Голубев Владимир Владимирович: другие произведения.

Бедный Павел главы 6-7

Журнал "Самиздат": [Регистрация] [Найти] [Рейтинги] [Обсуждения] [Новинки] [Обзоры] [Помощь]
Peклaмa:
Литературные конкурсы на Litnet. Переходи и читай!
Конкурсы романов на Author.Today

Конкурс фанфиков на Фикомании
Продавай произведения на
Peклaмa
Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:
  • Аннотация:
    Бедный Павел главы 6-7

Unknown


     6.
     На новогоднее торжество, отмечаемое с Петра I первого января, а не первого сентября как с XV века велось, прибыли многочисленные приглашенные, в числе которых была и моя любимая тётушка Анна Карловна Воронцова. Между делом она попросила меня принять её вместе с дочерью, Анной, в замужестве Строгановой. Аннушку я помнил с детства, но потом она вышла замуж и матушка её перестала брать её с собой ко двору, а её с супругом я на дворцовых торжествах видел не часто. Так что для меня сейчас было приятно возобновить знакомство с этой очень непосредственной девушкой, совершенно справедливо считавшейся первой красавицей в империи.
     Я догадывался, для чего тетушка Анна просила об аудиенции в таком составе. Анна Михайловна находилась в процессе развода со своим супругом, причем эта процедура, в настоящее время представляла собой тяжелейшее разбирательство в духовном суде, и эта церемония, в их случае, продолжалось уже более трех лет, и конца этому не было видно. Мама в категорической форме отказалась вмешиваться в этот развод, указывая на почти родственные отношения со Скавронскими. И вот тетушка решила попробовать решить этот вопрос через меня.
     Так и оказалось. Мать и дочь просили меня помочь скорейшим образом разрешить это дело, ибо супруги испытывали друг к другу стойкую неприязнь и давно не жили вместе. Я смотрел на чрезвычайно симпатичную девушку, которой ещё не исполнилось двадцати пяти лет, вспоминал, как в детстве я слышал, что её почти все называли принцессой. Она была единственным ребенком в семье канцлера и любимой кузины тогдашней императрицы. Баловали её нещадно. Потом брак с одним из богатейших людей империи...
     Супруг её – единственный сын очень любивших его родителей, был обладателем одного из крупнейших состояний страны и также являлся крайне изнеженным молодым человеком. Он произвел на меня при дворе не самое благоприятное впечатление, ибо казался мне слишком изнеженным и самовлюбленным, но мама к нему волне благоволила. Ему без проблем при дворе Императора Священной римской империи выписали грамоту на графский титул. Он привык получать всё, что бы ни захотел.
     И вот эти до предела избалованные люди вступили в брак. Даже если он сначала сопровождался какими-то чувствами, то вскоре все они растаяли как первый снег. Ни один из них не готов был поступиться хоть чем-то ради супруга, слишком уж они были привередливы. М-да… Тут могла помочь только любовь, а её в браке по расчету двух наследников влиятельнейших родов не было. Так часто бывает в подобных случаях, навидался я такого в той жизни…
     Что я-то тут мог сделать? И вдруг, на секунду, я увидел в младшей Анне ту юную девушку, что, в моем детстве, радостно порхала, подобно прекрасной бабочке, вокруг своей, нежно смотрящей на неё, матушки, Анны Карловны. И мне стало её жалко, по-человечески жалко. Такая красивая и молодая… И тетушку тоже жалко… Бездумно прожигает свою жизнь дочь её – слухи о её поведении ходили самые легкомысленные. Попробую! Я попросил тетушку оставить нас наедине.
     - Аннушка, зачем Вам свобода от супружеских уз? – она встрепенулась и защебетала:
      - Я давно не люблю его, да и не живем мы вместе…
     - Не о том я Вас спрашивал! Зачем Вам свобода от этого брака? Вы имеете планы на дальнейшее замужество? – я говорил спокойно и пристально смотрел на неё. Она же начала суетится и, кажется, испугалась:
     - Я нисколько не имею планов, но необходимость свободы от ограничений, накладываемых браком…
     - Так вот, зачем Вам эта свобода? Если Ваше нынешнее положение дает Вам возможности, которые вне брака… - я не успел договорить, как на лице её отразился ужас, она испуганно прижалась к стене. Произнести она ничего не могла. Я испугался за неё. – Что с Вами, Аннушка? – бросился к ней, но моё приближение только ухудшило ситуацию. Тут до меня дошло, что же послужило причиной столь странного её поведения.
     - Нет! Анна Михайловна! Я не рассматриваю Вас в качестве потенциальной любовницы! – засмеялся я, - Успокойтесь, пожалуйста! – Ей видимо стало легче, она перестал трястись, как сосновый лист, но от стенки не отклеивалась:
     - Я не имела в виду ничего плохого, Ваше Императорское высочество! Я просто…
     - Не стоит объяснять, Аннушка! Я, конечно, считаю Вас, безусловно, одной из самой красивых девушек, но, поверьте, мои чувства к Вам скорее родственные… - улыбался я, - Так попробуйте ответить на мой вопрос снова.
