Голубев Владимир Владимирович: другие произведения.

Бедный Павел глава 5

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
Оценка: 6.68*8  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Продолжение 3

Unknown


     5.
     Одним из наиболее обсуждаемых вопросов на тот момент был польский. Польша долгое время была центром интриг европейских стран против России, но мама ещё в начале своего правления хитростью и деньгами добилась избрания королем бывшего своего кавалера – Станислава Понятовского. После чего Польша должна была стать нашим фактическим протекторатом, чтобы стать прочным барьером на западе и крепкой опоре на юге.
     Но Польша была огромным змеиным гнездом, где все грызлись друг с другом и все покупались и продавались. На кого ставить, кому верить – эти вопросы постоянно стояли перед нашими дипломатическими агентами. К тому же, новоизбранный король, видимо, всё-таки был слабоумным. Нет, человеком в общении он был весьма приятным, но в управлении государством… Похоже, без поддержки России он не продержался бы и пары дней, но понимать и принимать это он хотел категорически.
     Я послушал-послушал все эти громкие речи на советах – мама начала меня приглашать на советы, приобщать меня к государственному управлению, - да и высказал маме своё мнение.
     - Мама, мы что-то слишком! Я очень опасаюсь, что инициируемые нами изменения в такой стране, которая сто пятьдесят лет назад брала нашу столицу1, которая всего-то пару десятков лет назад была крупной европейской державой? В их шляхте разбудить память об этом весьма несложно, деньги там решают очень многое, а мы отнюдь не главные денежные мешки в Европе.
     Польша – это мало того, что наше слабое место, откуда враг может нанести удар в любом направлении и мы должны будем гадать куда. Так ещё – это самый центр Европы, где слишком многие желают нам всяческих проблем, да ещё и Пруссия и Австрия нам просто завидуют, что отхватили такой кусок. Сложная эта страна сейчас, очень сложная! Передавим чуть – получим такие проблемы, можем остаться без всего!
     Вспыхнет Польша, придется воевать и с ней, и с Турцией, и с Австрией, а может быть и с Пруссией. Я бы сейчас не пытался решить всё и сразу, а потихонечку, выбивая фигуры по одной.
     - Павел! Ну, что ты, на совете умные же люди, хорошо знают, что там происходит!
     - Мама, ну не вижу я этого. Позиция у нас такая – давить, и всё сейчас же в этой авгиевой конюшне исправить! А если бунтовать начнут? Мы что же с ногами туда полезем? Войска пошлем? И тут же на нас вся Европа напрыгнет! А нам Польша как союзник нужна, пусть и слабенький, но как союзник, что нас прикроет, в первую очередь. А потом ещё и как источник населения, и наш торговый партнер. Может пока на это и давить?
     А то можем получить незаживающую язву, через которую к нам вся Европа лезть будет. Мало того, что Турция с цесарцами2, так и Пруссию французы возбудят.
     - Думаешь, аккуратнее надо?
     - Конечно аккуратнее, пусть и хочется получить сразу то, что хотим. Давить плавно, медленно, чтобы изменения незаметны были. Тут как России: резко надавишь – всё взорвется. Пусть последствия для нас несравнимы, но зачем нам это? А если медленно давить… Ты знаешь, мам, что будет, если лягушку в кипяток кинуть?
     - Господи! Сын мой, откуда у тебя это?
     - Так с учеными общаюсь, Ваше Величество! – улыбнулся я. – Так знаешь?
     - Нет! – в ответ тоже улыбнулась мама.
     - Она выпрыгнет! А вот если её в холодную воду положить, и воду постепенно нагревать – она сварится. А что мы хотим, чтобы Польша выпрыгнула или сварилась?
     Наверно, именно этот смешной и странный пример больше всего повлиял на маму. Она теперь повторяла слова о необходимости не бить посуду и варить медленно на каждом совете, где обсуждали польский вопрос. И вообще, она стала задумываться о скорости изменений в сложных вопросах.

     Алексей Лобов стоял перед грозными очами директора корпуса, фельдмаршала Христофора Антоновича Миниха, и не впасть в отчаяние ему мешало только присутствие рядом товарищей по учебе, перед которыми надо было держать лицо. Игнатий Марков, лучший дружок по занятиям и играм, был уже смертельно бледен, да и остальные уже были сильно напуганы и смотрели на своего неформального лидера – Лобова.
     А Миних орал! Сладострастно смешивая целые куплеты большого петровского загиба с немецкими песнями о плохой погоде. Он так давно не имел возможности отвести душу, а тут и повод! Эти малолетние бездельники вместо лекций устроили игру в чижа 3во дворе Ораниенбаумского дворца, где разместился корпус.
