# Бедный Павел глава 9

Владимир Владимирович Голубев

Бедный Павел глава 9

Меня сопровождали, как водится, роты гвардейских полков, а также уже мои яицкие казаки и башкиры. К основной армии я вёл почти тысячу прекрасно обученной и вооружённой пехоты и три тысячи лёгкой кавалерии. Я отбывал к армии в чине бригадира - более высокое звание я принимать не хотел, а командующим отрядом был назначен мой старый знакомец Давыдов.

Присоединившись к армии Румянцева на зимних квартирах в Бухаресте, я с удовольствием встретился с Щепиным. Отношения с ним у меня были самые дружеские, и мы с удовольствием отметили встречу. Он мне поведал о значительных небоевых потерях, на которые он не был в состоянии повлиять. Потери от ран в бою он по мере возможности снижал, хоть лекарей и не хватало катастрофически, а вот болезни и гибель людей от некачественного питания и питья он снизить не мог.

Я не был военачальником, хоть и получал уроки от Миниха, потому изначально не имел намерения лезть с советами к талантливым полководцам. Но, услышав рассказы Щепина, твёрдо решил заняться снабжением, коли, по мнению главного врача армии, именно в этом крылись основные наши потери. Румянцев оказался весьма умным военачальником и прекрасно понимал необходимость предлагаемых мер, но не обладал достаточной властью для их осуществления. Поэтому моё желание заняться данным вопросом принял просто на ура.

За снабжение армии продовольствием отвечала служба Кригс-коммисара и квартирмейстеры. Они, конечно, выполняли огромную работу - солдаты не умирали от голода, но бардак здесь царил первостатейный.

Во-первых, закупка и хранение продовольствия в нашей армии традиционно существовали отдельно от его доставки в полки. То есть за итог никто, как бы, ни отвечал - Кригс-Комиссариат утверждал, что провиант был в прекрасном состоянии, пока лежал на складах, а служба Вагенмейстера отрицала, возможность его порчи при транспортировке - в результате солдат получал испорченное продовольствие.

Во-вторых, о каком-то организованном питании в подразделении речи не шло - каждый готовит сам для себя из выданного пайка. В-третьих, воду каждый солдат берёт где хочет, и про кипячение здесь говорить не приходится - дров-то ему в степи взять негде. В-четвёртых, в паёк входили сушёное мясо, зерно, соль и водка - на редкость несбалансированный рацион, да к тому же он ещё и очень небольшой. Солдат был обречён на полуголодное состояние.

В общем, из-за всего этого, недостающее пропитание солдат мог получить либо за деньги у приданных ротам маркитантов[i], но ведь денег у него было и так немного. Так что в основном солдат добывал еду грабежом мирного населения.

С боеприпасами было чуть лучше, но проблем тоже хватало. А вот с формой... Форму солдату надо было вообще справлять самостоятельно. И на длительных маршах она быстро изнашивалась, а взять её в Молдавии и Валахии солдату было негде.

Это всё усугублялось тем, что традиционно зона ответственности армейского руководства заканчивалась на уровне полка, и далее всеми вопросами снабжения занимались полковые службы, подчинявшиеся только своему полковнику. А здесь уже царила такая самодеятельность...

В результате мы имели полуголодных оборванцев. Господи, и этот гибрид ежа и ужа должен обеспечить готовность солдат к бою. Нет, я понимаю, что солдаты у нас из крестьян, и не такое в жизни видели, но всё-таки... По-моему, вся эта странная система опирается на атавизмы Тридцатилетней войны[ii], хотя в отличие от просвещённой Европы, у нас хоть продовольственные склады есть, и еда, и боеприпасы хоть как-то доставляются.

В общем, ситуацию надо менять, иначе у нас к следующему году солдат просто не останется - перемрут они от дизентерии, несварения и простуды. А уж лошадей точно не останется, с ними ситуацию ещё хуже.

Менять всё точно не буду, опыта не хватит. Надо хотя бы улучшить рацион солдата, организовать приготовление пищи и обеспечить солдат водой, да и лошадей обеспечить питанием. С одеждой и обувью тоже хорошо бы положение улучшить. Но сначала, надо снизить уровень хищений в интендантской службе, а то, мало того, что денег на это уходит как-то чересчур много, так ещё и солдаты получают откровенно испорченные продукты.