     - Я не знаю, так просто соответствует приличиям…
     - Понятно… А какой смысл в своей жизни Вы видите?
     - Я… А Вы? – похоже, она ранее сильно испугалась, теперь, когда поняла что напрасно, язык её развязался.
     - Мне смысл жизни дан Богом от рождения – заботиться об империи! – эти слова звучали немного выспренно, но я сопроводил свои слова мягкой улыбкой.
     - Вам повезло, Ваше Высочество! А я вот пока не знаю, зачем! Я думала, что брак моё предназначение, но быстро поняла, что это не так!
     - Вы пока ещё очень молоды, Аннушка, и у Вас будут ещё возможности проверить Ваши выводы.
     - Так и Вы тоже не старик!
     - Я и не претендую! Конечно, Вам кажется, что я слишком молод, чтобы давать Вам советы такого рода, но всё-таки… Вы с самого детства были принцессой, у которой весь мир был под ногами. Любой Ваш каприз сразу же исполнялся. Все вокруг говорили о Вашей красоте. Сама Императрица Елизавета Петровна испытывала к Вам нежные родственные чувства и озаботилась Вашим замужеством. Я не ошибаюсь?
     - Нет, нисколько! – я говорил, а она смотрела на меня заворожённо, словно кролик на удава.
     - Итак, она подобрала Вам мужа, которого Вы даже толком не видели до свадьбы. Он был прекрасный принц, и Вы думали, что путь ваш будет осыпан розами. Но вот быт Ваш оказался ужасен: он пренебрегал Вами, даже, возможно, распускал руки, не ценил Ваше мнение и желания… И всё – Вы вернулись к маме. Так всё было?
     - Безусловно, но откуда Вы…
     - Пусть я сильно моложе Вас, но в жизни тоже кое-что понимаю, Аннушка! Для Вас возможно только два варианта брака: неравный, когда Ваш супруг будет настоящим королем, либо, наоборот, весьма бедным человеком, чтобы либо Вы его слушались, под авторитетом его короны, либо он Вас, прижатый Вашим богатством и знатностью…
     - А второй вариант? Вы сказали, что их может быть два!
     - Да, прекрасно, что Вы обратили на это внимание. Второй вариант – любовь. Такая любовь, чтобы и Вы и Ваш избранник забыли обо всех своих привычках и капризах ради неё… И, позвольте я всё-таки дам Вам ещё один совет. Вы слышали о Федоровском монастыре в Переславле?
     - Не совсем понимаю…
     - Игуменья Агафия, с которой я имею честь даже быть лично знакомым, чрезвычайно умная и благочестивая женщина. Её разуму и вере я могу вполне довериться. Смею думать, что и Вы можете. Я нисколько не настаиваю на Вашем визите к ней, просто рекомендую от чистого сердца. А в Вашем вопросе я постараюсь помочь. – непосредственная реакция Анны показала мне, что она не испорчена – предложение, пусть и ложное, сожительства с наследником показалось ей ужасным, хотя для очень многих это было бы желанным путем на верх. Я помогу ей.
     Развод ей дали, она снова стала Воронцовой, а потом она не стала пренебрегать моим советом и поехала в Переславль. Я не думал, что она сможет попытаться радикально пересмотреть свою взгляды на жизнь, но видимо это случилось – она осталась там послушницей на долгие полтора года…

     Тянуть с поездкой не хотелось, сразу после новогоднего торжества отправились по зимникам1 в Яицкий городок. Ехали споро, опережая основную группу войск, задерживаться по дороге туда я не собирался – задача стояла важная, и требовалось её решить как можно быстрее.
     По настоянию Давыдова все-таки приходилось не отрываться от гвардейцев далеко, поэтому пришлось задерживаться и проводить приемы в Москве, Нижнем Новгороде, Казани и Оренбурге и наше путешествие продлилось до начала марта, но, тем не менее, до ледохода и весенней распутицы мы успели.
     За это время наша политика и агентурная деятельность Франции в Польше привели все-таки к тому результату, который я прогнозировал. При активной финансовой и политической поддержке Франции, и при непосредственном участии посланников Ватикана противники России собрали в городе Бар антирусскую и антикоролевскую конфедерацию, правда большинство шляхты эту конфедерацию не поддержала – всё-таки причин для бунта реально не было видно, но это причинило нам проблемы.
     Внешнеполитическое давление на Россию начало нарастать. Хорошо, что войска в дополнение тем десяти тысячам, что стояли под рукой Репнина в Варшаве и Кракове, посылать не потребовалось, но всё-таки переброску дополнительных сил из Прибалтики и Малороссии начали готовить.