     И подбили глаз уважаемому профессору полковнику Балтазару Карно, немолодому уже французу, специалисту по артиллерии, а именно французскую считал лучшей в мире сам Миних и приложил невероятные усилия, чтобы заполучить такого преподавателя. А они ему в глаз!
     Вот и полоскал он их самозабвенно, связывая фразы в замысловатые связки. Если бы мальчики не находились в состоянии прострации, они бы наверняка получили удовольствие от такого уровня владения нецензурным языком, а точнее даже двумя.
     Но, наконец, в его словах прозвучало: «Выгоню Вас вон, idiotische Mäuse4!». И Ваня Рыков, сирота, сын покойного майора, за зачисление которого в корпус просил сам Вильбоа, решив, что это разрешение уйти, пошел к выходу.
     Миних побагровел, глаза его выкатились как у вареного рака и он взревел:
     - Куда? Dumme Narr5!!! Я не отдавал приказа уйти!
     - Но Вы же сами, Христофор Антонович сказали идти вон! – робко попытался возразить Ваня.
     - Dummkopf6! Боже! Ну, зачем я согласился командовать этими unerfahrener junge 7, которые никогда не служили в армии никогда… - тут Миних снова замер с открытым ртом, но теперь уже не от гнева, а от пришедшей в голову мысли. – Хаха! Никогда не служили! Никогда не служили! – и Миних внезапно начал петь эту фразу, повторяя её раз за разом.
     - Христофор Антонович! Ваше высокопревосходительство! – испуганно затянул Алексей, он испугался, что прославленный фельдмаршал тронулся умом от их глупой выходки. Они впятером оказались значительно лучше подготовлены в языках и науках, чем их сверстники, поступившие в корпус, и уже владели программой и первого, да и второго курсов, поэтому им просто было нечего делать на уроках.
     А вот преподавателей старших курсов, в корпус еще не набрали. Даже Миних не ожидал получить в студенты мальчишек со столь высоким образованием.
     Поэтому они просто бездельничали и от скуки решили сыграть в чижа, а этот француз получил в глаз совершенно случайно. Ну, отскочил чиж ему в глаз, так получилось. Потерять от этой ерунды устроителя их корпуса! Господи, только не это!
     - Молчать! Мальчишка! Вы у меня попоете! Вы узнает вкус солдатской жизни! И время займете! – радостно хохотал фельдмаршал.
     Уже через неделю в корпусе появилась учебная рота, в которой каждый из воспитанников был обязан отслужить простым артиллеристом по две недели через каждые два месяца, а провинившиеся ещё и столько времени, сколько присудит директор корпуса. Мальчишки отправились туда аж на два месяца…
     По возращению из роты Миних решил занять их изучением языков, им не известных. Изначально в корпусе предполагалось, что преподавать будут только немецкий и латынь, а теперь решено было добавить ещё французский и турецкий.
     Миних имел право самостоятельно менять программу обучения студентов новых корпусов и активно этим правом пользовался. Ввел учебные роты, где молодежь постигала военную жизнь, и которые планировал летом выгонять со всеми студентами на несколько месяцев в поле. Иначе, он опасался, что втягивание в военную жизнь выпускников будет затруднено, да и чувство локтя у них в такой обстановке будет развиваться быстрее. Ввел новые языки, понимая возможных будущих противников. И, с учетом уже находившихся в программе химии, физики, математики, медицины, ветеринарии, земледелия, а также обязательных грамоты, богословия, и добавленных по личной просьбе наследника стихосложения, музицирования и танцев – образование в корпусе было высочайшего уровня, и выпускники его должны были стать элитой, которая просто обязана была превосходить основную массу молодежи в обществе.

     В конце 1766 года мама запустила процедуру, о которой давно мечтала. Идеализм её пока был неуязвим. Она верила в то, что общество поймет необходимость изменений и поможет ей преодолеть сопротивление высшего класса. Она затеяла Уложенную комиссию.
     Это был такой вариант Земского собора или, если хотите, Съезда народных депутатов, но в условиях конца XVIII века. Мама попыталась собрать представителей от всех слоёв общества и выработать новые законы государства. Что очень забавно – крепостные из представленных на этом собрании слоев общества были исключены. Почему забавно? Так они и были основной массой населения страны. Причем массой бесправной. А попытка привлечь их на подобный съезд была бы последней для устроителя – порвали бы, не сходя с места.