С этим справиться можно, только контролируя закупки, а людей для этого можно привлечь из числа выпускников корпусов тех, кто получили ранения, выбыли из подразделений, но остались при армии. Таких было пятеро...

Все молодые офицеры и капралы, показали себя очень неплохо, на тот свет не спешили, но и труса не праздновали. Всё как учили! Особенно меня поразила история капрала Сидорова и подпоручика Антропова, которая стала широко известной. Два орудия Антропова в битве под Рябой Могилой оказались под ударом турецкой кавалерии. Антропов совершенно верно просчитал, что, если он отступит с позиции, оставив орудия, но сохранив орудийную обслугу, то турки ворвутся на основную артиллерийскую позицию. Так что он во главе с пушкарями принял неравный бой, дав возможность выдвинуться нашим резервам.

За десять минут пушкари полегли в неравной схватке, но дело своё сделали. Остались в живых только тяжелораненые Антропов и Сидоров, причём капрал вытащил командира. Подвиг сей был славен. И Антропов, придя в себя, ходатайствовал за присвоение Сидорову офицерского звания. Но Румянцев отказал - солдат в офицеры не хотел производить категорически. В армии пошёл шум, ибо Сидорова даже многие офицеры считали героем.

Таким образом, уже за первый год службы, у выпускников новых корпусов сформировалась положительная репутация, а слова из евангелия от Иоанна, которые сказал Антропов, думая, что умирает на руках товарищей: 'Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за други своя', стали просто девизом русских войск. Так что материал у меня был прекрасный.

Все пятеро отобранных кандидатов имели серьёзные ранения, но уже выздоравливали. Служить сейчас в действующей армии они не могли, а ехать домой лечиться не хотели. Сверх списка, я хотел рассмотреть и Антропова с Сидоровым. Антропов потерял руку. Ему реально повезло: и Сидоров-герой вытащил его очень вовремя, и операцию ему сделал сам Щепин. Но служить он больше не мог, но и армию оставить не посчитал возможным. Сидоров также получил многочисленные раны и перешёл в разряд инвалидов, но уж запретить ему быть рядом со спасённым командиром Румянцев не смог. Так что, два героя-калеки грустно ходили друг за дружкой и не могли понять, как же им жить дальше.

- Илларион Иванович! - обратился я к Антропову, - Что Вы предполагаете делать в дальнейшем?

- Я Ваше Высочество в раздумьях... - молодой офицер слегка зарделся от внимания наследника, но всё-таки он видел меня не в первый раз - я часто бывал в корпусе, - но он понимал, что я завёл этот разговор не просто так.

- Тогда, господин поручик, я хотел бы предложить Вам некую неожиданную вещь. Как Вы отнесётесь к идее возглавить команду подобных Вам офицеров-инвалидов, для проверки служб Кригс-комиссара и Квартирмейстера?

- Я не очень понимаю...

- Меня категорически не устраивают ни качество, ни принципы работы служб снабжения. Сейчас радикально перестраивать данную систему я не готов - процесс небыстрый, поэтому только после войны. Но вот накормить и одеть армию сейчас просто необходимо! Сами видите, что солдаты голодные и неодетые, нестроевые лошади падают сотнями...

- Безусловно, вижу, Ваше Высочество!

- Для Вас в неофициальной обстановке - Павел Петрович! Нам надо победить в войне, причём потерять при этом как можно меньше людей. Люди нам ещё понадобятся. Надеюсь, что Вы думаете также, поручик?

- Конечно, Ваше... Павел Петрович!

- Прекрасно! А Вы в корпусе были одним из лучших по математике, умны и имеете прекрасное представление о питании солдат и лошадей. Притом Вы чрезвычайно авторитетны в армии - Вам и карты в руки!

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

Так и нашёлся начинающий руководитель службы снабжения. Остальных ребят я и Антропов совместно накрутили так, что они землю рыть были готовы. Со всеми проблемами сразу, конечно, не справятся, пусть просто ревизию для начала проведут.

Сам решил качеством продовольствия поинтересоваться. Съездил на главные склады, осмотрел. М-да... Сушёное мясо и солонина - гнилые, зерно и крупа тоже гнилые и грязные. Водки мало.