     Король Станислав начал медленно собирать коронное войско, лениво готовить войну против конфедератов, те тоже не особенно торопились. Пока никто никуда не спешил.
     Вот уже в Яицком городке2 я развернулся. Остановился в доме Меркульевых, и незамедлительно объявил о том, что через два дня я жду всех страждущих справедливости. Собралось несколько тысяч человек, я даже слегка оробел.
     Народ собрался с иконами, женками и детьми. Все галдели, но мне удалось добиться тишины и порядка в предъявлении претензий, который тут же фиксировал Потёмкин. Жалобы заключались в нарушении традиций яицкого казачества, самоуправстве и безобразиях верхушки казачества – старшины, в неадекватном и грабительском поведении присылаемых из Петербурга комиссий. Особенно возмутил народ генерал Черепов, который просто перестрелял кучу народа, ограбил станицы и был отозван, так как даже оренбургский губернатор уже начал криком кричать о неадекватности сего деятеля.
     Я всё выслушал и пообещал разобраться. Разбирались мы с Потёмкиным и Давыдовым несколько недель, пока не пришли к выводу, что проблемы заключаются в том, что Яицкое войско подчинено военной коллегии, которой абсолютно наплевать на казачью самобытность, причем сами яицкие эту самобытность, в отличие уже от донцов, считают само собой разумеющимся фактором. Пользуясь этим взаимным непониманием, казацкая старшина3 как обычно пытается стать местными дворянами, к чему все дела и ведет, в этом их, не задумываясь, поддерживает коллегия. Плюс из коллегии и губернии поборы идут, которые, конечно же, оплачиваются отнюдь не старшиной.
     Дополнительный маразм ситуации придает то факт, что на Яике большая часть населения – старообрядцы, да и мусульмане есть, а в Коллегии решили использовать казаков как базу для формирования регулярной легкой кавалерии – гусаров. И требуют, от казаков при зачислении в эти новые полки брить бороды, что и для старообрядцев и для мусульман, да и в целом для яицких – решительно невозможно. Ещё и Черепов этот – всё настолько усугубил, слабоумный он, что ли…
     Ну, с бородами понятно, отменим, да и из подчинения военной коллегии, по крайней мере яицких казаков, выводить надо, подумаем… А вот что делать с внутренним социальным конфликтом? Старшина, он же естественным образом под себя всё подминает – таково свойство человеческого общества, кулаки – они всегда образуются, как пена на бульоне. А тут вечевые традиции ещё хорошо помнят – будут старшина и простые казаки между собой драться до крови, опять-таки подавлять это придется.
     Ладно, попробуем напряжение снять постепенно – подумаем, тут только летом можно домой трогаться – как земля подсохнет, до лета время есть!
     Ох, погорячился я со временем. Оказалось, что напряжение тут общественное уже очень сильно. Куда ни ткни – сейчас друг дружку резать начнут. И старшина тут не то, что не ангелы… Ребята ещё хорошо помнят, как здорово пограбить родные города и веси4, да и своих просто мечтают в рабов превратить – на таких опираться тоже чревато негативными последствиями. Казаков похолопить государству не нужно – они воевать должны, тут и граница – казахи по той стороне уже вовсю бродят, а там дальше и хивинцы5, и кокандцы6, и манчжуры 7и прочей злобной хтони 8навалом.
     К тому же, тогда ещё и войск сюда нагнать придется – и границу держать и казаков несколько десятков лет подавлять – не надо нам это. А старшине надо! Они только об этом и думают, похоже, что и с Череповым они именно об этом договорились, только он туповат оказался и запорол всё. Ох…
     Нет, у меня почти полк тут, причем гвардии, но вот казаков давить не хочу. И старшину сходу давить опасно, сильны они, да и разборок тут на несколько лет будет. Приходится ждать и уговаривать. А что делать почти четырнадцатилетнему мальчишке без дел весной? Вот и понеслось …
     Звали её Анюта Буранова. Я часто начал видеть эту симпатичную девчонку. Куда бы ни приезжал, с людьми встречаться, так тут в толпе вижу: опять глазки черные на меня смотрят. Да не глазки – глазищи. Ох, и цеплять начали за душу, ведь красивая девчонка, очень даже. Глазищи в пол-лица, волосы светлые, скулы высокие, губы яркие, смешливая, высокая, гибкая – ах, сердце то бьется часто, то вообще останавливается! А Потемкин, вот гад хитрый, как бы между делом: «О, опять Анютка Буранова тут, ох, бедовая девчонка! Дочка Никифора Буранова – справный казак такой. Он уж и вожжами её охаживал, а она носится на лошадке по всему Яику!» - и улыбается в усищи так – отрастил слон боевой!