     Мама, исходя из своих представлений об идеальном государстве, требовала от депутатов выработать положения о равенстве всех перед законом, причем тут же признавала неприкосновенность барьеров между сословиями и исключительную власть самодержца. Всё было так противоречиво, но задача для меня во всем этом мероприятии была понятна – уточнить для себя реальное положение дел и открыть его маме.
     Вот собрались эти депутаты, представляющие меньшинство страны и начали изрыгать такое, что даже Орловы ужаснулись. Мама просто рыдала после участия в этом сборище, потом она просто перестала туда ходить, передав эту функцию Орловым. Все хотели рабов! Визг стоял до небес: «Рабов! Рабов!».
     А сановники ещё хотели отменить табель о рангах и намертво закрыть доступ в дворяне другим сословиям. Орловы попытались напомнить собравшимся о том, что в государстве существует закон, и большая часть единоплеменников находится на положении рабов, подослав с такими словами дворянина Коробьина. Так того еле отбили от возмущенных депутатов. Тьфу! Мерзость какая-то.
     Я, конечно, не верил в демократию как метод управления, мой опыт прошлой жизни об этом кричал криком, и никогда не верил в здравомыслие своих теперешних современников, но и для меня это было чересчур. Я четко сделал для себя вывод, что это можно выжечь только каленым железом. Коли путь к лучшей жизни лежит через боль, значит, пойдем так.
     Из хорошего в этой связи было только инициатива Ломоносова, который принес мне проект мер по увеличению населения страны. Очень дельная вещь оказалась. Михаил Васильевич разобрал по деталям все причины малой рождаемости и большой смертности и предлагал для решения этих проблем целый ряд конкретных мер. Значительная часть мер должна была быть предпринята церковными властями, и лишь немного относилась к собственно административным функциям.
     Изменения в церковной жизни, которые он предлагал, были достаточно значительными, но действительно необходимыми и были в русле моих собственных идей, которые я уже долго обсуждал с Левшиным. Однако принять меры по изменению правил брака и монашеской жизни, смещению дат постов и изменению обычаев народа волевым порядком в настоящих условиях было нереально.
     Административные же меры по снижению налогов и создание сети медицинского обслуживания по всей стране невозможно было осуществить ввиду отсутствия необходимых ресурсов, как банально финансовых, так и просто человеческих. А уж решение об уменьшении угнетения крестьян так вообще лежало вне направления мысли данного собрания.
     Так что, мечта Ломоносова вынести его проект на решение Уложенной комиссии оказалась нереализованной. Мы с мамой отказались от этой идеи: мало того, что его проект, безусловно, был бы отвергнут, так ещё и мог вызвать в адрес ученого вспышку всеобщего негодования.
     Однако для меня этот труд стал одним из тех наборов мер, которые необходимо внедрять при первой же возможности. Людей нам катастрофически не хватало. Маме этот труд понравился, а после обсуждения его со мной и Платоном, она даже высказала мнение, что такого хорошего разбора ситуации и подбора мер для решения проблем она ещё не видела, и все работы иностранных авторитетов никак не сравнить по уровню с работой Ломоносова.
     За этот труд стал наш академик статским советником и бароном. Конечно, официально он получил все эти блага за великую пользу делу науки российской, а проект мы убрали в стол. Мама очень хотела его наградить за его труды. Таким образом, его авторитет в нашей науке поднялся до небес.
     Я всё-таки, пусть и избегал самих заседаний, но посещал Уложенную комиссию, показывая расположение Императорской фамилии к самой затее, на сами собрания ходили мои приятели-янычары – держать руку на пульсе всё-таки надо было. Я же совмещал неприятное с полезным: пользовался возможностью и общался с депутатами, самостоятельно нащупывая реальные болевые точки современного мне общества.
     Я увидел дикие нравы и полное отсутствие образования. Это относилось ко всем слоям правящего класса: чиновники и духовенство не умели даже нормально общаться с людьми, а помещики, кроме того, ничего не понимали в ведении сельского хозяйства. Всё управление сводилось к требованию посылать войска по первому требованию дворян, а мысли о повышении доходов сводились к необходимости наращивать угнетение крестьян. Неудивительно, что подобное общество могло, и должно было, рождать монстров, подобных Салтычихе8.
     Там я познакомился ещё с одним Григорием – Потёмкиным. Я про него ничего толком в прошлой жизни не знал: слышал про потёмкинские деревни и броненосец. Так что я был изначально несколько предвзят, так как думал о нём, как о неудачливом маменькином фаворите, склонному к показухе и очковтирательству.
