - то утвердился в том, что настал его "звездный час" окончательно.

Он подошел к столу гадалки. Его внимание привлекли пара мятых листов желтой, плохого качества бумаги, которых, он мог прозакладывать дедовский пипербокс, прежде здесь не было.

На верхнем листке было накарябано скверно заточенным карандашом: "Не мучай себя вопросами и не ломай голову, ступай по карте до креста, не трать времени на толстуху!" При этом он с большим удивлением узнал свой собственный почерк. На втором листке была грубо, но доходчиво нарисована упомянутая карта и путь по ней с жирным крестом в конце маршрута. Карта нарисована тем же карандашом.


Он потрогал голову и с удивлением не обнаружил ожидаемой шишки, но под волосами прощупывался свежий, едва заросший шрам, из которого торчали нитки неснятых швов.

Думать над новой загадкой было невмочь!

А и некогда, как оказалось.

Полог шатра отдернулся впустив ослепительное солнце, в шатре очутилась необхватная рослая негритянка. Увидев ковбоя и не увидев девушки она подумала бог весть что и завопила так, что на колокольне на другом конце городка отозвался колокол, а потом грянулась оземь, так что ковбой почувствовал удар в подошвы сапог.

Следуя совету, "не тратить время на толстуху", ковбой перепрыгнул тело, поморщившись надел шляпу и помчал, гремя стременами к коновязи, где отдыхала его гнедая.

Погоня за ним увязалась почти тотчас.


Описывать погоню, которая около часа носилась по городу и окрестностям, с пальбой и криками, а потом еще пару часов за пределами городка, мы не станем. Неблагодарный труд описывать это захватывающее, но воистину неописуемое действие.

Скажем только, что лошадка ковбоя успела напиться и немного передохнуть с дороги, пока стояла у коновязи, да еще и подкрепиться немного успела, урвав у соседки немного овса, как что неслась как ветер. Ковбойские лошади выносливы, быстры и отличаются несколько повышенным инстинктом самосохранения, а так же превалирующим чувством долга по отношению к хозяину. В этом неказистом, в сравнении с чистокровками, теле был заложен изрядный запас живучести.

Длинноногие лошади городских жителей, хоть изнеженными их никак не назовешь, всё же оказались не так выносливы, а кроме того, очевидно, были хуже мотивированы. Так что погоня вскоре перешла на шаг и двинулась по следу ковбоя, который успел сильно оторваться. Всадники переглядывались, переругивались и пытались выяснить друг у друга, какого черта они все же преследуют этого парня. Гипотезы были разные, порою вступающие в неустранимые противоречия. Но все они сводились к одному: ковбой что-то сделал с дочкой шерифа, бог весть что, а это в любом случае не прощается никому. Следовательно его надлежало изловить и доставить в город живым или, на худой конец, мертвым.

Естественно подобный подход к делу преследователей не оказался для ковбоя секретом. Так что он тоже был неплохо мотивирован. Настолько неплохо, что решил сделать привал только ближе к полуночи. Здесь возникла возможность подумать. Он думал ровно столько сколько потребовалось его привычным рукам на скручивание самокрутки. Есть записка с указанием, есть карта и жирный крест в конце пути. Есть утраченная, очевидно похищенная, возлюбленная где-то впереди, и погоня сзади. На этом мысли кончились. Но что делать было ясно - с рассветом он продолжит путь.


Раз уж была упомянута самокрутка... Была у ковбоя одна привычка: он читал. Читал газеты, если попадались, библию, если было время, рекламные листовки, плакаты: "разыскивается", вывески и афиши, но главное - календари. Те самые отрывные, что печатаются бледным мелким шрифтом на тонкой бумаге, так хорошо подходящей для самокруток. И всякий раз, прежде чем закурить он прочитывал листочек. Поэтому ковбой обладал огромной суммой бесполезных в его обычной жизни знаний.


От погони, изначально весьма многочисленной остались только пятеро: два помощника шерифа и трое добровольцев, исполненных энтузиазма. Остальные обыватели поворотили коней назад, сославшись на неотложность домашних дел.