     А тут столкнулся с ней в сенях у Степана Акутина – гостили у него. На Яике мне пить пришлось заново начать учиться, всё-таки взрослый по виду совсем. Вот – паразиты бородатые, их надо уболтать, показать уважение государственное, но без лишнего панибратства. На посиделки с ними до утра у меня Потёмкин есть – здоровый он очень, и выпить мастак.
     Вот посидели у Акутина, выпили чуток, поговорили, казачки набрались, и давай играть затевать в «кто кого перепьет», а мне в таких играх участвовать неуместно, я потихоньку так ушел, а тут в сенях она…
     И пьян-то не был, так слегка выпил, но похоже, и этого мне хватило. Ох, как тут гормон играет, то в жар, то в холод, то контроль теряю, то робость давит, но тут, как столкнулся с ней, как огонь её меня обжег, сам не знаю, как схватил её… А она уже сама губы ко мне тянет... И как понеслось-то… Весна вокруг, степь цветет – запахи такие стоят, что голова бы кругом пошла, если бы уже не кружилась...
     Потом она мне рассказывала, что увидела меня, ещё когда с отцом в Яицкий городок приехала, и не могла уже ни о чем думать. По всему Яику за мной ездила, отец уже действительно и порол, и запирал, пугал, что поймают её ногайцы, али башкиры дикие, и навсегда она пропадет – дурында. Но поделать с собой она ничего уже не могла, хотела со мной рядом быть. Совсем тоже голову потеряла.
     - Что ты, Анютка во мне нашла-то? Ведь ростом невелик, волосы серые какие-то, да и курносый я!
     - Ох. Царевич ты мой, глупенький! Глаза у тебя, что насквозь прожигают, на тебя даже наша старшина снизу вверх смотрит, да и плечи у тебя, а губы у тебя, ммм…
     Да уж, и действительно квадратный я какой-то стал, плечи широкие как у Орловых прям. А что – каждый день и гимнастика, и саблей помахать, и на коне, и пистолеты тяжеленные – всё детство форму держать себя приучал, а что ростом не вышел, что ж поделаешь.
     В башке только любовные игры, ничем кроме Анютки не занимался. А Потёмкин и казаки смеются – дело-то молодое! Да ещё и наследник с казаками ближе стал. И маме весело, как же мальчик мужем становится. А письма от неё часто приходили, и в ответ писал и писал. Нет, ну не дело курьеров туда-сюда так гонять – скоро колею пробьют от Яика до Петербурга, да и долго письма идут. Нет, надо Ломоносова озадачить, путь подумает, как быстрее почту организовать – фантазер-то он знатный, а в голове у самого что-то крутилось, но что? Ах, не до этого!
     Совсем, дурень, над собой контроль потерял, ни о чем не думал, кроме Анютки. Всю дорогу с ней, похоже на Яике все сеновалы наши были. Сладко-то как тут было! И вот, что и следовало ожидать – Анютка понесла. А вот это не дело… Совсем не дело – внебрачного ребенка себе завести, да ещё на Яике. Ох, Господи, что же я натворил-то! Капитанскую дочку читывал, помню, что Пугачев-то поднял местных под флагом спасшегося отца моего. Все знали, что он не царь, но им всё равно было, а тут явный мой байстрюк9, про которого всем доподлинно известно…
     Фу ты, ну ты! Как схлынуло. Нет, Анютку я не бросил, не разлюбил – нет, но хоть уж головой, наконец, думать начал, а не только чреслами. Лето уже настает, а я проблемы-то не решаю – создаю только… Ведь тут, казачки ко мне присмотрелись, и начали подкатывать с интересными предложениями, объективно говоря, вербовать. Сначала прощупывали, как я отношусь к старой вере, а как поняли, что нормально отношусь, с уважением,- давай агитировать.
     Хорошо, что, со мной ехали монахи, которые занимались в основном наблюдением за общественной и церковной жизнью, но тут они оказались очень кстати. Люди-то не простые были, они реально ревизию проводили монастырей и епархий, да намечали, где и что делать надо будет. Фактически ими были начаты переговоры о восстановлении единства Православной церкви под моим патронажем. Интересно было – познавательно, да и навыки сложных переговоров восстановил. Голову включил, к основному делу вернулся, с Тепловым и Ломоносовым обсудил, с мамой согласовал.
     Собрал опять народ на решение своё в Яицкий городок. И объявил, что, во-первых, теперь Яицкое войско не Военной коллегии подчиняется, а мне персонально – наследник-государь сам теперь у них великий атаман. Урааа!
     Во-вторых, большую часть старшины с собой заберу, с семьями – селить их буду там уже, около столицы, надо тут напряжение спустить. Тут уже ура из толпы громче, а вот у старшины морды вытянулись, но гвардейцы, заранее подготовленные, злобно так усы крутят и на них смотрят.