Пришлось в сами закупки влезать. Выяснилось, что закупалось зерно и мясо в основном в Польше и на Украине, а потом тянулось обозами сюда. Ничего себе так транспортное плечо! Интендантам-то местным всё равно - за перевозку они не отвечают, а что затраты бешеные - так им какое дело. Да и продовольствие по дороге портится - так им и это без интереса - ещё закупят.

Начал вопросы задавать. Утверждают, что местные не могут нужного количества поставить... Но, обнаружился нюанс - они не могли поставить нужный объём продовольствия одной партией! То есть, интендантская служба хотела купить всю партию разом - и всё тут! Как интересно...

С собой, конечно, я Захара и стариков-разбойников брать не стал - риска много, да и в столице информации больше. Со мной приехал человечек от Захара, блёклый такой, незаметный, Ивашкой звать, Титовым. Захар его рекомендовал, как лучшего ученика Кошки. Вот ему я, как только за это дело взялся, задачу поставил провиантскую службу проверить. Голубиной почтой его обеспечили, в вот через три дня он мне доложил, что всё зерно в армии берут у двух купцов - Чупринина в Малороссии и Броша в Польше, но только в реальности за ними стоит один человек - Симон Лейбович, польский еврей.

Прекрасно, только еврейских заговоров мне не хватало. Понятно, зерно и крупу у него берут за мзду малую, но как он добился того, что все поставки идут только через него? Озадачил Титова, что поговорить с этим Лейбовичем хочу, лично. Надо такого ухаря разговорить и в ситуации разобраться.

А мясо? А мясо брали у купца Куприна, аж в Курске. Бред какой-то! Оттуда даже хорошее мясо, пока доедет - протухнет.

В общем, пришлось включиться в закупки. Начал ездить по местным дворянам - они здесь самые богатые и ушлые, молдаване, полугреки и греки - бояре...

Ну, конечно, у меня получилось - наследник и соправитель Российской империи не каждый день в гости приезжает. Люди здесь интересные, хитрые - будто маслом намазаны. Они ведь то под Византией, то под турками, то под поляками, то под Империей, то мы здесь. Да, православные, только их то в католичество, то в ислам пытаются перевести.

Но мы нашли друг друга. То ли корни мои из прежней жизни отсюда. То ли я их понял - как им выживать, когда власть чуть ли не каждые пять лет меняется-то. В общем, договорились, будут они нам продовольствие поставлять сколько надо. И овощи, и вино, и мясо с рыбой будут. Всё у них есть, а у нас деньги есть.

Мои офицеры нарыли в бумажках интендантов всякого интересного: люди совсем совесть потеряли - как же армия и война всё спишет. Пришлось всё снабжение под себя забрать, да ещё и перевозки сразу - ерунда какая-то разделять эти вещи. Эти же бывшие артиллеристы и инженеры составили костяк новой службы, к ним ещё младшего персонала из местных молдаван, что грамоту и счёт разумели, набрали. Они в нашу армию пошли за совесть служить, турки бы их за такое казнили без лишних вопросов. Да, риск шпионов был, но так быстро турки сориентироваться не должны были, да и контроль за ними был. С тех пор, кстати, интендантов в армии стали молдаванами называть.

Воду начали солдатам централизованно выдавать, унтер-офицеры были строго проинструктированы из луж, рек и ручьёв не пить - брать воду только из бочек, что каждый день в роты привозить начали. В воду Щепин решил вино местное добавлять один к одному, кипятить пока сложно было, а вино хоть как-то предохранит, и винную порцию специально выделять не надо.

Паёк увеличили, и рыбу добавили, и овощи. Плевать, что не по уставу, зато солдат сыт будет и местных грабить не станет, и денег при нём больше останется. Пищу начали готовить не индивидуально, а артелями в капральствах. Полевые кухни здесь отсутствовали, но Щепин уже с моей подачи этим озадачился и проекты их рисовать начал. Но не здесь и не сейчас. Я его проекты отправил Ломоносову, пусть поработает. Да и бочки для воды и солонины деревянными делать глупо - загнивают они. Путь жестяные продумает.

А так, вообще, консервы должны быть. Мясо червивое больше людей убьёт, чем одно сражение. Что раньше не подумал? Это тоже в Петербург, пусть Ломоносов с Тепловым что-то вроде конкурса устроят.