     Однако я увидел молодого парня, активного участника переворота против Петра Федоровича – он был одним из главных виновников перехода на нашу сторону Конной гвардии, который не нашел себе места во взрослой жизни. Ломоносов про него рассказывал, что он был одним из лучших студентов университета, очень неплохим поэтом, но вскоре Потёмкин все внезапно бросил и ушел в армию. Потом он и там всё бросил и никак не мог решить, чем же ему заниматься. Человек он был не бедный, так что мог себе позволить валять дурака. Но при этом, Григорий стремился приносить пользу России, он и искал то самое место, где сможет это сделать.
     Я предложил ему перейти в мою свиту в качестве моего помощника, а он не стал отказываться. Потёмкин оказался очень полезным и активным членом моей команды. Чрезвычайно полезным мне показалось получить информацию о ситуации на национальных и казачьих окраинах, благо депутаты Уложенной комиссии от территорий Поволжья тоже присутствовали. Так что мы с Потёмкиным отправились общаться с татарами, башкирами и яицкими казаками.
     И мягко скажем, пришли в ужас… Даже при учете того, что депутатами были наиболее состоятельные и интегрированные в правящую элиту люди, их мнение о методах и практике управления в этих землях было крайне негативным. А уж что говорили их сопровождающие, с которыми побеседовали люди Пономарева… Им передали одну из челобитных, тайно привезенных в столицу, с целью вручить какому-нибудь важному лицу.
     После того, как я прочел эту челобитную, вырисовалась картина реального беспредела в отношении окраинного населения империи. Даже в блаженные 90-е на нашем Дальнем Востоке центральная власть такого себе не позволяла, ибо такие наглецы были бы банально убиты, причем при полном согласии местных.
     Причем башкиры, казаки, да и татары уже отчаялись получить адекватную реакцию руководства страны, в связи с этим явно назревал мятеж. Даже целая серия мятежей, как под экономическими, так и под социальными, а самое опасное – под национальными лозунгами. Для меня, привыкшего читать между строк в общении с персоналом, региональными властями и партнерами, это было очевидно. Но и Потёмкин это заметил и заметался, не понимая, что же делать.
     На память пришла крестьянская война Пугачева 9и Салават Юлаев10. Похоже я сейчас являюсь свидетелем начала этого. А если мятеж в этот раз дойдет до Казанской губернии, где татары тоже готовы присоединиться к восстанию? А если мятеж дотянется до русских крепостных? Если с ними такая ситуация здесь, в центре России, то что творится там? Взрыв может быть не слабее того, что случился при Николая II… Так что, вариант оставаться всего лишь свидетелем этого процесса мне категорически не подходил.
     Я пошел к маме и попросил отправить меня на заволжские земли с целью снять нарастающее напряжение и навести порядок. Мой юный возраст – мне же исполнилось всего тринадцать лет – её пугал, но я рассказывал всё в таких красках, при этом ссылаясь на мнение Потёмкина, да ещё и Теплова, который обладая опытом работы на окраинах, прекрасно понял ситуацию и среагировал на эту историю очень мрачно. В общем, объективно, у императрицы других вариантов уже не оставалось. К тому же я выглядел старше своего возраста, и мой авторитет при общении с людьми уже никто не оспаривал.
     Она, правда, захотела сама отправиться в проблемную зону. Это была её давняя мечта – проехаться по России и посмотреть города и деревни страны, вверенной ей провидением, своими глазами. Но я отговорил её, пеняя на общую неустроенность государства и разногласия в правительствующем классе, которые могли бы при фактическом отсутствии государя во главе Правительства, привезти к смене власти. Прецеденты имелись.
     Ранее существовала практика отправки для решения этих вопросов комиссий во главе с генералами или сановниками средней руки, но их деятельность практически всегда вызывала обратный эффект, вызывая рост недоверия к центральным властям. Так что визит наследника, по сути, оставался, чуть ли не единственным способом снять напряжение. Мы начали формировать состав и определять необходимое обеспечение этого вояжа.
     Я точно не хотел брать с собой своих учителей. Мы только что похоронили Миниха, который, похоже, просто не выдержал напряжения руководства образовательными корпусами, обучения меня любимого, создания целой кучи новых проектов. Он был человек немолодой, но бешенной энергии, мне было искренне жаль, что тётушка Елизавета его люто ненавидела, боялась и держала в ссылке столько лет. И он встретился с человеком, который смог оценить его ум и способности только на закате своей жизни…
     Мне пришлось напрягать всю свою команду в поиске достойной замены Миниха в инженерном и артиллерийских корпусах. Время уходило, и я боялся, что на эти места могут захотеть присесть люди вроде Григорий Орлова или Петра Панина.