     В-третьих, Устав им будет дан. Вскоре подготовим, четверо из старшины поадекватнее в комиссию войдут, причем тут трое из них старой веры будут. Императрица утвердит. И они по нему жить будут, свои традиции блюсти. И бороды брить им не дам! Вот тут снова урааа! Ну и по мелочи, что порох и свинец будут им, по-прежнему пока, ставится. Вот теперь совсем ура!
     А пока на хозяйстве генерал Давыдов останется. Вот как Устав утвердим, тогда и наместника пришлем уже постоянного. А Давыдов мужчина справный, честный и хозяйственный – его тут зауважали, да и полномочия у него от меня и императрицы, а не от коллегии какой или там губернатора – важный человек будет.
     Старшине же остающейся на пиру по поводу своего решения я удивленно заметил, что это Яицкие казаки только по реке Яик10 сидят? Что им другие реки, что дальше в степи текут, тот же Уил или даже Эмба не нравятся? Степь большая, богатая – распахивать надо. Киргизов местных и ногайцев прижимать, путь либо казаками становятся, либо откочевывают. Занять людей надо!
     Попили-погуляли, с собой взял сразу почти пятьсот человек конных казаков из старшины – почтил-уважил, плюс почти всех конногвардейцев, а вот пешим велел: половине с Давыдовым остаться, а остальным сразу в Оренбург идти. Анютку, конечно, с собой – эх, дело молодое, теперь уж точно дни считать поздно! Эскорт у меня большой, причем ребята свои – не сдадут. А мне надо ещё с инородцами разобраться. Того и гляди либо башкиры в который раз вспыхнут, либо калмыки, да и на наш промышленный потенциал у Демидовых надо посмотреть, а уж на обратном пути в Астрахань и Казань загляну.

     7.

     Посмотрел я на Невьянск. Цели проверять работу всех заводов на Урале у меня не было. Я просто хотел представить себе ситуацию в целом воочию, а не по бумагам. Что сказать – был очень удивлен. Таких масштабов я не ожидал. Караваны телег с углем, огромные домны, барки с железом и медью, отплывающие в Центральную Россию. И несчастные рабочие, трудящиеся в настоящем аду. Даже в то небольшое время, что я находился в Невьянске, произошел несчастный случай, и двое рабочих погибли.
     Мне был очевиден экстенсивный путь развития промышленности на Урале, который не переходил в интенсивный. Да, основной поток железа отсюда шел на экспорт, и сейчас это была чуть не главная статья доходов от нашей внешней торговли. Но эти изнеможденные лица, эти караваны с древесным углем, эти барки.11
     Я вполне мог додумать проблемы, порождаемые этим. Первое, это, конечно, бунты рабочих. Производственный процесс не отлажен, заработки рабочих минимальны, они явно недоедают. Второе, я точно знал, что древесный уголь скоро будет заменен каменным, большая часть заводов разорится, так как угля на Урале я не припомню, а для доставки угля из будущих Кузбасса и Северного Казахстана сейчас ещё нет железных дорог, а по-другому никак не выйдет. И третье, основной транспортный путь и для сырья, и для продовольствия, и для готового металла – река, а зимой реки замерзают и всё встает.
     А ещё были челобитные. В них описывался такой ужас, что мне было страшно. Страшно и за людей и за Россию. Заводчики настолько привыкли к рабскому труду и к тому, что Государство обязано обеспечить стратегическое производство всем необходимым, что в результате не заботились о рабочих почти никак. А населения здесь для подобных методов ведения дел категорически не хватало, поэтому людей насильно тащили сюда уже за сотни верст. В результате этого, репутация у региона сложилась крайне негативная, и подобру ехать на Урал уже никто не хотел, а это значительно снижало миграцию и дальше – в ту же Сибирь.
     Да и то, что я слышал в Петербурге о жалобах на качество металла, не внушало мне оптимизма. Нет, я, конечно, понимал, что в настоящее время о радикальном улучшении положения рабочих и технологии производства речи идти не может, но с этим надо что-то решать. Отказаться от промышленности Урала мы не могли, но стабильность и качество производства и поставок металла здесь в настоящий момент не устраивала Россию категорически. Ближайшие войны будут идти очень далеко отсюда, а поставки будут прерваться и от бунтов и от замерзания рек.
     Да и кому доверить дело?? Где те же Демидовы? Тут их уже нет – в лучшем случае в столице, а то уже и за рубежи наши откочевали. Неинтересно им тут – заводами заниматься надо, технологии, логистика… Есть один человечек – Савва Яковлев, купчина богатейший, из низов вышел, очень активный дядька, чуть ли не единственный тут что-то делает и вполне удачно. Но удачно с коммерческой точки зрения, не государственной. И на Урале-то он ни разу не был – в Петербурге живет. Что же делать-то? Задача…
     С башкирами тоже все было сложно и небыстро. Там целый клубок дел накопился. Ведь башкиры они те же казаки – воевать для них жизнь, но ведь мусульмане. Да и за столько веков с Россией они дикость свою в основном подрастеряли. Конечно, появлялись у них откровенные безумцы, типа Батырши12, который за ислам и турецкие деньги мог весь народ положить, но ведь не легли – не захотели. Часть тогда к киргиз-кайсакам 13бежала, но ведь часть-то очень небольшая. Так что, к ним подход нужен. Отказываться от башкир я не собирался.