Удалось наладить нормальное питание солдат, причём бюджет даже сократился. С формой вот не очень пока получилось - организовать пошив одежды и обуви, в принципе, было возможно, но это требовало полного пересмотра сложившейся системы, да и производителей у нас, которые могли бы пошить столько формы единого фасона не было. Да и сама форма, признаться, очень непрактичная была - сложная и неудобная. Отложили этот вопрос до лучших времён. Но и так Щепин был почти доволен, ибо небоевые потери за зиму были копеечные. Меня зауважали, даже Румянцев сказал, что ещё никакому генералу не удавалось так прижать интендантов и реально накормить армию.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

Отставной капрал Сидоров мрачно хромал по Бухаресту к дому наследника престола. В голове метались мысли одна другой грустнее и тоскливее. С тех пор как его признали инвалидом и выгнали из вре́менных казарм, он приживался в доме поручика Антропова. Хромой, рука не сгибается, в глазах порой темнеет, кому он такой нужен. Поручик тоже человек небогатый, из сирот младших офицеров, при нём долго находиться, тоже не выйдет.

Вот зачем его к Наследнику вызвали? Антропов вот сходил к нему и грустил несколько дней. Теперь вот уходит каждое утро куда-то, возвращается поздно злой и молчаливый. Что может хорошего сам Наследник сказать капралу-инвалиду, пусть и выпускнику корпуса? Ох, не к добру всё это! Какое же прегрешение за ним числится, если сам Наследник его требует?

Пришлось пройти два караула: сначала измайловцы выслушали, кто он такой и куда идёт, а потом какие-то гайдуки все карманы ему вытряхнули. Это его ещё больше вогнало в тоску.

- Капрал Еремей Сидоров? - за столом в небольшой комнате сидел человек с широкими плечами и очень внимательным взглядом.

- Так точно, Ваше Императорское Высочество! - понял, кто перед ним, капрал.

- Еремей Иванович! - вот это было потрясающе. Он, сын дьячка московской Пятницкой церкви, и к нему обращается, как к дворянину, сам Наследник! - Вы совершили подвиг, который оценила вся армия, и достойны высочайшей награды, которую я могу Вам предложить. - Наследник взял со стола документ и протянул капралу. Тот ошарашенно увидел патент, дарующий ему чин прапорщика.

- Я - дворянин?! - Ерёма не мог подобрать слов, он впал в ступор и словно окаменел, не веря в происходящее.

- Безусловно, Еремей Иванович! Дворянин! - мягко улыбнулся наследник. - Вы довольны?

- Я? Я! Да я...

- Вы успокойтесь, Еремей Иванович, упокойтесь! Водички вот попейте. - Ерёма схватил глиняную кружку с водой, стоявшую на маленьком столике в углу, и припал к ней, пока не выпил всю. - Итак, душа моя! Какие у Вас планы на дальнейшую жизнь?

- Я не знаю, Ваше Императорское Высочество! - чётко выговорил новоиспечённый прапорщик, - Я много думал, но теперь, я, наверное, смогу стать и чиновником в какой-нибудь коллегии, дворянин как-никак.

- Вы хотите этого?

- Нет, Ваше Императорское Высочество! Я никогда не стремился в чиновники. Я хотел быть солдатом, стать когда-нибудь дворянином. А теперь...

- Не хотите, значит, чиновником. Хорошо! Я наслышан, что Вы в корпусе не особенно любили математику, хоть и успешно сдали экзамен. Но при этом любили иностранные языки, Вам даже директор корпуса выдавал разрешение на посещение лекций по языкам на офицерских курсах.

- Да, Ваше Императорское Высочество! Языки мне всегда легко давались, а математика не моё.

- Иоганн Хоффман, преподававший у вас немецкий, утверждает, что Вы безупречно знаете немецкий. Как баварец он слышит в Вашей речи исключительно баварца.

- Да, это так, мне не раз говорили, что у меня исключительный верхне-баварский выговор.

- Я также слышал, что Ваш английский также безупречен.

- И голландский, Ваше Императорское Высочество!

- Очень хорошо, Еремей Иванович! Как Вы отнесётесь к моей просьбе, пока не показывать Ваш патент никому?

- Я не понимаю...

- Не волнуйтесь, душа моя! Я, не хочу огорчать Румянцева и идти против его решимости не давать дворянства подлому сословию. Но сам я такого не приемлю - дед мой, Пётр Великий, давал дворянство верным и нужным людям и я так делать считаю нужным и правильным. Те же Ягужинский[iii], Ганнибал[iv], Шафиров [v]и даже Меншиков [vi]славу Российскую приумножили! Документы Вы это предъявите в Санкт-Петербурге, где академик Ломоносов определит Вас в Университет. А вот дальше, я хотел бы предложить Вам вот что...