     Наконец мне удалось уговорить больного, но очень авторитетного, опытного и деятельного бывшего главного артиллериста русской армии Александра Вильбоа, который приложил огромные усилия для повышения качества русской артиллерии и помогал Миниху при устроении артиллерийского корпуса занять его место директора. А инженерный корпус возглавил Абрам Петрович Ганнибал 11– тон самый арап Петра Великого. Щепин же стал, наконец, директором медицинского корпуса, благо он за эти несколько лет успел получить необходимый опыт и авторитет.
     Такие расстановки позволили сохранить миниховы программы обучения, которые он значительно усилил по сравнению с первоначальными, справедливо считая, что лишних знаний не бывает, и что бездельничать студенты точно не должны ибо, в таком случае молодежь будет так хулиганить, что земля вздрогнет. И что было замечательно, молодежь только пискнула, но обучение вполне выдерживала. Я не возражал против экспериментов Миниха, только просил оставить каникулы – не хотел я совсем отрывать «Миниховых птенцов» от родных гнезд. Миниху удалось укрепить корпуса, и теперь новые авторитетные руководители могли самостоятельно, уже даже без моей помощи, защищать свои учебные учреждения от нападок власть имущих.
     Но времени на эти мероприятия ушло много. Своих янычар я решил с собой не брать – им надо было закончить обучение, да и присмотр за ситуацией какой-никакой они могли обеспечить. Наконец я полностью определился с составом сопровождающих и утвердил его у матери. Со мной должны были ехать Потёмкин как секретарь, два сына Эйлера – Иван и Христофор как ученые географы и геологи, трое ученых монахов и генерал-майор Иван Давыдов, командовавший эскортом в составе сводного отряда из рот трех гвардейских пехотных полков и конной гвардии. Пока все готовились к поездке, настал 1768 год.

     Notes
     [
     ←1
     ]
      В 1610 году во время Смутного времени правительство Семибоярщины сдало Москву польским войскам, которые были выбиты из города только ополчением Минина и Пожарского в 1612 году.
     [
     ←2
     ]
      Цеса́рцы, или це́сарцы, — принятое в России XVII—XIX веках наименование подданных Священной Римской империи германской. Происходит от лат. caesar (император), в германизированном варианте кайзер, в русском — цесарь.
     [
     ←3
     ]
      Чиж – старинная русская детская игра. Для игры используют небольшую заострённую с двух концов палочку (также называемую чижом или чижиком), по которой ударяют битой.
     [
     ←4
     ]
      Глупые мыши (нем.)
     [
     ←5
     ]
      Глупцы (нем.)
     [
     ←6
     ]
      Дурак (нем.)
     [
     ←7
     ]
      Неопытные мальчишки (нем.)
     [
     ←8
     ]
      Дарья Салтыкова – (1730-1801), известная также как «Людоедка», помещица, известная как серийная убийца около восьмидесяти собственных крестьян. Дело было столь громкое, что избежать наказания ей не удалось. Была осуждена и закончила свою жизнь в тюрьме.
     [
     ←9
     ]
      Емельян Пугачев – (1742 – 1775) донской казак, предводитель крестьянской войны 1773-1775. Выдавал себя за императора Петра III.
     [
     ←10
     ]
      Салават Юлаев – (1754 – 1800) знатный башкир, сподвижник Пугачева, руководитель восстания башкир.
     [
     ←11
     ]
      Абрам (Ибрагим) Петрович Ганнибал – (ок. 1696 – 1781) российский военный инженер, прадед А. С. Пушкина. Поскольку крёстным отцом был Пётр I, в православии Ганнибал получил отчество Петрович. Главный военный инженер русской армии, генерал-аншеф.

Оценка: 6.68*8  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com К.Юраш "Процент человечности"(Антиутопия) Д.Сугралинов "Дисгардиум 3. Чумной мор"(ЛитРПГ) А.Светлый "Сфера 5: Башня Видящих"(Уся (Wuxia)) М.Атаманов "Искажающие реальность"(Боевая фантастика) В.Коломеец "Колонизация"(Боевик) Т.Ильясов "Знамение. Начало"(Постапокалипсис) А.Субботина "Проклятие для Обреченного"(Любовное фэнтези) О.Миронова "Межгалактическая любовь"(Постапокалипсис) Л.Джонсон "Колдунья"(Боевое фэнтези) В.Кей "У Безумия тоже есть цвет "(Научная фантастика)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"