     Земли у них богатые рудами оказались, как наши про такое прознали, давай земли захватывать, где силой, где обманом – и скорей заводы ставить. А местные в ответ, опять-таки, где военной силой, а где уже и силой закона давай эти земли у них обратно отбивать, а иной раз и заводы сами ставить.
     На Уложенной комиссии говорил я с Ижбулатовым 14– вот человек интереснейший. Образованный, интеллигентный, деловой. Ох, красавец, но истинный башкирский националист и радикальный магометанин. За башкирскую самость и ислам стеной стоял, опасный человек выходил – очень ему эта идеология в голову била. Но зато в судебных делах собаку съел. Да, с виду европеец, но…
     И явно к лучшему, что он в Петербурге сейчас, за башкирскую волю выступает. Мешал бы мне он тут. А то нет его, и половина силы у националистов ушла. России такая национальная провинция в середине территории страны вообще-то не нужна, но и задавить её не вариант, не за этим приехал.
     Хорошо, были тут и другие люди, вроде Исмагила Тасимова, которым на башкирскую независимость, вообще-то, уже и начихать было. Ну как начихать, просто они башкир уже от русских, татар, мишарей и прочих уже не отделяли. Вот с ним я близко сошелся, общались постоянно. Мне он свои мечты о заводах по всей России доверял. В Эйлерах души не чаял – говорил, что таких бы ему хоть человек тридцать – и золото бы нашел! Вот человечище!
     Решили мы с ним, что в Петербурге ещё Горный корпус надо учредить, чтобы рудознатцев, а потом и металлургов растить. Он даже готов был оплатить эту идею. Я пригласил его к себе в Петербург для дальнейшей проработки совместных дел – чувствовал, что он может стать нужным членом моей команды, да и Теплову отписал подготовить к концу года проект по созданию данного корпуса, пусть только с Ломоносовым и Эйлером программу проработает.
     Пришлось разбирать споры за земли, принимать и спускать под сукно жалобы на христианизацию, причем сначала публично выразить своё неудовольствие епархиальным властям, но в приватной беседе их поощрить, арестовать несколько наиболее ярых мулл. А насчет оружия и казачьего статуса указать, что границы–то ушли, тут и яицкие и оренбургские казаки вокруг, спокойнее стало. Но башкиры нам нужны, кто хочет воевать – пусть воюет, кто крестьянствовать хочет – пусть крестьянствует.
     Башкирам был обещан манифест о башкирском войске, формировании реестра. Все, внесенные в реестр, должны были получить свои земли, оружие и пороховое и свинцовое довольствие, так что пусть и не казаки, но что-то близкое.
     Статус государственных крестьян на этих землях был гарантирован для христиан, а мусульмане – вот они крепостными могли быть. Мусульманское духовенство и помещики встрепенулись, но гарантия выкупа пахотных земель по государственной цене и обещание подготовить указ о выкупе рудных земель для местной элиты ситуацию успокоило.
     Верхушке на званом ужине я разъяснил, что башкирское войско земли будет получать в постоянное владение только по новым границам, а в старой Башкирии будут мирные земли. Да, некоторая часть выразила неудовольствие этим, но я пообещал, что во главе нового Войска встану лично я, и уж своим верным башкирам я земельку саму лучшую пожалую.
     Я предпочитал сидеть в Уфе и принимать всех тут. Опасно тут малым отрядом передвигаться – наследник и соправитель все-таки, а места-то хоть и не совсем дикие, но ещё опасные. Двигаться же с большим количеством солдат – больно медленно, да и мест для нормальных ночевок большого отряда было мало – а тут Анютку было жалко, тяжело бы ей эти неудобства дались.
     Провозился почти до осени, а ещё и с калмыками вопрос не решен. А тут в Польше коронное войско гетмана Браницкого увлеченно гоняло конфедератов, мама хватала за штаны Репнина, который тоже хотел в этом поучаствовать, но «Пусть поляки пока сами решают свои вопросы!».
     Руководство конфедерации, подстрекаемое французами, судорожно искало союза Турции и Австрии. Сначала они обещали туркам и цесарцам Подолию и Волынь, а к концу лета уже пообещали и половину собственно Польши с Люблином.
     Австрия уже начинала серьезно ревновать к нашему с Польшей тесному союзу и, противореча своим традиционно враждебным отношениям с Францией, тяготела уже к, как минимум, дружественному нейтралитету в отношении Турции и вмешательству в Польские дела. Дядюшка Фридрих также зарился на польские земли, но пока не был готов к самостоятельным решительным действиям, памятуя о наших победах в Семилетней войне.