Еремей Сидоров имел явные способности к языкам, всего за три года обучения в унтер-офицерском классе артиллерийского корпуса он выучил целых три, проявив большое стремление в их изучении, и говорил на них без малейшего акцента. При этом он считался очень неплохим артиллеристом и хорошим техником, однако нелюбовь к математике ограничивала его развитие в науках. Во всяком случае, такую характеристику мне прислали из корпуса.

Сидоров был умён, храбр, честен и верен. Он уже был молиться готов на меня лично и империю. Новоиспечённый прапорщик был идеальной кандидатурой для агента промышленной разведки, которой у нас системно пока не было. А вот острая надобность была. Нужны были технологии металлургии, машинной обработки металлов, лёгкой промышленности. Сами бы мы их, конечно, разработали - но время, время. Его не хватало.

Так что я его уговорил. Конечно, уговорил. Стать моим личным агентом для Сидорова было не просто пределом мечтаний, а чем-то далеко выходящим за эти границы. Ломоносов смог направить его в столь любимый самим академиком Марбург, в качестве студента. А дальше Еремей был баварцем, англичанином и даже пруссаком, и вернулся на Родину только через долгие двенадцать лет.

В том же направлении отправились ещё три капрала и один подпоручик, которые и создали основу новой разведывательной сети, о коей я давно думал.

⁂⁂⁂⁂⁂⁂

Давыдова и казаков с башкирами у меня, конечно, забрали. Зачем они мне посреди армии? Зато рядом снова был Потёмкин. Он часто сопровождал меня, мы много разговаривали, иногда выпивали. Я довольно близко сошёлся с генерал-майором Отто Вейсманом. Как-то Отто зашёл к Потёмкину, когда мы сидели у него, да и остался отдыхать с нами. Весёлый, честный и энергичный человек. О нашей троице уже начали анекдоты в армии рассказывать.

Я повадился навещать дом Константина Маврокордата - константинопольского грека из квартала Фанар[vii], которого турки назначали то господарем Валахии, то Молдавии. Кстати, в обоих княжествах он стал очень популярным правителем. Маврокордат попал к нам в плен раненым, поэтому и оказался в своём доме в Яссах[viii]. Мне его порекомендовали как человека, способного решить любой вопрос в княжествах. Человек, знавший шесть языков, один самых образованных людей своего времени, при этом состоявший в родстве с самыми влиятельными семьями Фанара.

С ним было интересно говорить, он знал так много о международной политике, о финансах, об управлении людьми, что мой интерес к беседам с ним не пропадал.

Хотя, возможно, на частоту наших встреч с ним влияла его дочь, Мария. Внешне она ничуть не походила на Анюту: сероглазая, яркая брюнетка, высокая, стройная, спокойная и очень образованная и умная девушка. Мария была полноправным участником наших бесед, и именно она и уговорила отца начать со мной сотрудничать. Так что и именно семья Маврокордат стала посредником в приобретении продовольствия в княжествах.

Мне было с ней интересно и приятно. Я не хотел себе врать, но я начал к ней привязываться. Я был ещё очень молод...


[i] Торговец при армии


[ii] Цепь военных конфликтов между католиками и протестантами в Европе в 1618-1648.


[iii] Ягужинский Пётр Иванович - (1683-1736) сподвижник Петра I, генерал-аншеф, генерал-прокурор, граф. По происхождению - сын органиста лютеранской церкви в Москве.


[iv] Ганнибал Абрам Петрович был рабом, ребёнком, привезённым из Турции.


[v] Шафиров Пётр Павлович - (1669-1739) сподвижник Петра I, дипломат, первый руководитель почты, вице-канцлер, барон. По происхождению из польских евреев.


[vi] Меншиков Александр Данилович - (1673-1729) ближайший сподвижник Петра I, крупный государственный деятель, светлейший князь Ижорский, Генералиссимус русской армии. По легенде происходил из торговцев пирогами на улице.


[vii] Квартал в Стамбуле, где компактно проживали этнические греки.


[viii] Город на территории нынешней Румынии, столица княжества Молдавия.