Итак, пятеро... Я мог бы сказать вам их имена, но это право лишнее. Среди добровольцев наблюдались: безусый юнец, собиравшийся жить вечно, просто в силу малых лет, мужчина среднего возраста, вооруженный до зубов двумя револьверами и винчестером с изрядным запасом патронов к ним (когда это он успел собраться и куда собирался, если погоня затеялась стихийно и в мгновение ока?), да старик близкий к маразму, вооруженный старинным длинноствольным охотничьим ружьем изрядного калибра, что возвышалось над его седой головой как пустой флагшток. О дух помощниках шерифа казать нечего, кроме того, что они никак не могли разобраться кто из них главный и препирались по любому поводу.


Ковбой проснулся по привычке - опережая рассвет. И немедленно вспомнил всё. Быстренько сочинил себе кружку кофе с сухарём и, обжигаясь, привел мысли в порядок, осторожно трогая торчащие из затылка кончики суровых ниток. Обрывки мыслей тоже пришлось связывать на живую узелками, и узелков оказалось много. Потом осторожно потянул за эту ниточку, не особенно надеясь что-то вытянуть. Вытянул карту из кармана. Привязал ее к местности. Снял с ног лошадки путанку, приладил седло. Лошадка с флегматичной покорностью косила глазом.


И в путь!

Он уже догадывался куда едет.

Цель путешествия не то чтобы пугала его, но вызывала обоснованную тревогу. Жирный крест на карте похоже соответствовал гиблому месту, которое обходили стороной даже самые отчаянные разбойники, коих в здешних краях водилось не меньше чем койотов и осатаневших индейцев.

Там, возле заброшенных шахт, пользовавшихся дурной славой, помещалась одинокая вилла, непосредственно по соседству с мельницей. Жил там колдун, чернокнижник, ярый приверженец техноромантизма и фанатичный поборник научного экстемизма, а попросту - безумный злой гений.

Назовем его... ну хотя бы: Жюль Скверн... тем более, что он был бельгиец, а имени его не знал никто, по крайней мере настоящего.

Это было в те благословенные времена, когда безумные гении, так же как и негодные преступники не выбирали узкую специализацию, а занимались всем понемногу. В круг интересов Жюля Скверна входили медицина и астрономия, химия и электричество, механика и психология, оккультизм и месмеризм, а так же много более того и все, прошу заметить, в крайних, доведенных до грани здравого смысла, уродливых формах.

Как техноромантик и научный экстремист этот страшный человек полагал, что науке нет пределов и границ, ей все по силам и людские законы ей не писаны, а законы природы, исследуемые им, заменяют и Бога и черта и хоть какие-то моральные принципы.

Вокруг виллы творилось нечто инфернальное: мельница скрипела и что-то молола, из трубы дома вырывался разноцветный дым, в округе паслись или охотились чудовища самого мерзкого вида, из под земли доносился грохот, из шахт душераздирающие вопли и ругательства на французском языке.


Ковбой понимал теперь, что от такого чудовища, как обитатель уединенной виллы можно ждать чего угодно, только ничего хорошего. И да, такой негодяй и безумец вполне мог похитить девушку для каких-то своих безумных целей.

Как дракон принцессу.

А для каких безумных целей, рассудил себе ковбой, тут и гадать нечего, похитил потому что мог. Они злобные безумные гении такие: как собачка увидев столбик поднимает лапку, а сержант увидев рядового - отдает приказание, так злой гений - если может сделать пакость, тут же делает. И ковбой пришпорил коня.

Исполнитель желаний, вроде золотой рыбки нужен только тому, кто еще не созрел. Кто еще витает в облаках и томится негой бесплодных фантазий и надежд. Кто полагает, что в его "заветных" желаниях может содержаться нечто отличное от того, что у него уже есть. Кто верит, что корректировка событий его жизни способна изменить траекторию движения или конечный результат. Кто не в курсе того, что каждый человек сам обладает всеми необходимыми способностями, достаточными для совершения любых действий, и рыбка в этом смысле - просто лишнее звено. Не удивительно поэтому, что те, кто мечтает о рыбке, просят у нее денег и бессмертия. Воистину, более сурового наказания себе и придумать нельзя...

Теоретически, магия нужна для того, чтобы исправить непоправимое, совместить несовместное и впихнуть невпихуемое. Со всем остальным, теоретически, вполне справляются мастерство, наука и техника. Но наука несовершенна, техника не поддается наладке и регулировке, мастерство оставляет желать, а вместо магии получается какой-то богомерзкий фокус-покус.