     Обресков 15в Стамбуле вертелся как уж на сковородке. Турки воевать пока побаивались, но французские деньги лились рекой, польские посулы заставляли султана истекать слюной, а возможный союз с Австрийцами приятно будоражил фантазию. Так что пока они ещё настаивали на полном выводе русских войск из Польши, а мы упирались. Война ещё не начиналась, но её уже ждали. Надо бы возвращаться в Петербург, а пока никак не могу.
     Велел башкирам готовиться к выступлению зимой, отправил Анютку в Оренбург под охраной сотни казаков и башкир, а сам рванул к калмыкам. А вот тут всё оказалось ещё хуже.
     Я был искренне удивлен, что никогда в жизни не слышал про войну с калмыками. Нет, в Элисте бывал и не раз, но тут ведь назревала реальная война. Про Крым слышал, про Кавказ слышал, про Пугачева и Юлаева слышал, про калмыков не слышал.
     Тут назрел такой клубок противоречий, что развязать его было уже просто невозможно. Калмыков после разгрома и геноцида джунгарского ханства 16манчжурами резко прибавилось – к ним бежали остатки родственного племени ойратов, а земель стало меньше – русские заселяли спокойные земли. Так что народец беднел, а в этом году ещё и засуха – так что народ просто начал голодать. Ламы бесились от христианизации и хотели больше власти. Аристократия увлеченно играла в поножовщину, а над всем эти сидели хан, назначенный из Петербурга – не шибко разумный Убаши, и верховный совет аристократов – Зарго, который его контролировал.
     При этом калмыки были одним из наиболее важных союзников России в войнах и отказываться от помощи их войска ну не хотелось совсем.
     Притом, нормальной информации о ситуации у меня не было. Надо было её собирать. Пришлось много ездить, общаться с местными аристократами, ламами, представителями Калмыцкой экспедиции и анализировать. Потёмкин и несколько яицких старшин стали моими постоянными собеседниками, я таскал их с собой везде, чтобы ничего не упустить. Тут, с одной стороны, ночей с Анютой мне очень не хватало – стресс был дикий, а молодой организм требовал разрядки, а с другой, риск слишком велик был – Белошапке, моему верному начальнику личной охраны, обеспечить ещё и её охрану тут было бы просто невозможно. Так что пришлось все глупости выкинуть из головы и сосредоточиться на деле.
     Я вызвал к себе казачка, которому уже привык доверять, Никодима Урина. Встреча с ним сейчас была полностью конфиденциальной. Даже Потёмкин, который хоть и знал о принципиальном решении, непосредственно в этой беседе не участвовал.
      -Никодим, ты же женатый человек?
     - Да, Ваше Императорское Высочество!
     - Дети есть?
     - Да, три, мальчик и две девочки.
     - Друзья здесь, которым ты можешь полностью довериться есть?
     - Ну, Сил Протасов и Кузьма Родин – братья мои названные!
     - Это хорошо! Смотри, что ты сделаешь. Ты скажешь всем прочим кроме этих двоих, что получил сообщение о похищении казахами твоей жены и детей.
     - Но как же, Ваше Высочество!
     - Прости, казак, но так надо! Слушай дальше. Своим дружкам скажешь просто, что едешь по сердечному делу наследника к Анюткиным родителям, а они тебя сопровождать будут. А сам поедешь прямо к Давыдову, передашь ему эту записку. А на словах передашь вот что…

     Кашу я заварил, теперь осталось дождаться результата. Наконец, уже в предзимье, когда подсохла степь, прибыли вызванные в условиях строжайшей тайны, башкиры и казаки во главе с Давыдовым. Да, пришлось этот гордиев узел рубить, вариантов больше я не увидел.
     Калмыки такого не ожидали. Так что, та часть аристократии, которая мутила воду, была прибывшими войсками захвачена врасплох. Давыдов со своими людьми повязал, в общей сложности, несколько сотен местных вельмож вместе с семьями, среди них судьба была оказаться и самому хану Убаши. Была выявлена измена, обеспеченная деньгами из Турции и Крыма. Тут оказалась целая шпионская сеть. Турки явно нашли нашу болевую точку. Башкиры в массе своей уже не горели желанием объединяться со своими исламскими братьями, а вот калмыки, в своем раздрае, оказались более податливым материалом.
     Поняв это, я по-другому взглянул на растущее влияние мулл в Башкирии и написал в Оренбург Путятину, чтобы искал там турецкие связи. Кстати, он их нашел, и несколько мулл были арестованы, недовольство среди народа и элиты было нейтрализовано демонстрацией предательской переписки. Вот тут турецкое влияние на процессы стало очевидно всем и отпугнуло колеблющуюся часть Башкирской верхушки от националистической идеи. В результате в Башкирии всё совсем успокоилось. А в Калмыкии ещё продолжалось.
     Обнаружилась, что Калмыцкая экспедиция Коллегии иностранных дел мышей не ловила совсем. В Калмыкии активно орудовали и китайские агенты, агитировавшие за возращение калмыков на тамошние земли. До манчжурских императоров наконец дошло, что вырезать всех в джунгарской степи была плохая идея, люди-то нужны – с кого-то надо налоги собирать. Что ж такое, в наших землях действуют агенты двух недружественных нам государств, как у себя дома, а мы об этом даже не знаем?
     Я потребовал ответа от Бекетова, который был Астраханским губернатором и формально курировал калмыков, а он в ответ на моё жесткое письмо прибыл сам и привез мне копии писем, которые он неоднократно писал в Коллегию иностранных дел, ведущую калмыцкие дела. На эти письма ответов не было.
     Коллегии меня уже просто выводили из себя – сумасшедший дом в государстве, того и гляди окраины взорвутся, мы об этом знаем, но ничего не делаем! Бекетова я ввел в курс всех дел, он оказался вполне разумным и заботящимся о благе государства человеком. Дождался указа Императрицы о передаче калмыцких дел в ведение Астраханского губернатора. Бекетов сразу начал поставку хлеба голодающим калмыкам, что мгновенно снизило градус недовольства.
     Калмыкам я тоже пообещал отдельный Устав, снабжение по башкирским нормам, оставил во главе ханства новый состав их верховного совета Зарго – пока пусть коллегиально поуправляют, но обязал их во всем отчитываться Бекетову. Произнес много слов, дал ещё много обещаний. Главное, пообещал, что Россия поставит себе целью ещё и приобретение новых земель для их кочевий.
     Вовремя успели всё успокоить. В ноябре султан посадил в Семибашенный замок нашего посла Обрескова и начал войну с Россией.

     Notes
     [
     ←1
     ]
      Дорога, которая используется только в холодную погоду. Прокладывается по снегу и льду.
     [
     ←2
     ]
      Ныне город Уральск – Казахстан.
     [
     ←3
     ]
      Лица, занимающие в казацком войске руководящие должности.
     [
     ←4
     ]
      Деревни (уст.)
     [
     ←5
     ]
      Жители Хивинского ханства (Хорезм). В составе многочисленные туркменские племена, совершавшие набеги на соседей.
     [
     ←6
     ]
      Жители узбекского Кокандского ханства. В составе многочисленные туркменские племена, совершавшие набеги на соседей.
     [
     ←7
     ]
      Кочевой народ, проживавший в Приамурье. В 1664 году завоевали Китай и создали империю Цин. Вели активную экспансию в Великой степи.
     [
     ←8
     ]
      Разговорный вариант выражения хтонические (дикие природные) существа – иначе монстры.
     [
     ←9
     ]
      Незаконнорожденный ребенок (уст.).
     [
     ←10
     ]
      Теперь река Урал.
     [
     ←11
     ]
      Грузовое речное плоскодонное судно.
     [
     ←12
     ]
      Батырша́ - (1710 – 1762); настоящее имя Габдулла Галиев, мулла. Идеолог и предводитель Башкирского восстания 1755 – 1756.
     [
     ←13
     ]
      Обобщенное название казахов и киргизов в XVIII в.
     [
     ←14
     ]
      Туктамыш Ижбулатов – (1730 – ?) башкирский аристократ, крупный промышленник, торговец, депутат Уложенной комиссии из башкир. Сторонник Пугачева.
     [
     ←15
     ]
      Русский посол в Стамбуле.
     [
     ←16
     ]
      Монгольское государство XVII-XVIII в.в., простиравшееся от нынешних границ России до Тибета.

Оценка: 9.00*4  Ваша оценка:

Популярное на LitNet.com Е.Кариди "Сопровождающий"(Антиутопия) А.Завадская "Шторм Янтарной долины 2"(Уся (Wuxia)) К.Тумас "Ты не станешь злодеем!"(Любовное фэнтези) Е.Вострова "Канцелярия счастья: Академия Ненависти и Интриг"(Антиутопия) И.Иванова "Большие ожидания"(Научная фантастика) Л.Джейн "Чертоги разума. Книга 1. Изгнанник "(Антиутопия) Д.Маш "Золушка и демон"(Любовное фэнтези) Д.Дэвлин, "Особенности содержания небожителей"(Уся (Wuxia)) Д.Сугралинов "Дисгардиум 2. Инициал Спящих"(ЛитРПГ) А.Чарская "В плену его демонов"(Боевое фэнтези)
Связаться с программистом сайта.

Новые книги авторов СИ, вышедшие из печати:
И.Мартин "Твой последний шазам" С.Лыжина "Последние дни Константинополя.Ромеи и турки" С.Бакшеев "Предвидящая"

Как попасть в этoт список
Сайт - "Художники" .. || .. Доска об'явлений "Книги"